— Может, впустите милую девочку?

— Какого черта?

— Да никакого. Ладно. Мое дело маленькое. Передать и уйти.

— Подожди, я свяжусь…

— Подождать? Ты шутишь? На улицах творится х. й знает что, а я буду ждать? Поцелуй в ж. у своего босса… недоношенный, а я ухожу.

Как ни странно, примитивная уловка сработала. Безнаказанность, помноженная на чрезмерную уверенность, притупляет бдительность. Гнев ослепляет. Все вместе взятое — гремучий коктейль мертвеца.

Стальная дверь приоткрылась. Стоявший в проеме мужчина был на полторы головы выше Бемби. С таким же успехом он мог быть выше в два или три раза. Преимущество в росте не дает преимущества человеку над ноймом.

Вообще никакого.

— Ты кого назва…

Выстрел на поражение с минимального расстояния — убийственный аргумент, с которым уже не поспоришь.

— Тебя. — Перешагнув через мертвое тело, Бемби зашла внутрь.

— Уверен, это будет то еще зрелище! — Добрый волшебник захлебывался от восторга.

— Согласен! — Фею Ми охватил азарт игрока.

Всплеск адреналина в организме был порожден не страхом, а возбуждением.

Зрелище и правда выдалось на редкость увлекательным. Путешествие по логову злобного мегабосса напоминало игру. Кровавый, бессмысленный и оттого особенно задорный треш.

Выстрел.

Второй.

Третий.

Нелепо взмахивая руками, картонные манекены валятся на пол. Тупые компьютерные боты не в силах противостоять рефлексам нойма тридцать девятого уровня.

Спрятался за дверью?

Молодец. Смышленый мальчик.

Автоматная очередь прошивает деревянную обшивку. Контрольный выстрел вышибает замок. Веер пуль в пустоту — и следом одна главная в голову.

Обычные люди не в силах противостоять огневой мощи вооруженного до зубов нойма.

— Минимальный уровень сложности. — У идущего вслед за напарницей Пловца закладывает уши.

Ему не нужно стрелять. Главное — не увлекаться. Держаться за спиной, вовремя доставая из сумки оружие.

Когда таскаешь с собой целый арсенал, перезаряжать магазины нет смысла.

Они прочесывают этаж за этажом. Заливая горячим свинцом глотки кричащих от страха уродов. Странно, что в резиденции «главного злодея» так мало охраны. Вместо потоков крови и килограммов выбитых мозгов — всего лишь двенадцать свежих покойников.

С тремя пришлось повозиться, остальные — не заслуживающие внимания бездарности. Отупевшие от спокойной жизни быки, безропотно отдавшиеся в руки мясника.

Как и положено в таких случаях, апартаменты хозяина на самом верху.

Пентхаус мистера Доу!

Добро пожаловать!

Посторонним (с оружием) вход разрешен!

Заходите, не стесняйтесь!

Чувствуйте себя как дома!

Ни в чем себе не отказывайте!

От нереальности происходящего Фею Ми стал разбирать истерический смех.

Добрый волшебник тоже веселился от души. Нечасто увидишь подобное. А стать непосредственным участником реалити-шоу — вообще джекпот. Шанс — один к миллиону.

Бинго!

Победа!

Тело последнего телохранителя свалилось тяжелым кулем к ногам победителей — и вот он, мега-босс собственной персоной. Выглядит как усталый лысеющий джентльмен с венчиком жидких белых волос. Если бы не пристальный взгляд, можно подумать, что перед ними обычный старик. Жалкое ничтожество…

Подчинившее своей железной воле юго-западные окраины.

— ГдеСтэпли? — Перед мистером Доу стояла не забрызганная кровью пигалица, а сама Смерть.

Чтобы выбиться в «уважаемые люди» в трущобах, нужно пройти огонь, воду и медные трубы. Причем не пешком, а пропахать на животе, по возможности не захлебнувшись в крови.

После таких испытаний ошибиться при встрече с Ней уже невозможно.

— Ты пришла не в то место. — Человек не пытался вымолить пощаду.

Впервые за последние несколько лет он говорил правду.

— Ад не то место, которое кто-либо выберет по собственной воле, — спокойно ответила Бемби.

— Кто бы сомневался, — понимающе усмехнулся мистер Доу.

— Тогда говори, где Стэпли.

— Ты ведь в любом случае выстрелишь?

Этот демон отлично держался. Даже несмотря на то, что был врагом.

— Да.

— Тогда зачем мне лгать?

— Не знаю.

— Никого Стэпли здесь нет и никогда не было. Думаю, тебе лучше расспросить своего дружка наркомана. Наверняка он…

— Спрошу, когда придет время. Сейчас я разговариваю с тобой.

Притихший Фея Ми напряженно застыл в проеме двери. Веселая пробежка по этажам закончилась. Настал момент истины. Ему очень не нравился этот разговор. И вся ситуация в целом. Почему напарница медлит? К чему эта заумная философия? Вышибить мозги извращенцу — и дело с концом.

— Повторяю в последний раз: где Стэпли?

Прежде чем ответить, мистер Доу закурил сигарету. Странное чувство — наблюдать за тлеющим огоньком, отожествляя себя с ним. Добрался до фильтра и потух, оставив лишь жалкую горку пепла. Он столько раз убивал, чувствуя себя властителем чужих судеб. И вдруг сам оказался по другую сторону баррикад, став жертвой. Причем в тот момент, когда меньше всего этого ожидал.

Бизнес. Деньги. Положение. Женщины. Свора прихвостней, заискивающе ловящих каждое слово. Война с конкурентами. Планы на будущее.

Жизнь пролетела как сон. Не успел оглянуться — конец.

Все, что осталось, — изматывающее ожидание.

Чем дольше убийца тянет с выстрелом, тем больше жертва слабеет от страха. Кому, как не старому палачу, знать об этом.

Он не хотел выказать страх. Лев не должен умирать, как скулящий от ужаса шакал. Значит, нужно решаться прямо сейчас.

Отбросив в сторону окурок, мистер Доу усмехнулся:

— Я понятия не имею, где тот, кого ты ищешь. А если бы даже знал, не сказал бы. Тупая, никчемная б…. с микрочипом вместо мозгов, тебе никогда не понять…

— Заткни ему пасть, пока он не выдал нас!

Непонятно, о каком «выдал» шла речь, но Добрый волшебник всегда был на его стороне. Значит…

— …что такое… «КВА!»

Маленький сиреневый лягушонок Депфи выдал лицензию на убийство.

— …быть…

Карты легли в масть, и пасьянс наконец-то сложился.

— Это тебе за нас с Микки, — прошептал Фея Ми, впервые в жизни отважившись спустить с поводка рвущуюся на свободу пулю.

Два года назад люди мистера Доу разделались с неплохим, в общем-то, парнем, попытавшимся ограбить вшивую лавку, торгующую старьем.

Видите ли, никто не имеет права покушаться на заведения, находящиеся под защитой влиятельного человека. А то, что у Микки и Феи Ми настали трудные времена, никого не касалось. Есть деньги — покупайте любые наркотики. Нет — обламывайтесь по полной программе. Мучайтесь, пока не сдохнете. Никому вас не жалко. Падаль — она и есть падаль.

Что ж. Время расставило все по своим местам. Ничтожеству, возомнившему себя королем, воздалось по заслугам.

Щелчок.

Выстрел.

Отдача.

Экспансивная пуля подобна кувшинке, встречающей рассвет. Только, в отличие от прекрасного цветка, раскрывается она не на поверхности водоема, а внутри тела.

Обширные повреждения в мягких тканях.

Прекрасная останавливающая способность.

Эстетика смерти.

Хлюп!

Чвак!

Фряк!

Ты крутой чувак!

Ты крутой!

Такой большой.

Заводной…

Теперь это не игра воспаленного воображения, а реальность. Он и правда крутой! Завалил самого мистера Доу. Пришел в офис влиятельного человека, перед одним именем которого трепетала округа, и пристрелил как собаку. Бешеную тварь, недостойную жизни.

— Пловец, зачем торопиться? — Раздосадованная Бемби повернулась к напарнику.

«КВА!»

Почувствовав вкус крови, сиреневый лягушонок Депфи разошелся не на шутку.

«ГАВ-ГАВ!»

Отбросив былую осторожность, болонка Сара поддержала товарища.

Коллегия присяжных единогласно проголосовала за смертный приговор. Решение обжалованию не подлежит.

И точка.

Пистолет оставался в вытянутой руке. Требовалось лишь слегка повернуть корпус.

— Что? — Изобразив на лице удивление, Фея Ми повернулся к злобной механической твари, растоптавшей мечту.

— Говорю, торопиться не на…

Трудно нажать на спусковой крючок в первый раз. Второй и третий даются намного легче.

Выстрел.

Еще один.

Антигравитационный имплантат не спасает. Расстояние слишком мало. Вместо того чтобы пробить живот, две экспансивные пули превращают левый бок в кровавое месиво, отбрасывая щуплое тело девочки-женщины назад.

— Беги! Она не догонит! — Старый друг плохого не посоветует.

Пытаться добить раненого нойма — большая глупость. Не успеешь оглянуться, получишь пулю в висок. Добрый волшебник прав. Раненая стерва в любом случае истечет кровью. «Скорая» не ездит по вызовам на окраины. Во-первых, небезопасно. Во-вторых, страховые полисы здесь не в почете. Никто не придет ей на помощь.

Через полчаса или меньше нойм превратится в бессмысленный кусок мяса, густо сдобренный микросхемами.

А он, Фея Ми, опять победил! Всех обвел вокруг пальца, выйдя сухим из воды!

Перепрыгивающий через несколько ступенек мужчина был похож на довольного ребенка, получившего на день рождения замечательный подарок.

Нет, что ни говорите, а пистолет отличная штука! С его помощью слабый становится сильным. Глупый — умным. Униженный слуга — блистательным господином. Нужно лишь хорошенько прицелиться и своевременно нажать на спусковой крючок. Воистину все гениальное просто. Жаль, он узнал об этом только сейчас. Только…

— Пловец!

Фея Ми выбежал из подъезда на улицу. Значит, голос, доносящийся откуда-то сверху, принадлежит…

НЕТ!

Этого не может быть. Ведь Добрый волшебник сказал: «Нужно сваливать». Не уточнив, куда именно. Почему? Хотел разыграть? Вряд ли. Слишком жестокая шутка. Сли…

— Пловец!

Несмотря на дикую боль и онемевшую левую часть тела, у Бемби хватило сил доковылять до окна.

— Пловец…

Мозг наркомана отчаянно искал выход из безнадежной ситуации. На открытом пространстве Фею Ми видно как на ладони. Сбежать не удастся. Договориться — тоже. Какая нелепая ошибка! Чудовищная несправедливость! Куда смотрели Сара, Депфи и Тубби? Почему не предупредили? Ведь он отомстил за них! А Добрый волшебник? Где он? Почему бросил в трудный момент? Разве настоящие друзья так поступают?

Нет. Нет! Это ошибка. Точно! Как же он раньше не догадался! На самом деле все не так плохо, как кажется. Голос — обычная галлюцинация. Первое убийство сопряжено с тяжелой психологической травмой. Сначала перевозбужденный Фея Ми ничего не заметил, а сейчас эйфория прошла. И вот вам, пожалуйста, результат.

— Пловец! — Бемби могла выстрелить и в затылок, но ей хотелось увидеть лицо предателя.

Убедиться, что перед ней не старый проверенный друг, а кто-то другой. В аду подчас невозможно отличить правду от лжи. Жаль, что она поняла это слишком поздно.

— Обычная галлюцинация. — Добрый волшебник не бросил в беде. — Не обращай внимания на ерунду. Помнишь про желтый пенал с клеверным листиком?

— Да! Как не помнить!

— Тогда пойдем. Не оборачивайся. Время не ждет!

— Конечно!

Страшные чары развеялись. Друзья рядом. Добрый волшебник, сиреневый лягушонок Депфи, болонка Сара и даже Тубби Сальный Бочок. Впереди так много интересного. Столько увлекательных приключений. Все отлично. Ловкий Фея Ми всех перехитрил. Наш пострел везде поспел! Вышел сухим из воды! Ха-ха-ха! Здорово! Жизнь продолжа…

…лась до тех пор, пока распустившиеся лепестки пули-цветка не сбросили маску с лица Доброго волшебника, обнажив его истинную суть.

После чего тот, кто при жизни называл себя Феей Ми, достиг пункта назначения, очутившись в аду.

Глава 6

Человек живет лишь до тех пор, пока у него есть цель или желание. Когда нет ни того ни другого, он умирает. Тело по инерции движется, сердце прокачивает кровь, мозг работает, а человек уже мертв.

Я отомстил, при этом не испытав вообще никаких чувств. Даже малой толики кратковременного злорадного удовлетворения.

— Дорогой, пожалуйста, разрежь индейку.

— Конечно, милая. Для тебя — все, что угодно. Несколько взмахов ножом — и разделанное блюдо готово к употреблению.

Если бы не праздничный стол и собравшиеся гости, в разрезании птицы не было бы ничего примечательного. Обычное механическое действие без какой-либо эмоциональной окраски.

Четыре кровоточащих обрубка остались лежать на асфальте. С таким же успехом это могла быть свежевыпотрошенная рыба, вывалившаяся из перевернутого лотка уличного торговца. Прошел мимо, равнодушно окинул взглядом неприглядное зрелище, чтобы сразу забыть.

Запоминаются, оставляя след в душе, лишь яркие события. То, о чем помнишь спустя много лет.

Порубленные на куски охотники таковыми не являлись. А может, я так истово ненавидел, что просто-напросто перегорел.

Сбывшаяся мечта умирает.

Желание отомстить — тоже в какой-то мере мечта. После ее воплощения в жизнь не остается ничего, кроме пустоты. Бесформенной неощутимой субстанции, неотвратимо заполняющей все видимое пространство.

Нет мыслей, чувств и желаний. Ответ на последний вопрос — и финиш. Короткий выстрел из дробовика положит конец затянувшемуся фарсу.

Тот, кто на самом деле хочет умереть, действует наверняка. Никаких осечек, «вовремя подоспевшей помощи», «роковой» ошибки с дозировкой таблеток и прочих глупостей.

Палец жмет на спусковой крючок. Жизнерадостный рой картечи устремляется на свободу и…

Демон сомнения сливается с трупом без головы. Уж что-что, а мозги старый извращенец мне трахать не будет. «Зелау-З» позаботится о том, чтобы этого не случилось.

— Леееееееди и джеееееентльмены! Главный приз нашего шоу — обезглавленный покойник — достается самому достойному. Уникуму, способному останавливать время, доставать кроликов из цилиндра, развлекать публику карточными фокусами, походя отвечая на самые трудные вопросы, касающиеся жизни, смерти, предназначения и любви! Для него нет ничего невозможного! Кудесник из кудесников! Волшебник из волшебников!

Неподрааажаааааааемый!

Ииииииии…

Веееееееел ииииии иколепны й!

Встреееееееечайте!

Любиииииииимец публики.

Дееееееееееемон….

Соооооомнения!

Аплодисменты, леди и джентльмены!

Аплодисменты…

Зал утопает в овациях. Самое удивительное то, что все счастливы.

За исключением обезглавленного трупа.

Герда ответила сразу. Так, словно с нетерпением ожидала звонка.

— Это я. — Клипса сотового — печальное наследство Карусели, моя давно потерялась.

Истинная свобода приходит с осознанием, что уже нечего терять.

Если в этом есть хоть толика здравого смысла, тогда я абсолютно свободен.

— Поражена? Не сомневаюсь. Четверо высокоуровневых ноймов против двух наркоманов. Тебя можно понять. Я тоже удивился. Правда…

Разговор с другом отличается от беседы с человеком, который тебе нравится. В первом случае ты полностью раскован, можно не беспокоиться о том, что сморозишь глупость. Во втором присутствует скрытое напряжение и некая скованность.

Когда-то Герда мне нравилась. Теперь это в прошлом. Я разговаривал с ней отстраненно-спокойно. Как с тем, кто однажды предал.

— Ты ведь знаешь, почему я звоню? Догадываешься? Отлично. Тогда… Что с Каруселью? Хороший вопрос. Ее убили. Да. Твои друзья. Выстрелили в горло, а не в голову. Чтобы умерла не сразу, немного помучившись напоследок. У «Т.Ч.К.» своеобразное чувство юмора. Садисты предпочитают растягивать удовольствие. Не твои друзья? Ах тебе ужасно жаль? К тому же предупреждала? Сейчас расплачусь… Ты же знала ее лучше меня. Если девчонка вбила себе что-то в голову, уже не отступится… Не знаю всего? Чего, например?

Неважно, кто сильнее или слабее. Тот, кто считает себя правым, имеет моральное преимущество. Пускай оно ничего не стоит и ни на что не влияет. Но оно есть.

— Самого главного? Так расскажи, я с удовольствием послушаю.

— Они… — неуверенно начала Герда.

Когда по твоей вине погибает человек, трудно найти оправдание. В какой-то мере ей это удалось.

— …сказали… Или Кай, или ты. — Она едва не сорвалась на крик, в последний момент все же сдержавшись. — У меня не было выбора.

Подчас слова способны причинить боль. Это был тот самый случай. Мое тело превратилось в некое подобие замороженного куска мяса, лишенного нервных окончаний, и тем не менее Герда пробила ледяной панцирь.

— Понимаешь? Не было.

Все наконец встало на свои места. Пытаясь спасти брата, сестра пожертвовала «битой картой». А то, что при раздаче зацепило Карусель…

По большому счету в этом не было вины Герды. Мне же ясно дали понять — нужно приходить одному. Девчонке незачем рисковать.

— Теперь понимаю.

Кай считал себя моим должником[22]. Поэтому увел погоню за собой. По логике событий, в преследуемом такси должен был остаться обреченный на смерть, а не здоровый, полный сил человек, способный позаботиться о себе и сестре.

— Понимаю… — Я перестал чувствовать себя преданным.

— Тогда почему…

Герда ответила, прежде чем я успел закончить.

— Парень, которому ты отрезал голову…

— Он убил Чарли.

— Мне жаль.

— Мне тоже. — Стоя одной ногой в могиле, уже не так остро реагируешь на потерю друзей. — И что с ним не так?

— Ты убил его.

— Точно. Их было двое. Одному отрезал голову, другого разделал на части.

Я не мог понять, куда она клонит.

— Влиятельный родственник погибшего жаждет мести. Дейв сказал…

Герда в очередной раз замолчала, пытаясь подобрать нужные слова.

— Сдашь меня, останешься в игре, может, даже спасешь Кая, — помог я.

— Да. — Ее голос предательски дрогнул. — Дейв задолжал «Т.Ч.К.».

— Не продолжай. — Я принял решение. — Детали не имеют значения.

— По…

— Передай Дейву, я готов сдаться «Корине». Пусть скажет, куда прийти.

— Ты не можешь.

— Могу. Остатки моей печени вряд ли дотянут до ночи. Чтобы не мучиться, я собирался покончить с собой сразу после разговора с тобой. Это не самопожертвование, а всего лишь средство умереть с пользой. С удовольствием помогу Каю чем могу. Более того, ты окажешь мне услугу.

— Т…

— Я знаю о методах «Т.Ч.К.». Поверь, они не сделают мне больно. Даже если очень сильно постараются.

— Но это неправильно.

— Все, что может помочь Каю, — правильно. К тому же, сдавшись, я выиграю.

— Почему?

— Потому что не могу проиграть.

— А…

— Герда, давай обойдемся без детских угрызений совести. Ты хочешь спасти Кая. Я труп, способный помочь. Тому, кто решил свести счеты с жизнью, безразлично, как умирать. Убив шестерых, напоследок с удовольствием посмеюсь в лицо верхушке клана.

— Ты…

— Мне нужен адрес. Пусть мальчики не волнуются…

— Кто?

— Долбаные скоты.

— На самом деле им есть о чем волноваться, — усмехнулась Герда, смирившись с неизбежным.

Ее показное нарочитое веселье было призвано скрыть растерянность и неловкость. Мы оба знали об этом.

— Ну, если только совсем чуть-чуть. — Я принял «подачу».

— Да. Чуть-чуть. Послушай. Это… — Она все же не выдержала. — Неправильно… Я… Я не могу так…

Предать человека, находясь далеко, намного проще, чем лично отправить на верную смерть, сообщив месторасположение эшафота.

— Можешь. Хватит жалеть себя. — Меньше всего сейчас мне хотелось заботиться о ее душевном состоянии. — Подумай о брате. Скажи адрес. Иначе вышибу себе мозги просто так. Без всяких услуг кому бы то ни было.

Она ответила не сразу. А когда наконец произнесла лаконичное: «Хорошо», со мной разговаривала прежняя Герда, королева, достойная не только звезды[23], но целой Вселенной.

— Я дам тебе адрес. Подожди минуту.

— Хоть час. Мне торопиться некуда. Я абсолютно свободен.

— В каком смысле?

— Во всех. Перезвонишь, когда будешь знать. — Не хотелось продолжать и без того затянувшийся разговор.

— Ладно, до связи.

— Пока.

На мгновение я пожалел о своем обещании. Просто так взять и сдаться в руки садистов, вместо того чтобы устроить засаду и попытаться убить или ранить еще одного недоноска. Изначально в этом было что-то неправильное.

Если бы не Кай с Гердой, которых я втравил в это дерьмо, все могло быть иначе. Теперь же мои слова насчет абсолютной свободы оказались пустым звуком. О какой свободе вообще идет речь, когда человек не вправе решать, как и где ему умереть?

Хотя…

Карусель знала о засаде. И тем не менее сделала выбор. Не под влиянием импульса, наркотиков или чего-то другого, а осознанно.

Вместе до самого конца.

Для нее это были не просто слова.

Все правильно: вместе.

С Чарли, Каруселью, Каем и Гердой.

Чего бы это ни стоило.

До самого конца.

Который уже совсем близко.

Глава 7

Глоток свежего воздуха. Прощальный взгляд на небо. Мимолетное сожаление о том, что так глупо все вышло. И — неожиданно навалившаяся усталость, с которой невозможно бороться.

Глаза слипаются. Тяжелая голова клонится на плечо. Не замечая, как рвется тонкая нить, связывающая реальность и вымысел, Бемби проваливается в бездонный колодец сна.

Того самого, где на бескрайнем поле, усеянном цветами, маленькая девочка с букетом в руках с интересом рассматривает странного мужчину, неизвестно откуда свалившегося на ее голову.

— Пришел. — Бемби не удивилась появлению незнакомца, приняв его как нечто само собой разумеющееся.

— Пришел.

— Проститься?

Когда в далеком страшном мире собираешься броситься в пропасть, лучше попрощаться со всеми. Даже с ребенком.

Он мог ответить что-нибудь бодрое, но не захотел обманывать такую умную, не по годам рассудительную девочку.

— Да.

— Это хорошо.

— Что пришел или что видимся в последний раз?

— И то и другое.

Бемби испьипующе посмотрела в его глаза, словно пытаясь прочитать мысли. После чего неожиданно сменила тему.

— Взрослые порой бывают такими странными.

— А дети?

— Странных детей не бывает.

— Почему?

Она тяжело вздохнула, устав от его непонятливости.

— Взрослым становишься, когда уходят иллюзии детства. Пока этого не произошло, остаешься ребенком. Возраст значения не имеет.

— А если тебе сто лет?

— Хоть тысяча — безразлично.

— Ну а ты? — спросил незнакомец.

— Что — я?

— Выгляди шь как маленькая, рассуждаешь как взрослая. Выходит, для тебя иллюзии остались в прошлом.

— Верно.

— И каково это — быть взрослой? — Мужчина не смог удержаться от широкой улыбки.

Приятно сидеть, болтая о всяких пустяках с забавной девчушкой.

— Не понравилось.

— Почему?

— Не слишком приятно. К тому же ужасно больно.

— В каком смысле? — искренне удивился он.

— В прямом.

Бемби отложила в сторону букет полевых цветов, лежащий на коленях, открыв взору то, что оставалось до сих пор незамеченньш: ее левый бок представлял собой сплошное кровавое месиво.

— Тоже не нравится? — В ее голосе звучала смесь детской обиды и злости.

Оказывается, этот мир ничем не отличался от других.

— Кто это сделал? — Собеседник оставил без внимания последний вопрос.

— ФеяМи.

— Разве феи бывают злыми?

— Так же как и люди, феи бывают разными. Иногда они принимают обликлучших друзей, а затем предают.