– Мы взяли такси возле отеля, – ответила Керсти.

– Нет. До этого случилось кое-что, что меня взбесило… извините, рассердило, – вмешалась Элла. – Когда мы спустились в вестибюль отеля, нам пришлось отдать наши мобильные телефоны!

– Где вы их оставили?

– В сейфе за стойкой регистрации отеля. И нам сказали, что нам придется потом вернуться в отель и самим забрать их. Вся моя жизнь в мобильном телефоне. Но опять-таки, она поместила в соглашение о неразглашении пункт о том, что мы должны сдать наши мобильные, и мы все испугались, поэтому сделали, что требовалось.

– В котором часу вы покинули отель?

– Где-то в половине девятого вечера.

– Да. После этого мы все сели в такси и проехались по всему Лондону. Ну, так казалось. А потом мы оказались в Ковент-Гардене и зашли в один из пабов. Там мы немного подурачились, а она сняла нас на видео. И продолжала покупать нам выпивку.

– Много выпивки. Это стало походить на вечеринку, – подхватила рассказ Элла. – Мы зашли в несколько пабов, и Сэм то и дело подходила к барменам и заговаривала с ними. Она сказала, что от имени телекомпании договорилась о получении записи с установленных в барах камер, в объектив которых мы попали.

– И вы ей поверили? – подняла брови Эрика.

Последовало долгое молчание. Элла и Кирсти неловко заерзали на месте.

– Сейчас я чувствую себя идиоткой, – призналась Кирсти. – Но тогда все казалось слишком реальным: отель, Джессика, соглашение о неразглашении и оплата наличными. Мы закончили в Кэмдене, и Сэм сказала, что приготовила для нас особый подарок. Она спросила, не хотели бы мы познакомиться со знаменитостью.

– Тогда мы взяли такси и поехали в Сохо… Погодите-ка! – воскликнула Элла. – Нос Сэм, ее искусственный нос, отваливался, и когда мы добрались до Сохо, то заскочили в газетный киоск, и она купила клей.

– Какой клей? – уточнила Эрика, вспомнив запись с камер видеонаблюдения, которую нашел Крейн.

– «Копидекс», тот, который воняет рыбой. Одна из девушек помогла ей приклеить нос в туалете в ночном клубе, куда мы зашли после.

– Вы знаете, как звали ту девушку?

– Кажется, Дженни, – ответила Кирсти.

– В клубе мы еще выпили, а потом Сэм сказала, что договорилась о том, чтобы нас пустили в «Красный бархат». И там мы увидели Джейми Тига. Мы были очень пьяны, но Сэм сказала, что продюсерская компания устроила нам встречу с Джейми Тигом. Поэтому мы и подумать не могли, что она лжет.

– Что произошло в клубе? – побудила продолжить их Эрика.

– Мы снова пили, там было так шумно.

– А Джейми Тиг и его друзья не усомнились в ваших накладных носах и других частях грима? – поинтересовалась Мосс.

– Нет, – покачала головой Кирсти. – Джессика отлично справилась, а парни лапали нас за другие места, их не интересовали лица.

– Кто-нибудь принимал наркотики?

Девушки переглянулись.

– Все в порядке. У вас не будет неприятностей, – пообещала Эрика.

– У одного из друзей Джейми Тига были при себе наркотики. Какие-то таблетки. Его звали Джим или Финн. Точно – Финн.

– Эта Сэм знала, что у друга Джейми были наркотики?

– Она купила у него несколько таблеток. Две другие девушки приняли их, а мы нет, правда? – Элла покачала головой. – Вечер пролетел так быстро. Джейми вел себя очень мило. Он был приятнее своих друзей и такой сексуальный. Он пригласил нас к себе домой. И мы поехали, – вздохнула она.

– А что было в его квартире? – задала очередной вопрос Мосс.

– Когда мы туда добрались, Сэм отвела нас всех в ванную и попросила отдать ей веревки, которые были у нас в сумочках.

– Кто-нибудь из вас занимался сексом с Джейми Тигом? – спросила Эрика.

– Нет. Другие девушки разошлись по комнатам с его друзьями, но мы разговаривали на балконе и курили сигареты. Сэм все время была с нами. Она весь вечер пыталась уговорить Джейми принять наркотик, но он не хотел этого делать из-за тренировок. – Элла хлопнула ладонью по лбу.

– Что такое? – встрепенулась Эрика.

– Где-то около пяти утра Сэм сказала, что нам всем пора уходить, потому что она заплатила за сейф в отеле только до семи… А там остались наши телефоны. Поэтому мы ушли с друзьями Джейми. Но Сэм захотела остаться и осталась. – Теперь уже Элла плакала. – Господи, я чувствую себя такой идиоткой.

Кирсти кивнула.

– Что вы сделали после?

– Нас ждало такси. Оно отвезло нас обратно в отель, где нам отдали наши телефоны. Две другие девушки забрали свои вещи и ушли. Я думаю, они жили в Лондоне. А мы остались в номере. Сэм не сказала нам, как снимать грим, поэтому мы воспользовались мылом и горячей водой, буквально срывая накладки с лица. Потом мы заказали кофе и ушли.

– Моя мама очень разозлилась, что я ей не позвонила, – выдавила Кирсти.

– Мои родители тоже очень волновались.

Последовало долгое молчание. Девушки допили свои напитки и уставились на пустые стаканы.

– Она его связала? – прошептала Кирсти.

– Да, – ответила Эрика.

– Как она его убила?

– Встала коленями ему на грудь, зажала рукой рот и задушила. Не могли бы вы двое посмотреть запись с камер видеонаблюдения, сделанную ночью в доме Джейми и в клубе «Красный бархат»? Вы нам очень поможете, если укажете на видео себя и Сэм.

«Или Аннабель», – подумала Эрика.

48

Макгорри и Крейн принесли ноутбук, чтобы Крейн показал Элле и Кирсти записи с камер видеонаблюдения, сделанные во время их ночных развлечений третьего марта. Эрика впервые после обеда проверила телефон и увидела восемь пропущенных звонков от Игоря. И еще два с неизвестного номера.

О, нет. Нет-нет-нет. Эрика посмотрела на часы. Пятнадцать минут седьмого. Том. Она забыла, что должна была полчетвертого забрать Тома из школы.

Она извинилась и вышла из кабинета. В коридоре было людно, поэтому она закрылась в небольшой комнате отдыха и набрала номер Игоря.

– Эрика, с тобой все в порядке? – спросил он с беспокойством в голосе, отчего Эрике стало еще хуже.

– Да. Все хорошо.

– Что случилось? Ты должна была забрать Тома из школы.

Ложь уже вертелась у нее на языке. Она могла бы просто солгать и найти оправдание, но не смогла, потому что у нее была дурная привычка – говорить правду.

– Игорь, мне так жаль. Дело, над которым я работаю, отвлекло меня.

– Ты забыла?

– Да. Мне очень жаль.

Последовала долгая пауза.

– Ты еще здесь? – едва слышно произнесла Эрика.

– Знаешь, что бесит меня больше всего? Мне все равно, если ты забьешь на меня, но это мой сын. Ты оставила его у школы.

– С ним все в порядке?

– Да, он в порядке. Дело не в этом. Фелисити Брогс-Хоутон дежурила и подвезла его домой.

– Хорошо.

– Нет, ничего хорошего. Фелисити с большим удовольствием отметила, что мы с Дениз забыли его забрать! – Игорь понизил голос, и она услышала, как он прошел в другую комнату и закрыл дверь.

– Но ему шестнадцать, – возразила Эрика.

– Дело не в этом.

Эрика прикусила губу. Она собиралась сказать, что Том мог бы поехать на автобусе, но школа находилась в неблагополучном районе.

– Ты уже дважды это сказал. Мне действительно жаль. В чем дело?

– Дениз только что сообщила мне, что беременна.

– Правда? И кто отец?

– Фрэнк. Ее супруг.

– Да, конечно. Прости.

– И не только это. Дениз и Фрэнк внезапно заговорили о переезде в Испанию! Он хочет открыть там бизнес. У него достаточно денег, чтобы получить золотую визу и работать там…

– И когда они хотят переехать?

– Как только смогут, этим летом. Возможно, в конце июня. И Дениз не хочет оставлять Тома здесь.

Эрика слышала, насколько он расстроен.

– Хорошо. Но ему же шестнадцать, – повторила она, – он может выбирать.

– Эрика, после развода мы оформили соглашения об определении места жительства и порядка общения с ребенком, и на данный момент оно действует до конца года, пока Тому не исполнится семнадцать. Он живет с Дениз и проводит со мной две ночи в неделю. Я же говорил тебе, что развод был непростым.

– Суд решит, где хочет жить ребенок после достижения шестнадцатилетнего возраста.

– Я не хочу обращаться в суд! – рявкнул он.

Эрика крепче сжала телефон. Она понятия не имела, что происходит между Игорем и Дениз.

– Нет, конечно нет. Где ты сейчас?

– Я у себя дома с Томом, и Дениз здесь. Они в соседней комнате.

– Я могу приехать прямо сейчас. Обвиняй во всем меня. Я могу быть злодейкой. Я и есть злодейка, если ты хочешь наорать на меня, то пожалуйста. Я понятия не имела о том, как обстоят дела.

– Черт побери, Эрика, почему ты просто не забрала его? Почему я не могу на тебя положиться?

Эрика чувствовала себя ужасно, как самая последняя сволочь.

– Ты можешь на меня положиться.

В этот момент открылась дверь, и в комнату отдыха вошла молодая женщина, отвечавшая за охрану камеры предварительного заключения в полицейском участке, и направилась к холодильнику.

– Я сейчас к тебе приеду, – пообещала Эрика и повесила трубку.

В коридоре она столкнулась с Мосс.

– Вот вы где, босс. Кирсти и Элла опознали на видео себя, а также двух других девушек, так что мы знаем, которая из «девушек из Матрицы» – Аннабель.

– Можешь проследить, чтобы девушки благополучно добрались домой? И еще, попроси кого-нибудь из команды поискать информацию о «Бандит Продакшнс» и узнать о сайте «Внимание! Кастинг!», а также посмотри, сможешь ли раздобыть скриншоты переписки между ними и продюсером Сэм. Это явно псевдоним, который использовала Аннабель.

– Хорошо, и мы попробуем выяснить, кто забронировал номер в отеле «Лэндмарк» и договорился о том, чтобы телефоны девушек хранились в сейфе… У вас все в порядке?

Эрика поморщилась и потерла глаза, у нее начинала болеть голова.

– Я забыла забрать Тома, сына Игоря, из школы.

– Вот черт. Но ведь ему шестнадцать, не так ли?

– Да, но это вызвало большие проблемы, с которыми мне нужно разобраться.

– Если это вас утешит, мы с Селли забывали забрать Джейка из школы. Дважды.

– Да, но вы оба его родители. И я дала обещание. Все же я – самая настоящая пресловутая злая любовница, – вздохнула Эрика.

Мосс состроила гримасу.

– Мне жаль. Надеюсь, все утрясется.

– Спасибо, увидимся завтра.

Когда Эрика покинула участок, на улице уже стемнело. По дороге в Блэкхит чувство вины накрыло Эрику с новой силой. Ей оставалось только выслушать упреки и вымаливать прощение. Как она могла забыть? Она ведь любила Тома. Как она собиралась наладить свою жизнь, если продолжала все портить?

Квартира Игоря находилась через две улицы от ее дома, и, припарковавшись у обочины, она увидела Тома, который выходил из парадного входа со своим рюкзаком. Эрика выскочила из машины.

– Том, я так сожалею о сегодняшнем! – воскликнула она, поспешив к нему.

Он поднял глаза и улыбнулся ей.

– Все нормально.

– Это мило с твоей стороны, но ничего нормального. Расследование, над которым я работаю… сложное и продвигается не лучшим образом, а сегодня мне удалось допросить двух свидетелей, и я просто не заметила, как пролетел день. Мне следовало поставить напоминание на телефоне. Мне очень жаль.

– Это то дело, где женщина убила четырех человек?

– Да.

– И ты пытаешься ее найти?

– Ага. Мы считаем, что она пользуется гримом.

– Серьезно?

– Я расскажу тебе обо всем, когда раскрою дело.

– А ты покажешь мне фотографии с места преступления?

Эрика засмеялась.

– Не уверена, что это понравится твоей маме или папе. И я сейчас, возможно, не сильно нравлюсь им обоим.

– Я уже видел фотографии с мест преступления в интернете.

– Где твои родители? – сменила тему Эрика.

– Наверху, – кивнул он на квартиру на втором этаже. – Кричат друг на друга.

– Блин. Мне очень, очень жаль. Я все похерила. – Том опустил взгляд на землю и пнул ногой рыхлый гравий, а потом улыбнулся. – Что?

– Ты только что выругалась.

– Точно, я это сделала. Ты впервые слышишь это слово?

– Нет, – засмеялся Том. – Просто большинство взрослых в моей жизни ругают меня за нецензурную брань.

– Но ты ничего не сделал. Это я сказала нехорошее слово. – Эрика положила ладонь ему на плечо и притянула к себе, чтобы обнять. – Прости меня. Правда. – И, отпустив его, поинтересовалась: – У нас все в порядке?

Он пригладил вьющиеся волосы.

– Ты покажешь мне материалы по этим убийствам, когда раскроешь их?

– Я подумаю об этом, – нерешительно ответила Эрика.

Хлопнула входная дверь, и на улице появилась Дениз. Она громко топала по дорожке, натягивая свой фиолетовый пуховик, но, увидев Эрику, остановилась и закинула сумочку на плечо.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, недовольно поджав губы. Дениз была красивой женщиной с тонкими чертами, но когда злилась, ее лицо становилось крайне суровым. Эрике стало интересно, на каком она сроке и знает ли об этом Том. Эрика не видела Дениз пару месяцев, но даже сейчас не заметила никаких признаков беременности.

– Привет, Дениз. Мне очень жаль, что так получилось со школой. Я только что извинилась перед Томом.

– Тебе следовало позвонить нам, если ты не смогла его забрать. Школа находится не в самом хорошем районе, а этот парень недостаточно крут, чтобы ходить по улицам в одиночку, – бросила Дениз.

– И что это значит? – нахмурился Том.

– Я делаю тебе комплимент.

– Типа – я просто симпатичный мальчик?

Дениз раздраженно фыркнула и посмотрела на Эрику, ища поддержки.

– Разве я это сказала?

– Я бы сказала, что он красавчик, – ответила Эрика. Ей не хотелось подрывать авторитет Дениз, но укрепить уверенность Тома в себе казалось более важным.

Дениз достала из сумки упаковку жвачки.

– Он там, наверху. Дуется. Он весь твой… Идем, Том. Тебе нужно сделать домашнее задание.

– Простите еще раз, – добавила Эрика.

Дениз отмахнулась:

– Сомневаюсь, что нам придется просить тебя об этом снова.

– Пока, – попрощался Том с улыбкой.

Они направились к машине Дениз, а Эрика подошла к входной двери и позвонила в домофон. Игорь ответил не сразу.

– Привет. Это я.

– Эрика, я сейчас не в настроении с тобой общаться.

Эрика обняла себя руками, защищаясь от холода.

– Я только что извинилась перед Томом и Дениз.

– А что насчет меня?

– Я извинилась по телефону, но могу сделать это снова, если ты меня впустишь.

Повисло молчание. Эрика оглянулась через плечо и увидела, что Дениз медленно проехала мимо, наблюдая, как они разговаривают через домофон. Эрика помахала ей, но та уехала, не подав никакого знака в ответ.

– Да ладно, ты ведешь себя глупо. Давай поговорим об этом.

– Мне просто нужно побыть немного одному, – ответил он, и это встревожило Эрику. Она понимала, что речь идет не только о ней. Дениз переезжает с новой семьей и, возможно, заберет с собой Тома. Если Том уедет в Испанию, захочет ли он вернуться?

– Хорошо. Позвони, если захочешь, чтобы я вернулась. Спокойной ночи.

Раздался щелчок, когда Игорь положил трубку домофона. Эрика развернулась и пошла обратно к машине.

49

Лето 2008 года

За время пребывания в детском доме Дрексел-Хилл Аннабель подружилась с двумя другими детьми, которым могла доверять.

С той девочкой с паспортом, которую звали Кейси. Она была на два года старше Аннабель.

Вторым другом стал мальчик, ровесник Кейси, и звали его Зак. Аннабель нравилось, как звучат имена ее друзей – Зак и Кейси, Кейси и Зак – и в течение следующих двух лет они часто проводили время вместе и присматривали друг за другом.

Много лет спустя Аннабель поняла, что дружба с ней была для них своего рода спасением. Зак и Кейси были красивыми детьми, даже Аннабель это понимала. И они привлекли к себе внимание не тех людей – взрослых.

Аннабель никогда не заставляла их рассказывать о том, что с ними происходит, но, судя по обрывкам разговоров, которые она слышала, Сэл и Трубач были посредниками этой отвратительной жестокости. Несколько лет спустя Аннабель узнала от Зака, что Трубач всегда издевался над ним на улице, на территории детского дома. А вот с Кейси все было по-другому. В Дрексел-Хилле ее никогда никто не трогал. Все это происходило далеко-далеко, в другой стране, и к этому приложила руку Сэл.

Сэл подала от имени Кейси заявление на получение паспорта. Все дети в Дрексел-Хилле были «под присмотром», и в соответствии с законом воспитатели детского дома должны были присматривать за подопечными до достижения ими шестнадцатилетнего возраста. Так что Сэл смогла оформить паспорт на имя Кейси, и они регулярно наведывались в один дом во Франции. В этом доме были мужчины, а иногда и женщины, а также другие дети.

Аннабель очень старалась, чтобы, когда они собирались все вместе – она, Зак и Кейси, – им было весело, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно.

Они любили портить жизнь Сэл, которую Аннабель возненавидела с того момента, как та забрала ее из дома, чтобы отвезти в Дрексел-Хилл. Сэл была жестокой просто потому, что ей это нравилось, и славилась тем, что за малейшую провинность отправляла детей рано спать без ужина. Еще ей нравилось наблюдать за девочками, когда те принимали душ, поэтому она сняла замок с двери общего туалета. А когда она связалась с Трубачом, ее поступки приобрели еще более беспощадный характер, поскольку она стала его пособницей.

Однажды летом дети отправились на однодневную экскурсию в расположенный неподалеку Хепворт-хаус, величественный особняк с обширными садами. Для них там устроили пикник, катание на пони и различные игры. Во второй половине дня они прогулялись по садам, в том числе и огромной оранжерее, в которой росли экзотические растения.

Зак всегда сидел, уткнувшись носом в библиотечные книги, и довольно много знал о растениях, а вот Аннабель оранжерея не сильно интересовала. В тот день было очень жарко, а их заставляли разглядывать скучные деревья и кустарники со смешными длинными названиями на латыни. Она вспомнила, как Зак остановился возле небольшого растения с красивыми желтыми цветами, с которых свисало что-то похожее на стручки гороха. Он огляделся по сторонам и собрал горстку лежавших на земле стручков.

– Ничего не говори, – прошипел он, рассовывая их по карманам своих джинсов.

Аннабель уже и думать про них забыла, пока пару дней спустя Зак не позвал их в ванную комнату в спальне мальчиков.

Зак прошел в последнюю кабинку в конце туалета, забрался на унитаз и дотянулся до бачка, висевшего высоко под потолком. В Дрексел-Хилле все туалеты были оборудованы старыми унитазами, и, справив нужду, нужно было потянуть за длинную цепочку. Все остальное делала гравитация, направляя воду из массивного бачка по трубе вниз.

– Это просто бомба! – сообщил он, доставая из бачка высокую стеклянную банку и показывая ее Аннабель и Кейси. Банка была наполнена темно-коричневой водой и стручками. Зак встряхнул ее, взбалтывая осадок внутри.

– Что это? – отшатнулась Аннабель.

– Стручки сенны. Пара чайных ложек, и будешь дристать, как вулкан.

Аннабель вспомнила, какими округлившимися глазами Кейси смотрела на содержимое банки.

– И что ты собираешься с этим делать? – поинтересовалась она.

Зак ухмыльнулся.

– Если я вам расскажу, у вас могут быть неприятности.

– Ты же не собираешься давать это нам? – испугалась Аннабель.

– Не глупи. Мы же семья. Я бы так с вами не поступил, – возмутился Зак.

– И какие они на вкус? – спросила Кейси.

– Я читал, что горькие, – ответил Зак. Он очень осторожно открыл крышку и дал им понюхать. У жидкости был странный горьковато-сладкий запах. – Стручки этого растения можно использовать как слабительное. Вам не захочется даже крошечный наперсток этой настойки. Кому бы нам его дать?

– Сэл, – хором сказали они.

Аннабель не знала, как он это провернул, но отчетливо помнила, что произошло следующей ночью.

Стоял жаркий вечер, и Сэл была на дежурстве. Она запретила девочкам открывать окна в их спальнях, несмотря на то, что ночь была душной, объяснив свое решение тем, что налетят комары.

Духота была невыносимой, и одна из девочек, особо крупная, которая жутко потела в жару, приоткрыла окно над своей кроватью.

Аннабель не знала, который был час, но внезапно дверь в спальню резко распахнулась, и на пороге появилась Сэл.

– Кто открыл окно? – взревела она, включая свет. – Меня всю искусали!

Виновница сего происшествия имела неосторожность заснуть, и Сэл заметила приоткрытое окно. Она протопала по проходу, намереваясь вытащить девочку из кровати, но вдруг остановилась, подняв руку над ее головой. Сэл издала жуткий стон и согнулась пополам. Ее живот громко заурчал, и она побежала в туалет.

В течение следующих нескольких часов девочки сидели в постели с открытыми окнами и слушали, как Сэл стонет, матерится и кричит от боли в туалете. Аннабель не знала, как Заку это удалось. Позже, много лет спустя, Зак рассказал, как у него получилось насыпать несколько чайных ложек в термос с чаем, который Сэл всегда брала с собой на дежурство.

«На самом деле история ужасная», – размышляла Аннабель годы спустя. У многих детей были более счастливые воспоминания о смешных ситуациях.

Но той жаркой летней ночью, слушая, как Сэл корчится на унитазе от боли, каждый ребенок, пострадавший от ее жестокости, почувствовал, что в мире есть справедливость.

Аннабель никогда никому не рассказывала эту историю про Зака и стручки сенны. И секреты Кейси она тоже хранила при себе.

Даже теперь, когда и Зак, и Кейси были мертвы.

50

Четверг, 9 марта 2023 года

Эрика побрела домой по темным улицам. Голос Игоря звучал очень подавленно, и ему не стоило оставаться одному. Поэтому она решила купить рыбу в кляре с картошкой фри и вернуться к нему домой, где они могли бы все обсудить. Завернув за угол, она увидела запотевшие витрины «Уэтерби», и в нос ей ударил божественный запах свежей жареной рыбы и картошки фри. В кафе было многолюдно, и очередь ожидающих доходила до дверей. Эрика встала за мужчиной с маленьким мальчиком, которых часто здесь встречала.

– Холодный выдался вечер, не правда ли? – завел разговор мужчина, потирая руки.

– Да. Надеюсь, что весна не за горами, – ответила Эрика.

Мужчина был молод, ну, по крайней мере, молод для Эрики, лет сорока, и в плоской кепке. Маленький мальчик был закутан в пальто, на нем были толстая шерстяная шапка и варежки, а его щеки раскраснелись от холода. Очередь продвинулась вперед, и Эрика смогла закрыть за собой дверь, окунувшись в духоту помещения. Она подумала об Игоре и его страхах потерять Тома и попыталась вспомнить, есть ли у нее какие-нибудь знакомые, которые могли бы помочь с вопросом опеки. Суды по семейным делам известны своей секретностью, но, конечно, в возрасте Тома до этого не дойдет. Эрика задумалась, с кем бы он остался жить, если бы ему пришлось делать выбор.

«Уэтерби» – старомодная британская закусочная с длинной столешницей из зеленого пластика, рядом с которой стояла большая серебряная фритюрница со стеклянной полкой, куда ставили рыбу в кляре, чтобы стекало лишнее масло.

Очередь двигалась довольно быстро, и когда мужчина, стоявший впереди, сделал заказ, он приподнял маленького мальчика, чтобы тот посмотрел на рыбу.

– Это морской червь? – указал на стекло мальчик.

– Нет, это сосиски в кляре. Сосиски делают из свинины.

– Маленькая свинка Пеппа? – Он повернул голову, чтобы посмотреть на отца.

– Вся наша рыба и свиньи умирают от старости после долгой и счастливой жизни, – сообщил пожилой мужчина за прилавком, опуская свежее рыбное филе в форму для теста.

Мальчик оглянулся на своего отца, и тот кивнул в знак согласия.

– А сколько лет свинке Пеппе?

– Четыре или пять. У Пеппы впереди еще долгая счастливая жизнь, – ответил папа, взглянув на Эрику, она кивнула и улыбнулась.

Подойдя к стойке, Эрика заказала две порции трески с картофелем-фри с зеленым горошком и две банки газированного лимонада из одуванчиков и лопуха. Пока она расплачивалась и забирала прозрачный пластиковый пакет с завернутым в бумагу заказом, ей пришло сообщение от Игоря.



Меня только что срочно вызвали на ночную смену. Поговорим завтра.



Когда Эрика вышла из закусочной, в лицо ударил холодный воздух. Хотя она понимала, что не виновата в сложившейся с Томом ситуации, Эрика все равно чувствовала себя негодяйкой. Ее жутко угнетало то, что она забыла забрать мальчика из школы, но это было непреднамеренно, и она не лгала, что забыла. Том, казалось, ее простил, чего нельзя было сказать об Игоре. Нет, по факту дело было не в ней. Игорь сильно расстроился, и ему проще было выместить свою злость на ней, чем на других людях в его жизни.

И вдобавок ко всему события сегодняшнего дня все еще не давали ей покоя. Она вспомнила беседу с Кирсти и Эллой. Что, если никто не знал, как выглядела Аннабель? Что, если даже в отеле камеры засняли ее только в гриме? Что, если Джессика была единственной, кто видел настоящее лицо Аннабель? Все записи камер видеонаблюдения, на которых она появлялась в гриме, оказались бесполезными. Все, что рассказали Кирсти и Элла, помогло составить хронологию событий, и на этом все. Да еще этот Невилл Ломас – что за невезение. И Терри Девилль, казалось, отошел на второй план, хотя он был такой же важной частью ее расследования.

Эрика замедлила шаг и заметила, что проходит мимо дома Айзека. Он жил в тихом переулке, в стороне от пустыря. Свет горел только в его доме. Решив нанести неожиданный визит, Эрика нажала на звонок.

Айзек открыл дверь. Он был в темном спортивном костюме и с босыми ногами, а его длинные черные волосы были растрепаны и заправлены за уши.

– Ты занят? У меня тут треска с картошкой фри, – предложила Эрика, демонстрируя пакет.

– Ого. Вот это вкуснятина. А я как раз подумывал о банке печеных бобов, так что ты вовремя, – улыбнулся Айзек. Он отошел в сторону, пропуская Эрику.

– В последние несколько дней от тебя ничего не было слышно.

Айзек закрыл входную дверь и пристально посмотрел на нее.

– Хочешь выпить? – предложил он.

– Да, очень.

– Проходи.

Он провел ее на кухню, которая выглядела изысканной и очень белой: белые шкафчики, расписанные вручную, рабочие поверхности из светлого дерева и массивная раковина из белой керамики. Даже холодильник в американском стиле был белым. Эрике всегда было интересно, Айзек намеренно старался избегать поверхностей из нержавеющей стали, поскольку работал судебным патологоанатомом?

– Вино пойдет? – уточнил он, доставая тарелки и вилки с ножами. Он накрыл на двоих на кухонном островке, поставив столовые приборы рядом друг с другом и лицом к телевизору, который висел на противоположной стене.

– Белое, пожалуйста. – Эрика развернула рыбу с картошкой и разложила их по тарелкам.

Айзек вернулся с бокалом белого вина на тонкой ножке, на котором уже выступил конденсат. Они чокнулись, и Эрика сделала глоток.

– Спасибо. То что нужно, – произнесла она.

Они сели ужинать, и Айзек включил телевизор, чтобы посмотреть новости, что было совсем не в его стиле. Пока они ели, он не отрывал взгляда от экрана и, казалось, напрягся, когда в конце выпуска показали небольшой фрагмент о Джейми Тиге. Ведущая новостей сказала, что на это обращение полиция получила многочисленные отклики и работает над несколькими версиями.

– Несколько версий? Да что она знает? – возмутилась Эрика.

Далее ведущая сообщила, что тело Джейми Тига вскоре будет передано его семье, чтобы они могли спланировать его похороны, которые должны состояться через три недели.

– Это правда, что его тело должны отдать? Впервые об этом слышу.

Айзек уставился в телевизор и рассеянно макал последний ломтик картошки в остатки горохового пюре.

Эрика вытерла руки и отодвинула пустую тарелку.

– Что происходит? Я думала, ты позвонишь мне, чтобы рассказать о теле Джейми Тига.

Айзек вытер рот и отнес тарелки в раковину.

– Меня отстранили. Теперь мой коллега, Морис Колдервуд, ведет это дело в качестве судебного патологоанатома.

– Отстранили? Кто?

– Точнее было бы сказать, что я сам отошел в сторону. – Айзек поставил тарелки в раковину и отвернулся от нее. – Завтра будет эксгумировано тело Невилла Ломаса, и Морис проведет еще одно вскрытие.

– Почему я ничего об этом не знаю? – Она смотрела на спину Айзека, пока тот складывал тарелки в посудомоечную машину и закрывал дверцу.

Затем он вернулся к Эрике. Она заметила, что Айзек выглядит испуганным. И тут он сделал то, что ее потрясло ее. Он заплакал и, откинувшись на спинку стула, обхватил голову руками.

Эрика положила руку ему на плечо.

– Что случилось? Ты меня пугаешь.

Айзек вытер глаза и выпрямился.

– Прости. Я не собирался раскисать. – Он прочистил горло и попытался взять себя в руки. – Прости.

– Айзек. Расскажи мне… Ты можешь мне рассказать.

– На самом деле, не могу. Не хочу ставить тебя в затруднительное положение.

– Они заставили тебя подписать форму, касающуюся закона о неразглашении государственной тайны? Потому что меня заставили. – Айзек повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь идеальной формы. Эрика кивнула. – На встрече в Вестминстерском дворце в кабинете главного партийного организатора.

Айзек сочувственно покачал головой.

– Пару дней назад я сидел здесь, на кухне, и занимался своими делами с бокалом вина, когда раздался стук в заднюю дверь. Это был мужчина в сером костюме с родимым пятном под левым глазом, – поделился Айзек, потягивая вино. Эрика заметила, что у него дрожат руки. – Никто никогда не стучит в заднюю дверь. Он сделал это намеренно, чтобы напугать меня.

– Он появился в моем саду позапрошлым вечером, когда я ходила за дровами в сарай.

– Какой храбрец.

– Что он от тебя хотел?

– Он сказал мне, что я должен взять на себя вину за то, что неправильно квалифицировал смерть Невилла Ломаса, объявив ее как естественную.

– Подожди-ка. Разве не эти же люди оказывали на тебя давление, чтобы ты объявил, что Невилл Ломас действительно умер естественной смертью?

Айзек печально улыбнулся.

– Да. И я ему об этом сказал; вот тогда-то он и начал мне угрожать…. Они знают обо мне все, Эрика. О Стивене и обо всем, что было раньше. Например, когда я был студентом-медиком и меня арестовали за то, что я заводил знакомства у общественного туалета в Лондоне, тем самым пугая посетителей. Меня отпустили без предъявления обвинения. Еще меня поймали с небольшим количеством порошка, когда я был студентом и жил в общежитии. Эрика, меня поймала комендант общаги. Не полиция. И все же этому парню было об этом известно.

Эрика вспомнила Стивена Линли. Он был близким другом Айзека во время расследования дела о Ночном Охотнике, над которым она работала семь лет назад. Стивен стал второй жертвой убийцы, а Айзек некоторое время был подозреваемым.

– Он не оставил никаких сомнений, что у них на меня есть специальное досье. И они не побоятся им воспользоваться, если я не выполню их просьбу.

Услышанное нисколько не шокировало Эрику, ведь у каждого были свои скелеты в шкафу. Она просто переживала за Айзека. Насколько далеко все зашло?

– И что ты должен сделать?

– Когда Невилла Ломаса эксгумируют, мне придется заявить, что мои выводы были неверными.

Эрика уставилась на него.

– Такое случается… в судебной медицине допускаются ошибки.

– И мне придется попросить небольшой перерыв в карьере.

– Ты это не серьезно?

– Думаешь, я все это выдумываю?

– Нет. Вовсе нет. Я размышляю вслух.

– Он сказал мне, что ущерб будет незначительным. И когда все уляжется, я смогу вернуться к работе. Но мне придется взять вину на себя.

Эрика отпила немного вина.

– Ты в порядке? Не считая этого?