Ники подкатил туда бабушку.

— Садись рядом, — велела Суи Нику, постучав по столу.

Одна из горничных проворно подставила стул, и Ник, заняв место во главе стола рядом с бабушкой, не смог удержаться от широчайшей улыбки. Впервые после приезда в Сингапур он снова ощутил себя дома. В комнату вошла А-Лин и поставила перед хозяйкой чашку и чайник:

— Это ваш любимый да хун пао117.

— Чудно! Целую вечность не пила чая. А-Лин, тебе передали, что нужно подготовить комнату для Ники? Он почему-то остановился в бухте Сентоза.

— Комната уже готова, — объявила торжественно А-Лин, пытаясь сдержать смешок при виде вен, вздувшихся на шее Эдди.

— А младший брат придет завтра на пятничный ужин? — спросила Суи.

— Да. Готовим для него его любимые ласточкины гнезда.

— Отлично. Астрид, не забудь пригласить и Чарли.

У Астрид от радости зашлось сердце.

— Уверена, он будет рад прийти, а-ма.

— Все видели помолвочное кольцо Астрид? — спросила Суи.

Кэтрин, Алекс и Виктория вытянули шею, чтобы изучить бриллиант на пальце Астрид, и удивленно поняли, что перед ними старинное помолвочное кольцо их матери. Алекс, совершенно равнодушная к драгоценностям, тут же вернулась к блинчикам, но Виктория не могла скрыть разочарования. Она всегда мечтала, что в один прекрасный день кольцо достанется ей.

— Астрид, тебе идет, — сказала Кэтрин, а потом добавила: — Ты планируешь вечеринку по поводу помолвки?

Суи с энтузиазмом перебила:

— Отличная идея! А-Лин, позвонишь Цяням и Таням, чтоб тоже приходили завтра вечером. Давайте устроим вечеринку!

— Разумеется, — кивнула А-Лин.

— Мамочка, мне кажется, тебе вредны такие волнения. Ты только-только стала чувствовать себя лучше. Нужно отдохнуть, — возразила Виктория официальным тоном.

— Чушь! Отдохну после смерти, а завтра хочу всех увидеть. Давайте отпразднуем помолвку Астрид и возвращение Ники! — объявила Суи.

Фиона заметила, что Эдди побагровел. Она ткнула его локтем под ребра и прошипела:

— Эдди, ослабь галстук, чтобы был доступ воздуха. И дыши, дорогой. Глубоко дыши.



*

Аннабель Чонг — американская порноактриса китайского происхождения.

Произрастающий в горах Уи в провинции Фуцзянь, чай да хун пао (в переводе «большой красный халат») считается одним из редчайших сортов чая. Цена некоторых категорий составляет 1400 долларов за грамм, то есть в тридцать раз дороже золота. — Примеч. ред.

Произрастающий в горах Уи в провинции Фуцзянь, чай да хун пао (в переводе «большой красный халат») считается одним из редчайших сортов чая. Цена некоторых категорий составляет 1400 долларов за грамм, то есть в тридцать раз дороже золота. — Примеч. ред.

Аннабель Чонг — американская порноактриса китайского происхождения.

15

Особняк У, Сингапур

–Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — строго сказал охранник, когда Астрид опустила стекло.

Астрид порылась в сумочке, достала удостоверение личности и передала его охраннику. Он поднял документ до уровня глаз, чтобы сравнить фотографию с ее лицом, и, прищурившись, изучал каждую деталь.

— В тот день волосы не лежали, — пошутила Астрид, но охранник не улыбнулся даже краешком губ, забрал карточку в будку и просканировал.

Астрид с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Конкретно этот охранник, которого выписали с материка, отлично знал ее. Сколько раз она бывала тут за последние несколько месяцев! Благодаря этим визитам Астрид поняла, почему семейство У приобрело не слишком хорошую репутацию среди представителей сингапурского истеблишмента, когда отец Чарли У Хаолянь впервые разбогател в начале 1980-х годов. Семейство У казалось претенциозным, этого нельзя отрицать. В то время, когда богачи предпочитали заселяться в элегантные бунгало, спрятанные в зеленых анклавах Девятого, Десятого и Одиннадцатого округов, У Хаолянь приобрел большой участок земли рядом с одной из самых оживленных магистралей Сингапура и отгрохал огромный особняк на обозрение всему миру. Он обнес дом высокой белой стеной, а поверх ее шли острые красные глазурованные плитки, похожие на зубцы чешуи на спине дракона, — у главных ворот они заканчивались двумя резными драконьими головами, отлитыми в бронзе. По всему периметру с интервалом в тридцать футов в нишах развесили прямоугольные золотые таблички, и на них были выгравированы иероглифы, написанные вычурным каллиграфическим почерком:

Особняк У

Обычным сингапурцам, девяносто девять процентов которых жило в многоквартирных домах, семья У казалась самой богатой во всем Сингапуре. У возили на вечно меняющихся «роллс-ройсах», всегда в сопровождении охранников на «мерседесах». Эта семья одной из первых обзавелась частным самолетом и проводила каникулы в Европе, где у Ирен У и ее дочерей развился непомерный аппетит на туалеты от-кутюр и драгоценности. Ирен всякий раз появлялась на публике в вычурных платьях, увешанная таким количеством украшений, что остальные светские львицы за глаза окрестили ее Рождественской Елкой.

Но все это было давным-давно, думала Астрид, когда высокие стальные ворота, украшенные стилизованным фамильным знаком У, отъехали в сторону и машина устремилась по короткой подъездной дорожке к дому в палладианском стиле, с портиком и белыми колоннами, увитыми бугенвиллеей. У отошли на задний план, особенно после того, как отец Чарли скончался и в начале 2000-х годов на сцену ворвалось новое поколение дерзких миллиардеров. Они возвели еще более величественные дворцы, соревнуясь за внимание в светской хронике. В те дни в Сингапуре оставалась только мать Чарли, которая не хотела расставаться с домом.

Астрид припарковалась за серым «мерседесом» — этот внедорожник только что остановился перед портиком. Она увидела, как Линкольн Тай, ее дальний родственник, вышел из автомобиля и направился к багажнику.

— А-Ток, забавно, что мы здесь встретились! — окликнула его Астрид, выбираясь из машины.

— Ну что сказать? Ты всегда тусишь с богатыми и знаменитыми, а я всего лишь на них работаю, — отшутился он. — А теперь объясни-ка мне, Астрид, почему ты все еще водишь старенькую «акуру»? Твоя старушка хоть техосмотр проходит?

— Это самая надежная машина из всех, что у меня были. Буду ездить на ней, пока не заставят сдать в металлолом.

— Да ладно тебе. У тебя денег куры не клюют, надо апгрейдиться до ILX. Или же Чарли мог бы прикупить тебе всю компанию «Акура», чтобы они спроектировали для тебя машину с чистого листа.

— Ха-ха-ха, очень забавно. — Ей пришло на ум, что каждый раз, когда она видится с этим своим дальним родственником, он обязательно заводит разговор о ее деньгах.

— Иди покажу кое-что особенное, — сказал А-Ток, открывая багажник.

Внутри была закреплена огромная термосумка, откуда А-Ток осторожно вытащил большой пластиковый пакет, наполненный кислородом. Внутри плавала похожая на дракона рыба длиной около двух футов.

— О, это арована, — сказала Астрид.

— Не просто арована. Его зовут Валентино, это очень ценная красная суперарована миссис У. Стоила как минимум сто семьдесят пять тысяч, а сейчас будет стоить четверть миллиона долларов.

— С чего вдруг?

— Я только что свозил Валентино к пластическому хирургу. У него стали опухать глаза, и ему сделали подтяжку, а еще челюсть немного подправили. Видишь, какой стал красивый?

— Пластический хирург для рыб? — недоверчиво спросила Астрид.

— Лучший на всем белом свете, и прямо тут, в Сингапуре. Специализируется по арованам118.

Прежде чем Астрид смогла полностью погрузиться в эту невероятную историю, дверь открылась и из дому выскочила Ирен У. Пухлая женщина лет семидесяти была одета в ярко-оранжевый топ в марокканском стиле, расшитый крошечными осколками зеркала и блестками, а еще на ней были белые капри и мягкие белые шлепанцы с логотипом отеля «Фор сизонс». На одном пальце сверкал перстень с изумрудом, на другом — кольцо, состоящее из трех переплетенных полос из белого, желтого и розового золота с бриллиантами; а еще на руке дамы красовалось перламутровое кольцо с бриллиантом размером почти с реальный фрукт.

— Как моя рыбусенька? Как мой крошка Валентино? — Ирен бросилась к А-Току и пластиковому пакету.

— Миссис У, он себя чувствует нормально, но еще немного вялый после наркоза. Давайте побыстрее выпустим его в аквариум.

— Конечно-конечно! Ой, Астрид, я тебя не заметила. Проходи! Прости, я сегодня тут малость паникую из-за операции Валентино. Господи, ты прекрасна! Что это на тебе? — спросила Ирен, с восторгом рассматривая платье Астрид, явно созданное по мотивам кимоно.

— О, это платье, которое Ромео Джильи сшил для меня много лет назад, тетя Ирен, — сказала Астрид, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Ну да. Какое хорошенькое! Тебе не кажется, что сейчас самое время начать называть меня мамой, а не тетей Ирен?

— Мам, отстань от Астрид. — В дверях возник Чарли.

Астрид просияла при виде жениха и взбежала по ступенькам, чтобы заключить его в объятия.

— Ай-я, сейчас расплачусь, и тушь потечет. Только посмотрите на этих голубочков! — счастливо вздохнула Ирен.

Они вошли в дом, и Чарли увлек Астрид по широкой лестнице в стиле «Унесенных ветром» в гостиную.

— Куда это вы? — спросила Ирен.

— Мы на минутку, мам, — сказал Чарли немного усталым тоном.

— Но Грейси сегодня весь день пекла для вас нонья куэ. Приходите ко мне, выпьем чая, ладно?

— Разумеется, придем, — ответила Астрид.

Когда они поднялись по лестнице, Чарли негромко произнес:

— Мама становится все более капризной.

— Она просто скучает. Наверное, ей довольно одиноко, когда никого из детей нет в Сингапуре.

— Она окружена слугами в количестве двадцати человек.

— Это не одно и то же, ты же понимаешь.

— У нее ведь есть дом в Гонконге, могла бы там жить, но нет, настаивает, что хочет остаться здесь, — посетовал Чарли.

— С этим местом у нее связано много воспоминаний. Как и у тебя, — сказала Астрид, входя в спальню Чарли.

Комнату отремонтировали несколько лет назад, покрасив стены в прохладные «мужественные» тона и обставив изготовленной на заказ современной деревянной мебелью от нью-йоркской мебельной компании «BDDW», но Чарли сохранил одно напоминание о своей детской. Потолок украшала роспись, изображающая созвездия, и в детстве Чарли каждый вечер ложился спать, уставившись на светящиеся звезды, которые меняли свое положение согласно зодиаку. Сегодня он не стал терять зря времени, потянул Астрид на кровать и накинулся с поцелуями.

— Ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе, — прошептал Чарли, целуя нежную кожу над ее ключицей.

— Я тоже, — вздохнула Астрид, обнимая Чарли и чувствуя, как напряглись мышцы его спины.

Они еще какое-то время целовались, а затем лежали обнявшись, глядя на сверкающее ночное небо.

— Чувствую снова себя подростком, — хихикнула Астрид. — Помнишь, как ты тайком приводил меня сюда после собраний юных методистов по субботам?

— Еще бы, у меня сейчас ощущение, что я делаю что-то неприличное, оставшись с тобой здесь.

— Дверь открыта чуть ли не нараспашку, и мы ничем эдаким не занимались, — хохотнула Астрид.

— Приятно видеть тебя в чудесном настроении, — сказал Чарли, запуская пальцы в ее волосы.

— Такое чувство, будто буря утихла. Ты не представляешь, как было здорово вчера сидеть за столом в зале для завтраков, когда туда же спустилась и бабуля.

— Могу себе представить.

— Она заставила всех посмотреть на мое кольцо. Как будто бросала вызов остальному семейству.

— У тебя крутая бабушка. Жду не дождусь, когда увижусь с ней сегодня. Она и мою маму пригласила, ты в курсе?

— Правда? — удивленно спросила Астрид.

— Да, приглашение доставили утром. Мама глазам своим не поверила. Она и не думала, что ее когда-нибудь пригласят в Тайерсаль-парк. Наверное, повесит приглашение в рамочке.

— Вот уж будет всем вечеринкам вечеринка. Не могу дождаться, когда увижу некоторые кислые мины, когда войду в комнату с твоей мамулей.

— Ты о ком?

— Да есть у меня пара надменных тетушек. А еще один двоюродный братец изойдет на дерьмо.

— Рико Суаве119, самый большой модник в Гонконге? — поддразнил ее Чарли.

— Он сам тебе все расскажет, — усмехнулась Астрид. — Слушай, пошли вниз, а то твоя мама решит, что мы тут занимаемся каким-нибудь непотребством.

— Да я даже хочу, чтобы она так думала.

Они с неохотой поднялись с кровати, привели в порядок одежду и рука об руку спустились по ступенькам. Пройдя через арку под лестницей, Астрид и Чарли оказались в большой гостиной, обставленной во французском имперском стиле с вкраплениями китайского антиквариата музейной ценности. Посреди зала тянулся большой пруд, где прямо из воды произрастала роща тропических деревьев, доходящая почти до остекленного купола. В пруду плавали крупные карпы, но центральным объектом гостиной являлась главная стена, в которую был утоплен черный аквариум на двести галлонов.

— Похоже, Валентино рад оказаться дома! — сказал Чарли, когда они подошли к аквариуму.

Арована радостно плавала в гордом одиночестве, а благодаря розоватой подсветке ее чешуя светилась еще более ярким оттенком красного. Астрид посмотрела на кофейный столик, который ломился от красочного изобилия десертов на темно-синих лиможских тарелках.

— Куэ ляпис! Мои любимые! — Чарли плюхнулся на мягкий диван из золотой парчи и схватил пирожное руками.

— Может, стоит подождать твою маму?

— Думаю, она вышла на минутку. Давай начнем. У нас тут без церемоний. Ты же знаешь, какая у меня простая мама.

Астрид начала наливать в чашку Чарли чай из серебряного чайника.

— Это мне всегда в ней нравилось. Она не напускает на себя важный вид. Простая и дружелюбная женщина.

— Ага, скажи это ребятам из «Булгари», — фыркнул Чарли, и тут в гостиную вошел А-Ток. — Линкольн, выпьешь с нами чая? А где, кстати, мама?

— У себя. Пошла прилечь, — сказал Линкольн, не отлипая от телефона.

— А чего это она решила прилечь? — поинтересовался Чарли.

Астрид подняла голову:

— Ей нездоровится?

— Мм… нет… — А-Ток стоял посреди комнаты с очень странным выражением лица. — Астрид, думаю, тебе нужно позвонить домой.

— Зачем?

— Твоя бабушка… только что умерла.



*

Азиатская арована — самая дорогая аквариумная рыбка в мире, особенно желанная для коллекционеров в Азии, которые готовы выложить сотни тысяч за прекрасный образец. На китайском языке рыба называется лун юй — «драконова рыба». Эта длинная рыба, покрытая большими мерцающими чешуйками и выступающими из нижней губы усами, напоминает мифологического китайского дракона. Специалисты считают, что рыба приносит удачу, и даже ходят слухи о том, будто арованы жертвуют жизнью, выпрыгивая из аквариумов, чтобы предупредить своих владельцев о неизбежной опасности или неудачных коммерческих сделках. Неудивительно, что любители этой рыбы готовы раскошелиться, чтобы подправить их драгоценные глаза, плавники или челюсть. Пока неизвестно про ботокс для арованы, но и это не за горами. — Примеч. автора.

Рико Суаве — персонаж американского телесериала «Ханна Монтана».

Рико Суаве — персонаж американского телесериала «Ханна Монтана».

Азиатская арована — самая дорогая аквариумная рыбка в мире, особенно желанная для коллекционеров в Азии, которые готовы выложить сотни тысяч за прекрасный образец. На китайском языке рыба называется лун юй — «драконова рыба». Эта длинная рыба, покрытая большими мерцающими чешуйками и выступающими из нижней губы усами, напоминает мифологического китайского дракона. Специалисты считают, что рыба приносит удачу, и даже ходят слухи о том, будто арованы жертвуют жизнью, выпрыгивая из аквариумов, чтобы предупредить своих владельцев о неизбежной опасности или неудачных коммерческих сделках. Неудивительно, что любители этой рыбы готовы раскошелиться, чтобы подправить их драгоценные глаза, плавники или челюсть. Пока неизвестно про ботокс для арованы, но и это не за горами. — Примеч. автора.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Человек, который умирает богатым, умирает с позором.

Эндрю Карнеги, 1889

1

Тайерсаль-парк, Сингапур

Мадри Висудхаромн, горничная Суи с 1999 года

Обычно мадам утром приносят чашку рисового отвара, иногда в кипящий отвар разбивают сырое яйцо, иногда подают с хрустящими пряными анчоусами икан билис. Сегодня она потребовала фуцзяньскую лапшу ма ми, довольно необычный выбор для завтрака. Эту лапшу А-Цин готовит особенным образом: берется плоская желтая лапша ручной работы, которую госпожа любит, и обжаривается в густом устричном соусе с примесью бренди. На обед мадам велела принести свежие старфруты и гуайяву с ее деревьев. Она попросила фрукты целиком, не хотела, чтобы они были порезаны. Сидела в постели, глядя на фрукты и держа их в руках, но не ела. В этот момент я поняла, что случилось что-то ужасное.

Филип Янг, единственный сын

Я видел маму после завтрака. Впервые, насколько я помню, она хотела узнать, как я живу в Сиднее. Я рассказал, что каждое утро еду в свое любимое кафе в Розовой бухте, чтобы насладиться утренним кофе флэт-уайт. Затем находится куча мелких дел или же нужно починить что-то по дому, потом я обедаю в городе в одном из моих клубов или играю в теннис с кем-то из друзей. По вечерам люблю посидеть на пристани с удочкой. Рыба всегда клюет. На ужин я часто ем то, что поймал. Микки, наш шеф-повар, всегда готовит что-то вкусное из рыбы: жарит ее на гриле и подает с ризотто, или готовит тартар, или припускает на пару в китайском стиле и сервирует с рисом или лапшой. Иногда я просто иду в местный ресторан и ужинаю в пабе. (Мамочка покачала головой со смесью грусти и недоверия, она не может понять, как это я сижу в пабе и ем гамбургер, словно обычный работяга.) Но мне нравится питаться скромно в отсутствие Элинор. Когда Элинор приезжает сюда, Микки приходится корпеть над дюжиной блюд к каждому ужину. А потом мама сказала кое-что очень странное. Она спросила, простил ли я Элинор. Я был потрясен. Все эти годы мама не поднимала эту тему. Она долго-долго смотрела на меня, а потом произнесла: «Ты совсем как твой отец».

Я сказал маме, что собираюсь встретиться с несколькими школьными приятелями, чтобы пропустить по стаканчику в Крикет-клубе, но вернусь до того, как начнут прибывать гости, приглашенные на ужин. Покидая мамину спальню, в глубине души я чувствовал, что мама не хочет меня отпускать. На мгновение я засомневался, может, отменить встречу и остаться у ее постели, но потом решил: «Филип, ты смешон, ты же вернешься всего через пару часов».

А-Лин, главная экономка

Примерно в половине пятого я поднялась, чтобы представить Суи окончательный вариант меню для сегодняшней вечеринки. Когда я зашла в спальню, Кэтрин сидела у кровати госпожи. Я заметила, что открыты все окна и раздвинуты занавески. Суи предпочитает, чтобы окна были зашторены во второй половине дня, поскольку антикварную мебель нужно защитить от лучей заходящего солнца, — и я начала задергивать занавески.

— Не трогай, — сказала Кэтрин.

Я посмотрела на нее и хотела было спросить почему — и тут поняла, что Суи больше нет. Прямо-таки видно было, что душа покинула тело. Я была шокирована и сначала запаниковала, затараторила:

— А где доктора? Почему сирена не сработала?

— Она сработала. Доктора приходили, но я их отправила обратно, — произнесла Кэтрин неестественно спокойным голосом. — Я хотела побыть с мамой наедине в последний раз.

Профессор Фрэнсис Уон, бакалавр медицины и бакалавр хирургии, член Королевской коллегии врачей (Лондон), магистр медицинских наук, член Академии медицинских наук (Эдинбург), член Американской коллегии кардиологов, личный кардиолог Суи

Когда мне позвонили, я развлекал Дебру Аронсон, издателя из «Посейдон букс», у себя дома в винном погребе. Видите ли, я коллекционирую современное китайское искусство, и «Посейдон» пытается раскрутить меня на иллюстрированный каталог моей коллекции. Когда мой коллега доктор Чиа позвонил со срочными новостями из Тайерсаль-парка, я сразу сказал: «Не реанимируйте». Я знал, что это безнадежно. В ее сердце столько рубцов, что пытаться ее оживить бессмысленно. Ей пора. Случившееся не стало неожиданностью для меня. На самом деле, просмотрев показатели предыдущим утром во время этого сказочного завтрака с блинчиками, я удивился, что она вообще смогла встать с постели. Частота сердечных сокращений, кровяное давление, фракция выброса — все было далеко от нормы. Но знаете, я видел подобное много раз. За день или два до кончины у пациента наблюдается внезапный всплеск энергии. Организм собирается с силами, как будто знает, что это последний рывок. В ту минуту, когда я увидел Суи за завтраком, я предположил, что случится неминуемое. Несмотря на все наши медицинские достижения, человеческое тело остается для нас непостижимой загадкой. И сердце в первую очередь.

Александра «Алекс» Янг-Чэн, младшая дочь

Я была в библиотеке с Фионой и Каллисте, показывала Каллисте первые издания Энид Блайтон, когда вдруг завыли собаки. Должно быть, было около половины третьего. Выла не только наша стая эльзасцев, патрулировавшая территорию, — казалось, каждая собака в радиусе двух миль начала пронзительно выть. Я многозначительно посмотрела на Фиону, и она поняла, о чем я думаю. Не говоря ни слова, она вышла из библиотеки и поднялась проведать маму. Вой к тому моменту прекратился, но я помню охватившее меня чувство ужаса. Сердце бешено билось. Я не сводила взгляда с двери. Почему-то мне хотелось, чтобы Фиона никогда больше не входила сюда. Я не желала слышать плохие новости. Я пыталась сосредоточиться на малышке Каллисте, которая живо интересовалась, можно ли ей забрать все книжки из серии «Башни Мэлори», поскольку тоже обожала их, когда была помоложе. Затем вернулась Фиона. Я застыла на месте, пока она не улыбнулась и не сообщила шепотом: «Все в порядке. С ней тетя Кэт». Я испытала огромное облегчение, мы снова принялись изучать стеллажи. Где-то через час в библиотеку примчалась А-Лин и велела мне срочно подниматься. Выражение ее лица все мне сказало. Видите, собаки сразу знали, что так будет. Они предчувствуют приход смерти.

Кассандра Шан, племянница

Я уже лежала в постели в нашем поместье, читала последний роман Джилли Купер, и тут мой телефон начал вибрировать в беззвучном режиме. Я сразу узнала номер, звонила «Своя», мой доверенный источник информации в Тайерсаль-парке. Сначала она просто сказала по-кантонски: «Всё». Я спросила: «Что — всё?» Своя была взволнована, но смогла справиться и уточнила: «Суи умерла. Наверху ужасный скандал. Мне пора». Разумеется, я первым делом позвонила отцу и спросила: «Ты в Тайерсаль-парке?» Он промямлил что-то невразумительное, мол, не совсем. Думаю, я застала его в квартире у любовницы, уж слишком тяжело он дышал. Я сказала: «Тебе стоит немедленно туда поехать. Кое-что приключилось с твоей сестрой».

Линкольн «А-Ток» Тай, дальний родственник

Мне позвонил дядя Альфред. Думаю, по пути в Тайерсаль-парк. Он велел предупредить всех родных с нашей стороны, что Суи только что скончалась, но не желал никого из нас видеть в доме сегодня вечером. «Вели отцу оставаться дома, я дам знать, когда можно будет приехать. Сегодня — только семья». Как будто мы не часть этой же семьи, чертов придурок! А потом он добавил: «Начинай заказывать тенты и складные стулья. Нам потребуется целая уйма». Я в тот момент все еще был в доме Ирен У, чтобы проследить, как чертова рыба будет себя чувствовать в аквариуме. Я сообщил ей новости, и она запричитала: «О, аламак! Как я скажу Астрид?» С этими словами она рванула в спальню. Я вернулся в гостиную и увидел, что Астрид сидит там и разливает чай, как принцесса Диана. До меня дошло, что эта избалованная сучка понятия не имеет, что ее бабушка только что сыграла в ящик. Черт, пришлось ей сказать. Разумеется, она была шокирована, но мне не жаль ее ни на грамм. В мгновение ока она стала в миллион раз богаче, чем уже была.

Виктория Янг, третья дочь

Первое, что пришло на ум, когда я увидела тело матери, над которой бился в истерике Эдди: «Спасибо, Господи, спасибо Тебе». Она свободна, и я тоже. Наконец-то. Я просто положила руку на плечо Алекс и попыталась похлопать в знак утешения, пока сестра стояла и смотрела на маму. Я подумала, что, наверное, мне положено плакать, но не плакала. Я взглянула на Кэт, которая сидела и держала маму за руку. Она тоже не плакала, а просто уставилась в окно со странным выражением лица. Наверное, в тот день мы все странновато выглядели. Я начала обдумывать шторы: интересно, как мамины шторы с алансонскими кружевами будут выглядеть на окнах дома, который я куплю в Лондоне? Я явственно увидела, как переезжаю в один из этих прекрасных таунхаусов в Кенсингтоне, возможно, на Эгертон-кресент120 или на Турло-сквер, всего в двух шагах от Музея Виктории и Альберта. Я бы каждый день пользовалась великолепной библиотекой музея и ходила полдничать в отель «Кэпитал» или «Горинг». По субботам я бы посещала церковь Всех Душ и даже, может быть, организовала собственный кружок по изучению Библии.

Я могла бы пожертвовать деньги кафедре теологии в Тринити-колледже Оксфорда. Возможно, я бы даже перестроила старый дом священника в каком-нибудь очаровательном городке в Котсуолде. И чтоб там жил умный и красивый священнослужитель, похожий на Сидни Чемберса в сериале «Гранчестер». Боже мой, один взгляд на него в этом облачении — и у меня колени становятся ватными!

Миссис Ли Юнчэн, почетная председательница благотворительного фонда Ли, партнерша Суи по игре в маджонг

Я, как обычно по пятницам, играла в Истане в маджонг с первой леди, Фелисити Леонг и Дейзи Фу, и вдруг Фелисити позвонили. Сначала она ничего не сказала, просто принялась рыться в сумочке от «Лонер», только буркнула, что ей нужно найти таблетки от давления. Потом она заглотила свои таблетки и заявила: «Дамы, мне ужасно жаль покидать вас в середине игры, но я должна идти. Моя мама только что покинула нас». Господи, первая леди так заволновалась, что я уж было решила, что она хлопнется в обморок прямо за столом. Когда Фелисити ушла, первая леди сказала, что ей нужно подняться в кабинет и сообщить новость президенту. Дейзи заявила: «Аламак, надо позвонить Элинор! Раз она мне не звонит, готова поклясться, она еще не в курсе». Потом все дамы вернулись, и мы решили выпить в память о Суи. В конце концов, она превосходно играла в маджонг. Мы все знали, что не стоит делать серьезные ставки, когда Суи за столом. Теперь, когда она покинула нас, мой счет по вкладу с процентами не почувствует потери, но я знаю, что ее родные очень даже ощутят уход Суи. Она была связующим звеном, на ней держалась вся семья. У нее не дети, а позор. Филип — простак, Алекс — бесполезная гонконгская домохозяйка, Виктория — синий чулок… а еще та, что вышла замуж за тайского принца… я с ней толком и незнакома, но наслышана, что она ужасно чванливая, как и большинство моих знакомых тайцев. Думают, что они самые лучшие, раз их страну ни разу не захватывали. Только у Фелисити мозги на месте, потому что она старшая. Внуки тоже оторви и выброси. Вот что бывает, когда слишком много денег обрушивается на слишком привлекательных ребят. Эта Астрид — просто куколка, но ее единственный талант — тратить на одежду суммы больше, чем ВВП Камбоджи. Посмотрите на моих внуков. Четверо из них — доктора, трое — юристы, причем один из них является самым молодым судьей, когда-либо назначенным в Апелляционный суд, а еще один внук — архитектор, получивший кучу наград. (Не станем упоминать о внуке, живущем в Торонто, который работает парикмахером.) Так грустно за Суи. Она не может похвастаться ни одним из своих потомков. Сейчас они точно спустят все в унитаз.

Николас Янг, внук

Едва я успел добраться до Тайерсаль-парка и начал распаковывать вещи, как за дверью раздался какой-то шум. Служанки сновали по коридорам, будто сработала пожарная сигнализация. Я спросил, в чем дело. Одна из девушек на бегу прокричала в отчаянии: «Ваша а-ма!» Я тут же бросился в комнату бабушки. Дорогу мне преграждала целая толпа людей. Кто-то отчаянно рыдал. Виктория, Алекс, Адам и Пия сгрудились вокруг кровати, а дядя Таксин обнимал тетушку Кэт, которая все еще сидела в кресле рядом с бабушкой. А-Лин стояла ближе всех ко мне. Она повернулась, лицо ее было опухшим от слез. Когда Адам и Пия посторонились, пропуская меня, я увидел, что Эдди лежит в постели, обнимая бабушку, дрожа всем телом и взвизгивая, как измученное животное. Он заметил меня, внезапно вскочил с кровати и завопил: «Ты убил ее! Ты убил ее!» Я еще толком не понял, что происходит, а он уже повалил меня на пол и уселся сверху.

Ее высочество мом раджавонсе Пиярасми Аакара, жена внука Суи

Что за странная семейка у моего мужа! Тетушки Адама похожи на персонажей какого-нибудь фильма производства «Мерчант-Айвори». Снуют внутри этого огромного дворца, одетые как бедные госслужащие, а когда открывают рот, все до одной звучат, как Мэгги Смит. Тетя Фелисити кудахчет наседкой, критикуя всех, в то время как тетя Виктория провозглашает себя экспертом-универсалом, хотя не работала ни дня в своей жизни. Она даже пыталась спорить со мной о происхождении хантавируса! А еще гонконгские кузены… Алистер Чэн… милашка, конечно, но… как бы помягче выразиться, не шибко умный. Его сестра Сесилия и Фиона Тан-Чэн — обе вежливые, но такие зазнайки. Почему все гонконгские девицы считают, что солнце светит у них из задницы? Они постоянно болтают друг с другом на кантонском и каждый день отправляются в гастрономические туры со своими детьми. Я подозреваю, что они приехали в Сингапур, только чтобы пожрать. Каждый раз, когда они рядом, я чувствую, что они оценивают меня с головы до пят. Не думаю, что Сесилия одобряет модный дом «Бальмен». Ох, еще ж Эдди. Это просто был звездец. Бабушка только что умерла, и вот все ее дочери торчат там, уставившись на труп, и не могут выдавить ни единой слезинки. Плачут только горничные, охранники-сикхи и Эдди. Боже, никогда не видела, чтобы взрослый парень так рыдал. Ползал по постели и обнимал мертвую бабушку. Одетый при этом в бархатную куртку-смокинг! Тут в комнату вошел Ник, единственный относительно нормальный человек во всем этом дурдоме, и Эдди набросился за него. Тетушки заорали как резаные. Потасовка вышла довольно жалкой, поскольку Эдди дрался, как девчонка, а Ник просто стряхнул его и пригвоздил к земле.

«НУ-КА УСПОКОЙСЯ, ЧТОБ ТЕБЯ!..» — закричал Ник, но Эдди продолжал визжать, дрыгать ногами и руками, и Нику ничего не оставалось, кроме как врезать ему по носу. Кровь была ВСЮДУ. Особенно на моих новых ботинках из лягушачьей кожи от Рика Оуэнса. А теперь мне сказали, что мы должны провести еще одну неделю с этими людьми. Лучше убейте меня.

Капитан Викрам Гэйл, начальник службы охраны Тайерсаль-парка

А-Лин позвонила мне в панике: «Ай-я, скорее сюда! Они дерутся! Эдди пытается убить Ники!» Я бросился наверх с двумя гуркхами, но к тому времени, как мы прорвались в комнату, все было кончено. Эдди сидел у кровати с окровавленным лицом. Он причитал: «Ты сломал мне нос! Ты оплатишь мне пластическую операцию!» А Ник просто стоял и ошарашенно смотрел на него. Алекс улыбнулась мне как ни в чем не бывало и самым спокойным тоном проворковала: «Ах, Викрам, ты тут. Не знаю, какие нужно соблюсти формальности. Кому мы звоним? Полицию вызываем?» Я сначала растерялся. «Вы хотите заявить о драке?» Она покачала головой: «Нет. Мама умерла. Что нужно делать?» В этой суматохе я и не заметил, что миссис Янг ушла от нас. Тут я не сдержался и зарыдал прямо перед всеми.

Фелисити Леонг, старшая дочь

Сколько бы лет вам ни было, пусть даже вы считаете, что справитесь, к потере родителей подготовиться нельзя. Папа умер много лет назад, а я все еще не могу в это поверить. Всю неделю мне твердили: «Твоя матушка дожила до почтенного возраста, и тебе повезло: ты столько времени провела с ней». Мне хотелось плюнуть этим доброхотам в лицо и заорать: «Заткнитесь!» Мама умерла. Не стоит говорить, будто мне повезло, что она столько прожила. Всю жизнь мама была где-то рядом — и вдруг ее нет. Нет от слова «совсем». Я теперь сирота. Да, она была непростой женщиной, очень часто выводила меня из себя, я никогда не могла соответствовать ее высоким стандартам, и это разбило мне сердце. Я буду скучать по ней каждый день и каждый час до конца жизни. Я жалею лишь о том, что не была рядом в момент ее ухода. Кэт — единственная свидетельница маминой кончины. Я спрашивала ее что и как, но она, похоже, в шоке. Ни слова мне не сказала.

В разделе некрологов в «Страйтс таймс» появилось коротенькое незаметное объявление о кончине Суи.

ШАН СУИ,

миссис Джеймс Янг (1919–2015)

Любимая жена и мать

Сын — Филип Янг

Дочери — Фелисити Янг, Кэтрин Янг, Виктория Янг, Александра Янг

Зятья — тан сри Гарри Леонг, мом чао Таксин Аакара, д-р Малкольм Чэн

Невестка — Элинор Сун

Внуки и их супруги — Генри Леонг-младший (жена Кэтлин Ка), доктор Питер Леонг (жена д-р Глэдис Тан), Александр Леонг, Астрид Леонг, мом радж. Джеймс Аакара (жена Линн Чакрабонгсе), мом радж. Мэтью Аакара (жена Фабиана Русполи), мом радж. Адам Аакара (жена мом радж. Пиярасми Аакара), Николас Янг (жена Рейчел Чу), Эдисон Чэн (жена Фиона Тан), Сесилия Чэн (муж Тони Монкур), Алистер Чэн

Правнуки — Генри Леонг III, Джеймс Леонг, Пенелопа Леонг, Анвар Леонг, Ясмин Леонг, Константин Чэн, Каллисте Чэн, Августин Чэн, Джейк Монкур, Кассиан Тео

Брат — Альфред Шан (жена Мэйбл Цянь)

Посещения начинаются сегодня вечером в Тайерсаль-парке, строго по приглашению. Похороны пройдут в соборе Святого Андрея в субботу в 14:00, строго по приглашению. Без цветов, пожалуйста. Можно сделать пожертвования для Ассоциации скорой помощи.



*

Эгертон-кресент — улица в Челси, является самой дорогой по стоимости жилья в Великобритании.

Эгертон-кресент — улица в Челси, является самой дорогой по стоимости жилья в Великобритании.

2

Тайерсаль-роуд, Сингапур

Го Пейк Лин повернулась к Рейчел с водительского кресла своего «Астон-Мартина Рапид»:

— И как ты?

— Я в самолете глаз не сомкнула, так что сейчас для меня половина восьмого утра по нью-йоркскому времени, и мне предстоит заявиться на похороны женщины, которая не одобряла то, что ее внук на мне женился, и столкнуться нос к носу с враждебно настроенными родственниками, которых я не видела пять лет. Так что у меня все отлично.

— Ты не собираешься «заявиться» на похороны, Рейчел. Ты принадлежишь к этой семье и прилетела поддержать мужа. Это правильный поступок, — попыталась заверить ее Пейк Лин.

Она была самой лучшей подругой Рейчел еще со времен учебы в Стэнфорде и всегда приходила на выручку. Сидя рядом с Рейчел на заднем сиденье спортивного седана, Карлтон сжал ее руку в знак ободрения. Рейчел положила голову на плечо брата и сказала:

— Спасибо, что примчался из Шанхая. Знаешь, не стоило этого делать.

Карлтон скривился:

— Не глупи. Тебя в кои-то веки занесло в это полушарие, разве я мог остаться в стороне?

Рейчел улыбнулась:

— Что ж, я рада, что смогу провести пару минут с вами обоими, прежде чем меня засосет в матрицу. Большое спасибо за то, что встретила меня, Пейк Лин.

— Даже не говори. Бедняжка Ник. Я знаю, что он хотел приехать, но застрял на этих ночных бдениях.

— А что это еще за ночные бдения такие?

— Ну, это типа «сидящего Шивы»121, только по-сингапурски. Официально на церемонию приглашают только родных и ближайшее окружение, чтобы они простились с усопшим, но на деле стягивается всякая шушера, чтобы сплетничать и плести интриги. Могу поклясться, все обитатели Тайерсаль-парка гадают, что же будет с домом теперь, когда Суи отошла в мир иной, так что всякие махинации планируются буквально на каждом углу.

— Боюсь, ты права. — Рейчел состроила гримасу.

— Еще бы! Когда дедушка умер, все мои дяди и тети явились не запылились и во время бдений шастали по дому, наклеивая стикеры со своими именами на картины и под старинные вазы, чтобы потом заявить, что дед собирался это им оставить, — хохотнула Пейк Лин.

Вскоре они оказались в веренице машин, которые ползли буквально бампер к бамперу, так как на контрольно-пропускном пункте скопилась очередь автомобилей, подъезжающих по Тайерсаль-роуд к воротам поместья. Взглянув на полицейских, заглядывающих в машины впереди, Рейчел почувствовала, что желудок сжимается.

— Столько охраны… наверное, президент или премьер-министр почтили Тайерсаль-парк своим присутствием, — заметила Пейк Лин.

Миновав все КПП, автомобиль ускорился на длинной подъездной дороге, и за последним поворотом взору открылся дом.

— Держите меня семеро! — ахнул впечатленный Карлтон.

Огромный особняк переливался огнями, дорога напоминала парковку, на которой стояли шикарные автомобили, многие с дипломатическими номерами. Гуркхи в форме и полицейские сновали повсюду, пытаясь справиться с транспортным потоком. Когда Рейчел, Карлтон и Пейк Лин вышли из машины, над домом пролетел большой черный военный вертолет и грациозно опустился на ухоженный газон. Двери открылись, и первым вышел толстый китаец лет восьмидесяти, одетый в черный костюм с темно-фиолетовым галстуком. За ним следовала женщина в черном коктейльном платье с узором в стиле ар-деко. Рейчел повернулась к Пейк Лин:

— Это президент и первая леди?

— Не-а. Я понятия не имею, что это за чуваки!

Затем появился китаец средних лет в черном костюме, и тут Карлтон воскликнул:

— Это председатель КНР!

Пейк Лин была потрясена до глубины души:

— Ого, сам глава Китая прибыл засвидетельствовать свое почтение!

К их удивлению, из вертолета выбрался долговязый худой парнишка-студент с длинными засаленными каштановыми волосами до плеч, одетый в обтягивающие черные джинсы, черные сапоги со стальными заклепками и черный пиджак. Потом вышли другие пассажиры: китаянка в костюме в тонкую полоску, белокурая женщина средних лет в черном платье с бледно-зеленой шалью, накинутой на плечи, и симпатичная девчушка лет двенадцати.

— Целая куча незнакомцев, — констатировала Пейк Лин.

Небольшая толпа стояла возле дома, наблюдая за прибывающими высокопоставленными лицами, и, подойдя поближе, Рейчел заметила, что ей машет рукой двоюродный брат Ника Алистер. Он сгреб в охапку Рейчел, а затем от души обнял Карлтона и Пейк Лин:

— Пейк Лин, я не видел тебя после свадьбы Рейчел. Тебе идет красный цвет волос! Ох, ребята, как я рад, что вы наконец приехали, а то внутри такая скучища. Все только и перетирают, кому же достанется дом, и обстановка накаляется. — Он махнул рукой в сторону новоприбывших шишек.

— А что это за люди с председателем КНР? — спросила Рейчел.

Алистер удивился:

— А ты их еще не видела? О! Это царственные Шаны. Вон те старые пердуны — мой дядя Альфред и тетя Мэйбл. Пердунята помоложе — мой двоюродный братец Леонард и его шикарная жена Индия, которая происходит от шотландской королевы Мэри, или что-то в этом духе, а это их дети Казимир и Люсия. Разве Каз не похож на Гарри Стайлса из группы «Уан дирекшн»?

— Не, Гарри пониже ростом, — возразила Пейк Лин.

— Они только что из Китая?

— Нет. Шаны только что отужинали с председателем в китайском посольстве. Председатель приехал исключительно из-за Альфреда. Он, разумеется, и не был знаком с а-ма.

— Мне кажется, мой отец его знает, — заметила Рейчел.

— Они дружили еще с университетских времен, и папа служит в ЦК, — встрял Карлтон.

— Разумеется. Все время забываю, что твой отец Бао Гаолян, — кивнул Алистер.

— И последний вопрос… Кто вон та девушка?

Последней из вертолета вышла полукровка удивительной красоты, чуть за двадцать. Ее волосы ниспадали до пояса, одета прекрасная незнакомка была в длинное черное льняное платье без рукава от «Роша» и золотые сандалии от «Да Констанцо». Такое чувство, будто она только что вернулась с пляжной вечеринки на Майорке.

— Думаю, я только что встретил свою будущую жену, — заявил Карлтон, наблюдая, как волосы девушки красиво развеваются в вихре воздуха, поднятом вращающимися винтами вертолета.

— Удачи, приятель! Это моя двоюродная сестренка Шехеразада Шан. Корпит над диссертацией в Сорбонне. Умна и прелестна. Знаете, я слышал, что один чувачок годами пытался получить ее номер, но безуспешно. Звали его принц Гарри.

Когда Шаны направились в дом вместе с председателем КНР, Рейчел, Карлтон и Пейк Лин последовали за ними, отставая на несколько шагов. В большом холле они натолкнулись на Оливера Цяня — тот неодобрительно взирал на толпы посетителей, пробиравшихся между сотнями венков, которыми было завалено все помещение. Некоторые венки были больше, чем шины «Мишлен».

— Рейчел! Как я рад тебя видеть! Кошмар, да? — прошептал Оливер ей на ухо. — Сингапурцы обожают посылать эти страшные похоронные венки.

Рейчел взглянула на карточку на ближайшем венке: «Страховая компания „Великий Восток“ выражает свои соболезнования по поводу смерти мадам Шан Суи». Когда они шли мимо столовой, где был накрыт огромный шведский стол, Рейчел увидела длинную очередь, хвост которой выходил на улицу. Гости ждали, когда смогут отведать деликатесы.

Какой-то мелкий пацаненок промчался мимо Рейчел с воплем:

— Тетя Дорин хочет еще чили с крабом!

— Вау! — Рейчел с трудом увернулась от парнишки, который нес целую груду морепродуктов.

— Не то, что ты ожидала? — спросила Пейк Лин со смехом.

— Не совсем. Это все так… празднично, — отметила Рейчел.

— Это похороны года! — проворчал Оливер.

— Разве найдутся те, кто не хочет оказаться здесь? Чуть раньше довольно настойчивая молодая особа Серена Тан попыталась сделать селфи с гробом Суи. Ее, конечно, выкинули вон. Давайте срежем путь.

Он провел их через боковую дверь, и там уже атмосфера полностью изменилась. Они словно бы оказались в великолепном андалузском монастыре, во внутреннем дворе, окруженном резными колоннами, под открытым небом. Ряды стульев с белыми чехлами были расставлены вокруг зеркального бассейна в центре двора, и собравшиеся здесь гости тихо переговаривались под шум струящейся воды. Старинные шелковые лампы стояли в каждой арочной нише по периметру внутреннего двора, мерцающие свечи внутри каждой лампы усиливали сходство с монастырем. В дальнем конце двора, перед резным фонтаном с цветущим лотосом, в простом гробу из черного тикового дерева на мраморном возвышении лежала в окружении орхидей Суи. В соседней нише Ник, его родители и другие члены семейства Янг выстроились в линию. Ник был в белой рубашке и черных брюках, и Рейчел отметила про себя, что все присутствующие мужчины — отец Ника, Алистер Чэн и несколько других незнакомых ей мужчин — были одеты так же.

— Рейчел, почему бы тебе не подойти к Нику. Не хочется мешать вашему воссоединению, — предложила Пейк Лин.

Рейчел кивнула и по нескольким ступенькам спустилась во дворик. Она шла к Нику, и от беспокойства у нее сжималось сердце. В тот момент Ник обнимал Люсию Шан, и его собирались представить председателю КНР, но тут он заметил приближение жены. Он немедленно «нарушил строй» и бросился к ней.

— Дорогая! — Ник сжал ее в объятиях.

— О боже, ты только что проигнорил председателя КНР? — ахнула Рейчел.

— Разве? Да ладно! Кого это волнует? Ты гораздо важнее! — Ник засмеялся и, взяв Рейчел за руку, подвел к своей родне и гордо объявил: — Внимание! Приехала моя жена!

Рейчел почувствовала, как все взгляды тут же обратились к ней. Филип и Элинор приветствовали Рейчел, а дальше на нее обрушилась лавина официальных представлений. Дяди, тети и двоюродные братья Ника из разных ветвей встретили ее гораздо теплее, чем она ожидала, и внезапно Рейчел оказалась лицом к лицу с председателем КНР. Она не успела и рта открыть, как Ник выступил вперед и сказал на путунхуа:

— Это моя жена. Насколько я знаю, ее отец Бао Гаолян — член ЦК?

Председатель удивился, а потом расплылся в улыбке:

— Вы дочь Гаоляна? Профессор экономики из Нью-Йорка? Как я рад наконец-то познакомиться с вами. Вы очень похожи на своего брата Карлтона.

— Кстати, он вон там, — ответила Рейчел на идеальном путунхуа, жестом подозвав брата.

— Карлтон! Наш пострел везде поспел! Разве мы не встречались на дне рождения моей дочери всего пару дней назад? Надеюсь, ты расплачиваешься авиамилями? — сказал председатель с напускной серьезностью.

— Конечно, сэр! — ответил Карлтон. Он улыбнулся родным Ника, поймав взгляд Шехеразады.

Альфред Шан, который молча наблюдал за происходящим, с любопытством взглянул на Рейчел и Карлтона.

Рейчел повернулась к Нику и спросила шепотом:

— Могу я проститься с твоей бабушкой?

— Разумеется.

Они подошли к гробу, окруженному изысканными орхидеями в селадоновых горшках.

— Моя бабушка больше всего гордилась своими орхидеями. Я не думаю, что когда-либо видел ее счастливее, чем в тот день, когда Национальное общество орхидей назвало в ее честь один из гибридов.

Рейчел не сразу заставила себя посмотреть в гроб, но с удивлением увидела, как великолепно выглядела Суи. Она величественно лежала в одеянии из мерцающего желтого шелка, причудливо расшитого мелкими цветочками, а ее волосы венчал эффектный перанаканский головной убор из золота и жемчуга. Рейчел на мгновение склонила голову, а когда взглянула на Ника, то увидела, что его глаза наполнились слезами. Она обняла мужа за талию и сказала:

— Я так рада, что вы успели повидаться перед ее уходом. Она выглядит очень умиротворенной.

— Это правда. — Ник тихонько шмыгнул носом.

Рейчел заметила, что между зубами Суи что-то поблескивает.

— Что это у нее во рту?

— Это черная жемчужина… старинная китайская традиция. Чтобы облегчить переход в мир иной, — объяснил Ник. — Видишь футляр от Фаберже рядом с ней.

— Ага. — Рейчел заметила небольшую прямоугольную шкатулку рядом с Суи на подушке.

— Там ее очки, чтобы она увидела следующую жизнь во всей красе.

Рейчел не успела ничего сказать, как вдруг из одной ниши раздался странный звук. Они повернулись и увидели, что Алистер и его отец Малкольм поддерживают с обеих сторон какого-то слабого человека, который медленно брел в их сторону. Рейчел с удивлением поняла, что этот немощный человек — двоюродный брат Ника Эдди, и позади него вышагивают его жена Фиона и трое их детей в одинаковых траурных одеяниях.

— Кайзер Вильгельм прибыли-с, — сказал Оливер, закатывая глаза.

Эдди рухнул у гроба и забился в хриплых рыданиях.

— Бабулечка! На кого же ты меня покинула! — подвывал он, размахивая руками, и чуть не опрокинул горшок с орхидеей.

Фелисити Леонг прошептала своей сестре Алекс:

— Надеюсь, он не раскокает одну из этих ваз! Они стоят целое состояние!

— Какой почтительный внук, — заметил председатель КНР.

Услышав комплимент, Эдди взвыл пуще прежнего и заплакал еще горше:

— Как я буду жить без тебя, бабуленька!

Слезы градом катились по его лицу, смешиваясь с ниточками соплей. Он так и продолжал лежать возле бабушкиного гроба. Двое младших детей Эдди, Августин и Каллисте, опустились на колени по обе стороны от отца и стали успокаивающе гладить его спину. Он быстро толкнул детей локтем, и те заревели, как по сигналу.

Стоявший чуть поодаль Алистер шепнул Пейк Лин:

— Даже не пришлось нанимать профессиональных плакальщиц122.

— Ну, твой брат справляется с этим профессионально. Да и детки тоже молодцом!

— Уверен, он заставил их отрепетировать эту сцену миллион раз, — хмыкнул Алистер.

Эдди внезапно развернулся и уставился на старшего сына:

— Константин! Первенец мой! Подойди! Поцелуй прабабушку!

— Фиг тебе, папа! Сколько бы ты мне ни заплатил, я не собираюсь целовать труп!

Ноздри Эдди раздулись от гнева, но, поскольку сейчас все на него смотрели, он просто улыбнулся Константину улыбкой, в которой читалось: «Дома я тебе еще надеру зад», — и поднялся с земли. Он одернул свой льняной костюм с традиционным китайским воротником и заявил:

— У меня сюрприз в честь а-ма! Идите за мной.

Эдди вывел группу родственников в окруженный стеной розарий, который граничил с восточным крылом дома.

— Каспар, мы готовы! — крикнул он.