- Да, Мария, и ни в коем случае не появляйся в баре. Ты можешь меня выдать.
80.
- Хрр. Хрр.Хрр.
- Антонио. Антонио. Антонио!
- Хрр… А, что? Что случилось, Мария?
- Антонио, ты спишь?
- Кто? Нет! А… а что?
- Скажи, ты меня любишь?
- Да, да, да, очень люблю, очень сильно, люблю прямо вот… спи, Мария, да… Хрр.
- Антонио. Антонио!
- А! Что? Кто здесь?
- Ты что, уснул?
- Кто, я? Нет! Что ты хочешь, Мария?
- Скажи, как ты меня любишь?
- Ну, как… как? Как когда. Спи, Мария, ты же наверняка очень хочешь спать.
- Ну, если ты меня так любишь, купи мне югославские сапоги, мне их предложила эта негодяйка спекулянтка Изабелла.
- Нет, Мария, это бред – покупать югославские сапоги. Во-первых, никакой Югославии давно нет, а значит и сапог быть не может, а во-вторых, ты носишь предыдущие сапоги уже семь лет, это надежная, проверенная вещь, зачем менять ее неизвестно на что?
- Антонио, но мне хочется, чтобы у меня была хотя бы еще одна пара сапог.
- Носи мои, те, в которых я пришел из армии, я их с тех пор ни разу не надел.
- Они мне не идут.
- Что значит, не идут? Как это сапоги могут сами куда-то идти? Ты их надень, и они пойдут.
- И все-таки, Антонио, мне бы очень хотелось, чтобы ты купил мне именно эти сапоги. Ведь они стоят всего 500 песо.
- Ну, ты тоже скажешь, Мария – «всего»! Знаешь, давай примем компромиссное решение: я сейчас пообещаю тебе эти сапоги, но не куплю.
- Нет, Антонио, мы уже много раз шли на такой компромисс.
- Хорошо, тогда другой компромисс: я куплю тебе один сапог, а через годик, если дела пойдут хорошо, куплю второй. Хотя, с другой стороны, зачем тебе две одинаковых вещи? Лучше, я куплю тебе сумочку. Нет, полсумочки… спи, Мария… Хрр.
- Спасибо, Антонио. Какой он у меня все-таки добрый и справедливый. Теперь у меня будет один сапог и полсумочки.
81.
- Мария!
- Да, Антонио.
- Почему ты стоишь на подоконнике? Ты что, хочешь выброситься из окна?
- Нет, я мою стекла.
- А когда домоешь – захочешь выброситься?
- Нет. А почему я должна этого хотеть?
- Да мало ли у тебя причин? Многие люди делают это вообще просто так. О, я вспомнил – я же вчера назвал тебя дурой.
- Ну, ты это так часто делаешь, я уже привыкла.
- А вот это зря. Не нужно терять самоуважения. Другая на твоем месте оскорбилась бы и не знаю, что с собой сделала бы. По крайней мере, хлопнула бы дверью и ушла из дому часа на четыре. А лучше на пять, а то я могу не успеть.
- Антонио, я не понимаю, что ты такое говоришь. Подожди, я домою, спущусь вниз и ты мне все объяснишь. Ой, Антонио! А-а! (Свист, удар).
- Мария. Мария, ты где? Гм. Нету. Смотреть вниз, или нет? Ой! Вот это да! Месиво. И на этом я был женат двадцать два года? Даже не верится. Какой же негодяй был этот священник, который нас обвенчал! (Звонок в дверь). Луиза, проходи, ты как раз вовремя. Мария только что ушла… от нас. Правда, в следующей серии она наверняка опять появится, поэтому давай быстрее.
82.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Такая трагедия, такая трагедия. У меня в Череповце умер дядя.
- Ай-яй-яй, Мария, какой негодяй, умер прямо во время завтрака. Теперь у меня не будет аппетита. То есть, конечно, будет, но совсем не такой, как раньше, до его смерти.
- Да нет, Антонио, это телеграмму принесли только что, а умер он два дня назад.
- Тем более. Значит он испортил нам еще и вчера и позавчера, хотя мы об этом и не знали. Мария, я тебе всегда говорил – надо быть разборчивее в родственных связях. Кстати, а он что-нибудь оставил тебе в наследство?
- Конечно, Антонио. Рубанок, упаковку активированного угля, спортивные штаны и кое-что из недвижимости.
- Вот это интересно, Мария. А что именно?
- Комнату в коммуналке площадью шесть метров и огромную чугунную болванку, которую до сих пор никто не смог сдвинуть с места.
- Послушай, Мария, а откуда у тебя дядя в Череповце?
- Ха-ха-ха, Антонио, я разыграла тебя. С первым апреля! Никакого дяди нет. И, конечно, нет никакого Череповца. Разве может быть город с таким названием?!
- Да, Мария? Смешно. Но мне сейчас не до шуток. Я думаю, как мы будем вывозить чугунную болванку. Да и спортивные штаны мне, наверняка, пригодятся.
- Может быть, грузовым самолетом?… А почему ты не говоришь про рубанок? Мы сможем поправить забор и, наконец, завести гусей.
- Все, Мария, звони в аэропорт, узнай, когда ближайший рейс на Череповец. Мы переезжаем туда жить. Там у нас шесть метров жилой площади и мертвый родственник. Будет к кому ходить на кладбище.
- Да, Антонио. Жаль, что все это неправда.
- Это точно, Мария. Звони, и поехали.
83.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Пойдем, выбьем ковер во дворе.
- Мария, но мы же уже делали это ровно год назад.
- Но он опять грязный.
- Вот видишь, значит, это не помогает. Не пойду.
- Тогда выбрось мусор.
- Это не мусор, Мария, это все нужные и полезные вещи. Вот, например, эта бутылка. Еще вчера я пил из нее текилу. Нельзя же быть таким неблагодарным.
- Ну, хорошо, а вот этот пакет из-под молока? Он лежит в мусорном ведре уже шесть дней.
- А из него можно сделать кормушку для синичек.
- И кто этим будет заниматься?
- Наш младший сын негодяй Педро, когда отсидит восемь лет за изнасилование.
- Хорошо, но хотя бы вкрутить лампочку в коридоре ты можешь?
- Мария, а вот это совершенно невозможно. Там же абсолютно темно. Меня может ударить током, или я могу упасть, и ты останешься вдовой. А в доме же должен быть мужчина.
- Но ты можешь хоть что-нибудь сделать?
- Конечно, Мария. Ровно через десять минут я буду смотреть футбол, пить пиво, кричать «Уберите этих негодяев с поля!» и даже, может быть, запущу стаканом в экран. А ты можешь всего этого не делать. У нас распределение обязанностей.
- Ты как всегда прав, Антонио. Недаром мексиканцы говорят: умный мужчина лучше хромой лошади.
84.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Давай поговорим о литературе.
- Давай, Мария, начинай.
- Антонио, тебе какие переводы больше нравятся, Пастернака или Лозинского?
- Мне больше всего нравятся переводы Хуана Игнасио.
- А кто это?
- Как, Мария, это мой брат. Он делает их каждый месяц, всегда вовремя и на большие суммы.
- Ты не понял, Антонио. Ну, ладно, а как тебе Маркес?
- Карл Маркес? Я не люблю коммунистов, особенно немцев. Особенно евреев.
- Хорошо, Антонио, а как ты относишься к творчеству Эриха Мария Ремарка?
- Мария, определись, про кого именно ты хочешь поговорить. Я не могу обсуждать сразу трех таких разных писателей.
- Антонио, по-моему, тебе пора заканчивать с текилой.
- А я и заканчиваю. Осталось всего сто грамм. А пока давай продолжим нашу интеллектуальную беседу, мне нравится. Как тебе этот негодяй наш сосед Рамон Гарсия?
- А что, он тоже что-то написал?
- Да, он написал в подъезде, что Цезария – толстая дура, трепло и негодяйка. По-моему, это очень точно.
- Да, на мой взгляд, это очень остро и сатирично. А скажи…
- Прости, Мария, я закончил с текилой. Пойду, принесу еще.
- А когда ты вернешься, поговорим о Сервантесе.
- Ну, что ж, о мебели я тоже могу поговорить.
85.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Смотри, здесь написано, что сегодня у тебя будет хороший насыщенный день, а у меня велика опасность черепно-мозговой травмы.
- Где это «здесь»?
- В «Вечернем Мехико».
- Что? Про нас пишут в газетах? Какой негодяй позволил себе написать о нас такое?
- Да нет, это гороскоп.
- Как они посмели? Гороскопы пишут только про тех, кто уже умер! Я подам на них в суд!
- Антонио, ты перепутал с некрологом. А гороскоп – это предсказание судьбы.
- Дай-ка сюда. Ну, и где? Где здесь написано, что это гороскоп для Антонио Халапеньоса?
- Да нет, вот гороскоп для козерогов, а ты же козерог.
- Что, Мария? Они посмели обозвать меня козерогом? Сами они козлы рогатые!
- Антонио, имеется в виду знак гороскопа. Вот я, например, Весы.
- И это неправда. Какие ты весы? Тебя ни одни весы не выдерживают, взвешиваешься только в аэропорту или в овощном магазине.
- Антонио, ну, какой же ты непонятливый…
- Я непонятливый? А это где написано?
- Это я сказала.
- Ах, ты. Ну, получай! (Удар).
- Ой, Антонио, у меня, кажется, черепно-мозговая травма. (Падает).
- О! Потеряла сознание. Хотя, если бы меня ударили по голове разводным ключом, не знаю, как бы я отреагировал. Зато теперь у меня, кажется, намечается насыщенный денек. Все-таки эти негодяи – газетчики иногда пишут правду. Алло, Люсия? Приготовь что-нибудь вкусненькое, я еду.
86.
- Мария! Мария!
- А? Что? Сколько времени?
- Три часа ночи.
- Что случилось, Антонио?
- Хочу тебе сказать, все время забываю, а сейчас вспомнил.
- Ну, говори.
- Мария, ты дура.
- А, это я знаю.
- Откуда?
- Мне уже говорили.
- Кто?
- Какой-то негодяй.
- Вот негодяй – так оскорблять мою жену. Ну, спи… А, Мария, Мария!
- Что, Антонио, опять что-то случилось?
- Нет, я еще вспомнил. Ты не просто дура, ты полная дура.
- Ну, это понятно, при весе 105 килограмм, конечно, я полная.
- Вот именно. Спи, Мария. Если я еще что-нибудь вспомню, я тебя разбужу.
87.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Ты слышал новость? Эта негодяйка Роза выходит замуж за этого негодяя Карлоса.
- Вот негодяи! Наверняка, к ним придет куча гостей, будет играть музыка, все будут веселиться. А давай тоже поженимся.
- Но мы же уже женились.
- А мне понравилось. Потом было так себе, а на самой свадьбе было весело. Педро подрался с твоим отцом и разукрасил его, все так смеялись. Особенно, когда твой отец пришел потом с пистолетом и, не догнав Педро, застрелил жениха.
- Какого жениха, Антонио? Это же был ты.
- Да? Ну, значит, невесту.
- Так это же была я.
- Да ты что, Мария! Вот все и обнаружилось. Тебя убили прямо у меня на свадьбе и заменили на постороннюю женщину. Теперь понятно, почему все эти годы мне было так плохо.
- Антонио, я говорила тебе, что не нужно курить столько кактусовой травы.
- Убирайся отсюда, негодяйка, я разоблачил тебя!
- Антонио, но можно, я хотя бы возьму кое-что из вещей?…
- Нет, тебе здесь ничего не принадлежит. Все это я купил для Марии, когда думал, что она жива. Уходи и забери свою ногу, которая валяется под диваном.
- Эк тебя развезло, Антонио. А ведь я курила вместе с тобой, и мне ничего. Ой, Антонио, ты развалился на две части.
- Ты кто?
- Я Антонио.
- Нет, это я Антонио.
- Мальчики, не ссорьтесь. Лучше поехали кататься на лифте по Эйфелевой башне, вон она растет у нас под окном.
- Поехали.
- Поехали. Только надо взять лыжи.
- Да! И транспортир.
88.
- Антонио! Антонио, я вернулась и принесла твои любимые кактусовые рогалики… Ой, а кто это?
- Мария, это… муза. Я не говорил тебе, я пишу роман, и она посетила меня, чтобы вдохновить.
- Но, Антонио, почему она голая?
- Мария, муза в чем хочет, в том и посещает. Муза – это же нечто божественное… особенно в этот раз.
- Ну, хорошо, а почему она пользуется моим полотенцем? Это же негигиенично.
- Не переживай. Перед тем, как посетить меня, эта муза посещала врача. В любом случае, она уже уходит, потому что меня она уже вдохновила.
- Да, мне еще нужно вдохновить одного старичка с седьмого этажа.
- А он тоже писатель?
- Нет, он живописец. Ну, то есть, как живо…
- Да, с каждым разом вдохновить его становится все сложнее и сложнее.
- А почему?
- Ну, Мария, ему уже семьдесят лет, он почти исписался.
- Ах, муза, как же вам, должно быть, сложно приходится!
- Ну, в конце концов, это моя работа.
- До свидания, муза. Посещайте моего мужа почаще.
89.
- Мария, я давно просил тебя связать мне носки.
- Антонио, но я уже давно связала.
- И где они?
- В шкафу, в нижнем ящике.
- Что это, Мария?
- Это твои носки, Антонио. Видишь, они все связаны. Я связала левые с правыми.
- Ну, да… Сам просил, не подкопаешься. А ты дура, Мария.
- Но ты же знал об этом, когда просил связать носки.
- И здесь ты права. Хорошо, а курицу ты приготовила?
- Да. Я поговорила с ней, все объяснила, она готова ко всему.
- Ну, все, Мария. Тогда скажи мне, ударю я тебя сковородкой по голове, или нет?
- Нет.
- А вот и не угадала. (Удар). Попробуй еще.
- Да, ударишь.
- Молодец, угадала. (Удар).
- Антонио, но ты два раза ударил меня сковородкой по голове.
- Не угадала, три. (Удар). Вбил ее по пояс в землю. До следующей серии могу отдыхать.
90.
- Мария.
- Да, Антонио.
- Эти негодяи из викторины «Как стать мексиканским миллионером» спрашивают, в каком полушарии расположена Мексика?
- Ну, это просто – в Западном. И в Северном.
- Сразу в двух полушариях?
- Да.
- А как это может быть, Мария?
- Не знаю, я об этом не задумывалась.
- Так, давай разберемся. Сколько вообще у Земли полушарий?
- Антонио, что за глупый вопрос? Конечно, два – Северное, Южное, Восточное и Западное…
- Мария, ты что, хочешь сказать, что у Земли четыре полушария?
- Нет, не хочу, Антонио. Но так получается.
- Подожди, Мария. Давай считать вместе.
- Давай. Раз, два, три, четыре.
- Действительно, четыре полушария. Так что, Мария, выходит, Земли – две?
- Нет, Антонио, Земля одна, просто у нее четыре половины. Антонио, мы совершили великое научное открытие. Оно будет называться «Закон четырех половин».
- Да, Мария, это потрясающе. Иди, приляг, а я позвоню в скорую и сообщу им об этом. Алло, это скорая психиатрическая помощь? Приезжайте скорее, моей жене плохо. Кстати, а где находится Мексика?… Ну, я так и думал. И, раз уж вы к нам едете, купите по дороге масло, спички и десяток яиц… Почему? Потому что у нас закончились. Мария, на сегодня вопрос с едой решен. И, кстати, эти негодяи из скорой только что подтвердили мне, что Мексика находится в Караганде.
91.
- Мария.
- Да, Антонио.
- Отгадай, на какой щеке ресница.
- На моей.
- Правильно. Загадывай желание.
- Я хочу…
- Подожди, Мария, ты не должна загадывать его вслух.
- Но я хочу, чтобы меня накормили вкусным обедом. Если я буду молчать, кто об этом догадается?
- Нет, Мария, надо загадывать что-то большое, заветное.
- Тогда я хочу обед и ужин.
- Мария, ты ничего не понимаешь в приметах.
- Антонио, а ты веришь в приметы?
- Вообще-то нет. Вот, три дня назад я встретил женщину с пустым ведром, и ничего плохого не случилось, наоборот, все было очень даже ничего.
- Подожди, но ведь именно три дня назад ты не ночевал дома, сказал, что тебя забрали в полицию и там побили. Именно этим ты объяснил царапины на спине и кровоподтеки на шее.
- А, да, я забыл. Вот видишь, значит, примета сработала.
- Но ты не сказал, за что тебя забрали.
- За превышение скорости.
- У тебя же нет машины.
- А-а… я очень быстро шел – торопился домой, не заметил женщину с ведром и сбил ее, а потом врезался в столб и меня занесло в кювет.
- Бедный Антонио. А все из-за этой негодяйки с пустым ведром.
- Да, пойду, найду ее и накажу. Не жди меня, я буду мстить ей всю ночь.
92.
- Антонио. Антонио! Антонио!!!
- А! Что, Мария?
- Ты спишь?
- Уже нет.
- Ну, слава богу, а то я боялась тебя разбудить. Знаешь, мне нужен плащ.
- А, понятно. Спи, Мария.
- Нет, Антонио, ты не понял. Мне нужен плащ.
- Я как раз об этом говорю. Спи, Мария, спокойной ночи.
- Но скоро осень, мне не в чем ходить.
- А ты спи.
- Но мне будет холодно.
- А ты укройся и спи.
- Но у меня же нет плаща.
- Вот и спи, Мария. Хочешь, я принесу тебе снотворное?
- Нет, я хочу плащ.
- Тогда спи.
- А плащ?
- А спи.
- Но ведь нету…
- А чем плохо?…
- Ну, плохо…
- Вот и хорошо…
- Но я про плащ…
- А я про спать… нельзя проспать… Спи, Мария. (Спят).
93.
- Антонио!
- Да, Мария.
- Ты не знаешь, почему в холодильнике нет кактусового торта?
- По трем причинам. Во-первых, потому что ты его не купила, во-вторых, потому что я его съел. А в-третьих – не знаю. Выбирай.
- Хорошо, а тогда почему его нет в шкафу?
- А там его нет по двум причинам. Во-первых, его съели мыши, а во-вторых, его там никогда и не было.
- А в серванте его нет, потому что…
- Украли!
- Ах! У нас завелись воры!
- Или переложили под кровать, где его съели тараканы.
- Ах! У нас завелись тараканы!
- Да, у нас завелись воры, тараканы и мыши. У нас есть все, кроме кактусового торта. Впрочем, и он у нас есть, только его съели воры. Или украли тараканы. Или он в холодильнике, где его нет по трем причинам.
- Господи, Антонио, как хорошо! У нас есть все, кроме того, чего нет.
- Да. Мы счастливые люди. Но лучше бы у нас все-таки был кактусовый торт. Тогда бы у нас было все и кактусовый торт.