Серийные убийцы всех типов предпочитают жертв, которые не окажут сопротивления, и молодые проститутки – это как раз те, кто с готовностью последует за ними в какое-нибудь безлюдное место. Такие преступники, как Палач, выбирающие себе жертвы, которые ведут тихую, правильную жизнь, встречаются гораздо реже.

А в контракте моего «ассистента и переводчика» Тимурчика Истлейка, в параграфе «Побочные обязанности» стоял пунктик, по которому Тим, при необходимости, был обязан бесплатно раздавать направо и налево эти дурацкие фото с целью «популяризации личности Исполнителя главной роли — мистера Мартына-Кыси Плоткина-Истлейк фон Тифенбаха».

Молодой светловолосый парень поставил прямо перед входом здоровенный пикап. Войдя в зал, он огляделся по сторонам и, заметив Ярдли, направился прямо к ней.

Вот Тимурчик сейчас и выполнял этот пункт договора. Небольшого роста, квадратненький Джек заботливо прикрывал меня своими широченными плечами и на корню пресекал любые попытки моих поклонников погладить меня, чем-нибудь угостить или просто пожать мне лапу.

– Джессика?

Я же, как «умная Маша», быстренько прилизался, привел себя в порядок и теперь, сидя в кресле, изо всех сил старался придать своей хамской, исполосованной шрамами, дворовой и непородистой роже максимально приветливое и культурненькое выражение. Однако когда я неожиданно приподнял заднюю лапу, чтобы почесать у себя за рваным ухом, одна пожилая дама, несколько дольше, чем нужно, задержала свой глаз на внезапно открывшихся моих больших и мохнатых яйцах (а как ИХ иначе назовешь?..), потрясенно всплеснула руками и, не в силах оторваться от этого зрелища, испуганно сказала:

– Да.

– Я Кайл. – Не дожидаясь приглашения и не пожав ей руку, парень уселся напротив, достал из кармана леденец и развернул фантик.

— Боже!.. Как он похож на моего покойного мужа!

У Ярдли мелькнула мысль: а что, если Лью уже давно положил на Джекса глаз и только ждал, когда она освободит место?

«В таком случае, старая жопа, когда-то тебе сказочно повезло!» — нескромно подумал я...

Несмотря на его бесцеремонность, она тепло улыбнулась.

...и тут наш Тимур заржал, как сумасшедший.

– Рада с вами познакомиться.

А за Тимурчиком захохотали все.

Джекс обвел взглядом кафе.

– Почему вы предложили встретиться здесь?

Но я-то знал, что Людей развеселила фраза этой искренней пожилой дамы, а Тимурчика рассмешило то, что подумал я. Он мои мысли теперь читает запросто! Я ни по-Животному, ни по-шелдрейсовски еще и пасть не разину — только подумаю, а Тимурчик тут как тут. Сечет — с полуслова... Вернее, с полумысли. Такой талантливый Коте... Тьфу, черт! Ребенок... Я таких в жизни не встречал!..

– Просто подумала, что для разнообразия лучше выбрать что-нибудь неофициальное.

Еще раз окинув взглядом зал, Джекс отправил леденец в рот.

– Какие у вас первые впечатления от Лас-Вегаса?

– Я раньше уже много раз бывал здесь, – он пожал плечами. – Знал, во что ввязываюсь.

– На самом деле мне как раз было интересно именно это, – сказала Ярдли. – Почему вы приехали сюда?

– Что вы хотите сказать?

— Ты можешь не задирать лапы и вести себя пристойно? — вполоборота ко мне тихо процедил Джек.

– То, что сексуальное насилие – это очень… специфическая область криминалистики. Многие прокуроры видят в этом неизбежное зло. Нечто такое, на что придется потратить несколько лет, если хочешь двинуться дальше к убийствам и особо тяжким преступлениям, а затем стать судьей. Никто по своей воле сюда не просится. Но вы попросились. Вот мне и хочется узнать почему.

— Могу, — ответил я ему по-шелдрейсовски, перестал чесаться и принял сдержанно-горделивую позу Генерального секретаря ООН, предотвратившего войну Америки с Ираком.

– Наверное, хорошие возможности, – Джекс снова пожал плечами. – И мне уже надоел Вайоминг. – Какое-то время он разглядывал ее, затем сказал: – Я полагал, вы окажетесь старше. Сказали, вы уходите в отставку…

— Что-о-о?! — Джек резко повернулся, выкатив на меня ошалевшие глаза.

– Ухожу. По крайней мере отсюда.

– И чем собираетесь заниматься?

Ему показалось, что это не КОТ ЗАГОВОРИЛ, а у него — сержанта нью-йоркской полиции, детектива Джека Пински — ПОЕХАЛА КРЫША...

– Может быть, открою частную практику. Займусь чем-нибудь спокойным вроде завещаний и контрактов. – «Чем-нибудь таким, где нет крови», – мысленно добавила Джессика.

— Все в порядке, Джек, — быстро и тихо сказал ему Тимур. — Ты скоро привыкнешь. Мы тебе потом все объясним. Нужно только хотеть понять друг друга. Это очень просто...

И тут же в толпу желающих поглазеть на «Международного Кота»:

– Я хочу вам кое-что показать, – сказала она и, достав из рюкзачка компьютер, открыла материалы по Палачу. – Вот то дело, которым мы будем заниматься следующие две недели. Журналист «Лас-Вегас сан» окрестил преступника Палачом с Багряного озера, и, полагаю, прозвище окажется живучим. – Ярдли указала на список файлов. – Как видите, отчеты составлены хорошо, но все-таки я обнаружила несколько ошибок в материалах полиции округа Кларк и одну в материалах ФБР. Заключение о характере микроскопических частиц, найденных при вскрытии, оказалось погребено в списке пропавших без вести людей, составленном для второй жертвы, отчет о серологическом анализе[6] попал во второстепенные материалы, а показания одного из свидетелей затерялись среди тридцати страниц доклада криминалистов, осматривавших место преступления. Все это я исправила без особого труда, однако крайне важно отлавливать подобные ошибки, чтобы это не привело к серьезным последствиям.

— Да-да! Пожалуйста, сэр... Держите, мэм!.. И для вашей внучки тоже... Леди и джентльмены! Не волнуйтесь, у нас достаточно таких фотографий — хватит абсолютно всем!

Вы увидите, что многие следователи идут напролом, словно бульдозер, и в большинстве случаев убийств, когда преступник очевиден или есть свидетели, вроде нападения на заправку или ограбления магазина, такой подход может сработать. Но в расследовании серийных убийств, когда мотив неясен и преступник постарался замести за собой следы, все должно делаться медленно и методично. Я предпочитаю начинать с самого начала и предлагаю вам делать то же самое.

* * *

Ярдли открыла таблицу с двенадцатью разделами, озаглавленными «Метод исключения», «Анализ местности», «Криминалистическая экспертиза следовых, недолговечных и значительных материальных свидетельств» и так далее.

Спустя час, когда у наших кресел побывало большинство пассажиров «боинга», рекламная сумятица улеглась, и мы хоть чуть-чуть, но смогли расслабиться.

– Это основные области, которые вам необходимо проработать самому. Полиция и ФБР собирают доказательства, но они не могут упорядочить их так, чтобы присяжные без труда разобрались…

Достав изо рта леденец, Джекс перебил ее:

Тимур взялся негромко рассказывать Джеку о знаменитом английском биологе профессоре Ричарде Шелдрейсе, доказавшем возможность телепатического контакта между Человеком и Животным, а я решил слегка размяться и побродить по нашему салону.

– Да… послушайте, без обид, но я работаю не так. Я много времени занимался наркотиками и провел хренову тучу дел об убийствах. У каждого свой подход, и, если честно, мне особого толку от этого не будет.

– Эти дела не будут похожи на пошедшую наперекосяк сделку с наркотиками, Кайл. В нашем случае убийцы, как правило, обладают высоким интеллектом. И вы должны будете восстанавливать ход их мыслей по имеющимся у вас доказательствам. Только так можно раскрывать такие дела.

Не знаю почему, но неясная тревога не покидала меня ни на секунду. Сначала я подумал, что это продолжение того нервного вздрюча от жлобских выходок нашего соседа — фальшивого «нового русского», тщательно увешанного всей «ново-русско-бандитской» атрибутикой — от непомерного перстня с бриллиантом до толстой золотой цепи с крестом поверх галстука от Диора.

Джекс подался вперед.

Вот только «Маркиз де Кюстин» никак не вписывался в законченный хрестоматийный портрет нашего соседа, что и навело нас всех на мысль, что все его выходки — тщательно продуманный балаган!..

– Я окончил юридический факультет в двадцать один год и с тех самых пор непрерывно сражаюсь, доказывая, что я знаю, что делаю. У меня нет никакого желания ввязываться в пустой спор. Вы уходите, и я прекрасно понимаю стремление рассказать тому, кто идет на смену, то, чему, как вам кажется, вы научились…

Я спрыгнул на пол, аккуратненько просквозил под широкими и удобными креслами, вылез в проход, отставил как можно дальше задние лапы, прогнул спину, потянулся и неторопливо, как ни в чем не бывало, прямехонько попер к креслу любителя двенадцатилетнего виски и истории государства Российского в изложении, как говорил Шура Плоткин, «остроумно-желчного французского путешественника».

– Чему, как мне кажется, я научилась?

Видать, этот Тип притомился демонстрировать свою принадлежность к крутому российскому клану «братков»» и сейчас дрых в своем кресле, чуть ли не с головой прикрывшись самолетным пледом. Мне ужасно захотелось увидеть его СПЯЩИМ!

– Успокойтесь, хорошо? – Джекс вздохнул. – Я просто хочу сказать, что у меня есть свой метод ведения дел, который меня никогда не подводил, и составления таблиц в нем не значатся. – Он разгрыз леденец и прожевал его, затем встал и положил пластиковую палочку на салфетку. – Я взгляну на материалы и выскажу свое мнение.

Лицо уснувшего Человека всегда открывает мне то, что этот Человек (вольно или невольно) пытается утаить или приумножить во время своего бодрствования. Кстати, это же касается и Животных.

Вальяжной походкой Джекс направился к выходу. «Ролекс» у него на запястье сообщил Ярдли, что он любит показной блеск.

С живого спящего существа снимается груз сознания. Происходит высвобождение внутренних Светлых Сил, в никуда уходят Силы Темные, и спящее существо переходит в некую младенческую формацию, совершенно не обремененную и не изгаженную Опытом Прожитого Времени...

Теперь можно уезжать. Новый дом ждет ее. Просто передать оставшиеся дела и уехать. Вряд ли Джекс или Лью будут возражать.

Наверное, пословица, кажущаяся на первый взгляд дурацкой: «Хорош, пока спит», имела полное право на возникновение!

Палец Ярдли скользнул по сенсорной панели. Она открыла досье на Энджелу Ривер, присланное Болдуином.

Вот мне и захотелось увидеть СПЯЩЕЕ лицо этого нашего Жлоба от Диора, Кардена и Версачи...

В нем не было почти ничего. Место рождения – Санта-Моника, штат Калифорния; там же родилась Ярдли. Ривер бросила среднюю школу в Дэвис-Порте, а затем получила аттестат экстерном, прежде чем поступить в колледж. Близкие родственники в досье не указаны. Закари был на год старше ее и не имел неладов с законом. Ривер один раз обвинялась в сопротивлении при задержании. Джессика запросила материалы дела. Полицейские попытались задержать Ривер за то, что та курила «травку» на концерте под открытым небом, однако, когда они стали надевать на нее наручники, она показала им голую задницу и убежала. Прочитав это, Ярдли улыбнулась.

Войдя в «Инстаграм», она нашла страничку Ривер. Фотографии: лазает по скалам, плавает в океане, катается по горам на велосипеде, занимается йогой и надевает что-то на шею, принимая это от, судя по виду, буддийского гуру. Ее девиз на главной странице гласил: «Будь сам той переменой, которую хочешь увидеть в мире».

Край пледа с вензелями авиакомпании «Юнайтед», которым он был укрыт, свисал до полу. И мне не составило труда зацепить его когтями передней лапы и осторожно потянуть вниз. Наплевать... Даже если кто-нибудь и заметит — какой спрос с Кота? «Играет Котик», — скажут. И все. Как говорится — преимущество в безответственности.

Ярдли уставилась на фотографию на главной странице. Ривер в йога-позе на краю скалы, позади сияющее солнце.

«Что он увидел, глядя на тебя?»

Я и потянул.

Плед сполз с его головы и...

Глава 9

О Господи!!! Боже мой!.. Черт меня подери, бля!!! Ну как тут не ахнуть залпом из всего арсенала русского матерного?!

Ярдли настояла на том, чтобы ужинать вместе по крайней мере несколько раз в неделю. Сегодня вечером Тэра пришла домой вместе со Стейси, подругой, живущей по соседству, с которой они общались на протяжении последнего года. Тэра всегда сходилась со сверстниками нелегко – и не только вследствие того, что была дочерью кровавого серийного убийцы, но и из-за своего потрясающего интеллекта. Ей несколько раз приходилось менять школу после того, как одноклассницы узнавали про ее отца, и было время, когда она связалась с дурной компанией.

Надо было мне лезть со своими ничтожными доморощенными теорийками о спящих существах!..

Смеясь над чем-то, девушки достали из холодильника по банке газировки.

НЕ БЫЛ ОН НИКАКИМ СПЯЩИМ!!!

– Пахнет хорошо, – сказала Стейси.

ОН БЫЛ УЖ-Ж-Ж-ЖАСНО МЕРТВЫЙ!..

– Все уже почти готово. Садитесь за стол.

Наложив три тарелки, Ярдли подсела к девушкам.

Синюшное лицо искажено мучительной предсмертной гримасой, полуоткрытые тусклые МЕРТВЫЕ глаза, из уголка синего МЕРТВОГО рта по подбородку протянулась подсохшая дорожка черной крови...

– Как прошел день? – спросила она.

Я заметался, словно мне зажженную сигарету под хвост сунули, запутался когтями в пледе, и, в панике выдергивая когти из мягкой ворсистой ткани, вовсе стянул с НЕГО этот плед...

– Эта практика меня убивает, – отправив в рот добрую вилку спагетти, сказала Тэра. – Тут главное – отработать свои часы. Все занимает просто жутко много времени.

И мне, офонаревшему от ужаса, открылись ЕГО руки — сведенные мгновенной судорогой, со скрюченными пальцами, и дикий, невероятный изгиб шеи...

– Ты всегда можешь уйти.

Я не очень-то чувствительный Кот. Вы знаете. И раненых видел, и убитых. И сам участвовал во всяком — бывал и ранен, а бывало — и убивал...

– После того как я окончу университет, меня обязательно возьмут, – Тэра покачала головой. – Я хочу получить это место.

– Классно, правда? – заметила Стейси. – Ей будет всего двадцать, когда она окончит университет и начнет зарабатывать кучу денег!

Но в борьбе, в бою! За свою или за чью-нибудь ЖИЗНЬ!..

– Я очень горжусь ею, – сказала Джессика, с любовью глядя на свою дочь. Тэра залилась краской.

А здесь... Вот просто так.

Поужинав, девушки убежали к Стейси домой, и Ярдли осталась одна. Ей показалось, что стены давят на нее, и, хотя сегодня она уже занималась, переоделась в шорты и футболку и отправилась в тренажерный зал. На беговой дорожке неслась так быстро, что были готовы отказать ноги, и пришлось посидеть в кафе, чтобы восстановить силы, прежде чем возвращаться к машине.

Ну куражился Человек, ну, пижонил... Ну, что-то темнил. Но это же был только что ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК!

По дороге обратно домой Ярдли крутила головой из стороны в сторону, разминая шею. Еще вроде бы молодая, она уже чувствовала в суставах тяжесть возраста и не восстанавливалась после тренировок или болезней так же быстро, как прежде. Боль в спине снова напомнила ей о предложении Энджелы Ривер позаниматься в ее студии йоги.

Елки-палки, еще счастье, что рядом с ним никто не сидит, ни с кем не надо объясняться.

Ярдли колебалась несколько минут, затем нашла адрес.

Я еле выпростал свои когти из ЕГО пледа и рванул под креслами прямиком в наш ряд. Вспрыгнул между Тимуром и Джеком и в истерическом перепуге выложил им все, что увидел несколько секунд тому назад.

Студия йоги находилась в небольшом помещении на окраине Лас-Вегаса. Ярдли увидела за стеклом человек десять на матах, в различных позах. Ривер ходила по залу, время от времени помогая одному из учеников с растяжкой или обмениваясь парой слов. Джессика окинула взглядом стоянку, ожидая увидеть дежурящего полицейского в машине без маркировки, но никого не было. К Ривер по крайней мере на несколько дней должны были приставить охрану: если Палач думает, что она сможет его опознать, он вернется, чтобы довести до конца начатое.

То ли я был в таком психическом настрое, то ли Джек оказался фантастически способным, но ему даже не потребовался Тимуркин перевод с шелдрейсовского на английский. Джек и сам понял меня превосходно и коротко приказал нам с Тимуром:

Дождавшись окончания занятий, Ярдли вошла в зал. Ривер разговаривала с ученицей. Увидев Джессику, она помахала рукой. Закончив разговор, подошла.

— Сидеть!

– Я так рада, что вы пришли… Но на занятие опоздали.

– Просто хотела проведать. Как вы?

Достал откуда-то из далекого загашника свой полицейский жетон, переложил его в карман куртки и встал из кресла. И как ни в чем не бывало с понтом пошел в туалет. Что было очень мудро — ТОТ ТРУП сидел в последнем ряду салона, за стенкой которого прямо-таки находилась уборная.

Ривер пожала плечами.

От пережитого и увиденного меня трясло как в лихорадке. Я забрался на колени к Тимурчику, судорожно вцепился когтями в его джинсовую жилеточку и прижался к нему всем телом. А он притиснул меня к себе, и я услышал, как быстро и гулко бьется его сердечко.

– Ходить, дышать и двигаться больно, и вижу я только одним глазом, но в остальном все замечательно. – Умолкнув, она опустила взгляд. – Закари – это мой приятель – он… э… сказал, что ночью я плакала во сне. – Смущенно улыбнулась. – Но могло ведь быть гораздо хуже, правда?

Мы незаметно огляделись — не следит ли кто за нами — и повернули свои головы назад — посмотреть, что делает Джек.

Ярдли украдкой бросила взгляд на разрез у Ривер на лбу. Теперь молодая женщина выглядела не такой уверенной в себе, как при первой встрече, не такой полной сил. Похоже, начинала давать о себе знать психологическая травма.

А Джек, с доброй улыбкой милого дядюшки, по пути в туалет бросил взгляд на синий ТРУП того ТИПА, заботливо прикрыл его с головой пледом и пошел дальше, мимо уборной, в комнатку, где кучковались стюардессы.

– Энджела…

– Энджи. Для друзей я Энджи.

Уже через секунду стюардесса и Джек прошли мимо нас прямо туда, откуда время от времени выходили летчики и шли в туалет писать. А потом опять мимо нас возвращались к себе в кабину, чтобы продолжать лететь вместе с нами в Лос-Анджелес...

– Энджи, я знаю одного замечательного психолога. Я направляю к ней многих жертв преступлений, с кем мне приходится сталкиваться по работе, и она помогает абсолютно всем.

Я пристально посмотрел на закрывшуюся за Джеком дверь и увидел, как он в кабине пилотов снова показывает свой полицейский значок и что-то говорит.

– Я не хочу думать о себе в таком ключе. Как о жертве. К тому же у меня есть йога и медитации. Вряд ли копание в мозгах поможет мне больше, чем смогу сделать я сама. – Вздохнув, Ривер подняла с пола мат, оставленный одним из учеников. – Итак, что вы будете пить? Могу предложить комбучу[7]. Очень крепкая штука, бьет по мозгам.

– Всё в порядке, спасибо. Мне пора возвращаться к дочери. На самом деле я лишь хотела вас проведать. – Ярдли взглянула на большую фотографию гуру в традиционном облачении, азиата с теплой улыбкой на лице. – Разве из департамента шерифа вам не приставили охрану? Какое-то время за вами должен присматривать полицейский.

Что, я не слышал. Вокруг Джека была куча всяких разных приборов, кабина была буквально забита Электрической и Человечьей Энергией, и это очень мешало мне слышать разговор Джека с командиром «боинга».

– Нет, никто ничего не говорил.

— Как ты думаешь, Мартынчик, это ОН сам себя? — еле слышно спросил меня Тимур.

Джессика кивнула.

— Нет. Не думаю...

– Позвоню и попрошу, чтобы кого-нибудь прислали.

— Значит, замочили фраера, — по-русски сказал Тимурчик и еще сильнее прижал меня к себе, будто пытался от чего то уберечь.

Ривер широко раскрыла глаза, и Ярдли поняла, что сказала что-то не то.

– Полагаете… он может появиться снова?

А вот теперь, пока Джек, как мне все-таки удалось понять сквозь толщу стен и дверей, отделяющих кабину пилотов от нашего салона, связывается по радио с полицией Лос-Анджелеса, я воспользуюсь паузой и наконец расскажу о том, как полицейский детектив Джек Пински, служащий Нью-Йорк полис департмент, попал в состав киносъемочной группы фильма «Супер-кот» производства «Парамаунт пикчерз корпорейшн»...

– Просто мера предосторожности. В подобной ситуации все, кто перенес нападение, пока преступник не задержан, получают на какое-то время охрану.

* * *

Ривер скрестила руки на груди.

– Ммм… у Закари сегодня ночная смена. И мне, если честно… мне не очень хочется сейчас оставаться одной. Может, посидим где-нибудь? Пожалуйста!

Два месяца тому назад, вечерком, во время очередных (как сказал Шура — «совершенно ленинградско-московских») посиделок на нашей огромной новой кухне в Нью-Йорке Рут сказала Джеку:

Это «пожалуйста» прозвучало так чистосердечно, что Ярдли не могла отказать.

* * *

Винный бар «Черная дверь» находился недалеко от студии йоги. Ривер обняла хозяйку и что-то шепнула ей на ухо. Их усадили за столик у окна.

– Моя бывшая ученица, – объяснила Ривер, когда они с Ярдли уселись. – Муж погиб в автомобильной аварии с участием пьяного водителя, так что ей тоже здорово досталось. – Она обмакнула кусок хлеба в мисочку с оливковым маслом.

— Джек! Мне тут звонили из Вашингтона по поручению Сокса. Один парень из Службы безопасности. Поздравлял Шуру с выходом книжки, приветы Тиму, просил обнять Кысю... Ну и так далее. А потом спросил — не знаю ли я в Нью-Йорке такого детектива Джека Пински? Тоже, кажется, работает в Квинсе. Как ты понимаешь, я могла только рассмеяться!

Хозяйка принесла два бокала красного вина и сыр с виноградом. Вино, дорогое и изысканное, оказалось мягким, с дубовым послевкусием.

– Значит, вы замужем? – спросила Ривер.

– Нет.

— Что за парень? — спросил Джек, прихлебывая виски.

– Разведены?

– Вот уже семнадцать лет, – Ярдли кивнула.

— Прежде чем назвать его имя, он просил узнать у тебя — помнишь ли ты... Погоди! Тим, сынок! Сбегай к Шуре в кабинет. Там на столе я оставила такую желтую бумажку... Принеси ее.

– Срок большой… Есть какие-нибудь планы выйти замуж еще раз?

— Захвати и экземпляр моей книжки, — по-русски попросил Шура. — Сейчас мы ее всей семьей подарим Джеку!

– Нет, – Джессика покачала головой.

Тимурчик принес из кабинета и желтую бумажку, и книгу А. Плоткина, только что вышедшую в Нью-Йорке.

– А я никогда не была замужем. На самом деле с Закари у меня вторая серьезная связь. Второй мужчина, к которому я переехала. Если честно, порой не нужно ничего, кроме работы. – Помолчав, она отпила глоток вина. – Я уверена, что он меня обманывает. Мне надо бы просто уйти от него, но я не хочу оставаться одна. Я слабая?

– Не думаю, что это слабость.

Шура тут же подписал Джеку книжку на своем чудовищном английском, а Рут посмотрела в бумажку и сказала:

У Ривер навернулись слезы, глаза ее заблестели, и она отвела взгляд.

— Так вот, этот парень хотел узнать — помнишь ли ты, Джек, «болота Камау»?

– Извините, я вываливаю все незнакомому человеку…

— Помню. Это самое отвратительное место в самой южной оконечности Вьетнама, — ничего не выражающим голосом равнодушно ответил Джек и спросил без всякого интереса: — А что за парень? Там тогда было много парней.

– Всё в порядке, Энджи. Если б я не хотела это услышать, меня здесь не было бы.

— Угадай! — рассмеялась Рут. — Он сказал, что ты его там еще откуда-то вытащил...

Ривер покачала головой.

— А-а. Тогда это — Ларри Браун.

– Держаться за кого-то только потому, что тебе страшно оставаться одной… не знаю, что это еще такое, как не слабость. Я чувствую себя так глупо! – Она больше не могла сдерживать слезы. – Мне так стыдно! Вам лучше уйти. Не стоит тратить время на такую дуру, как я.

— Правильно! — Рут приветственно подняла свой стакан с джином.

– Энджи, я…

– Нет, пожалуйста, уходите! Моя жизнь – полная катастрофа.

— Точно! — воскликнул Тимур. — А откуда ты его вытащил, Джек?

Ярдли колебалась мгновение.

— Не помню, Тим. Наверное, из какого-нибудь дерьма, куда он постоянно вляпывался из-за своей необузданной храбрости идиота.

– Я была замужем за серийным убийцей.

Вот тут я не выдержал! При всем моем уважении к Джеку — я должен был вступиться за Ларри. Я вообще не перевариваю, когда о ком-то, кого я успел полюбить, говорят пренебрежительно.

Какое-то время Ривер молча смотрела на нее со слезами на щеках, затем рассмеялась. Ярдли ничего не сказала. Она не собиралась произносить эти слова, но они вырвались как-то сами собой. Это вызвало странные ощущения – произнести их вслух. Джессика не говорила об этом никогда и ни с кем.

— Ларри — классный мужик! И очень умный!!! Рут! Тим!.. Сейчас же переведите это Джеку! — заявил я тоном, не терпящим возражений. Что по-шелдрейсовски невероятно трудно.

Перестав смеяться, Ривер посмотрела на нее. Улыбка у нее на лице медленно погасла.

– Вы серьезно?

Рут и Тим послушно повторили все это по-английски Джеку. Джек подлил себе виски в толстый стакан, добавил льда и совершенно спокойно сказал:

Кивнув, Ярдли отпила еще один глоток вина.

— Я расстался с ним в семьдесят третьем году. Нам тогда было по двадцать. Он никогда и не был глупцом в буквальном смысле этого слова. Но драки, как и любое дело, выигрываются совокупностью взвешенных решений, а не припадками истерической смелости. Судя по тому, что он до сих пор жив, он сильно поумнел за эти годы. Ты говоришь, что он в Службе безопасности Белого дома?

– Если вы хотите посоревноваться, чья жизнь более катастрофа, полагаю, приз достанется мне.

– Кто он?

— Да! И по-шелдрейсовски говорит без малейшего акцента! — вызывающе сказал я, забыв, что Джеку меня не понять.

– Эдди Кэл. В настоящий момент сидит в камере смертников.

— Да, Ларри работает в Белом доме, — подтвердила Рут. — Он много раз звонил нам, когда Кыся ошивался в Вашингтоне.

– Ого! Сдаюсь, вы уложили меня на обе лопатки.

— Кстати, это мистер Браун привез Мартына в Нью-Йорк на президентском вертолете, — гордо сказал Тимур Джеку.

– О, если вы так думаете, тогда я должна вам сказать, кого впустила в свою жизнь после Эдди. Пожалуй, я возьму два первых места в состязании тех, «чья жизнь полная катастрофа». – Ярдли посмотрела на отражение света от бокала с вином. – Я никогда не умела выбирать мужчин.

— В вертолете мы с ним даже выпили! — с удовольствием вспомнил я.

– Добро пожаловать в клуб таких же дур. До Закари я встречалась с одним из «Ангелов ада»[8].

— Дело прошлое, но ты, Мартын, тогда надрался как свинья! — фарисейски заметил Шура.

– И как?

— Я снимал стресс перед встречей с тобой! — огрызнулся я.

– Сначала было очень здорово, – Ривер пожала плечами. – Наверное, прокурору лучше такое не рассказывать, но однажды он взял меня с собой на крупную сделку по покупке наркотиков у одной мексиканской банды. Что-то вроде картеля. Это было как в кино. Десять человек с пистолетами стоят посреди пустыни и проверяют чемоданы.

— Но не до такой же степени, Мартышка...

– Правда?

Ривер кивнула.

Вот когда я вконец возмутился! Может быть, и не следовало, но тут я снова сорвался.

– Должна признаться, я никогда в жизни не испытывала такой страх и одновременно возбуждение. – Оглянувшись по сторонам, она шепотом добавила: – После того как все разъехались, мы с ним занялись сексом прямо на его байке.

— Да как же тебе не совестно, Шурик?! — заорал я. — Ты же сам всю жизнь втолковывал, что «нет в мире больших ханжей, чем бывшие бляди и алкоголики»! А сейчас...

Она прыснула, и Ярдли улыбнулась.

И осекся. Увидел, как Тимурчик втихаря зажимает рот двумя руками, чтобы не разоржаться вслух. Неохота было при Ребенке продолжать всякие Взрослые разборки.

– На байке?

– Ну да. Я свалилась и решила, что все испортила, но он запрыгнул прямо на меня. По этой части он был самый настоящий зверь.

А тут еще и Рут на нас цыкнула:

– Что с ним сталось?

— Сейчас же прекратите ссориться! Или вы хотите, чтобы я перевела это Джеку?! Заткнитесь немедленно!

– Отправился за решетку, разумеется… – Ривер вздохнула. – Чем еще это могло закончиться? – Она приветственно подняла бокал. – За связь с дерьмовыми мужчинами! За наслаждение мгновением!

Мы с Шурой немедленно поджали хвосты и заткнулись. Я вообще заметил, что Шуре, да и мне (чего греха таить?) ужасно приятно слушаться Рут Истлейк!

Ярдли усмехнулась, и они чокнулись. Ривер показала знаком хозяйке принести еще вина.

Весь этот вечер меня не покидало ощущение, что именно сегодня Джек Пински был приглашен в наш дом не случайно.

Вернее, не так, как всегда — поужинать, треснуть по стаканчику с Шурой, посплетничать и потрепаться с Рут об их общем полицейском житье-бытье, послушать рассказы моего Шуры про Россию (в переводе Тимурчика) и как можно позднее уехать от нас в свою холостяцкую квартирку на Квинс-бульваре.

Глава 10

Я догадывался, что когда-то, когда был жив еще Фред Истлейк — первый муж Рут, Джек был до смерти влюблен в Рут и продолжал быть влюбленным в нее еще очень и очень долго...

– В отдел розыска пропавших без вести департамента шерифа позвонил муж Кейти Фарр. Ты в это не поверишь…

Со временем невостребованность его любви, наверное, слегка притупила остроту чувств Джека. Он начал думать о Рут как о чем-то недосягаемом и нереальном, сумев сохранить поразительно спокойные и приятельские отношения со вдовой своего покойного сослуживца.

Болдуин говорил быстро, и Ярдли схватила со стола ручку и блокнот. В трубке был слышен шум улицы.

Теперь же, когда сержант полиции, а потом и лейтенант Рут Истлейк вдруг без памяти полюбила русского эмигранта журналиста Шуру Плоткина, да еще и вышла за него замуж, в сердце Джека остались лишь чуть горьковатые, но удивительно теплые воспоминания о своей давней влюбленности в Рут.

И меня, и моего Шуру Джек принял как некую неоспоримую часть существования Рут. Не говоря уже о Тимуре, к которому относился как к равному — без сюсюканья и излишней болтовни, суховато и сдержанно, но...

– Он уже целый день не видел свою четырнадцатилетнюю дочь. Хармони Фарр. Она не отвечает на звонки. Девочка никогда не убегала из дома, и для нее это явно ненормально.

...но я был свято убежден (даю хвост на отруб!..), что если в защиту Тимура детективу Джеку Пински пришлось бы в кого-нибудь разрядить всю обойму своего пистолета — он это сделал бы не задумываясь!..

Сердце у Ярдли заколотилось чаще.

* * *

– Еду с тобой.

— Джек! — нервно и решительно сказала Рут, когда Тимур ушел спать и мы остались вчетвером. — Послушай, Джек...

– Не думаю, Джесс, что это хорошая мысль. Только не прямо сейчас. Что, если этот тип убил сначала свою жену, а затем и дочь? Если он решит, что я ему не поверил, все пойдет наперекосяк.

Неожиданно решительность покинула Рут, и она увядшим голосом спросила:

– Это маловероятно, раз есть вторая жертва, и…

— Ты закончил разматывать то убийство в отеле с наркотой и китайцами?

– Не уговаривай. Я свое решение принял.

— Да. Вчера отправил материалы в прокуратуру. Пусть теперь они ковыряются в этом дерьме... Ты о чем-то хотела попросить меня, Рут? Ты так ждала, когда Тим уйдет в свою комнату...

Ярдли вздохнула.

— О Джек!.. — облегченно простонала Рут. — Все сыщики мира от Ната Пинкертона до Эркюля Пуаро должны служить у тебя в счастливых учениках мелкими клерками! У тебя интуиция, как... как у Кыси! Прости за сравнение, но поверь — это высшая оценка твоему немеркнущему таланту, — добавила Рут.

– А что, если девочка потрясена смертью матери и сбежала, давая выход своим чувствам?

«Ну, это уж слишком сильно сказано, — подумал я. — Интуиция Котов на две головы выше Человечьей. Даже такого профессионала, как тот же самый Джек Пински...»

– Возможно. Но лучше перестраховаться, чтобы потом не раскаиваться.

Мы как-то все были на полицейском междусобойчике по случаю дня рождения Джека, так про него там такие слова говорили, что после этого оставалось лишь поставить Джеку золотой памятник в центре Нью-Йорка...

– В любом случае позвони, когда соберешься встречаться с ним.

— Шура, ты понимаешь, о чем мы говорим? — спросил Джек.

Положив трубку, Ярдли открыла досье на Фарр, собираясь проверить, не убегала ли ее дочь в прошлом из дома, но тут у нее завибрировал сотовый. Это была Ривер – Ярдли дала свой номер на тот случай, если ей что-либо понадобится. Она поступала так с жертвами всех преступлений, которыми занималась.

Шура вдохнул и, не выдыхая, медленно ответил по-английски:

– Джессика.

— Минимум — пятьдесят процентов, максимум — семьдесят пять. Остальное я досочиню.

– Привет, это Энджи. Извини, что звоню на сотовый… Не отрываю, а?

И тут же спросил меня по-шелдрейсовски:

– Нисколько. Что там у тебя?

— Я все правильно ответил?

– Я сейчас кое-что вспомнила… про тот день. Мне это приснилось ночью, но, проснувшись, я поняла, что это был не сон.

Ни хрена не поняв про цифры и проценты, я искренне восхитился:

– Сейчас попрошу агента Болдуина…

— Шикарно, Шурик!.. Работай над произношением, и все будет о’кей!

Джек этого, конечно, не заметил и сказал Рут:

– Нет. Я хочу сказать… Пойми меня правильно, он очень вежливый, не говоря о том, что он горячий, но мне с ним неуютно… То есть мне гораздо уютнее с женщиной. Мужчины обращаются со мной как с сумасшедшей. Считают меня чересчур эмоциональной. Что для них лишь отговорка, чтобы не обращать внимания на мои слова.

— Тогда, подруга, давай упростим разговор до уровня доклада на «оперативке» у нашего начальника «убойного отдела». Он у нас полный болван и в отличие от Шуры понимает всего восемь процентов из того, что мы ему говорим. Хотя английский — его родной язык... Давай, Рут, — кратко, только суть, минус малозначащие детали и эмоции. Шура! Если что нибудь не поймешь — переспрашивай.

– Понимаю. – Ярдли обвела взглядом свой кабинет. Она перебирала дела, собираясь отправить часть в архив, а остальные передать Джексу. Посадить посетителя было негде, а ей хотелось поговорить с Ривер лично. – Мы можем встретиться на Стрип?

* * *

— О’кей! — сказал Шура.

В середине дня Стрип не был заполнен туристами, но от улиц исходил испепеляющий зной, отчего Ярдли казалось, что ее запекают в духовке.

Я почувствовал, как Рут опять нервно вздрючилась, закурила сигарету, отхлебнула своего джинчика с ледиком и сказала:

– Выглядишь отлично, – сказала Ривер, когда они остановились у пешеходного перехода, дожидаясь зеленого сигнала. – Жаль, у меня не бывает повода надеть костюм.

— Итак: Мартын приглашен на главную роль в фильме, который будет делать «Парамаунт». Киностудия находится в Лос-Анджелесе, в Калифорнии. Вместе с ним туда на весь съемочный период должен лететь и Тим. Как «ассистент и переводчик»...

– Поверь мне, я предпочла бы легинсы и топ, как ты.

— Стоп! — сказал Джек. — Все ясно. Шура не может их сопровождать — он потеряет работу в библиотеке. Ты у нас теперь лейтенант и ба-а-альшой начальник над всеми бухарскими, польскими, русскими, венгерскими и румынскими евреями Квинса. И по этой причине...

– Да, но, наверное, к человеку относятся гораздо серьезнее, когда он так одет. Мне постоянно приходится выслушивать всякие непристойности из-за своего вида.

— Нет, Джек, — грустно прервала его Рут. — Не по этой. Просто через два месяца, когда им нужно будет вылетать в Лос-Анджелес, я буду вынуждена лечь в госпиталь на сохранение беременности.

– И мне тоже, – усмехнувшись, сказала Ярдли. – По-моему, мужикам нет особого дела до того, как мы одеты.

Повисла тяжелая душная пауза...

Они пересекли улицу, и мужчина, стоявший перед казино, попытался уговорить их заглянуть внутрь ради халявной выпивки. Женщины вежливо отклонили его предложение, но он еще какое-то время шел следом за ними, прежде чем переключиться на другую жертву.

Я даже встал на все четыре лапы, и усы у меня, кажется, зазвенели от напряжения. И хвост вытянулся в линеечку и стал жестким, как палка от корабельной швабры!

– Я люблю солнце и тепло, – сказала Ривер. – Когда мне было пять лет, родители перебрались в Аляску. Там зима длится десять месяцев, так что для меня везде, где солнце и песок, рай.

Джек допил свое виски, почесал нос и спросил:

– Когда ты приехала сюда?

— Когда, ты сказала, мы должны вылетать?..

– В семнадцать. Я убежала из дома, не оглядываясь назад. Проехала автостопом через всю Канаду и очутилась в Сан-Франциско, в крохотной квартире вместе с поэтом. Я работала официанткой в двух местах, чтобы нас содержать, а он сидел дома и писал стихи – должна сказать, очень дерьмовые.

* * *

Она хихикнула, и Ярдли улыбнулась.