Затаив дыхание, я рассматривал обоих, прижав к прозрачному смотровому сектору экранирующей маски чуть изогнутый корпус электронного бинокля.
Первый походил на человека. Или скорее на его жуткую нелепую пародию. Это безусловно бы гуманоид — две руки, две ноги, одна голова… Но, чтобы назвать его братом по разуму надо было быть очень низкого мнения о своей внешности — инопланетянин обладал очень сгорбленной длиннорукой фигурой с непропорционально большой, как бы раздутой головой. Плеч, как таковых, у него не было — руки неуклюже торчали в стороны прямо из тела, словно лапы у крокодила, переламываясь в локтевых суставах. Бледно-серая, скользкая на вид кожа находилась в постоянном движении — она непрестанно пульсировала, шевелилась, под ней то и дело то вздымались, то исчезали какие-то бесформенные наросты и выпуклости. Но наибольшее количество мерзопакостных ощущений мне доставило созерцание хари инопланетного убийцы (язык не поворачивается, чтобы назвать это образование на голове существа как-то помягче, например, мордой)… Я заклятому врагу не пожелал бы увидеть во сне такую… поганую рожу (нет, все-таки харю). Разве что мистеру Кавасаки и с непременным условием — после обильных возлияний в честь Бахуса. Бедная Вероника!
Уж на что часто я имел возможность любоваться, мягко говоря, «несимпатичными» физиономиями других инопланетных братьев по разуму (если, конечно, таковой был в наличии), но это… Описать харю Первого инопланетного агрессора так, чтобы предельно полно передать ощущение из сплава отвращения, гадливости и ужаса, вряд ли удалось бы самому виртуозному мастеру пера: какие-то нелепые напласты плоти, выпирающие во все стороны бородавчатые наросты, прыщеподобные шишки, выросты, кустики мерзкой поросли, напоминающей свиную щетину — жуткий набор всевозможных уродств, тошнотворных «прелестей», скомбинированных сумасшедшим террор-дизайнером, специально рассчитанный на то, чтобы подымать волосы на голове у землян дыбом.
Не будь мой элегантный «ежик» столь короток, я мог б подумать, что он сейчас скинет шлем-маску с моей головы.
Когда я решился перевести взгляд на второе существо, меня посетила неожиданная и весьма дельная мысль о том, что неплохо было бы иной раз иметь бракованный бинокль. По крайней мере в ночных кошмарах, приснившихся на полный желудок, на жуткую пару страшил и ужастиков было бы меньше. Эта тварь — более точного слова, чтобы ее назвать и не подберешь — состояла из четырех основных частей: головы — обросшего плотью многозубого капкана внушительного размера, бесконечного количества непрерывно шевелящихся конечностей всех форм, размеров и когтистости, огромного провисающего брюха и еще раз брюха.
Чтобы вообразить себе это чудовище, нужно взять все страховидла из низкосортных фильмов ужасов, страшных детских слов и воображения авторов книг в стиле «хороро» и помножить их на кошмары из наркотического бреда и головы параноика.
«Ежик» на моей голове определенно зажил собственной жизнью и шевелился так, словно хотел сорваться и дать деру вместе со скальпом.
Рядом со мной шумно сопел своим аристократическим носом детектив второго класса Томас Грегор. Его могучая нижняя челюсть отвисла едва ли не до самой груди, а выпученные по-рыбьи глаза формой и размером напоминали стекла очков-поляроидов. Значит, даже он может быть не таким уж непоколебимым и невозмутимо-самоуверенным? С этой мыслью во мне пропал своеобразный комплекс неполноценности, и я ощутил духовное родство со всем человечеством.
— Внимание! Приступаем к ликвидации инопланетных диверсантов! — рявкнул из динамика флайера голос, который определенно не мог принадлежать человеку, носящему полицейскую форму.
Вне всяких сомнений, это был голос военного — эдакого бравого генерала-рубаки, знакомого с навыками боевых действий не только по учебникам о тактике и стратегии.
СИБ — Служба Инопланетного Барьера — похоже подключила к делу находящиеся в ее ведомстве боевые подразделения. Грегор был прав, говоря насчет воинских формирований. Нет, не только один я стремился скорее переоценить, чем недооценить противника. Что ж, отрадно.
Дела назревали более, чем серьезные. С пришельцами не собирались миндальничать — ни слова о захвате, установлении контакта, изучении — ЛИКВИДАЦИЯ. Судорожно сглотнув, я опустил бинокль и взял в руки «инграм».
12. Утроба действует
Несмотря на критическую ситуацию, мозг Резидента работал ясно и четко. Он в доли секунды проанализировал обстоятельства и осознал, что лишен практически всех преимуществ, которые предоставлял ему перед аборигенами его универсальный организм. Даже спрятаться под силовым полем было невозможно — техника аборигенов прежде казавшаяся ему крайне примитивной все же кое-чего стоила. По крайней мере, у них были антисканеры и анэкранизаторы, а зная примерный район их локализации, туземцы могли нащупать аномальные отклонения в статистических полях и обнаружить их, или хотя бы определить приблизительные границы распространения экранирующего поля. Скрыться от них на таком близком расстоянии не представлялось возможным.
Бегство так же не казалось реальным — пока действует силовое гравитационное поле и установки аборигенов, посылающие направленные психоэнергетические волновые удары, которые беспрестанно долбили его защиту и ослабляли его, было невозможно воспользоваться способностью левитировать или же заставить организм работать на предельном ускорении, когда время застывает и одна короткая секунда растягивается в долгие минуты. Последнее, правда, чревато мгновенной самоликвидацией — шутки с временем опасны — но Резидент был готов не колебаясь применить этот способ, если бы тот только обещал хоть какой-то успех. Был еще один козырь — телепортация. Теперь, когда «нуль-переходник» был полностью созревшим, он мог бы использовать его излучения, но опять же давление силового поля и психоэнергетическая бомбардировка блокировали любую попытку заставить организм генерировать необходимый для этой сложной процедуры заряд энергии достаточной мощи, чтобы образовать антибиологическое перемещающее поле огромной интенсивности.
Таким образом выбора у него не оставалось — нужно было принимать навязываемый бой на условиях противника.
Их было только двое против целого сонма аборигенов, носящих статус воинов, но считать этих полипов бойцами, равными себе?!.. С Резидентом была Утроба — сложнейший боевой квазимеханизм, лучше которого в этой части Вселенной не сыскать.
Пришло время ей проявить себя во всей красе и мощи.
С трудом двигая огромной головой, Резидент повернулся к Утробе. Эластичная, растягивающаяся так, словно была сделана из резины, пасть монстра-биоробота распахнулась, обнажая свое приводящее в трепет многозубие. Оптические органы на выдвижных подвижных отростках вяло зашевелились, приветствуя контакт с хозяином. Резидент отправил короткий импульс-приказ.
И Утроба тут же приступила к его осуществлению.
В ее огромном гибком и подвижном, словно капля ртути, теле запульсировала чудовищная энергия; резервные силы — запас, предназначенный именно для таких крайних, критических случаев — пробудились в ней, растеклись по всему организму, наливая стальные мускулы огромной неодолимой мощью, многократно усилили ее. Полуробот по-кошачьи мягко и упруго вскочил на свои бесчисленные ноголапы, с показной легкостью преодолевая навалившуюся на него тяжесть.
Полученный приказ был предельно короток и прост — добраться и ликвидировать источники силового поля и психоэнергетических волн.
Увеличив через пульсирующий энергией организм Утробы проникающие возможности своего мыслесканнера, Резидент быстро обнаружил их, с легкостью пробив не очень сильный экранирующий заслон, выставленный аборигенами. Полученная информация немедленно перекочевала из его головы к Утробе.
Получив приказ и координаты цели, Утроба начала ДВИЖЕНИЕ. Она мчалась к заданной цели, неслась стремительно и неотвратимо — пущенная с силой пружина, скрученная из стальных неутомимых мышц. Воздух разорвал сухой треск и торопливое щелканье. Многочисленные очереди пуль, содержащих в себе ампулы с транквилизатором — уникальной химической субстанцией, не прекращающей реакцию со средой, в которую попала до тех пор, пока пораженный организм не будет погружен в бессознательное состояние, вонзались и вязли в гибком, эластичном, подобном кожаному мешку с ртутью, теле.
Несмотря на отданный приказ о ликвидации, люди хотели заполучить внеземных агентов живьем. Это была очень ценная добыча, которая вполне могла круто изменить соотношение сил на Земле.
Глупая самонадеянность человечества! Она вполне могла ему выйти боком.
Остановить Утробу транквилизаторами было невозможно. Всякий раз, когда ощущение действия наркотика начинало сказываться на ней, она, ни на мгновение не прерывая стремительного ДВИЖЕНИЯ, перестраивала нервную систему своего организма, и подобранная было ключевая формула становилась бесполезной.
Стремясь помешать монстру добраться до установок, аборигены спешно увеличили давление силового поля. Скачки Утробы стали короче, отрывистей, дерганей, но тварь не прекратила своего неудержимого бега. И тогда по пустынной улице злобно и визгливо хлестнуло протяжное и грозное «тра-та-та-та-та!», извергаемое из десятков стволов вкупе с градом смертоносных кусочков металла.
Пули хлестко врезались, вгрызлись в Утробу, Отбросили ее назад, перевернули, отстрелили несколько конечностей, но квазибиологический робот упрямо поднялся и новым рывком бросился дальше — к цели, которую требовалось уничтожить.
13. Конец утробы
Грегор что-то проорал мне на ухо, но его слова потонули в оглушительном грохоте поднявшейся со всех сторон пальбы. Я отрицательно помотал головой и крикнул: «Что?». Грегор отмахнулся и выскочил из флайера, держа в руках спаренный пулемет. На мгновение задержавшись, чтобы окинуть взглядом и оценить обстановку, детектив гигантскими прыжками помчался к установкам, делая большой крюк, чтобы не попасть под действие силового гравитационного поля.
По инфракрасному датчику, вмонтированному в приборную панель флайера, было видно, что чудовищное существо, беспощадно расстреливаемое со всех сторон, сплошь израненное, изрешеченное грохочущими выстрелами, движется туда, куда бежал Томас. Он хотел лично встретить тварь! Сумасшедший! Неужели он хотел этим что-то мне доказать?!
Полицейский остановился, поджидая тварь. Толстые пулеметные стволы пробойника неподвижно замерли, нацелившись в сторону приближающегося врага. Отрешенная решимость маской сковала его лицо. Массивная нижняя челюсть Тома агрессивно выступила на несколько сантиметров вперед. Всем своим видом детектив демонстрировал хладнокровную готовность собственноручно прикончить инопланетного монстра-убийцу.
«Он сумасшедший!» — думал я, выбираясь из флайера. — «Это же не съемки фильма о крутом бесстрашном полицейском!.. Мы ведь даже толком не знаем, с чем приходится иметь дело… Почему не используются энергетические лучевые установки?! Тварь нужно не расстреливать — сжечь! испепелить! так, чтобы расплавилась даже зола! Только тогда можно будет быть уверенными, что она окончательно уничтожена! Жгите же, черт бы вас всех побрал! Жгите, чего же вы ждете?! Но нет… не будут. Кадавр! Ну конечно! им нужен кадавр — труп этой твари! Живучесть чудовища вкупе с его сверхъестественными телепатическими возможностями делала его идеальным боевым организмом! Вот подарочек-то для военных, разрабатывающих биологическое оружие… И для этого они готовы пойти на такой риск! Безумцы! Неужели они готовы поставить на карту судьбу, быть может, всего мира, лишь бы положить под свои микроскопы это изодранное пулями существо?! Безумцы!»
Я тронул предохранитель «инграма». Сухой щелчок был неслышен в рвущей барабанные перепонки трескотне автоматов и пистолетов.
Несмотря на проливной дождь из свинца, чудовище, неудержимое, как допотопный паровоз, промчалось через всю улицу и очутилось, наконец, напротив гудящих от напряжения установок…
Когда кошмарная тварь вылетела из-за угла, Томас Грегор что-то воинственно рявкнул, пошире расставил ноги и, уперев приклад пулемета в бедро, нажал на курок. Десантный пулемет ожил и яростно забился в его ручищах, словно пойманный хищный зверек, выплевывая свинцовую смерть. Очередь горячим хлыстом стеганула по боку, разворотив плоть и выбив тонкие фонтанчики бледно-желтой не то крови, не то лимфы. Произведенные с близкого расстояния выстрелы вновь сбили тварь с ног, и вновь с неукротимым упорством какого-нибудь неуничтожимого зомби из архивной киноленты двадцатого века, она поднялась и прыгнула к установкам.
Живучесть твари поражала сверх всякой меры.
Ее расстреливали со всех сторон, вгоняли в нее пулю за пулей, кромсая, коверкая это могучее гибкое тело. Сплошь покрытое рваными ранами изувеченное чудовище, припадая на перебитых, простреленных конечностях, уже не бежало, а ползло, волочилось к установкам, оставляя за собой влажный след. Ее открытая пасть, битком набитая осколками раздробленных пулями зубов, извергала режущие слух квакающие звуки, от которых меня аж передернуло: маска от них не защищала — она была рассчитана на блокировку звуковых атак, но только на уровне инфразвуков — этот же концерт допустимого звукового порога не превышал и не мог принести существенный вред, поэтому звуковые фильтры его пропускали лишь слегка смякая. Но, как бы то ни было, слышать его было невыносимо.
Монстр казался неистребимым. Его нашпиговали пулями плотнее, чем утку яблоками, но он неумолимо, с неотвратимостью злого рока приближался к установкам. Бесчисленные раны на ее теле затягивались в считанные секунды, однако даже эта феноменальная способность регенерировать поврежденные ткани с непостижимой быстротой не могла соперничать с разрушительной мощью бесчисленных крупнокалиберных пуль. Не успевала тварь заживить рану, нанесенную одним попаданием, как в то же место попадали три новых пули, разрывая и коверкая мышцы, дробя на сотни осколков кости, перебивая сухожилия. Очереди долбили тварь, разбрызгивая вокруг нее крошево из перемолотой плоти. Я видел, что из четырех глаз, расположенных на длинных гибких щупальцах-отростках, уцелел только один — три других были оторваны и снесены выстрелами. Вместо головы осталось одно кошмарное многократно перебитое, перерубленное, расквашенное месиво из ошметков плоти и осколков костей.
Грегор оказался прямо напротив чудовища «Уходи-и-и!» — заорал я, срывая голос. «Инграм» в моей руке нервно взметнулся вверх, но сразу же опустился — для стрельбы угол был крайне неудачным. Сумасшедший Том подбежал к нему настолько близко, насколько позволяли ему границы силового поля. Пулемет полицейского отчаянно кашлял потоками пуль, ни одна из которых не прошла мимо цели. Невероятно! Инопланетное чудовище выдерживало выстрелы из спаренного десантного пулемета-пробойника! Грегор почти перерубил тварь надвое, но она все волоклась к установкам и не останавливалась.
Огромный широкоплечий, мощно сложенный Том Грегор стоял, подобно киношному супермену или древнему герою, вбивая смертоносный свинец в это чудовищное порождение больного сознания. Латы были на мне, но Ланселотом, конечно же, был Грегор! Я видел его лицо — детектив стоял ко мне полубоком — его губы кривились в зверской гримасе впавшего в неистовство берсеркера. С непоколебимым, граничащим с откровенным идиотизмом, упорством, Том не отступал перед тварью ни на шаг. Палец его, казалось, сросся с спусковым крючком. «Уходи, Том!» — кричал я, навскидку стреляя в существо. — «Меняй позицию, твою мать!»
Он определенно переигрывал, либо находился в состоянии аффекта!
Сунув «инграм» в кобуру, я побежал к нему, намереваясь оттащить парня подальше от разрешеченного пулями чудовища, хоть это и обещало оказаться делом весьма нелегким.
Силой Грегор обладал немеренной, да и весил он едва ли не вдвое больше меня.
Движения инопланетной твари стали совсем медленными, неуклюжими. Почти не приподнимаясь с тротуара, оно едва-едва тащилось вперед, глухо подвывая в бессильной ярости, осыпаемое градом пуль, истерзанное, похожее на одну сплошную рану. Я вздохнул было с облегчением…
…Словно подхлестнутое невидимым бичом, тварь, фактически уже мертвая, распоротая, едва не расчлененная пулеметным и автоматным огнем, резко подпрыгнула на несколько метров вперед и вверх, вырываясь из-под довлеющего силового гравитационного поля. Это было невозможно! невероятно!..
«Почему не бьют энергетические установки?! Жгите! Жгите ее!»
…на мгновение она зависла в воздухе, прямо над Грегором
— чудовищная уродливая клякса. Закричав, я прыгнул к детективу, неуклюжий в своем ланселотовом облачении. Увы, я не мог тягаться в быстроте с тварью, казалось состоящей из одного движения — она обрушилась на детектива сверху, обхватив, облапив его своими многочисленными когтистыми лапами. «Инграм» снова был в моей руке, но стрелять я не решился, опасаясь попасть в Тома, исчезнувшего под огромным эластичным телом твари. Я продолжал слышать рокот его пулемета. На спине твари образовались десятки рваных округлых следов от пулевых ранений. Грегор раскромсал ее надвое — я видел его плечо сквозь огромную прореху в плоти чудовища!
А потом уже было поздно… Пулемет замолчал. Мгновение — и монстр находился уже около установок, бушуя среди них и обслуживающего персонала. Но я не видел того, что там творилось — я ошеломленно смотрел на Тома… На то, что осталось от детектива второго класса Томаса Малькома Грегора. Изувеченное тело полицейского лежало на мостовой, согнувшись в неестественной позе. Залитые кровью и отвратительной бледно-желтой жижей руки Тома продолжали сжимать тяжелый спаренный пулемет-пробойник.
Том… Бедный парень! Я почувствовал, как лихорадочно запульсировала жилка на виске. Чего же ты ждал, Виктор Банев?! Чего ты ждал, Мистер Десант?!! Я мог его спасти. Так же как мог спасти в свое время других близких мне людей. Арчи, Ольга, Наташа, теперь еще Том… молодец, Банев! Хороший, знаменитый детектив!!! Мозг вдруг стал кристально чистым — белое пламя жгучей ярости выжгло все мысли, кроме одной — УНИЧТОЖИТЬ! Я снова вернулся на Марс, мистер Кавасаки надел новую маску. Что ж, посмотрим, насколько это его защитит… теперь я был куда более жесток.
… Оказавшись вне зоны действия гравитационного поля, изодранная в клочья тварь обрела поистине фантастическую подвижность. И это при том, что в ее теле сидело пуль как минимум на пару килограммов весом! Чудовище тенью, неуловимым размытым пятном металось от установки к установке, подобно демону разрушения, вырвавшемуся из-под печати Соломона. Его превосходящие крепостью сталь когти рвали и корежили металл, раздирали в кровавые лоскутья людей, работавших с установками и пытавшихся помешать монстру их уничтожить. Теперь использовать энергетические лучи, чтобы сжечь тварь было невозможно — они испепелили бы не только инопланетянина, но и персонал установок.
С ледяным хладнокровием, замешанном на душащей ярости, я разрядил в тварь всю обойму «инграма», потом выпустил запасную, метя все время в развороченную колоду головы. Пули входили в это месиво с голодным чавканьем. Бросив опустевший пистолет на землю, я подхватил пулемет Грегора — пальцы Тома до последнего цеплялись за оружие, так словно он еще был жив — и бросился прямо на тварь, на ходу вскидывая оружие и наводя стволы на цель. Пулемет чихнул сгустком смерти, а затем разразился тягуче-долгой очередью.
Выстрелы хаотично грохотали со всех сторон. Не знаю, каким чудом меня не пристрелили вместо чудовища — шальные пули свистели вокруг чаще, чем это было в моих марсианских баталиях. Одна с сокрушительной силой ударила в грудь, едва не сбив с ног. Бронекостюм выдержал, но ощущение было такое, словно меня лягнул в грудь самый огромный жеребец из когда-либо существовавших. Чтобы удержать равновесие, мне пришлось попятиться назад, беззвучно по-рыбьи разевая рот. С трудом сумев втянуть в себя глоток воздуха, я вновь бросился к инопланетному монстру. Я стрелял, стрелял, стрелял в проклятую тварь, убившую Тома! Стрелял почти в упор, без остановки, перехватывая раскаленным шквалом огня ее в прыжках, неотступно сопровождая горячими стволами пробойника ее движения… И она, наконец, упала. Ее стремительность вдруг исчезла, словно заторможенная каким-то «стоп-кадром». Медленно, неистерпимо медленно, прерывисто квакая, дергаясь при попаданиях, цепляясь за искореженную установку, отчаянно мотая единственным, чудом уцелевшим, глазом…
Пули превратили ее горловой мешок в решето, кваканье сменилось влажным бульканьем. Последний глаз уставился на меня пронзительным игольно-острым взглядом, в котором смешались боль и жгучая ненависть. Я почувствовал тупую нарастающую боль в висках, но ничуть не испугался — напротив, почувствовал какую-то пьянящую радость — тварь признала меня, именно меня своим личным врагом. «Это за тебя Томми», — прохрипел я, направив оба ствола на этот пылающий ненавистью глаз, и нажал на спусковой крючок.
Тугая долгая очередь распорола твари голову, в клочья разнесла шевелящийся отросток с глазом.
Тварь чуть привстала. Упала. Дернулась пару раз. Затихла.
Выстрелы смолкли. Разом. Словно кто-то отдал команду, хотя на самом деле никакой команды не было. Сомневаюсь, что вообще еще сохранилась какая-то дисциплина.
Хрипло втягивая наполненный гарью воздух — пылали, выбрасывая клубы удушливого черного дыма, установки — я опустил пулемет. Нестерпимо болела грудь…
ПРИМИТИВЫ!
То, что торжествовать победу еще рано, я понял за секунду до того, как…
Все произошло беззвучно и внезапно. Слепящая вспышка обжигающе-яркого малинового пламени (не энергетический залп наших лучевых установок!) всесметающим огненным потоком, обезумевшей голодной саламандрой, пронеслась по улице, испаряя пластик, испепеляя все, что оказалось у нее на пути. Она жадно пожрала трупы Тома и твари, сожгла и расплавила покалеченные остатки установок, на которых конвульсивно то вспыхивали, то гасли лампочки и светодиоды индикаторов и датчиков. В ничто, в кучку пепла превратились десять или двенадцать человек в военной форме с эмблемой СИБ на рукаве, задетые малиновым снопом. Это все произошло в считанные мгновения, в течение которых я, инстинктивно закрывая лицо руками, падал на мостовую в отчаянной попытке укрыться от всепожирающего пламени. Малиновая вспышка не задела меня, но легко отделаться все же не удалось — жаркий поток воздуха накатил гигантской волной, ошпарил, словно кипятком (на коже тут же вздулись волдыри от ожогов), подбросил вверх, несколько раз перевернул. Что-то с огромной силой и скоростью врезалось в меня (должно быть взорвались установки, уцелевшие под натиском чудовища) — в руки, ноги, тело, голову — точно заряд картечи, нанеся десяток ударов, ушибов и бесчисленное множество мелких кровоточащих ран и порезов там, где тело не было защищено броне-костюмом. Особенно сильным удар, лишь слегка смягченный экранирующей шлемом-маской пришелся в голову. Сознание тут же начало ускользать от меня, поглощаемое жирным непроницаемо-черным чернильным пятном беспамятства, но прежде, чем окончательно отключиться, я успел еще почувствовать тяжелый удар при падении на пластик и палящую вспышку боли, молнийным зигзагом прошившую тело от ноги до головы. Вслед за тем — черное ничто.
14. Бегство резидента
Резидент с лихорадочной поспешностью перестраивал структуру своего организма, настраивая его на самостоятельное выполнение всех функций. Трансформация в новую форму происходила крайне медленно, несмотря на нетерпение и старания Резидента: все его силы ушли на то, чтобы перекачать в тело Утробы собственный резервный энергетический запас и на создание биоэнергетического поля-аннигилятора, которым были уничтожены немногие установки, пережившие атаку квазибиологического робота. Разгон энергетических частиц и генерация заряда стали возможны для Резидента лишь после того, как Утроба сумела понизить давление гравитационного силового поля и вынести из строя большую часть установок, бомбардировавших его биоэнергетическими волнами.
Жаль, конечно, что могучим телохранителем-полуроботом пришлось пожертвовать, но иного выхода из ситуации он не видел. Это был единственный шанс спастись самому и спасти Миссию, поставленную на грань провала. Без Утробы действовать будет намного сложнее, его положение намного ухудшилось, но оно отнюдь не стало критическим. Почти все функции, которые выполняла Утроба, Резидент мог выполнить самостоятельно. Другое дело, что это потребует лишних расходов времени и энергии, однако, тут уж ничего не поделаешь.
Вырваться из ловушки ошеломленных его ответным ударом аборигенов и скрыться от них не составило для Резидента особого труда. Их технологические средства слежения были все же крайне примитивны и не могли соперничать с возможностями его многофункционального сверхорганизма.
Алгоритм дальнейших действий быстро и четко выстроился в его мозгу.
Прежде всего ему необходимо было убрать аборигена, обладающего телепатическими возможностями, того самого аборигена-мутанта, который ухитрился войти в контакт с ним и Утробой и ускользнуть с полученной информацией. Его уничтожение не было местью или реваншем со стороны Резидента — для этого он слишком низко ставил представителей местной цивилизации. Это был вопрос безопасности. Опасную болезнь надо давить в корне, каким бы презрением и смехотворным он не казался. Неизвестно, что удалось упрятать телепату в своих блоках памяти. Вдруг он что-то узнал о его Миссии? Если аборигенам станет известным его задание (при условии, что это уже не случилось), они встревожатся и окружат все доступные ему источники ядерной энергии охраной и защитой, через которую ему без помощи Утробы пробиться будет крайне трудно. Конечно, Резидент мог пойти в достижении своей цели более простым и безопасным путем: лечь на дно, затаиться, создать ядерный реактор самому, но это долго, очень долго. К тому же, обнаружив, что аборигены обладают достаточной технологией, чтобы добиться расщепления атома, он сразу же приступил к выращиванию «нуль-переходника», который теперь приходилось все время подкармливать, удерживая в сонном состоянии. И потом, абориген-телепат все еще жив и, кто знает, какой сюрприз он еще сумеет выкинуть? Что если контакт с ним, Резидентом, стимулирует дальнейшее развитие его телепатического потенциала? Такое было вполне возможным.
Да, это было существенным упущением — недооценить возможности местных жителей! Но ведь все данные, полученные при зондировании сознаний ряда аборигенов и работе его внутренних биологических датчиков-анализаторов, свидетельствовали о том, что их мозг еще не достаточно развит — от силы на 13–15 %, и не предрасположен пока к телепатическим возможностям. И все-таки он ошибся! В массе этих примитивных, несовершенных созданий нашлось одно уникально исключительное, может быть даже мутировавшее, которое сумело использовать свои зачатки телепатического потенциала, чтобы вступить в контакт, с таким высокоразвитым созданием, как он (правда, с его же на то согласия)!
Каковы бы не были его дальнейшие действия, этот источник беспокойства должен был быть непременно уничтожен.
Необходимость вычислить координаты местонахождения загадочного аборигена не казалось Резиденту сулящей какие-то трудности. Ему было известно, где находился телепат в момент вступления в контакт. Разумеется, сейчас его там нет, но эти существа стремятся держаться непременно стаями, а поэтому одному должно быть хоть что-то известно о том, где находится другой и что с ним. Эта всеобщая информативность делала их весьма уязвимыми. Что ж, тем хуже для них самих.
Достаточно будет прощупать сознание нескольких аборигенов, крутящихся вокруг этого места и необходимая информация будет получена в полном объеме, если даже не с избытком.
Через какое-то время Резидент уже двигался по притихшим улицам Лондонского мегаполиса, целеустремленно и неуклонно приближаясь к зданию, в котором был расположен офис всемирно известного экстрасенса Вероники Элизабет Кэролл.
15. Тревожные мысли
Сознание возвращалось медленно, оно нехотя вползало в голову, волоча за собой пульсирующий шлейф боли.
Скрипнув зубами, я перекатился на бок, чувствуя себя куда как более паршиво, нежели после памятного запоя восьмилетней давности. Ощущение было такое, словно я провел пару раундов с паровым катком, и явно не в свою пользу. Руки и ноги кровоточили, израненные угодившими в них осколками металла и пластика. Голова гудела и раскалывалась, подобно радиопередатчику от низкочастотных помех. Маска на ней превратилась в скомканный футляр из проволоки, стекловолокна и пластика. Нещадно царапая острыми углами кожу черепа, я стянул ее и, морщась, отшвырнул в сторону. Маска весело поскакала по мостовой. Проведя рукой по голове, я обнаружил, что местами мой элегантный «ежик» превратился в обугленную щетину, спаянную расплавившимся и остывшим пластиком. Повезло еще, что не припекло мозги как следует. Двигаться было очень больно — не только от многочисленных ран, но так же и от полученных ожогов. Волдыри, местами пробитые кусочками металла и пластика набухали и лопались прямо на глазах. Паршиво. Впрочем, бывает гораздо хуже.
Кое-как распахнув пиджак, я с благодарностью посмотрел на бронекостюм, на котором не наблюдалось ни единой вмятины или хотя бы царапины.
После всех этих процедур, выявивших плачевное состояние субъекта, именуемого Виктор Банев, я сделал попытку подняться, но тут же был вынужден вернуться в исходное состояние, невольно издавая звуки, сходные с теми, что выводит своим неподражаемым контральто Клаудия Ширнер в оперетте «Плач у саркофага». Похоже левая нога была сломана. Весьма не утешительный вывод.
Через несколько минут здравый смысл окончательно вернулся в мою многострадальную бренную оболочку. Это была очень приятная встреча. И, одновременно с этим — очень печальная.
Том… Я подавил тяжелый вздох, вызванный отнюдь не укусами боли. Детектив второго класса, Томас Грегор погиб. Мне было глубоко жаль этого простодушного гиганта с ребяческим поведением. Бедняга, он умер смертью, о которой втайне мечтает каждый — как герой. Но такой участи Том ни за что не заслужил!.. Я уже успел привыкнуть к нему… Сволочи в военной форме! ублюдки! Ведь могли же уничтожить, сжечь, аннигилировать инопланетное чудовище, прежде, чем оно добралось до… А-а, что толку! Разве можно теперь все изменить. Тома уже не вернуть, не воскресить. Даже похоронить и то нельзя — от детектива остались только молекулы, развеянные в пространстве.
Но тварь, которая его убила, я прикончил! Слышишь, Том? Я достал ее! Добил! Собственноручно! Я видел, как она подыхала, трепыхаясь в агонии с перемолотыми в кашу мозгами. Я не сводил с нее глаз до того самого мгновения, когда вспышка малинового пламени выжгла все на своем пути. Стоп! А второй инопланетянин? Что стало с ним? Эта вспышка, несомненно, его рук дело. Может он самоликвидировался, или же…
Я тронул радиопередатчик, вмонтированный в браслет часов. Бестолку, прибор был безнадежно мертв — расколот при падении. Из надломленного корпуса торчали зазубренные края микросхемок. А еще «ролекс»! Слаба импортная техника! Удивительно, но мой медицинский браслет так же был сломан! Я еще раз поразился собственной удачливости — уцелеть там, где вышел из строя даже браслет медицинской помощи — предмет, который остается целым и невредимым в девяноста девяти катастрофах из ста! это чего-то стоит! Быть может кто-то там, на небе, приставил персонального ангела-хранителя к оперуполномоченному детективу Виктору Николаевичу Баневу?
— Ого! Да это же тот самый русский детектив?! — раздался над головой низкий добродушный голос с сильным ирландским акцентом.
Я поднял взгляд, чтобы рассмотреть лицо говорившего, но сначала ничего толком увидеть не удалось. Вернее, ничего, кроме усов. Это были заслуживающие внимания роскошные рыжие усы, лихо торчащие в стороны, подобно распушенным кошачьим хвостам, и заслоняющие собой все остальные черты лица.
— Эй, мистер, как вас там… Баннеф, с вами все в порядке?
— поинтересовался обладатель этих выдающихся во всех смыслах этого слова усов. — Держу пари, на миллион долларов вы себя не чувствуете. И не выглядите тоже.
Поразительная наблюдательность и любезность!
— Похоже я сломал ногу. Закрытый перелом, — сгримасничав, ответил я. — Поможете мне доковылять до флайера?
— Конечно. Об чем речь? Давайте вашу руку. Так… Перекиньте ее мне через шею. Вот так. Отлично!
Кое-как добравшись с помощью рыжеусого полицейского до флайера, я тяжело рухнул на сиденье и закрыл глаза, отгоняя подступившую дурноту. Нога тупо пульсировала болью, посылая в мозг огненные стрелы-импульсы.
— Вы родились в сорочке, коли сумели уцелеть, когда ударила эта вспышка, — словоохотливо заметил полицейский.
Боль не позволяла внимать в смысл его слов. Открыв глаза, я отрешенно уставился на усача.
— Я говорю, повезло вам, — приняв этот взгляд за невысказанный вопрос сказал тот. — Вы находились как раз в зоне действия пламени. Готов спорить, ваша баньши уже прочищала горло, чтобы завыть погромче.
— Быть может, — кивнул я, усилием заставляя мозги работать. — А что с этими созданиями? Одно точно мертво, я лично набил его пулями по самое горло и видел, как огонь его накрыл, а вот второе?
— Гм… — смущенно пробормотал рыжеусый. — Оно ухитрилось уйти…
— Но мы найдем его! — поспешно добавил он, словно оправдываясь передо мной. — Обязательно найдем!
Я устало закрыл глаза. Да, найдете… Как же! Один раз повезло, а другой? Тот инопланетный агент, что уцелел, теперь, небось, впятеро осторожней против прежнего будет, а на помощь Вероники Кэролл рассчитывать не приходится. Я лично не позволю ей второй раз подвергать свою жизнь смертельной опасности!
— Вам плохо? Да что я спрашиваю, и так видно, что едва живой! Здесь орудует группа врачей. Подождите, я сейчас позову кого-нибудь из них.
— Спасибо, — поблагодарил я, не поднимая налитых болью век.
— Ну что вы?! Какие благодарности? Мы же с вами коллеги по работе. Обождите чуток, я мигом!
Оставшись на некоторое время в полном одиночестве, я попытался расслабиться и отвлечься, но в голову упорно лезли одни тревожные малоприятные мысли. Гибель Грегора тяжелым грузом гнула плечи. В его глупой, нелепой смерти я находил свою непосредственную вину. Ведь мог же, мог спасти его! Мистер Десант… На душе было очень паршиво. Если вдуматься — никто иной, как я подвел его под бросок инопланетной твари. Мое чванливое бахвальство службой в десантном корпусе сподвигло его совершить «подвиг», чтобы доказать… что-то доказать мне. Но даже тогда я мог предотвратить его смерть! Я мог остановить его. Сколько можно брать загубленных душ на свою совесть? Даже Вероника Кэролл пострадала по моей вине!.. Как все это похоже на Марс! Далекий кровавый бог войны снова дотянулся до меня своими грязными лапами, снова поставил себе на службу.
Внезапно я вздрогнул, ужаленный мелькнувшей вскользь мыслью о Веронике. Дурак! Как просто и безответственно глупо сидеть и обвинять себя в том, что уже нельзя изменить, когда надо действовать, чтобы предотвратить то, что еще не поздно. Время думать и действовать, а не лить слезы на фибергалстовую жилетку! Вероника Кэролл обнаружила обоих инопланетных агрессоров благодаря своим сверхчеловеческим способностям, и в результате едва не погибла. Что если сбежавшее чудовище предпримет попытку закончить начатое и устранить-таки опасного ему противника? Во всяком случае я бы именно так поступил! По словам Вероники обе инопланетных твари обладали сверхтелепатическими возможностями, а значит вычислить ее нынешнее местоположение для уцелевшего инопланетянина не составит большого труда, ведь далеко не каждый в многомиллионном Лондонском мегаполисе носит сейчас экранирующую маску!
Мне стало холодно и как-то неуютно при одной только мысли о том, что этой удивительной женщине угрожает реальная опасность. Надо сказать, по отношению к мисс Кэролл у меня возникли определенные… гм-гм… симпатии.
Я вспомнил страх Вероники перед НИМ. Жуткий, животный страх. Ее нужно защитить! Я не прощу себе, если еще один человек погибнет по моей вине!
Следовало, конечно же, сообщить о своих опасениях полиции, но разве голые предположения, пусть и имеющие под собой реальное обоснование, будут иметь вес? Понятное дело, меня внимательно выслушают, покивают понимающе головой и в конце концов заявят, что все необходимые меры будут или уже приняты. Мисс Кэролл тщательно охраняют. Ее палата снабжена специальной аппаратурой, предохраняющей от возможного телепатического нападения… Но после того, что я видел буквально несколько минут назад, когда инопланетянина-монстра едва ли не в упор расстреливали из сотни стволов всех калибров, и никак не могли убить… Нет, мы все-таки недооценили внеземлян! Нот они, плоды тихой безмятежной жизни! Горькие плоды.
Если сейчас обратиться в полицию, СИБ или ФБОЧ, то скорее всего не будет никакого толка; они медленно раскочегариваются, будут упрямо упирать на то, что Веронику надежно охраняют, что у инопланетного агрессора и без того хлопот полон рот — проблема номер один для него сейчас скрыться от полиции Европейского Союза, Службы Барьера, Федерального Бюро.
Нет! Нужно действовать самому! Пока с Первым не покончат я не должен отходить от Вероники. Необходимо будет убедить ее принять помощь местного департамента Комиссии по Инопланетным Ведомствам. Это учреждение, в отличие от тех же ФБОЧ и СИБ, частенько имеет непосредственные и далеко не всегда безопасные контакты с внеземными формами жизни. Люди там более подготовлены, более серьезны, более ответственны. Другие комиссии, службы, ведомства слишком оторваны от Космоса, они привязаны к Земле, к ее делам и событиям. Все! Хватит размышлять! Надо действовать! И немедленно!
Я протянул руку к пусковому жетону. Флайер вздрогнул и начал подниматься в воздух, выбирая свободную воздушную трассу. Сирены его ожили, насилуя слух своими пронзительными воплями.
Боль сводила с ума, мешая думать и двигаться. Я даже подумал о том, чтобы вернуться и дождаться помощи врачей, но был остановлен мыслью о восстановительной терапии, на которую меня, конечно же, направят. Если бы не сломался браслет! И тут я вспомнил — аптечка! старая добрая аптечка, которая должна быть в каждом транспортном средстве. Нет, определенно, удар по голове здорово перетряхнул мои мозга. Забыть элементарное! Морщась от боли, я протянул руку и вскрыл внутренний багажный отдел, где — ура! лежал плоский белый пенал с красным крестом на крышке. Укол обезболивающего в ногу прямо сквозь штанину принес мне несказанное облегчение. Последующие уколы в различные другие части тела окончательно избавили меня от мук. Боль утихла, замерзла, скрючилась.
Подождав, пока действие лекарства наберет полную силу, я шумно выдохнул воздух из легких и включил передатчик, настраивая его на нужную частоту.
— Говорит оперуполномоченный детектив Банев. Мой личный код 2120047-ЬХ-черный. Немедленно свяжите меня с мистером О\'Харой. Настоятельно прошу вас поторопиться. Дело не терпит отлагательств.
16. Последняя схватка
Действие обезболивающего начинало проходить. Морщась и кусая губы, чтобы удержать рвущийся наружу стон, я с трудом добрался до лифта и поднялся на нужный этаж клиники Научного Центра Изучения Возможностей Человеческого Мозга. Припадая на сломанную ногу и распугивая своим всклокоченным, опаленным и измочаленным видом медсестер и врачей я побрел по длинному светлому коридору, опираясь о стену. Несколько раз меня окликали на пути к палате, где лежала Вероника, и спрашивали, все ли со мной в порядке. Риторические вопросы! В ответ я кивал головой и продолжал свое вдольстеночное перемещение. По дороге я задержался лишь два раза — первый, когда ввалился в кабинет к пожилой женщине-терапевту и нагло конфисковал несколько шприцов с наркотическими веществами, притупляющими ощущения, а второй — при встрече с каким-то маленьким сухоньким старикашкой в просторном белом халате на несколько размеров больше, чем надо бы. Старикашка оживленно жестикулировал тонкими, похожими на хворостинки или лапки крупного насекомого, ручками и пытался выдворить меня из клиники, упирая на мое антисанитарное состояние, с которым нельзя посещать больных. Лишь демонстрация моих документом вкупе с грозным видом вернувшегося с боевых действий ветерана угомонили его пыл. Плетясь дальше, я еще долго ощущал на своей спине его негодующий возмущенный взгляд.
Доковыляв до палаты Вероники, я столкнулся с пестрой компанией сосредоточенных мрачных мужчин, из которых мне был знаком лишь один — рослый плечистый тип с скуластой физиономией, облаченный в серый пиджак. Одно его присутствие ясно давало понять, что рассчитывать на радушное приветствие мне нечего. Трое других носили формы разного цвета и покроя — это были специально отобранные агенты трех разных спецслужб, конкуренты, выполняющие одну и ту же работу. Забавно. Первый был облачен в темно-синий костюм Службы Инопланетного Барьера, второй — зеленокоричневую, близкую к защитному цвету форму Федерального Бюро Охраны Человечества, и третий — фиолетовый с серебром мундир Европейского департамента КИВ.
При моем появлении все четверо синхронно поднялись на ноги, с шумом отстранив стулья. Пистолеты появились в их руках, как по волшебству. Неплохая подготовка.
Подобравшись поближе, я заметил на их головах легкие обручи-антисканнеры — последняя техническая разработка, выпуск которой еще даже не был поставлен на конвейер.
Поскольку я приближался весьма медленно и в руках моих не было видно оружия, ни один из агентов не был уверен в том, как ему надлежит действовать — их пистолеты были направлены на меня, но стрелять, к счастью, никто не осмеливался.
— Ни с места! — приказал человек в форме Федерального Бюро. — Поднимите руки!
Тон был непреклонным, и я не посмел не подчиниться. Правда, подняв руки, я тут же потерял точку опоры и едва не упал. Стволы пистолетов, стерегущие мое движение, грозно дрогнули, но выстрелов не прогремело. Слава Богу! Наверное у меня и в самом деле добросовестный ангел-хранитель.
— А-а, это вы, детектив! — протянул Серый Пиджак, распознав во мне своего старого знакомого.
— Он самый, — кивнул я, — Можно мне опустить руки? У меня сломана нога, трудно стоять, ни на что не опираясь.
— Мы медицинскую помощь не оказываем, — буркнул он, но пистолет все-таки опустил.
Остальные агенты нехотя последовали его примеру. Последним опустил свое оружие служащий КИВ.
— Хочу вас сразу предупредить, — необыкновенно учтивым голосом, в котором отчетливо прослушивалось злорадство, заявил Серый Пиджак, — что к мисс Кэролл нельзя… тем более в таком неприглядном виде.
Его тон говорил сразу о двух вещах: он меня крайне не любит, это раз, и к Веронике не пропустит, это два. О том, чтобы переубедить этот пучок мускулов в сером пиджаке не приходилось и мечтать. И все же я попытался.
— Послушайте, я оперуполномоченный детектив из…
— Ну и что, — выбросив всяческую любезность из своего голоса, грубо перебил меня Серый Пиджак. — Детектив из России в конце концов не президент.
Чванливый самодовольный болван! Таких, должно быть, выращивают на специальных фермах! Мое негодование, наверное, как-то отразилось на лице, потому что Серый Пиджак, явно стремясь подлить масла в огонь, изрек:
— Пойдите и поищите симпатичную медсестру, она скрасит ваше одиночество, а заодно и вернет вам благовидный вид. Не беспокойтесь, у вас здорово получится заинтересовать ее. Я уверен в этом.
Надо же как высоко ценятся мои таланты!
— Вот как? — вяло улыбнулся я.
Парень в форме Службы Инопланетного Барьера открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но не успел.
— Именно так, — непреклонно изрек Серый Пиджак.
— Послушайте, ребята, — безнадежно произнес я, улавливая в своем голосе хрипловатые нотки глухой ярости.
Я чувствовал, как подсознательная бесформенная тревога все сильнее разрастается во мне, расползается внутри головы во все стороны, смешивается с досадой и раздражительностью, переплавляясь в одно жгучее, побуждающее действовать и действовать немедленно, грубо, жестоко и эффективно, желание.
Знакомое чувство. Знакомое желание. До боли знакомое. Перестать рассуждать, думать, соотноситься с правилами, с моралью, с логикой — действовать!
Я сделал над собой чудовищное усилие, собирая воедино рассыпающиеся крохи терпения и здравомыслия.
— У меня есть предписание от Грогана О\'Хары, главы оперативного отдела Европейского департамента Комиссии по Инопланетным Ведомствам — доставить мисс Кэролл в конспиративную квартиру, защищенную должным образом.
— Постойте-ка, мистер! — подал голос агент в фиолетовой с серебром форме — высокий атлетически сложенный парень с мягкими кошачьими движениями. — Я не получал никаких указаний от мистера О\'Хары. Сдается! мне, вы вешаете нам на уши лапшу.
Пистолеты вновь угрожающе качнулись в мою сторону.
Я разом напрягся. Бюрократические проволочки? Исключено! Но неужели инопланетянин ухитрился каким-то образом перехватить приказ О\'Хары своему агенту?! Чушь!
Не может этого быть?!
— Как бы то ни было, — вступил в разговор служащий Федерального Бюро. — Комиссия не имела права принимать какие-то решения относительно безопасности мисс Кэролл без ведома Бюро и этих.
Он пренебрежительно мотнул головой в сторону темносинего костюма.
— И потом ваш внешний вид никак не внушает доверия. Боюсь, нам придется задержать вас до выяснения обстоятельств.
Серый Пиджак злорадно осклабился и шагнул ко мне, протягивая свою лапищу.
И тут запас моего терпения показал дно. Словно лопнула какая-то перепонка в мозгу, отделяющая нормальное программируемое рассудком поведение от импульсивного, вызванного сиюминутностью обстановки. Так было на Марсе! То же самое я испытал, стоя над телом старины Арчи. Я даже сам не успел осознать, как начал действовать. Обе руки производили манипуляции независимо друг от друга, но взаимосвязано. Левая прыгнула вперед, пальцы ее сжались в кулак, предплечье пришло в движение, закручивая кисть. Правая с той же стремительной быстротой отпрыгнула назад, к бедру, усиливая удар и одновременно приближая кисть к кобуре с пистолетом-парализатором («инграм» и пулемет остались на поле боя с первой тварью, что, впрочем, было к лучшему — заставить себя стрелять в агентов правительственных служб из боевого оружия я бы не смог). Безукоризненно выполненный цуки. Мой инструктор рукопашного боя мог бы мной гордиться.
Пущенный с сокрушительной силой кулак угодил Серому Пиджаку в челюсть. Несмотря на все мое отрицательное отношение к этому парню, я высоко оценил его рефлексы: совершенно не ожидая атаки, он все же успел отреагировать на нее — опустил голову на грудь, защищая подбородок, вскинул руки, одну на уровень живота, другую чуть выше, качнулся в сторону, уходя с линии удара. Но все же он опоздал. Всего лишь на какую-то долю секунды — и моя левая достала его. Крепко. Так, что острый болезненный шок кинжалом прошел сквозь руку от кисти до локтя. Ноги Серого Пиджака еще только начали подгибаться, когда я уже выхватил парализатор.
Однако парни в разноцветных формах отреагировали не менее быстро. Пистолеты, так и не спрятавшиеся в кобуры с момента моего появления, взметнулись. Но только два. Агент Службы Барьера, едва только я заехал Серому Пиджаку по физиономии стремительно вертанулся на каблуке и с силой впечатал подошву своего ботинка мне в грудь, после чего сразу же отклонился в сторону, чтобы не послужить мне своеобразным живым щитом. Очень технично выполнено. Но не совсем верно в ситуации, когда приходится работать с непроверенными партнерами. Два других агента, не ожидая такой предусмотрительности от своего коллеги, сами сместились в сторону, чтобы стрелять в меня, потеряв тем самым то мгновение, которое он для них выиграл. Падая, я успел всадить в него две ампулы с транквилизатором, прежде, чем они успели нажать на курки.
В следующую секунду два крупнокалиберных пистолета оглушительно рявкнули — несколько пуль едва не вмяли фибергалстовые пластины бронекостюма мне под ребра. Воздух напрочь вышибло из легких. Превозмогая боль, я перевел пистолет на сотрудника КИВ и дважды дернул спусковой крючок. Тот нелепо взмахнул руками и аккуратно сложился пополам. Парень в темно-синей форме моментально проанализировал и оценил ситуацию — поняв, что на мне бронежилет и стрелять в корпус бессмысленно, он выстрелил, целя в голову. К счастью, мгновеньем раньше я успел поднять свою левую руку, инстинктивно закрываясь ею от изрыгающего смерть пистолетного ствола. Пуля пробила мышцы и, очевидно, срикошетив при ударе о кость, ушла в сторону. Странно, но боли при попадании я не почувствовал — только тупой удар. Должно быть, мой мозг перекормился на сегодня болевыми импульсами, и наступил болевой шок. Мой пистолет глухо хлопнул, отвечая своему более смертоносному и менее гуманному собрату. Агент ФБОЧ шумно выдохнул и бессильно повалился на своих коллег-конкурентов.
Кое-как мне удалось подняться с пола. Кровь из простреленной руки хлестала ручьем. Действие обезболивающего еще сказывалось, да еще шок — боли не было. Вспышка ее, заставившая меня корчиться при попадании в бронекостюм, почти сразу утихла. Оставалось только неудобство сковывающее движения. Тем не менее, я не собирался истекать кровью до тех пор, пока не упаду без чувств. Пустив в ход здоровую руку и зубы, я крепко перетянул левую руку повыше локтя обрывком собственного рукава. Коридор, насколько я мог видеть, был пуст: поднятая нами стрельба разогнала по углам весь персонал клиники, к которой вне всяких сомнений на всех порах спешит армия полицейских, агентов всех мастей и военных.
Неуклюже подняв пистолет одного из мирно почивавших охранников, я шагнул к дверям, с удовлетворением ощущая приятную тяжесть настоящего боевого оружия. И тут же выругался во весь голос — они были заблокированы. Ну конечно! Как я мог забыть! «СЭЙВ-14», система безопасности! Едва началась перестрелка, она тут же отреагировала и полностью блокировала доступ в палату Вероники, превратив ее в своего рода укрепленный бункер, обшитый металлическими листами, которым ничего не стоило выдержать попадание гранатомета!
Какое-то время я тупо смотрел на заблокированную дверь, а потом обессилено опустился на пол и сел, вытянул ноги, привалившись спиной к стене… Затмение прошло, ярость схлынула. Я чувствовал себя полностью опустошенным. Может быть, это маленькое кровопускание — я посмотрел на руку — прочистило мне мозги? Идиот! Что же я наделал?! Ворвался в медицинское учреждение, устроил перестрелку с правительственными агентами. Чего теперь ждать? Сейчас прибудет полиция, на меня наденут наручники, отвезут в участок. Оттуда я, скорее всего попаду в клинику — восстановительная терапия и все такое прочее. Затем будут психологические тесты, проверка на профессиональную пригодность и на этот раз мне уже не удастся отвертеться от диагноза «неконтролируемая агрессия» и, как следствие, будет отставка. Великолепно для одного дня! Том погиб, Веронику я так и не увидел, сам остался едва жив, да еще и с малоприятными перспективами на будущее и плюс ко всему загубил карьеру трех в общем-то неплохих агентов (Серый Пиджак не в счет) — как теперь к ним будет относиться начальство, если они не смогли вчетвером остановить одного израненного измученного человека, правда облаченного в фибергалстовый бронекостюм. Чего я добился устроив это побоище? А ведь нужно было всего только подождать. Даже если приказ, отправленный Гроганом О\'Харой был каким-то образом перехвачен, сюда должны были с минуты на минуту подоспеть высланные им агенты Комиссии. Глупо! Как все глупо! Деградируете, Мистер Десант — процесс мышления вытесняется кулачными рефлексами!
Неожиданный звук привлек мое внимание — металлическая пластина сантиметровой толщины, бронировавшая дверь, медленно отъезжала в бок. Но это было невозможно! Система безопасности «СЭЙВ-14», начав операцию по обеспечению сохранности индивида прекращала ее лишь после ввода специального кода, доступ к которому имеется лишь у высших чинов служб правоохраны и защиты.
Я почувствовал, как у меня пересохло во рту. Это могло означать только одно…
Ударом плеча отворив дверь, я ввалился внутрь.
— Мисс Кэролл!
Бах! Бах! Бах!
Я ощутил два мощнейших удара в грудь, а потом с секундным опозданием еще один, в плечо. Моя грудная клетка должна была превратиться в сплошной синяк! Пули, вновь принятые на себя бронекостюмом, подбросили меня вверх и ударили об косяк так, что едва не вытряхнули из головы сознание. Сломанная нога взорвалась вулканом адской боли, дала знать о себе и рука, но позволить себе такую роскошь, как сползти в черную пучину беспамятства или скорчиться от боли я не мог. Превозмогая боль, я вяло пытался подняться на потерявших силу ногах, когда резкий окрик остановил меня:
— Не двигайся, приятель! Иначе следующую пулю схлопочешь промеж бровей!
Откуда-то из-за больничной тумбочки выскочил неизвестно каким образом там умещавшийся парень в фиолетовой с серебром форме КИВ. Он был великолепно сложен и гибок, как пружина.
«Правильно», — отстранение подумал я, глядя в черное отверстие, зияющее в стволе большого черного пистолета-пулемета, немногим уступающего «инграму». — Еще один охранник был внутри палаты — непосредственно рядом с подопечным. Я многое упустил… Стареешь, Мистер Десант! Слишком много ошибок, просчетов, допусков! А вот этот парень сработал правильно, грамотно, профессонально. Не будь на тебе бронекостюма — беседовал бы уже с архангелами… или с чертями?»
— Виктор?! Не стреляйте, Алекс! — вскрикнула Вероника, бросаясь ко мне из самого дальнего и наиболее безопасного угла. — Это детектив из России, он…
— Мисс Кэролл, стойте! Немедленно отойдите назад! Мне поручена ваша безопасность, и я здесь решаю…
— Заткнись, приятель! — прохрипел я, сопровождая свою реплику натужным кашлем. — Немедленно проверь систему безопасности! Почему не работают дублирующие схемы? Обрати внимание на исправность антисканнеров — своего и Be… мисс Кэролл. И торопись! торопись, потому что…
Мне в свою очередь договорить тоже не дали.
— ПРИМИТИВЫ, — прошелестело по палате. Или это прозвучало только в моем сознании?
— Черт! — выкрикнули мы одновременно с агентом КИВ, напряженно оглядываясь по сторонам.
Раздался громкий хлопок. От пульта управления системой безопасности повалил дым, сыпанула горсть зеленоватых искр. Датчики суматошно заморгали. «Почему не действуют дублирующие системы «СЭЙВ»?!» — билась в голове одинокая мысль. — «Почему»?
А потом мы увидели ЕГО. Вселенная и звезды! Вблизи это чудовище внушало в стократ большее отвращение и ужас, нежели при взгляде через бинокль.
«Похоже на дешевое кино!» — мелькнула в сознании нелепая и абсолютно лишняя мысль, в то время, как рука совершенно независимо от команд головного мозга поднималась вверх. Годами отработанный рефлекс, доведенный до автоматизма. То же движение, только намного быстрее выполнял и парень, названный Вероникой Алексом. Я видел, как дрогнул на спусковом крючке его палец.
НЕВОЗМОЖНО ПРОИЗВЕСТИ ВЫСТРЕЛ — неожиданно прозвучала властная жесткая команда внутри моего черепа.
И рука послушно прекратила движение, замерла, словно манипулятор внезапно отключенного робота. Да что там рука! Я не мог шевельнуть ни единым мускулом, превратившись в думающую живую восковую фигуру! С Алексом произошло то же самое, несмотря на антисканнер, охватывающий его голову. Невероятно! Неужели это создание обладает подобной телепатической мощью?! ОН подавил сознание, не обратив внимания на предохраняющую его защиту! А впрочем, почему подавил? Я могу думать — не могу только двигаться. Элементарно — он взял под контроль нервную систему. Сигналы моего мозга и мозга Алекса просто-напросто не доходят до рецепторов! ОН точно марионеток за нитки, держит нас, «ухватив» кончики наших нервных окончаний.
Понимать, осознавать, чувствовать и быть не в силах что-либо предпринять — Боже! какая это мучительная пытка! И вдобавок ко всему я собственноручно уложил четырех агентов, которые могли бы нам как-то помочь!
КОНЕЧНОСТЬ ОПУСКАЕТСЯ
Ствол моего пистолета медленно пошел вниз. Напрягая всю свою волю, я пробовал сопротивляться инопланетнику, но все бестолку. Мне казалось, что мои нервы скручиваются в тугие клубки и лопаются, один за другим, словно гнилые нитки. Безрезультатно! Если ОН и почувствовал мое сопротивление, то оставил его без всякого внимания, либо подавил его мельком, мимоходом, шутя.
ПАЛЬЦЫ РАЗЖИМАЮТСЯ
«Нет!» — мысленно кричал я, но собственная кисть не обратила на этот отчаянный протест ровно никакого внимания. Пистолет упал на пол. Секунду спустя с глухим стуком упал пистолет Алекса.
«Неужели все?! Неужели это конец?! Но почему?! Это несправедливо! Это нечестно!.. Или мне воздается по заслугам? Но Вероника, Алекс, почему должны умереть они?!»
Инопланетный агент медленно повернул голову в сторону Вероники. Его фасеточные, похожие на стрекозьи, глаза холодно блестели, отражая мягкий свет, исходящий от ламп. Женщина, которую я так рвался спасти, должна была умереть на моих глазах, и я даже не мог опустить веки, чтобы не видеть этого.
Глядя на Веронику с бессильным отчаянием, я внезапно заметил, как в ее необыкновенных черных глазах вспыхнул колдовской огонек, крохотная рубиновая искорка в черных зрачках! Она ударила ЕГО! Ударила его, используя свою ментальную силу, свою сверхъестественную способность! Удар Вероники был столь внезапен, что ОН, не ожидавший подобного нападения был захвачен врасплох! ОН успешно справился с нашими телами, но сознания не были ему подчинены: мы с Алексом, вооруженные тренированные Люди оказались абсолютно беспомощны против его мощи, но оружие Вероники крылось в ее голове. Зная, что она телепат пришелец все же слишком низко оценил ее способности, и это было его огромной ошибкой. Ошеломленный нападением экстрасенса, ОН вздрогнул, на мгновение ослабил контроль, выпустил нервы-ниточки…
Понятие времени исчезло. Все дальнейшее произошло молниеносно и синхронно — лейтмотив стремительных действий.
Ответный удар настиг женщину — антисканнер лишь смягчил его, но не предотвратил. Вероника вскрикнула, пошатнулась, глаза ее закатились, и она безжизненно начала падать.
Одновременно с этим я присел, чтобы подхватить пистолет.
Мои пальцы только сомкнулись на рубчатой рукоятке, когда Алекс уже выпрямлялся, вытягивая вперед руку с оружием.
…Вероника, падая, ударилась головой о ножку кровати…
…стремительный рывок, палец тянет спусковой крючок, по медленно, нестерпимо медленно…
Мысль безусловно быстрее движения, но…
БРОСЬ…
БАХ!
Первым выстрелил Алекс. Его рефлексам я мог только позавидовать. Фасеточный глаз внеземлянина лопнул, разбрызгивая полупрозрачную желеобразную слизь.
Уродливая харя пришельца качнулась в сторону агента Комиссии.
Я навел пистолет и уже нажал на курок раз, затем другой…
БАНГ!
Пистолет судорожно дернулся, выбросив язычок пламени и раскаленный металлический цилиндр, несущий смерть. Потом еще раз, с опозданием на долю секунды.
БАНГ!
Обе пули вошли ЕМУ меж глаз, выбив россыпь тяжелых капель бледной лимфы. Но ОН все же успел достать Алекса — глазные яблоки агента взорвались точно две перезрелые сливы и по щекам, змеясь, поползли два ручейка кровавых слез.
БАНГ! БАНГ!
Алекс падал, прижимая к обезображенному лицу руки с судорожно скрюченными пальцами. Вероника безжизненно лежала на полу. Пришелец стоял, качаясь на подгибающихся ногах, мотая головой с наполовину снесенной черепной коробкой.
Жаркая волна жгучей ненависти и боли напалмом обожгла мой не защищенный антисканнером мозг, но она уже теряла силу. Я снова потянул пальцем спусковой крючок, и вновь услышал злобное
БАНГ! БАНГ!
ЕГО отбросило к стене, впечатало в нее спиной, но инопланетянин все еще держался на ногах, несмотря на то, что голову его начисто раздробили и снесли напрочь свинцовые осы, выплюнутые моим оружием.
Кровь отлила от головы, в потемневших было глазах прояснилось. «Сдохни же, ублюдок проклятый!» — с нескрываемым торжеством в голосе выкрикнул я, делая несколько шагов по направлению к инопланетянину, чтобы с близкого расстояния, в упор разрядить в него всю обойму своего оружия.
Это было жуткое зрелище — ОН дергался при попаданиях, словно терзаемый воображаемыми муками параноик. Влажные склизкие лоскутья его плоти летели во все стороны, оставляя мерзкие следы на полу и на стенах.
Патроны у меня давно кончились, но я не опускал руки, вооруженной пистолетом, с тупым упорством вновь и вновь спуская курок, не слыша сухих щелчков осечек. Может быть ОН и был главнее и умнее той твари, что разнесла установки, но живучестью поспорить с ней не мог. Выпущенных в НЕГО пуль оказалось вполне достаточно. Инопланетный монстр шатнулся вперед, сделал два неуверенных, теряющихся шага, на какое-то мгновение замер, слепо шаря перед собой скрюченными руками, не то пытаясь схватить меня, не то нащупывая потерянную точку опоры. Потом ОН упал, едва не задев при этом меня. Рухнул, точно подрубленное топором лесоруба вековое дерево. Какое-то время его тело еще билось в агонии под прицелом моего опустошенного пистолета. Конвульсивные движения безголового трупа становились все тише, пока он не застыл, не подающей признаков жизни, уродливой восковой куклой. Я направил на НЕГО пистолет и еще раз зачем-то нажал на курок. Вставил новую обойму. Выстрелил. Опустил руку.
Все. Кончилось.
С кровоточащими искусанными губами я поплелся к распростертому телу Вероники и неуклюже опустился рядом. Взяв женщину за плечи, я несколько раз с силой встряхнул ее. Голова Кэролл безвольно мотнулась взад-вперед, жирная багровая капля соскользнула с ее лба и резво добежала до уголков губ, уменьшаясь в размерах и оставляя за собой тонкий кровавый след — Вероника разбила себе голову при падении.
Наконец, Кэролл слабо ахнула и уставилась на меня мутными совершенно пустыми глазами.
— Мисс Кэролл, вы меня слышите? Это я, Виктор Банев, детектив! Вероника, ответь мне!
Глаза оставались пустыми. По подбородку потекла слюна. Женщина силилась что-то сказать, но звуки вырывающиеся из ее рта напоминали гуканье идиота, которому сделали лоботамию. Неужели он разрушил ее мозг?!
— Ответь же мне! Господи! ну, пожалуйста, ответь!
— Что? — вяло прошептала женщина, делая слабую попытку меня оттолкнуть.
— Слава Богу! — воскликнул я, списывая этот жест, как неосознанный. — Я так испугался за вас! Все кончилось, мисс Кэролл. Вы в безопасности, а это существо мертво.
Стиснув ее щеки ладонями, я повернул лицо Вероники к своему.
— Вы понимаете меня, мисс Кэролл? Вы понимаете смысл моих слов?
Внезапно глаза женщины широко распахнулись. Ужас превратил их в две бездонные черные дыры. Наши лица были так близко, что я уловил отражение на сетчатке ее глаз.
— Не-е-е-ет!
— Ах, черт!
Я уже поднимался на ноги, разворачиваясь навстречу новой опасности, но проклятый перелом в очередной раз помешал мне — движения мои оказались недостаточно быстрыми…
Безголовое тело внеземлянина — страшного зомби, кошмарной твари — тяжело нависло над нами. В считанные мгновения осознав (какая это мука, двигаться неизмеримо медленнее, чем думать!), что мне не успеть поднять пистолет хотя бы на уровень живота, я начал стрелять еще не завершив движения — пуля попала зомби-инопланетянину в ногу, существо неуклюже дернулось, но в следующую секунду рука с уродливо скрюченной кистью, описав в воздухе широкую дугу, обрушила мощнейший удар на мой многострадальный броне-костюм. Примерно такую же дугу пришлось описать мне. Конец полета сопровождался глухим шлепком, с которым мое тело припечаталось к стене. Больно! Удар так здорово перетряхнул все мои внутренности, что на какое-то время я потерял возможность не только двигаться, но и соображать. Сломанная нога нашпиговала мозг раскаленными стрелами боли.
Мысли замедлили свой бешенный бег, спутались в тугой многоцветный клубок. Лишь одна не скрылась в мешанине смутных размытых образов, упорно пробиваясь к сознанию, стучась в него, крича.
Нужно встать… Вероника в опасности… Встать… Встать, иначе смерть… Так трудно… Тело не повинуется, мышцы ослабли, превратились в кисель, в дрожащее желе… Нужно встать…
Я не сразу сообразил, что за звуки слышатся в палате, и лишь когда они смолки до меня дошло, что это были выстрелы. Куда больше времени мне потребовалось, чтобы вникнуть в смысл слов, которые бубнил мне на ухо здоровенный тип в сером пиджаке, буквально размазавший по больничной стене полумертвое безголовое тело инопланетного агента, очередями сразу из двух крупнокалиберных пистолетов-пулеметов.
— Тоже мне, герой хренов!.. Из-за тебя чуть хозяйка не погибла… Придурок! Теперь тебе не миновать проблем от всех этих СИБ, КИВ, Бюро… Повезет, если срок не схватишь! Детективом тебе, конечно же, больше не работать, повезло, хоть сам цел остался! Ладно держись, приятель, сейчас врачи подоспеют. Мисс Кэролл, да осторожнее вы! Он едва жив! Эк его! А еще кулаками махал!
Старательно изобразив последний вздох умирающего героя, я окончательно потерял сознание в объятиях мисс Кэ-ролл.
ЭПИЛОГ
— Хей, пожиратели информации! Приветствую вас! Это девятый канал новостей и с вами его бессменный ведущий Патрик Флинт! Мой далекий предок бороздил моря и океаны, а я борозжу ваше сознание и воображение! Сегодня я внесу в ваши ячейки памяти ошеломляющий рассказ о лихой заварушке с самыми настоящими кошмарными космическими чудовищами, страшные сказки, о которых любили сочинять наши прадеды! Этот рассказ достоин того, чтобы стать сюжетом сногсшибательного фильма ужасов, поэтому пусть кусают ногти те, кто смотрит дешевую муру других информационных каналов!
Все это началось почти три месяца назад, но лишь сегодня репортерам нашего канала удалось-таки поднырнуть под гриф «совершенно секретно», навешанный военными ведомствами на эту клевую заварушку. Итак, три месяца назад, в памятный для многих из нас день, ведь именно тогда были растерзаны в собственном доме супруги Мишель и Тереза Лоуэлл, по предположениям наших яйцеголовых умников орбиту старушки-Терры пересекли две… как их, а вот… «сверхплотные биогранулы, несущие в себе зародыши инопланетной жизни». Ребят, вы смекнули, что это значит? Нет? Тогда возьмите научно-популярные микрофильмы, глядишь, чего-то и углядите! Короче говоря, эти самые штуковины-биогранулы заразили мужа и жену, и дремавшие в них чудовища, порожденные разумной инопланетной расой, проснулись и начали с невообразимой быстротой развиваться внутри этих несчастных ребят, Лоуэллов. Через каких-то несколько минут наших с вами соотечественников уже не существовало — вместо них появились два кошмарных чужеродных чморища, задавшихся неизвестной нам целью, несомненно несущей земному обществу очень мерзопакостные флюиды.
Началом деятельности двух инопланетных уродов, обладающих уникальными и крайне опасными телепатическими способностями (черте чё у них там в черепушках было!) стала цепь зверских убийств на территории нашего славного мегаполиса, запугавших не только старый добрый Евроюнион, но и весь мир заодно!
Забегая вперед, приятели, сообщу вам, что точку в этой кровавой муторной заварушке удалось поставить лишь благодаря помощи женщины-экстрасенса, знаменитой Колдуньи-
Кэролл и прыткого рвущегося в супермены детектива из России Виктора Банева. Эй, Вик, слышишь меня? Как там у вас в Москве? А впрочем, навряд ли он об этом знает. Скажу по секрету, парни, что ни у Банева, ни у Кэролл нам не удалось взять горяченького интервью, потому что разыскать этих ребят в лоне цивилизации оказалось невозможно, но вот что странно — яхта, зарегистрированная на имя Виктора Банева недели две назад покинула свой док во Владивостоке. Смекайте, пожиратели информации, что могут делать мужчина и женщина вдвоем на маленьком суденышке с водоизмещением в несколько тонн посреди теплого моря, а? Плюньте в мое изображение, если они не проводят там свой медовый месяц!
— Как тебе это нравится, Ронни?! Этот придурок с торчащими во все стороны волосами, выкрашенными в тошнотворо-зеленый цвет, сделал из нашего кошмара веселенький анекдотец! Современные информационные программы деградируют прямо на глазах!
С этими словами я отбросил дистанционное управление и повернулся, чтобы полюбоваться на Веронику. Белый купальный костюм сексуально контрастировал с ее смуглой бронзовой кожей. Завидуя самому себе, я едва не пустил сладострастную слюну.
Глаза Ронни вспыхнули уже знакомым мне колдовским огоньком, и отброшенная мной «лентяйка» внезапно изменила траекторию своего полета и, вопреки всяким законам физики, описала дугу, которая привела ее в руку моему любимому экстрасенсу: после смерти инопланетного агрессора телепатические возможности Вероники начали расти в геометрической профессии. То, что она вытворяла поднимало дыбом жиденькие остатки волос на лысинах достопочтимых ученых, однако, должен признать, мне больше нравились ее таланты, лежащие в несколько иной области.
— Он действительно шут, — улыбаясь, сказала Рони. — Но, по крайней мере, не лжец.
— Пожалуй ты права, дорогая, — кивнул головой я, заключая супругу в узаконенные браком объятья.
Над нашими головами завистливо закричала чайка. Наверное, самец.