Лошадь взвилась на дыбы.

Прогрохотал второй удар грома над землей, и молния осветила края облаков.

Тьюлип обезумела от страха, ужас завладел всем ее существом.

Дженни не сумела удержаться в седле.

Одна нога девушки выскользнула из стремени, и Дженни судорожно пыталась высвободить вторую, чтобы лошадь не протащила ее по камням. Она чувствовала, что теряет равновесие. Она тяжело ударилась о землю. Боль пронзила левое бедро.

Каким-то чудом ей удалось увернуться от копыт, взрывающих землю в нескольких шагах от ее головы. Грязь и трава летели в лицо.

Наконец наступило затишье. Не было грома и молний, только черное небо и шелест дождя.

Тьюлип ускакала вперед в поисках убежища. Пробежав несколько метров, кобыла запуталась в поводьях и остановилась. С недоумевающим видом она огляделась вокруг, громко заржала, мотнула головой и наклонилась к сочной зеленой траве.

Дженни попыталась осторожно подняться. Она сделала несколько глубоких вдохов, пока не утихла боль, и потихоньку выпрямилась. Девушка ощупала бедро и убедилась, что ничего не сломано. Она прошлась, помахала руками, сделала несколько приседаний, восстанавливая кровообращение и дыхание. Вскоре боль и совсем прошла.

\"Больше не садись на эту лошадь\", – предупреждал внутренний голос.

Но выхода не было.

\"Она могла убить тебя!\".

Но Ричард может убить Уолтера. Дженни всеми силами старалась избежать неведомого, а сейчас Тьюлип и была фактором неизвестности. Она должна ехать вперед. Уолтер – ее опора, ее спасительная гавань, ее оплот против внезапного и неведомого. Без него она вновь окажется в плену страха и хаоса.

Девушка прошла вперед, ласково обращаясь к лошади. Дженни улыбнулась и чувствовала себя глупо, уговаривая Тьюлип, как ребенка. Ей необходимо любой ценой успокоить кобылу.

Большими влажными глазами Тьюлип следила за хозяйкой. Животное мирно паслось, набивая рот травой и методично пережевывая ее. Нижняя челюсть лошади смешно двигалась из стороны в сторону.

Дженни было не до смеха. Она потихоньку приближалась к Тьюлип, моля Бога, чтобы ничто не спугнуло ее снова. Она продолжала говорить ничего не значащие, успокаивающие и ласковые слова. Каждая минута была дорога, ибо она приближала Уолтера к стычке с Ричардом Браккером.

Когда Дженни была всего в нескольких метрах от кобылы, та повернулась и трусцой на несколько метров отбежала от хозяйки. Несколько минут она наблюдала за девушкой, затем продолжила свое занятие.

Девушка разозлилась, но сдержалась. Любое проявление гнева может только спугнуть лошадь. Дженни уговаривала ее нежно, спокойно...

В этот раз лошадь осталась стоять на месте.

Дженни дотронулась до шеи кобылы. Лошадь вздрогнула, но не отскочила в сторону. С минуту Дженни уговаривала и гладила Тьюлип. Она вставила ногу в стремя и вскочила в седло.

Тьюлип не пыталась сбросить ее.

Потянув поводья, девушка направила лошадь в сторону пещеры. Она все еще бормотала ласковые слова.

Последняя часть пути пролегала через лес, и лошадь сбавила шаг. Густая крона вязов заглушала удары грома и скрывала вспышки молний.

Мысли об Уолтере Хобарте не покидали ее. Она понимала, что все его намеки в ее адрес за последние две недели выдавали его интерес к ней. Но она не сделала ничего, чтобы дать понять Уолтеру о своей симпатии к нему. Каждый раз, поднимаясь к себе и подводя итоги за день, она желала, чтобы он испытывал к ней то же самое, что и она. Но она ничем не выдала своих чувств к нему! Как глупо!

К счастью, сегодня вечером, когда Уолтер был уже готов выйти из дому, отправляясь вслед за Ричардом к пещерам, Дженни преодолела свою природную застенчивость и обняла Уолтера. Она испугалась, что он может не вернуться. Страх помог раскрыть ее чувства. Спасибо Богу за это! Если бы она не решилась обнять его, она бы не почувствовала пистолет в его кармане и никогда бы не узнала, что в этот вечер может произойти непоправимое!

Лошадь и всадница выехали из леса и сразу же ощутили сильные потоки дождя. В лесу дождь был слабее. Впереди замаячил ужасный пейзаж известняков. Только приземистые кустарники да несколько акаций сумели пустить корни и выжить на этой земле. Но даже они выглядели хилыми, их скорченные ветви, покрытые редкой листвой, напоминали когти. Круглые камни известняка обросли мхом. В некоторых местах земля исчезала в черных проемах пещер. Травы было мало, да и та выглядела какой-то серо-зеленой и чахлой.

В пятидесяти метрах от себя Дженни увидела привязанную к ветке вяза лошадь. Дерево росло на краю пустоши. Она не знала, чья это лошадь: Ричарда или Уолтера, который ее опередил. Она не видела поблизости вторую лошадь. Дженни предпочла думать, что ей удалось приехать раньше Уолтера, хотя это вряд ли было возможно.

Она потеряла много времени из-за падения. Дженни прошла совсем немного, когда за грудой серых камней заметила Ричарда.

– Дженни, – удивился он, выступая вперед, чтобы лучше рассмотреть ее.

Сердце девушки забилось сильнее. Руки у него были свободны. Ружья не было. Но она догадывалась, что если он воспользовался им, то, возможно, избавился от него.

– Где Уолтер?

– Я его не видел.

– Ты уверен?

– Заверяю тебя, что нет, – с сарказмом ответил он. Инициатива перешла к Ричарду. – А ты-то что здесь делаешь?

Девушка помедлила с ответом, собираясь с мыслями. Он быстро преодолел расстояние, разделяющее их, и теперь стоял рядом. По бледному лицу стекал дождь, в темных ресницах блестели капельки воды.

– Тебе не следовало выходить в такую непогоду. Ты одна?

– Да.

– Зачем ты приехала?

Возможно, по причине плохой погоды, мрачного пейзажа, сверкающих глаз кузена, требующих ответа; возможно, падение с лошади сыграло свою роль, но Дженни потеряла над собой контроль. Она осмелилась и высказала то, о чем никогда бы не сказала раньше в теплой и относительно спокойной атмосфере поместья.

– Я не верю тебе, – прокричала она.

– Что?

– Думаю, что никто не должен доверять тебе. Считаю, что ты или тот, кого ты нанял, виновны в происходящем. Ты или тот, кому ты заплатил, убили Ли Саймингтона.

Ну вот! Худшее случилось! Произошло то, чего она больше всего боялась! Если он нападет, она попытается сбежать.

– Ты сошла с ума! У меня твердое алиби. Ты знаешь, что и полицейские подтвердили это.

– Алиби можно подстроить заранее. С кем ты разговаривал по телефону? Ваш разговор я случайно подслушала. Кто тот убийца, о ком вы говорили? Может быть, ты сам? А, Ричард?

– Так вот почему ты так странно вела себя! – изумился он.

Дженни отступила на шаг назад:

– Думаю, что у меня есть причины вести себя таким образом. Прими это за предупреждение.

Ричард рассмеялся. Он просто заливался смехом!

Лучше бы его лицо исказилось от ненависти и гнева, чем от безудержного смеха. Дженни больше была готова к первому. Но Ричард повел себя совершенно иначе. И это странно! Неужели он сошел с ума? Почему у него такая реакция на обвинение?

– Перестань смеяться!

Но он никак не мог остановиться. Ричард вытер слезы, появившиеся от смеха. Легкий румянец окрасил бледные щеки.

– Ну, пожалуйста, Ричард, – попросила Дженни.

– Все объясняется очень просто. Ты говоришь, что подслушала мой разговор по телефону. Затем видела, как я крался к конюшне. Ну кто бы мог подумать, что я причина всех неприятностей.

– А что еще я могла подумать? – возразила девушка.

Дженни не доверяла кузену. Что, в конце концов, он думает?

– Да и я не лучше. – Он перестал смеяться, а просто улыбался ей. – Я думал, что и ты замешана во всем этом. Иначе что могло тебя заставить следить за мной и подслушивать мои разговоры?

– Это получилось случайно, – оправдывалась Дженни.

– Да, по только не подслушивание.

– К тому времени я уже подозревала тебя, – возразила кузина.

Она совершенно не понимала, почему она оправдывается. Это он обязан объясниться.

– Единственное, в чем я замешан, – так это в попытке сохранить дом и землю. Эта собственность принадлежит нашей семье почти сто двадцать пять лет. Мне не хочется превращать все это в сеть ресторанов и бензоколонок только из-за того, что вблизи поместья прокладывают автотрассу.

Дженни молчала. Она почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Привычное чувство неуверенности вернулось к ней. Только Уолтер Хобарт мог успокоить ее и логически разъяснить происходящее.

– Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе все, что ты видела и слышала.

Голос кузена был мягким и встревоженным. Он вновь стал прежним Ричардом.

– Да, – тихо прошептала Дженни.

За их спинами заржали лошади.

Ричард удивленно вглядывался в кого-то в темноте.

Дженни повернулась и посмотрела в ту же сторону.

В нескольких метрах от них под деревом стоял Уолтер Хобарт. В правой руке он держал наготове пистолет. Через левое плечо было перекинуто ружье. То самое, которое обычно хранилось на конюшне. Но вовсе не этот факт заставил Дженни задрожать от страха. Рядом с Уолтером сидел огромный волк. Красно-желтые глаза животного ярко горели в темноте. Хищник внимательно следил за Дженни и Ричардом. Он как бы оценивал силу потенциальных жертв.

Уолтер Хобарт погладил волка по голове. Затем доктор выпрямился и рассмеялся. Его хохот был гораздо ужаснее, чем смех Ричарда...

Глава 17

\"Дура, дура, какая же я дура! – мысленно ругала себя Дженни. – Как я могла обратить внимание не на того. И отвергла того, кто не виновен ни в чем. И самое ужасное – позволить Хобарту использовать себя. Сыграть на моих чувствах с такой безжалостной расчетливостью\".

От злости Дженни была готова рвать все, что попадет под руку. И все же, несмотря на клокочущую в груди ярость, на собственную слепоту относительно Уолтера, девушке не хотелось верить, что ее так обманули. Хобарт не может быть втянут во все это. Он не может быть хладнокровным убийцей Ли Саймингто-на. Он ведь такой внимательный, вежливый, рассудительный!

– Вы? – удивился Ричард. Он не верил своим глазам и был ошеломлен не меньше Дженни.

– Похоже, так. Я-то думал, что вы начали меня подозревать, Ричард. И разочарован тем, что вас так легко одурачить. Конечно, следует отдать должное моим актерским способностям.

– Это ваш волк? – поинтересовался Ричард.

– Это не волк.

Сейчас он держал молодого человека и Дженни на прицеле. Хотя необходимости в этом не было. Достаточно и зверя у его ног, чтобы не дать им сбежать.

– Но ведь это животное – убийца.

– О да, конечно. Правда, оно лишь частично волк. В большей степени оно – немецкая овчарка. Великолепная смесь, отлично поддающаяся дрессировке.

– Дрессировке, чтобы убивать? – спросил Ричард. Он потянул девушку к себе, чтобы в случае необходимости прикрыть ее собой. Дженни покорилась. Столь быстро меняющиеся события сбили ее с толку.

– А чего еще желать армии США от такого животного?

– Армии? – переспросил Ричард.

– Да, я был во Вьетнаме. Восемнадцать месяцев.

Хобарт наклонился и погладил собаку по голове. По всему было видно, что он и не собирается заканчивать разговор. Он явно наслаждался, рассказывая им обо всем и отвечая на все интересующие их вопросы. Подобное поведение говорило о том, что, кроме них, об этом больше никто и никогда не узнает. Единственный шанс на спасение – в том, чтобы сыграть на его самонадеянности, на его потребности рассказать жертвам, какой он умный и как он все ловко продумал. Им необходимо выиграть время и найти способ как-то обмануть его.

Но как?

Хобарт внимательно посмотрел на них и продолжал:

– Я, естественно, не участвовал в боях. Я служил психотерапевтом в госпитале. Моей задачей было лечить тех, кто потерял память после взрыва, кто страдал паранойей и прочими психическими расстройствами, связанными с войной. Однажды в госпиталь один солдат принес Брутуса. Собака была ранена в левый бок. Солдат был очень привязан к псу и хотел, чтобы мы его спасли. В тот день к нам поступило сорок девять раненых. Врачам пришлось спасать людей, а не собаку. Я единственный был свободен. Вот и занялся спасением животного.

Собака зарычала, как бы подтверждая рассказ Уолтера.

– Пес жил со мной в палате. Конечно, это было опасно. Тем более, что Брутуса приручили подчиняться своему хозяину. В тот момент от потери крови он был очень слаб и не мог обидеть даже мышь. Первые три дня я кормил его из соски, пока он не смог лакать мясной бульон самостоятельно. Потребовалось две недели на то, чтобы он начал ходить по палате. И еще две – на его полное выздоровление. Вскоре после ранения собаки погиб ее хозяин. Брутус больше не видел его и, возможно, решил, что хозяин его предал. Я, напротив, был всегда рядом. Облегчал его боль. Кормил. Постепенно Брутус увидел во мне друга. Когда он окончательно выздоровел, то не ушел от меня. Всю свою преданность он переадресовал мне. По окончании службы в армии я забрал Брутуса с собой. Он стал великолепным сторожевым псом. Совсем недавно он проявил замечательные, деловые качества.

Хобарт неприятно улыбнулся.

– Но ради чего? Зачем?.. – начал было Ричард.

Доктор перебил его:

– На это есть несколько причин. Первая: доктор Мальмонт знал об увлечении Коры оккультизмом. Она читала книги о сверхъестественном, о реинкарнации и о всякой подобной ерунде. Он...

– Подождите, разве Мальмонт тоже с вами заодно? – Не дожидаясь ответа, Ричард сам ответил на вопрос. – Конечно, ведь это он рекомендовал вас!

– Дайте мне закончить, – недовольно произнес Хобарт. – Мальмонт рассказал мне о фамильном проклятии и о том, что это самый быстрый способ добраться до Коры. Брутус сыграл роль загадочной, страшной волчицы, бродящей по окрестностям поместья. Мальмонт был уверен, что Кора с радостью согласится продать имение, если узнает, что это решит все ее проблемы. По отношению же к вам, Ричард, проклятие могло сбыться.

– Как вам удалось использовать собаку в убийстве Саймингтона? – спросил Ричард, затягивая время. – Вас не было в конюшне.

– Верно. Когда я узнал о приезде ветеринара, который располагал некоторыми фактами о гибели Холликросс, я отправился к пещере, где прятал Брутуса. И привел собаку к главным воротам. Там нас уже ждал Мальмонт. Ему я и сообщил о прибытии Саймингтона. Под каким-то предлогом Мальмонт отправился в дом ветеринара. Ему удалось вынести шляпу. Я дал Брутусу понюхать этот предмет и провел некоторое время с ним, натаскивая его на убийство владельца шляпы. Затем я оставил пса с Мальмонтом. Он не подчинялся доктору, но и не нападал на него, поскольку хорошо знал его. После всего я вернулся в дом и обеспечил себе алиби. Мальмонт выждал, когда Саймингтон проведет в конюшне минут пятнадцать, и наведался туда сам. Он выяснил, что ветеринар обнаружил шерсть собаки и что после проведения лабораторных анализов Ли сможет определить вид животного. Выйдя из конюшни, Мальмонт выпустил Брутуса из своей машины. Собака сделала свою работу и вернулась в машину. Позже я забрал пса у доктора.

– Весьма ловко, – прокомментировал Ричард.

– Благодарю.

Дженни решила, что сходит с ума. В здравомыслящем мире подобные вещи не должны происходить. Из-за таких хитрых и опасных представителей человечества, как Хобарт, люди попадают в ужасные ситуации. Должно быть, ей все это почудилось. С другой стороны, она понимала, что подобное случается и с другими. Разве не умерла Леона Брайтон? А ее родители? Неужели это не доказательство жестокости мира?

– А состояние здоровья Фрейи – ваших рук дело? – спросила Дженни. Девушка желала услышать отрицательный ответ. Она надеялась, что к списку его и без того гнусных деяний не добавится хотя бы столь безжалостное использование ребенка для достижения своих целей.

Но он ответил утвердительно:

– Да. Хотя идея принадлежит Мальмонту – это его часть игры.

– Каким образом вам удавалось вводить ее в транс в нужное время? – удивился Ричард.

– Доктор Мальмонт поставил девочке диагноз \"недостаток витаминов\". Он прописал ей препараты, которые сам же и доставлял. Каждая таблетка была помещена в пластиковую капсулу. Всего в коробке их было тридцать. Каждый день приема был отмечен на капсуле. Некоторые из таблеток оказывали сильное седативное воздействие. Система не срабатывала в редкие моменты, когда Гарольд или Анна забывали дать препарат вовремя. Впрочем, на следующий день они заставляли девочку выпить таблетку. Так называемые утренние комы, которые выбивались из обычной схемы.

– Какая жестокость! – воскликнула Дженни.

Хобарт рассмеялся.

– Риск был слишком велик, чтобы обращать внимание на всякие сантименты, – цинично проговорил он.

– Где сейчас Фрейя? – спросила Дженни.

– Как ни прискорбно, но нам пришлось прибегнуть к такому необычному ходу. Нам было необходимо организовать исчезновение ребенка из имения и таким образом подтолкнуть Кору к принятию решения о продаже поместья. Так как я сам занимался лечением вашей тетушки, я внушил ей мысли о продаже дома и земли как лучший способ решения всех ее проблем. Но как только она поняла, насколько эта идея неприемлема для вас, Ричард, Кора сумела отбросить мысли о немедленной продаже имения. Видимо, она очень любит вас. Только сильные эмоции помогли ей избавиться от внушенных мыслей.

– А как же Фрейя? – перебил его Ричард.

– Я как раз собирался рассказать об этом. За время моих ежедневных сеансов я нашел момент, когда она полностью поддается гипнозу.

После шести я зашел к ней в комнату, она была одна, и ввел ее в транс. Под влиянием гипноза она незаметно вышла из дома и села в мою машину. С ней сейчас Мальмонт. Ему известно слово, которое выведет девочку из транса. Но произнесет он его, только когда они доберутся до его дома. В крайнем случае он может сказать, что обнаружил ее за воротами в бессознательном состоянии. Для большей достоверности он прихватил с собой бутылочку с кровью кролика, чтобы измазать ее.

– Вы сумасшедший! – выкрикнула Дженни.

Впервые за все время Хобарт нахмурился:

– Сумасшедший? Что-то не замечал за собой такого. У меня есть цель. И если способы достижения ее не совсем обычны, это вовсе не значит, что я не в своем уме.

– Вам нужна наша земля, – проговорил Ричард.

– Каждая ее пядь, – подтвердил Хобарт.

– Но зачем? – продолжал Ричард. – Какой бы выигрыш вы ни получили, он не окупил бы того, что вы совершили. Наша семья запросила бы твердую цену. И ваша прибыль была бы совсем небольшой.

– Видите ли, – рассмеялся Хобарт, – я гораздо умнее, чем вы думаете.

Это выглядело так, словно он вынужден доказывать им свою незаурядность, свой выдающийся ум и хитрость.

– Если бы мы рассчитывали на временный доход, мы бы ни за что не взялись за сложную и опасную затею, – продолжал Хобарт. – Вышло так, что друг Мальмонта, администратор в одной из бостонских компаний, несколько месяцев назад позвонил доктору и попросил подыскать ему небольшую ферму рядом с новой автомагистралью. Он также просил Мальмонта посодействовать в покупке. Доктор нашел ферму, но за нее запросили высокую цену. Он позвонил другу в Бостон и сообщил, что вложенные деньги вряд ли окупят себя, даже с учетом того, что после окончания строительства дороги цены на землю вырастут. Но его друг ухватился за ферму, невзирая ни на что. Это вызвало подозрения у Мальмонта. Со временем доктор вынудил своего друга рассказать ему о том, что главное управление по строительству курортов тайно ведет переговоры о покупке земли в районе горы Брайаръйоук-Маунтин. Они планируют создать роскошный лыжный курорт с минеральными источниками, озером и пляжами. Курорт будет способен принимать отдыхающих круглый год. Этот район превратится в один из крупнейших центров отдыха в США. После начала строительства автомагистрали между штатами, цена на окружающие ее земли выросла втрое. Но как только станет известно о курорте, цены поползут вверх с космической скоростью. И если сейчас можно приобрести землю по стоимости пять тысяч за акр, то потом эту же землю можно будет продать по цене в тридцать тысяч за акр. Мальмонт и я покупаем ее через третье лицо, а потом перепродаем. Таким образом мы сможем иметь от полутора до двух миллионов прибыли в год.

Ричард присвистнул. Дженни не смогла понять, была ли это реакция на слова Хобарта, либо это сделано для того, чтобы сбить Уолтера с толку.

– Да, меньше состояния семейства Браккер, но и это не мало.

– А как вы объясните тот ужасный сеанс с Фрейей, на котором присутствовала и я? Она ведь в деталях описала превращение в оборотня.

В душе Дженни все еще сохранилась отчаянная надежда доказать, что Хобарт не является источником зла, и девушка пыталась найти в нем хоть что-нибудь хорошее.

Хобарт, довольный собой, засмеялся:

– Днем раньше, во время сеанса, я внушил девочке эти вещи.

– Это отвратительно! – прошипела Дженни.

– Вы опять поддались сантиментам. Из вас никогда не получилось бы настоящей деловой женщины.

– Или чокнутой!

Улыбка сошла с лица Хобарта. Несколько минут он тяжело смотрел на нее. Затем он передернул плечами и проговорил:

– Впрочем, думайте что хотите. Неужели она любила этого человека? Как он сумел одурачить ее? Теперь она понимала, что под маской мягкости и добродушия скрывалось зло. Почему она раньше не видела этого? Почему она думала, что он совершенно безгрешен?

Небо осветилось вспышкой молнии.

Лошади беспокойно били копытами по земле.

Дженни было больно вспоминать о своих переживаниях по поводу того, что она недостаточно хороша для Хобарта, недостаточно умна для бесед с ним, что он вдруг заметит ее сломанные ногти.

Как же она была слепа! Не поняла, что он расчетливый и холодный делец, преследующий лишь свои гнусные цели. Где была ее интуиция? Почему голоса умерших родных не предупредили ее о том, что надо быть осторожнее с Хобартом, а не с Ричардом?

– Я вижу, что вы боретесь сама с собой, – произнес Уолтер, пристально глядя на нее. – Хотите услышать мнение психоаналитика о себе?

– Зачем? В этом нет никакого смысла. Ваш пес все равно загрызет нас насмерть или вы застрелите нас из своего ружья.

– Из ружья Ричарда, – поправил Хобарт. – Мне лучше воспользоваться его оружием. Так мне легче удастся ввести полицию в заблуждение. И отвести подозрения от себя. Хотя я и сомневаюсь, что Брутус оставит вас в живых. – Уолтер ласково погладил собаку по голове. – Я получу огромное удовольствие, проведя психологическое исследование вашего душевного состояния, Дженни.

Девушка вопросительно взглянула на Ричарда.

– Ну давайте, начинайте, – ответил кузен.

Хобарт облизал губы. Ему хотелось курить, но он боялся опустить ружье, чтобы достать трубку. Он сделал несколько шагов вперед. Собака шла рядом. Животное ни на минуту не спускало глаз с Дженни и Ричарда. Совершенно беспощадных, неумолимых глаз, пылающих жаждой крови. Хобарт остановился в тридцати футах от них. Брутус сел у его ног.

– Я мало знаю о вашем прошлом, Дженни, – начал Хобарт. – Мне известно, что ваши родители погибли в автокатастрофе, когда вы были еще ребенком. Четыре месяца назад неожиданно умерла ваша бабушка. Но, наблюдая за вами и зная о вас даже такую малость, я полагаю, что вижу классический пример душевного расстройства.

Он помолчал, ожидая ее реакции.

– И что же? – спросила она. Сейчас девушка была напугана больше, чем когда-либо. Дженни вовсе не хотелось, чтобы доктор копался в ее мыслях и тем более в ее прошлом. Но ей необходимо выиграть время.

– Вы отчаянно стремитесь к стабильности. Даже больше, чем Фрейя. Это и в самом деле правда. Я не лгал, когда говорил, что девочке нужна стабильность. Итак, вы, Дженни, жаждете постоянства, безопасности и надежности. Это уже граничит с мягкой формой паранойи. Вы постоянно выискиваете некую злую силу, которая вот-вот вас погубит.

– И эта злая сила – вы, – заявила Дженни.

– Но именно благодаря вашей паранойе и вашей потребности в защищенности события и развивались таким образом. Видите ли, вы боялись Ричарда, потому что не понимали его.

По этой же причине вы в той или иной степени боитесь всех, кто с вами рядом. До тех пор пока вы сами не разберетесь в источнике своих проблем, вы будете вести себя подобным образом. Все умные и думающие люди не поддаются полному пониманию. Вы можете знать Ричарда всю жизнь, но все равно будете каждый раз удивляться ему и находить в нем нечто новое. Вы способны на дружбу только с глупыми людьми, с людьми столь недалекими, что вы сможете понять их полностью, а значит, почувствовать себя в безопасности. Или же...

– Или же?.. – повторила Дженни.

– Или же вы будете искать друзей среди тех, кто захочет обмануть вас. Если кому-то захочется изобразить из себя простака, нечто стереотипное, то вы решите, что полностью понимаете такого человека, и легко подружитесь с ним. Я – идеальный пример всего этого. Вы приняли меня за приятного, понимающего, всезнающего психолога. Вы обманулись во мне. У меня такое чувство, что вы даже немного влюбились в меня. Я играл роль человека, рядом с которым вам было спокойно и безопасно. Вы очень быстро поверили мне.

– Это и есть подробный анализ?

То, что сказал Хобарт, до глубины души потрясло девушку. С болью в сердце Дженни пришлось признать, что он прав.

– Почти. Запомните, Дженни, неожиданное остается неожиданным, потому что оно подкрадывается к нам в образе чего-то знакомого и успокаивающего. Как только вы подумаете, что хорошо знаете человека, с этого момента вам следует подозревать его в нечестности по отношению к вам.

– Жаль, но у нее не будет случая воспользоваться вашим советом, Хобарт, – заметил Ричард.

Он все еще обнимал Дженни за плечи.

Конечно, неприятно слышать о себе такое. С другой стороны, она узнала всю правду.

– Да, очень жаль, – согласился Хобарт.

– Послушайте, вы же знаете, что все скрыть вам не удастся. Два новых трупа заставят полицейских вновь прибыть сюда.

– И они найдут два тела, обезображенные волком. Тем самым волком, который уже доставил им массу хлопот.

Брутус лизнул руку хозяина и обнюхал его, как простой домашний пес. Но в то же время он мог в любую минуту но приказу хозяина разорвать их.

– Они, видимо, вновь организуют охоту, – продолжал Ричард, прижимая Дженни к себе.

– Полагаю, вы правы.

Хобарту надоело беседовать с ними, и он готовился отдать приказ собаке.

– Вы не поняли, к чему я клоню, – возразил Ричард.

– Ну и к чему вы клоните?

– Они не найдут волка.

– Вряд ли это их расстроит. Они не обнаружили его и в первый раз.

– Но будет уже три трупа. И полиция предпримет все меры, обыщет все в округе, пока не убьет волка. Если вдруг они не найдут зверя, то им придется подумать о многом. Или кто-нибудь из них вспомнит, что и собак обучают убивать.

– Все это теория. На этот раз они найдут волка.

– Неужели? – удивился Ричард.

– Конечно. Мы и об этом подумали. Для этой цели Мальмонт приобрел лабораторное животное. Нам останется только выпустить животное на волю до начала охоты. Когда его убьют – все успокоятся.

Дженни невыносимо было слышать, насколько методично и точно Хобарт все спланировал. У них нет ни единого шанса избежать смерти.

Хобарт заговорил с собакой.

Зверь повернул голову в их сторону, оскалил зубы и зарычал.

Ричард пытался оттолкнуть Дженни подальше. В этот момент прозвучала команда:

– Убей их!

Глава 18

Лошади, привязанные к дереву, ощущали зло, выпущенное на свободу где-то во тьме, и реагировали на него. Они словно предчувствовали беду. Животные фыркали, били копытами о землю и натягивали вожжи. Их жалобное ржание походило на детский плач. Тьюлип вставала на дыбы и била передними ногами по воздуху, словно нанося удары по невидимому противнику. При ударе о землю из-под копыт лошади летели искры, и она тут же снова взмывала вверх.

Хобарт встал на колени. На красивом лице блуждала все та же жуткая улыбка, которую раньше Дженни никогда бы не смогла представить. Уолтер еще раз погладил пса по голове.

Брутус вскочил на ноги.

Желто-красные глаза, цвета огня и крови, злобно уставились на Ричарда и Дженни. Собака была мощным и сильным животным, приблизительно фунтов в шестьдесят весом, с острыми зубами и когтями. Человек едва сможет долго противостоять его природной гибкости и силе.

Тьюлип продолжала свой дикий танец, звеня уздечкой и натягивая удерживающие ее поводья.

Шерсть на загривке Брутуса встала дыбом. Пес втянул голову в плечи, затем поводил ею из стороны в сторону, словно примериваясь, с какой стороны лучше напасть.

Неожиданно пес запрокинул голову назад и завыл.

Много раз, прислушиваясь в ночи к этому жуткому вою, Дженни пыталась представить себе зверя, способного издавать страшный рев. Но даже самые смелые предположения не могли создать зверя более мерзкого и ужасного, чем этот вьетнамский сторожевой пес, лишенный своего естественного места обитания.

– Убей их! – приказал Хобарт.

Дженни отказывалась верить, что Уолтер смог отдать такую команду, да еще и повторить ее с явным удовольствием.

Но Брутусу и не надо было повторять. Пес явно получал удовольствие от выполнения столь тяжкой задачи, что и являлось смыслом его существования. Он, должно быть, уже ощущал вкус плоти на зубах, а ноздри трепетали в предвкушении запаха свежей крови. Возможно, обычная домашняя собака так же с нетерпением ждет ласки хозяина.

Опустив голову низко к земле, не сводя глаз с жертвы, зверь, набирая скорость, ринулся вперед.

– Отзовите его! – выкрикнул Ричард.

В ответ Хобарт только рассмеялся.

Небо над ними сотряс мощный удар грома. Яркая вспышка молнии осветила небосклон. Ветер бил по лицам людей, развевал полы плащей. Бруту с неумолимо приближался к ним, как будто ветер гнал его вперед.

Дженни пронзительно закричала.

Ей бы очень хотелось, чтобы все оказалось всего лишь кошмарным сном.

Лошади чувствовали приближение смерти. Они нервно били копытами и жалобно ржали.

Дженни хотела бежать, но Ричард с силой сжал ее руку и не позволил ей сделать это. Он твердо стоял на месте и пристально смотрел на приближающуюся собаку. Казалось, что ужас парализовал его и он потерял способность двигаться, бежать и спасаться.

– Пусти меня! – закричала она.

– Стой на месте!

– Нет, нет, нет!

Ричард сильнее сжал ее руку.

– Он убьет нас! – заорала она.

Было похоже, что кузен не верил в подобный исход.

В небе вновь вспыхнула молния.

Собака почти добежала до них. Дженни видела крупные острые желтые зубы, слюна пузырилась на губах, стекала на шею. Если проклятие Сары Марианны Браккер сработало, то эта женщина наверняка рада была бы увидеть это ужасное существо, наводящее ужас на ее фамильное поместье.

Когда расстояние между ними и собакой составило не больше метра, Бруту с бросился на Ричарда, правильно определив самую тяжелую для него жертву.

Раздался выстрел.

Казалось, что Брутус замер в прыжке, натолкнувшись на невидимый барьер. Выражение злобы и ненависти застыло в его глазах. Он упал на землю, несколько раз перевернулся и замер на боку. Но еще целую минуту пес конвульсивно дергал лапами и в темноте слышался скрежет его зубов, прежде чем он окончательно затих.

Все произошло настолько неожиданно, что Дженни не успела разобраться в сути случившегося. Несколько долгих секунд она ждала, когда ее, как кролика, разорвут на части. Съежившись, она продолжала ждать резкой боли от зубов и когтей.

Все время, пока Хобарт разглагольствовал о своем успешном, рискованном предприятии Ричард держал наготове пистолет, который он прятал в правом кармане своего плаща. Он знал, что это их единственный шанс выжить, и старался ничем не выдать себя. Теперь он навел пистолет на Хобарта и дал предупредительный выстрел над головой психиатра.

Хобарт запаниковал. Он бы еще мог выиграть, если бы сохранил спокойствие. Он бы мог выстрелить в ответ, но он бы не стрелял мимо цели, как Ричард. В отличие от кузена Дженни Уолтер был безжалостен. Но вид мертвой собаки шокировал его. Поскольку у него не возникало мысли, что кто-то может убить этого пса, Хобарт подпрыгнул, когда смертельно раненный пес ударился о землю, и выронил пистолет и то самое ружье, которое он взял в конюшне. Услышав выстрел над головой, Уолтер согнулся и, резко повернувшись, побежал. Психиатр впервые в жизни был сбит с толку.

– Хобарт! – окликнул его Ричард.

Но Уолтер Хобарт – образец выдержки и самообладания, тот, кто так тщательно спланировал каждый свой шаг и не потерял ни единого очка в этой игре, – не вынес поражения. За считаные мгновения он потерял все, что могло привести его к бесспорному успеху. Он в панике бросился бежать, как только нечто неожиданное вторглось в его скрупулезно продуманный план.

Дженни даже было жаль этого человека. Никому не нравится видеть, как твой мир рушится, распадается на бесполезные осколки. Она это знала, с ней случалось подобное.

– Хобарт, подождите! – пытался остановить его Ричард. Он взял доктора на прицел, но не решался нажать на спуск.

Пятый шаг Хобарта стал для него последним. Он привел его к округлому краю глубокого известнякового колодца, незаметного в темноте.

Раздался короткий вскрик, и все стихло...

Глава 19

Ричард по выступающим ярусам колодца осторожно спускался вниз, от одного яруса к другому, пока не нашел путь, ведущий к узкому гладкому выступу, на котором бесформенной грудой лежало тело Уолтера Хобарта. Дождь бил в лицо, и известняковые камни скользили под руками. Ричард почувствовал, что продрог до костей, и непонятно было, из-за дождя это или из-за событий этой ночи. Наверху Дженни стояла на коленях у края колодца, пристально вглядываясь в глубину. Свет от фонаря Ричарда был слишком слабым, чтобы пробить темноту, и делал его похожим на призрак, блуждающий по тропам своего подземелья. Впервые за многие годы Дженни почувствовала себя абсолютно свободной и успокоенной. Ее не пугала ночь, плотно обступившая со всех сторон. Она не боялась появления чего-то неожиданного, не нуждалась в укрытии и случайных друзьях, чтобы поверить в себя. Раньше она тянулась к тем, кто, по ее мнению, мог служить ей твердой опорой в этом изменчивом мире. Такой опорой после смерти родителей была ее бабушка Леона Питт Брайтон, затем Дженни встретила Уолтера. Но теперь она прозрела и поняла, что единственно устойчивым является то, что ты создаешь сама для себя, и она была намерена приступить к процессу созидания уже сегодня. Ричард, плотно прижимаясь к скалистой стене ямы, протискивался по каменистому выступу к распластанному телу Хобарта. Добравшись до тела, он склонился над ним.

– Он в порядке? – донесся до него голос Дженни.

Ричард покачал головой:

– Он мертв.

Дженни почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Она ужасно боялась смерти и надеялась, что никогда не увидит никого из своих знакомых умирающим, по крайней мере, в ближайшие двадцать лет. Но на этот раз, когда она встретилась со смертью, то не бросилась бежать и ее не охватил животный страх за свою безопасность. В эту ночь Дженни пришла к согласию с миром.

– Ты уверен? – переспросила она Ричарда.

– Да, уверен. Он сломал себе шею при падении, – ответил Ричард.

Молча смотрели они на труп, и только шелест дождя был слышен в ночи.

– Что будем делать? – наконец спросила Дженни.

– Мы свяжемся с полицией и отправим сюда людей за доктором и собакой.

– Но мы же не можем оставить лежать его здесь под дождем.

– Нам придется. Я разобьюсь, если попыталась вытащить его отсюда, – сказал Ричард и начал выбираться наверх, выискивая камни, по которым он спускался.

Вскоре он уже был рядом с Дженни.

– Почему ты решил прихватить с собой пистолет? – спросила Дженни, заставив себя отойти от ямы, где лежало тело.

– Ты все еще не доверяешь мне? – поинтересовался он.

– Нет-нет. Но это было столь неожиданно, как будто ты предполагал нечто подобное. Ты знал, что Хобарт будет один?

– Естественно, нет. Но я видел, что кто-то в своих действиях преступает рамки закона. Убийство Ли Саймингтона подтвердило мои подозрения, и мне пришлось взять пистолет.

– Как ты узнал? Почему я ничего не заметила?

– Справедливости \"ради я скажу, что знал о некоторых вещах, о которых ты не подозревала. Например, то, что ветеринар нашел интересные вещи при осмотре лошади. Животное усыпили огромной дозой пентатола, прежде чем на нее напал волк. Вот почему никто не слышал ее ржания. Это лекарство легко приобрести в аптеке, и оно не вывело бы нас на убийцу.

Дженни все поняла:

– Так вот о каком лекарстве и убийце ты говорил с Саймингтоном по телефону в то утро, когда я тебя подслушала!

– Да.

– Какая я глупая!

– Вовсе нет, Дженни.

– Да-да. Я просто дура.

Ричард покачал головой, не соглашаясь с вердиктом:

– Ты была растеряна. Я это заметил, когда встречал тебя на автостанции. Но я уверен, что сегодня ты положила конец своим страхам, правда, Дженни?

Девушка смутилась, но кивнула.

– Однако позволь мне продолжить, – проговорил Ричард, вытирая влажное от дождя лицо. – Помимо лекарства Саймингтон обнаружил, что не все следы от когтей на теле лошади принадлежали волку. Некоторые из них были нанесены, по его подозрению, остро заточенными ручными граблями. Ширина порезов совпадала с теми, что могли быть сделаны граблями. Более того, в ранах он обнаружил микроскопические кусочки зеленой краски.

Дождь не был таким сильным, как раньше. Плотные облака кое-где разошлись, пропуская лунный свет.

Ричард продолжал:

– Очевидно, Хобарт не смог заставить Брутуса основательно поработать со спящей лошадью. Собака привыкла иметь дело с живым противником, который оказывает сопротивление, визжит и лягается. Хобарт предвидел это и принес ручные грабли, с помощью которых закончил работу над трупом лошади.

Дженни содрогнулась:

– Как ужасно!

Ричард успокаивающе погладил ее по плечу. Дженни приняла этот жест с радостью.

– Это тем более отвратительно, если брать во внимание, каким бессмысленным было убийство Ли Саймингтона. Они знали, что он нашел шерсть Брутуса в конюшне. И это могло вывести его на них. Но ни Хобарт, ни Мальмонт не знали, что конкретно на тот момент уже было известно Саймингтону. Шерсть могла бы помочь нам выследить собаку-убийцу, но не более того. Однако без этой улики мы сами бы вскоре попали в число подозреваемых.

– Это когда ты крался в конюшню ночью, а я следила за тобой из окна, не так ли? – спросила Дженни.

– Мне пришло в голову, что те, кто вовлечен в это дело, могут предпринять еще одну попытку запугивания. И если бы погибла еще одна лошадь, Кора непременно сдалась. Вот почему я отправился туда. Я прождал всю ночь, но никто не появился.

Они замолчали. Редкие капли дождя еще падали с неба, но он уже вот-вот закончится.

Грозовые тучи рассеялись, и полная луна сияла в небе, освещая все вокруг.

– Ну что, я прошел проверку, мисс Дженни? – шутливо спросил Ричард. На его лице вновь появилась мальчишеская улыбка, которую она так давно не видела. – Удалось ли мне полностью оправдаться?

Дженни помедлила с ответом, затем сказала:

– Нет, не удалось.

Ричард удивился:

– Что же я упустил?

– Это еще не все странности твоего поведения.

Дженни не понимала, зачем она вновь ворошит прошлое. Ведь она знала теперь, что его не надо бояться. Что Ричард – единственный, кто спас ее жизнь, спас землю семейства Браккер, Кору, детей. Но слабый внутренний голос вынуждал ее продолжить этот разговор.

– Если ты имеешь в виду то, как я вел себя с Корой, то, сознаюсь, я был не прав. Но ты должна понять, под каким давлением я находился в тот момент. Я знал, что кому-то очень нужна моя земля и они готовы пойти на все, чтобы получить ее. Я не знал, что они могут предпринять в очередной раз, к каким крайностям прибегнуть. Безусловно, это не оправдывает меня, но я не хочу, чтобы ты видела во мне отъявленного негодяя.

– Я не это имела в виду.