По дороге домой ничего необычного не произошло. Супруги болтали о разных пустяках, а мысли Торнхила были полностью сосредоточены на телефонном звонке от Говарда Константинопла. Потеря людей при операции — это, конечно, удар для Торнхила, как с личной, так и с чисто профессиональной точки зрения. Эти люди проработали с ним годы. Как получилось, что все трое погибли, было выше его понимания. Он уже распорядился отправить в Северную Каролину людей для выяснения всех подробностей.

Стало ясно, что королева неплохо знает историю Авроры. Насколько неплохо – вот вопрос.

Больше от Константинопла информации не поступало. Удалось ли убежать тому странному парню, было неизвестно. Зато Торнхил знал, что Бьюканан и Фейт мертвы. И агент ФБР Рейнольдс тоже. По крайней мере, он был почти уверен, что все они мертвы. Однако Торнхила очень беспокоил другой факт: информация о том, что в пляжном доме на побережье Северной Каролины было найдено сразу шесть тел, в газетах пока не появилась. Ведь с тех пор прошла уже почти неделя — и ничего, ни единого слова. Возможно, это дело рук ФБР, там пытались замести следы причастности своих людей к этому происшествию. Да, наверняка. Казалось, Торнхил так и видит царящую в Бюро кошмарную суету и нервозность. К сожалению, кроме Константинопла, других глаз и ушей у него в ФБР не было. А сам Конни куда-то исчез. Нет, так не годится, он должен позаботиться о внедрении нового осведомителя, и чем быстрее, тем лучше. Это, конечно, не так-то просто, но вполне осуществимо.

Так ничего до сих пор и не поняв, король Джон снова влез невпопад.

Никаких следов его участия в этой бойне не осталось. Три погибших оперативника были настолько глубоко законспирированы, что следствию крупно повезёт, если удастся докопаться до самого верхнего слоя. А после этого — ничего, пустота. Там их ждёт тупик. Да, следует признать, эти трое погибли, как герои. И Торнхил с коллегами непременно должен помянуть их добрым словом и глотком виски в подземном бункере при следующей встрече.

Беспокоило Торнхила ещё одно: бесследное исчезновение Ли Адамса. Он умчался на мотоцикле по направлению к Шарлотсвиллю, наверное, горя желанием проверить, в порядке ли его дочь. Но в Шарлотсвилле так и не появился, это Торнхил знал точно. Так где же он, черт побери? Может, вернулся и расправился с его людьми? Маловероятно, чтобы один, пусть даже физически подготовленный, человек мог убить всех троих его агентов. Однако Константинопл в разговоре по телефону и словом не упомянул об этом Ли Адамсе.

– У кого же могла подняться рука на невинное дитя?! – пафосно воскликнул он, прижимая руку к груди. Наверное, при других обстоятельствах Аврора, не выдержав, фыркнула бы от смеха. Бедный король существовал в каком-то своем, отдельном мире.

Машина мчалась по пустынным улицам, и с каждой минутой Торнхил чувствовал себя все менее уверенным, чем в начале вечера. Нет, эту ситуацию он обязан проследить самым тщательным образом. Возможно, дома его ждёт новое сообщение.

Машина притормозила у подъезда, и Торнхил взглянул на часы. Поздно. А встать ему придётся пораньше. Завтра ему предстоит отчитываться перед комитетом Расти Уорда. Он нашёл ответы на вопросы, которые задал ему сенатор. Это означало, что Торнхил снова был готов отделаться все той же пустой болтовнёй.

А вот Малефисента возможность ответить не упустила.

Торнхил отключил систему сигнализации, поцеловал жену, пожелал ей доброй ночи и проводил взглядом, когда она начала подниматься в спальню. Она до сих пор ещё была весьма привлекательной женщиной. Изящная, стройная, породистая, всегда одета с безупречным вкусом. А ему скоро на пенсию. Что ж, в конечном счёте все складывается не так уж плохо. Прежде Торнхил даже думать боялся об этом новом периоде его жизни. Ему и кошмары снились: то он сидит за партией в бридж, которая тянется бесконечно, то посещает бесчисленные обеды в загородном клубе и всякие там благотворительные сборища, то до полного изнеможения гоняет мячик по полю для гольфа. И все это время рядом с ним весёлая, непрерывно щебечущая какие-то глупости жена.

– На невинных многие охотятся, – многозначительно сказала она. – Думаю, ваш род не может с этим не согласиться.

Теперь же, глядя на стройную фигуру поднимающейся по ступенькам женщины, Торнхил вдруг понял, что и зрелый возраст имеет свои неоспоримые преимущества. Они с женой ещё не так стары. Они богаты, могут путешествовать по миру в полное своё удовольствие. Он даже подумал, что, возможно, заглянет в спальню к жене чуть позже, потому что, глядя, как грациозно поднимается по лестнице миссис Торнхил, вдруг ощутил желание. Как элегантно приподнимает она ноги в туфлях на высоких каблуках, как изящно скользит опущенная рука вдоль изгиба бёдер, как пленяет матовая кожа в низком вырезе на спине. Нет, не напрасно потрачены эти часы в загородных клубах, кое-чему она все же там научилась. Сейчас он заскочит в кабинет на минутку, проверит, нет ли сообщения, а потом поднимется к ней.

Торнхил щёлкнул выключателем, подошёл к письменному столу и уже собрался проверить автоответчик на специально защищённой линии связи, как вдруг услышал за спиной шум. Обернулся и увидел, как открываются стеклянные двери веранды, выходящей в сад, и к нему в кабинет входит мужчина.

– Мой род? – переспросила Ингрит. – Вы имеете в виду людей?

Ли приложил палец к губам и улыбнулся; ствол его пистолета был направлен на Торнхила. Тот похолодел, глаза метались по сторонам в поисках выхода, но, похоже, все пути отступления были отрезаны. Если он пустится наутёк или закричит, то получит пулю, это ясно. Торнхил прочёл это в глазах мужчины, устремлённых на него. Ли пересёк комнату и запер входную дверь изнутри. Торнхил молча наблюдал за его действиями.

Второй раз он замер от ужаса при виде того, как через двери на веранду в комнату вошёл ещё один человек, после чего запер их.

Аврора чувствовала, что с неё довольно этих «дружеских» застольных бесед. Она поискала взглядом возможность положить конец этим разборкам, нашла её и громко предложила:

Дэнни Бьюканан казался спокойным, почти сонным. Но глаза, устремлённые на Торнхила, выражали ярость.

— Кто вы? Что делаете у меня в доме? — Торнхил наконец вышел из ступора.

— Я ожидал услышать нечто более оригинальное, Боб, — заметил Бьюканан. — Потому что не часто людям являются призраки из недавнего прошлого.

– А давайте лучше послушаем музыку!

— Сесть! — приказал Торнхилу Ли.

Торнхил ещё раз взглянул на ствол пистолета и уселся на обитый кожей диван лицом к визитёрам. Отстегнув галстук-бабочку, он отбросил его. Торнхил тянул время, пытаясь оценить ситуацию и решить, как действовать дальше.

Её немедленно поддержал Филипп, приказав слугам вновь наполнить всем кубки.

— Я думал, мы с тобой договорились, Боб, — сказал Бьюканан. — Зачем ты послал в тот дом команду убийц? Вот и получилось, что люди распрощались с жизнью совершенно зря. Зачем ты это сделал?

Торнхил окинул Бьюканана подозрительным взглядом, затем посмотрел на Ли.

Но старались они напрасно. Пожар уже разгорелся, и его было не потушить ни музыкой, ни кубками с вином.

— Не пойму, о чем это вы. Я даже не знаю, кто вы такие и откуда, черт побери!

Было совершенно очевидно, что думал Торнхил: Бьюканан и Ли как-то связаны. Возможно, оба работают на ФБР. И они проникли к нему в дом. Наверху жена раздевается перед сном, а эти двое ворвались к нему и имеют наглость задавать вопросы. Ничего, они об этом очень скоро пожалеют.

— Я... — начал Бьюканан, но, взглянув на Ли тут же уточнил: — Мы пришли сюда, как единственные выжившие в той бойне. Пришли посмотреть, можно ли как-то договориться. Не хочу весь остаток жизни оглядываться через плечо и ждать подвоха.

– У нас с вересковых топей пропадают феи, – объявила Малефисента. – Их крадут браконьеры. Люди.

— Ах, договориться? А что, если прямо сейчас я крикну жене, чтобы вызывала полицию? — Торнхил пристально взглянул на Бьюканана и сделал вид, будто только в этот момент узнал его. — Где-то я видел вас прежде? В газетах, что ли?

– Впервые об этом слышу, – искренне удивился король Джон.

Бьюканан улыбнулся:

Малефисента слегка пожала бледными тонкими плечами.

— Помните плёнку, о которой агент Константинопл сказал, что она уничтожена? — Он сунул руку в карман пиджака и достал кассету. — Так вот, ваш агент неправильно понял ситуацию.

Торнхил смотрел на кассету с таким видом, точно то была атомная бомба, готовая взорваться у него на глазах. Потом полез в карман своего пиджака.

Ли поднял ствол пистолета.

За этот жест моментально, как клещ, зацепилась Ингрит, давно ждущая, когда же произойдёт что-нибудь подобное. Глаза у неё сверкали, голос звенел от возбуждения.

Торнхил окинул его укоризненным взглядом, нарочито медленно достал трубку и зажигалку, не спеша прикурил. Выпустил несколько колечек ароматного дыма, не спуская глаз с Бьюканана.

— Поскольку я понятия не имею, о чем вы толкуете, может, позволите послушать, что на этой плёнке? Любопытно знать. Возможно, это объяснит, с какой целью ворвались в мой дом два совершенно незнакомых человека? — «Если бы на плёнке было записано моё признание в организации убийства агента ФБР, ни одного из вас здесь бы не было, а самого меня уже арестовали бы. Так что все это блеф, Дэнни, чистой воды блеф!»

– Вы что, хотите обвинить в этом его величество? – воскликнула она, изображая благородный гнев.

Бьюканан с самым невозмутимым видом похлопывал кассетой по ладони. Ли же явно нервничал.

— Ладно, включайте запись, и нечего морочить мне голову! — рявкнул Торнхил.

– Но кто-то же отдал приказ, – пожала плечами Малефисента.

Бьюканан бросил кассету на письменный стол:

— Чуть позже. А пока хотелось бы знать, что ты сможешь для нас сделать. Нечто такое, что убедит нас не идти в ФБР, не рассказывать им все, что нам известно.

Ингрит вскочила на ноги и завизжала, тыча пальцем в сторону Малефисенты:

— И что же это такое, интересно знать? Вы говорили о людях, которые были убиты. Прикажете понимать это как предъявление обвинения в убийстве мне? Надеюсь, вам известно, что я работаю на ЦРУ. Может, вы иностранные агенты, шантажирующие государственного служащего? В таком случае у вас проблема. Нужно придумать нечто такое, чем меня можно шантажировать.

— Нам известно достаточно, чтобы похоронить тебя, — мрачно пробормотал Ли.

— В таком случае предлагаю взять лопату и начать копать, мистер... как вас там?

– Как вы смеете возводить напраслину на короля?!

— Адамс. Ли Адамс, — хмуро ответил Ли.

— Фейт погибла, ты это знаешь, Боб, — сказал Бьюканан. Услышав эти слова, Ли опустил голову. — Константинопл застрелил её. Он также убил двух твоих людей. Это месть. За то, что ты убил агента ФБР.

Торнхил очень убедительно изобразил крайнее удивление:

Теперь заговорили одновременно Филипп, пытающийся защитить Малефисенту, король, громко недоумевающий, зачем кому-то могло понадобиться красть фей, и, разумеется, спровоцировавшая всех Ингрит. Молчали только Аврора и Малефисента, но взгляды, которыми они обменялись, говорили больше всяких слов.

— Фейт? Константинопл? О ком это вы говорите, черт возьми?

Ли подошёл и встал прямо перед ним.

Громко прокашлявшись, стараясь завладеть вниманием сидящих за столом, вперёд выступил Персиваль. Аврора повернулась. О Персивале она знала лишь со слов Филиппа, но то, как он сейчас выглядел, ей очень не понравилось. Подозрения Авроры полностью подтвердились, когда Персиваль, дождавшись тишины, объявил, обращаясь к королю Джону:

— Ублюдок! Мразь! Для тебя убить человека — все равно что муравья прихлопнуть! Игра. Вот что это для тебя такое.

— Пожалуйста, уберите свою пушку. И покиньте мой дом немедленно!

— Да будь ты проклят! — Ли приставил ствол пистолета к голове Торнхила.

– Ваше величество, вынужден сообщить, что рядом с границей вересковых топей только что обнаружены мёртвые тела двух крестьян, в течение нескольких дней считавшихся пропавшими без вести.

В ту же секунду к нему подскочил Бьюканан:

— Пожалуйста, Ли, не надо! Добром это не кончится.

– Ясно, –- сказал король Джон, хотя всем было понятно, что ничего ему не ясно.

— Я на твоём месте послушал бы твоего дружка, — бросил Торнхил, стараясь говорить спокойно. Прежде такое случилось с ним лишь однажды, во время провала шпионской сети в Стамбуле, много лет назад. Тогда Торнхил тоже находился на прицеле. И ему невероятно повезло, что он выбрался из той заварушки живым и невредимым. «Может, и сегодня тоже повезёт», — подумал Торнхил.

— Да с какой стати я должен кого-то слушать? — взревел Ли.

— Ли, прошу тебя, пожалуйста, — повторил Бьюканан.

Зато Ингрит взвилась с новой силой.

Палец Ли оставался на спусковом крючке ещё секунду-другую. Сверкающие яростью глаза были устремлены на Торнхила. Наконец Ли медленно опустил ствол.

— Что ж, в таком случае идём к федералам с тем, что у нас есть, — сказал он.

– Да, нам всем всё ясно, – сказала она. – Границы вересковых топей открыты, но присутствие людей там нежелательно! Разве это не так?

— Хочу, чтобы вы убрались из моего дома.

Аврора уже очень долго выслушивала сегодня эти застольные гадости. Пыталась замять разговор о своём отце. Прикидывалась, будто не понимает, что золотая колыбель – это тонко завуалированная демонстрация силы. Но стерпеть ещё и такие грубые и лживые обвинения в адрес своего королевства?!

— А я хочу получить от тебя личные заверения в том, что отныне никто не будет убит, — заявил Бьюканан. — Ты получил все, что хотел. Зачем причинять вред другим людям?

— Ладно, как скажете. Не буду никого больше убивать. — В голосе Торнхила слышался сарказм. — А теперь, будьте любезны, покиньте мой дом. Не хочется огорчать жену. Она, бедняжка, понятия не имеет, что связала свою судьбу с серийным убийцей.

– Могу я узнать, чего вы добиваетесь, ваше величество? – напрямую спросила она у королевы.

— Мы сюда не шутки шутить пришли, — сердито заметил Бьюканан.

— Ну, разумеется, нет. Надеюсь, вы получили то, чего добивались? — осведомился Торнхил. — И пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы ваш помешанный на пушках дружок кого-нибудь случайно не пристрелил, — иронически добавил он. «На плёнке это будет звучать очень мило. Ведь я в первую очередь забочусь о других, не о себе».

– На вересковых топях были убиты невинные люди, – ответила Ингрит. – А она болтает тут о каких-то феях!

Бьюканан взял со стола кассету.

— Выходит, вы не оставите доказательств моих преступлений?

Бьюканан сурово взглянул на него:

Именно этот момент почему-то выбрала для нападения Арабелла, весь вечер отиравшаяся под столом возле ног Диаваля. Когда кошка бросилась на него, Диаваль вскинул руки, желая защититься от её когтей, но ещё раньше Малефисента щёлкнула пальцами. Сверкнула вспышка зелёного магического пламени – и Арабелла повисла над столом, словно сделанный в виде кошки подсвечник. Правда, без свечей.

— Не вижу необходимости, в данных обстоятельствах.

«Смотрит, будто убить готов, — подумал Торнхил. — Что ж, прекрасно, тем лучше».

– Уберите своё животное, – ледяным тоном сказала Малефисента. – Иначе я сама его... уберу.

Торнхил проводил взглядом мужчин. Они вышли через веранду, двинулись по дорожке через сад и скрылись во тьме. Минуту спустя Торнхил услышал звук автомобильного мотора. Он бросился к телефону, стоявшему на столе, но вдруг остановился. Что, если эта комната прослушивается? Что, если это очередной трюк Бьюканана, расставившего для него ловушку? Торнхил посмотрел в окно. Да, к этому времени они должны были смыться. Он надавил на кнопку, спрятанную под столешницей. На всех окнах в кабинете тут же упали шторы, послышался слабый гудящий звук: заработала защитная система — «белый шум». Тогда Торнхил выдвинул средний ящик стола и достал из него телефон. Этот аппарат был снабжён столькими средствами защиты от прослушивания, что даже высоколобые умники из НАСА не могли засечь разговоры по нему из космоса. Аналогичная технология использовалась лишь в военном авиастроении. Телефонный аппарат испускал электронные волны, в корне пресекавшие все попытки уловить даже один сигнал. «Так что вам, жалкие любители, меня никак не поймать».

– Если бы мне всё и так не было ясно, – Ингрит посмотрела на летающую кошку, – то я могла бы спросить: это что, угроза?

— Бьюканан и Ли Адамс только что побывали в моем кабинете, — сказал он в трубку. — Да. В моем доме, черт побери! Уже ушли. Мне нужны все люди, которые на месте в данный момент. Мы всего в нескольких минутах езды от Лэнгли. Найди их! — Он сделал паузу, раскурил трубку. — Несли какую-то чушь. О том, будто у них есть запись, где я признаюсь в убийстве агента ФБР. Но Бьюканан просто блефовал. Этой плёнки больше не существует. Я счёл, что они записывают и этот наш разговор, а потому валял дурака. Эта игра едва не стоила мне жизни. Ещё секунда-другая, и этот идиот Ли Адамс прострелил бы мне голову. Бьюканан сказал, что Локхарт мертва, ещё одно очко в нашу пользу, если это, конечно, правда. Возможно, они как-то связаны с ФБР. Но без этой записи у них нет ни одного доказательства, что мы причастны к убийству... Что?.. Нет, Бьюканан молил меня оставить его в покое. Так что план наш в силе, а он пусть пока поживёт ещё немного. Обидно, конечно. Как только я увидел их, подумал, что они пришли меня убить. Адамс страшно опасен. И ещё они сказали, что Константинопл убил двоих наших. Константинопла придётся устранить, а потому нужно срочно внедрить кого-нибудь из наших в ФБР. Но первым делом найди их, ясно? И чтобы на этот раз никаких ошибок. Они покойники. А после этого осуществим наш план. Жду не дождусь, когда увижу эти жалостливые рожи на Капитолийском холме, после того, как выложу им все.

Торнхил отключил телефон и сел за стол. Странно все же, что эти два типа осмелились явиться к нему в дом. Жест отчаяния, это ясно. Неужели они всерьёз думали, что им удастся одурачить такого человека, как он? Даже обидно как-то... Но он, Торнхил, всегда остаётся в выигрыше. Завтра или послезавтра они будут мертвы, а он — нет.

– И вам тоже? – спросила Малефисента.

Торнхил поднялся из-за стола. Когда на него давили особенно сильно, он сохранял спокойствие и испытывал прилив храбрости. «Борьба за выживание всегда заводит», — подумал Торнхил и выключил в кабинете свет.

– Что мне тоже? – удивлённо подняла бровь королева Ингрит.

Глава 56

Этим прохладным утром в сенатском здании Дирскена было, как обычно, очень оживлённо. Роберт Торнхил вышагивал по длинному коридору, весело помахивая портфелем. Вчерашние вечер и ночь оказались удачными во многих отношениях. Портило настроение лишь то, что найти и схватить Бьюканана и Адамса так и не удалось.

– Ясно, что к чему?

Вся же остальная часть ночи прошла великолепно. На миссис Торнхил произвёл огромное впечатление порыв почти животной страсти, охвативший Торнхила. И эта замечательная во всех отношениях женщина даже встала пораньше и приготовила ему завтрак, который подавала в соблазнительном неглиже, состоящем из прозрачных чёрных кружев. В доме Торнхилов вот уже много лет супруга не готовила и не подавала мужу завтрак в прозрачном ночном бельё.

Помещение, где должны были проходить слушания, располагалось в дальнем конце коридора, в маленьких владениях Расти Уорда, как злобно подумал Торнхил. Правит, как истинный южанин: в мягких бархатных перчатках, однако под ними скрыты жёсткие кулаки. Этот Уорд способен заболтать кого угодно; от его сладкого, как сироп, немного гнусавого южного говора можно впасть в спячку. А потом, когда меньше всего этого ожидаешь, он вдруг набрасывается и рвёт тебя на куски. Просто живого места не оставляет. И ещё этот его пронизывающий взгляд и точно подобранные словечки не оставляют от усыплённого сладостным бормотанием врага буквально камня на камне.

– Довольно! – грохнул кулаком по столу король Джон, впервые за весь вечер став тем, кем и должен быть – королём. – Мы собрались здесь на праздник!

Почти все в Расти Уорде оскорбляло лучшие чувства Торнхила, воспитанного в старомодном духе Лиги плюща[12]. Но в это утро он был готов ко всему. Торнхил и сам мог заболтать кого угодно, говорить безостановочно и необыкновенно убедительно до тех пор, пока, по излюбленному выражению самого же Уорда, все коровы не вернутся домой. При этом к концу дня сенатор не получит никакой сколько-нибудь значимой информации.

Прежде чем войти в зал слушаний, Торнхил остановился и глубоко вздохнул, чтобы взбодриться. Он уже представлял себе обстановку в зале: Уорд и компания за узким поперечным столом; посередине сам председатель, по бокам помощники. Широкое лунообразное лицо, шелестит бумагами, делает вид, будто просматривает их, а сам так и стреляет глазками по сторонам, стараясь убедиться, что все в его маленьком царстве в порядке. Когда Торнхил войдёт, Уорд поднимет голову, взглянет на него, улыбнётся, кивнёт, непременно скажет в знак приветствия какую-нибудь любезность, чтобы разоружить Торнхила. Только ничего у него не получится. «Впрочем, что это я. Так, наверное, и должно быть. Все равно что учить старую собаку новым фокусам; бесполезно, ни черта не выйдет». Ещё одно из дурацких выражений Уорда. Господи, до чего же все это скучно и утомительно!..

Малефисента отпустила Арабеллу. Кошка свалилась на стол, откуда с жутким воплем соскочила на пол и спряталась под креслом Ингрит.

Торнхил открыл дверь в зал и уверенно пошёл по проходу между рядами. И вдруг примерно на полпути понял, что в комнате что-то не так. В зале собралось куда больше людей, чем обычно. Он был битком набит. Озираясь по сторонам, Торнхил видел много совершенно незнакомых ему лиц. А подойдя к столу свидетелей, испытал ещё одно потрясение. За ним, спиной к нему, уже сидели какие-то люди.

Тогда он поднял глаза на членов комитета. Уорд смотрел прямо на него. На лице председателя не было ни тени улыбки. Он не сказал ему ни слова приветствия.

— Присядьте пока в первом ряду, мистер Торнхил. До вас у нас выступит один человек.

– Прошу прощения, – кивнула королева Ингрит. – Мой муж прав. Нужно помнить, зачем мы здесь. Я хочу предложить тост: за начало новой жизни для Авроры! – Она подняла свой кубок и продолжила, не сводя глаз с Малефисенты: – Вы проделали удивительную работу, Малефисента. Вы пошли наперекор своей природе и вырастили эту девочку. Но теперь у Авроры будет наконец настоящая семья. И настоящая мать. – С каждой секундой напряжение нарастало, и Аврора беспокойно заёрзала на своём кресле. Ей было так неловко, будто она оказалась свидетельницей разговора, не предназначавшегося для её ушей. – Есть лишь одна вещь, о которой я сожалею, – закончила свой тост Ингрит. – Это то, что у меня никогда не было дочери. Но сегодняшний день всё меняет. Отныне я считаю Аврору своей... дочерью.

Торнхил удивился, растерянно заморгал:



— Простите?..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Да садитесь же, мистер Торнхил, — раздражённо произнёс Уорд.

Торнхил взглянул на часы:



— Боюсь, у меня не так много времени, господин председатель. И меня никто не предупредил, что будут проводиться слушания ещё по какому-то вопросу. — Он покосился на столик, за которым сидели свидетели. И не узнал расположившихся там мужчин. — Не лучше ли перенести мой доклад на какое-то другое время?

МАЛЕФИСЕНТА УСТАВИЛАСЬ НА СТОЯЩУЮ ПЕРЕД НЕЙ ТОЩУЮ БЕЛОБРЫСУЮ ЖЕНЩИНУ. МОЧАЛКА НА ПАЛКЕ. КАК ОНА ПОСМЕЛА?! КАК ОНА ПОСМЕЛА весь вечер издеваться над своими гостями, пряча за фальшивыми комплиментами ядовитые слова?! Или Ингрит не имеет понятия, на что способна Малефисента, какие магические силы ей подвластны? Неужели эта рыба всерьёз надеется забрать Аврору себе?! Неужели действительно думает, что сможет стать ей матерью?!

Уорд смотрел мимо него. Потом обернулся, глянул куда-то в сторону и еле заметно кивнул. Торнхил проследил за направлением его взгляда и увидел, как полицейский офицер Капитолия в униформе церемониальным жестом затворил дверь в зал и даже привалился к ней спиной, словно давая понять, что теперь ни один человек отсюда не выберется.

Торнхил снова перевёл взгляд на Уорда:

Нет, эта Ингрит просто идиотка. Причём неисправимая.

— Может, я что-то пропустил?

— Если и так, то через минуту вам все станет ясно, — зловещим и многозначительным тоном ответил Уорд. Взглянув на одного из своих помощников, он кивнул.

Да ещё из тех идиоток, которым невозможно заткнуть глотку: болтают – не остановишь. И с каждым следующим словом Ингрит терпение Малефисенты истощалось, а её гнев, напротив, разгорался всё сильнее.

Помощник скрылся за маленькой дверцей за спинами членов комитета и вернулся через несколько секунд. Но не один. Тут Торнхил испытал величайшее потрясение в своей жизни. Следом за помощником в зал вошёл Дэнни Бьюканан собственной персоной и проследовал к столу свидетелей. При этом он даже не взглянул на Торнхила, который так и стоял посреди прохода, поставив портфель между ног. Со скамьи свидетелей поднялись люди, пересели на другие места.

Бьюканан, стоя за столом свидетелей, поднял правую руку, произнёс клятву и сел.

Уорд взглянул на Торнхила, тот так и не двинулся с места.

Тёмная фея медленно поднялась на ноги. Посох, который она держала в руке, наливался призрачным зелёным светом, освещая лицо Малефисенты и всё пространство вокруг неё. По зале, в которой были плотно закрыты все окна, внезапно пролетел сильный порыв ветра, от которого затрепетали зажжённые свечи. Сам собой размотался чёрный шарф, обнажив могучие чёрные рога тёмной феи.

— Мистер Торнхил, будьте добры, сядьте же, чтобы мы могли начать.

Торнхил почувствовал, что не в силах оторвать глаз от Бьюканана. Наконец, очнувшись, он бочком приблизился к свободному месту в переднем ряду и сел. Крупный мужчина, оказавшийся рядом, подвинулся, позволяя Торнхилу пройти. Торнхил уселся, взглянул на соседа и узнал в нем Ли Адамса.

— Рад видеть вас, — тихо заметил Ли. Поудобнее устроившись в кресле, он посмотрел на председателя.

Малефисента слышала голос Авроры, умолявшей её прекратить, но остановиться уже не могла. Она честно старалась помочь Авроре. Из любви к ней согласилась принять участие в этом дурацком спектакле под названием «званый обед». Но слушать, как Ингрит угрожает уничтожить единственную семью, которая когда-либо была у тёмной феи?! Нет, Аврору она не отдаст и никогда не позволит ей стать членом семьи Ингрит. И Малефисента готова сделать всё, чтобы этого не случилось.

— Мистер Бьюканан, — начал меж тем Уорд. — Чем вы можете объяснить ваше сегодняшнее появление здесь?

— Я пришёл сюда дать свидетельские показания, уличающие ряд сотрудников Центрального разведывательного управления в противоправном заговоре, — спокойно ответил Бьюканан. Столько лет он выступал перед множеством комитетов, что чувствовал себя вполне уверенно. Тем более, что председательствовал и задавал вопросы самый близкий его друг. Пришло его время. Наконец-то!

— Тогда, полагаю, вам лучше изложить все с самого начала, сэр.

Оттолкнув своё кресло, Ингрит картинно приложила руку к груди и заверещала:

Бьюканан сложил руки перед собой, слегка подался вперёд и заговорил в микрофон:

— Примерно пятнадцать месяцев назад ко мне обратился один из высокопоставленных сотрудников ЦРУ. Этот господин был хорошо знаком с моей деятельностью лоббиста. Ему также было известно, что я на короткой ноге со многими сотрудниками Капитолийского холма. Он попросил меня помочь ему в одном весьма специфическом проекте.

– Мы впустили в свой дом ведьму! – А затем, обращаясь теперь к Персивалю и Герде: – Мы должны защитить нашего короля!

— Каком именно проекте? — осведомился Уорд.

— Он хотел, чтобы я собрал свидетельства против конгрессменов, чтобы потом шантажировать их.

— Шантажировать? Каким образом?

Персиваль бросился ей на помощь, Герда же выскочила из комнаты. Малефисента, не обратив ни на одного из них никакого внимания, продолжала неотрывно следить за королём и королевой. С лица короля Джона слетело дружелюбное и слегка сонное выражение, и теперь Малефисента поняла, каким образом он подчиняет соседние, более слабые королевства, развязывая против них войны.

— Он знал о моих усилиях, направленных на помощь беднейшим странам и мировым гуманитарным организациям.

— Мы все знаем о том, как много вы сделали в этой области, — почтительно заметил Уорд.

– Малефисента! – грозно выкрикнул король Джон. – Вы должны немедленно убраться отсюда!

— А следовательно, представляете, с какими трудностями мне пришлось столкнуться. На эту кампанию я истратил почти все свои деньги. И человек, о котором идёт речь, это знал. Знал он и о том, что я близок к отчаянию, а потому лёгкая для него мишень.

— Каким именно образом работала схема шантажа?

В ответ Малефисента расправила крылья. Она никогда не подчинялась приказам, какой бы король их ни отдавал. Двери за её спиной распахнулись, и в зал ворвались с десяток солдат во главе с Персивалем. Один взмах чёрных крыльев – и все они отлетели назад. Диаваль выскользнул в открытую дверь и исчез. Малефисента надеялась, что он сумеет спастись и с ним будет всё в порядке. На то, чтобы сделать для него ещё что-нибудь, у неё просто не было времени.

— Я обращался к ряду конгрессменов и чиновников, которые обладали влиянием и могли поспособствовать тому, чтобы на помощь бедным странам были выделены дополнительные средства. Причём обращался я только к тем людям, которые сами нуждались в деньгах. Я обещал им, что в благодарность за эту помощь они будут обеспечены материально после ухода с государственной службы. Они этого, конечно, не знали, но именно ЦРУ взяло на себя их финансирование после выхода в отставку. Если они соглашались помочь, то ЦРУ снабжало меня специальным подслушивающим устройством, и я записывал все разговоры с этими людьми, уличающие их в противозаконной деятельности. Мало того, они тут же автоматически попадали под наблюдение ЦРУ. И вся их так называемая противозаконная деятельность могла быть позже использована против них же этим господином из ЦРУ.

Поднявшись на ноги, король Джон ободряющим жестом положил свою руку на запястье Ингрит, и она накрыла её своей ладонью. Призрачный зелёный туман, густея, вился возле ног Малефисенты, которая всё больше и больше приходила в ярость. Теперь ничего хорошего для Ингрит не предвиделось, как она ни трясись.

— Каким образом?

— Большинство людей, которых я старался привлечь к расширению иностранной помощи, служили также в комитетах, надзирающих за деятельностью ЦРУ. К примеру, два члена этого комитета, сенаторы Джонсон и Макнамара, параллельно заседали в комитетах, контролирующих наши спецоперации за рубежом. Господин из ЦРУ давал мне список имён всех тех людей, которых он считал своими мишенями. Кстати, сенаторы Джонсон и Макнамара тоже были в этом списке. И этот человек мог шантажировать их, использовать их влияние в других комитетах для помощи ЦРУ. В частности, для увеличения бюджета этой организации, придания ей новых ответственных функций, ослабления контроля над ЦРУ. Вот в таком роде. Взамен я должен был получить крупную сумму денег.

– Свадьбы не будет! – прогремел голос Малефисенты.

Бьюканан взглянул на Джонсона и Макнамару, которых так легко завербовал лет десять назад. Они тоже смотрели на него, по мере сил изображая крайнее удивление. За последнюю неделю Бьюканан встретился с каждым из своих «клиентов» и объяснил им, что происходит. Сказал, что если хотят выжить, им следует поддержать на сегодняшних слушаниях каждое его слово. Выбора у них не было. Им оставалось лишь сделать все, что говорил Бьюканан, и не получить за это ни единого цента. При этом он особо подчеркнул, что их усилия не останутся без вознаграждения, ибо Господь Бог все видит и слышит.

Как хорошо, что он доверился Уорду. Старый друг воспринял все это даже лучше, чем ожидал Бьюканан. Не осудил его действий, а заверил, что подержит его. На белом свете свершается множество других преступлений, заслуживающих куда более сурового наказания.

Ингрит слабо вскрикнула и, прижавшись к груди своего мужа, дрожащим голосом произнесла:

— Все это правда, мистер Бьюканан?

— Да, сэр.

– Джон! Мне страшно, Джон!

Торнхил окаменел и сидел с таким выражением лица, какое бывает у человека, идущего в газовую камеру. Да, Бьюканан заключил сделку, теперь это ясно. Политики поддерживают его, что видно по лицам сенаторов Джонсона и Макнамары. Как ему, Торнхилу, опровергнуть все это, не выдав своего участия? Вскочить и сказать: «Все было не так, все это ложь! Бьюканан уже обирал их. Попался на этом, я поймал его и уже потом использовал в своих целях»? Его ахиллесова пята. Только сейчас Торнхил понял все. Лягушка и скорпион, вот только скорпион в отличие от лягушки выжил.

— Ну и как же вы действовали дальше? — спросил Бьюканана Уорд.

Король обнял жену, поморщился и вновь посмотрел на Малефисенту:

— Я немедленно встретился с людьми, занесёнными в этот список, и рассказал им, что произошло. Обошёл их всех, в том числе сенаторов Джонсона и Макнамару. Прощу прощения, господин председатель, но тогда мы просто не могли посвятить вас в эту проблему, следовало соблюдать полную конфиденциальность. Мы обсудили все это и решились на небольшой обман. Я должен был сделать вид, будто согласен с планом ЦРУ, а потенциальные жертвы шантажа притворились участниками этого плана. И пока ЦРУ собирало компрометирующие материалы, я втайне собирал свидетельства против ЦРУ. Поняв, что улик собрано достаточно, мы пошли с ними в ФБР, вот и все.

Уорд снял очки и вертел их в пальцах.

– Я же сказал: убирайтесь! – Но не успев договорить, он вдруг побледнел и, пробормотав «Что она... сделала?» – без сознания повалился на пол рядом с золотой колыбелью, с которой, собственно, всё и началось.

— Вы затеяли чертовски рискованное дело, мистер Бьюканан. А теперь скажите, как, по-вашему, эта операция, связанная с шантажом, была официально санкционирована ЦРУ или нет?

Бьюканан покачал головой:

— Насколько мне известно, это была инициатива одного из высокопоставленных чиновников ЦРУ, который присутствует здесь.

Ингрит, упав на колени рядом с мужем, принялась его трясти, но он не шевелился. К ним подбежал Филипп, а Ингрит повернулась и завизжала, указывая дрожащим пальцем на Малефисенту:

— Как развивались события дальше?

— Я собирал улики, но тут вдруг меня заподозрила моя помощница Фейт Локхарт, не знавшая обо всей этой истории. Подумала, наверное, что я занимаюсь шантажом. Рассказать ей правду я, разумеется, в тот момент не мог, не имел права. Она пошла в ФБР, где изложила свою версию. Они начали расследование. Тот человек из ЦРУ узнал об этом и решил устранить мисс Локхарт. К счастью, ей удалось бежать, но в ходе этой операции был убит агент ФБР.

– Это проклятие! Малефисента околдовала короля!

В зале раздался возмущённый гул голосов.

Уорд выразительно взглянул на Бьюканана:

Малефисента невольно отступила на шаг. Король упал сам, она это знала.

— Вы хотите сказать, что господин из ЦРУ ответствен за гибель агента ФБР?

Бьюканан кивнул:

– Я ничего не сделала... – начала возражать тёмная фея, но Ингрит перебила её.

— Да. И не только за это. Он замешан в убийстве ещё нескольких человек. В том числе... — тут Бьюканан на мгновение опустил голову, и губы его задрожали, — Фейт Локхарт. Это и было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я появился здесь сегодня, чтобы положить конец убийствам.

— Кто же этот человек, мистер Бьюканан? — спросил Уорд, изображая крайнее возмущение и любопытство.

– Проклятие! Проклятие! – истерично визжала она, и её крики эхом отдавались в тишине зала.

Бьюканан повернулся и указал на Роберта Торнхила:

— Помощник директора из оперативного отдела, Роберт Торнхил.

Торнхил вскочил, точно подброшенный пружиной, и возмущённо затряс кулаком:

Малефисента видела, как Филипп безуспешно пытается привести своего отца в чувство, в то время как Ингрит смотрит не на мужа – она не сводит своего холодного осуждающего взгляда с тёмной феи. В голове Малефисенты промелькнули картинки из далёкого прошлого, когда её ложно обвинили. Она затрясла головой. Нет. Это не может, не должно повториться. Она медленно обернулась, надеясь найти поддержку у Авроры. Но Аврора стояла на месте, застыв словно статуя, её взгляд был прикован к лежащему королю. Потом она начала медленно поворачивать голову и наконец встретилась глазами с Малефисентой.

— Все это наглая ложь! И эти сегодняшние слушания просто цирк! За все годы службы не видел большего безобразия! Приглашаете меня сюда под фальшивым предлогом, а потом подвергаете унизительным, возмутительным и лживым обвинениям, выдвинутым этим типом. Они... они вчера ночью побывали у меня в доме. Бьюканан и его приспешник! — Торнхил злобно ткнул пальцем в Адамса. — Этот человек достал пистолет и целился мне в голову. Они угрожали мне, шантажировали этими безумными выдумками. Говорили, будто бы у них есть доказательства, но когда я назвал это блефом, тут же скрылись. Требую немедленно арестовать этих негодяев! И намереваюсь засудить их. А теперь, прошу извинить, у меня есть другие дела. Я и без того напрасно потратил время, выслушивая этот оскорбительный бред.

– Это не я, – сказала Малефисента, сама не понимая, почему она должна говорить об этом вслух. Аврора сама должна знать, что она не способна сделать такое.

И Торнхил попытался пройти мимо Ли, но частный детектив поднялся и преградил ему дорогу.

– Он просто попросил тебя уйти! – с надрывом воскликнула Аврора. – Пробуди его! Пробуди немедленно!

Торнхил взглянул на Уорда:

— Немедленно примите меры, господин председатель, или же мне придётся вызвать полицию по мобильному телефону. Предвижу, насколько неприглядно будет выглядеть это сборище в вечерних новостях!

— У меня есть доказательства, подтверждающие правоту всех моих слов, — сказал Бьюканан.

– Аврора, – протянула руку Малефисента. Здесь им было не место, она всё время об этом твердила. Да, можно спрятать рога под шарф, можно разучить несколько любезных фраз – но от этого игра, в которую они играют, не становится умнее и не приобретает смысл. И вот теперь она уже очень дорого обошлась одному из её участников. Пора уходить. И Аврора тоже должна уйти вместе с ней, должна покинуть это ужасное место. Произошло то, что и должно было случиться. Малефисента вновь протянула руку.

— Что? — воскликнул Торнхил. — Эта ваша дурацкая плёнка, которой вы угрожали мне прошлой ночью? Что ж, представьте её, если она у вас есть. Но даже если там что-то и записано, это явная фальшивка.

Бьюканан открыл свой портфель, но вместо аудиокассеты достал видеокассету и протянул её одному из помощников Уорда.

Аврора попятилась от неё.

Все в зале молча наблюдали за тем, как другой помощник развернул телевизор с видеомагнитофоном так, чтобы всем был виден экран, взял кассету и вставил её в видеомагнитофон. Надавил на кнопку пульта дистанционного управления и отошёл в сторону. Все собравшиеся в зале, затаив дыхание, ждали. Вот экран замерцал и ожил.

На нем Ли и Бьюканан выходили из кабинета Торнхила. Когда за ними закрылась дверь, Торнхил подошёл к письменному столу, потянулся к телефону, потом, видно, передумал и достал из ящика стола другой телефонный аппарат. Набрал номер и возбуждённо заговорил. Весь его ночной разговор был записан на плёнку. Он говорил о шантаже, об убийстве агента ФБР, приказывал устранить Бьюканана и Ли Адамса. Вот он положил трубку, и лицо его выразило торжество. Какой контраст с теперешним, совершенно потерянным человеком!

Это подействовало на Малефисенту так, словно Аврора не отступила назад, а, напротив, шагнула вперёд и дала ей пощечину. Малефисента почувствовала острую боль в груди и не сразу поняла, что это готово разорваться её собственное сердце. Аврора, девочка, которую она знала лучше, чем кого-либо на целом свете, девочка, которая была её надеждой и спасательным кругом, становилась теперь её врагом. Боль в груди сделалась ещё острее, когда Аврора присоединилась к Филиппу и его матери. Сейчас они втроём склонились над королём Джоном, и эта картина напоминала семейный портрет. Очень сильно напоминала.

Экран потемнел и погас, а Торнхил все пялился на него с полуоткрытым ртом. Губы шевелились, однако он не мог вымолвить ни слова. Портфель его упал на пол, но он даже не заметил этого.

Уорд, не сводя с него глаз, постучал кончиком ручки по микрофону. Лицо его выражало удовлетворение. Однако сенатору внушало отвращение то, что он только что видел.

От боли в груди Малефисенту отвлекли раздавшиеся тяжёлые шаги. Оглянувшись, она увидела стражников, поднимающих своё оружие. Выбора у неё не было. Если остаться – стражники её схватят, и тогда тюрьма. А то и что-нибудь похуже.

— Поскольку вы признали, что эти двое людей посетили вас вчера ночью, то полагаю, не станете называть эти свидетельства фальшивкой? Я правильно понимаю, мистер Торнхил? — спросил Уорд.

Дэнни Бьюканан сидел за столом, опустив глаза, и молчал. Он испытывал облегчение и грусть. Да, нелегко выступать свидетелем на подобных слушаниях. С него хватит.

В последний раз взглянув на Аврору, Малефисента расправила крылья, поднялась в воздух и полетела к окну. Разбив его, она вырвалась наружу и взмыла в ночное небо.

Ли пристально наблюдал за Торнхилом. Задание, которое он выполнял в его доме прошлым вечером, оказалось не слишком сложным. При этом Ли использовал те же технические средства, с помощью которых Торнхил прослушивал дом Кена Ньюмана. То была беспроводная система с передатчиком, потайная видеокамера и антенна, встроенная в датчик пожарной сигнализации в кабинете Торнхила. Датчик выполнял свои прямые функции, реагировал на задымление и позволял проводить наблюдение. Питался он от электросети, благодаря чему получалось чёткое качественное изображение, а также запись звука. Да, Торнхил заранее позаботился о том, чтобы его конфиденциальные разговоры по телефону не могли прослушивать. Но ему и в голову не приходило, что этот миниатюрный троянский конь будет установлен в его же собственном доме.

— Я готов дать показания в суде. — Дэнни Бьюканан поднялся и пошёл к выходу.

Ли опустил руку на плечо Торнхила.

Осколки стекла ещё не успели упасть на землю, а Малефисента, рассекая воздух мощными взмахами крыльев, уже направлялась в сторону вересковых топей. Вдруг что-то просвистело рядом с ней. Оглянувшись через плечо, она увидела Герду, стоящую на крыше замка с огромным арбалетом в руках. Снова зазвенела тетива, и пронеслась следующая стрела. Малефисента нырнула вниз, уходя с линии огня. Обернувшись, она подняла руки, собираясь ударить Герду магическим лучом. Но, к её удивлению, Герда, казалось, ничуть не волновалась – вместо стрелы она вложила в арбалет какой-то небольшой круглый предмет, прицелилась и выстрелила. Теперь в воздухе просвистела пуля.

— Вы уж извините, — насмешливо сказал он. Торнхил так и впился в него глазами.

— Как это вам удалось? — пробормотал он.

Ли убрал руки и последовал за Бьюкананом.

Она летела слишком быстро, чтобы Малефисента могла уйти от неё. Спустя секунду тёмная фея вскрикнула – пуля попала ей в живот. От соприкосновения с железом плоть Малефисенты зашипела и задымилась. Пытаясь долететь до дома, тёмная фея взмахнула крыльями раз, другой, но, так и не сумев преодолеть боль, начала падать – всё ниже, всё быстрее – в глубокую тёмную реку. Упав в воду, Малефисента вначале пыталась бороться с течением, но каждый взмах руки отзывался невыносимой болью во всём теле, и вскоре она перестала сопротивляться. Быстрое течение стремилось к большому водопаду, которым заканчивалась река. Здесь вода срывалась вниз, прямо в океан, и вскоре вместе с течением вниз полетела и Малефисента.

Глава 57

Ровно через месяц после выступления Бьюканана на заседании комитета Уорда Роберт Торнхил спустился по ступенькам здания федерального суда в Вашингтоне, оставив своих адвокатов в довольно взвинченном состоянии. Его ждала машина. Он уселся на заднее сиденье. После четырехнедельного пребывания за решёткой его отпустили под залог. Пора и ему приступить к работе. Самое время для мести.

— Со всеми успели связаться? — спросил он водителя.

Последнее, что тёмная фея увидела перед тем, как боль взяла над нею верх, была Герда. Стоя на крыше замка, она торжествующе следила за тем, как река уносит могущественную Малефисенту в океан, где ей суждено исчезнуть навсегда.

Тот кивнул:

— Да, все уже там. Вас ждут.



— А что Бьюканан и Адамс?

— Бьюканан под защитой, как свидетель, но кое-какие ходы к нему есть. Адамса отпустили. Так что подобраться к нему ничего не стоит.

А в это время в замке слуги несли так и не пришедшего в сознание короля в его спальню. Аврора и Филипп не отходили от его постели, стоя возле неё на коленях, а королева Ингрит оставшись на ногах, заламывала руки и внимательно следила за прибежавшим на помощь придворным лекарем.

— Локхарт?

– Это магия... У нас нет средств, чтобы бороться с нею, – бормотал лекарь, осматривая больного. – Но должна быть какая-то рана или метка как доказательство того, что было совершено колдовство... – И он начал поднимать рукав королевской мантии.

— Мертва.

— Уверен?

– Ах, прошу вас! – воспротивилась королева Ингрит. – Не посягайте на достоинство его величества. Оставьте его в покое. Мы все видели, что эта ведьма сделала с ним.

— Ну, тела её мы не выкапывали, но все указывает на то, что она действительно скончалась от ран в больнице Северной Каролины.

Торнхил со вздохом облегчения откинулся на спинку сиденья:

— Что ж, ей повезло.

Она прижала ладонь ко рту, словно сдерживая рыдания. На самом деле она прикрылась, чтобы никто не увидел её довольной улыбки. Разумеется, далеко не всё во время обеда шло по её плану, однако главная цель была достигнута, причём с блеском.

Машина въехала в подземный гараж, где Торнхил пересел в заранее подготовленный для него фургон. Фургон выехал из гаража и двинулся в противоположном направлении. Так что если и был «хвост», то теперь агенты ФБР наверняка потеряли его.

Через сорок пять минут Торнхил прибыл на небольшой заброшенный пустырь. Вошёл в лифт и спустился под землю, на добрые семьсот футов. Чем ниже опускался лифт, тем лучше и увереннее чувствовал себя Торнхил. Эту закономерность он заметил давно, и она не переставала приятно удивлять его.

Аврора поднялась с колен и подошла к Ингрит. Королева сделала над собой усилие чтобы не передёрнуться и не отскочить, когда белобрысая девчонка притронулась к её руке.

Но вот двери лифта раздвинулись, и Торнхил в радостном предвкушении вошёл в зал заседаний. Там его уже ждали коллеги в полном составе. Пустовало лишь кресло Торнхила во главе стола. По правую руку сидел его преданный друг и помощник Фил Уинслоу. Торнхил улыбнулся. Он вернулся, он снова при деле, он готов идти дальше.

Заняв своё место, Торнхил оглядел собравшихся.

— Поздравляю с освобождением под залог, Боб, — сказал Уинслоу.

– Примите мои соболезнования, – полным искреннего сочувствия голосом сказала Аврора.

— Через четыре недели, — с горечью произнёс Торнхил. — Думаю, нашему агентству не мешало бы усилить свои юридические службы.

— Надо сказать, этот видеофильм произвёл удручающее впечатление, — заметил Аарон Ройс, самый молодой человек из присутствующих, с которым Торнхил сцепился на прошлом заседании. — И лично меня удивляет, что вас выпустили под залог. Честно говоря, я не ожидал, что агентство сочтёт нужным предоставить вам адвокатов.

– Наложить проклятие на короля – это всё равно что объявить войну нашему королевству. А ведь Джон так хотел мира, – ответила Ингрит.

— Конечно, удручающее, — согласился Торнхил. — А что касается адвокатов, то агентство своих людей не забывает. Однако, к несчастью, обстоятельства складываются так, что мне лучше исчезнуть. Пока адвокатам удалось оспорить значимость видеоизображения для суда. Однако что касается звуковой записи, то здесь, несмотря на всякие технические зацепки, всплыло слишком много нежелательных подробностей. И это не позволяет мне сохранить свой нынешний пост. — Торнхил помрачнел. Кончилась его карьера, и совсем не так, как он планировал. Но затем черты его лица вновь обрели обычное жёсткое выражение; самообладание и решительность вернулись к нему, и он торжествующе оглядел зал. — Но я буду продолжать борьбу с расстояния. И мы выиграем эту войну. Насколько я понимаю, Бьюканан ушёл в подполье. А вот Адамс — нет. Мы должны следовать по пути наименьшего сопротивления. Сначала Адамс. Затем Бьюканан. Мне нужен человек из федеральной службы судебных исполнителей. Там у нас есть свои люди. Поэтому мы сумеем разыскать старину Дэнни и устранить его. Далее. Я хочу на сто процентов убедиться в том, что Фейт Локхарт нет в живых. — Он взглянул на Уинслоу: — Мои новые документы готовы, Фил?

— Вообще-то нет, Боб, — отозвался Уинслоу.

От этих слов чувство вины у Авроры увеличилось десятикратно.

Ройс не сводил глаз с Торнхила.

– Это моя вина... – начала она.

— Эта операция стоила нам слишком дорого, — сказал он. — Три агента погибли. Вы под следствием. В агентстве все перевёрнуто с ног на голову. Все под контролем у ФБР. Полный крах. По сравнению с этим дело Олдрича Эймса — детский лепет.

И только тут Торнхил заметил, что все собравшиеся, в том числе и Уинслоу, смотрят на него не слишком дружелюбно.

Но Ингрит оборвала её: ей было нужно выглядеть в глазах Авроры доброй и заслуживающей доверия. Эта девчонка должна полюбить её, а не Малефисенту.

— Ничего, и это переживём, не волнуйтесь, — попытался приободрить своих соратников Торнхил.

— Уверен, мы-то переживём, — с каким-то особым значением произнёс Ройс.

Этот Ройс беспокоил Торнхила. Ишь чего удумал, хвост начал поднимать, сопляк паршивый, придётся осадить его. Но пока Торнхил решил игнорировать все эти выпады.

— Чёртово ФБР, — проворчал он. — Умудрилось поставить на прослушку мой дом. Разве законы конституции для них не указ?

— Слава Богу, что ты не упоминал моего имени в том телефонном разговоре, — сказал Уинслоу.

Торнхила удивил его насмешливый тон.

– Тебе не за что извиняться, моя дорогая, – сказала Ингрит. – Прекрасная роза не может отвечать за свои шипы. – И королева подошла к кровати мужа, заметив краешком глаза, как Филипп взял Аврору за руку, желая успокоить её. – Малефисента – вот настоящая угроза для всех, – продолжила Ингрит, вновь взглянув на Аврору. – Особенно для тебя. Но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебя защитить. – Она улыбнулась, увидев, как сжалась, замкнулась в себе Аврора. Это хорошо. Девчонка должна бояться. Тревожиться. Это облегчит Ингрит её задачу.

— Так, теперь о моих документах... Я должен покинуть страну как можно скорее.

— Это совсем ни к чему, Боб, — заметил Ройс. — Честно говоря, несмотря на ваши выходки, мы до этой истории, в которой виноваты только вы, были в нормальных отношениях с ФБР и плодотворно сотрудничали с ним. Сотрудничество — ключ ко всем сегодняшним проблемам. Подковерные игры и схватки ослабляют, ведут к поражению. Вы превратили нас в каких-то динозавров и даже теперь хотите утащить за собой в болото.

– Должен быть способ снять проклятие, – сказал Филипп.

Торнхил окинул его злобным взглядом и обернулся к Уинслоу:

— У меня нет на это времени, Фил. Ты сам им потом займёшься.

Увидев подавленное, опустошённое лицо сына, Ингрит на секунду почувствовала укол совести. Впрочем, как только Филипп опять заговорил, это чувство моментально испарилось.

Уинслоу нервно кашлянул.

– Мама, а ты не пробовала поцеловать его? – спросил он. – Истинная любовь...

— Боюсь, он прав, Боб.

Торнхил окаменел, но быстро взял себя в руки, обвёл взглядом стол и вновь обратился к Уинслоу:

– Сомневаюсь, что это может помочь, – поспешно ответила Ингрит.

— Мне нужны документы, Фил, и прикрытие. Сейчас же, немедленно!