— Логично.
— Да. Скорее всего, ты прав. И тем не менее…
— Давай остановимся на «просто прав», без каких-либо «но». Когда «Т.Ч.К.» заберут девушку, вернемся к этому разговору.
— Как скажешь. — Не было желания спорить.
Разговаривать тоже. Вся жизнь — сплошная проблема. Иногда хочется ненадолго отвлечься от повседневной борьбы. Выкинуть из головы неприятности, расслабленно откинувшись на спинку удобного кресла.
До тех пор пока бутылка не опустела, он на коне. А после…
Никто не знает, что таит в себе будущее. В одном Дейв уверен — ничего хорошего там нет. И быть не может.
Он правильно сделал, распечатав коньяк. Во-первых, сейчас более чем особенный случай. А во-вторых, лучший момент вряд ли представится. По той простой причине, что этот город превратится в огромный склеп. Из которого не выберется никто.
Даже самовлюбленный подонок Клив со своим дьявольским выводком отмороженных зомби.
Глава 9
Существует категория людей, для которых жизнь проста и понятна. Дело не в ограниченности или отсутствии здравого смысла, скорее — в отношении к происходящему.
Кай был именно таким. Большой, сильный. Никогда не сомневающийся в правильности того или иного решения. Про такого человека говорят: «легко шагает по жизни».
Неприятности на работе?
В личной жизни?
Нет денег?
Захлестнула полоса неудач?
Печально. Однако это не повод для черной депрессии. Пока целы руки, ноги, есть голова на плечах, можно пережить любую беду.
А если нет, то ничего не поделаешь. Значит, судьба.
Сегодня охотник. Завтра жертва. Многое зависит от того, как ляжет карта. Если плохо, остается одно — сражаться до конца, невзирая на отсутствие шансов. И умереть если не с честью, то, по крайней мере, достойно.
Ему и так слишком долго везло. Столько раз выходил сухим (или почти) из воды, что сбился со счета. Жаль, что белая полоса не может длиться вечно. Рано или поздно настанет черед серой. Или еще того хуже — черной.
Такой, как сейчас.
Хотя в начале дня ничто не предвещало беды. Разработали план. Подготовились. Собрались. Выдвинулись на точку. В лавке дядюшки Тома ликвидировали высокоуровневых псов-киборгов. Забрали деньги
[28]. Казалось, поймали удачу за хвост.
Но — нет.
Гребаная голограмма «Джед» — хитроумный искусственный интеллект — вызвала полицию. После чего все пошло прахом. Запланированная фора во времени обернулась жестким цейтнотом.
И, как следствие, закономерным поражением.
Невозможно оторваться от погони, когда добычу травят столько охотников. Можно лишь попытаться оттянуть неизбежный финал.
Да, перепуганный до смерти таксист вел машину почти гениально, проявляя чудеса реакции. Благодаря чему беглецы сумели в буквальном смысле слова продраться сквозь пять с половиной кварталов, невзирая на несколько патрулей на хвосте. Да, вооруженный до зубов Кай не собирался сдаваться живым, понимая, что в любом случае нойма не пощадят.
Да. Да. И еще тысяча разных «да» в конечном счете перечеркнули одно-единственное «нет».
После того как у наскочившего на бордюр такси лопнула покрышка и потерявшая управление машина на полном ходу врезалась в стену, планы не просто изменились, а канули в Лету.
Буквально секунду назад глаза фиксировали быстро сменяющиеся декорации суматошной погони. В следующую — ничего не осталось. Невидимый монстр неожиданно вынырнул откуда-то сбоку, нанося предательски страшный удар.
Последняя ослепительная вспышка сменилась беспросветной тьмой вечной ночи, где нет ни чувств, ни желаний, ни боли. А главное, там нет жизни.
И это самое страшное.
Таксисту повезло больше. Ремень и сработавшие подушки безопасности сделали свое дело. Месяц на больничной койке в гипсе выглядит предпочтительнее мгновенной смерти.
В отличие от предусмотрительного водителя, непристегнутый Кай «влетел по полной программе». Пуленепробиваемое стекло, разделявшее таксиста и пассажира, без особых проблем выдержало столкновение со стадвадцатикилограммовым телом. Чего даже при всем желании нельзя сказать о клиенте.
Согнутая в локте рука (упирающаяся в колено) выступила в роли своеобразного амортизатора, смягчившего удар. Для обычного человека этого было недостаточно — погиб бы на месте. Нойма спасло. Искалеченный Кай выжил. Правда, цена такой жизни оказалась непомерно высокой. По любым, даже самым взыскательным меркам.
Окровавленная груда плоти с переломанными конечностями — самое подходящее определение для того, кто еще минуту назад чувствовал себя уверенным сильным мужчиной. В следующую превратившись в ничто.
Когда подоспевшие на место аварии полицейские увидели бесчувственного нойма, он не подавал признаков жизни. Залитое кровью лицо и одежда. Обломок кости, прорвавший рукав. Нога, вывернутая под неестественным углом. Даже не сразу удалось определить, есть ли пульс.
В конечном итоге именно эта неопределенность спасла пленника. Тратить пули на мертвую падаль значило опозориться перед коллегами. Никто не горел желанием выступить в роли посмешища. Потом сослуживцы замучают шутками, до пенсии напоминая при каждом удобном случае, как отважный парень разделался с трупом, истратив почти всю обойму.
С годами история обрастет массой подробностей. Не исключено, что по прошествии энного количества лет один дохлый нойм чудесным образом превратился в целое кладбище киборгов.
— Проклятые железные зомби тянули руки из свежевыкопанных могил, умоляя о пощаде, а наш бесстрашный герой ходил с автоматом, разряжая один рожок за другим!
— Он что, обвешался пулеметными лентами с ног до головы?
— Да нет! Какие ленты? Рожки. Прежде чем отправиться на кладбище киборгов, он взял продуктовую тележку в супермаркете, загрузил и поехал.
— Тележку? В супермаркете? Фруктами?
— Ха-ха-ха!!!
— Нет, ч ипсам и и хлебным и рожкам и! Кидал в пасти киборгам. Те жевали, давились и подыхали в страшных мучениях.
— Ха-ха-ха!!! Как смешно!!! Голодные железяки!!!
— Ха-ха-ха!!!
— Обожаю эту историю! Сколько лет слушаю, каждый раз смеюсь от души!!!
— Вот и я о том же! Нет, что ни говори — веселое было время.
— Да уж, время и правда было веселое. Не то что сейчас…
Веселое время кончилось вечером того же дня, превратившись в страшное. Никто из тех, кто присутствовал при задержании Кая, не дожил до пенсии. Первый погиб через неделю. Последний сумел продержаться полгода.
Не пристрелив бесчувственного нойма сразу, полицейские упустили свой шанс. Спустя несколько минут на месте трагедии появились агенты спецслужб.
Высокомерная элита не привыкла пачкать руки в крови. Для этого существует полиция, которая с риском для жизни сделает всю грязную работу. И только потом на сцене возникнут аккуратные холеные мальчики с дипломами модных университетов. Они придут, чтобы присвоить лавры победителей.
— Жизнь — сложная штука, сынок, — печально вздохнет отец, не зная, как объяснить любознательному мальчугану, почему честных полицейских почти не осталось. — Такая сложная, что и не высказать…
Машине скорой помощи (вызванной исключительно ради несчастного таксиста) потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до места происшествия. Команда из трех человек в неприметном фургоне появилась раньше.
Они были странные, эти агенты. Совсем не похожи на заумных выпускников академий. Бесстрастные лица. Скупые, точно выверенные движения. Короткие фразы. Скорее киборги, чемлюди. Впрочем, когда видишь настолько серьезные документы, отпадает всякое желание о чем-либо думать и строить догадки.
Хочется как можно скорее отделаться от неожиданно свалившихся на голову чужаков.
— Значит, вы из Управления? — переминающийся с ноги на ногу полицейский чувствовал себя неуютно.
— Да.
С таким же успехом этот невзрачный мужчина мог быть механической куклой из магазина взрослых игрушек. Хотя вряд ли нашлись бы желающие «поразвлечься» с таким подозрительным типом.
— Приехали забрать нойма?
— Да.
«А на хрена вам сдался мертвяк?» — чуть было не вырвался глупый вопрос.
— А на… — Не зная, как закончить фразу, взрослый мужчина застыл с открытым ртом, неожиданно почувствовав себя трепещущей жертвой. От немигающих глаз змеи, раскачивающейся в боевой стойке, невозможно оторваться. Они обладают неведомой силой. Страшной и притягательной одновременно.
— …на… столько… быстро…
— Хорошая машина. — Казалось, стоящий напротив агент способен читать мысли.
Чувствующий себя не в своей тарелке офицер с радостью бы отдал истекающий кровью кусок мяса прямо сейчас. Загвоздка в том, что его ребята с риском для жизни гнались за железякой. Им вряд ли понравится, если старший начнет прогибаться перед кем бы то ни было. Правила игры таковы: хочешь не хочешь, выказывай недовольство.
Хотя какое, к дьяволу, недовольство, когда чувствуешь себя словно кролик перед удавом? Чем там, наверху, вообще занимаются? Психотренинг? Гипноз? Другие модные штучки?
— Верно. Хорошая машина, — согласился полицейский, не зная, как потянуть время.
Чем дольше он разговаривает, тем лучше выглядит в глазах стоящих поодаль коллег.
— Хочешь прокачу? — неожиданно подмигнул странный парень из Управления.
Только сейчас офицер понял, что до этого собеседник ни разу не моргнул.
— Н…нет… — Неожиданно нахлынувшая волна липкого страха накрыла его с головой.
Порой так бывает в детских кошмарах. Необъяснимый ужас парализует волю. Хочется как можно дальше убежать от опасности, но ватные ноги прилипли к полу. Трудно дышать. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Отчаянный крик застывает в горле, и…
Приходит долгожданное облегчение. Ребенок просыпается в холодном поту, понимая, что это был сон. Пустой мимолетный кошмар, исчезнувший так же быстро, как появился.
— Не надо катать… ся… — Чтобы отогнать наваждение, полицейский тряхнул головой.
Так поступают на ринге боксеры, пропустившие сильный удар.
— Раз не хочешь, заканчивай цирк.
Последняя фраза прозвучала настолько веско, что покрывшемуся испариной человеку стало ясно: чем быстрее он прекратит ломать комедию, изображая лихого ковбоя, тем скорее уберется странная троица.
— Мне… Мне надо связаться с начальством.
— Быстрее.
Это нельзя было назвать просьбой. Скорее — приказом, выраженным в предельно сжатой и жесткой форме.
Не было желания спорить. Возмущаться — тоже. Машинально проведя ладонью по мокрому лбу, он связался с базой.
— Вероника, я Девятка. Железку поймали. Да, без потерь. Здесь трое в штатском с документами Управления. Отделение…
— Флет-двенадцать.
— Флет-двенадцать, — автоматически повторил полицейский. — Жду.
Положительный ответ пришел на удивление быстро.
— Отдать? Понял. Исполняю. Можете забирать, — с облегчением выдохнул офицер.
«И катиться со своими дружками к чертовой матери». — Эту мысль он не стал озвучивать.
Связываться с представителями спецслужб из какой-то секретной команды, хрен знает чем занимающейся, себе дороже.
— Как-нибудь при случае обязательно прокачу тебя на хорошей машине, — пообещал на прощание странный агент. — Разумеется, вместе с друзьями…
Вспотевший мужчина так и не понял, что значила эта фраза. Хотя, в принципе, какая разница? Заносчивые выскочки забрали полудохлую тварь. Неважно, для чего она им понадобилась. Главное, к полиции нет претензий.
Как там пишут в заголовках газет? «Доблестные блюстители порядка, стоящие на страже спокойствия законопослушных граждан, исполнили свой долг до конца».
Да. Кажется, так. Немного слащаво, слегка притянуто за уши, но, в принципе, верно. Особенно насчет долга…
Размышляющий о высоких материях полицейский не мог знать, что очень скоро агенты, больше похожие на киборгов, чем на людей, начнут забирать не только израненных ноймов, но и всех подряд. Включая законопослушных граждан и пресловутых блюстителей порядка.
И что характерно — их действия тоже будут продиктованы долгом. Только не перед людьми, выступающими в роли экспериментального материала, а пред миром в целом.
* * *
Любое, даже самое захватывающее преследование заканчивается просто и буднично. Эта погоня не стала исключением.
Пострадавшего водителя такси увезла «скорая». Искореженную машину забрал эвакуатор. Разъехались полицейские.
Так и не пришедшего в сознание пленника доставили в медицинский блок экспериментального сектора «Мета-152». Последнее пристанище всех пленных ноймов.
Его тело настолько сильно пострадало в аварии, что ни о каком лечении речь не шла. Поддержка жизнедеятельности, не более. Пациент будет находиться в состоянии искусственной комы до тех пор, пока не возникнет нужда в его мозге. Затем он послужит на благо науки.
И разумеется, всего человечества.
Глава 10
Герда сообщила: «Т.Ч.К.» приедут на старое место встречи. Убедятся, что первая группа мертва, и заодно прихватят меня.
Она собиралась что-то добавить, но я не горел желанием продолжать разговор. Мы выяснили отношения. Сказали друг другу все (или почти все), что хотели. Не было смысла переливать из пустого в порожнее, чувствуя себя смущенными школьниками на выпускном вечере, так и не выяснившими самого главного.
— Прощай.
— Прощай.
Вот так просто расходятся в море корабли. Чтобы уже никогда больше не встретиться.
Или почти никогда.
Группа захвата подъехала через десять минут. Но прежде чем появились охотники, ожила клипса сотового Карусели.
— Слушаю. — Разговор (пускай даже с незнакомцем) может скрасить утомительное ожидание.
— Это я! Узнал? — Судя по прерывистому шепоту, великий изобретатель был не на шутку взволнован.
— После того как представился, сразу, — честно ответил я.
Положа руку на сердце, звонок В. Вилли меня не обрадовал. Лучше бы это был кто-то другой. Например, милая незнакомка.
— Хорошо, что нашел тебя. — Сумасшедший гений не обратил внимания на иронию. — Есть новость…
— Плохая или хорошая?
— И то и другое.
— Если плохая, то о «Решетке Андервайзера» я уже знаю.
— Речь не о ней. Точнее, о ней, но не в том смысле…
— Вилли, — я старался говорить как можно мягче, — в каком «не таком»?
— Долго объяснять.
— Тогда не надо. От твоих объяснений начинает болеть голова.
— Хорошо, когда есть чему болеть, — рассеянно согласился он.
После чего без всякого перехода продолжил:
— Ты один? Рядом нет никого? Ну, понимаешь…
Я уже привык к тому, что подозрительный гений десять раз перестрахуется, прежде чем сделает шаг.
— Один. Четыре трупа не в счет. Если ты доверяешь сотовой связи. Говори, не стесняйся.
— Все шутишь?
— Пытаюсь.
— Понял. Вообще-то, это не совсем обычная связь. Ее не прослушать. Долго объяснять.
— Я уже понял, что у тебя не бывает коротких объяснений. Ближе к делу. Выкладывай чудную новость. Умираю от нетерпения.
— Хорошо. Короче говоря, я знаю, как взломать защитное поле.
В. Вилли мог ожидать чего угодно, только не смеха.
— Отлично! — Порой этот ненормальный творец бывал на редкость забавным. — Жаль, ты не к тому обратился.
— Почему?
— У меня нет денег.
— Мне нужны не деньги, а помощь. Нести прибор и, в случае чего, отбиться от нападения мародеров.
— Давай угадаю. Ты написал на чудо-изобретении большими красными буквами «Осторожно! Руками не трогать! Суперхрень поможет любому желающему преодолеть Андервайзер»?
— Не смешно.
— Тебе, может, нет, мне — да.
— Последнее время ты постоянно под кайфом. Как следствие, неадекватная реакция.
— Странно, что, зная о проблемах с наркотиками, ты обратился за помощью именно ко мне.
— Ну, понимаешь, — не слишком уверенно пробормотал В. Вилли, — старая дружба, проверенные связи. В общем, я тебе доверяю.
Я не стал уточнять, что именно он подразумевает под определением «старая дружба». А также решил не ворошить прошлое: вспоминая, как «старому другу» отказали в кредите именно в тот момент, когда он особенно остро нуждался в помощи.
— Так что скажешь? — Судя по прерывающемуся от волнения голосу, для В. Вилли это был вопрос жизни и смерти.
Вырваться из смертельной ловушки, покинув обреченный город.
На такие предложения принято, не задумываясь, отвечать «да».
В любом другом случае я поступил бы именно так.
Но сейчас я сказал «нет».
— Извини, сегодня я занят.
— Чем? — простонал непризнанный гений.
— Чем можно заниматься, когда наступил конец света?
Тупость обдолбанного нойма не знала границ. Ему предлагают спасение. Шанс один из миллиарда, а он, видите ли, занят.
— Долго объяснять, — я уже жалел, что ответил на вызов. — И вообще, мне пора.
— Подожди!
— Чего?
— Может, передумаешь?
В. Вилли двигали не дружеские чувства, а голый расчет. Лучше иметь дело с проверенными кадрами, чем доверять жизнь кому-то со стороны.
— Вряд ли. Увидимся в следующей жизни.
— Какой — следующей?!
Меньше всего мне хотелось внимать чьим-либо стенаниям.
— Прощай.
— Если передумаешь, позвони! — В. Вилли попытался спасти положение. — Канал будет открыт для твоего телефона.
— Слышишь, по…
Когда в двух метрах перед тобой взрывается светозвуковая граната, уровень звукового давления которой около 180 децибел, продолжать разговор невозможно. Во-первых, автоматическая блокировка отключает клипсу сотового. Во-вторых, вообще перестаешь что-либо слышать.
А если добавить к этому вспышку в тридцать миллионов кандел, останавливающую восприятие глазом картинки на время от десяти секунд до минуты (зависит от индивидуальности жертвы), становится ясно, что ни о каком «извини, прервалось» или «не могу говорить, перезвоню чуть позже» речь не идет.
— Слышишь, по…
КОНЕЦ СВЯЗИ.
Вторая группа не стала рисковать. Неизвестно, на что способен убийца, разрезавший на куски четырех высокоуровневых ноймов. Ясно одно — он предельно опасен. Лучше несколько раз перестраховаться, чем напороться на грабли предшественников.
Почти одновременно со взрывом гранаты в тело ударили два клубка самораскрывающейся сети. Секунда — и беспомощная, ослепленная жертва лежала на земле надежно спеленатая «одеялами» понефлидных волокон. Вырваться из такой ловушки не смог бы и киборг, не говоря о ком-то другом.
Оглушенный и ослепленный, некоторое время я пребывал в полнейшей прострации. Когда наконец пришел в себя (прошло от десяти минут до получаса) в достаточной степени, чтобы различать цвет и звук, то понял, где нахожусь.
Вообще-то специальное кресло для пыток — не то место, где хочется оказаться в последние часы жизни. Впрочем, предлагая Герде помощь, я знал, на что шел. Поэтому не особенно расстроился. Большая игра заканчивается вместе со смертью главного игрока. Я до сих пор жив. Значит, смогу напоследок вволю повеселиться.
В черном юморе висельника определенно есть некий шарм. Одна беда — никто не способен его оценить. Хотя вполне может быть, что это и к лучшему.
* * *
— Знаешь, кто я? — Мистер Трейт пытался говорить спокойно, но, судя по напряженному выражению лица, это давалось с огромным трудом.
— Наверное, кто-то очень влиятельный и страшный, — «догадался» я. — У меня мороз по коже от предположений. Дрожу от ужаса. Веришь?
— Нет.
— Жаль, думал, у нас получится разговор по душам. Поэтому сдался.
— Полагаешь, это смешно? — Взгляд мужчины, чей дорогой костюм свидетельствовал о более чем внушительном доходе, не предвещал ничего хорошего.
— Конечно. — На прощальных «гастролях» можно позволить себе любые вольности. — А ты?
— Пока нет. Но после того как медленно разрежу тебя на куски, мне станет лучше.
— В смысле — веселее? — уточнил я.
— Ив этом тоже, — легко согласился он.
Люди подобного типа не разбрасываются пустыми угрозами. В их кругу такое ребячество считается признаком дурного тона.
— Никак не могу вспомнить твое лицо. Мы раньше встречались?
Когда знаешь ответ, задаешь вопрос исключительно ради того, чтобы позлить собеседника.
— Нет.
— Тогда откуда столько агрессии? — Мне хотелось не просто разозлить его, а довести до бешенства.
— Ты убил моего племянника.
— Который из шестерых — твой? — участливо поинтересовался я. — Уж не тот ли красавчик с отрезанной гол…
Прямой с правой в лицо без замаха прервал вопрос на полуслове. Элегантно одетый господин не боялся вида крови и, главное, знал, как сломать нос…
— Bay! — хрипло рассмеялся я. — Оказывается, ты умеешь произвести впечатление не только дорогими костюмами, но и руками. — Чтобы кровь не попадала в рот, пришлось слегка наклонить голову.
Больше никаких неудобств я не испытывал, продолжая как ни в чем не бывало поддерживать беседу на отвлеченные темы.
— У меня масса талантов, с которыми тебе предстоит познакомиться. Поверь, это только начало.
Мистер Трейт и не думал шутить.
— Как страшно! — Я крепко зажмурился, — Сейчас упаду в обморок, словно девчонка, увидевшая мышь.
— Советую тебе заткнуться, по…
Жизнерадостно улыбнувшись, я перебил собеседника:
— Подожди, не говори. Дай угадать. Ты увлекался в детстве фильмами о крутых гангстерах? Славные шестидесятые. Лихое время. Передел сфер влияния. Уличные беспорядки. Легендарная резня в порту Трэппа. Мафия бессмертна. Те, кто посмеет встать у нее на пути, умрут в страшных мучениях. Таковы законы жанра. Не ты их придумал, и не тебе учить жиз…
Хрясь…
Время игр миновало, наступил час расплаты.
— Ой! Кажется, ты отрезал мне пальчик!
— Два с половиной, — уточнил мясник, не скрывая злорадного удовлетворения.
— АААААААААА!!! Как больно! Плохой мальчик, не делай так больше! Невозможно терпеть!
Я издевательски расхохотался.
Можно распилить меня на куски. Это ничего не изменит. Они проиграли. По той простой причине, что не могли выиграть.
Чарли.
Карусель.
Теперь я.
Трое покойников против одного трупа у дядюшки Тома, двоих охотников в нашей квартире и четверки на улице. Итого семь. Более чем двукратное преимущество в счете.
— Как больно и страшно! — Я хохотал от души.
Смеющийся человек с изуродованной рукой и залитым кровью лицом выглядит дико.
— Сейчас отрежу тебе не палец, а член. — Видя, что жертва не реагирует на боль, палач пришел в бешенство. — И забью его в глотку.
— Ой! Мама! Не надо! Умоляю! Только не член! У меня запланировано столько встреч на этой неделе! Что же сказать подружкам? Мммммм. Дайка подумать. Потерял? Нет, не подходит. Забыл дома? Тоже не лучшее объяснение. Ах, вот! Придумал! Дал напрокат крутому гангстеру с большими амбициями. У него свой не функционирует, пришлось выручить беднягу. Ну как? Понравился план?
Жизнерадостный весельчак не был похож на сумасшедшего. Просто ничего не чувствовал и не боялся умереть. Он сдался, чтобы перед смертью рассмеяться в лицо врагам.
Впервые за свою жизнь Клив, лидер «Т.Ч.К.», встретился с подобным экземпляром. Признаться честно, ему это не понравилось.
— Сейчас. — Взбешенный Трейт сделал шаг к прикованному человеку, чтобы вспороть брюхо и выпустить кишки.
Может, сукин сын и не чувствует боли, однако вряд ли его обрадуют вывалившиеся на колени внутренности.
— Подожди! — Клив предупредительно поднял руку.
— Чего? — Лицо человека в дорогом костюме исказила гримаса бешенства. — ЧЕГО ЖДАТЬ?
— Ты же не хочешь так просто его отпустить?
— Конечно, не хочет! — Меня не устраивала роль покорного статиста. — Крутой парень жаждет крови и страданий. Униженная жертва валяется в ногах, умоляя…
В очередной удар было вложено столько силы и ненависти, что попади он в висок — наверняка бы убил.
Примитивные кастеты давно ушли в прошлое. Кевларовая перчатка намного эффективнее и безопаснее. Для хозяина, разумеется.
Голова дернулась так, словно ударили не рукой, а ногой в кованом ботинке. Три зуба я потерял точно. Насчет остальных трудно было сказать что-то определенное. Крошево из осколков эмали заполнило рот.
— Фассный уфал! — Разбитые в кровь губы растянулись в задорной улыбке.
Выплюнув зубы, я повторил более четко:
— Классный удар!
Сломанный нос, отрезанные пальцы и выбитые зубы. «Выдумщики» из «Т.Ч.К.» довольно бодро начали «предматчевую» разминку.
— Сейчас забью тебя до смерти, — пообещал мистер Трейт, натягивая вторую перчатку. — Превращу в отбивную.
— Какой ужас! Ты говоришь страшные вещи! Мне становится не по себе. Неужели дядя такого хорошего обезглавленного мальчика…
На этот раз он ударил так сильно, что в голове помутилось. Не чувствовать боли — еще не значит перестать быть человеком. На какое-то время я отключился, а когда пришел в себя, место возбужденного мясника занял Клив.
Наверное, это была такая игра. Плохой полицейский — хороший полицейский. Хотя применительно к данному случаю было бы лучше сказать: вспыльчивый ублюдок и расчетливый подонок.
— Ты слышал о «Бефлазоне-А»? — Улыбка лидера клана не предвещала ничего хорошего.
— Обиходное название «Атомный взрыв»? — уточнил я, выплевывая мелкие осколки зубов.
— Да.
— Крайне дешевое, на редкость эффективное синтетическое дерьмо, от передозировки которого сходят с ума? — Чтобы продолжать разговор, приходилось постоянно сплевывать кровь.
— В точку.
— Нет!!! Только не это! Пожалуйста! Взываю к милосердию!!! — Я продолжал издеваться над садистами.
Причем делал это настолько убедительно, что перегнул палку. Судя по взглядам присутствующих, они решили — перед ними настоящий псих.
Подобное развитее событий не входило в мои планы. Отбросив в сторону маску паяца, я поспешил успокоить «взволнованную» аудиторию.
— После двойного «Белого Джонга» ваш жалкий «Атомный взрыв» — новогодняя хлопушка. Конечно, можешь попробовать, чтобы лишний раз убедиться в собственной несостоятельности. Хотя лично я не советовал бы позориться перед гостями. Не знаю, как насчет тебя, а мистера «Куда подевалась чертова голова моего племянника» точно хватит удар.
— Я вспорю ему… — затянул было Трейт старую песню.
Однако хозяин был непреклонен:
— Нет. Это будет слишком легко.
— Прежде чем начнешь ставить опыты, советую посмотреть на разводы в кровостоке. Кстати, ваше пыточное кресло отлично продумано. Замечательное приспособление. Особенно понравилась система жизнеобеспечения. Моментально заливает открытые раны биораствором. Отличная идея. Можно надолго растянуть «удовольствие».
— Ты первый, кто по достоинству оценил эту вещь.
— Неужели остальные не прониклись?
— Нет.
— Жаль. Возвращаясь к теме кровостока. Тебя не смущает неестественный цвет и маслянистые разводы?
— Нет. А тебя не пугает безумие? — Кливу показалось, что он нащупал слабое место несгибаемого пленника.
— Еще как! — легко согласился я. — Дирекция завода по переработке отходов пришла в ужас от вида дерьма. На самом деле пытаюсь сэкономить вам время.
— Не стоит волноваться о пустяках.
— Ты прав. «Решетка Андервайзера» уравнивает шансы для всех, — легко согласился я.
Определенно ему не понравилось напоминание о решетке.
Чтобы сменить тему, хозяин пыточной обратился к Трейту:
— Начинай.
Дважды просить не пришлось. «Пистолет» для инъекций — отличная вещь. Жмешь на кнопку-курок.
Раз.
Другой.
Пиф-паф.
Ой-йо-йой.
Двойная порция безумия вливается в вены.
— Обязательно передам привет одной знакомой голове в аду. Хотя, если ты против, не буду, — напоследок пообещал я.
Он не ответил. Спокойно развернулся, подошел к креслу и, удобно расположившись, стал наблюдать за реакцией пленника.
Долго ждать не пришлось. По расширившимся зрачкам жертвы стало ясно — наркотик подействовал.
Теперь это была уже не игра и не притворство. «Бефлазон-А» на самом деле оказался на редкость эффективным средством.
— Как дела?