Девушка столь увлеклась бесплатным кино – чужой быт, без занавесок, в ярком свете, – что утратила всякую бдительность. Выступила из-за дерева – поближе к Юрию, впитать каждую его черту. Но не учла, что оказалась прямо под уличным фонарем, и он ее увидел.

Власть как право и возможность активизировать силы в общенациональной и региональной политической жизни берет сегодня на себя функцию выправить бывшие перекосы, иными словами, вернуть людям веру и создать условия для полного самовыражения. И здесь политика как деятельность органов государственной власти и управления начинает искать реальное воплощение Федеративного договора: четко определять функции федерального правительства и регионального “правительства”, администрации в процессе принятия законодательных норм или исполнительных решений. Конституции российских республик, Уставы российских территориальных образований на базе подписанного Федеративного договора дают возможность добиться четкости во взаимоотношениях как между собой, так и с федеральными властями.

Отреагировал мгновенно. Распахнул окно, выкрикнул с удивлением:

России и ее субъектам федерации предстоит процесс постепенного превращения в процветающее федеративное государство. И такого процветания можно достигнуть лишь снизу, из провинции. Не ждать манны небесной в виде западной помощи. Налаживать провинциальную жизнь, добиваться регионального процветания. Для этого от правительства надо требовать поворота на 180 градусов: от “лицом к Европе” к “лицом к провинции”. Федеративный договор нацелен на то, чтобы в субъектах федерации формировалась сильная юридическая, экономическая, финансовая, банковская, административная власть. Россия будет богаче, сильней и уверенней, когда в республиках и краях, областях и открытых зонах будут самостоятельно решаться крупные региональные программы. Федеративный договор призван изменить взгляд на провинцию. Сам документ рожден из позиции: “Возрождение провинции — возрождение России”.

– Иришка?

Федеративный договор нацелен на широкое разделение полномочий между федеральными властями и властями субъектов Федерации по всем линиям власти: законодательной, исполнительной и судебной. Он предусматривает возможность договоров между субъектами Федерации, что не менее важно, ибо формирует крепкие связи между ними, а в целом ряде случаев — соглашений во внешнеэкономической области.

Девушку бросило в краску – стыд-то какой!

Порой складывается впечатление, что труд парламентариев, политиков и юристов не дошел еще до сознания многих людей, местных властей. А ведь он, Договор, пожалуй, первый документ, позволяющий снизу просмотреть законодательную, исполнительную и судебную власть в регионе и заявить о своих полномочиях. Российская Федерация может восстановить свое многоцветье в процессе этой работы, постепенно скидывая с себя панцирь “черемушек” Москвы. Договор призывает к широкому возрождению провинции.

Парламент твердо знает, что в этом процессе столь же важен сильный контроль федеральных властей над местными органами. Процветающая Россия может быть сформирована лишь дружной работой властей всех уровней: по вертикали и по горизонтали.

Счастье, что каблуки оставила на работе, а в плоскоходах удирать легко.

Важен еще один аспект проблемы. Идея патриотизма. В провинции она чище и сильнее. Здесь в провинции надо за нее бороться. Эту идею нельзя отбрасывать, как это попытались сделать некоторые политические силы, и они теперь терпят поражение. Эта идея сегодня все надежнее овладевает людьми на “малой родине”, в селе, в районе, городе, — там, где человек живет и работает, где его семья.



Впрочем, Юрий за ней и не гнался.



Парламент в гражданском обществе

Метров через сто она оглянулась и увидела уже только его контур. Там же, на кухне. С новой сигаретой в руках.



Но если парламент — орган целостной системы парламентаризма, развивающейся с условиях приоритета частной собственности, то становится понятной его связь с политически организованным социальным интересом. В принципе, естественно, любой социальный интерес может и должен быть представлен в парламенте, однако их многообразие способно породить не меньший хаос, чем если бы все интересы находили свою составляющую в результате непосредственного взаимодействия социальных и политических групп. Поэтому в условиях парламентаризма так велика роль политической партии.

Она приехала домой поздно и почти всю ночь не спала. Представляла, в поту и кошмарах, как назавтра Юра снова приходит в ресторан со своей вечно лохматой спутницей, оба косятся на нее, хихикают. А то и администратору жалуются.

С этой точки зрения любопытную картину дает современная политическая ситуация в России. В принципе число политических партий, построенных по классическому образцу, свойственному континентальной Европе и дореволюционной России, не так уж и велико и, за исключением буквально нескольких, они не пользуются сколько-нибудь значительным влиянием. Основной политической единицей остается не партия и даже не блок партий, а массовое движение, то есть такая политическая организация, которая мало приспособлена к требованиям стабильности в условиях парламентаризма. Это особенно наглядно проявилось в “Дем.России” — таком движении, для которого весь смысл существования заключается в бескомпромиссной борьбе, и вряд ли оно может стать основой стабильно работающего парламента. На фоне отпочкования крайних движений, как левых, так и правых, равзиваются партии центристского характера. Если бы они получили серьезную поддержку населения, это помогло бы им стать серьезной политической силой, на которую опиралась бы парламентская власть. Все дело, однако, в том, что центристские партии — это, как правило, партии “средних страт”, интеллигенция, научно-технические кадры, учителя, врачи и так далее, то есть как раз те, кто попадает под жернова экономических реформ. Поэтому в этом партийном хаосе парламент и съезды представляются более стабильными и, следовательно, в большей степени отвечающими принципам парламентаризма элементами политической системы, чем какие-либо иные структуры власти, независимо от того, какое бы неприятное внешнее впечатление ни создавалось у зрителя, наблюдающего сцены парламентстких баталий.

С точки зрения участия парламента в стабилизации политической обстановки становится объяснимой также необходимость сохранения на переходный период, до окончания срока полномочий нынешнего депутатского корпуса, нынешней структуры российского парламента. Безусловно, Съезд народных депутатов — во всех смыслах странное для классического парламентаризма образование. Однако в условиях, когда стабильная многопартийная система еще не сформировалась, Съезд как некая переходная форма от непосредственной демократии к демократии парламентской, значительно более точно отражает суть переходного этапа.

«Корова я безмозглая! – кляла себя официантка. – Под окнами у клиента стоять, это ведь как надо опуститься!»





На работу следующим днем заставила себя выйти огромнейшим усилием воли.

Парламент и правительство

Но Юрий со своей дамой – как и три последних месяца – опять не появился.



Взаимоотношения парламента и правительства — достаточно классическая тема, которая, может быть, и не нуждалась бы в дополнительном комментировании, если бы не столь частые попытки представить правительство как единственный орган, который способен проводить реформы даже вопреки сопротивлению ретроградного депутатского корпуса. А эта причина называется в качестве основной в обосновании необходимости авторитарного правления в России в переходный период.

А спустя два дня, когда она отпахала до последнего клиента, то есть почти до трех утра, и брела в сторону Садового, потому что на Новом Арбате, где их ресторан, таксисты даже для своих ломят сумасшедшие цены, вдруг услышала:

В принципе прецеденты досрочного прекращения полномочий депутатов под воздействием каких-либо внешних факторов не так уж и редки в российской истории. И это не только пример Учредительного собрания. Гораздо более любопытным для нас с точки зрения сравнения социально-политической и экономической ситуации является роспуск первой и второй Государственной думы: крестьянские депутаты, знавшие положение на селе, часто выступали против реформ П.А. Столыпина. А ведь именно они привели к обезземеливанию самого же крестьянства. Следствием этих реформ, как известно, было формирование пауперизированного слоя населения, состоявшего из крестьян, вынужденных уйти в города. Этот слой и стал, по сути дела, социальной базой революции. Так что взахлеб восторгаться Столыпиным смешно — его реформы и привели к революциям.

– Ирусик, стой!

Основной момент, который позволяет обосновать необходимость совместного существования в единой системе государственной власти и правительства, и парламента, состоит прежде всего в том, что парламент оберегает правительство от возможного сползания к жестким, авторитарным методам управления. Так как работа правительства всегда или большей частью носит закрытый, келейный характер, она плохо контролируется. А правительство, над которым утрачен всякий контроль, особенно в кризисных социально-политических условиях, способно, как показывает исторический опыт, стать просто органом, представляющим интерес определенной социально-политической группы — не более. Парламент в силу открытости своей работы более доступен населению (в силу этого, кстати говоря, гораздо чаще, чем правительство, попадает под огонь критики), поэтому способен удерживать правительство от крайних мероприятий.

Обернулась – и увидела Юрия. С букетом ромашек.

Есть определенная оригинальность ситуации, которая складывается во взаимоотношениях между Верховным Советом и Правительством в России (впрочем, аналогичная тому, что наблюдается практически во всех посткоммунистических странах). Свое влияние оказывает здесь именно фактор переходного периода. В складывающихся условиях очень трудно выбрать верную как с точки зрения экономики, так и с точки зрения социального положения населения политику. Направление политики правительства меняется достаточно часто, и эти изменения связаны в том числе и с изменением кадрового состава правительства, и — не такая уже это редкость — всего его состава. В этих условиях парламент опять выступает в роли фактора стабильности.

Это был действительно он. Один. Невыразимо прекрасный. И протягивал цветы – ей.

С другой стороны, кризис власти (который, может быть, точнее назвать кризисом политики), вызванный в том числе и хаосом непродуманно принимаемых политических и социально-экономических решений, значительно ослабляет стабильность государственной системы как таковой. Недоверие к власти однозначно распространяется как на правительство, так и на парламент. И в этой связи любые попытки радикально изменить сложившуюся систему способны привести к разрушению всей системы. Как следствие — к радикальному изменению политического режима. Примеры этого весьма часто встречались в мировой истории и в недавнем прошлом — в южноамериканских странах, где демократические режимы свергались военными диктаторами, очень напоминающими по своему стилю и методам деятельности российских партийных вождей времен зарождения большевизма как радикального крыла марксизма.

Тут нервы сдали, и девушка горячо разрыдалась. Когда мужчина приблизился, попытался утешить, обнять, вскрикивала горько:

Здесь хотелось бы подчеркнуть одно важное обстоятельство, связанное с публичным обсуждением разных возможностей “роспуска” Съезда народных депутатов, его “устранения”, “разгона” Верховного Совета и так далее.

– Ты пришел посмеяться? Издеваешься надо мной, да?!

Дело в том, что если поставить перед обществом такую задачу и добиваться ее осуществления в рамках российской Конституции, в рамках закона, ее можно осуществить только следующим образом:

первое — Съезд народных депутатов принимает новую Конституцию, в которой не предусматривается двухступенчатый законодательный орган;

Довопилась до того, что двое тоже припозднившихся подростков остановились. Опасливо оглядели мускулистого Юрия. Но все-таки один из них неуверенно проговорил:

второе — Съезд объявляет себя самораспустившимся и передает все свои полномочия Верховному Совету;

третье — Съезд объявляет себя Верховным Съездом, то есть парламентом, работающим на постоянной основе;

четвертое — проводится общероссийский референдум в соответствии с Законом “О референдуме РСФСР”. Организаторами выборов по результатам референдума выступают Верховный Совет и Центризбирком.

– Эй, мужик! Отстань от девушки!

Муссируемая возможность “разогнать” Съезд через объявление всероссийского референдума имеет формальный характер и в правовом смысле опять-таки связана с решениями Съезда или Верховного Совета, поскольку простой сбор подписей граждан является лишь предпосылкой для принятия Верховным Советом или Съездом решения о проведении референдума, тем более для его организации.

Других легальных методов для ликвидации Съезда нет, если не иметь в виду какие-либо попытки “узаконить” различные сценарии переворота по модели ГКЧП.

Ирочка взглянула на незваных защитников с ужасом – и бросилась Юре на шею.

Конечно, мы видим множество недостатков нашей Конституции, которая, хотя и трансформирована основательно, тем не менее требует своей замены. Поэтому и работает Конституционная комиссия во главе с Президентом, и большим успехом является принятие проекта Конституции в качестве базового документа на шестом Съезде народных депутатов. Но надо отметить, что и действующая Конституция совершенно не сдерживает осуществление экономических и политических реформ, необходимо лишь их профессиональное проведение на базе принимаемых Верховным Советом законов и постановлений.

Дальше – просто: вихрь понес их к ней домой.

Механизмы полномочий и ограничений должны срабатывать в рамках, очерченных Конституцией, законами, властью парламента и президента, прерогативами Конституционного суда и судебных органов при наличии гибких взаимоотношений внутри структур власти.

Потом пыталась вспоминать, но ни единой детали в памяти не сохранилось. Как добирались? Ели ли что? Где разделись?

Наиболее важными вопросами, над которыми следовало бы серьезно работать и в теоретическом, и в практическом плане, я бы назвал такие:

молю тебя,

а) парламент как самостоятельная сила, имеющая свою (главенствующую) нишу в системе государственной власти;

ниспошли мне благодать

Очнулась только под утро. На кровати. Голая.

б) его особая роль как законодательного органа, в этом смысле нет власти выше его. Его законы имеют императивный характер. И обязательны для любого гражданина страны, будь то президент, бизнесмен или рядовой человек, не обремененный никакими должностями;

ниспошли мне благодать,

в) характер взаимодействия законодательной власти с властью исполнительной.

Рядом безмятежно посапывал Мужчина мечты.

чтобы я мою плоть,

Чисто в практическом плане здесь уже возникло много проблем и, по-видимому, они закономерны. Почему? Потому, прежде всего, что мгновенно появилось множество разных групп, которые добиваются своего влияния на принятие политических решений, пытаются поставить власть на службу своим личным или групповым интересам. Для этого используются и пробелы в законодательстве. Например, Закон о президенте, “встроенный” позже в Конституцию, дает возможность широкого толкования прав президента в части, касающейся организации им исполнительной власти. Будучи ответственным за формирование правительства (то есть фактически администрации), Президент “обрел” еще одно правительство — “теневой кабинет”, официально именуемый Администрацией Президента; поскольку некоторым лицам не удалось установить над ними контроль — появилось третье правительство — институт государственного секретаря (последующее изменение “при” ничего не меняет) и других советников. Таким образом, действуют три правительства, обладающие большими возможностями влиять на принятие важных кадровых, политических и экономических решений. В таких условиях официальное правительство, не утвержденное парламентом, становится объектом манипуляции со стороны двух “других” правительств, которые, естественно, занимают жесткие, агрессивные позиции в силу того, что не несут ровным счетом никакой ответственности. Опасность двух “других” правительств еще и в том, что, не имея возможности самостоятельно реализовать свои идеи (не имея юридического статуса), они действуют в основном в следующих направлениях, стремясь повысить свои реальные полномочия.

чтобы я мою плоть,

В первую секунду захлестнуло счастье.

всегда хотел распять на кресте в духе христианского смирения,

Во-первых, оказывают жесткое давление на членов правительства, выколачивая у них нужные и выгодные для себя решения, поэтому часто мы видим здесь сильнейшие противоречия, путаницу и откровенный хаос.

Но дальше стали терзать сомнения.

всегда хотел распять на кресте в духе христианского смирения».

Во-вторых, оказывают мощное давление на президента с разных сторон, иногда откровенно “подставляя” его, предлагая довольно примитивные сценарии развития событий в стране, оторванные от жизни (пример этого — создание у президента накануне шестого Съезда и после него представления о депутатском корпусе как о реакционной силе, которую необходимо сокрушить. Эта позиция и целый ряд выступлений в антипарламентском направлении сильно ослабили авторитет и самого президента, и парламента, усилили влияние разрушительных сил, ослабили само государство, его влияние в сфере международных отношений).

Не настолько она глупа, чтобы поверить во внезапную, чистую, без задней мысли любовь.

Пару лет спустя, когда мне было четырнадцать лет, мне захотелось вечером, лежа в постели, вместо того чтобы помолиться перед сном, стократно прошептать себе под нос: «Иисус, ты – свинья! Иисус, ты – свинья! Иисус, ты – свинья!» Затем, испытав чувство вины и обуреваемый мыслями о самоубийстве, я часто и столь же многократно стал шептать себе под нос: «Иисус, ты – не свинья! Иисус, ты – не грязная свинья! Иисус, ты – не свинья!»

В-третьих, формируют лоббистские группы в депутатском корпусе с целью развалить законодательный орган изнутри (делается это, разумеется, разными методами, граничащими с криминальными).

Поэтому, едва Юрий пробудился, спросила в лоб:

В-четвертых, стремятся к контролю над Вооруженными Силами, над министерством иностранных дел, органами безопасности и внутренних дел, пытаясь втянуть их руководство в политические интриги и отвлекая, таким образом, от выполнения государственных задач, от борьбы с преступностью, коррупцией и так далее.

– Про любовь не рассказывай. Что тебе от меня действительно надо?

Однажды, приехав домой из виллахской школы, где я отпустил длинные волосы, как у битлов, вошедшие в моду повсюду, вплоть до нашей деревни, и, ничего не подозревая, прошел на кухню и сел за обеденный стол, мать решительно сказала: «Волосы состричь!» «Зачем?» – спросил я. «Идти на похороны! Умерла Трезль!» Тогда мне было шестнадцать лет, как раз тот возраст, чтобы нести украшенный ветками вечнозеленых растений гроб моей бабушки со стороны матери и рассматривать мертвое лицо Трезль, как раньше, когда мне было три года, Трезль показывала мне лицо моей мертвой бабушки, бабы Айхольцер. Одной рукой она крепко прижимала меня к груди, а другой подняла черный смертный покров: «Смотри, Степль, смотри!»

Он молчал. Стальные глаза смотрели ласково и грустно.

В-пятых, они часто действуют столь цинично, что намного превосходят деятельность прежних либерально-неототалитарных режимов (Брежнева, Андропова, Горбачева). Непосредственно дают указания “подслушивать”, “контролировать”, рассылают дерзкие и безграмотные письма по всему миру, выполняя якобы благородную роль по выявлению счетов в зарубежных банках (хотя сами, разумеется, как раз имеют — и не только счета). Однако, думается, эти отклонения от нормы вполне преодолимы, нужно немного времени и побольше всем здравого смысла, стремления к единству и координации деятельности всех ветвей власти. И доброжелательности. Жизнь одна и недолговечна. И у бедняка, нищего, и спикера, и президента — одна судьба: крематорий или 2 метра земли. Надо всем помнить это и не играть судьбой — ни своей, ни сограждан. Надо стремиться оставить о себе добрую память — это и есть вечность, остальное — прах.

– Где твоя эта – не знаю, как ее зовут? – продолжала допрос Ирина.



Частенько я с полным кувшином молока шел через поля, по скрипучему снегу к Трезль Рагатшниг и к Мотлю Рагатшниг. Они были единственными, кому мать чаще всего давала молоко бесплатно, остальные должны были платить. Трезль выливала молоко из кувшина, клала туда несколько сухих печеньиц и возвращала его мне. Я опять шел по скрипучему снегу и на ходу ел размокшее в остатках парного молока печенье. Мотль, бывший также и моим крестным, каждый год ловкими руками садовника делал мне и моим братьям метелки из пальмовых веток, которые мы на Вербное воскресенье носили освящать в церковь. Я нес увешанную апельсинами, яблоками и шоколадными крендельками метелку из пальмовых веток в церковную ризницу и ставил ее рядом с метелками из пальмовых веток Ганзеля Айхольцера и Карла Альберта, а затем мы, помогая друг другу, надевали наши одеяния церковных служек. Пару лет спустя мой двоюродный брат Вернер сообщил нам о смерти крестного. Было шесть часов утра, когда он неожиданно появился в детской, где лежали мы: все четверо моих братьев и сестра, и сказал: «Крестный умер, молитесь за него!» Мы вздрогнули, лежа на постелях, подняли головы и посмотрели на него, сложили руки в молитве и начали плакать. Священник Франц Райнталер поднял кропильницу, окропил святой водой дверь дома покойного, а затем все четыре стороны света. Совершенно раздавленная горем, поддерживаемая под руки сестрами с черным платком на голове, Трезль вышла из дома за гробом покойного супруга и кричала еле тащась вместе с похоронной процессией на кладбище-«Мотль! Мотль!» Ее крик сливался с вороньим граем. Похоронная процессия двигалась по левой поперечине построенной в форме креста деревни, вышла на продольно идущую улицу, пошла по его щеке, сонной артерии, выпуклой груди, бедру и вошла в давно ждущие покойника открытые кладбищенские ворота. Надгробные кресты и могильные камни склонились перед прибывшим новопреставленным. Так как мои родители сильно беспокоились из-за моего малокровия, я впервые отправился вместе с Трезль в виллахскую больницу. Медсестра держала в руках похожую на бритву острую металлическую штуковину, ватный тампон и спирт: «Вытяни указательный палец правой руки!» Без предупреждения она быстрым движением уколола меня металлической штуковиной, похожей на бритву. Я отпрянул и в ужасе смотрел, как кровь из моего пальца течет на прямоугольное стеклышко. О моих плохих школьных оценках Трезль сказала матери: «Однажды он созреет!» Услышав это слово, я представил себе, как в моей голове раскроется бутон тюльпана и мои школьные оценки улучшатся. За несколько недель до ее смерти, когда я навестил ее, Трезль сказала мне: «Ты пойдешь за моим гробом!» Я также вспомнил, что отец ездил в Виллах смотреть на ее тело. Он велел закрыть крышку гроба, он хотел, по его словам, чтобы никто ее не видел: «Она ужасно выглядела!»

Юрий сглотнул:



– В тюрьме. В СИЗО, точнее.

Глядя на красную бандану на лбу мальчишки, сидевшего, сжавшись в комок, напротив меня в вагоне римского метро, ехавшего в Оттавиано, я невольно вспомнил о том, как раньше мы искали в наших еловых лесах змеиную кожу, чтобы повязать себе на лоб. Мы окунали кожи гадюк, ужей, песчаных гадюк в теплую воду, еще сырые разглаживали их, кладя их, пока они не просохнут, между двух деревянных колод. Индейские одежды мы шили из джутовых мешков с надписями типа: «Café Brazil» или «Jamaica Café». Гладкие, высохшие шкуры гадюк мы повязывали вокруг головы, прикрепляя к ним перья коршуна, и со сделанными собственноручно деревянными томагавками носились по еловым лесам.

– А… за что? – пробормотала Ириша.

Президентская и парламентская формы правления

Увидев в одном из римских супермаркетов куклу без ног, я вновь вспомнил рассказ о войне отца-крестьянина. Во время бомбежки тело одного солдата было разорвано как раз посредине. Товарищи взяли окровавленную верхнюю часть тела, подняли ее над мусорной кучей и под аплодисменты остальных поставили на нее, подперев кольями.

– Все серьезно, – опустил глаза он. – Двойное убийство. С отягчающими.





– Да ладно! – не поверила Ира. И опрометчиво добавила: – Она ведь курица!

Дискуссии между сторонниками президентской и парламентской республики умышленно ведутся на крайне низком интеллектуальном и познавательном уровне. Президенту даже предлагают такой необычайно “оригинальный” подход: почему, дескать, президенту в “президентской республике” не подчинить себе прокуратуру, суд, адвокатуру, печать и даже не “встроить в систему президентства... демократию”? Был такой известный идеолог, его лозунгом было изречение: “Чем чудовищнее нелепость и ложь, тем скорее в них поверят”. Хорошо усвоили наши современные “царедворцы” уроки этого “мастера”.

– Валюшка – упрямая, наивная, потрясающая девушка! – тихо поправил Юра.

При этих рассуждениях умалчивается, что центральным ядром президентской формы правления является доктрина разделения властей, которая утверждает, что функцией законодателя является разработка законов, а функцией исполнительной власти — организация их точного исполнения. Эти власти независимы друг от друга, но творчески взаимодействуют, сотрудничают, не стараются уничтожить друг друга — да этого и не позволят законы. Случись такое, скажем, в США — президент будет отстранен, а конгрессмены отозваны избирателями. Население политически хорошо подготовлено, и выбор не ограничен — политиков много. Позиция, например, американского президента усиливается тем, что он является одновременно и главой государства, и главой правительства. Президент добивается своего поста через общенациональные выборы. Президента окружают его помощники, которые фактически составляют его правительство. Такая система, как известно, существует на Филиппинах, в Республике Корея, Египте, Бразилии, Аргентине и США. Во Франции несколько иная система: здесь хотя правительство и формируется президентом, но утверждает его парламент, который может выразить ему вотум недоверия. Это так называемая “полупрезидентская” республика. Парламентские формы правления действуют в основном в Западной Европе, бывших колониях Англии и имеют свои уникальные характеристики. Среди них: разделение исполнительной функции между двумя структурами власти, каждая из которых более или менее независима от другой. С одной стороны, существует глава государства, например, в Великобритании — монарх, в Италии — президент, а с другой стороны — кабинет или совет министров, которые ведают текущими делами и управляют ими.

Во Франции, в Италии, даже в Германии, во многих других странах главы государства — тоже президенты. Внешне действует президентская форма правления, на самом же деле правительства формируются или учреждаются парламентами на базе партийного представительства. Поэтому необходимо разобраться с той путаницей, которую умышленно навязывают обществу разные “теоретики” и “идеологи”, для которых образ жизни — великие потрясения и разрушительство, а не созидание, для котого надо иметь ум, честность, понимание своей исторической ответственности перед Отечеством.

– Но что случилось? Как она могла убить – двоих? – недоверчиво спросила официантка.

Какая бы форма власти внешне ни выступала, определяющим признаком для демократического государства является представительная власть, парламент. Именно он обеспечивает во всех сферах законодательную и контрольную функции, и его эффективность означает стабильность в государстве. Это лишь мы с нашим типично автократическим мышлением не нашли ничего для себя лучшего, как на второй же день после достижения “полудемократии” устремить свой горящий взор в сторону парламента, кстати, демократически, свободно избранного, подготавливая тем самым сознание людей к приходу нового мессии — диктатора. Хочу сообщить, что из более чем 1050 депутатов Российского Парламента 1004 депутата были избраны в жесткой борьбе с конкурентами: 906 — более, чем из трех кандидатов; почти 80% депутатов избраны во втором туре выборов. Не надо путать российских депутатов 1990 года с союзными депутатами 1989 года. Кстати, делается это умышленно. А разве сам Б.Н.Ельцин не избирался вместе с нами именно в 1990 году — и как? Стоит ли все это забывать, даже если есть очень сильное желание забыть.

Юрий горько вздохнул:

Демократическое правление, следовательно, должно находиться в центре обсуждения, а не только его формы, представляющие побочные звенья организации государственной власти. Оно обеспечивает исполнительную власть стабильными структурами, так как последние не получают мандат прямо от народа страны на ограниченный период времени, как происходит в случае президентской исполнительной власти. Власть эта опирается на законодательные органы, избираемые всенародным голосованием, которые могут в любой момент лишить своего доверия членов кабинета. Это называется министерской ответственностью и служит для того, чтобы держать под пристальным контролем и наблюдением исполнительную власть. В странах Запада это может вызывать болезненные, быстрые и драматические изменения в руководстве государства. Так, например, события Уотергейта волновали Америку в течение нескольких лет, подорвали веру в правительство. В свою очередь, “шпионский” скандал, произошедший в ФРГ в мае 1974 года, вызвал немедленную отставку канцлера Вилли Брандта, в течение месяца было сменено правительство страны, и инцидент был вскоре забыт.

– Решись я пойти вместе с ней – все могло пойти по-другому.

Кстати, несмотря на большой эффект парламентарной организации власти на примере Великобритании, отцы-основатели конституции США отклонили этот вариант. Они спорили с выводами Монтескье, которые он сделал в книге “О духе законов” (1748 г.) о том, что когда законодательная и исполнительная власти соединены, то под угрозу ставится свобода. Фактически они обвинили короля Георга III в создании своей партии в парламенте и возложили на него ответственность за то, что он поставил под угрозу свободу страны (Америки), размыв границы между исполнительной и законодательной властью. Кроме того, отцы-основатели отмечали, что жизнеспособность парламентского режима основывается на принципе двухпартийности, а не на форме правления, и заложили основу взаимного контроля всех трех ветвей власти — принцип, который “не замечается” некоторыми нашими “реформаторами” — сторонниками усиления президентских полномочий. И опыт Горбачева их ничему не научил: как только союзный парламент в результате альянса “Горбачев — Лукьянов” оказался обессиленным, исчезла власть власти, власть государства вообще — Горбачев задолго до августа 1991 года практически не имел власти, хотя формально и контролировал все по закону: армию, КГБ, правительство, парламент, банки и так далее. Но все это имело уже опереточный характер: даже в полудемократическом обществе реальная сила государства опирается на конституцию, на закон, с которыми олицетворяется парламент. Если хотите террора, диктатуры — избавляйтесь от парламента, представительной власти.

– То есть убил бы – ты? – выплюнула Ирина.

В то время как события в США вели к усилению как власти президента, являющегося главой государства, так и конгресса, в Великобритании парламент завоевывал право контроля над монархом. Монарх “правит”, но не управляет страной. В общем, во многих странах сложились свои специфические политические режимы и формы правления, но роднит их одно общее свойство — развитые институты парламентаризма, обеспечивающие демократию и соответственно права и свободы человека.

Принцип взаимозависимости и взаимоограничений законодательной, исполнительной и судебной власти легко усвоить на практике США. Причем этот принцип действует не только по горизонтали, по ветвям власти, но и по вертикали — во-первых, разделение полномочий и функций между формами законодательной, исполнительной и судебной власти, во-вторых, разделение власти между национальным правительством и штатами.

– Я не допустил бы трагедии. Я долго пытался убедить ее вести нормальную жизнь. Но она не приспособлена к этому. Ей нужен был адреналин. И деньги. А я – банально трусил участвовать в ее затеях.

В США кабинет не имеет официального права принимать участие в законотворчестве. Члены кабинета не имеют права присутствовать при работе законодательных органов, что разрешено членам английского кабинета. Члены американского кабинета не правомочны регулировать обсуждение в законодательных органах и влиять на политику, проводимую сенатом или палатой представителей. В США члены кабинета обладают очень малой степенью независимости от президента. Даже наиболее компетентные главы министерств остаются как бы лишь помощниками президента.

– Так что она натворила?

Американский президент может освободить от должности любого министра, и это стало нормой, хотя президенты, как правило, подбирают таких министров, квалификацию и опыт которых не надо доказывать обществу. Это, как правило, профессиональные менеджеры, бизнесмены, финансисты, обладающие обширным опытом в мире бизнеса, политики, государственного управления.

В Великобритании не существует положения, которое не могло бы быть изменено парламентом. В силу чрезвычайных причин парламент, который должен переизбираться каждые пять лет, может увеличить срок своих полномочий, как происходило в течение двух мировых войн. Президент США и сенат не имеют права продлевать срок своих полномочий. Конституция США предусматривает нахождение одного и того же человека на президентском посту лишь в течение 8 лет (два срока). Исключением был только Франклин Рузвельт.

Юрий поморщился:

В отличие от парламентарной структуры в США существует политическое и функциональное разделение на исполнительную и законодательную власти. У президента США отсутствует право распускать высший законодательный орган страны. У конгресса нет права принимать вотум недоверия правительству. Членам правительства США запрещено быть членами конгресса. Конгресс США может отклонить законопроекты, представленные главой исполнительной власти. Многие полномочия президента США реализуются лишь при одобрении сенатом (заключение международных договоров и так далее).

Верховный суд США формируется совместно президентом и сенатом. Суды США имеют право признать не соответствующими конституции законы конгресса и акты исполнительной власти.

– Под Москвой есть один богатый поселок. Охрана, видеокамеры, забор по периметру. Но Валя нашла подход – познакомилась с одной из нянюшек, когда та с коляской за территорию вышла. Валечка умеет располагать к себе. Через месяц нянька ее лучшей подругой стала. Валя дарила ей подарочки, слушала болтовню, ходила в гости – и наблюдала, подмечала, присматривалась. Хозяин дома держал сеть магазинов, его жена владела салонами красоты. Деньги – пачками – валялись без присмотра. Сейфа не имелось – крупные суммы запирали на ключ в ящик стола. Валюшка выяснила: в один из вечеров дома никого точно не будет. Хозяева улетают на уик-энд в Париж, ребенка вместе с няней отправляют в санаторий, прочей прислуге дали выходные. Она была уверена, что идет просто на ограбление.

Обладая “властью кошелька”, конгресс может отказать президенту в выделении ассигнований для той или иной цели, сократить или увеличить их, либо оговорить их использование определенными условиями. Конгрессу США принадлежит важная функция контроля за деятельностью правительственных учреждений и ведомств. Такой контроль осуществляется путем проведения расследований по различным вопросам, проверки расходования бюджетных ассигнований, надзора за организацией и действиями правительственных учреждений.

Но хозяева опоздали на самолет и вернулись. Счастье, что у Вали было оружие. И стреляет она, как Диана-охотница…

Конгресс имеет право объявлять войну, но действенность этого права значительно ограничена тем, что президенту, как главнокомандующему армией и флотом, принадлежит право вести войну или отражать внезапное нападение, потому использование вооруженных сил фактически превратилось в прерогативу президентской власти.

– Счастье? – усмехнулась Ирина.

Велика роль президента в законодательном процессе. Формулируя законодательную программу администрации в серии посланий конгрессу, президент является фактическим лидером законодательной политики. С одним из таких посланий конгрессу представляется проект бюджета, разрабатываемый экспертами Белого Дома. Глава исполнительной власти обладает правом издания президентских приказов, хотя юридически не имеющих силу закона, но тем не менее важных и, как в любом упорядоченно действующем государстве, исполняемых.

Отец-крестьянин рассказывал, что один из батраков моего деда, не желая больше есть скверную пищу, в присутствии всех сидящих за столом детей, прислуги, батрачек и батраков швырнул жирные, подававшиеся по субботам оладьи в красный угол. Когда вскоре после этого на стол вновь поставили миску с оладьями, а матери и отца не было на кухне, я стал подначивать своего брата Константина: «Не будь трусом, кинь оладью в красный угол!» «Сперва ты кинь оладью в красный угол, – сказал он, – а затем брошу я!» Но я тоже не решился швырнуть оладью в красный угол. Батрака, совершившего, как выразился отец-крестьянин, это святотатство, дед сию же минуту уволил. Вскочил из-за стола и указал ему на дверь, закричав ему вслед, чтобы тот больше не появлялся на пороге его дома.

– Да, – твердо ответил он. – Хотя бы сама жива. А тюрьма – это не навсегда. Женщинам пожизненное не дают.

Президент имеет право ратифицировать заключенный им международный договор, только получив принятую двумя третями присутствующих сенаторов резолюцию одобрения договора, содержащую формулу “совета и согласия” (в соостветствии с конституцией).

– Прелестная история, – сухо прокомментировала Ирина. – Но что ты хочешь лично от меня?

Прерогативой сената является контроль за назначениями должностных лиц правительства. Но назначения на посты в аппарате Белого Дома не подлежат утверждению. Кстати, председателем сената является вице-президент.

Константин! Часто, когда я сижу со стаканом молока, как сейчас в кафетерии на вокзале Термини в Риме, или ставлю в холодильник пакет молока, я невольно думаю о нашем отце. Если это время между шестью и восемью часами вечера, он сидит, нахмурив лоб, посреди измазанных навозом коров на скамеечке для дойки. В четырнадцать лет, уезжая учиться в Вену, ты утром зашел в стойло, чтобы попрощаться ć ним. Отец подал тебе руку и перекрестил своим пахнущим скотиной и молоком пальцем твой лоб. Когда он уходил на войну, точно так же с ним простилась мать дав ему молитвенник, который он читал в передышках между боями, пока другие резались в карты. Когда ты еще ходил в файстритцкую школу, ты должен был до автобуса, отправлявшегося в семь часов утра, помогать отцу управляться в стойле. Тебя невозможно было добудиться, рассказывала мать, часто она спящему натягивала тебе носки, затем ты должен был влезать в заляпанные дерьмом резиновые сапоги и выносить навоз из стойла. Вечером ритуал выноса дерьма повторялся. Начиналось с того, что ты ехал в поле на своем велосипеде, открывал ворота забора из колючей проволоки, чтобы коровы, опустив головы и мотая хвостами, могли выйти с пастбища. Никто, будучи ребенком, не получал столько тумаков, как ты, однажды сказала мать. Было время, когда мы все с руганью и побоями набрасывались на тебя. На тебе, нашем младшем брате, мы вымещали все обиды и унижения, испытанные нами на крестьянском подворье, в построенной в форме креста деревне, в церкви. Ты был первым из нас, кто получил в подарок фабричные игрушки: пластмассовый трактор, на котором ты мог разъезжать по деревне, деревянный поезд, пластмассовые и металлические машинки, а затем и велосипед, в то время как мы, старшие братья и сестра, не получили ни одной куклы, ни пластмассового трактора, ни деревянной лошадки, которую мы, как ты, могли бы назвать по имени нашей лошади.

– Ты можешь не верить, но Валя сама просила. Чтобы я уговорил именно тебя. Выйти за меня замуж.

Конституция США предоставляет конгрессу право отстранять от должности при обсуждении в порядке импичмента гражданских должностных лиц, включая президента и вице-президента, если они будут признаны виновными в измене или взяточничестве. Причем разработана и “технология” импичмента, упорядоченная при расследовании “уотергейтского дела”, приведшего к отстранению Ричарда Никсона.

Глаза Ирины сузились.

Конгресс может преодолеть вето президента. Для этого нужно повторное голосование по законопроекту в обеих палатах, в ходе которого он должен быть одобрен большинством в две трети голосов.

– Варить обеды? И удовлетворять в постели, пока твоя любовь сидит в тюрьме? А ты будешь слать ей посылки и ездить на свидания?! И потом, когда ее выпустят, скажешь мне спасибо и умчишься?!

Кстати, статус и полномочия административных ведомств определяются актами конгресса об их учреждении.

Вскочила с постели и ринулась одеваться.

Конституция США совершенно точно определяет компетенцию центральной власти, относя все остальные вопросы к компетенции штатов. В случае, если закон штата противоречит федеральному закону, верховенство остается за последним.

Не прекрасно ли это было, когда я, по пояс обнаженный, смяв в руках рубашку, стоял под градом посреди поля подсолнухов, потом лег на землю, открыл рот и не закрывал его до тех пор, пока он не наполнился градинами, затем встал и выплюнул градины, будто зубы моей старости? Когда облако взорвалось градом и градины упали на нашу мягкую землю, я увидел сидящую на плече огородного пугала ворону, из клюва которой шла кровь. Офицер маршировал вдоль строя подсолнухов и приказывал им поворачивать головки вслед за солнцем. Вечером они закрывали лепестками почерневшие зрелые семечки и свешивали головки. Не бежали ли однажды я и Якоб обнаженные, с острогой, по берегу ручья, чтобы прибить карпа, а потом обратно, потому что рыба повернула и поплыла вверх по течению? Я и сейчас вижу, как его член болтается меж его полных бедер, пока он догоняет и убивает острогой рыбу. Мы разожгли в пойме костер, зажарили рыбу и, сидя у огня в чем мать родила, ворошили в раскаленных углях веткой орешника. Поев, мы еще раз искупались в Драу, после чего сняли друг с друга пиявок. Якоб и я улеглись в сенном сарае под паутиной и слушали писк крыс. Я опустил голову на его миндально-белые бедра и сунул его красный, наполненный жидкими бесцветными бриллиантами жезл в рот. Схватив его мягкий член пальцами, я быстрыми движениями стал поднимать и опускать крайнюю плоть, и он превратился в дрожащую на ветру ель, роняющую теплый снег. Под крышей, под нашими влажными телами сидели летучие мыши. Сено шуршало. В тот момент, когда над перекрестьем построенной в форме креста деревни скрестились молнии, он выпустил сперму в мой рот. Я склонился над его бедрами, приподнял его яички и вдохнул аромат его чресел. Он задрал вверх широко расставленные ноги, и я проник языком в его заросший белыми волосками анус. И хотя Якоб уже больше десятка лет мертв и гниет в жирной кладбищенской земле Камеринга, я все еще чувствую на небе вкус его семени. До конца дней своих я буду носить в своих кишках его сперму. Стоя над свежей могилой Якоба, я прислушивался к тому, как волнуется скотина в стойле его отца. Я больше не знал, принадлежит ли мне тело, которое смотрит моими глазами на могилу друга, я больше не знал, со мной ли его мертвая плоть или то, что у меня под кожей – мясо зверя. Воспитанный в католичестве ребенок вновь проснулся во мне, в моем теле, в моей крови, в моей душе и завладел мной. Бог моего детства заповедал мне встать на колени перед могильным холмом Якоба и прижать к лицу землю с его могилы. Он приказал мне пойти на сеновал священника и повеситься, чтобы вслед за Якобом попасть либо на небеса, либо в ад, в огне преисподней склониться над бедрами Якоба и зубами оторвать пуговицы с его смертной рубахи. Приказал бы он мне убить Якоба в пламени преисподней, я сделал бы и это. Пошел дождь, я почувствовал острый запах кладбищенской земли, будто мертвое тело Якоба, пролежавшее два дня с телом Роберта в файстритцком морге, начало пахнуть. Два дня спустя после его похорон в предрассветной мгле, когда еще не было слышно петушиных криков, я взял венки с его могилы и, читая имена на лентах, положил венки к дверям тех, кто их покупал, за соучастие в смерти обоих семнадцатилетних. Боюсь, что родители Якоба, десятилетиями тупо молившиеся Распятому, не проклянут его даже в том случае, если умрет еще один их ребенок, ибо так решено в Высшем Совете, так лучше, а раз так, значит, нужно это принять! Так было написано в некрологе Якоба. Всякий раз, видя на улице кого-то похожего на Якоба, я вздрагиваю, иду за ним, обгоняю, поворачиваюсь, чтобы убедиться в том, что это не Якоб. Иду ли я на дискотеку в Берлине или Риме, я смотрю на каждого с похожей прической или фигурой и не спускаю с человека глаз, стараюсь заговорить, чтобы понять по голосу, не Якоб ли это. Я не знал, выросла ли куколка и личинка черной бабочки, которую я видел на могиле Якоба, из его гниющего тела, но, несмотря на это, я поймал ее как раз в тот момент, когда она хотела вспорхнуть на кладбищенскую стену, и отдал ее препаратору, чтобы он поместил ее в смолу. Сидя на постели, я представляю себе, что Якоб обнаженный лежит на смертном одре, и меня не хотят оставить с ним наедине. Его мать заслоняет его. Обнаженный труп ее сына принадлежит только ей, теперь он вновь принадлежит ей. Голым произвела она его на свет и теперь он снова лежит перед ней, больше и старше, но снова с синим лицом, с синими ногтями, с синими странгуляционными полосами на шее, поминальные свечи тускло освещают его обнаженное мертвое тело. Его мать становится на колени перед его кроватью и, плачаЮрий не останавливал. Печально вздохнул:

Различные попытки создать системы управления в разных странах приводят к выводу, что нельзя переносить какие-либо структуры, взятые за основу, из одного региона в другой и ждать от них такой же эффективности, как и в другой стране. В Италии, Франции и Германии, где развивалось парламентское правление с министерской ответственностью, после первой мировой войны лидеры партий, видимо, не сумели понять, что парламентская система в Великобритании работала эффективно потому, что развивалась с учетом разных политических событий в этой стране при относительно высоком уровне жизни населения. Кроме того, в Великобритании существовала двухпартийная система. Многопартийная же система времен Третьей и Четвертой республик во Франции и Веймарской республики в Германии при непрерывно сменяющих друг друга правительствах, оказавшихся неспособными решить социальные и экономические проблемы, привела к их нестабильности и распаду.

, молится. Она склоняется над его чреслами, вдыхает их запах, берет в рот его член и хочет высосать остаток спермы из его яичек, измазать ею свое влагалище, чтобы вновь зачать и родить его от его семени. Возможно, он снова – эмбрион, тащащий за собой белый детский гроб и растущий во мне месяц за месяцем до размеров моего тела, пока его голова не упирается изнутри в мою черепную коробку, наконец раскалывает ее, и его лоб показывается из моего раскрытого черепа. Его глаза медленно раскрываются. Скоро будет пятнадцать лет с того дня, как он повесился на телячьей веревке. Его родственники будут есть марципановый гроб со взбитыми сливками, сделанными из молока, надоенного его родителями от их коров, стоящих в стойле возле кладбища. Я должен сообщить им, что за год до памятного дня нужно каждый вечер зажигать свечи на его могиле, а также до поздней ночи или, возможно, даже до раннего утра оставлять горящую электрическую лампочку перед родительским домом, чтобы Якоб, когда воскреснет, сразу же увидел бы, где его дом, и постучал костлявой рукой в дверь родительской спальни и спросил, может ли он пожить еще четыре года, чтобы затем еще раз набросить телячью веревку на ветку дерева и испытать ее на прочность, потому что предсказатель сказал ему – вы помните, – что ему будет три раза по семь лет, не больше, а в конце концов он покончил с собой в семнадцать лет: «Мама! Мне все равно не будет больше двадцати одного!» Но, возможно, его родители все это время зажигали свечу на липкой от дождя кротовой куче его могильного холма, чтобы сказать прихожанам сельской церкви и кладбища, что в этой деревне живет мать, которая каждый вечер держит на коленях своего более десяти лет назад умершего похороненного сына и хочет подсказать ему слова нашей простой детской молитвы, которые он может повторять за ней ломаным голосом, заплетающимся языком смерти: «Ангел-хранитель мой вразуми меня, пребудь со мной в нужде моей и избави меня от греха и десницей твоей введи меня в Царствие Небесное, Аминь!» Первые семнадцать лет своей жизни Якоб провел на земле. Следующие семнадцать лет своей жизни он проведет под землей. Ему будет тридцать четыре года. Будет ли у него к тому времени семья, дети, один из них еще через десять лет, вместе со своим другом, которого бойкотировали односельчане, повесится – с епископской тиарой на голове – на сеновале камерингского священника? Прошлой зимой в одиннадцать вечера, вооружившись карманным фонариком, я пошел на деревенское кладбище и осветил памятную доску умершего священника Франца Райнталера и могилу Якоба. Она была так сильно занесена снегом, что мне пришлось разбить целый смерзшийся сугроб на его могильном камне, чтобы прочесть его имя. Через заднее окно я попытался осветить внутренность церкви, но не увидел ничего, кроме вечного света, который горит уже несколько десятилетий слева от алтаря, рядом с ризницей. Я так долго светил в лицо деревенскому распятию, стоящему напротив бывшей школы, пока меня не испугал крик вороны. И я пошел дальше, утопая в рыхлом снегу, вдоль продольной планки построенной в форме креста деревни, по обледенелому мосту через ручей к родительскому дому.

– Она предупреждала: надо тебя подготовить. Постепенно. Осторожно. А я болван. Не выдержал – все сразу бухнул.

Данное положение имеет особое отношение к Российской Федерации, евразийской стране с уникальной историей, где сегодня назрел сложнейший комплекс проблем: выбор государственного устройства России; Съезд, его полномочия и судьба; Конституция как всеобщий закон и ее принятие; разделение стратегических и тактических вопросов власти; очаги напряженности властных структур и конфликтные моменты на пересечениях властных функций; четкость вертикального деления власти; федерация, регион, административно-территориальное образование (республика, край, область), местная власть (город, район, село), военная власть, служба безопасности, коммерческие структуры, церковь. Словом, надо изучать, исследовать, но ни в коем случае не копировать слепо у других то, что не может привиться на самобытной российской почве, и не пытаться корчевать то, что уже привилось и стало элементом образа жизни в определенных социальных слоях этносов.

– Какая разница, постепенно или сейчас? – фыркнула Ирина. – Я, может, и официантка простая, но тоже умею видеть суть. Сколько ласковых речей ни веди, младшей женой я все равно не стану.

Стер ли я из памяти мою родную деревню Камеринг? Я вижу лишь все еще дымящийся вулкан, извергшийся много лет назад и оставивший в моих внутренностях только небольшие, слегка дымящиеся кучи пепла. Я вижу лишь дыру между Маннтбрюккеном на западе и Айфельдорфом на востоке, Трагайле на юге и Ферндорфом на севере. Ребенком я верил, что упавший в кратер вулкана окажется в африканской деревне, построенной в форме креста. Я вновь увижу моего отца, но уже негром, мать – негритянкой, моих братьев и сестру, равно как и Якоба с Робертом, двух семнадцатилетних негритянских юношей, повесившихся на сеновале священника в моей родной деревне. После двойного самоубийства Якоба и Роберта я поехал в Рим и хотел спросить у папы, может ли он помолиться за них. Я вломился в родительский дом Якоба, затем в его комнату и украл оставшуюся от него одежду. Держа в руках его измазанные коровьим навозом рубаху и штаны, я стоял перед папой и кинул ему под ноги окровавленную телячью веревку, на которой повесились оба юноши.



– Нет, – покачал головой он. – Ты будешь единственной и первой. Никаких свиданий и посылок. Никакого общения. Клянусь, мы с ней больше вообще никогда не увидимся. Я обещаю любить только тебя. Беречь. И никогда не изменять. Кстати, мне всегда было приятно смотреть на тебя. И я расстраивался, что ты не обращаешь на меня внимания.



Ира взглянула безулыбчиво:

Родители нашли в каринтийской сельской газете объявление об организации отдыха крестьянских детей в Нижней Каринтии. За день до своего отъезда я зашел проститься со священником Францем Райнталером и его служанкой Марией. Мы сидели в освещенном солнцем саду, перед нарисованным на стене дома образом Девы Марии, и он дал мне пятьдесят миллионов. «Чтобы ты мог себе что-нибудь купить!» На вокзале в Виллахе, сев в автобус, чтобы ехать дальше, я увидел, что провожавшая меня мать впервые заплакала обо мне. Пока отправлялся автобус, другие матери и отцы махали своим детям рукой. Моя мать прижимала к лицу платок и затуманенным взором смотрела поверх белого матерчатого лоскутка. Часто, когда я пропадал в деревне, мать и сестра безуспешно искали меня. «Он будто сквозь землю провалился!» Если я по полдня пропадал в деревне, в лесу, на реке или на кладбище среди могильных крестов и памятников, мать кричала, когда я появлялся: «Где ты шлялся!» Часто я скрывался в кладбищенском склепе за лопатами и костями, в излучинах реки и чаще леса, в сене, порой я больше часа лежал под кроватью в нашей общей детской. Когда мы хотели, чтобы мир забыл о нас, мы, Нанзль Айхольцер и я, по шею зарывались в вязкий песок над подземными ключами, впадавшими в затоны Драу. Солнце жгло наши лица, а нашим ногам становилось все холоднее и холоднее. По полчаса мы выдерживали, часто дрожа всем телом, прежде чем раскопать друг друга.

IV. Модель российского конституционно-демократического государства

– Все равно у тебя в глазах – только она.



Ребенком я иногда бил скотину, потому что, с одной стороны, это были любимые животные отца – я хотел бить их телячьей веревкой, – а с другой стороны, я был настолько связан с животными, что меня ранило, когда они не могли мне отвечать на человеческом языке. Я еще помню, что не приятно было смотреть, как, вытянув вперед руку, вдоль покрытой инеем колючей проволоки шла батрачка, а ей навстречу бежала скотина и лизала ее скрюченные солоноватые пальцы. И если бы эта деревня могла воплотиться, подняться и оставить после себя в долине Драу огромную дыру, и если бы эта воплотившаяся в образе Иисуса деревня со всеми ее жителями, домами, стойлами, сеновалами и даже могилами могла бы повеситься на колокольне, и в этом акте самоубийства ноги живых и умерших вместе бились в агонии, трепыхаясь по церковной стене, пока не замерли бы над этой огромной дырой, которая и была бы моей родной деревней Камеринг! Что открывается в ноябрьском тумане, когда к заборам из тумана медленно приближаются животные, или когда в густом тумане я видел только тень отца в поле, рядом с вытянутыми телами его скотины, а если он вдобавок окликал животных: «Нигеле! Нигеле!» и почесывал свою влажную, кудрявую, темно-русую голову. Но однажды, идя вдоль рядов крупного рогатого скота, до крови бил пеньковой веревкой каждое животное вплоть до новорожденных телят. Когда я ребенком видел перед собой труп животного, у меня, убийцы скотины, часто возникало чувство, что я смотрю не своими глазами, а глазами убитого мною животного, на свой собственный труп. Иногда я не мог избавиться от этого чувства по нескольку дней и боролся с навязчивым желанием закрыть глаза и воткнуть в глазницы два ножа, чтобы их острия вонзились в мой череп и выковыряли глаза скотины.



Оправдываться он не стал:

Никогда не видел вида прекраснее.

Самый короткий путь к российской конституционно-демократической модели общественного устройства видится, во-первых, в историческом опыте России и критическом анализе использования многими странами проверенной двумя веками теории разделения власти, когда усиление мощи государства идет через разделение власти по горизонтали и вертикали — четкой вертикальной субординации и горизонтальной взаимозависимости; во-вторых, в теории и практике федерализма.



– Пока будет так. Но недолго. Двадцать лет – а дадут ей не меньше – я хранить верность не смогу.



Встал с постели. Взял ее за руку. Тихо произнес:



– Я буду хорошим мужем, Ира.

Современный федерализм и Россия

– Не понимаю! – она сердито топнула ногой. – Зачем тебе я – прямо сейчас?! Ладно, не жди двадцать лет, такого ни один мужик не выдержит! Но хотя бы пострадай спокойно!



Ученое начальство острова проживало на шоссе в молоканской Еленовке, где в полумраке научного исполкома голубели заспиртованные жандармские морды великаньих форелей. В кондитерской напротив униатской церкви, что на улице Карло Альберто, полицейский в кожаной куртке и я одновременно опускаем ложки с длинными ручками в одну и ту же сахарницу и, словно сговорившись, насыпаем по маленькой щепотке сахара в свои чашки с капучино. «Чтоб меня, как назло, раздавил этот с заячьей губой!» – думаю я, уворачиваясь от машины, и, ускоряя шаги, спешу по улице, чтобы попасть на рынок на площади Виктора Эммануила. Меж рыбных прилавков, кружась, падает на землю найденный где-то мною образ, вылетевший из моей записной книжки с изображениями высохших обряженных мертвых тел епископов и кардиналов из Коридора Священников катакомб капуцинов в Палермо. Подбегает ребенок и хочет его поднять. Я делаю шаг вперед и наступаю на образ. Ребенок кулачками барабанит по моим икрам, я иду дальше, образ с обезглавленным Иоанном Крестителем прилип к подошве. Я, видимо, заключил бедных в своем сердце, чтобы задушить, давая полиэтиленовый пакет со сластями маленькой цыганской девочке, прижимающей к груди убогую куклу? Три цыганские девочки-подростка подходят к римлянке и, кончиками пальцев касаясь руки женщины, произносят: «Buon Natale!» Подол их пестрых платьев задевает пальцы ее ног и ее сандалии. Огромные золотые кольца качаются в их ушах. Пока измазанный кровью мясник задержался внутри лавки, они потрошат барана или ягненка, затем он кричит и свистит им вдогонку, быстро бегущим вдоль прилавков. Иногда цыганки разворачивают перед торговками, предлагая им, новехонькие, с иголочки, платья или туфли. В шаге от меня цыганская девочка поднимает с асфальта разбитое зеркало, осколки которого схвачены красной пластмассовой рамой. На руках у матери она смотрит в зеркало на свое расколотое лицо, показывает его своей матери и бросает его на землю. Осколки зеркала вылетают из рамы. Смывает ли цыганка смоченным слюной платком грязь с лица своего Ребенка, как это делала моя мать, отправляя меня к Айхольцерам одолжить буханку хлеба, или когда я шел к священнику с еще теплым куском свежей убоины и говорил: «Это прислала мама». Торговец дичью, сперва презиравший меня и во взгляде которого я, подходя к прилавку, и сегодня прочел: «Опять пришел этот чертов писака!» Старый монах-капуцин, раздающий образки, подходит к кабаньей голове в заляпанной кровью стеклянной витрине торговца дичью и, глядя на мертвую голову долгим взглядом, пока торговец дичью, сунув в перепачканный птичьей кровью карман халата несчастного голубя, с пластиковым пакетом, наполненным голубиными перьями, отходит от прилавка и идет к мусорному контейнеру. Каждые пять секунд из пасти щетинистой морды кабана падает капля крови. На стене его холодильника висит плакат с различными охотничьими ружьями. На весах, на которые торговец дичью кладет фазанов, голубей, перепелов, оленье и кабанье мясо, наклеена картинка с изображением сидящего мужчины с ружьем, взявшим на мушку жертву. На голове торговца дичью, окровавленными пальцами злобно ощипывающего висящих серо-белых голубей, шерстяной берет с эмблемой цветов итальянского флага. Нанизанные за шею на мясницком крюке висят десять ощипанных голубей. Мясник разрубает голову зайца и его красные глаза падают на колоду. Прежде чем обвернуть разрубленного зайца в розово-красный лист итальянской спортивной газеты, он заворачивает его в оберточную бумагу. Мужчина в сером пальто, с пачкой ценников с красными надписями, продает их торговцам. Торговец кладет на мясо, колбасы и сыры ценники из картона, со сделанными расплывшимся красным фломастером надписями. Мясник кладет на прилавок толстые, с мою икру бычьи языки. На блестящих мясницких крюках висят три коровьи головы с воткнутыми в пасти пучками зелени. На лбах коровьих голов видны маленькие отверстия от смертельных выстрелов. Снимая коровью голову с крюка, мясник, спрашивая меня, кричит: «Arabo Italiano?» Сегодня белые халаты мясников особенно сильно заляпаны кровью, так как завтра праздник Непорочного Зачатия и будут есть много мяса. Края банкнот, лежащих рядом со сложенными стопками кусками мясного филе, покрылись кровью. Пока я стою с открытой записной книжкой с изображениями высохших обряженных мертвых тел епископов и кардиналов из Коридора Священников катакомб капуцинов в Палермо, между окровавленными мясными прилавками, я признаюсь, что сегодня во сне убил женщину, засунул ее в джутовый мешок и хотел �Отступила на шаг, предупредила:

�акопать, держа в руке кирку, но обернулся на крик павлина и проснулся. Лицо женщины, сколько я, проснувшись, ни сидел, весь в поту, на постели, вспомнить не мог, я только помнил, что оно скорее напоминало пористое хлебное тесто, нежели человеческое лицо. Стыдясь убийства женщины, я, глядя на оконные жалюзи, выпятил нижнюю губу и в страхе схватил свой вставший член. Молодой мясник стоит на возвышении между овечьими тушами и выкрикивает цену, с каждым разом все меньшую, сопровождая свой крик жестами оратора на трибуне. За стеклянным прилавком в испачканном кровью халате, держа в руках нож, улыбаясь, стоит юноша и смотрит на своего выкрикивающего цену баранины кормильца, вот-вот готового порвать свои голосовые связки. Бараньи головы с глазами, веками и ушами ярко освещены висящими над ними прожекторами. В мертвых бараньих глазах я вижу отраженный свет прожекторов. Для развлечения всех стоящих вокруг мясник, громко выкрикивающий цену баранины, вставляет пустышку в пасть словно в прыжке подвешенному на крюк над головами продавцов окровавленному ягненку. Белая шерсть на кончиках ушей ягненка тоже перепачкана в крови. Я быстро отступаю на шаг назад, когда, взглянув на мертвую баранью голову, с которой снята шкура, ощущаю желание поцеловать ее красно-синий язык, торчащий из-за сжатых зубов. Мяснику удалось, бросив кость ягненка над головами покупателей, попасть в стоящий в пяти метрах от него у края тротуара мусорный контейнер. К торчащему из бараньей пасти языку приколота открытка, на которой золотыми и серебряными блестками написано: «Виопе Feste!» Должен ли я поднять с асфальта и взять домой лежащие вокруг куриные лапы и их желтыми измазанными пометом когтями исцарапать лицо миссис Леонтине Фэншоу? «Ты нравишься мне таким, какой ты есть!» – сказала она мне однажды. Интересно, как ей понравится, если я поступил бы подобным образом?

При анализе государственного устройства важно определить его конкретную форму, под которой понимается способ территориально-политической организации, определяемый принципами взаимоотношений между центральными и местными органами государственной власти. Наличие конкретной формы государственного устройства в определенной стране зависит от целого ряда социальных, национальных, географических, исторических и других факторов.

– И если ты сейчас опять начнешь врать, что в меня влюблен и прочую муть, я тебе просто врежу.

В современной науке государственного (конституционного) права выделяют две основные формы государственного устройства — унитарную и федеративную. Федеративная форма в отличие от унитарной сложна и разнообразна и в каждом конкретном случае имеет уникальные специфические особенности.

– Нет, – тихо отозвался он. – Я скажу тебе правду. Мы тебя просто используем.

Необходимо отметить, что понятия “федерация” и “федерализм” не совпадают. Федерация — это форма государственного устройства, предполагающая образование единого государства из нескольких государственных образований, обладающих определенной юридической и политической самостоятельностью. Понятие “федерализм” шире и сложнее понятия “федерация”, поскольку включает в себя не только теорию федеративного государства, но и обозначает принцип политической организации, который позволяет объединить независимые государства под общим центральным правительством, оставляя им определенную долю прав.

– Это как?

– Валентина беременна. У нас будет дочь.

Основная проблема любой федерации — разграничение компетенции между центром и субъектами федерации, определяющее меру децентрализации, то есть степень относительной самостоятельности составляющих ее субъектов. Существуют различные подходы к тому, как должно происходить это разделение. Одни считают, что федерация существует до тех пор, пока есть четкое разграничение функций и полномочий, другие стоят на позиции, что современный уровень развития не требует строгого разделения власти между различными уровнями, если это позволяют условия или к этому приводит логика развития государства (например, концепция “нового федерализма” в США). На практике одним из самых сложных вопросов остается вопрос о юридическом и фактическом разграничении компетенции между центром и субъектами. В мире накоплен богатый положительный опыт в этом направлении и столь же много ошибок, неудач и просчетов, которые мы стараемся учитывать, что помогает на этом сложном направлении парламентской деятельности.

– Боже мой! Она с ребенком в животе пошла убивать?! – не удержалась Ирина.

Парламент взялся осуществить программу Федеративного договора, властью оживить модель российского конституционно-демократического государства. Эта долговременная перспективная проблема эволюционного пути развития России реализуется.

Толстые раздутые свиные ноги на блестящем подносе напоминают мне женские ноги в туфлях на шпильках. Пальцы свиных ног с содранными копытами, красные, словно ногти женских ног в туфлях на шпильках. На большом рекламном плакате свиные ноги обвиты рождественской лентой, на которой написано: «Виопе Feste!» Мясник пишет на клочке бумаги, лежащем на весах. Стрелка весов показывает вес предложения. Свиньи закрывают глаза на его писания, но бараны держат глаза открытыми и глядят мяснику в лицо, хотя в них уже нет жизни. Окровавленные утиные головы прячутся между крыльями. Мертвые они выглядят особенно жалкими и растрепанными. Едва зайдя в магазин тканей, я немею. Я должен немедленно развернуться и выйти к мясным рядам. Там, где мясо и кровь, у меня просыпается желание писать. Молодой продавец курятины похожим на меч ножом разрубает индюшачьи кости. За рыночными прилавками по улице с ревом несутся две красные пожарные машины. Я рад, что где-то в Риме пожар. Цыганка с морщинистым лицом, у которой на пальцах больше десятка металлических колец, ест черствую булку. Молодая цыганка, неся в руке пластиковый пакет с детскими пеленками, подходит к рыбным прилавкам. Торговка рыбой, желая продать лежащих в пластмассовом ящике угрей, все время выкрикивает: «Vuole! fresca! vuole!» и запускает руку в скользких, бьющихся в агонии угрей, открывающих и закрывающих свои маленькие пасти. Кольца мяса каракатиц заставляют вспомнить колечко крайней плоти Младенца Иисуса. Продавщица мяса каракатиц запускает палец в кольца их мяса, поднимает вверх руку и выкрикивает цену. Когда ко мне подходят двое слоняющихся по рынку уличных мальчишек и, поздоровавшись со мной, выпрашивают денег, я, не говоря ни слова, поворачиваюсь к похожему на алтарь рыбному прилавку, над которым рядком висят десять голых горящих лампочек, и рассматриваю рыбу, изо рта которой торчат кишки. Продавец рыбы, прежде чем опять положить в пластиковый ящик рыбу, которую он не может продать, опускает ее в бочку с водой. Молодой светловолосый торговец рыбой голыми руками засыпает льдом уложенную в коробку рыбу. «Но любовь…» – поет торговка рыбой и умолкает на полуслове. Она больше не знает слов. В лужице перед рыбным прилавком, рядом с акульими плавниками лежит мокрый клочок газеты, на котором я вижу рекламу фильма Ингмара Бергмана «Фанни и Александр». Когда молодой светловолосый парень поскальзывается в кузове машины и падает лицом на лед и рыбу, помощник, смеясь, говорит что-то торговцу и его жене. Парень газетой вытирает лицо. На прилавке торговца, продающего только замороженную рыбу, скользя по гладкой мороженой рыбе, крутится электронный калькулятор и указательным пальцем руки в розово-красной резиновой перчатке жмет на клавиши. За его спиной, на стене холодильника приклеена пара рождественских звезд. У прилавка, на котором выставлены фрукты, две одетые в коричневое монахини выбирают апельсины, давая их продавцу, кладущему их на допотопные весы. По талии они опоясаны белыми четками с серебряным распятием на конце, бьющимся при ходьбе об их девственные бедра. Из восьми куриных лапок, связанных ими в кольцо, монахини делают корону для Распятого и возлагают на его кровоточащую главу. Как в целлофановых смирительных рубашках, упакованные по три штуки, в ящике друг на друге лежат апельсины «Jaffa» над фруктовым прилавком, подобно стоящему фаллосу горизонтально висит пластиковый банан с голубой наклейкой «Chiquita». Пластиковые ванны с плавающими в рассоле зелеными и черными маслинами накрыты толстым целлофаном. На оборотной стороне целлофана, над маслинами висит множество желтых масляных капель. Толстая продавщица лимонов, подняв в руке пластмассовую сетку с пятью лимонами без бумажной обертки, так как никто не подходит к ее прилавку, кричит, открывая беззубый рот: «Cinquecento Lire!» Торговец фруктами, не говоря ни слова, оттесняет меня в сторону, когда я со своей записной книжкой с изображениями высохших обряженных мертвых тел епископов и кардиналов из Коридора Священников катакомб капуцинов в Палермо оперся о его прилавок, мешая работать. Толстая черноволосая женщина, держа в руках два пакета с овощами, подбородком указывает на петуха. Продавец ножом обрезает веревку, на которой был привязан петух, берет его под крылья, запрокидывает ему голову назад и, зажав его лапы между коленями, медленно перерезает ножом горло. Петух бьется в агонии, кровь брызжет во все стороны. Птица широко расправляет крылья, так что на них можно видеть каждое перо, и судорожно дергает желтыми лапами с длинными когтЮрий оставил ее реплику без внимания. Продолжил:

ями. Моя мать сперва оглушала петуха обухом топора, а затем ножом перерезала ему горло, держа кровоточащую рану над сточным желобом в стойле. Ребенком я, как-то раз наблюдая ритуал забоя курицы, спросил у пьющей таблетки от нервов матери, почему курица так дергается перед смертью. «Это нервы!» – ответила она. Торговец курами на рынке площади Виктора Эммануила ощипывает петуха под внимательным взглядом толстухи, поставившей свои пакеты с овощами рядом с собой на асфальт, он отрубил топором, на лезвии которого засохла кровь, голову петуха. Носком туфли он отбрасывает ее под доски своего павильона. Быстрым привычным движением он потрошит птицу, отрубает ей лапы, которые бросает в кучу отбросов, и сначала заворачивает окровавленного петуха в кальку, на которой, словно водяной знак, напечатан Колизей, затем в коричневую оберточную бумагу и сует в голубой полиэтиленовый мешок. В стоящих друг на друге желтых пластиковых ящиках с круглыми отверстиями сидят куры и зайцы и испражняются друг другу на головы. Запах куриного помета с детства был отвратителен, когда я должен был идти в курятник, чтобы достать из-под наседок несколько белых, свежих, еще теплых, чаще всего испачканных пометом с прилипшими куриными перьями яиц и принести их матери. Куры и петухи, сонно сидя на испачканных навозом жердочках, кудахча, в страхе вздрагивали, когда я открывал дверь курятника и включал электрический свет. Как-то раз, когда я забыл закрыть лаз, через который куры вечером залезали внутрь и вылезали во двор, лиса ночью опустошила курятник. На следующее утро меня разбудила батрачка и, не проронив ни слова, схватила за ухо и потащила в курятник. Под насестом лежало восемь мертвых кур. Двух кур лиса утащила. Мне пришлось разгрести снег и киркой выкопать за компостной кучей яму в твердой земле и зарыть в ней мертвых кур. В тот день я был оставлен без обеда. Отец рассказал, как однажды они, подростками, вместе с братом вырвали из пасти лисы уже мертвую курицу и похоронили ее в компостной куче. Негритянка роняет на асфальт перед ларьком с гигиеническими товарами проездной билет в римский автобус. Она не наклоняется за ним, а встает на колено и поднимает голову, глядя на меня, пытаясь поднять билет. Молодой продавец робко движется под диско-музыку из включенного радиоприемника, который стоит среди кусков мыла, щеток, порошков для чистки, зубных паст и губок. Негритянка, которая сейчас покупает такую же зубную пасту, что использую и я, чувствует во рту тот же самый вкус, что и я, когда чистит зубы. Продавщица поднимает голову в надежде, что я что-нибудь куплю, но я не покупаю негасимую лампаду в золоченой чаше которой колеблется приклеенная к ней облатка, на которой водяным знаком стоят отпечатки пальцев покойного папы Иоанна XXIII. В парке Виктора Эммануила, за торговыми рядами, мясник таскает за волосы бродягу и толкает его на землю. По дороге катится наполовину наполненная красным вином бутылка. Друзья разъяренного мясника не дают ему бить бродягу окровавленным носком ботинка в живот. Пьяному бродяге с трудом удается снова встать на ноги. Пока он, пытаясь подняться, широко разводит руки, спотыкаясь о бутылку с красным вином, я узнаю его. Это тот самый бродяга, что несколько дней назад на станции метро «Термини» мешал гитаристу, так что тот, ругаясь, прервал игру и разбил об пол полную бутылку вина. Пока торговцы убирали и запирали свои лавки, появились нищие и нищенки, ищущие в кучах выброшенной зелени пригодные листья, полусгнившие овощи и фрукты, куриные головы и лапы, окровавленные кости и потроха, корки сыра, сала и колбас, вытаскивая их из куч отбросов и набивая ими свои пластиковые мешки. Одна из трех женщин, склонившихся над мусорным бачком, чистит, опершись локтями о край бачка, полусгнивший мандарин, ест пару долек и смотрит на мясника, вытирает серой матерчатой сеткой кровь со стекла своей витрины. Торговец фруктами гонит женщину, выискивающую виноградины, которая мешает ему убирать. Женщина в растоптанных туфлях стоит на деревянном ящике и так надолго зарывается в мусорный контейнер, что я едва мог видеть ее лицо. Худой мужчина выуживает пару сырных корок из сухой мусорной кучи, прежде чем приняться за гору полусгнивших мандаринов. С пластмассовым ведром, наполненным листьями салата, индюшачьими лапами, куриными, рыбьими головами, полусгнившими виноградными гроздьями и подгнившим апельсинами, босоногая женщина удаляется с рынка площади Виктора Эммануила и идет по улице мимо торговцев цветами. Старик с длинной седой бородой, используяВ федеративном государстве существуют (взаимодействуют и противоборствуют) две тенденции: центростремительная и центробежная. Предельно упрощая проблему, можно сказать, что одна стремится к организации, порядку и даже деспотизму, в то время как другая — к дезинтеграции, хаосу и, возможно, анархии. Федеративное государство может развиваться только как результат взаимодействия этих двух сил, как компромисс между двумя крайностями — чрезмерным централизмом и анархией.

ржавое инвалидное кресло как передвижную корзину для покупок, идет между мясными рядами с набитыми овощами пластиковыми пакетами. В пластиковом пакете цыганки, держащей на руках ребенка, на самом верху лежит спиртовка.

– Аборт делать поздно, да Валя и не хочет. А я не хочу, чтобы моя дочь родилась и жила в тюрьме. И в три года отправилась в детский дом.

Федерализм обладает уникальным качеством — спсобностью приспосабливаться к постоянно меняющемуся социальному, политическому и экономическому состоянию динамически развивающегося общества. И хотя в настоящее время преобладает унитаризм, федерация является достаточно распространенной формой государственного устройства благодаря как историческому развитию, так и отмеченным выше достоинствам. Федерализм сегодня — это одна из самых жгучих проблем, ибо это проблема поиска наиболее оптимальной формы государственного устройства, позволяющей стабильно развиваться всем регионам и всем народам России.



– То есть ты, как вы, мужчины, говорите, достаешься мне с прицепом? – саркастически ухмыльнулась Ирина.

Он словно не услышал ноток вызова в ее голосе. Мягко произнес:

Многие настаивают на том, что благом для России было бы, если бы она перестала существовать как единое государство и превратилась в систему близко или не очень связанных друг с другом государственных (или, что, вероятно, тогда было бы точнее: государственно-подобных) образований. Есть и те, кто, напротив, настаивает на унитарности как на наиболее традиционной для России форме государственного устройства, позволяющей успешно противодействовать межэтническим конфликтам. Между тем ясно, что Федеративный договор, заключенный в конце марта сего года и впоследствии ставший согласно решению шестого Съезда народных депутатов России частью Конституции Росийской Федерации, недвусмысленно формулирует третий путь развития России — путь специфического федерализма. На мой взгляд, именно идея федерализма может стать той идеей, реализация которой даст искомый результат с точки зрения формы государственного устройства. Здесь срабатывает двойное видение каждой проблемы: с позиций федерации и субъекта федерации. При этом надо оценивать применимость этой идеи для России, рассчитывать механизм ее реализации необходимо, учитывая вероятностное развитие СНГ.

В съемной комнате в Риме в первую ночь мне приснилась горничная, над верхней губой которой были две струйки крови наподобие усов Гитлера. Она подошла ко мне, я протянул ей свои трясущиеся ноги, кровь потекла из ее рта по подбородку. Я в страхе проснулся и хотел разбудить Андреса, но был словно парализованный, прошло несколько минут, прежде чем я смог пошевелиться в постели. Я не произнес ни слова и с сильно бьющимся сердцем целый час лежал в ожидании сна. Вслед за этим мне приснился второй сон. Епископы и кардиналы в полном облачении умирали под градом пуль, мертвыми застывая в своих креслах, причем я не видел на их телах ран. Я подошел поближе к одному кардиналу и долго рассматривал его труп. Меня разбудил громкий звон монастырского колокола с улицы Толмино, который звонит каждую четверть часа даже ночью, в первые ночи давая мне спать лишь по пятнадцать минут.

– Я уверен: ты станешь отличной мамой нашей дочке.



* * *





– И он во мне не ошибся, – горько закончила женщина.

Вы не подаете больше признаков жизни?! – Я пишу о смерти, мой дорогой!

Федерализм в ретроспективе

Улыбнулась сквозь слезы:





– Вику я увидела совсем крошкой, ей еще месяца не было. Родная мать, как мне рассказали, на нее даже не взглянула. И сразу после родов подписала бумаги, что отказывается от ребенка. Формальности уладили быстро – благо у девочки имелся родной отец, а у меня – достаточно денег. Мы с Юрием поженились. Документы об удочерении надежно спрятаны. В свидетельстве о рождении написано, что я Викина мать. Да я и люблю ее, как родную.

Мне приятнее с мертвыми, они ничего мне не сделают и тоже люди.

Если попытаться кратко выразить суть федерализма, то это установление единого государственного порядка с помощью механизма соглашения. В основе федеративного государства лежит согласие всех частей этого государства самоосуществлять себя как единое государство. Сами формы достижения такого согласия могут быть различными. При этом федеральная система выражает себя как на правовом уровне, так и на уровне установления определенных институтов.

Вымученно улыбнулась:



Собственно говоря, соглашения между народами и государствами для достижения общих целей — обычная практика, установившаяся давно. Таким образом формировались в основном военные союзы. В Древней Греции, из которой вышли практически все основные формы современного государства, между вечно враждовавшими друг с другом полисами очень быстро устанавливалось военное сотрудничество, когда дело доходило до нападения внешних врагов. Однако военный союз — очень нестабильное явление, и его развал следовал практически сразу после исчезновения угрозы. Как показывает современная практика, и экономический союз при своем тяготении к созданию определенных институтов также долгое время способен оставлять неизменным статус входящих в него государств. В федеративном государстве просматриваются по меньшей мере несколько факторов, позволяющих народам и регионам сблизиться до создания или поддержания единой государственности.

– Боялась: буду ревновать. Отыгрываться на ребенке… Но нет. Едва Викуша мне улыбнулась, вцепилась в мой палец, прижалась – я пропала. Поняла, что для дочки – своей дочки – готова на что угодно. У Вики было все: самые нарядные платья. Лучшая школа. Самая популярная в Москве танцевальная студия. Репетитор из Стэнфорда. Даже Юрий, родной отец, считал, что я перебарщиваю. К счастью, Вика не превратилась в избалованную, пресыщенную девицу. Но в пятнадцать лет, как многие подростки, начала бунтовать. Специально, чтобы меня позлить, одевалась в бесформенные мешки. Сделала татуировку. Проколола нос. Издевалась надо мной, когда я говорила, что вижу в ней преемницу в бизнесе. Заявила, что станет певицей, хотя прежде мурлыкала только в ванной комнате. А тут и этот Михаил подвернулся, начал подзуживать: у тебя талант, надо пробиваться на телевидение…

Хорошо, что еще только февраль, и дерево перед моим окном не зеленеет, на нем нет листьев, и я могу из моей римской комнаты смотреть на улицу, надеясь увидеть хотя бы автомобильную аварию, что помогло бы развеять скуку. В конце концов, я хотел бы оказать первую помощь.

Ирина Антоновна горько вздохнула.

Конечно, нельзя говорить также, что федеральное устройство — навеки. Истории известны и страны, которые, пройдя стадию союзов различного уровня между частями государства, превратились затем в унитарные государства. Таким путем развивалась Италия. Возможно выделение из состава федеративного государства какой-либо из его частей и превращение этой части в самостоятельное государство. После второй мировой войны таким образом был создан, к примеру, Пакистан, выделившийся из состава Индии. Наконец, как учит нас и собственный опыт, возможен полный распад некогда единой государственности и формирование на ее основе менее жестких союзов.



Я спросил:

●●●

Cегодня в мире насчитывается несколько десятков федеративных государств, от таких гигантов, как Россия и США до Швейцарии и Австрии. В их число входят ведущие государства мира (США, Индия, Германия, Канада). Традиционно считается, что федеративные государства образовывались на основе установления союзных отношений (вначале конфедеративного характера) между близлежащими государствами, которые впоследствии формировали единые государственные органы, устанавливали единый правопорядок и так далее. Так возникли США. Послевоенный федерализм ФРГ, несмотря на то, что учитывались и определенные традиции создания Германии, в большей степени являлся попыткой децентрализации управления единым государством, попыткой создания определенных гарантий от восстановления авторитарного режима. Федеративное устройство Индии — это устройство, возникшее после освобождения от колониальной зависимости, которое стало одной из попыток разрешения межэтнических проблем этой страны. В ряде стран, например, Мексике, Бразилии федеральное устройство возникло в результате наделения дополнительными полномочиями провинций, преобразуемых в силу этого (по примеру США) в штаты. Но и в ряде стран Европы (например, в Великобритании, в Бельгии) под давлением национального фактора также всерьез обсуждается возможность применения по меньшей мере элементов федерализма.

На улице я увидел человека в очках для чтения, читавшего приклеенную на стену газету «Унита». В руках мужчина держал два зеркальца, с помощью которых направлял свет уличного фонаря на газету.

– А что родная мать?



Таким образом, выделить в этом многообразии конкретных условий какую-то закономерность, в которую укладывалась бы вся идея федерализма, не представляется возможным. Должны быть рассмотрены несколько факторов, которые в своей системе давали бы понимание ценности федерализма.

С керосиновой лампой в руке я шел по зебре, разделявшей могилы Хуберта Фихте и Жана Жене.



– Ничего, – сдвинула брови женщина. – Никаких писем, никаких встреч. Никто не наблюдал за моей дочкой из-за забора детского сада или школы. Муж клялся, что перечеркнул прошлое. Что не общается с той, которая когда-то затмила ему разум. Но я подозревала, что они переписываются. Домой писем не приходило, но есть ведь абонентские ящики.





На несколько десятых секунды в стеклянной витрине магазина церковных сувениров, где продаются статуи епископов, кардиналов, святых и дароносицы, двое полицейских на мотоцикле пересеклись с держащей пасхальную хоругвь статуей Христа в человеческий рост, упакованной в прозрачный пластик.

Федерализм как форма решения межэтнических противоречий

Ирина Антоновна тяжко вздохнула:





У меня задрожали колени, когда в Трастевере я бросил взгляд в парикмахерский салон и увидел сидящего перед зеркалом в инвалидной коляске мужчину, которого брил парикмахер. Парикмахер кивнул мне, говоря, что охотно побрил бы и меня, окажись я в инвалидном кресле, но для этого мне прежде нужно лишь невнимательно перебежать улицу.





– Потом, когда уже Михаила не стало, муж мне признался: они с Валентиной многое обсуждали. В том числе и будущего зятя. И именно его уголовная пассия настаивала: Дивин нашей Вике не пара. Будь она на свободе, убила бы Михаила сама, ей не привыкать. Но Валентина отбывала очередной срок – и придумала, как Юрия в это дело втянуть. Прислала письмо – они на зоне в эпистолярном жанре все мастера. Знала, гадина, что Юра эзотерикой увлекается. Не сомневалась: его впечатлит. Он, дурак, и повелся. Нет бы со мной посоветоваться!

Вообще федерализм традиционно связывается с наличием самостоятельных государств, которые реализуют свой суверенитет также и тем, что передают часть своей конпетенции Федерации. Однако, как я пытался показать, и такой подход тоже страдает определенной однобокостью. Установление федеративных отношений в унитарном государстве возможно путем наделения регионов (республик) дополнительными полномочиями. При этом субъекты федерации, получая самостоятельные полномочия в сфере установления собственного правопорядка, координирующегося с федеральным правопорядком, и обладающие всеми возможностями формирования собственных бюджетов, в то же время не являются, разумеется, самостоятельными государствами.

В фильме по роману Альбера Камю «Посторонний» судья, желая вызвать раскаяние в душе убийцы Мерсо, которого играл Марчелло Мастроянни, достал из выдвижного ящика секретера серебряное распятие и сунул Мерсо под нос. «Знаете его?» – закричал он дрожащим голосом. Он как будто поднес Распятого к моему лицу. Несчастный и опечаленный, я откинулся на спинку кресла кинотеатра и закрыл лицо руками.



Допустимо вполне, что при совершенствовании государственных институтов Российской Федерации возможно установление такого правового режима, который предполагает за субъектами Федерации наличие суверенитета, но ограниченного. В частности, это касается вопросов гражданства, установления международно-правовых отношений (при учете того, что Федерация в любом случае несет ответственность за противоправные действия своих субъектов в международных отношениях) и некоторых других полномочий. Вместе с тем важной особенностью федерации — и в этом ее отличие от конфедерации — является ограничение полного суверенитета субъектов Федерации. Это прежде всего касается права выхода субъекта Федерации из состава Федерации. Поэтому, беря на себя обязательства, вытекающие из установления федеративного устройства государства, субъекты Федерации императивно обязаны отказываться — ради создания атмосферы доверия и формирования государственной правовой стабильности — от права на выход из состава Федерации. Отказ от этого права в большей степени отразил понимание процесса интеграции всех субъектов Российской Федерации. В этом смысле Федеративный договор, ставший неразрывной частью Конституции, — выдающийся демократический прорыв, ведущий не только к укреплению самостоятельности субъектов Федерации, но и к формированию единого, неделимого, целостного федерального государства.

– А откуда взялся лотерейный билет?

Девятнадцатого сентября, в день, когда должна потечь кровь святого Януария, святого покровителя Неаполя, неаполитанские дети приклеивали ко рту наклеивающиеся картинки с изображением святого Януария, затем отрывали крепко приклеившиеся ко рту картинки, так что на клейкой стороне бумажки оставалась пара лоскутков кожи, и губы детей начинали кровоточить.







Сегодня я должен был пять раз залезть в карман, чтобы бросить мелочь под ноги нищенке перед входом в кафедральный собор в Лидо ди Остия, в наказание заставляя ее сгибаться.

– Тоже Валентина организовала, – с ненавистью ответила Ирина Антоновна. – Она к тому времени в авторитет вошла. Из тюрьмы умудрялась какие-то темные дела крутить. Деньги, в общем, имелись – куда больше тех, что мне честным трудом доставались. Вот они с Юрой и придумали, как Вику отвлечь. И что я могла сделать? Только попытаться уговорить ее поехать в школу бизнеса. Но Вика, конечно, меня не послушалась. Ускакала в Италию. Петь. Я злилась, что дочь на воровские деньги учится. И боялась, что совсем чужой мне станет. Но Вика вернулась оттуда через полгода откровенно счастливой. Колючки свои больше не топорщила. Кольцо из носа вынула. Волосы в нормальный цвет покрасила. Болтали мы с ней, по дому стала помогать, тортики пекли вместе. А что поет вместо дела нормального, я смирилась.

Федерализм и децентрализация управления





Увижу ли я когда-нибудь еще маленького мальчика, сидевшего с зеркалом в поле на окраине Рима и слепившего им черных муравьев?

Она улыбнулась:



Давно известно, что сепаратизм в России, приводящий в действие центробежные силы и ставящий в затруднительное положение реализацию принципа федерации, носит не только и не столько национальный, сколько региональный характер. Региональный сепаратизм (регионализм) явно просматривается в идеях создания Сибирской, Дальневосточной, Уральской республик, в трудностях, которые возникли с рядом областей России в момент подписания Федеративного договора. Национальные особенности только усиливают региональный сепаратизм, но в настоящее время они скорее подавлены им. Я вполне допускаю, что некоторое “притухание” проблемы “сепаратизм-регионализм” в настоящее время связано чисто с субъективным моментом — стоит уйти из большой политики двум-трем лицам — и проблема обострится.

Рота инвалидов войны в форме гусиным шагом маршировала – насколько позволяла инвалидность – между могилами еврейского кладбища.

– И Юра был счастлив. На дочку надышаться не мог. Контролировал ее, как девчонку, если поздно домой возвращалась. Но Вика не сердилась – всегда ему звонила, предупреждала. Про Валентину ничего не было слышно. Я уж и привыкла: сидит и сидит. Юрий, правда, стал пить больше, чем прежде, но я считала – это нормально. Нарколог ведь предупреждал: алкоголик с каждый годом все ниже падает.

Однако, трудно отрицать определенную объективность регионального сепаратизма. Вот что пишет — и совершенно справедливо, на мой взгляд, — Президент Республики Саха (Якутия) Михаил Николаев: “...Побудительным мотивом такого центробежного движения служит не столько подспудное желание северных территорий выйти из состава Российской Федерации, сколько естественное чувство протеста против тех или иных форм дискриминационной политики по отношению к Северу”. И далее: “...в отношениях Москвы с северными окраинами по-прежнему звучит акцент унитарности”.



В темноте распятия на груди монахинь блестели, освещенные светом автомобиля.

В условиях, когда экономическая политика государства не только не имеет положительных результатов, но и не приобрела видимой четкости, когда экономические проблемы решаются за счет мизерных средств местных бюджетов, когда серьезнейшей остается проблема государственного монополизма, на поддержание которого уходят ресурсы, скажем, сырьевых районов, естественно желание определенных регионов, способных по структуре продукции выйти и на международный рынок, обрести определенную независимость от пресловутого “диктата центра”. Население считает ответственными за социальные невзгоды федеральные власти, усматривая в них все зло, и это можно по-человечески понять.

Вздохнула виновато:



Поэтому реальный федерализм, конечно же, может серьезно способствовать стабилизации региональной экономической системы. Регионы, получая механизм влияния на политику федеральных органов, способны более эффективно, не только с помощью забастовок, которые нередко ставят в критическое положение всю экономическую систему страны, противодействовать экономически неоправданной политике федеральных органов управления. Думается, что предоставление просто дополнительных экономических прав регионам без определения механизма реализации этих прав в условиях крайнего монополизма российской экономики не даст искомого результата. И в конфликте неокрепших местных экономических структур и структур прежде всего военно-промышленного и добывающих комплексов, “курируемых” федеральными органами управления, победа в конечном счете окажется на стороне последних. Правда, это будет пиррова победа. А права регионов, закрепленные как полномочия субъектов Федерации, в данном случае могут предоставить регионам дополнительные правовые механизмы разрешения коллизий с федеральными органами управления.

Я зажег две свечи, читая в дневнике Фридриха Геббеля про смерть его второго сына.

– И упустила момент. В семье – с виду хорошо, стабильно. Ужинаем – друг другу улыбаемся. Не учуяла я опасности. Хотя надо было смотреть на Юру внимательнее. Догадаться, что Валентина вышла. Что она что-то затевает. В тот день, когда авария случилась, я с утра видела: муж не в себе. Но решила – очередные завихрения. На почве алкоголя. Эх, если бы я в тот день дома осталась! Проконтролировала!

С этой точки зрения, федерализм в России, даже косвенным образом, может способствовать становлению рыночных отношений в экономике.



Правда, здесь также возникают определенные трудности. Во-первых, разграничение регионов не учитывает процессов формирования экономических районов, процессов экономической интеграции. Система экономической инфраструктуры не совпадает с территориальным делением страны, и это объективный процесс, так как экономическая система развивается более стремительно, чем государственно-правовая система. К тому же выпадают из анализа связи, жестко цементированные до сегодняшнего дня, на всю территорию экс-СССР, даже Прибалтику.

На прилавке мясника на улице Сен-Дени в Париже я увидел тушу убитого, но не разделанного кабана, окровавленная морда которого была засунута в пластиковый пакет. Я трижды спросил у продавщицы, сколько стоит вся туша, цена за килограмм меня вообще не Интересовала, прежде чем она оценила вес туши и дала ответ. С окровавленной тушей на плечах я шел вдоль Сены к кладбищу Пер-Лашез и там зарыл тушу рядом с уродливым надгробием Оскара Уайльда. Я проснулся с бьющимся сердцем и почувствовал, что мой затылок весь исколот черной кабаньей щетиной.

– Писем ведь было два, верно? – спросил я.



Подобное противоречие (между границами штатов и формированием рыночных районов) стало одной из важных проблем развития в экономической истории Федерации США, и разрешение этой коллизии привело к перераспределению компетенций в пользу Федерации (от Штатов — к Федерации). Вторым моментом является то, что региональные попытки местных властей выйти из кризиса самостоятельно не учитывают интересов всей целостности территории страны. Некоторые регионы России (если учитывать при этом как ведущий фактор выживания структуру потребностей международного рынка) могут остаться нищими со всеми вытекающими отсюда последствиями для населения. И для поддержки этих регионов требуются крупные средства, которые могут быть найдены с помощью известной уравнительной системы финансового “выравнивания”, предполагающей задействование финансовых механизмов перераспределения денежных средств в пользу попавших в сложную ситуацию регионов. Это требование мощно звучит в нашем Парламенте в форме “выравнивания стартовых возможностей регионов в условиях перехода к рынку”. Это — нелепость, которую не понимает даже Правительство. Но я тогда отчаялся убедить в этом парламентариев.

●●●

– Два, – вздохнула Ирина Антоновна. – Первое, то, что якобы из Иркутской области, Валентина еще на зоне склепала. Его я после смерти Дивина прочитала. Подняла Юру на смех. Сказала: «Купили тебя, как пацана». И когда эта дама, уже на свободе, получила заказ на теракт, узнала, что на свадьбе должна петь Вика, и новое письмо ему прислала, муж не поверил. Позвонил, потребовал все объяснить. Ну, Валентина и объяснила: мол, любой ценой не пускай нашу дочь выступать на свадьбе олигарха. Юра попробовал – но нашей Вике разве что запретишь? Он признался Валентине: сладить с дочерью не может. И тогда его уголовница прислала своих бандитов на «БМВ». Ну, а Юра – пьяненький, на нервах – за ними бросился. Проследить, чтобы с доченькой все хорошо было. С Викой все и оказалось хорошо. А сам он…

Действительно ли в каждой капле крови моей матери есть кладбищенская земля? Запах стебля подснежника в руке ребенка!

С другой стороны, такой подход предполагает усиление федеральных органов управления, но требует прежде всего отказаться от местного эгоизма. Далее, состояние экологии также потребует формирования мощных в финансовом отношении федеральных институтов. Наконец весьма часто встречаются факты того, что в некоторых регионах созданы условия, препятствующие становлению свободного предпринимательства. Причем такие условия создаются с помощью формально правовых средств, например, с помощью жесткой местной налоговой системы, “налагающейся” на федеральную. Такая ситуация также потребует усиления контрольных функций федерального Правительства. Здесь опять-таки речь идет о необходимости более высокого профессионализма.