— Именно так, — кивнул Сахаров. — ОСНГ удалось некоторым образом стабилизировать ситуацию, уничтожив ринувшихся на юг из Центра Зоны полчища мутантов и зачистив потом прорванные Второе и Первое кольцо Периметра. Но в ходе этой операции были потери — сорок три погибших военнослужащих, около сотни раненых, не считая уничтоженных укреплений и боевой техники. В настоящее время Периметр полностью восстановлен, но есть одно «но»…

Академик раскрыл свою записную книжку и начал ее листать. Все молчали, лишь шелест страниц тревожил мертвую тишину зала.

Наконец Сахаров нашел то, что ему было нужно.

— Значит, так, — произнес он, бросив мимолетный взгляд на наручные часы. — По моим данным, подтвержденным всеми доступными нам измерительными приборами и информацией со спутников, через восемь часов четырнадцать минут над Зоной пронесется новый Выброс мощностью от шестидесяти до восьмидесяти единиц, который накроет не только Киев, но предположительно и территорию до условной линии Гребенка — Белая Церковь — Житомир.

Воронин тихонько присвистнул. Остальные тоже зашевелились. Информация была более чем шокирующей.

— Но это еще не все, — сказал Сахаров. — Я пришел к выводам, что в дальнейшем мощность выбросов будет расти в геометрической прогрессии. И это значит, что не пройдет и года, как вся Южная Украина, Балканский полуостров, Ближний Восток и Северная Африка будут одной территорией под названием Зона. Дальнейших предположений строить не берусь, но думаю, что, если не принять решительных мер, земной шар в ближайшем будущем будет выглядеть примерно так, каким мы привыкли его видеть здесь, в Зоне отчуждения. У меня все.

— Радужные перспективы, — задумчиво произнес Воронин. — И, как я понимаю, отсчет таймера начался с того момента, как группа преступников выбралась из-под Саркофага.

— Тот Выброс, о котором говорил господин Сахаров, произошел именно в это время, — сказал Лукаш, возможно впервые в жизни согласившись с командиром «Долга».

— Так вот в чем дело… — протянул Меченый. — А я все голову ломаю, с какой это радости на нас такое бабло сыплется. «Охрана Сходки», надо же… Ну, так что, можно считать, что поиски крайних завершились успехом? Деньги вам сейчас вернуть, чтоб кровью раритетные пачки не заляпать? Или потом отстираете как-нибудь?

— Погоди, — прервал я его.

Меченый явно завелся и сейчас мог наломать дров даже без оружия. Если он начнет рубилово врукопашную, хочешь не хочешь, придется впрягаться. Но не для того ж нас пригласили сюда, чтобы устраивать показательный суд, когда и без него можно было при желании аккуратно снять из «Вала» часового, после чего кинуть пару гранат в вагончик, пока мы спали? Что я и озвучил.

— Сомневаюсь, что ради нашей ликвидации стоило созывать Большую Сходку. Тем более что проблему это не решит.

— Верно говоришь, Снайпер, — кивнул Бехрам. — Возможно, проблему решит то, что ты носишь на поясе. Ведь это часть Монолита, при помощи которой можно перемещаться через пространство и время, верно?

О том, что представляет собой на самом деле «Чистое небо», знали немногие. Только присутствующие здесь сталкеры, которых я вытащил из автоклавов Директора, да, пожалуй, еще Болотный Доктор. Интересно, кто из них слил информацию этому типу в маске?

— Не думай плохо о своих товарищах, — сказал Бехрам. — Простая логика, не более. Поэтому, проанализировав недавние события, о которых мне доложила наша служба разведки, и, сопоставив факты, я и пригласил вас на Сходку, что сильно удивило остальных. Теперь, думаю, всем все ясно.

— Часть Монолита? — удивленно поднял брови Лукаш. — Интересно, как это тебе удалось?

— Длинная история, впору роман писать, — буркнул я. — Напишу — дам почитать.

— Забавно, — ухмыльнулся Йога. — Вот уж не думал, что Монолит существует на самом деле. А оказывается, его часть таскает на поясе мой лучший кореш.

— Скорее, его душу, — неожиданно спокойно поправил главаря бандитов Меченый. — Ведь это после того, как ты вытащил из него «Чистое небо», Монолит сдулся, словно больная собака?

Я кивнул. Сказать было нечего.

Долговский генерал в упор посмотрел на меня.

— Жаль, что Петренко тебя не расстрелял, жаль. Но теперь уж ничего не поделаешь…

— Ну что, Воронин, сбылась мечта хммм… «Долга»? — с ноткой торжества в голосе спросил Лукаш. — Парень, можно сказать, уничтожил сердце Зоны. Надо бы ему медаль на грудь от вашей банды повесить. С закруткой на спине.

Обе руки Воронина дернулись коротко, словно рукояти хлыстов. Из рукавов его комбинезона вылетели две черные молнии.

Лукаш непроизвольно охнул, сильно ударившись лопатками о спинку кресла. Немудрено, когда в воротнике твоего комбинезона в миллиметре от шеи с обеих сторон торчат два немагнитных пластиковых кинжала, пущенных в цель с огромной силой.

— В следующий раз они будут в твоих глазницах, — спокойно произнес командир «Долга».

— Вот это по-нашему, по-босяцки! — восхитился Йога.

— Прекратить! — грохнул кулаком по столу Бехрам. — Сейчас вы находитесь на моей территории, поэтому прошу соблюдать мои правила!

— Мы находимся на территории Зоны, — парировал Воронин. — И пока что она устанавливает здесь свои правила.

— А кому-то не мешает обратить внимание на систему охраны, — хмыкнул Йога. — Пластиковыми ножами, между прочим, террористы вырезали пилотов тех самолетов, что протаранили башни-близнецы в Нью-Йорке. Кстати, Воронин, судя по тому, как вы ловко с ними управляетесь, не ваших людей работа?

— Господа, а вам не кажется, что Большая Сходка превращается в большую свару? — поинтересовался Сахаров. — Между прочим, если не принять меры, через восемь часов от вас и от ваших группировок останутся лишь пухлые досье в сейфах Интерпола.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался Йога. — Как я понимаю, до Выброса мы даже свалить не успеем, всех по-любому накроет.

— Думаю, план действий может быть только один, — ответил Сахаров. — Пройти к Монолиту и попытаться вернуть аномалии ее артефакт. Не хочу кривить душой, в этом случае никакие расчеты не возможны и шансы на успех минимальны. Я руководствуюсь только элементарной логикой.

— Черрт, профессор прав, — глухо прорычал Лукаш, выдергивая из воротника плотно засевшие в нем «Бут блейды» и пряча их за пояс. — Я постараюсь вернуть их тебе, генерал, в ближайшее время.

— Не беспокойся, — хмыкнул Воронин. — Для тебя у меня найдется еще не одна пара. Но согласен, ученый прав, об этом лучше поговорить позже.

Пока командиры «Долга» и «Свободы» мерились длиной клинков, я напряженно думал. А ведь Бехрам прав на все сто. Я если не уничтожил Монолит, то практически лишил его силы. И если верна теория Сахарова, что эта единственная в своем роде аномалия является заплаткой между мирами, то там, на другой стороне зазеркалья, сейчас во многих местах трясется и проваливается земля, бушуют цунами, повально исчезают люди и животные. И что будет, когда обессиленный Монолит больше не сможет сдерживать энергию выбросов? Не иначе на каждого жителя Земли придется по одному кровососу — его зеркальной копии, не считая аномалий и полчищ мутантов, в которых превратятся животные, выброшенные неведомой силой из иного мира?

Вывод напрашивался сам собой.

— Господин Сахаров, если я верну «Чистое небо» на место, это точно сможет остановить Выброс? — спросил я.

— Хороший вопрос, — кивнул Бехрам.

Ученый развел руками.

— Признаться, я знаю не больше вашего, — сказал он. — Но, думаю, это единственный выход в нашем случае.

— Угу, — кивнул Меченый. — Вы хотите сказать, что нам сейчас надо все бросить и отправляться обратно в этот чертов Саркофаг?

— Вы единственные, кто были там, — сказал Валерьян. — И сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, сможет это повторить.

— Ты мудрый человек, сталкер, — произнес Призрак, рассматривая свои ногти. Только сейчас я заметил, что ногтевые пластины его больших пальцев длиннее остальных и заточены, словно две бритвы. — Но нас пока еще никто не спросил, хотим ли мы снова нырять в этот ад. Харона я тут не вижу и сильно сомневаюсь, что «монолитовцы» отключат Выжигатель мозгов и с почестями проводят нас к Саркофагу. Или ты знаешь другой путь?

Валериан покачал головой.

— Я пригласил предводителя группировки «Монолит» на Большую Сходку, — медленно проговорил Бехрам. — Как видите, его кресло пустует. Но буквально за несколько минут до начала Сходки Харон прислал сообщение.

Командир наемников достал из кармана комбинезона маленький диктофон, включил его и поставил на стол. Из динамика раздался хриплый механический голос, наверняка пропущенный через «AV Voice Changer» или обработанный иной схожей программой:

— Отряды армии «Монолит» до конца будут защищать подступы к Саркофагу. Вы и так уже сделали слишком много для того, чтобы уничтожить этот мир, и мы выполним свой долг или погибнем.

В динамике зашуршало, послышался щелчок — видимо, связь прервалась. Или же — что вероятнее всего — ее прервал легендарный Харон, сказав все, что хотел сказать.

— Слишком напыщенно, для того чтобы быть правдой, — задумчиво произнес Лукаш. — Типа, они — защитники мира, а мы — те, кто пытается его уничтожить.

— И при этом на каждом защитнике мира экзоскелет Sarcos третьего поколения, которые производятся только и США,[10] — добавил генерал Воронин.

— Похоже, господа, вы только что открыли для себя секрет Полишинеля по поводу того, откуда у местных сталкеров столько американского и европейского оружия и почему в Зоне считается дурным тоном говорить о Северных Кордонах, — хмыкнул Бехрам.

— Признаться, об этих кордонах я почти ничего не знал. «Энциклопедия Зоны», имеющаяся в КПК каждого сталкера, о них скромно умалчивала, и потом, до сегодняшнего момента, у меня имелось предостаточно своих проблем. Не до любознательности было, в общем. Но коль уж зашел разговор, то почему бы не разжиться информацией у сведущего человека?

— Мне кажется, Бехрам, что вы знаете о Монолите и Северных Кордонах больше любого из нас, — заметил я. — Во всяком случае, у меня в КПК точно нет мобильного телефона Харона. Не поделитесь сведениями?

— А вам это зачем? — хмуро бросил Бехрам.

— Просто в прошлый раз я чудом дошел до Саркофага, несмотря на то, что на мне был бронекостюм-экзоскелет WEAR 3Z, — сказал я. — Так вот, монолитовцы превратили его в кучу металлолома, а того, кто прикрывал меня, испепелили «Жарками». И если вы хотите договориться с нами, справедливо было бы поделиться всей известной вам информацией о тех, с кем нам придется столкнуться.

— Он прав, наемник, — сказал Лукаш. — До сих пор сожалею, что Чехов не сумел с ним договориться. Клянусь Зоной, парень, если выживешь и надумаешь прийти к нам, отдам тебе лучшую роту.

«Нет уж, спасибо», — подумал я, вспомнив о том, какой прием мне оказали в «Свободе». Воронин хотел что-то сказать в ответ, но сдержался. Ну и хорошо. Потому как этот роту точно не предложит, разве что лишнюю тысячу накинет за мою голову.

— Ну, слушайте, коли так, — сказал Бехрам. — Хотя знаю я немногим больше вашего. После Второго взрыва в результате переговоров между странами НАТО и Украиной при поддержке ООН было решено на севере Зоны возвести неприступную стену, исключающую несанкционированное проникновение биологических объектов как с территории Зоны, так и в обратную сторону. Западники пытались выбить тендер на постройку своими силами сплошной стены вокруг всей Зоны, но Россия и Беларусь воспротивились проекту, небезосновательно опасаясь, что НАТО в этом случае просто получит неконтролируемую зону политического влияния вблизи их границ, да и Украину такое положение вещей не особо устраивало. У НАТО же помимо устранения опасности распространения Зоны в направлении Прибалтики, стран Скандинавии, Германии, Франции, Британии и так далее имелся свой чисто финансовый интерес в установлении контроля хотя бы над северной и северо-западной частью Зоны.

— Неужели экспорт артефактов и отловленных мутантов? — удивился Йога. — Мелковато, по-моему, для НАТО. Но, что вбухано в Стену, таким Макаром, полстолетия отбиваться будет.

— Ошибаетесь, молодой человек, — довольно жестко произнес Бехрам, видимо сильно не любивший, когда его перебивают. — Вы даже не представляете, сколько в США стоит «Колючка», которую здесь вы меняете на блок сигарет. Но Зона для западников это, прежде всего не добыча артефактов и не мутанты для научных лабораторий и любителей экзотики, а бесплатный полигон, на котором они испытывают новые роботизированные боевые системы. Где шесть лет назад корпорация «Боинг» получила от Министерства обороны США заказ стоимостью в пятнадцать миллиардов долларов на разработку Future Combat System — «Боевой системы будущего», согласно которой к этому году в рамках проекта предполагалось испытать восемнадцать невиданных доселе боевых единиц, в том числе роботов-танков и ударных беспилотных летательных аппаратов.[11]

Крупная группировка религиозных фанатиков, пробившаяся к центру Зоны после окончания основных работ по постройке Стены, подвернулась весьма кстати. Из них был сформирован отлично вооруженный живой кордон, отгородивший ЧАЭС от любопытствующих, пытающихся подойти к Саркофагу с юга. Хотите поклоняться своему Монолиту? Да сколько угодно! При этом каждому защитные прототипы вживим под кожу черепа, чтобы мозги не спеклись от того, что мы здесь испытываем. И даже ударным группам суперсовременные нанокостюмы выдадим для защиты от жесткого излучения — только базу нашу с юга защищайте да мертвецов своих с поля боя забирать не забывайте, а то вдруг кто додумается с них скальпы снять чисто ради научного интереса.

В общем, западники, так или иначе, своего добились. С севера Стена, с которой установленные на ней автоматические пушки и пулеметы с тепловизорами за полкилометра уничтожают все живое, с юга — монолитовцы. А что происходит посредине — до сих пор загадка для всех, и для меня в том числе. Признаться, мне поступали заказы с севера, отсюда я знаю Харона, которого никогда лично не видел…

— Ясно, — сказал Меченый, которому, похоже, надоело слушать об успехах западных технологий. — В таком случае скажите, насколько реально пробиться к Монолиту с юга?

— На сегодняшний момент это нереально, — покачал головой Бехрам. — Ошибки прошлого учтены, группировка «Монолит» получила дополнительное финансирование и превратила южные подступы в линию неприступных фортов. И объясняется такая щедрость просто — западникам нужно во что бы то ни стало сохранить в секрете то, чем они занимаются в центре Зоны, плюс получить весьма лакомый заказ от мирового сообщества, который покроет все расходы. Стена показала себя в условиях Зоны идеальным оборонительным объектом, и сейчас НАТО возобновило переговоры с правительством Украины насчет обнесения Стеной всей Зоны. Заметьте — энергия выброса не может преодолеть Стену, и это весьма весомый аргумент в пользу натовцев.

— Я, кажется, знаю, в чем тут дело, — задумчиво произнес я.

Все участники Большой Сходки повернули головы в мою сторону.

— У Выжигателя Мозгов я видел в действии установку, очень похожую на стандартную передвижную радиолокационную станцию с увеличенной антенной обнаружения на крыше. Эта установка является передвижным блокиратором избыточного выделения энергии. Видимо, такие блокираторы установлены на Стене.

— Точно! — воскликнул Бехрам. — А я то ломаю голову, почему Выброс не распространяется на север! И как я не догадался? У нас ведь есть пара таких установок, ими Харон расплатился за заказ. Очень не хотел, но я настоял, незаменимая вещь при авианалетах. Наверняка на Стене стоят такие же, только стационарные!

— Итак, мы приходим к тому, что сегодня центра Зоны достичь невозможно, — мрачно произнес Меченый. — Тогда к чему весь этот цирк?

— Невозможно, но в то же время необходимо, — спокойно сказал Бехрам. — Кстати, это было невозможно и ранее, но вы все так или иначе совершили невозможное. И сейчас это нужно просто повторить.

— Считайте это просто заказом, — сказал Лукаш. — Как бы ни ерепенились некоторые, Зона равно нужна нам всем. Это наш сбалансированный мир, в котором мы живем. Но если на каждого сталкера придется по двадцать кровососов, баланс нарушится, и тогда крышка и нам, и нашему миру. Кажется, ты, Снайпер, творил, что аббревиатура «S.T.A.L.K.E.R.» переводится с пиндосского как «специальный тактический армейский ликвидатор, сохраняющий существующую реальность»? Вот и сохраните нашу реальность. Со своей стороны от имени «Свободы» предлагаю каждому из вас за этот заказ по пять тысяч.

— Поддерживаю, — без раздумий поднял руку Валериан.

— За такие копейки идти на верную смерть!.. — возмутился, было, Проводник.

— Десять, — коротко бросил Йога. И добавил: — Каждому.

— Зона слишком ценный объект научных исследований, для того чтобы экспериментировать с его балансом, — сказал Сахаров. — Да и остальной мир немного жалко, признаться, — хоть я давно там не был, но будет обидно узнать, что его больше не существует. Тридцать тысяч каждому…

Мне было интересно наблюдать за этим спектаклем. Сейчас сильные мира сего пытались купить этот самый мир у полудюжины сталкеров — небритых, битых жизнью, Зоной и пулями, вырывавшихся из аномалий и клыков мутантов, умеющих спасать себя и других. Купить весь мир у нас… И выходило из этих моих рассуждений, что мы, сталкеры, и есть на самом деле настоящие хозяева мира…

— У «Долга» денег нет, — прервал мои мысли голос генерала Воронина. — Все знают, что мы чистим землю от Зоны и ее порождений и не гонимся за длинным рублем, в отличие от некоторых, торгуя дьявольскими выкидышами зараженной земли. Но для того чтобы очищать землю, нам, прежде всего, нужна эта земля. Я не знаю, что вы спасете в результате вашего рейда — Зону или весь остальной мир, но «Долг» заинтересован в том, чтобы окружающая реальность не стала хуже, чем есть сейчас. Потому предлагаю.

Он обвел нас всех внимательным взглядом, словно фотографируя наши лица немигающими глазами.

— За каждого из вас «Долгом» объявлена награда, причем недавно в связи с инфляцией и вашими новыми подвигами цены серьезно поднялись. За Проводника и Выдру предлагалось по две с половиной тысячи, за Призрака и Клыка — по пять, за Меченого и Снайпера — по двадцать. Потому мое предложение — если ваше предприятие удастся, все претензии «Долга» к вам снимаются.

— Аминь, — хмыкнул Лукаш. — Только для чего было городить такую патетическую речь? Сказал бы просто: денег не дам, но зато отпущу грехи. Но позволь поинтересоваться, чем «Долг» собирался платить тем, кто отловит этих сталкеров? Тоже отпущением грехов?

— Сто тысяч каждому, — негромко сказал Бехрам, прервав речь Лукаша.

Все удивленно воззрились на главаря наемников, даже и с учетом того, что деревянный рубль Зоны решением прошлой Большой Сходки был приравнен к евро, предложение Бехрама было более чем щедрым.

— Вот и накопил я на свой домик, — хмыкнул Призрак. — У речки с лесом, без тварей и сволочей разных. Остались чисто детали — дойти до Саркофага и вернуться.

— Деваться некуда, — зевнул Клык, не обученный хорошим манерам и, похоже, порядком уставший от чужих разговоров. — Все равно подыхать, а так хоть шанс какой-то появляется. Да и денег еще дадут. Только это… Вы наши бабки Сахарову отдайте, типа как в банк на депозит. Он честный, не обманет. А то, как вернемся, хрен чо от вас потом получишь.

Я усмехнулся про себя в очередной раз. Мне начинала правиться манера Клыка строить из себя дурачка, скрывая истинное лицо. Неплохая позиция и в бою, и в обычной жизни.

— Ты вернись сначала, — посоветовал Меченый. — Чувствую, пиндосины там такого нагородили, что нам наше чистое небо с овчинку покажется.

Я не совсем понял, что имел в виду Меченый — мой артефакт или что-то еще, но он был прав. То, что нам предлагалось сделать, с учетом вновь открывшихся факторов, было чистым самоубийством. Но с другой стороны, деваться все равно некуда. Убежать до грядущего выброса уже не получится, остается одно — заткнуть ему глотку моим артефактом.

Прикинув быстро в уме, что наша группа имеет в активе, я озвучил следующее требование:

— Помимо того, что было сказано, нам потребуются некоторые дополнения к экипировке…

Бехрам поднял руку:

— Все предусмотрено. Там, — он указал пальцем на одну из бронированных панелей стены, — вы найдете все необходимое. Только одно условие… нет, скорее, просьба. Если вам удастся ваша миссия, сообщите мне об этом незамедлительно. Думаю, вы меня понимаете — приговоренный кровно заинтересован получить сообщение об отмене казни как можно скорее. На этом первую часть Большой Сходки я считаю завершенной. Поторопитесь, господа, у вас не очень много времени.

Последнее относилось к нам. Что ж, Бехрам в чем-то прав, хотя последняя фраза показалась мне не очень вежливой.

Между тем панель, на которую указал главарь наемников, плавно отъехала в сторону. За ней просматривалось обширное помещение, тонувшее в полумраке.

Я поднялся, отодвинув кресло, следом за мной встали со своих мест остальные члены группы Меченого. Когда вам столь недвусмысленно дают понять, кто вы на этом празднике жизни, то во избежание неприятностей лучше прервать дальнейшее общение как можно скорее — я серьезно опасался, что кто-то из сталкеров может не сдержаться и наломать дров.

— До встречи, — бросил я. Возможно, в какой-то мере двусмысленно. И повернувшись спиной к тем, кто остался за столом, удивился, услышав нестройное, но искреннее:

— Удачи!

Ну да, жить-то всем хочется несмотря ни на что. И как ни крути, наша группа была их единственной надеждой.

Хотя, перешагнув порог за бронированной панелью, я удивился во второй раз. И не один я.

— Это что, газовая камера, что ль? — неизвестно у кого спросил Клык. — Или печка какая. Ну, чтоб патроны на нас не тратить.

Комната метров в сто площадью была абсолютно пуста. Ни пылинки на полу, ни даже вентиляционной решетки под потолком. Лишь тонкие длинные лампы на том месте, где положено быть потолочным плинтусам, заливали помещение призрачным светом.

Ответ пришел через мгновение. Послышалось тихое гудение, и три стены комнаты медленно поехали вверх. Пара секунд — и перед нами открылось сказочное богатство, которому люто позавидовали бы все торговцы Зоны вместе взятые.

— Ну, ни хрена себе, — выдохнул Выдра, до этого молчавший как рыба.

Многочисленные ниши, открывшиеся за левой стеной, были увешаны снаряжением — любым, которое только можно себе вообразить, начиная от обычных камуфлированных костюмов, специально адаптированных для Зоны, и заканчивая современными экзоскелетами. Огромный стенд справа заполняло разнообразное огнестрельное и холодное оружие, причем некоторые стволы, сразу бросившиеся в глаза, были мне неизвестны. А стенд, находящийся прямо перед нами, был забит боеприпасами, индивидуальными средствами связи, брикетами сухпайков — в общем, всем тем, что нужно человеку в Зоне помимо надежной защиты и высококлассного оружия.

— Лепота, — восхищенно согласился с Клыком Проводник и первым шагнул к стенду с оружием. Его можно понять — идти к центру Зоны со старенькой «Гадюкой» и в потертом, латаном-перелатаном комбинезоне «Заря» было по меньшей мере, самонадеянно. Выдра последовал за ним.

Я тоже как-то не особо комфортно чувствовал себя в трофейном камуфляже, но, с другой стороны, что сам добыл — то твое, а дареное могут и обратно потребовать, причем с процентами. Не двинулись с места и Меченый с Призраком, ожидая, пока Проводник с Выдрой затарятся по полной.

Клык тоже не стал переодеваться и обновлять арсенал. Он лишь подошел к той части стенда, где красовались разнообразные ножи, и, заложив руки за спину, принялся рассматривать выставленные экземпляры.

— Найфоман чертов, — хмыкнул Призрак. — Как ножик какой увидит — не оттащишь. Хотя, на мой взгляд, здесь для него особо ничего интересного нету.

Призрак оказался прав. Через пару минут Клык смачно плюнул в витрину, развернулся и подошел к нам.

— Чего харкаешься? — осведомился у друга Призрак. — Мамка в детстве манерам не учила?

— За лохов нас тут держат, — пожаловался Клык. — Фуфели китайские понаставили, типа я родной «Фулкрум» от палева не отличу.

— Он безнадежен, — вздохнул Призрак. — Но я сам видел, как этот невоспитанный тип заточенный строительный уголок метает в сигаретную пачку за десять метров.

— Нож-то любой дурак метнет, — фыркнул Клык. — И вообще, еще Кутузов сказал, что пуля — хреново, а нож — это клево.

Поправить сталкера я не успел — вернулись с «дозаправки» Проводник с Выдрой. Смотреться они стали лучше — на обоих тяжелые американские экзоскелеты третьего поколения Sarcos, столь любимые монолитовцами, в руках — немецкие штурмовые винтовки ГП-37, у бедра — Браунинги и устрашающие американские ножи «Онтарио SP10», больше похожие на тяжелые мачете.

— Ну, дорвались до бесплатного, — вздохнул Меченый, по больше ничего не сказал.

— Интересно, а выпускать нас отсюда собираются? — поинтересовался Призрак.

Словно в ответ на его слова, стенд с сопутствующим барахлом уехал вверх вслед за стеной, открывая широкий проход, в котором стоял давешний наш провожатый все в той же маске и серо-синем костюме. А может, и не он — на этой базе все, даже их начальник, как те молодцы из сказки, одинаковые с лица, и при большом желании не разберешь, кто есть ху.

Наемник махнул рукой — мол, пошли, чего встали, подвижных стен, что ли, не видели? — повернулся и пошел не оборачиваясь. Мы, особо не выпендриваясь, двинулись за ним, лишь Клык пробормотал себе под нос:

— В Зоне ты так мне махнешь своей веточкой покровительственно. Тогда и поговорим.

— Злые вы все, уйду я от вас, — хмыкнул Призрак. — Одиночка я или где?

— Одиночка, — кивнул Меченый. — Все мы одиночки, пока хвосты не прищемит. А как шерсть паленым завоняет, так сразу друг дружку ищем, в стаю сбиваемся, как волки по цвету шкуры, — синие — к синим, зеленые — к зеленым, серые — к серым. На том и стоим…

Наемник впереди свернул в боковой проход. В конце прохода обнаружилось небольшое помещение с двумя длинными столами, на которых было аккуратно разложено наше оружие. Я сразу обратил внимание — пока мы заседали на Сходке, кто-то хорошо почистил мою трофейную СВД и, судя по свежему запаху горелого пороха, похоже, даже пристрелять успел. Что ж, спасибо ему на этом, только все равно придется разбирать винтовку, чистить и собирать по-новому. Такой уж я получился вредный в результате лихой биографии — оружие считаю своим только после того, как удостоверюсь, что все его составляющие были поставлены на свои места моими руками.

Неполная разборка оружия и проверка на предмет не сперли или не подменили ли чего серо-синие, пока мы отсутствовали, занята не более трех минут, в течение которых наемник угрюмо наблюдал за нами около проема с лестницей, ведущей наверх.

Понятно. Выводить нас отсюда будут другой дорогой. И куда, интересно? Судя по тому, сколько мы шли по коридору, это, наверно, будет где-то в районе старой железнодорожной станции, обозначенной на карте в КПК, — там как раз значок с молнией стоит, значит, имеется повышенная опасность поджариться на скоплении «Электр». Как же, как же, помню по Саркофагу, как меня долбануло гигантским искровым зарядом. Воспоминаний по самые «не хочу». Значит, пустим вперед Проводника с Выдрой — их доспехи вроде как должны хорошо держать удар «Электры». Заодно и проверим надежность и функциональность разрекламированных в СМИ новейших американских экзоскелетов.

Развлекая себя такими вредными мыслишками, я проверил своё оружие, не спеша, подогнал ремни, чтоб ничего не звенело и не болталось, забросил за плечо СВД и немного пожалел, что не разжился дорогими патронами к ВСК-94. Хотя все шло к тому, что с дорогим снайперским комплексом придется скоро расстаться, — он у меня уже достаточно давно, и недалек тот час, когда оружие начнет капризничать, просто-напросто выработав свой ресурс.

Меченый внимательно рассматривал свои патроны — насколько я знаю, он скрупулезно покрывал лаком для ногтей каждый капсюль и стыки пули с гильзой, причем в два слоя.

— Ну что, не подменили синие твою прэлесть? — осклабился Клык.

— Вот когда на тебя кровосос попрет, а патрон осечку даст, я поржу от души, — огрызнулся Меченый, загоняя патрон в магазин АК. — Веди, что ли, наверх, Сусанин.

— Наверх сами пойдете, — бесцветным голосом произнес наемник. — Шлюз откроется автоматически.

— И на том спасибо, — сказал Меченый. — А то хреновато тут у вас, дышать нечем, хоть и вентиляция…

Лестница оказалась в сотню высоких ступеней, как в старой «хрущевке». Пока поднялись наверх, Проводник и Выдра в своих экзоскелетах изрядно взопрели и задохнулись, особенно первый — брюшко размером с волейбольный мяч не способствует длительным пешим подъемам.

— Вот гады, — прохрипел он, задыхаясь. — Как туда — так на лифте, а как обратно — так самим чапать по черной лестнице.

— Не, это они нормально придумали, — сказал Призрак. — Вдруг кто заметил, как мы внутрь бытовки заходили. И на выходе — хренак по всей группе из гранатомета. Если есть второй выход, лучше идти по нему, к тому же в Зоне лучше не возвращаться по тому пути, которым шел раньше.

— Сам знаю, — проворчал Проводник.

Лестница кончилась шлюзом, аналогичным тому, что был на входе, и тяжелой дверью, действительно открывшейся автоматически. Сверху повеяло некондиционированной, естественной осенней прохладой, и мы непроизвольно ускорились — подземелье наемников уже порядком давило на психику.

Наверху мы обнаружили, что вылезли из точно такой же бетонной бытовки, закамуфлированной проржавевшей дверью без ручки, которая сама собой захлопнулась за нашими спинами. Правда, местность вокруг была совсем иная.

— Что меня больше всего поражает, так это уровень автоматизации их лаборатории, — сказал Призрак. — Дорого бы я дал, чтобы узнать, что в ней испытывали до Первого взрыва.

— А мне по барабану, — отозвался Клык. — Что б не испытывали, обратно мне туда не хочется. Один этот Бехрам чего стоит — оба глаза по пуле просят.

И тут я вспомнил! Это ж нам на спецкурсах по истории во Французском легионе рассказывали. Имя Бехрам носил самый известный в истории серийный убийца, обвиненный в девятьсот тридцать одном убийстве между 1790 и 1830 годами. Известно, что он был главарем клана наемных убийц-тугги, действовавших на территории Индии восемнадцатого-девятнадцатого веков. Деятельность тугги была настолько активной и ужасающей своей жестокостью, что в английском языке до сих пор сохранилось слово «thug», означающее именно «бандит, наемный убийца». Интересно, этот Бехрам реальный наследник культа thuggee, подавленного британскими правителями Индии еще в тридцатых годах девятнадцатого века, или же просто хорошо знает историю? Впрочем, вряд ли когда мы узнаем истину — да, в общем, оно нам и не особо надо. Своих проблем хватает.

Позади нас стояла вышеупомянутая, ничем не примечательная бытовка, справа возвышалась стена кирпичного забора, сложенного еще в прошлом веке и за это время изрядно выщербленного пулями. Слева маячил какой-то ангар на пару грузовиков с ржавыми висячими замками на дужках распашных ворот, а впереди раскорячилось высокое дерево неопределенной породы с солидной толщиной ствола и ветвей, что, кстати, и помогло представителю местной флоры выжить в крайне неблагоприятной среде, — даже отсюда было видно, что дерево буквально изрешечено пулями, живого места нет, и коры почти не осталось. Но, поди, ж ты, не засохло, цепляется за жизнь, как и все, живущие здесь и со временем привыкшие считать Зону своим домом…

Справа от дерева виднелся кусок привокзальной площади, заваленный всяким хламом — бочками, кусками кровельного железа, помятыми железными ящиками. А возле его корней, выпирающих из разбитого асфальта, валялись два человеческих скелета в неполной комплектации — не иначе наиболее лакомые кости растащили на деликатесы безглазые собаки. Но оба отлично сохранившихся черепа, повернутые в нашу сторону, приветственно скалились обломками зубов.

— Крыша этого склепа мне не нравится, — сказал Меченый, кивком головы указывая на огромное заводское здание, возвышавшееся метрах в пятистах от дерева.

— А чо в ней не так? — поинтересовался Клык.

— Если б я хотел контролировать основные ключевые точки Диких Территорий, я бы там организовал снайперскую лежку, — промолвил сталкер.

И тут слева, за старым ангаром мое ухо уловило едва слышный рокот, который буквально через пару секунд стал явным и напористым, грозя с минуты на минуту перерасти в оглушающий рев.

— Вертолеты! — крикнул Призрак, бросаясь под защиту узкого карниза ангара — на безрыбье и такое укрытие сойдет, лишь бы бортстрелок сверху не заметил мечущуюся человеческую фигурку. — Все в укрытие!

КИЛЛЕР

Он не был рожден на Востоке — туда забросила его судьба. При этом Виктору повезло — на его Пути встретился хороший Мастер, который научил его многим вещам, в том числе искусству убивать других людей и спать с открытыми глазами. При этом он говорил, что при таком способе сна человек может видеть и окружающую реальность, и то, что в действительности происходит на расстоянии многих километров…

Миниатюрная девушка с миндалевидными глазами метала гвозди в деревянный щит. «Соточка» была ее любимым оружием с тех пор, как она увидела ее в столичном магазине стройматериалов. Виктору нравилось, как она мелодично произносит это слово и как ее крохотные ручки умело затачивают длинные гвозди на электрическом наждаке. Ему все нравилось в этой девушке, которая сумела найти его в России и совсем недавно стала его женой. Его любовь… и его слабое место. Две самые лучшие в мире женщины — жена и сестра, которые ждут его дома и которые лишь догадываются о его второй стороне жизни. Догадываются, но молчат — женщина не должна вмешиваться в дела мужчины, о которых он не считает нужным рассказывать.

Уходя, он лишь попросил Мяуку: «Береги сестру». И сейчас, отчетливо видя, как его жена тренируется в метании российского аналога сюрикэнов, был счастлив. Ведь это действительно большое счастье, недоступное многим, — встретить на своем Пути девушку, которая не на словах, а на деле станет недостающей частичкой твоей души…

Еле слышный звук, напоминающий гудение крыльев рассерженного шмеля, коснулся сознания Виктора. Картинка смазалась, фигурка девушки, замершая в момент замаха с самодельным сюрикэном в руке, поблекла и растворилась в мертвенно-бледной полосе света, окрасившего горизонт. Солнце еще не взошло, оно лишь слегка осветило из-за края земли извечно мрачные тучи Зоны. И на фоне этой подсветки Виктор отчетливо увидел шесть неумолимо растущих точек — три больших и три поменьше, смахивающих на стаю ястребов, сопровождающую полет величавых кондоров.

Виктор сильно прикусил нижнюю губу. Боль моментально разбудила еще сонное сознание. Он быстро схватил бинокль и поднес его к глазам.

И удивился несказанно.

Он уже понял, что к Диким Территориям приближаются два боевых вертолетных звена, но никак не ожидал, что это будут американские вертолеты. Маневренная группа состояла из трех многоцелевых транспортных вертолетов «Сикорский», способных перевозить на борту более шестидесяти солдат и вооруженных как минимум парой шестиствольных «Миниганов». Огневая группа состояла из более чем известных «Апачей», отметившихся в Панаме, Ираке, Югославии — в общем, везде, где интересы США требовали применения автоматических пушек и самонаводящихся ракет.

Намерения двух боевых вертолетных звеньев были очевидными — «Апачи» расчищают дорогу десанту и поддерживают его огнем. Иначе говоря, через три минуты здесь будет огненный ад, а после «освободители угнетенных» с нашивками «Airborne» добьют тех, кто еще шевелится. Что ж, с точки зрения закона они правы на все сто, накрыли гнездо террористов внутри запретной территории. Только вот вопрос, с каких это пор их допустили на эту запретную территорию?

Снизу раздавались крики и отрывистые команды. Виктор плавно перетек к краю крыши и глянул вниз.

Наемники словно муравьи сновали вокруг двух установок, напоминающих передвижные радиолокационные станции с сильно увеличенными антеннами обнаружения на крыше. Странно. Сейчас было бы гораздо логичней готовить к бою ПЗРК за неимением более мощных средств противовоздушной обороны. А у них даже огнестрельное оружие за спиной болтается! Что-то здесь не так…

Виктор быстро воткнул в ухо гарнитуру и щелкнул тумблером сканирующего приемника широкого диапазона, встроенного в КПК. Сквозь треск помех он услышал обеспокоенные голоса, несомненно, принадлежащие тем, кто внизу несколько необычно готовился принять незваных гостей;

— Обе установки готовы. Давать команду на включение?

— Погоди, у них ресурс на шесть минут. Пока будешь менять аккумуляторы, нас тут поджарят как на гриле.

— Так что, ждать, пока они стрелять начнут? Они ж вот-вот…

— А-атставить базар. Ждать команды.

— Есть, отставить базар…

Внезапно голоса наемников перебил отрывистый голос, говоривший на английском со специфическим акцентом, из-за которого коренной житель Лондона вряд ли понял бы, о чем идет речь.

— Сэр, вижу цель, сэр.

— Сам вижу, Шерман. Начинайте работать, сектор А4 ваш. «Хэллфаерами» по зданиям, «Гидрами» по живой силе. Гурон, то же самое по сектору А2. Я займусь центром. «Аризона», в бой не вступать, «Гатлингами» не трясти. Черт его знает, что там Иваны приготовили.

— Есть, есть, есть, сэр, — одновременно отозвались несколько голосов.

— Понятно. Вертолеты заходят на цель.

Виктор защелкнул на поясе карабин и прицепил к трубе второй с катушкой тончайшего троса. Сейчас пока экстренный спуск противопоказан, наемники точно засекут и располосуют очередями. А через минутку, когда начнется обстрел, будет в самый раз. Пока волна огня докатится до заводского корпуса, он уже будет на земле, а дальше — как повезет…

Внезапно Виктор отбросил бинокль и метнулся к винтовке, которая стояла на краю крыши. Там, внизу, на самом краю площади, по которой суетились наемники, в тени огромного полумертвого дерева и стены кирпичного забора он сумел разглядеть несколько человеческих фигурок. Французский бинокль давал отличное увеличение, и Виктор узнал лица тех, чьи фото показывал ему генерал. Все в одном месте! Такой случай нельзя упустить.

Он резко развернул КСВК и припал к прицелу. Промахнуться с такого расстояния нереально. Лицо скуластого парня было так близко, что можно было разглядеть трехдневную щетину у него на подбородке и тонкий шрам на левой щеке. А рядом — «объект семь», которого генерал отметил особо. «Если вам удастся выполнить задание хотя бы по минимуму и ликвидировать Снайпера, можете считать, что ваша миссия выполнена…» Что ж, с него и начнем.

Виктор перевел прицел на лицо Снайпера и плавно потянул спусковой крючок…

Раздался резкий щелчок. Выстрела не последовало. Парень, лицо которого Виктор отлично видел в прицел, улыбнулся, глядя своему убийце прямо в глаза, словно смеясь над его неудачей. Странное, мистическое совпадение…

По инструкции полагается после осечки ждать пять-шесть секунд и только после этого открывать затвор во избежание затяжного выстрела, чреватого взрывом патрона. Лишних секунд у Виктора не было, потому он рванул с плеча «Вихрь». С такого расстояния одиночными при достаточной сноровке в принципе реально отработать если не всю группу, то хотя бы две ключевые фигуры…

Виктор поймал на мушку верхнюю часть хорошо видимой ростовой фигуры и нажал на спуск.

Автомат молчал.

— Ты! — резко выдохнул Виктор. В японском языке достаточно ругательств, но это подходит лучше всего, когда нужно коротко и ясно выразить эмоции по поводу крайне странных совпадений. Так не бывает, чтобы подряд оба ствола дали осечку. Причем не убитые напрочь, каких полно в Зоне, а одна из лучших снайперских винтовок в мире и проверенный-перепроверенный автомат. Хотя, если честно, особых эмоций не было — Виктор давно разучился рефлексировать на заданиях. Просто привычка, не более.

Справа злорадно хмыкнул через кляп связанный наемник. Но через мгновение и ему стало не до смеха.

Над крышей заводского корпуса стрелой пронеслось бронированное тело летающей машины смерти. От нее отделилась сигарообразная черная ракета и полетела вниз, прямо на связанного наемника. Правда, летела она не так, как положено лететь самонаводящейся ракете, а словно с «Апача» на крышу здания сбросили муляж знаменитой «Хэллфаер», набитой не взрывчаткой и современной электроникой, а неизвестно чем.

Связанный наемник успел откатиться в сторону как раз перед тем, как в то место, где он лежал, ударило черное тело ракеты. С треском пробив крышу, «Хэллфаер» провалилась внутрь здания по стабилизаторы и застряла в обрамлении лоскутов разодранного кровельного железа.

Виктор проводил взглядом удаляющийся «Апач» и увидел еще две боевые машины. Они кружили над площадью, и из их ракетных отсеков, словно карандаши из стаканов, на площадь сыпались длинные ярко-синие неуправляемые ракеты «Гидра» — в данном случае не только неуправляемые, но и абсолютно бесполезные.

— Нормально мы им носы утерли, — раздался в наушнике молодой радостный голос. — Только слышь, Упырь, это не наши вояки! По ходу к нам пиндосины прилетели в гости, их вертолеты, я на картинке такие видел! Что за хрень, откуда они здесь?

— Из-под Стены повылазили, как крысы, с Северных кордонов, — отозвался хрипловатый голос. — Если сможешь поднять антенны, мы и вертушки посшибаем, у них движки заглохнут на хрен.

— Не получится, Упырь, — разочарованно произнес молодой. — Угол подниму — ракеты у земли рваться начнут.

— Тогда отставить суету. Сколь еще до перезарядки аккумуляторов?

— Две минуты.

— Нормально. Сейчас они поймут, что выкусили, и обратно повернут…

Но невидимый наемник с характерной кличкой Упырь ошибся. Через треск помех Виктор разобрал английскую речь:

— Сэр, мы над точкой. Ракетная атака невозможна — внизу работают две «Цунами». Пулеметный огонь неэффективен вследствие падения энергии полета пули при подлете к цели.

— Вас понял. «Аризона», выбрасывай своих на площадь и на крыши соседних зданий. Задача десанта: захватить обе установки «Цунами» и занять господствующие точки на крышах. Их установок надолго не хватит, ребята. Так что пока не пришло время винтовок, доставайте свои «Боуи» и надерите задницы этим наемникам и террористам. Как поняли, «Аризона»?

— «Аризона» принял, сэр, — отозвался глухой голос, принадлежащий, видимо, командиру звена транспортных вертолетов. — На крыши так на крыши…

Над площадью завис громоздкий транспортник, похожий на большого зеленого кита, из брюха которого внезапно вывалились кишки. В воздухе моток «кишок» распался на ряд тросов, по которым вниз заскользили человеческие фигурки в камуфляжах. Фигурок было много, они сыпались из брюха транспортника как горох, постепенно заполняя площадь. Но тех, кто спрыгивал на разбитый асфальт, уже ждали.

— Ну что, братцы, меняем палево на ширево! — раздался в наушнике Виктора голос, полный веселой, бешеной ярости. — Лови гостинчик, пиндосина!

Первый десантник, спрыгнувший на землю Зоны, поймал лицом брошенный в него нож. Но противоосколочные очки выдержали удар. В ответ солдат выдернул из ножен огромный широкий нож, больше напоминающий меч, и бросился на ближайшего наемника, который уже поджидал его с длинным «ширевом» в руках, сильно смахивающим на японскую катану. Такие же «Магнум Танто» с тридцатисантиметровыми клинками были и у тех снайперов, которых пленил Виктор, — похоже, ими были вооружены все наемники Диких Территорий.

Внизу началась жестокая резня, странная и страшная в век огнестрельного оружия. Но когда порох отказывается загораться под воздействием излучения, препятствующего избыточному выделению энергии, в ход, как и тысячи лет назад, идут остро отточенные клинки.

Но Виктору уже было не до того, что делается внизу. Над крышей заводского корпуса, на котором он сейчас стоял, навис один из «Сикорских», едва не сбрасывая Виктора мощным воздушным вихрем, несущимся от работающих винтов.

Виктор бросил под ноги бесполезный автомат и выдернул из ножен короткий, слегка изогнутый меч с длинной черной рукоятью. Оружие было похоже формой на длинные ножи наемников, но в отличие от них это была не современная серийная модель, а вакидзаси ручной работы. Этот меч был выкован три с половиной столетия назад великим японским мастером и закален в крови каппы — ребенка-кровососа с лицом, пораженным странной болезнью, делающей его похожим на морду злобного тигренка.

Два росчерка черненого клинка слились в один — и куски рассеченных ремней посыпались с конечностей плененных наемников. Кстати, еще одно из боевых искусств, ведущих свои корни с глубокой древности, — так связать человека, чтобы он был полностью обездвижен и при этом через несколько часов не получил отека рук и ног.

Обрезки ремней тут же сдуло с крыши. Виктор резко дернул к себе за воротник старшего снайпера и, застегнув ему на поясе карабин, закричал, пытаясь переорать рев винтов:

— Сейчас начнется! Давай вниз, быстро!

Наемник не понимал, чего от него хотят. Тогда Виктор просто резким движением столкнул его с крыши.

Трос, идущий от устройства, закрепленного на трубе, резко натянулся. Виктор ждал, не спуская глаз со второго снайпера. Тот стоял, глядя на вертолет и разминая запястья. Хорошо, что не дергается. Скорее всего, их пока что просто не заметили за трубами вентиляции и поэтому не размазали по крыше из «Минигана», тупорылая морда которого выглядывала из-за края распахнутого транспортного отсека.

Отлично! Устройство экстренного спуска завибрировало, прокручиваясь в обратную сторону, черная загогулина карабина ударилась об ограничитель. Значит, первый снайпер уже на земле, сейчас очередь второго.

Действия Виктора объяснялись далеко не любовью к ближнему. Для него, как и для любого военнообязанного, все сталкеры вне зависимости от их принадлежности к той или иной группировке были преступниками, нарушившими закон. Просто в данной ситуации было ясно — если наемники будут уничтожены превосходящими силами американцев, то у Виктора, несмотря на его навыки, возникнут серьезные проблемы с отходом. К тому же он не выполнил задание, хотя был весьма близок к этому, и в его интересах, чтобы ножевой бой внизу затянулся как можно дольше. Вот почему сейчас он, сунув за пояс молотого снайпера оба трофейных ножа, сдернул с его разгрузки две гранаты и отправил их хозяина вслед за старшим товарищем…

Из брюха вертолета вывалились несколько тросов. Их концы еще не достигли крыши, как через борт начали переваливаться камуфлированные фигуры…

Виктор бросил взгляд на подъемник и усмехнулся. Трос подъемника оставался натянутым. Это значит, что, спустившись, наемник попытался его перерубить. Заимев на клинке ножа пару зазубрин, он прекратил тщетные попытки лишить своего спасителя возможности уйти от десантников и просто зацепил карабин за ближайшую железяку. Теперь спуститься по тонкому тросу, натянутому почти отвесно, без специальных приспособлений было невозможно.

Иного Виктор и не ожидал — понятно, что снайперам, считающим себя профессионалами, крайне обидно проваляться всю ночь на крыше связанными, словно бараны. И никаким спасением жизни ту обиду не смыть.

Однако сверху достаточно шустро спускалось пять проблем одновременно. Потому Виктор выдернул чеки из «эфок» и, широко размахнувшись, отправил их одну за другой в распахнутый люк транспортного вертолета. Тому, кого заставляли охотиться на птиц при помощи камней, не составляет особого труда забросить пару гранат в цель размером три на два метра, зависшую на высоте четвертого этажа…

Конечно, с подъемником спускаться комфортнее и быстрее, но у хороших часов просто обязан быть небольшой двойной ролик, вмонтированный в браслет и выщелкивающийся по необходимости. Тогда проблема спуска по отвесно натянутым тонким тросам перестает быть такой уж серьезной проблемой. Единственное — если у тебя над головой вот-вот должен взорваться военный вертолет с почти полным боезапасом, делать это следует как можно быстрее.

Виктор расстегнул замок и уже в прыжке перебросил часы в ладонь. Браслет обвил пальцы наподобие кастета. Защелкнуть ролик на тросе и перебросить тело через край крыши было делом одной секунды. Еще одна секунда понадобилась на то, чтобы дважды оттолкнуться ногами от стены, за каждый прыжок, преодолевая по паре метров спуска. А потом наверху рвануло…

Огненный потоп обрушился на крышу заводского корпуса… но не достиг ее. В полуметре от листов проржавевшего кровельного железа пламя гасло, ударяясь о невидимую границу луча, посланного от антенн наземных установок. На здание и вокруг него обильно сыпались куски покореженной стали, исковерканные лопасти вертолетных винтов, фрагменты человеческих тел, но, пересекая невидимую границу, горящие лохмотья плоти и раскаленные обломки металла мгновенно охлаждались до температуры окружающей среды и продолжали падение, окутанные облаками белого пара…

Виктору повезло — пламя его не коснулось, и ни одна железяка не долбанула сверху по макушке. Впрочем, возможно, не последнюю роль в этом везении сыграл небольшой карниз крыши, нависший над головой.

Менее чем через минуту его подошвы коснулись земли. Бой наемников с десантом шел почти рядом, но «почти» в любом бою это не сам бой. Ввязываться в чужие разборки Виктор не собирался, а вот задания никто не отменял.

По его прикидкам группа объектов и сейчас должна была находиться недалеко от того места, где он видел их в последний раз. Воевать с десантниками они тоже не спешили, а единственно возможный путь для них лежал через площадь, где сейчас шло серьезное побоище. Потому Виктор, хоронясь в тени заводского корпуса, побежал вдоль здания, рассчитывая обойти ряд полукруглых ангаров и выйти объектам в тыл. На его пути попался забор с остатками колючей проволоки наверху, но преодоление этого препятствия для Виктора труда не составило — он просто перепрыгнул его с разбегу. Искусство в принципе несложное, для которого не нужно заканчивать секретных японских школ — достаточно просто годик-другой позаниматься паркуром и полазить там, где люди не ходят.

За горизонт убегали ржавые рельсы с гнилыми шпалами, сквозь которые проросла серая трава Зоны. С телеграфных столбов свешивались обрывки проводов и клочья какой-то гадости, судя по «Энциклопедии Зоны», называемой местными сталкерами «Жгучим пухом». Мол, на лицо попадет — не обрадуешься.

В общем-то, в этих местах особо радоваться нечему, и сюрпризы здесь если и бывают, то на редкость неприятные и порой не на шутку опасные для жизни. Например, со стороны ангаров, которые Виктор собирался обойти, к нему сейчас приближались три прозрачных человеческих силуэта, сквозь которые можно было отчетливо различить кучи хлама, в незапамятные времена сваленные за этими самыми ангарами. Силуэты издавали характерные приглушенные звуки и непонятно было, то ли их вот-вот хором стошнит, то ли это они на своем языке обсуждают гастрономические достоинства и недостатки пришельца, осмелившегося вторгнуться в их владения.

СНАЙПЕР

— Ахтыжйоханыйтынахрен! — одним словом выдохнул Проводник, бросаясь под сомнительную защиту дерева, — абсолютно лысое, без лиственной кроны, оно вряд ли могло укрыть человека в массивном экзоскелете от взглядов вертолетчиков. — Под зачистку попали!

— Связь в уши! — коротко бросил Меченый, втыкая в ухо горошину миниатюрной гарнитуры. Он был абсолютно прав — в грохоте боя до своих порой не доораться, а со связью гораздо проще координировать действия группы.

Я бросился вправо, прижался к кирпичному забору, вложил в ухо такую же горошину, активизировал КПК и услышал характерный щелчок переключения на кодированный канал. Подарок Меченого, настроенный бывшим хозяином, был во всем аналогичен наладонникам его группы. Широкополосный сканер позволял слышать радиопереговоры вокруг нас, при этом наши беседы оставались секретом для окружающих.

Рев винтов пронесся над нашими головами. Я осторожно выглянул из-за забора — и сильно удивился. Во-первых, вертолеты были американскими. Во-вторых, они крайне странно вели обстрел территории: пущенные ими ракеты стартанули — и попадали вниз, словно дерьмо из пролетающей стаи гусей.

Похоже, такой расклад оказался сюрпризом не только для меня, но и для вертолетчиков. Три «Апача», вывалив на Дикие Территории бесполезный ракетный боезапас, синхронно развернулись по широкой дуге и легли на обратный курс. А десантные вертолеты пошли на снижение и зависли в воздухе — один над площадью, второй — над крышей заводского корпуса, которая так не понравилась Меченому, третий же тарахтел где-то за боковым фасадом аналогичного здания, возвышающегося позади нас, наверно, тоже заходил на позицию для десантирования.

Внезапно меня пронзило ощущение, похожее на то, что я испытал вчера вечером. Говорят, что это бывает у снайперов. Они слишком часто выстраивают линию выстрела между собой и целью, которую они видят до мельчайших подробностей, до родинок на щеках, до цвета глаз. Это не обезличенная стрельба по ростовым и полуростовым фигурам. Это кратковременное, но очень яркое общение с тем живым существом, которое ты через секунду должен убить. Тому, кто никогда не стрелял в человека из снайперской винтовки, этого не понять. Ты прекрасно знаешь, что сейчас вот эти живые глаза, брови, морщины на лбу превратятся в кровавый гейзер, выплеснувшийся из чаши черепной коробки… Человек непосвященный, чувствуя себя на другом конце линии прицела, очень часто начинает волноваться, казалось бы, беспричинно, искать взглядом того, кто беззвучно зовет его в последний путь, манит медленным и неотвратимым движением указательного пальца…

Я слишком часто выстраивал эту линию между собой и другими, чтобы не почувствовать ее и не понять, что значит это смутное беспокойство. И я знал, что не успеваю уйти — снайпер был очень близко… Энергии у «Чистого неба» после вчерашних приключений почти не осталось, невидимая струна уже натянута и вибрирует, палец выбрал свободный ход спуска… и все, что я мог попытаться сделать за эти сотые, тысячные доли мгновения до того, как пуля разнесет мне голову, — это улыбнуться.

Странно, но мне это удалось. Пуля не сорвала улыбку с моего лица, хотя ощущение было очень явственным. Через пару секунд пришли другие, похожие, правда, гораздо слабее, но мне уже было не до анализов своих переживаний, которые наверняка являлись следствием слишком долгого пребывания глубоко под землей и слишком насыщенной жизни в последнее время. Хорошо б уехать куда-нибудь отсюда подальше с Сорок пятой, дом себе отгрохать, по вечерам валяться в гамачке, да с книжкой толковой, и чтоб никаких сволочей вокруг, которые пытаются достать тебя из снайперок, пулеметов, гауссовок и еще черт-те из чего. Кстати, здесь и просто, без затей ножом могут пырнуть запросто, даже дорогущий защитный комбез не спасет от хорошего специалиста, умеющего просунуть клинок в сочленения между подвижными деталями.

Почему вокруг не было слышно стрельбы, я уже понял. Установка, которую я видел ранее возле «Выжигателя мозгов», стояла почти рядом с забором, за которым я укрылся. Вторая находилась чуть поодаль, ее антенна была направлена в противоположную сторону. Понятно. Сейчас излучение, гасящее избыточное выделение энергии, охватывает территорию на триста шестьдесят градусов. И не здание охраняли наемники, под которым проходила Большая Сходка, а эти установки, что были намного ценнее целой батареи зенитных орудий.

Но сейчас и установкам, и их охране грозила серьезная опасность. Из вертолета по тросам, словно пауки с потолка, сыпались американские спецназовцы. Внизу их встречали наемники и тут же брали в ножи, но десантники тоже были мастерами своего дела, причем хорошо защищенными современной броней. И пока первого спустившегося кололи и резали подчиненные Бехрама, стараясь распороть шею и руки, сверху на них падали еще трое спецназовцев, вооруженных огромными ножами «Боуи» образца Гражданской войны США 1861–1865 годов.

Рубилово шло жесточайшее, силы были примерно равными. Из брюха вертолета на головы защитникам установок вывалились около шестидесяти спецназовцев. Бронемашины, приданные оцеплению, ничем не могли помочь наемникам, беспомощно задрав к небу стволы пушек и пулеметов — их орудия также попадали под действие излучения, потому экипажи БТРов просто открыли люки и бросились на помощь товарищам.

Первый десяток приземлившихся американских спецназовцев наемники вырезали почти сразу, зато остальные, образовав некое подобие каре, довольно успешно отражали атаки противника. При этом второй вертолет, зависший над заводским корпусом, наконец-то снизился на высоту, достаточную для выброски десанта. Его «Миниганы» молчали, хотя попытаться могли — начальная скорость пули у этой дуры приличная, но, видать, боялись задеть своих. Хотя это им было и не нужно. Минута-другая — и стрелки в необычной для этих мест униформе займут одну из ключевых точек. И дальше вопрос будет лишь в том, насколько хватит ресурса установок либо как скоро доберется до них первая группа десанта, высадившаяся на площади.

А первая группа хорошо знала свое дело. Не разрывая каре и продолжая обороняться, она почти без потерь медленно, но верно продвигалась к установкам.

— Наши действия? — бросил Клык. Оказывается, в экстремальной обстановке он умел выражаться коротко, резко и по делу.

— Если синим не поможем, нам тоже кранты, — ответил Меченый, доставая из ножен на поясе длинный и тяжелый «Витязь НСН», легенду российского спецназа. — Пиндосы, коль верх возьмут, всю территорию базы напалмом зальют и по-своему будут правы. Сейчас они вон тот «козел» огибать будут, тут мы и ударим.

На площади, недалеко от того места, где мы скрывались, валялся колесами кверху насквозь проржавевший остов автомобиля с остатками зеленой краски на бортах. Однако рисунок на чудом сохранившейся дверце машины был практически не поврежден и хорошо различим даже отсюда — жовто-блакитный щит с перекрещенными мечами и надписью по окружности: «МВС Украини. Державна служба охорони».

И, правда — достигнув машины, каре распалось. Сейчас десантники стояли лицом к нападающим, а за их спинами была наша группа и установка, которую стерегли, не ввязываясь в бой, трое наемников.

Отрад спецназовцев разделился — одни прикрывали атаку товарищей, другие бросились на штурм установки.

— Ну что, пошли, что ли, — криво усмехнулся Меченый. — Покажем пиндосам, где псевдораки зимуют.

И тут над крышей заводского корпуса рвануло, да так, что невольно присели и мы, и наемники, и американский спецназ. Огненный шар расцвел над Дикими Территориями, словно второе солнце, в небо взметнулись обломки металла и мигом обуглившиеся ошметки человеческих тел. Отличить одно от другого на таком расстоянии невозможно, лишь когда сверху начал падать мусорный дождь, стало понятно: то, что звякает при падении — железяка, а то, что шлепается об асфальт и взрывается кусками спекшейся крови, — шмат мяса, несколько мгновений назад бывший плотью живого человека.

От неожиданности присели не только мы. Пилот вертолета, выбросившего десант на площадь, видимо, тоже дернулся и непроизвольно рванул ручку управления рулем высоты. «Сикорский» резко снизился на пару метров — и этого оказалось достаточно. Вертолет коснулся невидимого луча, и двигатели транспортника одновременно заглохли. Рев винтов стал тише и почти сразу сошел на нет, хотя по инерции они продолжали вращение. Потому вертолет не грохнулся на брюхо с двенадцатиметровой высоты, а совершил аварийную посадку относительно деликатно, словно слон, внезапно вознамерившийся отдохнуть на асфальте, раскрошенном временем и пулями.

Практически одновременный выход из строя двух транспортников временно деморализовал штатовский спецназ — десантники застыли на месте, сжимая в руках свои «Боуи». Чем и воспользовались наемники, ринувшись в атаку.

Я видел, как на двускатной, но достаточно пологой крыше бетонного ангара, стоящего недалеко от перевернутого «козла», возник наемник с длинной трубой переносного зенитно-ракетного комплекса на плече.

— Отключай свои бандуры, Упырь, — раздался у меня в наушнике спокойный голос. — Сейчас я его «Стрелой» достану.

— Принято, Волкодав, — произнес усталый голос с заметной хрипотцой. — Им и так каюк, аккумуляторы на нуле…

Третий, последний вертолет, невидимый для меня за стеной второго заводского корпуса, судя по натужному реву винтов, попытался ретироваться. Сквозь этот рев пробилось стрекотание «Минигана». Крышу ангара вспороли фонтанчики пыли и грязи, выбитой свинцовым ливнем, льющимся с небес. Но стрелок не шевелился, задрав к подсвеченным рассветом тучам Зоны трубу ПЗРК.

Смертельная дорожка, вскрывающая крышу словно боевой нож консерву, неумолимо приближалась к наемнику, еще мгновение — и широкая очередь шестиствольного пулемета превратит его в кровавое облако…

Но мгновения наемнику хватило.

Из задней части трубы вырвался сноп огня, из передней — белая струя газа, словно наконечник копья, несущая на себе черный, смазанный от скорости росчерк ракеты.

— О, гад, демн!.. — раздался у меня в ухе истошный крик.

Очередь «Минигана» ушла в сторону, косо располовинив крышу почти у самых ног Волкодава. А потом где-то и высоте за нашими спинами раздался мощный взрыв, из-за крыши заводского корпуса повалил дым.

— Хе-хе, вот и нету вашего вертолета, — хохотнул голос. — Сейчас и вы получите, крысы пиндосские.

— Ишь ты, и, правда, Волкодав, — раздался у меня в ухе задумчивый голос Меченого. — А я грешным делом думал, что два месяца назад его гранатой приложил. Живучий, зараза…

«Крысы пиндосские» сопротивлялись отчаянно, но шансов у них не было. То, что установки, гасящие избыточное выделение энергии, отключены, они сообразили слишком поздно.

Внезапно передняя линия наемников, вооруженных окровавленными ножами, отхлынула назад, уступив место второй, которая успела убрать свои «Магнумы» в ножны и перебросить со спины в руки автоматические винтовки LR 300 ML.

Дальнейшее больше походило на расстрел, и смотреть на это мне не хотелось. За забором слышались выстрелы и крики умирающих, нам же оставалось только ждать, чтобы не высунуться не вовремя и не попасть под шальную пулю разгоряченных битвой защитников базы.

Вдруг за решетчатым забором, отгораживающим складские ангары от привокзальной площади, я услышал характерные хрипящие звуки, которые трудно спутать с чем-то другим. Такое же хрипение, сильно смахивающее на рвотные позывы неопохмеленного алкоголика, я слышал у костра в лесу перед тем, как на меня из темноты выскочил кровосос — одно из самых опасных порождений Зоны.

Встречаться с кровососом снова у меня не было ни малейшего желания. Но звуки были какими-то странными, перемешанными с хеканьем, похожим на то, которое вырывается из легких лесоруба, занятого заготовкой дров.

— Эге, похоже, ктулху кого-то рвет на ремни, — прогудел из переговорного устройства Выдра — в навороченном экзоскелете были весьма чувствительные звукоуловители. Да и против кровососа в таком костюме можно выходить смело, если, конечно, тварь не догадается хорошенько треснуть по шлему, так чтоб вместе с головой оторвать. У него дури хватит. И очень хорошо, что лысая соображалка не всегда той дури соответствует, иначе б давно все сталкеры Зоны валялись по тридцатикилометровой территории в виде обескровленных мешочков с выпирающими костями.

Но было у меня желание или не было его — закон один. Если можешь помочь человеку, попавшему в беду, — помоги, иначе Зона накажет. Это потом можешь его пристрелить, если ты, скажем, из «Долга», а он — из «Свободы». Но подсобить надо обязательно.

Ждать, пока Выдра с Проводником в своих костюмах перевалятся через забор, мы не стали — с такой амуницией им проще пройти как танк сквозь ограждение, плетенное из проволоки и натянутое на металлический каркас, — а просто перепрыгнули его. И побежали вчетвером вдоль ангара на пугающие звуки, держа оружие на изготовку, — остановить порождение Зоны, сильно смахивающее на плод фантазии Говарда Лавкрафта, можно только ураганным огнем и желательно не из одного ствола.

Наконец мы завернули за угол ангара — и остановились, пораженные картиной, которую вряд ли какой старожил Зоны мог нарисовать даже в воображении.

Какой-то парень, одетый в стандартную армейскую камуфлу, отбивался от двух наседающих на него кровососов то ли длинным ножом, то ли коротким мечом с длинной рукоятью. Разобрать, что именно он держит в руках, было нереально, как и разглядеть его лицо, — слишком молниеносно рассекало воздух его оружие и больно уж быстро двигался он сам.

Оно можно понять, кровосос — монстрюга шустрая, бегает так, что никакой лошади не угнаться и человека располосовать когтями в бастурму для него дело тридцати секунд. Однако парень превращаться в пищу для мутанта не собирался. Более того, один из кровососов стоял неподалеку и растерянно пытался запихнуть в кровоточащую рану на морде пучок отсеченных ротовых щупалец.

— А пацан-то молоток, — произнес стоящий рядом со мной Призрак, внимательно следя за поединком. На мой взгляд, слишком внимательно.

Парню же требовались не зрители, а помощь. Несмотря на то, что оба кровососа имели по несколько глубоких порезов, это не мешало им рассекать воздух передними лапами, оканчивающимися длиннющими когтями. Одним из этих когтей парню уже перепало — на его камуфляже в районе плеча быстро расплывалось темно-вишневое пятно. Исходя из чего я вскинул свой снайперский комплекс и, улучив момент, дал короткую очередь.

С такого расстояния даже толстенный череп кровососа не выдержал удара пули со стальным сердечником внутри. Лысая башка монстра треснула как перезревший арбуз, порвав кожу на затылке. Кровосос дернулся от боли, левая часть его черепной коробки отвалилась и повисла на лоскуте скальпа.

Тварь резко повернулась, долька черепа хлопнула ее по плечу. Жуткое зрелище — живое существо с развороченной на четверть головой, в которой пульсирует мозг, похожий на габаритную кучу ожившего дерьма. Не любитель я эдакого сюрреализма в стиле Дали, как, впрочем, и кровососов, смотрящих на меня настолько враждебно. Потому, когда тварь прыгнула вперед, я просто старым проверенным методом вышиб ее не желающие подыхать мозги из черепной коробки, а после держал ее на расстоянии длинной очередью, пока не опустел магазин и безмозглое порождение Зоны не сдохло окончательно — даже мертвый кровосос способен доставить стрелку массу неприятностей.

Второго монстра, не знающего, куда девать свои щупальца, добил Меченый, всадив ему в кровоточащее ротовое отверстие десяток пуль из своего АК. Свинцовый аргумент оказался достаточно весомым и, пожалуй, желанным — для этих мутантов отростки на морде самое дорогое, что у них есть, так как внешними половыми признаками природа их не наградила. Искалеченный кровосос повалился на выщербленную плиту, лежащую на земле, окрашивая серый бетон черной, пузырящейся кровью.

С третьим монстром парень справился сам. Вернее, думал, что справился…

Кровосос бросился вперед, расставив лапы и пытаясь смять массой неуловимого противника. Но тот оказался быстрее, пружинисто отпрыгнув назад, при этом за долю секунды до прыжка клинок его меча, совершив хитрый финт, рассек горло твари.

Кровосос захрипел, совсем по-человечьи пытаясь зажать лапами черный поток, хлынувший через разрубленные артерии. Он даже рухнул на колени — нормальная реакция существа, из которого кровища хлещет как из перерубленного лопатой поливочного шланга.

Победитель равнодушно посмотрел на монстра, после чего перевел глаза на нас.