— В его особняк? Я не против, но зачем?

— Затем, что… Когда приедем, поймёшь. После того, как поговорим с Томонагой-сэнсэем.

Каору никогда прежде не видела его таким — глаза Юкавы были полны печали. От дальнейших вопросов она воздержалась.

— Хорошо. Я подгоню машину к воротам.

— Спасибо. Скоро буду. — Взмахнув полами белого халата, Юкава зашагал в направлении своей лаборатории.

12

Сидя на месте пассажира, Юкава хранил молчание. Он смотрел вперёд, но Каору понимала, что его занимают вовсе не мелькающие в окне пейзажи.

— Может, включить музыку? — спросила она на всякий случай, но ответа не последовало. Сдавшись, она сосредоточилась на вождении.

— Томонага-сэнсэй не из тех учёных, в ком сильна творческая жилка, — заговорил наконец Юкава. — Взять уже кем-то подтверждённые результаты, по-своему их развить, найти им практическое применение — вот стиль его исследований. Он был больше практиком, нежели теоретиком: проводил огромное количество экспериментов и собирал множество данных. Подобные исследования также важны, данные имеют свою ценность, но в профессорской среде Томонага-сэнсэй высокой репутации не снискал. «Он не создаёт ничего нового, это и на инженерном факультете умеют», — говорили они. Потому сэнсэй до самой пенсии просидел на должности старшего преподавателя.

— Вот как?

Каору слышала об этом впервые. По чужим отчётам она ознакомилась с биографией Юкимасы Томонаги, но не представляла, каким именно он был исследователем.

— Но мне нравился его подход. Конечно, теория важна, но и практика необходима. Новые открытия или новые идеи порой рождаются из экспериментов, завершившихся неудачей. Этому меня научил Томонага-сэнсэй. Так что я у него в неоплатном долгу.

— Зачем мы к нему едем?

На это Юкава не ответил. Каору не стала переспрашивать. Она начинала догадываться, что он собирается сделать.

«Пусть будет по-вашему», — подумала она.

В доме их встретила Намиэ. Вид у неё был растерянный. Она бы поняла приезд одного Юкавы, но присутствие Каору её насторожило.

Томонага читал книгу в гостиной. Когда он поднял голову и увидел гостей, по его губам скользнула едва заметная улыбка. Лицо оставалось спокойным.

— Сегодня ты на пару со следователем? Значит, не просто заскочил старика проведать.

— К сожалению, это так. У меня к вам очень важный разговор.

— Да я уж вижу. Что ж, присаживайтесь.

— Спасибо, — ответил Юкава, но садиться не стал, а посмотрел на Намиэ.

Она заморгала, будто что-то вспомнив, и глянула на настенные часы.

— Папа, я в магазин. Вернусь минут через тридцать.

— Да, хорошо.

Дождавшись стука входной двери, означавшего, что Намиэ ушла, Юкава сел напротив Томонаги. Каору расположилась чуть поодаль, за обеденным столом. Лица Юкавы ей оттуда видно не было.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы наш разговор услышала Намиэ, — сказал Томонага.

— Однажды ей придётся об этом сказать, но пока что это строго между нами.

— Ясно. Так в чём дело?

Плечи Юкавы чуть поднялись, затем опустились.

«Сделал глубокий вдох», — догадалась Каору.

— На месте преступления найдены следы взрывчатки. Это циклотриметилентринитрамин, который вы использовали в своей работе «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом».

Томонага лукаво прищурился:

— Ты вспомнил тему моей работы. Приятно снова её услышать!

— Сэнсэй, — начал Юкава. — Я прекрасно всё понимаю. Обстоятельства вынудили вас поступить именно так, и никак иначе. И всё же преступление есть преступление. Могу я надеяться, что вам хватит мужества явиться с повинной?

В ту же секунду, как прозвучали эти слова, у Каору часто забилось сердце. Она ожидала подобного развития событий. Но, услышав такое на самом деле, поневоле вздрогнула.

Сам же Томонага нисколько не растерялся. Он безмятежным взглядом рассматривал своего бывшего ученика.

— Хочешь сказать, это я убил Кунихиро? В моём-то состоянии?

— Я догадался, каким способом было совершено убийство. Действительно, обычный человек так бы не смог. А вы — да. В конце концов, это вас называли Кудесником Металла.

В лице Томонаги что-то дрогнуло.

— И снова родное сердцу прозвище! Как давно я его не слышал!

— Я узнал о нём семнадцать лет назад. Мне о нём рассказали, когда я принимал участие в вашем эксперименте.

— Надо же. Семнадцать лет!

— Сэнсэй, прошу вас, сдайтесь! — сказал Юкава. — Я не могу обещать, что, если вы сейчас сами признаетесь в совершении преступления, юридически это будет считаться явкой с повинной. Но для полиции вы вне подозрений. Расскажите всё, и я уверен — суд сочтёт это смягчающим обстоятельством. Не откажитесь исполнить мою просьбу!

В этот миг улыбка на лице Томонаги погасла. Черты застыли, словно бесстрастная маска театра Но[7]. Взгляд, изучавший Юкаву, стал холодным.

— Для столь тяжёлых обвинений у тебя должны быть основания.

— Я проанализировал осколки оконного стекла.

— Осколки стекла?.. И что же?

— Изучив поверхность излома на каждом из них, я провёл компьютерный анализ. По результатам стало очевидно, что силу, разбившую окно, приложили не снаружи, а изнутри комнаты. Для справки добавлю, что внешнюю и внутреннюю поверхность стекла я различал по налипшей никотиновой смоле.

— И что? Если стекло разбили изнутри, значит, преступник — я?

— Его не просто разбили — его пробило насквозь нечто, двигавшееся с чрезвычайно высокой скоростью. Из-за ударного воздействия трещины распространились по всей поверхности, и потому стекло распалось на осколки. Отсюда следует предположить, что это «нечто» заодно пронзило господина Кунихиро. То, что полиция приняла за японский меч, на деле оказывается сверхскоростным летающим лезвием. И создать такое мог только Кудесник Металла.

Речь Юкавы потрясла Каору. Её так и подмывало открыть свой блокнот для заметок. Но на самом деле Юкава ясно попросил не вести никаких записей о сегодняшнем разговоре.

— Если вы не явитесь с повинной, вместо вас рассказать полиции всю правду придётся мне. Мне же придётся поставить подтверждающий мои слова эксперимент. Прошу вас, сэнсэй, не заставляйте меня этого делать. — Юкава говорил своим привычным, равнодушным тоном, но сейчас в голосе будто бы звучала отчаянная мольба.

И всё же Томонага медленно покачал головой:

— Ничем не могу помочь. Я не убивал своего сына. Преступление совершил кто-то другой. Кто-то, у кого есть японский меч.

— Сэнсэй…

— Уйди, пожалуйста. Мне недосуг выслушивать твои бредни.

— Почему, сэнсэй? Вы же собирались сдаться!

— Что, никак не уймёшься?.. Госпожа следователь, вот скажите: если гостя просят уйти, а он не уходит, что тогда делать? Под какую статью это подпадает?

Вопрос Томонаги привёл Каору в замешательство. Она лишь молча смотрела в спину Юкаве.

— Мне вас ничем не переубедить? — ещё раз спросил он.

— По-твоему, мне настолько нечем заняться, что я с охотой стану обсуждать любую околесицу? — Голос Томонаги погрубел.

Юкава поднялся:

— Я вас понял. Мои извинения. — Он повернулся к Каору. — Идём.

— Вы считаете, это правильно?

— Ничего не поделаешь. Похоже, я неверно истолковал ситуацию.

— Провожать не стану, — сказал Томонага. — Входную дверь можете не запирать.

Юкава поклонился и направился к выходу.

13

Щёлкнув несколько раз одноразовой электрической зажигалкой, Кусанаги наконец раскурил сигарету. Дул лёгкий ветерок, не способный даже приподнять полы пальто.

— Нам же сказали: «Никакого огня»! — указала Каору.

— Так это там, возле установки. Не учи учёного. — Кусанаги выдохнул дым и посмотрел куда-то вдаль.

Посреди зарослей травы было сложено некое подобие подмостков. Вокруг них над чем-то сосредоточенно работали сотрудники отдела криминалистики. Возле подмостков Юкава что-то обсуждал с Оомити.

— Кусанаги! — позвал физик.

— Видите, заметили!

— Зануды… — поморщился Кусанаги и затушил сигарету в карманной пепельнице.

Юкава поманил их рукой. Следователи подошли ближе.

— Вот, посмотрите.

Он протянул им плоскую коробку со стороной около десяти сантиметров. В ней покоилась металлическая пластина, по форме напоминающая продолговатое сердечко.

— Что это? — спросил Кусанаги.

— Пластина из нержавеющей стали. Толщина неоднородная, местами тоньше, местами толще, но в среднем около миллиметра. Почему так — объясню позже. С обратной стороны пластины нанесено пастообразное взрывчатое вещество. Поверх него, в свою очередь, прикреплён беспроводной детонатор.

— Опасная штука!

— Потому я и сказал: «Никакого огня». Воздержись, пожалуйста, от курения.

Кусанаги скривил губы и вздёрнул бровь.

— Считайте, что подмостки — это книжный шкаф из флигеля Томонаги. Согласно схеме, окно находилось от него в пяти метрах.

Там, куда указал Юкава, стоял застеклённый макет окна. За ним, наваленные один на другой, лежали мешки с песком. А перед ним, на подставке, разместилось нечто квадратное, завёрнутое в ткань.

— А это что? — поинтересовался Кусанаги, и ему ответил Оомити:

— Часть свиной туши. Нам надо проверить проникающую способность. А на людях такой эксперимент проводить нельзя.

— Да уж.

Юкава поставил коробку в центре подмостков так, чтобы она была направлена на оконное стекло. Тщательно отрегулировал её положение.

— Подготовка завершена. Отходим.

Услышав слова Юкавы, Оомити оповестил весь персонал, чтобы те покинули площадку. Каору, Юкава и Кусанаги укрылись за припаркованными машинами в двадцати метрах от подмостков.

Оомити связался по рации с каждым из своих сотрудников, затем сообщил Юкаве:

— Можно действовать.

— Что ж, поехали.

Юкава бросил взгляд на наручные часы и нажал несколько клавиш на клавиатуре ноутбука.

Раздался глухой взрыв. Затем — звон разбитого стекла.

— На этом всё, — сообщил физик.

Оомити, Кусанаги и Юкава вместе вышли из укрытия. За ними последовала и Каору.

Первым делом Юкава поднял завёрнутую в ткань часть свиной туши: та упала с подставки. Снял покрывало и показал содержимое остальным:

— Вот, посмотрите.

Каору широко раскрыла глаза от удивления. В толстом куске мяса виднелось отверстие, как если бы его проткнули чем-то острым. Проткнули насквозь.

— Похоже на рану от меча, — озвучил Кусанаги мысли Каору вместо неё самой. — А куда делось лезвие?

— Должно быть где-то там. — Юкава показал на мешки с песком.

Вскоре один из криминалистов, осматривавших мешки, поднял что-то и сказал:

— Есть!

И тут же передал предмет Юкаве.

— Великолепно, — пробормотал он, беря его в руки.

Глаза у Кусанаги сделались круглыми.

— Поверить не могу, во что превратилось то металлическое сердечко!

Каору подумала так же. Перед ней, без сомнения, лежал отломанный кончик клинка. Конечно же, не отполированный до блеска, но достаточно острый, чтобы, при определённых усилиях, проткнуть живую плоть.

И если приглядеться, он был полым внутри.

— Как это получилось? И объясни так, чтобы тебя понял любой профан, — потребовал Кусанаги.



Объяснения Юкава давал в небольшом зале заседаний в здании управления полиции Токио. К слушателям присоединились Мамия и ответственный сотрудник отдела криминалистики.

— Обычно при взрыве фронт ударной волны представляет собой сферу. Проще говоря — она распространяется во все стороны. Но при определённой обработке заряда её движение можно ограничить. Например, если придать взрывчатке форму полого конуса, энергия взрыва сконцентрируется в той стороне, куда обращена полость. Это явление известно как эффект Монро. Есть и другие способы сосредоточить не менее половины энергии взрыва в желаемом направлении: чрезвычайно тонкие пластины из взрывчатки или многослойные заряды, составленные из двух или более взрывчатых веществ разных типов. Если такой специально подготовленный заряд обложить металлическими пластинами, их отбросит энергией взрыва. В то же время они изменят форму. И что важно — этими изменениями можно управлять. Возьмём, к примеру, металлический круг и сделаем углубление в центре. Энергия взрыва сперва достигнет центральной части круга. В результате чем дальше от центра, тем позже начнёт выгибаться металл.

Юкава достал из кармана носовой платок и сказал сидевшей рядом Каору:

— Растяни его обеими руками.

Когда она так сделала, физик с силой надавил указательным пальцем на центр платка.

— Как видите, получается заострённый на конце отросток. Нетрудно предположить, что летящий кусок металла подобной формы обладает крайне высокой проникающей способностью. И действительно, существуют так называемые боеприпасы с ударным ядром, оснащаемые самоформирующимися при взрыве поражающими элементами. Разумеется, тот же принцип применим и в мирных целях — для создания металлических деталей. Такой процесс называют формовкой взрывом, или обработкой взрывом.

Юкава достал из стоявшего под рукой портфеля уже знакомую Каору папку.

— Это диссертация, написанная Юкимасой Томонагой около двадцати лет назад. Она озаглавлена «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом». По результатам многочисленных экспериментов Томонага выяснил, как меняется форма металла под воздействием взрыва. Он испытал, не побоюсь этого слова, бесконечное множество сочетаний различных факторов — типа взрывчатки, её количества, формы, состава металла, формы пластин, их размера — и разработал практически идеальную симуляцию всего процесса. Сэнсэй… Томонага мог придать металлу любую желаемую форму. В дань уважения создателю столь выдающейся технологии мы прозвали его Кудесником Металла.

Юкава раскрыл папку и показал одну из страниц всем присутствующим.

— Вот та самая программа симуляции. С её помощью я рассчитал, как получить кусок металла, похожий на остриё японского меча. На этих расчётах и был основан мой недавний эксперимент. Результаты могут подтвердить следователи Кусанаги и Уцуми, а также сотрудники отдела криминалистики, видевшие его своими глазами.

После столь длинной тирады Юкава, будто бы растратив все жизненные силы, опустился на стул.

— Понятно. — Мамия потыкал пальцем в обломок металла. — А такое устройство легко установить? Точку размещения, по-моему, подобрать сложно.

— Вы совершенно правы. В день происшествия, около полудня, Томонага заходил во флигель. На несколько минут он остался в комнате совершенно один. Полагаю, тогда он всё и настроил. Само устройство, вероятно, было замаскировано под книгу. Самое важное тут — высота и угол, но Томонага взял с собой соответствующий измерительный инструмент.

— Инструмент?

— Свою трость. Он переделал её так, чтобы рукоять могла выдвигаться, и, по-моему, как раз потому, что трость обычной длины не доставала по высоте до груди жертвы. К тому же в рукоять была встроена лазерная указка. Видимо, с её помощью он наметил траекторию, по которой затем полетел металлический осколок.

Мамия покрутил головой. Не потому, что не мог понять, — его восхитила наблюдательность Юкавы.

— Но устройство приводилось в действие дистанционно, так? Откуда ему было знать, что он попадёт в цель?

На это откликнулся Кусанаги:

— Он вынудил жертву встать на пути снаряда.

— Как?

— По телефону. В NTT не нашлось записей о звонках, но в особняке есть внутренняя телефонная сеть, связывающая главное здание и флигель. Томонага позвонил сыну и уговорил того встать у окна.

— Что, прямо так и сказал: «Подойди к окну»? Прозвучало бы подозрительно.

— В такой форме — подозрительно. Но он мог сказать что-нибудь вроде: «Погляди-ка, там твоё драгоценное каноэ уносят!» Ранее Юкимаса Томонага заставил свою жертву думать, будто районный совет хочет убрать каноэ из пруда. Но, как мы выяснили, совет этого не планировал. По-видимому, этим обманом Томонага подготовил почву для фатального телефонного звонка. Погибший подошёл к окну, чтобы взглянуть на своё каноэ. А окна флигеля хорошо видны из комнаты Томонаги. Когда он убедился, что сын стоит у окна, ему оставалось лишь нажать на кнопку и подорвать заряд, — бойко, как по писаному, изложил следователь и, посмотрев на Юкаву, широко улыбнулся. Догадка была отличная, но, к сожалению, Кусанаги её автором не являлся.

Мамия застонал:

— Вы говорили с патологоанатомом, производившим вскрытие?

— Говорили, — ответила Каору. — Он сказал, что кусок металла такой формы вполне соответствует имеющейся сквозной ране. Правда, с оговоркой: «Если такое вообще возможно».

Мамия скрестил руки на груди:

— Тогда решено. Осталось найти улики.

— Достаточно отыскать орудие убийства, разбившее окно, — сказал Кусанаги. — Оно, наверное, лежит на дне пруда.

— Так прочешите пруд! — Мамия стукнул по столу и поднялся на ноги.

Люди потянулись к выходу. Каору уже было последовала за остальными, но что-то заставило её обернуться. Юкава по-прежнему сидел на месте, не сводя глаз с папки.

— Юкава-сэнсэй! — окликнула его Каору. Физик поднял голову, и она спросила: — Вы не жалеете?

— Нет, конечно. А в чём дело?

— Ни в чём, — покачала головой Каору и вышла в коридор. Там её ждал Кусанаги.

— Он настоящий учёный. И потому не прощает тех, кто использует научные достижения для убийства. Даже если убийца — его благодетель.

Каору молча кивнула.

14

Юкава позвонил Каору на четвёртый день после ареста Юкимасы Томонаги. Он спросил, нельзя ли с ним встретиться.

Томонагу к тому времени поместили в камеру предварительного заключения местного полицейского участка. Он почти во всём сознался, и его дело должны были вскоре передать в прокуратуру.

Каору посоветовалась с Мамией.

— Добро, — ответил её начальник.

Так она и передала Юкаве.

— Спасибо, — коротко ответил тот и повесил трубку.

Ожидая его прибытия, Каору не находила себе места. Что такое затеял этот физик? Просто хочет попрощаться с тем, кому стольким обязан?

На поиски орудия убийства ушло целых три дня. Найденный кусок металла с виду походил на тот, что Юкава создал во время своего эксперимента. При его анализе криминалисты обнаружили фрагменты тканей, чья ДНК в точности совпала с ДНК Кунихиро Томонаги.

Когда находку предъявили Томонаге, он тут же сознался в содеянном. Старик вёл себя совершенно иначе и ничего не отрицал, словно это не его безуспешно уговаривал сдаться Юкава.

«Решил, что запираться бессмысленно, когда узнал, что мы прочёсываем пруд», — сочла следственная группа во главе с Мамией.

Мотив преступления Томонага объяснил так: «Было невыносимо смотреть, как этот человек проматывает моё состояние».

— Подумайте сами. Он хоть мне и сын, но я не видел его с младенчества. Не ему предназначались эти ценности. Я собирался прожить ещё не один год. И рассчитывать мог только на свои сбережения. Я много раз просил сына съехать, но он ни в какую. У меня не осталось другого выбора, — ровным тоном рассказал он Кусанаги, проводившему допрос.

А учеников в тот день, по его словам, он позвал для того, чтобы обеспечить себе алиби.

— Если бы в доме находились только я и Намиэ, вы бы заподозрили кого-то из нас, верно? Потому я и пригласил ещё нескольких гостей. Казалось, всё прошло как по маслу, но на свою беду я позвал Юкаву. А он вспомнил о моей старой работе. Я-то считал, что мои исследования благополучно забыты.

— Что вы подумали, когда он предложил вам явиться с повинной? — спросила Каору.

Томонага издал короткий смешок:

— Подумал, что сумею выкрутиться! Но я не ожидал, что он догадается о звонке по внутренней телефонной линии и о механизме в моей трости. Заноза, а не человек!

«Заноза, а не человек» приехал чуть позже полудня. Одетый в костюм, но не в тот, в котором он встретил следователей в особняке.

— Как его состояние? — едва завидев Каору, первым делом спросил Юкава.

— Физически — неплохо. Долгих следственных действий сейчас уже не проводят.

Они дожидались арестанта в комнате для допросов. Томонага появился в сопровождении женщины-полицейского, опираясь на костыли. Инвалидное кресло, по-видимому, осталось в коридоре.

Чуть заметно улыбаясь, Томонага опустился на стул. То же сделал и Юкава. До этого момента он стоял навытяжку.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Томонага. — Нет чтобы порадоваться: уел-таки старика! Блестяще выстроил цепочку рассуждений, предъявил доказательства. Как учёный, ты должен быть доволен. Ну же, смотри веселей! Или ты злишься, что не сумел подбить меня сдаться?

Прежде чем заговорить, Юкава сделал глубокий вдох.

— Сэнсэй, почему вы нам не доверились?

По лицу Томонаги скользнула тень недоумения.

— Ты о чём?

— Уцуми, я не знаю, в чём он вам тут признался, но это неправда. По крайней мере, мотив был совершенно иным.

— Что ты несёшь?

— Сэнсэй, когда вы совершали преступление, вы заранее смирились с тем… нет, вы надеялись на то, что вас арестуют.

Каору заметила, как лицо Томонаги окаменело.

— Что за чушь! Где ж это видано — убивать для того, чтобы тебя схватили?

— Один такой убийца сидит прямо передо мной.

— Таких не бывает. Не говори ерунды.

— Юкава-сэнсэй, как вас понимать? — спросила Каору.

— Не слушайте его, госпожа следователь. Не обращайте внимание на его россказни.

— Замолчите, пожалуйста, — сказала Каору. — А не замолчите — вас придётся вывести. Юкава-сэнсэй, объяснитесь.

Юкава, казалось, с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

— Я никак не мог сообразить, зачем сэнсэй показал мне свою трость. Если не знать о спрятанных в ней приспособлениях, невозможно объяснить, как преступник установил взрывное устройство на нужном месте и под нужным углом. Но благодаря тому, что я её осмотрел, мне удалось прийти к верному умозаключению. Вот я и предположил, что сэнсэй задумался о том, чтобы явиться с повинной. Просто никак не решался и хотел, чтобы я его подтолкнул.

Слушая его, Каору осознала, почему Юкава сказал тогда Томонаге: «Вы же собирались сдаться».

— Я продолжал размышлять над этим и после его ареста. И вдруг до меня дошло: да я же совершенно неверно истолковал события! На самом деле всё прошло согласно плану. Если предположить, что такой развязки он и добивался, всё встаёт на свои места.

— Как вы к этому пришли? — спросила Каору.

— Я попробовал разобраться: к чему привёл арест? — ответил ей Юкава и вновь повернулся к своему учителю. — Да, у госпожи Намиэ разбито сердце. Ничего удивительного: человек, заменивший ей отца, находится в тюрьме. И в то же время она избавилась от необходимости заботиться о старике-инвалиде. Теперь она может выйти замуж за господина Конно, родителям которого также требуется уход. А со смертью господина Кунихиро уже ничто не помешает вам передать ей всё своё состояние. Преступление вы совершили не ради себя — всё сделано ради того, чтобы обеспечить госпоже Намиэ счастливую жизнь.

Эти слова так поразили Каору, что она на миг лишилась дара речи. Успокоившись, она спросила у Томонаги:

— Это правда?

Томонага побледнел. Глаза расширились, тело мелко дрожало.

— Дичь какая-то… Кто ж так делает?.. К чему такие выкрутасы?..

Каору с облегчением посмотрела на Юкаву:

— А ведь верно! Если задаться целью попасть в тюрьму за убийство сына, есть способы куда проще!

Губы Юкавы тронула лёгкая улыбка.

— Для обычного человека — да. Заколоть чем-нибудь острым. Или задушить. Но ему это было не под силу. Для убийства молодого, крепкого мужчины он мог использовать только свою коронную технологию. Это была задача для Кудесника Металла. Однако же, пустив в ход свою магию, он столкнулся бы с одним серьёзным осложнением. Полиция могла и не догадаться о способе убийства.

— О!.. — вырвалось у Каору.

— Взрыв вызвал бы в комнате пожар. Раз погибший стоял у окна, орудие убийства непременно улетело бы в пруд. Не ведающая о существовании Кудесника Металла полиция сочла бы, что жертву закололи мечом. Идеальное преступление — только цель состояла не в этом. И он решил позвать человека, знакомого с его магией, а кроме того — со связями в полиции.

— То есть вас…

Юкава медленно кивнул:

— Он показал мне трость, чтобы я разгадал загадку. Томонага-сэнсэй, вы знамениты тем, что умеете управлять металлами, но вам также подвластно волшебство управлять людьми. И вы замечательно управляли мной. — Испустив тяжёлый вздох, физик посмотрел на Каору. — У меня всё.

— Но почему бы просто не явиться с повинной? Его бы и тогда арестовали.

— Разумеется. Но он опасался, что это сочтут смягчающим обстоятельством.

У Каору перехватило дыхание. Она поняла, куда клонит Юкава.

— Обычно подозреваемые просят учесть смягчающие обстоятельства. Но только не в этом случае. Наш подозреваемый хочет получить срок побольше. Вероятно, он даже надеется умереть в заключении. Посему — никаких явок с повинной. «Я совершил умышленное убийство и лишь под тяжестью предъявленных улик был вынужден признать вину» — на такой истории держится его план.

Томонага свесил голову. С досадой — и в то же время с каким-то облегчением.

— Как думаешь, почему сэнсэй не удочерил госпожу Намиэ? — спросил Юкава.

Не представляя, что ответить, Каору помотала головой.

— Поступи он так, она была бы обязана за ним ухаживать. А он мечтал каким-то образом избавить её от подобных хлопот. Но знаете, сэнсэй, я совершенно уверен, что не это её угнетало.

Тут Юкава на миг опустил глаза, а затем, словно собравшись с духом, снова поднял голову:

— Я поговорил с госпожой Намиэ. Она призналась мне, что её и погибшего кое-что связывало.

Томонага так и впился в него широко раскрытыми глазами:

— Не может быть…

— Она сказала, что вы, наверное, об этом знаете. Буду рад, если вы сами обо всём догадаетесь. Мне тоже не хочется произносить это вслух.

Интуиция подсказала слушавшей их Каору, о чём речь. И у неё непроизвольно вырвалось:

— Неужели госпожа Намиэ и погибший состояли в сексуальных отношениях?..

— Не по обоюдному согласию, разумеется, — сказал Юкава. — Но, щадя чувства сэнсэя, она ничего об этом не говорила. И не уехала из дома. Она считала себя не вправе оставить отца без присмотра.

На лице Томонаги отразилась невыразимая мука. Щека конвульсивно задёргалась.

— И ещё, сэнсэй, — продолжил Юкава. — Вы дороги не только ей. Ещё есть мы. Поэтому я спросил вас в самом начале разговора: «Почему вы нам не доверились?»

Томонага поднял голову. В глазах набухли красные прожилки.

В этот момент открылась дверь, вошёл Кусанаги. Он прошептал что-то Юкаве на ухо.

— Пусть их пропустят, — тихо ответил тот.

Вскоре в комнате появились трое мужчин. Каору присутствовала при сборе показаний и тоже знала их имена. Ясуда, Имура, Окабэ — трое учеников Томонаги, собравшихся у него в тот день.

— Откуда вы? — пробормотал Томонага.

— Их позвал я, — сказал Юкава. — Боюсь, мне придётся давать показания в суде. Я повторю всё, что сказал здесь. И призову суд учесть смягчающие обстоятельства. Чего бы ни хотели вы, сэнсэй, я приложу все усилия, чтобы как можно скорее вытащить вас из тюрьмы. Мы за вас поручимся. И когда ваш срок заключения истечёт, можете целиком на нас рассчитывать. Пожалуйста, не отказывайтесь.

Так и не присевшие трое других учеников поклонились вместе с Юкавой.

Томонага закрыл лицо правой рукой. Его трясло. Послышался сдавленный всхлип.

— Сдаюсь. — На его губах проступила улыбка. — Такой развязки я не ожидал. Обставили вы меня. Подчистую!

Он отнял руку от лица, и все увидели: его глаза мокры от слёз.

— Ты изменился. Тебя ведь не интересовало ничего, кроме науки. С каких пор ты стал разбираться в человеческих душах?

Юкава мягко улыбнулся:

— Душа — тоже наука. Умопомрачительно сложная для понимания.

Томонага внимательно посмотрел на своего ученика.

— Верно говоришь, — кивнул он, а затем низко склонил свою седую голову. — Спасибо.

Часть 3. Запирание

1

Вдалеке послышался предупреждающий сигнал с железнодорожного переезда. Иначе говоря, приближался поезд. Расположившийся на водительском сиденье минивэна Синъити Фудзимура посмотрел на наручные часы. Они показывали 14:08. Точно по расписанию. Поезд остановится в 14:09 и отправится дальше в 14:10.

Он припарковал машину на площади с круговым движением перед железнодорожной станцией и внимательно следил за выходом. Станционное здание было старым, и по его бетонным стенам тянулись многочисленные трещины.

Вскоре из дверей показался мужчина. Высокий, стройный. Даже наброшенное пальто не могло скрыть подтянутой фигуры, не обременённой лишними килограммами. Со студенческих пор он нисколько не изменился.

Фудзимура вылез из машины, подбежал к мужчине. И окликнул:

— Юкава!

Манабу Юкава обернулся, и его глаза, спрятанные за стёклами очков в золотой оправе, радостно блеснули.

— Привет! — ответил он. — Сколько лет, сколько зим. Рад видеть тебя в добром здравии, — продолжил Юкава, а затем окинул Фудзимуру оценивающим взглядом.

Тот нахмурился:

— Рад видеть меня, но не моё отросшее брюшко? Кусанаги предупреждал, мол, встретишься с Юкавой — и он непременно выскажется по поводу твоей физической формы.

— Вовсе нет. Мы оба стареем и оба меняемся.

— Ты-то как раз почти не изменился.

— Ну почему же. — Юкава показал на собственную голову. — Немного седина пробивается.

— Уж это можешь и потерпеть. У меня вон седых волос хоть отбавляй.

Фудзимура подвёл Юкаву к минивэну. Подождал, пока тот усядется на место пассажира, и завёл мотор.

— В ноябре в этих краях и правда довольно холодно. Вижу, уже снег шёл, — сказал Юкава, глядя в окно. На обочине лежали сугробы.

— Да, дней пять назад. Год выдался холоднее обычного. Совсем не так, как в Токио. Там в ноябре хоть в рубашке ходи.

— Ты уже привык к здешней жизни?

— Трудно сказать. Во всяком случае, встречаю уже вторую зиму.

— Как дела в пансионате?

— Ну, кое-как справляемся.

Машина Фудзимуры катила вверх по узкой горной дороге. Покрытие было хорошим, но ширины, чтобы разъехаться, хватало с трудом. По пути они, не останавливаясь, миновали небольшой посёлок с рядом магазинчиков.

— Как высоко мы забрались, — удивлённо проронил Юкава.

— Уже недолго. Потерпи малость.

Фудзимура вёл машину дальше. Поворот следовал за поворотом. Наконец, когда дорога немного расширилась, он подъехал к ограждению и остановился.

— Приехали? — спросил Юкава.

— Пансионат чуть дальше. Но ты не мог бы ненадолго выйти?

Юкава выглядел растерянным, но сразу же кивнул:

— Хорошо.

За краем дороги вниз уходило ущелье. Со дна доносилось журчание текущей реки. Высота ущелья составляла около тридцати метров. Из воды выступали камни разного вида и размера.