– Меня зовут Фабиан Риск и я работаю в криминальном отделе в Хельсингборге, – сказал Фабиан, рассматривая мужчину по другую сторону стола.

– Здравствуйте, Фабиан, – сказал мужчина на сконском диалекте, таком же широком, как и улыбка на его губах.

После задержания преступника Тувессон в связи с самоубийством Хуго Эльвина дала всей команде отгулы. Но Фабиан настоял на том, что проведет первый допрос с задержанным в ту же ночь. Он даже сам не знал, по какой причине: или он слишком беспокоился, чувствуя, что что-то не так, или хотел перестать думать о Соне.

– Назовите, пожалуйста, свое полное имя и номер удостоверения личности.

– Рольф Туре Стенсетер, 721025-1856. Туре это в честь моего дедушки.

Фабиан никак не показал, что поверил, хотя эти сведения совпадали со сведениями в документах, которые они нашли в бумажнике мужчины. Там было все – от скидочной карточки торговой сети MedMera и наличных до водительского удостоверения, выданного восемнадцать месяцев тому назад. Не потому, что ему выдали новые, а явно потому, что задержанный получил их только тогда.

Но он не решался верить ни одному слову из того, что произносил мужчина. Хотя преступник схвачен и, без всякого сомнения, действительно сидит напротив него, у Фабиана было такое ощущение, что все не так просто.

Может быть, ему мешала улыбка. Эта самоуверенная улыбка, которая говорила, что они могут делать абсолютно все, что угодно. Ничего не имеет значения, потому что в конечном итоге они все равно останутся с носом. Или улыбка на самом деле была блефом и признаком нервозности, защитой от осознания того, что они вышли на его след и теперь игра проиграна?

Мужчина к тому же отказался от защитника, к чему Фабиан в обычных случаях относился как к решенному делу – если подозреваемый виновен, он попадался со свистом. Сейчас такой отказ был еще одним основанием для беспокойства. Поскольку преступник так тщательно готовился вплоть до этого момента, не исключено, что у него есть запасной выход, который ни Фабиан, ни кто-либо из его коллег еще не успели обнаружить.

– Рольф, – Фабиан посмотрел мужчине в глаза, – вы убили Петера Брисе?

– Петер Брисе… Это тот, о ком писали в газетах? Тот, кто слетел в воду в Северной гавани?

– Значит, вы утверждаете, что не вы вели машину с Петером Брисе 9 мая?

Мужчина засмеялся и кивнул.

– Да, могу действительно надеяться. В это время я был дома в Магналунде и точил газонокосилку для Хокана Йёнссона из Хоканторпа. Да, это так. Это как бы я переехал в Стенсетер под Хагафорсом. Почему я теперь должен…

– Давайте немного поговорим о Крисе Дауне, – прервал его Фабиан, пытаясь дать ему понять, что видит его насквозь и знает, что он лжет.

– Как вы сказали? О ком?

– О Хансе Кристиане Свенссоне. Вы оделись под него, когда вчера приходили в банк. Вы об этом забыли?

Мужчина притворился, что не понял, и покачал головой.

– Что-то я не совсем улавливаю. Я, правда, не могу взять в толк, о чем вы говорите.

– Вчера около пяти часов вы пришли в Торговый банк на Большой площади на встречу с Маттиасом Риборном. – Фабиан показал один из снимков с камеры наблюдения, на котором мужчина с длинными волосами, в солнечных очках и пиджаке стоял и ждал в помещении банка. – Может быть, это освежит вашу память.

Мужчина посмотрел на фото и покачал головой.

– Мне жаль, но это не я.

– Вы отрицаете, что вчера находились в банке и убили Маттиаса Риборна на глазах, в частности, моей начальницы?

– Да, отрицаю. Жуть какая-то. Кто на такое способен?

– О’кей. – Фабиан громко вздохнул, хотя в каком-то смысле актерский талант мужчины произвел на него впечатление. – Если вы невиновны, как утверждаете, как тогда получилось, что вы пытались скрыться, когда я вас преследовал?

– А я не пытался скрыться.

– Вы побежали.

– Моя парковка закончилась, а в «Оленсе» они к таким вещам придираются. Один раз я опоздал всего лишь на три минуты и получил штраф, который стоил целых девять обточек газонокосилок. Правда, после вычета налогов, но все же.

– Именно поэтому вы пытались на меня наехать?

Мужчина засмеялся.

– Нет, вы уж меня извините. Я просто-напросто запаниковал. Я начал водить сравнительно недавно, и меня совершенно заклинило, когда вы направили на меня свой пистолет. Извините, это было страшно глупо, и за это я готов понести наказание.

Допрашиваемый говорил, несомненно, убедительно, и на таком близком расстоянии он к тому же выглядел по-другому, чем в банке. Не только одежда и длинные волосы, но и лицо.

– У вас есть дети?

– Насколько я знаю, нет. – Мужчина рассмеялся.

– Что вы тогда делали в магазине детской одежды и игрушек?

– У моих ближайших соседей есть дети, и их Оливеру в воскресенье исполняется четыре года.

– Но вы ничего не купили.

– А вы видели цены? – Мужчина покачал головой и еще раз улыбнулся. – Честно говоря, не понимаю, кто может себе позволить покупать за такие деньги. Во всяком случае, не те, кто обтачивает газонокосилки.

– Почему вы все время улыбаетесь и хихикаете, если вы невиновны? Вам бы следовало беспокоиться, поскольку есть сильные основания подозревать вас в трех убийствах, подделке документов и краже.

– Я знаю, может быть, это глупо, но меня это немного забавляет. Видеть все это изнутри, а не как всегда по телевизору. И прямо скажу, это совсем не одно и то же. Как ночь и день, вот мое мнение. Но вы это и без меня знаете. – Мужчина рассмеялся и замолчал.

Фабиан думал, что ему делать дальше. У него была масса вопросов. Вопросов, которые еще не были заданы и на которые невозможно ответить, мгновенно не признавшись. Но сидящий перед ним человек играет с огнем, словно на свете нет ничего легче.

Он лжет, это ясно. С улыбкой на губах он лжет прямо в лицо. Проблема в том, что он делает это хорошо.

Так хорошо, что Фабиан не знал, как это доказать.

59

Мелодия. Дуня никогда не слышала ее раньше, и она ей не понравилась. Настолько не понравилась, что она больше всего хотела, чтобы мелодия прекратилась. К тому же у нее болел затылок, и она слышала отдаленный шум движения. Или не такой уж отдаленный? Нет, это близко. На самом деле так близко, что она слышала, как проезжают отдельные машины, а время от времени тяжелые автопоезда. Что-то ползло по ее лицу. Больше муравья, но меньше мышки. Может быть, паук или жук. Дуне хотелось открыть глаза и посмотреть, где она находится, но она не решалась.

Точно, трасса. Она видела, как преступники выпихнули бездомного в тележке на верную смерть прямо на дорогу. Четыре человека в масках с изображением желтых смеющихся смайликов, точно как описывала Санни Лемке. И они смеялись, словно находились в парке аттракционов без очередей.

Каким-то образом ей удалось перейти дорогу и начать их преследовать. Она приказала им остановиться, кричала, что она полицейская, и угрожала открыть стрельбу. Они скрылись между деревьями и побежали к съезду с трассы, но она действовала быстро и почти схватила одного из них. И тут началась драка. Внезапно они ударили ее в затылок. Или пнули, она не знала.

По крайней мере, по ее лицу больше ничего не ползало. Дуня открыла глаза, но по-прежнему ничего не видела. И только начав двигаться, поняла почему. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в траву. Она села и почувствовала, что затылку срочно нужен массаж и что-нибудь теплое.

Она посмотрела вниз на дорогу, где машины медленно объезжали место аварии. Но никаких разноцветных машин не наблюдалось, значит, она отключилась самое большее на несколько минут. С другой стороны ее коллеги в Хельсингёре не отличаются особой расторопностью. Грузовика, который наехал на тележку и раздавил ее, тоже не было видно. Он скрылся? Она слышала, что водители грузовиков иногда наезжают на барсуков и косуль, даже не замечая их. Но не заметить тележку с человеком?

Наконец, звук отдаленных сирен заставил ее встать и добраться до трассы. И тут снова раздалась эта раздражающая мелодия. Точно, мобильный.

– Дуня, это ты? – Звонил Магнус. – Что случилось? Ты где? Я сто раз пытался до тебя дозвониться!

– Магнус, все спокойно. Со мной все в порядке, но сейчас не успею объяснить. Ты вытащил машину?

– Да, но…

– Хорошо. Переезжай на другую сторону трассы и поезжай вниз на съезд в южном направлении, мы там увидимся.

– Но подожди, что…

Дуня прервала разговор и пошла дальше по склону. Вой сирен становился все слышней, а внизу на обочине она увидела, как издалека в темноте приближаются голубые фары. Через несколько минут они подъедут и начнут ставить оцепление, и хотя там нет ни Сёрена Уссинга, ни Беттины Йенсен, коллеги сойдут с ума, увидев ее.

Она помахала одной из машин – «Рено» старого образца – и жестами попросила пожилого водителя за рулем подъехать к обочине и остановиться. Но водитель покачал головой, словно ни при каких обстоятельствах не собирался смотреть в ее сторону. Даже когда она сильно постучала по стеклу.

И только когда Дуня распахнула дверь и, поднеся полицейское удостоверение к его лицу, приказала ему выйти из машины, мужчина повернулся к ней.

– Я ничего не сделал. Я невиновен, я просто проезжал мимо и…

– Никто не утверждает, что ты что-то сделал. – Дуня бросила взгляд на свет приближающихся фар. – Но я хочу, чтобы сейчас ты вышел из машины, достал знак аварийной остановки и поставил его на проезжую часть. Немедленно.

Мужчина кивнул и стал расстегивать ремень безопасности, пока Дуня останавливала еще одну машину в другом ряду. Здесь переговоры прошли гораздо легче, и, когда движение, наконец, остановилось, она смогла дойти до перевернутой и смятой тележки, которая лежала на разделительной полосе в двадцати метрах от нее.

Части нижней половины тела были зажаты в сдавленной стальной решетке, как в огромной мышеловке. Если бы не внутренние органы, свисающие из разрубленной талии, можно было подумать, что это одетый манекен.

Остальные части тела были разбросаны на большом участке. Оторванная стопа здесь. Нечто, напоминающее ухо, там. Словно лев разорвал человека на части, а потом ушел, ничего не съев. Голова лежала в траве на разделительной полосе. Ее бо́льшая часть осталась на разорванной верхней половине туловища. Помимо глубоких царапин на правой половине бородатое лицо пожилого человека, как ни странно, не пострадало. В нескольких метрах лежала зажигалка, с которой мужчина играл в заброшенном доме на улице Стенгаде.

Еще через несколько метров Дуня нашла оторванную руку. Она была практически плоской, словно по ней проехались асфальтовым катком. Ладонь же была более или менее не повреждена и крепко, почти судорожно сжимала какой-то предмет, блеснувший в свете фар.

Она села на корточки, осторожно высвободила блестящее маленькое серебряное украшение и поднесла его к свету, слыша отдаленные голоса и характерный писк из рации коллег.

Сначала она подумала, что прочла неправильно.

Потом решила, что это просто несчастливая случайность.

Третье предположение так сильно испугало ее, что она сделала все, чтобы выбросить это из головы.

60

Тувессон не поскупилась – на большом подносе лежали булочки с корицей, венские булочки, любимые круассаны Утеса с шоколадом и по-настоящему хороший кофе из кафе «Бар Сконе». И, тем не менее, в совещательной комнате нависла тишина, как мокрый от дождя брезент. Словно до всех членов команды только сейчас, когда они выспались и отдохнули несколько часов от следствия, дошло, что Хуго Эльвин никогда больше не займет место на стуле, предназначенном специально для него.

– Никто не знает, когда будут похороны? – спросила Лилья.

Тувессон покачала головой.

– Я все еще пытаюсь связаться с его сестрой, которая живет в Швейцарии и явно является его единственной родственницей.

– Я бы вообще не принимал ее в расчет, – отозвался Муландер. – Они перестали общаться, не поделив оставшееся от родителей наследство. Насколько я понял, Хуго отдал ей все, лишь бы не иметь с ней дело.

Тувессон вздохнула:

– Обещаю сообщить вам, как только что-нибудь узнаю.

– На самом деле ты был ему самым близким человеком, – Утес повернулся к Муландеру, который кивнул, пожав плечами. – Ты знал о его склонности?

– Конечно, я кое-что подозревал, хотя он не демонстрировал этого. Но что ему настолько плохо, что он думает об операции… – Муландер вздохнул и покачал головой. – Нет, честно говоря, я понятия об этом не имел.

Наступила тишина, и Фабиан попытался ее заполнить, пытаясь совместить образ Эльвина, повесившегося в платье, с тем коллегой, которого он знал последние два года.

– О’кей, нам всем от этого нелегко, – наконец произнесла Тувессон. – Нам бы всем не помешало взять отгулы до конца недели, но, к сожалению, не получится. Хотя преступник схвачен, следствие далеко не окончено. Так что когда сюда войдет Хёгсель, что может произойти в любую минуту, прошу вас на время отбросить все чувства и мысли о Хуго, чтобы на сто процентов сосредоточиться на предстоящей работе. Хорошо?

Фабиан кивнул и увидел, что остальные сделали то же самое. Она права. Как бы ни было тяжело, придется отложить свою печаль на потом. Утес взял шоколадный круассан, бросив взгляд на пустой стул Хуго, и послал блюдо по кругу. В этот момент открылась дверь и вошла главный прокурор города Стина Хёгсель, сразу же посмотрев на роскошное блюдо с булочками.

Наверняка Стина, как и он сам, решила держаться подальше от калорий, поскольку последние годы боролась с излишним весом. По слухам женщина похудела на сорок килограмм, и ей сделали операцию по удалению лишней кожи. Во всяком случае, она выглядела как минимум на десять лет моложе и стала одеваться совсем по-другому. Теперь она носила одежду, которая подчеркивала ее формы, а не скрывающие полноту куски ткани, что было раньше ее фирменным стилем.

– О’кей, вот как обстоят дела, – сказала она, хотя все еще передавали друг другу блюдечки и брали угощение. – Я должна возбудить уголовное дело не позднее двенадцати ноль ноль в эту пятницу. Чтобы сделать это, мне нужно достаточное количество неопровержимых доказательств. Доказательств, которых на сегодня у нас нет, и которые вам надо раздобыть в течение пятидесяти двух часов, начиная с этого момента. Если нам это не удастся, к сожалению, у нас нет никакого другого выхода, кроме как отпустить подозреваемого.

Ясно, что преступник на это и рассчитывал, подумал Фабиан. Вот почему он сидел с довольной ухмылкой и рассказывал одну басню за другой.

– Подожди немного, сейчас я не совсем понимаю, – сказал Утес, который как раз собирался откусить кусочек от своего круассана. – Я думал, что ему достаточно было поставить фальшивую подпись, чтобы попасться, и мы смогли бы схватить его. Сейчас он к тому же расправился с сотрудником банка на глазах у нескольких свидетелей.

– Это так. И если бы вы взяли его в банке, как было запланировано, а не на крыше «Оленса», все бы выглядело совсем по-другому.

Утес вздохнул и приготовился возразить.

– Утес, она права, – сказал Фабиан. – Сейчас он на голубом глазу отрицает абсолютно все, и как бы мы ни были уверены в том, что этот человек был в банке, пока что у нас нет никаких доказательств.

– Но Астрид, ты же его видела. Ты стояла именно там, когда он…

– Да, но ситуация была напряженной, – сказала Тувессон. – К тому же он выглядел совсем по-другому.

– Но ты без проблем можешь опознать…

– Эй, послушайте, – перебила Хёгсель. – Вы меня извините, но земля не перестанет вращаться в ожидании, пока вы наговоритесь. Его видело несколько членов вашей команды, но ваши показания мало что дают. Нам нужен кто-то со стороны. Человек, который не видел подозреваемого после задержания и может опознать его на очной ставке. Организуйте это, и тогда мы сможем поговорить по-настоящему.

– А если не получится? – спросила Лилья.

– Тогда мы прибегнем к техническим доказательствам: отпечатки пальцев, волоски и тому подобное. Доказательствам, которые привязывают его к одной из жертв или к их дому или лучше всего к банку.

– А если и это… – сказал Утес, но Хёгсель его сразу же оборвала.

– В худшем случае мы будем использовать улики. Но, как вы все знаете, это крайне рискованный путь, где малейший пробел может обрушить все здание. Сейчас я больше не хочу тратить ваше время, но я буду находиться здесь в здании полиции практически круглые сутки до пятницы. Понятно?

Все кивнули, после чего Хёгсель взяла свой кофе и вышла из комнаты.

– Хорошо, тогда начнем. – Тувессон встала. – Как вы слышали, существует четкая очередность. Свидетели, технические доказательства и улики. – Она написала эти слова в строчку на одной из досок во всю стену. – В лучшем случае хватит чего-то одного, чтобы возбудить уголовное дело. Я считаю, что в конечном итоге сделают обобщающую оценку, где может понадобиться все, что нам удастся предоставить. Поэтому предлагаю работать параллельно по всем трем направлениям.

Все кивнули.

– Давайте начнем с возможных свидетелей. Нам нужен человек, который встречался с преступником, когда тот выдавал себя за Петера Брисе или Криса Дауна.

– У нас есть риелтор, который продал квартиру Брисе, и банковский сотрудник из Южного отделения, – сказал Фабиан.

– Точно. Рикард Янссон, – повторила Тувессон. – Давайте вызовем их и посмотрим, смогут ли они опознать его на очной ставке. – Она записала имена. – Как зовут риелтора?

– Юхан Хольмгрен, – ответил Фабиан. – Я могу с ним связаться.

– Затем у нас есть жена и дети Криса Дауна, – сказала Лилья.

– Да. Кто-нибудь знает, где они могут находиться?

– Согласно Инстаграму в выходные жена с детьми были на Крите. С тех пор о них ничего не слышно.

– О’кей, тогда лучше всего прямо сейчас свяжись с авиакомпаниями.

Лилья кивнула и вышла из комнаты.

– Игвар, до сих пор ты не проронил ни слова. Надеюсь, сейчас тебе есть что сказать. – Тувессон обвела заголовок технические доказательства на доске.

– К сожалению, нет, – отозвался Муландер. – Мы еще не закончили с банком, но пока что нам не удалось найти что-нибудь конкретное.

– А как с крышей? – спросил Утес. – Вы поднимались наверх и тщательно осматривали крышу?

Муландер даже не удосужился ответить, а только устало кивнул.

– Я считаю, что он где-то выбросил пиджак и парик, когда переодевался.

– Правильно. Во всяком случае, он не оставил их на крыше.

– Кстати о крыше. А мы проверили, можно ли с крыши банка попасть прямо в магазин, из которого он вышел? – спросил Фабиан. Он, наконец, поддался искушению съесть сладкое и потянулся за венской булочкой.

Муландер кивнул.

– В принципе надо просто перебраться на соседнюю крышу и идти дальше до самого дальнего просвета, который в свою очередь ведет к подъезду, где находится служебный вход в «Тайник» или как там называется этот магазин.

– Значит, с одинаковым успехом он мог переодеться там или наверху, – заметила Тувессон. – Мы опросим сотрудников магазина, а ты, Ингвар, пошлешь человека, чтобы он еще раз прочесал магазин.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – Муландер попробовал кофе. – Трое моих ребят выше головы заняты в банке, а мы еще даже не начали осматривать дом Криса Дауна.

– Я говорила с Мальмё. Они согласились направить сюда двоих плюс кинолога. А что касается Дауна, то с этой минуты осмотр его дома стоит на первом месте.

Муландер кивнул.

– И еще один момент, пока мы не закончили. – Тувессон повернулась к Утесу. – Что тебе удалось узнать о Рольфе Стенсетере? – Она показала на только что сделанный фотопортрет преступника. – Его тоже где-то заморозили или на самом деле он не существует?

– Хороший вопрос, – ответил Утес. – Собираюсь поехать посмотреть, как только мы закончим. Сейчас могу сказать только одно: по моим сведениям пока все, что он рассказал Фабиану на допросах, соответствует действительности. Место жительства, соседи, работа, время получения водительского удостоверения. Все, к сожалению, совпадает. Да, кстати, я распечатал несколько фотографий, которые нашел в сети, и подумал, что как только у тебя появится время, было бы неплохо проанализировать их в компьютере. – Он достал три распечатанных фото из папки и передал их Муландеру.

Одно изображало преступника перед белой «Шкодой», а на двух других он точил газонокосилку.

– Тут не нужен никакой компьютер, чтобы удостоверить, что это он. – Муландер вернул Утесу снимки.

– Ты считаешь, что он действительно тот, за кого себя выдает? – спросила Тувессон.

– Или да, или он выложил в сеть недавние снимки самого себя.

– Но… – Тувессон тяжело вздохнула. – О’кей, он крайне хорошо подготовлен. С этим я могу согласиться. Но ведь есть предел тому, что он может делать? Насколько глубоко он может вникнуть в каждую маленькую деталь? Я не права?

Вопрос остался висеть в воздухе без ответа, но с каждый секундой тишины ответ становился все очевиднее. Похоже, именно предела у преступника и не было. Вероятно, он не знал, что они выследили его и ждали в банке. И, тем не менее, он так хорошо подготовил план бегства, что тот почти удался.

Тишину нарушила открывшаяся дверь – вернулась Лилья, которая остановилась на пороге.

– Я только что связывалась с авиакомпанией Norwegian. Жанетта Даун и двое ее мальчиков Суне и Виктор должны были приземлиться в Каструпе еще в воскресенье.

61

Это обсуждали везде. В очереди в кассу в универмаге «Супер-Бруксен», в Фейсбуке и в столовой во время обеда. Словно все находились под гипнозом и не могли думать ни о чем другом, кроме как о ночном происшествии на автостраде в Хельсингёре.

Кима Слейзнера это раздражало. Раздражало до такой степени, что ему хотелось забраться на стул и крикнуть в мегафон, чтобы все заткнулись.

А еще больше ему хотелось кого-нибудь избить. Кого угодно, это не играло никакой роли, только бы ему дали бить и пинать, пока его не покинут последние силы.

Как сегодня утром. Стоило ему выйти из квартиры и спуститься в спортзал в подвале жилищного кооператива, как чертов сосед в шутку спросил его, откуда у него время на тренировки, когда преступники по-прежнему находятся на свободе. Или пожилая пара, мимо которой он шел к машине. Естественно, они обсуждали, куда катится страна, которую они строили, если дело дошло до того, что нападают на бездомных.

Слейзнер хладнокровно просчитал, что целое утро это будет новостью номер один, но изумился, когда дело полностью затмило все остальное. ТВ, радио и каждая газета придали такое значение этой истории, что она заняла все их пространство, а некоторые журналисты еще вели в прямом эфире репортажи с оцепленного отрезка дороги, где можно было видеть, как некомпетентные полицейские в форме из Хельсингёра ищут следы за лентой оцепления.

Новость, конечно, распространилась за пределами Дании. В первую очередь ее подхватили шведские СМИ, но и «Гардиан», и «Нью-Йорк Таймс» раздули это так, словно речь идет о новой бойне в школе.

THE WORLD’S HAPPIEST PEOPLE IN CHOCK[22]


Странно, что нигде не упомянули ни Дуню Хоугор, ни ее анемичного коллегу Магнуса Равна. А ведь Слейзнер просмотрел каждую газетную колонку и прослушал все новости, начиная с пяти утра.

Но он не даст себя обмануть. Понятно, она тут замешана. Эта история слишком лакомый кусочек, чтобы наша маленькая шлюшка не залезла туда своими ручонками. Иб Свейструп может сколько угодно заверять, что она не имеет к расследованию никакого отношения, что просто болеет и лежит дома. Болеет… Наивная деревенщина.

Проблема в том, что никто не знает, чем она там занимается. То, что Свейструп не в курсе, его мало удивляет, но то же самое касалось всех остальных, с которыми он связывался. Никто не видел ее ни в здании полиции, ни рядом с местом преступления. Дома ее тоже не было, Слейзнер знал это наверняка. Она словно сознательно ушла в подполье, и ее никак нельзя было запеленговать. В результате никто понятия не имел, какие следы она разнюхала, нашла ли подозреваемых или насколько близко подошла к прорыву.

При самом худшем раскладе ей чудом удастся довести следствие до конца. Тогда все его аргументы против нее окажутся несостоятельными. Что, в свою очередь, означает, что он больше не сможет препятствовать ее возвращению в Копенгаген.

Ким ни при каких обстоятельствах не даст делу зайти так далеко. Поэтому после тщательных размышлений он решил послать смс, над которым работал свыше четверти часа.

Успел подумать над моим предложением? Если нет, советую тебе сделать это до того, как все покатится, как с горы.


Есть риск, что это ударит по нему самому. Но он был готов пойти на этот риск, даже если все складывается не в его пользу. Особенно учитывая, что он уже получил вежливый, но решительный отказ, когда несколько дней назад позвонил ему.

Тогда основной целью было представиться и заронить зернышко. Теперь зернышко надо полить и дать предложению вырасти, пока оно не пустит корни так глубоко, что согласие станет единственной возможностью. Слейзнер стал сочинять следующее сообщение. Там будет угроза, но между строк. Словно он желает добра и только искренне волнуется за последствия. Но не успел он дописать текст до конца, как в его руке завибрировал мобильный.

Подумал и решил принять твое предложение.


Слейзнер посмотрел на сообщение и несколько раз прочел его вслух, чтобы убедиться, что не ошибся. И он не ошибся. Он уже стоит на пороге и скоро так близко подойдет к ней, что она почувствует, что ей сопят в затылок. Но когда она повернется, то не увидит его, а когда он нанесет удар, не поймет, от чего пострадала.

62

Фабиан свернул с дороги, поехал по аллее и остановился у закрытых ворот. На этот раз ему не надо беспокоиться о камерах наблюдения, и он просто перелез через забор.

Они пытались связаться с Жанеттой Даун – звонили ей и на домашний, и на мобильный, но автоответчик ее голосом все время сообщал им, что она не может говорить. Хотя триангуляция местоположения ее мобильного телефона показала, что она вернулась домой в воскресенье в 16.53. С тех пор мобильный был выключен.

По плану Муландер должен был поехать с ним, но остался ждать кинолога и подкрепления из Мальмё. Фабиан сейчас не мог себе этого позволить. Он ждал с воскресенья и не собирался больше тратить попусту ни одной минуты.

Отмычка не взяла замок входной двери, и он пошел дальше вдоль стены дома, повернул за угол и нашел другую дверь рядом с несколькими закрытыми гаражными воротами. Отперев замок, надел на себя защитный комбинезон с капюшоном, резиновые перчатки и бахилы и вошел в постирочную с двумя стиральными машинами с сушками, большой раковиной и камерой хранения для обуви и верхней одежды.

Фабиан открыл одну из двух дверей и заглянул в прилегающий гараж, где было полно спортивных машин. Вторая дверь вела в темный коридор, откуда раздавались приглушенные звуки. Из-за шуршания комбинезона он не мог ничего толком расслышать, но чем ближе подходил, тем звуки становились отчетливее. Похоже, это голоса. Два человека разговаривают друг с другом.

Он вытащил оружие, открыл следующую дверь ногой и вошел в широкий холл. Слева от него на верхний этаж вела лестница, и там, в десяти метрах от него рядом с кухней стоял он.

Морозильник.

Как Фабиан себе и представлял, с верхней загрузкой и достаточно большой, чтобы вместить взрослого человека. К тому же, судя по проводу, который тянулся по полу к одной из розеток, морозильник все еще был включен.

Фабиан не понял, что произошло с голосами: или они стихли, или он сам перестал о них думать. Но сейчас они раздались снова, и на этот раз в них слышалось волнение, словно в разгар крупной ссоры, к тому же по-английски. Зазвучала музыкальная заставка, и он понял, что это телепередача. Одно из миллионов реалити-шоу, которым заполняют эфирное время.

Получается, кто-то смотрит телевизор.

Если только телевизор не включили для того, чтобы создать эффект присутствия. Внезапно раздались радостные возгласы, и, войдя в гостиную, Фабиан увидел на огромном плоском экране трех человек, которые стояли, закрыв лица ладонями, перед пустым диваном. Похоже, им сделали ремонт, и сейчас они переживали самый счастливый момент в своей жизни.

Не будучи уверенным, есть ли в доме кто-то еще, он не стал выключать телевизор, вернулся обратно на кухню к морозильнику, поправил перчатки и взялся за ручку, чтобы открыть крышку. Морозильник был заперт, но вскоре он нашел ключ на мойке рядом с большим шприцем с длинной, в несколько десятков сантиметров, иглой.

Крис Даун лежал в позе зародыша рядом с наполовину выпитой бутылкой водки марки Хеви Уотер. Широко распахнутые глаза смотрели прямо на него, словно спрашивая, почему он пришел только сейчас. Тонкий слой изморози покрывал большую часть лица и тела, и Фабиан уже слышал голос Косы: поврежденные колени и окровавленные кончики пальцев говорят о том, что жертва отчаянно пыталась выбраться.

И тут до него дошло, почему телевизор включен на полную громкость.

Не для того, чтобы создать видимость присутствия, а для того, чтобы скрыть, что здесь кто-то есть.

Он поспешил в гостиную, нашел там пульт и выключил телевизор. Выходя в просторный холл, громко крикнул эй, но не получил никакого ответа. Может быть, все равно поздно, и телевизор включили совсем не для того, чтобы заглушить крики о помощи.

Фабиан оглядел лестницу, ведущую на верхний этаж, но решил спуститься в подвал. Довольно скромная лестница привела его в холл с несколькими дверями, одна из которых вела в комнату с охотничьим снаряжением, ведь Крис увлекался охотой.

Там хранилась одежда и обувь для охоты в самую разную погоду. На одной полке стояла коллекция рожков, а на другой несколько биноклей.

На стене напротив доски с ножами находился шкаф с оружием, где хранилось пять ружей, некоторые с оптическим прицелом, а на рабочем столе лежало еще одно ружье, судя по всему, заряженное.

Но Жанетты Даун и двух ее сыновей нигде не было видно – ни там, ни в большой спа-зоне, находящейся за стеной охотничьей комнаты, ни в винном погребе, полном старых пыльных бутылок с марочными винами. Он нашел их, когда спустился еще по одной лестнице, узкой, шаткой и деревянной, в самый низ.

Фабиан увидел их в самом дальнем углу земляного подвала – они сидели под висящей на потолке лампочкой без абажура за красным пластмассовым ведром и перевернутой канистрой для воды, тесно прижавшись друг к другу, словно чтобы сохранить тепло. Они так далеко вытянули головы вперед, что, казалось, те сейчас оторвутся. На них была грязная и рваная одежда, и хотя их руки и ноги были прикованы к трубе, идущей вдоль стены, они обнимали друг друга. Чтобы никому из них ни при каких обстоятельствах не пришлось остаться наедине со смертью.

Он быстро подошел к ним и положил пальцы на шею Жанетты, не зная, верить или нет. Может быть, он только принимает желаемое за действительное. Но нет, это не заблуждение. Он действительно прощупывался. Регулярное давление на кончики пальцев было таким же реальным, как вытоптанный земляной пол под его ногами.

Пульс.

Не только у женщины, но и у двух мальчиков.

Они спали. Может быть, их усыпили, и они были без сознания, сказать было невозможно. Или обессилены и обезвожены. Надо как можно быстрее вызвать сюда «скорую». Фабиан встал, пытаясь заставить мобильный поймать сигнал. Но он находился слишком глубоко под землей. И только когда до первого этажа оставалось несколько ступенек, мобильному удалось подключиться к одной из мачт. Телефон сразу же зазвенел в его руке.

– Привет, Ингвар.

– Где ты есть?

– В доме. Я нашел и жену, и детей. В самом низу, в подвале. А вы?

– Едем. Через пять минут должны быть на месте. Они живы?

– Да, но они без сознания.

– Вызову туда «скорую». Оставайся на месте, – сказал Муландер таким тоном, словно речь шла о покупке новых мешков для пылесоса, и поручил это одному из своих ассистентов.

Именно к этой особенности Муландера Фабиан никак не мог привыкнуть. Казалось, его ничего глубоко не трогает. Когда все остальные старались держать чувства под контролем и не сломаться, он мог беззаботно продолжать заниматься расследованием.

В позапрошлом году после нескольких рюмок за рождественским столом у Фабиана развязался язык, и он напрямую спросил коллегу, как тому удается вести себя так профессионально даже в самых стрессовых ситуациях. Объяснение во многих отношениях было неожиданным для полицейского, хотя Фабиана оно нисколько не удивило.

– Надо просто отрешиться от того факта, что речь идет о людях, – со смехом ответил Муландер.

Фабиан все еще помнил каждый слог, словно это было вчера:

– Наша работа на самом деле не что иное, как увлекательная игра. Головоломка в газете вроде бы с неразрешимой проблемой, которую надо решить любой ценой. Не более того, – после этого он поднял рюмку и подмигнул одним глазом, словно все это шутка, а потом опустошил рюмку.

Фабиан тоже засмеялся, хотя еще тогда подозревал, что объяснение, пожалуй, не так уж и далеко от истины, а теперь, полтора года спустя, был полностью убежден в том, что дело обстоит именно так.

– «Скорая» приедет через десять минут. Да, кстати, если есть какая-нибудь калитка или ворота, открой их, чтобы мы могли заехать…

Фабиан оборвал разговор и прислушался, не зная, ослышался ли он или действительно закрылась какая-то дверь. Наверное, дверь, потому что теперь он их слышал.

Шаги.

Но не твердых каблуков по полу, от которых шло эхо, а мягких кед, которые словно что-то шептали и парили, двигаясь вперед. Определить их местоположение было невозможно. Открылась еще одна дверь, тоже непонятно где. Но шаги становились все слышнее. Кто-то шел прямо к нему. И к тому же насвистывал.

Он узнал мелодию, когда увидел женщину лет двадцати пяти. Она шла по холлу раскачиваясь, почти танцующей походкой. В носу у нее был пирсинг, на ногах – цветные сникерсы, а одежда висела мешком. На светлых дредах, собранных толстой резинкой, пара больших красных наушников.

Девушка была вся погружена в музыку. Она беззаботно прошла мимо него, насвистывая закольцованную мелодию группы Clash, которую певица M.I.A. превратила в большой хит. Фабиан пошел за ней через холл и дальше на кухню, где она остановилась, увидев открытый морозильник.

– Эй? – крикнула гостья, сняв наушники. – Дома кто-то есть? Крис! Пришла Дина Ди! – продолжила она по-английски, а потом без предупреждения повернулась к Фабиану.

63

Фарид Черукури не мог об этом даже мечтать. Но вчера первый раз за годы работы в компании TDC ему пришлось покинуть бункер против своей воли. Время приближалось к полуночи, и он изо всех сил пытался вывести эту капризную женщину-полицейского в то место, где находился мобильный, когда экран перед ним внезапно погас, и на нем появилось одна фраза с красными мигающими буквами:

ВЫВЕДЕН ИЗ СИСТЕМЫ


Каким-то образом им удалось найти его. Будучи несколько лет невидимым, теперь он опознан и разоблачен. От шока и паники он весь вспотел под синтетической фирменной рубашкой TDC, которая прилипла к спине, как мокрая душевая занавеска. Фарид попытался понять, как им это удалось, но не нашел ни одного возможного объяснения. Он ведь никогда не оставлял после себя никаких следов. Что он упустил?

Не придумав ничего лучше, он прервал разговор с полицейской, закрыл ноутбук и поспешил к выходу, чтобы успеть выйти до того, как двое охранников, спускающихся в стеклянном лифте, подойдут к его рабочему месту.

Первое, что он сделал, придя домой, – налил себе большую миску молока с хлопьями «Фростис». После чего попытался успокоить нервы, сыграв десяток раз в игру «Боп ит», и только спустя несколько минут после личного рекорда в триста сорок восемь очков до него дошло, что, вероятно, дело тут в чистой скупости.

Его вывели из системы не потому, что застукали на хакерстве, а потому, что он остался на работе на несколько часов после окончания смены. О чем его предупредили на экране. К тому же переработка после полуночи оплачивается в двойном размере, и скупой оператор TDC, понятно, не собирается платить.

Единственная нестыковка в рассуждениях – два охранника в лифте. Вероятно, они не имели к нему никакого отношения. Но на всякий случай он пошел наверх по лестнице и поэтому не знал, куда они шли, – к его рабочему месту или по другому делу.

По этой причине Фарид с некоторым сомнением достал свой пропуск и набрал код. Но охранники не прибежали, и он без проблем спустился на лифте до самого низа, сел на свое рабочее место, вошел в систему и стал принимать один тупой вопрос за другим.

Сначала его удивило, что это вызвало у него восторг. Ни один вопрос совершенно не действовал ему на нервы. Опасность миновала, и он испытывал легкость, словно это был первый весенний день года. Но длилось это недолго. Уже через несколько часов ему опять все опротивело, и как только закончился обеденный перерыв, он не удержался и снова взломал систему.

По какой-то непонятной причине мобильный был по-прежнему включен.

Как мигающий маяк, телефон пульсировал на виртуальной карте Хельсингборга.

64

– Я ничего не сделала, если вы что подумали, – сказала молодая женщина, глядя на стоящий перед ней стакан с водой. – Знайте это.

– А я ничего не подумал, – отозвался Фабиан и повесил пиджак на спинку стула, хотя они находились на улице, где было не больше четырнадцати-пятнадцати градусов. Но лучи солнца грели, наконец, так, как бы хотелось, чтобы они грели всегда. Не хватало только солнечных очков. – Но я бы с удовольствием узнал, кто вы такая и что вы здесь делаете.

– Это надолго? – девушка вздохнула. – Я спешу.

– Сожалею, что вам пришлось ждать, – сказал он и, посмотрев на телефон, убедился, что с тех пор, как женщина вошла в дом, уже прошло полтора часа. – Но сколько это займет времени, главным образом зависит от вас.

Муландер и его ассистенты явно справлялись сами с тех пор, как кинолог взял след в саду по другую сторону дома. Все время ушло у него на Жанетту Даун и двух мальчиков. Только распилка цепей заняла больше получаса. Но теперь они, слава богу, направлялись в Хельсингборгскую больницу, и была надежда, что ближе к вечеру их можно будет опросить.

– Давай начнем с вашего имени.

– Дина Ди.

– У вас есть какое-нибудь удостоверение личности?

– Что? В чем дело, черт возьми? Я пришла сюда встретиться с Крисом. Он здесь или нет?

– Это не я спешу, – сказал Фабиан, хотя спешили они оба.

Женщина закатила глаза, достала свой бумажник и развернула его.

– Диана Давидссон. – Фабиан заметил, что удостоверение личности выдано свыше полутора лет назад.

– Да, но все называют меня Дина Ди.

Он хотел было спросить почему, но решил подождать.

– Откуда вы знаете Криса Дауна?

– Мы познакомились несколько лет тому назад, когда он играл в «Бомбадилле», а я работала там помощником звукооператора, так трогательно. Да, и с тех пор нас водой не разольешь. – Она показала два переплетенных пальца. – Когда его студия свободна, я могу работать там сколько угодно.

– Вы тоже занимаетесь музыкой?

– Если успеваю, когда не надо вкалывать.

– А это исполняют? В смысле музыку.

– Нет, но следующий год мой. Dina Di is da shit[23] станет всенародным бедствием, так и знайте.

– Я вам верю. Кстати, а где вы работаете?

– В собачьем детском саду в Борслёве. Да, я знаю, что это типа жутко трогательно. Тем более, что мне совсем не нравятся собаки. Но начальник что надо, и зарплата вполне ничего.

– Получается, вы пришли сюда поработать в студии?

– Нет, чтобы вернуть вот это. – Она показала связку ключей. – Не спрашивайте почему, но последнее время Крис ходил мрачнее тучи. Он вдруг потребовал их обратно, и никаких гвоздей.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Несколько недель назад, хотя тогда он был совершенно нормальным. – Девушка пожала плечами. – Но на прошлой неделе он позвонил и потребовал вернуть их.

– Он сказал зачем?

– Он нес какую-то пургу о том, как ему надоело, что я прихожу и краду еду из его холодильника. Я сказала, что это бред, и положила трубку. Если я что и взяла, то максимум два раза, и он не мог этого заметить, потому что вообще не ест креветочный сыр. Его дети едят, но я ведь им немного оставила.

– И вы так и не встретились?

– Нет, но знаете, что было супер? На следующий день я позвонила ему через фейс-тайм, а он этого не понял. Вы пробовали так делать? Совершенно потрясающе. И бесплатно.

– Значит, вы его видели?

– А как же, – девушка засмеялась. – Как же он надулся, когда понял. «Сейчас же положи ключи в почтовый ящик!», закричал он. Он просто обезумел и бросил трубку. End of story[24], типа. – Она развела руками.

– А вы уверены, что это был Крис и никто другой?

– Что значит уверена? Что вы хотите сказать? – Девушка посмотрела на Фабиана, словно совсем потеряла нить. – Вы же не хотите намекнуть… Ни хрена себе, сказала я себе. – Она закрыла рот рукой. – Что, это был не он? Вы куда клоните? Мне показалось, что он немного похудел, или я не знаю… Черт знает что такое. – Она покачала головой, словно не могла поверить до конца.

– Мужчина, которого вы видела в мобильном. – Фабиан наклонился через стол. – Как вы думаешь, вы смогли бы опознать его на очной ставке?

– Картинка была довольно паршивой, но почему бы и нет. – Девушка пожала плечами и кивнула.

Это было почти слишком прекрасно, чтобы происходить на самом деле, подумал Фабиан и отклонился обратно на стуле. За несколько часов они уже нашли двух возможных свидетелей – а ведь еще даже не связывались с банковским менеджером и риелтором.

– Фабиан, у тебя есть время? – Это был Муландер, который, несмотря на шуршащий комбинезон, сумел обойти дом и подойти к Фабиану, не издав ни единого звука.

– Вы что-то нашли?

Муландер кивнул.

– Тувессон тоже едет сюда.

– Сорри, мы закончили? Мне надо вывести банду вонючих собак.

Фабиан кивнул и встал.

– Оставьте свой номер, и я позвоню вам сегодня попозже или завтра. О’кей?

– Да. – Диана Давидссон дала ему флайер с изображением самой себя над текстом Dina Dee is da shit! – Номер на обороте. – Она надела красные наушники, повернулась на каблуках и пошла по покрытой гравием дорожке к калитке.

И только когда он услышал, как Диана завела свой мотоцикл и уехала, Фабиан повернулся к Муландеру.

– Что вы нашли?

– Думаю, тебе лучше увидеть это собственными глазами.

65

Фабиан стал за Муландером обходить дом. Сине-белые ленты оцепления развевались на ветру на лужайке, где два ассистента все глубже и глубже погружались в яму размером приблизительно два на три метра.

Они прошли за ленту оцепления к раскрытому столу, стоявшему в тени тента. На столе лежали находки. В частности, бумажник из черной кожи, две ружейные пули и оторванная лапа животного.

– Что это за зверь?

– Овчарка. – Муландер обошел холмик земли и сел на колени рядом с расстеленным брезентом, где лежала собака. – Не спрашивай меня, что она сделала, чтобы заслужить такое. Ее расстреляли в упор. Настоящая казнь. Вот входное отверстие. – Он показал на кровавую рану прямо над собачьим носом и покачал головой. – Пуля прошла через все тело и, вероятно, разорвала все внутренние органы. Отвратительно.

Поэтому Муландер был таким тихим и подавленным. В виде исключения жертвой была собака, а не человек, как обычно. У каждого есть свои слабые места.

– А это, вероятно, хозяин. – Муландер поднял брезент, закрывавший лежащее рядом тело.

Мужчина лежал на спине. На нем были ковбойские сапоги, джинсы и поношенная старая футболка из турне группы Dire Straits под такой же поношенной джинсовой курткой. Он был мощным, под два метра и на вид чуть больше пятидесяти, несмотря на одежду, бороду и длинные волосы.

– И почему ты делаешь такой вывод? – Фабиан стал искать глазами повреждения на теле.

– Убит из того же оружия. Обе пули лежат на столе. – Муландер осторожно приподнял подбородок мужчины и показал на входное отверстие в бороде. – Выстрел был произведен под необычным углом, но учитывая, что в нем было два ноль пять, и наверняка он был силен как бык, преступнику просто-напросто пришлось угрожать с близкого расстояния, чтобы заставить мужчину делать то, что он хотел.

– И что он хотел?

Муландер пожал плечами.

– Думаю, подойти к краю ямы. – Он перевернул тело на бок и показал на затылке отверстие в десять миллиметров, откуда вышла пуля.