— Мне очень неприятно вспоминать об этом, но, думаю, что, узнав правду, я легче пережил все последующие события.
— Ладно, оставим это в покое. Но ведь она тебе изменила. Как к этому относиться? Ты считаешь, это хорошо, что она тебе во всем призналась, или ты предпочел бы ничего не знать?
— Ты сейчас говоришь обо мне? Или о вас с Кевином?
Она попыталась посмотреть отцу в глаза, но не смогла.
— Кевин тебе изменил?
— Папа, пожалуйста. Мне сейчас действительно тяжело.
— Только не говори, что твоя мать была права насчет него, — почти закричал он.
— Никто никому не изменяет. Проблема скорее в том, как к этому относиться.
— Что это значит?
— Я просто хочу знать, как ты к этому отнесся. Оглядываясь назад, скажи: ты рад, что мама призналась тебе во всем?
— Я могу тебе сказать лишь то, что я простил ее. Ведь только это имеет значение.
— Ты простил ее, потому что она призналась тебе?
— Нет. Она призналась мне, и именно поэтому мы не развелись. Но простил я ее совсем по другой причине.
— Я не понимаю.
— Ее признание просто помогло мне справиться со своими обидами и правильно отреагировать на случившееся. Но простил я ее совсем не поэтому. Я простил потому, что любил ее.
Они долго смотрели друг на друга с нежностью и пониманием. Пейтон села на скамейку рядом с ним. Она вспомнила о том, что ей все время говорили, будто она унаследовала материнский ум.
— Ты очень мудрый мужчина.
Он грустно рассмеялся.
— Или просто старый дурак.
— Только не для меня, — сказала она, положив голову отцу на плечо. — Ни при каких обстоятельствах.
* * *
Изнуряющий период летней жары закончился, и любители утренних воскресных пробежек заполонили улицы города. Кевин и Стив Бисли минуту назад закончили играть в баскетбол в парке и теперь отдыхали. Один из них в прыжке забрасывал мяч в корзину, пока не промахнется, а другой подбирал мяч под щитом. Стив уже два года работал в «Марстон и Уилер» и был членом группы Айры Кауфмана, как и Кевин. Но он был на несколько лет моложе его. Они работали вместе над несколькими делами в течение этого года и подружились настолько, что два раза в неделю вместе обедали, а два раза в месяц по воскресеньям бросали мяч в кольцо.
Кевин в свободном броске забросил мяч.
— У нас уже нет времени. Заканчиваем играть. Сделай бросок по кольцу, и «Селтик» выиграет чемпионат мира.
— Если ты пропустишь этот удар, то заплатишь за наш с невестой обед в ресторане.
— Надеюсь, что ты не очень голоден, — сказал Кевин. Он подбросил мяч, но не попал в кольцо. — Черт.
— Вы предпочитаете заплатить мне наличными, сэр?
— Это будет зависеть от того, захотите ли вы с Джинни еще и жареную картошку в придачу к «Хепи Мил».
Они улыбнулись друг другу, и Кевин сел на траву рядом с площадкой. Стив вытер полотенцем пот с лица и плюхнулся рядом с ним. Они молча наблюдали за тем, как мама-утка и пять ее детенышей шли вразвалочку через спортивную площадку.
— Хочешь пообедать?
— Конечно.
— Я позвоню Джинни, а ты, если желаешь, можешь пригласить Пейтон.
— А-а, Пейтон в библиотеке. Какая-то исследовательская работа. Она работает вместе с главным врачом-ординатором.
— Она уделяет этому так много времени?
— Все зависит от того, какая работа.
Стив открыл бутылку с водой и сделал несколько глотков.
— Ты когда-нибудь задумывался… а-а, не будем об этом.
— О чем?
— Это меня не касается.
— Говори, в чем дело.
— Я долго думал, стоит ли мне вообще тебе что-нибудь говорить. Но будь я на твоем месте, то я бы все выяснил.
— Хорошо, раз ты сказал «а», то говори уже и «б». Или ты мне все сейчас расскажешь, или я выколочу это из тебя.
Он сделал еще один глоток воды.
— Хорошо. Помнишь, пару недель назад Айра позвонил в «Волдорф» и выдернул тебя в Лос-Анджелес?
— Да. Ты заменил меня.
— Правильно. На самом деле я поселился вместо тебя в твоем номере, помнишь? Мы даже не перерегистрировали номер на мое имя.
— И что ты этим хочешь сказать? Что на мое имя должен прийти счет на три тысячи долларов за обслуживание в номер?
— В действительности все очень серьезно.
Кевин перестал улыбаться.
— Что ты имеешь в виду?
— В то утро, когда ты уже уехал, позвонила Пейтон. Она искала тебя. У нас с ней произошел странный разговор.
— Почему странный?
— Я рассказал ей, что ты уехал в Лос-Анджелес, а я живу в твоем номере. После каждой моей фразы она долго молчала. Мне показалось, что она была чем-то расстроена. И потом, уже в конце разговора, я услышал мужской голос.
— Мужчина?
— Да. Я не знаю, кто это был.
— Ты слышал, что он сказал?
Стив молча кивнул утвердительно.
— Это как раз меня и смутило.
— Черт возьми, что же он сказал?
— Он сказал: «Не смущайся ты так. Я уже видел тебя голой».
Кевин онемел от удивления.
— Что было потом?
— Она забеспокоилась и сказала, что это телевизор работает.
— Может быть, это и был телевизор.
Стив понимающе посмотрел на него.
— Это был не телевизор.
— Почему ты так уверен?
— Я совершенно точно могу отличить телевизор по звуку.
Кевин отвернулся, он просто не мог ничего сказать, как будто какая-то сильная рука схватила его за горло. Но вдруг его осенила мысль.
— Зачем ты все это мне рассказываешь? — с недоверием спросил он.
— Потому что я бы на твоем месте все обязательно выяснил.
— Ты обсуждал это с Айрой?
— Конечно нет. Это очень личное.
Кевин сощурил глаза.
— Это Айра заставил тебя?
— Что ты такое говоришь? Айра здесь совершенно ни при чем.
— Два дня назад Айра зашел ко мне в кабинет и угрожал уволить, поскольку думает, что вымышленная юридическая фирма, которую я описал в своей книге, — это карикатура на «Марстон и Уилер». Он сказал мне, чтобы я отозвал книгу из печати или готовился к войне. Через два дня его любимый молодой сотрудник сообщает мне, что жена мне изменяет.
— Ты думаешь, я все это придумал?
— Моя книга написана о женщине, которая изменяет мужу. Забавное совпадение, не так ли?
— Послушай, я жалею, что вообще рассказал тебе об этом. Забудь все.
Кевин встал и быстро сложил свои вещи в спортивную сумку.
— Забыть все? Не так быстро.
— Послушай, ты сам себе роешь яму.
— Я просто не могу поверить, что ты способен на такое.
— Все, что я сделал, так это рассказал тебе кое-что как другу.
— Друг не стал бы ждать две недели, чтобы сообщить мне обо всем. По крайней мере, если это не обман. Я все понимаю: Айра объявляет войну, и его воины начинают атаку.
— Но подожди минуту!
— Очень хорошо, что я теперь знаю, на чьей ты стороне, — обронил Кевин, забросив сумку на плечо. Он повернулся и быстро пошел к своей машине.
29
В воскресенье у нее намечался выходной, но она добровольно вызвалась помочь главному врачу-ординатору поработать над статьей об увеличении случаев гипертрофического диабета у детей. Вся необходимая информация хранилась в ее компьютере. Статьи, отчеты, анализы, истории болезней. Одно нажатие клавиши, и все данные появляются на экране. Необходимую информацию можно найти в Интернете или загрузить с компакт-диска. Пейтон, однако, считала, что исследовательская работа не настоящая, если не приходилось работать в библиотеке, обложившись книгами.
В воскресенье, да еще летом, в больничной библиотеке не было ни души. Она сидела в отдельной кабинке и просматривала на экране своего ноутбука он-лайн версию статьи из журнала Американской медицинской ассоциации. Вдруг на экране появилось сообщение. Ее всегда это раздражало. Всякий раз, когда она углублялась в работу и обдумывала что-то очень важное, на экране обязательно возникали одно из этих мешающих работать окон с каким-нибудь совершенно бессмысленным сообщением от тех, кто хотел пообщаться в чате. Появление Интернета, конечно, можно считать революцией в области средств коммуникаций, но до некоторой степени он был возвратом в прошлое, к старым добрым временам линий связи коллективного пользования. Правда, тогда можно было, подняв телефонную трубку, сразу узнать, кто звонит, и включиться в разговор. В Интернете же определить, с кем разговариваешь, невозможно, ведь люди в Сети общаются под вымышленными именами.
Сообщение было коротким: «Привет, ты здесь?»
Пейтон не смогла понять, кто прислал это сообщение, ведь люди часто меняют свои виртуальные имена, даже могут иметь несколько имен сразу. Кто бы ни был этот человек, он хорошо знал правила общения в чате и печатал свои сообщения строчными буквами, заменяя слова и буквы цифрами. Пейтон была слишком щепетильной в этом вопросе. «Кто это?» — напечатала она.
«Ты не пришла ко мне, поэтому я пришел к тебе».
«Все еще не знаю вашего имени».
«Оно новое, как и твое».
Это еще больше ее запутало. По совету начальника охраны больницы после случая с Энди Джонсоном Пейтон сменила свое виртуальное имя. Она также поменяла номер мобильного телефона, номер пейджера и сменила замок на входной двери своей квартиры. Но это было несколько месяцев тому назад.
«Думаю, мы могли бы попробовать начать все с начала», — говорилось в следующем сообщении.
Теперь ей стало все понятно. Ей хотелось, чтобы он исчез, но, видимо, отделаться от него будет не так-то легко. «Это невозможно», — ответила она.
«Почему нет?»
«Потому что так должно быть».
«Прошло столько времени, а ты до сих пор так думаешь?»
«Вряд ли было другое время».
«Всегда было. Я очень долго пытался снова завоевать тебя».
«Прекрати. Мы уже давно не школьники».
Наступила долгая пауза. Пейтон даже подумала, что он вышел из чата. В конце концов на экране ее компьютера, буква за буквой, появилось сообщение: «Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь?»
Ее пальцы замерли на клавишах. Он уже не соблюдал правил написания сообщений, принятых в чате. Это становилось все более непонятным.
«Я знаю, что это ты, Гэри».
«Это не Гэри».
Внутри у Пейтон все похолодело.
«Кто это?»
«Ты получила мою розу и мое сообщение на ручке твоего шкафа. Ты должна знать».
«Конечно. Я знаю, что это Гэри».
«Это НЕ Гэри!»
«Я тебе не верю».
«Я докажу тебе. Выгляни в окно».
«Пожалуйста, оставьте меня в покое».
«Просто делай то, что я говорю. Не выходи из Сети. Подойди к окну и выгляни из него в сад».
Интуиция подсказывала, что ей нужно выйти из Сети. Она устала, оттого что ею манипулировали. Но все это зашло уже слишком далеко, и ей хотелось убедиться в том, что ее преследует именно Гэри.
«Хорошо. Я иду». Она медленно поднялась и пошла в читальный зал. Здесь целая стена состояла из окон. Все они выходили в сад. Это был маленький сад городского типа — такой зеленый пятачок, окруженный со всех сторон корпусами больницы. Деревья, птицы и цветы превратили его в настоящий оазис. Два подростка бросали мячик на лужайке. Пациентка, страдающая раком, медленно прогуливалась со своими родителями. Они шли к фонтану, в центре которого стояли скульптурки выдр. Пейтон не заметила ничего необычного.
Она разозлилась, когда поняла, что ее просто разыгрывают. Проходя мимо книжных полок, она быстро вернулась назад через читальный зал и вдруг изумленно остановилась, не дойдя всего нескольких шагов до своей кабинки — ее компьютер исчез, а вместе с ним пропала и вся работа.
В порыве волнения она побежала к центральному входу и посмотрела в дальний конец коридора, в сторону кафетерия, но там никого не было. Она бегом вернулась в библиотеку и проверила запасной выход из библиотеки, который вел на аллею парка, и заметила только стоявшие на стоянке машины и мусорные баки. Отсюда было видно, как поток машин движется по Лонгвуд-авеню в сторону соседнего квартала. Здесь легко можно было затеряться.
Пейтон вдруг поняла, что произошло. От ужаса у нее все похолодело внутри. Ее просто отвлекли и ограбили. Этим старым как мир приемом обычно пользуются все воры. Но она знала, что это был необычный вор.
— Гэри, сукин ты сын!
* * *
Пейтон сообщила администрации больницы, что потеряла свой компьютер. На всякий случай, если дворник или еще кто-нибудь, найдет его на территории больницы. Она не стала подавать официальное заявление в полицию. Полиция почти никогда не помогает получить компенсацию за украденные личные вещи, которые были застрахованы. Поэтому она предпочла пока скрыть эту выходку Гэри. По крайней мере до тех пор, пока не встретится с ним и не удостоверится, что вором был именно он.
Гэри жил почти рядом с библиотекой медицинской школы. Через десять минут Пейтон была уже возле его дома. Она громко постучала и услышала за дверью шаги. Он был дома, но это не снимало с него подозрения. Он мог прибежать домой с ее компьютером под мышкой и уютно устроиться в кресле перед телевизором.
— Пейтон? — удивился он. — Какой сюрприз!
Она пристально смотрела на него.
— Где мой компьютер?
— Что?
— Кто-то сыграл со мной злую шутку. Пока я работала в библиотеке, кто-то украл мой компьютер.
— Ты обвиняешь меня?
— Ты знал, что я работаю над этой статьей. Ты знал, что я уже месяц каждое воскресенье сижу в библиотеке.
— Об этом многие знают.
— Никто другой не опустился бы до подобной пакости.
— Ха, какие интересные подробности выясняются!
— Это уже переходит всяческие границы, — заявила она. — Отдай мне компьютер, и я забуду обо всем. Если же ты будешь продолжать изображать из себя невинную овечку, я заявлю, что его у меня украли. Я заявлю в полицию и сообщу администрации больницы, кто, по моему мнению, украл компьютер.
Он тихо засмеялся.
— Ну что же, хорошо.
— Не испытывай мое терпение.
— Я не брал твоего чертова компьютера. Но если ты хочешь обвинить во всем меня — прекрасно! Ты роешь яму, в которую сама же и попадешь. В течение каких-то шести месяцев ты превратилась из лучшего врача-интерна в человека, который причиняет одни неприятности. Ты выстрелила в медсестру, ранила ее, и больнице предъявили судебный иск. Энди Джонсон из-за тебя покончил с собой, и поговаривают, что у вас с ним, наверное, была сексуальная связь. Сейчас же ты хочешь втянуть больницу в ссору между тобой и медбратом, который не так давно притащил тебя мертвецки пьяную в свою квартиру.
— Тебе, я вижу, это понравилось, не так ли?
— Чуть-чуть. Очень жаль твой компьютер. Но я думаю, что мне сейчас лучше поступить так, как поступила ты десять лет назад, когда бросила меня. Прощай, и удачи тебе, — сказал он, закрыв перед ее носом дверь.
Пейтон так разозлилась, что хотела просто высадить дверь его квартиры. Но больше всего ее поразило то, с какой глубокой обидой Гэри разговаривал с ней. Его последние слова, очевидно, означали намек на более глубокие и неразделенные чувства. Все ее усилия сохранить дружбу он понимал только как заигрывание откровенной стервы, которая манипулирует людьми, пытается удержать его рядом, на тот случай если ей захочется переспать с ним. Это смутило ее и лишний раз напомнило о том, что у нее есть проблемы серьезнее, чем украденный компьютер. Гэри был прав в одном. Ей предстоит последнее сражение — с администрацией больницы и со своим собственным мужем.
Она спокойно ушла, опасаясь, что мужчина, которого она когда-то считала своим лучшим другом и коллегой, решил понаблюдать за тем, как она понесет вполне заслуженное, по его мнению, наказание.
И, кажется, он хотел, чтобы она понесла это наказание.
30
В понедельник вечером Кевин ушел из офиса немного раньше обычного, в половине седьмого. Пейтон почти силой заставила его пойти с ней на вечеринку с коктейлями в Гарвард. Он ненавидел подобные мероприятия, чувствуя себя там чужаком среди толпы врачей с дипломами Лиги Плюща. Он знал, что будет стоять рядом со столом с закусками и жевать молодую кукурузу, пока Пейтон, как всегда, станет общаться со всеми своими друзьями и знакомыми. Ради этой вечеринки он отказался от предложения друга пойти на бейсбольный матч с участием команды «Ред Фокс». У него были билеты в первый ряд, места почти рядом с площадкой.
Вот на такие жертвы приходится идти ради любви.
Кевин до сих пор ничего не сказал Пейтон о разговоре, который произошел у него в субботу со Стивом Бисли. Он не считал Стива лжецом, но и не думал, что Пейтон его обманывает. Получался тупик: Кевин не мог устраивать допрос Пейтон по поводу того, что являлось лишь сплетней, не рассказав о своем давнем, мягко говоря, опрометчивом поступке. Поэтому было бессмысленно затевать разговор на эту тему, по крайней мере, пока все не выяснится.
Он спустился на лифте на четвертый этаж, где располагался гараж, и подошел к своей машине. Его шаги отдавались гулким эхом от бетонных стен, пола и потолка. Машина Кевина стояла почти в самом конце длинного ряда машин. Он нажал кнопку на брелке для ключей — раздалось мелодичное щебетание сигнализации, и дверь машины открылась. Кевин снял пиджак в тонкую полоску и положил его на заднее сиденье, рядом со своим портфелем. Открыв дверь со стороны водительского сиденья, он сразу же заметил, что к ветровому стеклу что-то прикреплено. Это был лист бумаги стандартного размера. Кевин вытащил его из-под стеклоочистителя и посмотрел на обратную сторону.
Он обнаружил, что это страница из его рукописи. Скорее всего, из тех копий, которые он оставил в книжном магазине «Любители книги». На ней рукой Кевина было написано: «Посвящается Пейтон». Надпись была зачеркнута красным, а ниже стояла другая: «Она уже занята, козел».
Рука, в которой он держал листок, задрожала. В порыве злости он скомкал его, скатал в шарик и швырнул в дальний угол гаража. «Айра использует грязные методы», — напомнил он себе самому.
Но это его совсем не убедило.
* * *
Прием был устроен в Музее изобразительных искусств Фогга. Он был устроен по благородному решению одного из состоятельных выпускников Медицинской школы Гарварда отбросить, как говорится, гордость в сторону и почтить память своего покойного старшего брата. В отличие от знаменитой университетской четырехугольной площади Терсентенари, внутренний двор музея, построенный в стиле античного портика, являлся прекрасным местом для проведения различного рода мероприятий, от свадебных торжеств до собраний благотворительных фондов. Почетный гость хотел, чтобы этот торжественный вечер был проведен в Кембридже, хотя медицинская школа находилась в Бруклайне, что было довольно далеко от главного университетского городка. То, что музей стоял рядом с Мемориальной церковью, в которой имя его брата было выгравировано на мраморе рядом с именами других выпускников Гарварда, погибших во время Второй мировой войны, было своего рода знаком уважения.
Кевин приехал с опозданием. К этому времени все уже собрались. Нарядно одетые люди, большинство из которых являлись выпускниками медицинской школы, заполнили музейный двор. Здесь было примерно полторы сотни человек. Стоявший на трибуне спонсор, безукоризненно одетый седой джентльмен, произносил речь, а все собравшиеся его внимательно слушали. В противоположном конце комнаты Кевин увидел Пейтон. Он протиснулся через толпу и оказался рядом с ней как раз в тот момент, когда оратор перешел к заключительной части своей речи.
— В конце мне хотелось бы вспомнить девиз школы, который выгравирован на фасаде Гарварда. Там написано «Veritas». В переводе с латинского это означает истина. Я считаю, что это слово наиболее полно характеризует моего брата. Он был правдив сам с собой, со своей семьей и своими друзьями. Он всегда боролся за правду. Давайте же и мы с вами будем бороться за правду.
После того как столько раз было произнесено слово «правда», Кевин посмотрел в сторону Пейтон. Она беспокойно оглянулась, но не взглянула на него.
— Я горжусь тем, что мне выпала честь преподнести медицинской школе этот дар от имени Дугласа Хестера, самого правдивого человека из всех, кого я когда-либо встречал. Но настоящая правда заключается в том, что у меня во рту пересохло. Итак, в честь Дугласа я объявляю бар официально открытым. Прошу вас присоединиться ко мне.
Его красноречие было вознаграждено громкими аплодисментами. Как только шум аплодисментов стих, музейный двор начал наполняться гулом голосов. Всем хотелось поговорить с сокурсниками, друзьями и знакомыми. Кевин и Пейтон так и не осмелились посмотреть друг другу в глаза.
— Прекрасная речь, — заметил он.
— Да. Очень хорошая.
Кевин решил рассказать ей о той записке, которую нашел на ветровом стекле машины, но почувствовал, что уже не сможет этого сделать. После такой проникновенной речи, посвященной правде, он чувствовал себя обыкновенным обманщиком. Если рассказать об этой записке, то скорее всего придется упомянуть и о своем разговоре со Стивом Бисли, и о розе, которую он зимой нашел у двери их дома, но скрыл это от Пейтон, и о том странном старике в книжном магазине. И так далее, и тому подобное. Все, о чем он умолчал. Столько тайн, и каждая из них напоминает ему о его собственном обмане, потянувшем за собой всю последующую ложь и необходимость скрывать правду. Это оказалось намного страшнее, чем то, что он по непростительной глупости совершил морозной ночью в Провиденсе.
Наверное, наступило время открыть правду.
— Пейтон…
— Там доктор Шефилд, — сказала она. — Я пойду, поговорю с ним, хорошо?
Он сразу же сник, уже не чувствуя в себе решимости, которую ощущал еще минуту назад.
— Конечно, иди. А я принесу нам с тобой что-нибудь выпить.
— Я ничего не хочу. Спасибо.
— Хорошо. Я возьму себе что-нибудь, — сказал он. «Я мог бы воспользоваться этим», — подумал Кевин, наблюдая за тем, как Пейтон смешалась с толпой. Все гости постепенно разбились на небольшие группы и вели непринужденную беседу.
— Вижу, что тебе скучно.
Он узнал ее голос даже стоя к ней спиной.
— Сандра? — произнес он, повернувшись и пытаясь оставаться спокойным.
— Ты поздороваешься со мной или так и будешь молча таращить на меня глаза?
— Что ты здесь делаешь?
— То же, что и ты. Мой друг также здесь, — кивнула она в сторону привлекательного мужчины. Он был старше Сандры, и она рядом с ним тоже почему-то казалась старше. Мужчина разговаривал с кем-то из компании людей, стоявших недалеко от Пейтон.
— Что ж, рад снова увидеть тебя, Сандра, — проговорил Кевин, стараясь отделаться от нее.
— Мне очень жаль. Я слышала о вас с Пейтон.
Он остановился, внутри у него все похолодело.
— О чем слышала?
— Тебе не кажется, что это достаточно забавно?
— Что ты такое говоришь?
— Ты написал историю о преуспевающей женщине, которая изменяет мужу, а ее любовника похищают. Значит, Пейтон все-таки изменяет тебе.
— Откуда ты это знаешь?
— Стив Бисли рассказал. Сразу после того, как прочитал твою рукопись. Еще он сказал мне, что один из второстепенных персонажей — проститутка, которая продвигается по служебной лестнице в юридической фирме Бостона благодаря сексуальным связям. У нас начали распространяться мерзкие слухи о том, что это я послужила прототипом той дамочки.
Его больно задели ее слова, и особенно потому, что в них не было ни слова правды.
— Ни у одного из персонажей книги нет реальных прототипов.
— Хорошее объяснение.
— Пожалуйста, послушай меня. Мне жаль, что все так получилось, но сейчас важно, чтобы ты поверила мне. Когда я писал книгу, то считал тебя своим другом. Хорошим другом. И если бы я вздумал изобразить тебя в этой книге, то совсем не таким образом.
— Спасибо за то, что заботишься о моей репутации, — холодно ответила она. — Но если Айра захочет выразить свое мнение по поводу твоей литературной карьеры, то у тебя будут просто огромные неприятности.
— Ты уже что-то слышала об этом?
— Только то, что он определенно решил показать тебе: если кто-нибудь посмеет бросить вызов фирме «Марстон и Уилер», то его ждет сокрушительное поражение.
Кевин быстро огляделся по сторонам, желая убедиться, что на этом приеме больше нет никого из его коллег по работе.
— Сандра, если тебе известно что-нибудь конкретное, я был бы очень признателен, если…
— Мне очень жаль вас с Пейтон, — проговорила она, не дав ему закончить фразу. — Это все, что я хотела тебе сказать. Прощай, Кевин. — Она повернулась и ушла.
Кевин подошел к столу с закусками. Заняв место поближе к выходу, он ел копченого лосося на гренке и искал глазами Пейтон.
Надо же такому случиться, чтобы он встретил здесь именно Сандру! Пейтон до сих пор еще ничего не знает о ней. Он действительно сожалел о том, что произошло. Но все это случилось, когда его семейная жизнь разладилась настолько, что Пейтон даже не сообщила ему, что беременна. Кто может сказать, что́ было большим обманом? Будь они честны друг с другом, не случилось бы никакого предательства. Кевин почти убедил себя в этом. Он совершенно не сомневался: это было бы действительно огромным предательством, если бы он изменил ей, когда у них все было хорошо и их отношениям ничего не угрожало, как, например, две недели тому назад. Именно тогда его друг Стив сообщил ему, что случайно услышал по телефону голос любовника Пейтон.
Кевин был так поглощен своими мыслями, что, сам того не осознавая, отправлял в рот один за другим большие куски лосося. Он не отрываясь смотрел на Пейтон, пока она наконец не обратила на него внимание. Они уже посетили множество подобных мероприятий и привыкли к такому «невербальному способу общения на расстоянии», который оказался сейчас весьма кстати. Кевин подал ей сигнал и направился к выходу. Пейтон последовала за ним.
Он шел по пустынному мраморному коридору и остановился в конце его, возле ряда дверей, ведущих в лекционную аудиторию.
Пейтон догнала его.
— Мы не можем сейчас уйти. Мы ведь только пришли, — сказала она.
— Мне очень жаль. Я должен кое-что тебе сказать, и срочно.
— Что случилось?
Это было не самое лучшее место для разговоров на подобную тему, но они были одни и ждать он больше не мог.
— Три раза за последних два дня мне говорили, что моя жена встречается с другим мужчиной. Вот в чем дело.
Она просто замерла от неожиданности.
— Предположительно это произошло, когда я был в Лос-Анджелесе, — продолжал он.
Ее лицо стало бледным как полотно. И он понял, что находится на верном пути, и заговорил с еще большим жаром.
— Стив Бисли рассказал, что ты звонила в «Волдорф» и искала меня. Он услышал мужской голос, когда ты с ним разговаривала. Я стараюсь убедить себя в том, что это неправда, что, может быть, Айра Кауфман заставил Стива все придумать. Это действительно ложь, или я просто обманываю себя?
— Кевин… — начала она и, не закончив фразу, замолчала. — Нам не стоит обсуждать это здесь.
— Только не говори мне, что это правда.
— Мне надо тебе все объяснить. Без свидетелей.
— Просто не могу поверить, — бросил он и отвернулся. Потом снова посмотрел на нее. — Это был кто-то, кого я знаю? — быстро спросил он.
— Я ни с кем не спала. Я… слишком много выпила, и мне стало плохо. Все закончилось тем, что пришлось переночевать в квартире Гэри. Я тебе не изменяла, клянусь.
— Да что ты говоришь! Этот парень сказал, что видел тебя голой. Стив слышал!
— Кевин…
Он повернулся и пошел прочь, решив, что лучше уйти, пока он не наговорил ей того, о чем потом будет жалеть. Пейтон заспешила за ним.
— Остановись, я не могу бежать за тобой.
— Никто не просит тебя делать это.
Она остановилась. Кевин продолжал идти по пустому коридору. Он повернул за угол и чуть не налетел на какую-то женщину. Он уже хотел извиниться, но вдруг понял, что это Сандра. Было ли это еще одной ее хитростью, простым совпадением, или она специально заняла удобную позицию за углом, у входа в женский туалет? Они не сказали друг другу ни слова, но по выражению ее лица Кевин понял, что она слышала все, о чем они говорили.
— Кевин, ничего не произошло! — раздался голос Пейтон.
Он со злостью посмотрел на Сандру и быстро пошел к выходу, пытаясь угадать, которая из этих двух женщин последует за ним.
31
Пейтон вернулась домой к десяти часам. Она не стала догонять Кевина, но надеялась, что он не оставит ее одну на вечеринке в такой трудной ситуации. Она задержалась здесь дольше, чем обычно, ожидая, что Кевин вернется. Большая часть гостей уже разъехалась. Но Кевин так и не вернулся.
Она вышла из такси у своего дома, потом поднялась по лестнице и отомкнула дверь. Прежде чем войти внутрь, она посмотрела на Магнолия-стрит. Насколько можно было видеть в свете уличных фонарей, их машины не было — Кевин еще не приехал домой.
Она открыла дверь и вошла в квартиру. Сегодняшняя почта лежала в прихожей на полу, у ее ног. Она подняла ее, прошла в спальню и бросила все на кровать вместе с сумкой. Потом проверила автоответчик — Кевин не звонил. Пейтон позвонила ему на работу и на мобильный телефон, но никто не ответил.
Похоже, Кевин просто не хотел с ней разговаривать.
Она наполнила ванну, смыла макияж, разделась и осторожно залезла в воду. Пейтон любила посидеть в воде — это ее всегда успокаивало.
Как только она легла в воду и расслабилась, зазвонил телефон. Она решила не подходить, но это мог быть Кевин. Пейтон выпрыгнула из ванной, обернулась полотенцем, подбежала к телефону и сняла трубку.
Она услышала короткие гудки. Немного подумав, она решила набрать *69. Это был номер службы, определяющей номер телефона, с которого был произведен последний звонок. Пейтон понимала, что звонит какому-то продавцу электронных товаров. Никто не подходил к телефону. После девятого гудка она смирилась с тем, что не сможет узнать, кто ей звонил. И был ли это Кевин. Она повесила трубку и вернулась в ванную.
Она разделась и уже поставила одну ногу в воду, когда снова зазвонил телефон. Вздрогнув, она поскользнулась и упала на колено, ударившись о кафельный пол. Поднявшись, она надела халат и, прихрамывая, пошла к телефону.
— Алло, — сказала она. Но было уже поздно. В трубке опять слышались только короткие гудки. Она сразу же набрала *69. После трех длинных гудков трубку сняли.
— Да, — произнес хриплый мужской голос.
— Кто это?
— Ленни. Кто звонит?
— Вы звонили мне минуту назад с этого телефона?
— Нет.
— Может быть, кто-то другой звонил мне с вашего телефона?
— Только, если они нашли ваш номер телефона на стене в туалете. Это телефон-автомат в «Сильвестре».
Пейтон услышала шум и голоса. Похоже, это был какой-то переполненный посетителями бар.
— Ладно, спасибо.
В замешательстве она повесила трубку. Пейтон никогда не слышала о баре «Сильвестр», но вполне возможно, что Кевин, покинув вечеринку, направился прямиком в какой-нибудь бар. Пропустив пару рюмочек, он позвонил ей с телефона-автомата, но потом струсил и повесил трубку.
Она завязала потуже халат, пошла в кухню и вытащила телефонный справочник. Бар «Сильвестр» находился на юге Бостона, и до него относительно легко можно было добраться в это вечернее время. Но что он хотел? Ведь она даже не уверена, что это звонил Кевин. Лучше посидеть здесь и подождать, пока он снова позвонит.
Ей вдруг захотелось есть. После разговора с Кевином у нее пропал аппетит, на вечеринке она даже не притронулась к закускам. Последний раз Пейтон ела еще в больнице, после лекции. Она достала из холодильника полиэтиленовый пакет с полуфабрикатами, положила его в кастрюлю с водой и поставила на плиту. Через двадцать минут ужин был готов. Еще восемь минут ушло у нее на то, чтобы съесть его. Она помыла посуду и посмотрела на часы. Было уже почти одиннадцать часов вечера. А от Кевина до сих пор ни слуху ни духу.
Она удобно устроилась на диване в гостиной и включила телевизор. Шли вечерние новости. Это был небольшой выпуск, посвященный событиям дня, но Пейтон почти не смотрела на экран. Мысленно она готовилась к предстоящему разговору с Кевином и надеялась, что он скоро придет. Пейтон расскажет ему всю правду. Сейчас для этого самое время.
Вопрос в том, поверит ли он этой правде.
Она взяла пульт управления и начала переключать каналы, желая найти что-нибудь, что поможет ей отвлечься от своих мыслей.
Она понимала, что совсем не думать об этом она не сможет.
* * *
Зазвонил телефон. Пейтон открыла глаза и увидела перед собой светящийся экран телевизора. Она посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке. Они показывали 4:11 утра.
Ожидая Кевина, она заснула на диване. И, похоже, он так и не пришел. Она потерла глаза, пытаясь окончательно проснуться, и сняла трубку. Не было слышно ни гудков, ни чьего-либо голоса. Она поняла, что на другом конце провода кто-то ждет ее ответа.
— Алло, — достаточно громко сказала она. Ей опять никто не ответил. Она повесила трубку и, выпрямившись, села на диван. Если это был Кевин, то ей совершенно не нравились его выходки.
Через несколько секунд снова зазвонил телефон. Пейтон сняла трубку.
— Кто это?
В трубке была тишина, но звонивший все еще находился на линии. Еще через несколько секунд она услышала чье-то дыхание.
— Кто это?
Теперь дыхание в трубке слышалось яснее. Пейтон быстро повесила трубку. Это был наверняка не Кевин. Иногда он вел себя глупо, но никогда не поступал с ней так подло. Однако раньше у него не было причины подозревать ее в измене.
Буквально через пару секунд телефон зазвонил опять. Она подождала, пока прозвучало девять сигналов, и наконец сняла трубку.
— Я знаю, кто это. Прекрати немедленно или я позвоню в полицию.
— Проверь свою почту.
— Что?
Она услышала короткие гудки. Разговор прекратился. Пейтон положила трубку на рычаг, пытаясь сообразить, что все это означает. Проверить почту?
Она понимала, что надо позвонить в полицию, но любопытство взяло верх над разумом. Пейтон не сомневалась, что это не Кевин, а значит, звонить мог тот же шутник, который украл ее компьютер, то есть Гэри. На счастье, у него хватило глупости послать ей что-то по почте. Это поможет ей доказать, что он преследует ее. Она встала с дивана и бросилась в спальню, где вечером оставила почту, так и не проверив ее. Когда она шла по коридору, какой-то предмет на полу привлек ее внимание. Это был конверт.
Пейтон была уверена — раньше его здесь не было. Придя домой, она забрала всю почту. Очевидно, кто-то принес конверт ночью, когда она спала на диване в гостиной. Она медленно подошла и подняла его. Это был конверт стандартного размера, в каких обычно отправляют деловые бумаги. Но на нем не было ни почтовой марки, ни адресов отправителя и получателя. Она осторожно открыла конверт. Внутри ничего не было, кроме пряди светло-каштановых волос. Прядь была сантиметра три длиной. Это были человеческие волосы.
По спине у нее пробежал холодок. Пейтон пыталась сообразить, что ей теперь с этим делать. Она побежала в гостиную, чтобы позвонить в полицию, но как только дотронулась до телефона, погас свет.
Она набрала номер, но потом поняла, что телефон не работает. Их телефонный аппарат не работал без электричества. В окно гостиной были видны уличные фонари, горевшие у дома напротив. Вероятно, кто-то просто отключил питание на главном щите, который находился снаружи дома. От страха ее сердце бешено забилось.
Первой мыслью Пейтон было выбежать из квартиры и громко закричать, чтобы услышал кто-нибудь из соседей. Однако скорее всего неизвестный рассчитывал на то, что она именно так и поступит. Наверное, он уже ждет ее возле двери. Ей нужно придумать что-то другое. Пистолет хранился в закрытой на замок железной коробке на полке в темном шкафу. Совершенно без дела. Потом у Пейтон возникла другая мысль. Ведь у нее есть мобильный телефон. Он лежал в ее сумке, а сумку она вчера положила на кровать.
Комната освещалась только тусклым светом уличного фонаря, проникавшим в квартиру через окно. Но этого было достаточно, чтобы найти дорогу из коридора в спальню. Глаза Пейтон уже привыкли к темноте. Возле спальни было значительно темнее, и она шла почти на ощупь. Это было только предположением, что электричество отключили снаружи. На самом деле она никогда не имела дела с рубильниками. Этим всегда занимался Кевин. А что, если они внутри? А что, если он внутри?