ЗАЧИСТКА

Короткий миг, ощущение дурноты, вспышка – и он снова очутился в той же вонючей, мокрой пещере, откуда его только что спасли. Артур едва устоял на ногах, ему казалось, что голова по-прежнему раскалывается от боли, хотя ни повязки, ни следов набитой шишки не имелось.

Всё это осталось в далеком прошлом, полтора века назад. А сегодняшний день уже лез в глаза, причем в буквальном смысле. Какая-то безумная баба, вся в струпьях и сороконожках, пыталась выцарапать ему глаза.

– Харррх! Убейте его! Раздавите его!

Артур отправил ее в нокаут прямым в нос, нашарил за спиной оброненный топор – очень вовремя! Кошмарные жители подземелья, разбежавшиеся от болезненного для них жидкого зеркала, снова с ворчанием подкрадывались к нему.

И у каждого на затылке сидела нураги.

Артур выдохнул, сделал короткий выпад и снес башку худосочному парню, подползавшему слева. Ударил не глядя. На мгновение выпустил из руки свой топор, застрявший в голове у шахтера, выхватил у падающего трупа его лопату, воткнул ее в зубы ухмыляющейся безглазой старухе, что шла на него с вилами.

– Получайте, гады!

Снова завладел своим топором, еле увернулся от удара лома. Ему в пятку попыталась впиться лысая старуха с жирным паразитом на костлявой спине. Коваль с удовольствием разрубил скользкую тварь топором, слушая, как они завизжали одновременно.

Сгруппировался, с силой выкинул тело вперед, ударил двумя пятками. Захрустели кости, завыли тоненько во мраке. Приземляясь, Артур сломал руку синекожему коротышке – тот опрометчиво держал свой альпеншток на отлете.

Вращая в каждой руке по топору, Коваль пронесся по спиральному тоннелю вверх, награждая ударом каждого, кто подвернулся на пути. За ним топотали по пятам, дважды метнули железный лом, оба раза он вовремя пригнулся. Отбиваться приходилось в полной темноте, нураги нарочно погасили или унесли все фиолетовые грибы…

Он снова дрался, он прорывался вверх, к солнцу, недоумевая, какого дьявола китоврас бросил его здесь погибать…

Яркий свет полоснул по глазам. Жители подземелья взвыли. Вначале от света, затем – от боли. Лысый, почти квадратный альбинос, наверняка никогда не выходивший на свет, замахнулся ржавой лопатой – и рухнул с разорванным горлом.

Над ним, скаля розовые клыки, гордо нависал президентский лысый пес!

Четверо ближайших к Артуру горняков повалились с разорванными глотками. Еще двое боролись, но безуспешно. Раздался отчетливый собачий лай. Девицы, более шустрые, кинулись наутек. Серые тени настоящих хищников, неуловимых, голодных и чертовски умных, сновали между ними, как волки, забравшиеся в овчарню.

Були, президентская стража!

Загрохотали автоматные очереди. Носители нураги с воплями кидались навстречу крестообразным сполохам и гибли на бегу. Сам президент застыл, как истукан, не в силах поверить очевидному. А его любимец, зубастый Гвоздик, радостно вылизывал хозяину лицо, повизгивал от восторга и норовил вскочить на ручки всеми своими восьмьюдесятью килограммами.

Уцелевшие жители подземелий с криками ползли к своим норам. Те из них, у кого були загрызли паразитов, сами гибли в страшных конвульсиях. Раздался сухой грохот, от которого заложило уши. Посыпались камни, следом, сквозь мутную взвесь, пробился луч солнца!

За первым взрывом последовал второй, более мощный. Снаружи расширяли отверстие, камнепад усилился. Артур прижался к стенке. Под ногами, скуля, ползал голый мужик с убитой нураги за спиной. Сверху донеслись внятные звуки человеческой речи.

За невскими псами-мутантами в пещеру лезли люди с фонарями. Не с факелами, а с электричеством!

А за автоматчиками спускался Озерник.

Артур ничего не соображал. Отовсюду слышались звон рикошетивших пуль и почему-то команды на английском языке. Следом за автоматными очередями раздался низкий гул – и мрак прорезала первая струя жидкого огня.

Дед Савва легко прокладывал путь через ад, левой рукой придерживая загривок лысого пса, а правой коротко касался тех, кто имел глупость встать на дороге. Те, кого он касался, немедленно валились на землю, высовывали языки и подыхали от удушья. Коваль внезапно вспомнил давнишнюю историю о том, как в Псков заявились украинские купцы, и кто-то из них, по недомыслию, оскорбил Озерников. Черный Дед тогда тоже настиг их на тракте, легко коснулся одного из обидчиков – и тот выхаркал легкие. По свидетельствам очевидцев, хохлы точно взорвались изнутри. А Черный Дед невозмутимо вернулся в озерную деревню, и никто его не посмел остановить…

От воплей и хрипов у Коваля закладывало уши.

По пятам за Озерником через отверстие в потолке спустились двое парней в незнакомой морской форме, они разматывали кабель к мощному прожектору. По веревочным лестницам в лабиринт ворвалось не меньше взвода незнакомых вооруженных людей. Их старший отрывисто командовал на английском. Запахло керосином. Люди в термостойких костюмах разматывали жесткие шланги огнеметов. В подземном ручье, среди кровавых наплывов, осатанело металась живность.

– Парни, поджарьте тут всех!

– Нет, там внизу мои люди! – опомнился Артур. Ему казалось, что он кричит, но из горла вырывались лишь тихие хрипы.

– Не беспокойтесь, сэр! Мы выведем всех, кому еще не съели глаза.

«Плевать на то, что голый. Хуже всего, что я потерял зеркальце… потерял связь с джинном, вот осел!»

Огнеметчики поджигали все, что горело. В пещере становилось нечем дышать. Откуда-то из глубины до Артура еще доносились вопли горящих заживо карлиц. Затем скала затряслась от взрывов. Нападающие кидали гранаты в проходы, куда не могли пролезть.

Колония нураги погибала.

– Колите их! Всех уничтожить, всех!

Бритый наголо бородатый мужчина в форме с золотыми погонами, чем-то похожий на упрямого теленка, остановился в трех метрах от президента, почтительно соблюдая дистанцию до рычащего Гвоздя.

Включили второй прожектор. Следом за военным моряком в круг света вошел Дед Савва. Вблизи Озерник выглядел ужасно: с подбитыми глазами, рассеченной губой, в изодранной хламиде. Но глаза смотрели как всегда, насмешливо и высокомерно.

– Спасибо, Дед, – произнес Артур и сел на пол. Ноги больше не держали. – Теперь я верю, что на меня зла за Прохора не держишь…

– У меня с тобой счетов нет, – Озерник усмехнулся, вытер рукавом окровавленный рот. – Бона кому спасибки говори. Кабы не они, хана бы всем… А так – успели.

Лысый бородач щелкнул каблуками, приложил ладонь к виску.

– Командующий эскадрой британского подводного флота адмирал Теодор Пасконе.

– Подводного? – тупо повторил английское слово президент. Ответа он не услышал, потому что нахлынула звенящая колокольная тишина…

– …Как ты меня нашел? – Коваль скрипел зубами, пока Озерник через трубочку заполнял зеленой кашицей его раны на спине. Лекарство жгло, как перец, президент едва сдерживался, чтобы не заорать. Когда жжение ослабевало, Артур наслаждался. Ветром, синевой гор, пенными ударами близкого моря за скалой, запахами трав и махорки. Он лежал на теплой траве под вечерним небом. Неподалеку стонали и мычали еще несколько русских моряков, вырванных из плена. За грядой морщинистых холмов к небу взлетали клубы смердящего черного дыма. «Ликвидаторы» с британского корабля закладывали взрывчатку в уцелевшие подземные ходы. Вокруг президента, свесив на сторону языки, валялись уставшие були. На почтительном расстоянии от лысых псов, в распадке, стоял молоденький часовой. Он водил из стороны в сторону винтовкой с оптическим прицелом, непрерывно проверяя верхушки холмов.

– Где мы находимся? – спросил Коваль у часового.

– Сардиния, сэр! – бодро ответил тот.

Коваль пригляделся к парню внимательнее. При свете дня обнаружилось немало интересного. Англичанин был одет и экипирован совсем не так, как представители военной британской миссии в Петербурге. Этот парнишка словно сошел с плаката полуторавековой давности.

– Ребятишек-то в трюмы загнали, а я ждать не стал… – ухмыльнулся колдун. – Я сам туда пораньше отправился… Терпи, терпи уж, яд убить надо, я ж чую, от ейного яда кость разжижается. Ты вниз, в гору-то с нами не ходил, не видал, чего там деется… ну, теперь-то уж ничего не деется. Это адмирал, дельный мужик, – всё огнем залил. Но и дрались, суки, знатно, как демоницы кидались. Слышь, двоих псов твоих порвали, ага… Да лежи ты, не дергайся, на-ка спирту глотни лучше!

– А ты что же? – с трудом переводя дух после последней экзекуции, спросил Коваль. – Ты за мной вплавь кинулся?

– Я булей твоих выпустил, схоронился с ними под бункером масляным, ну, там, позади машины, видал небось… – усмехнулся колдун. – А вечерком выбрался, глаза сторожам отвел, чай, не привыкать, хе… Лодочку себе взял, какая приглянулась, булей посадил, чтоб носы по ветру держали, и сказал им – ищите, мол, своего любимого хозяина. Так и поплыли на запах. Ну, чутье у дьяволов лысых, сам знаешь какое… Грести я не стал, на весла двоих придурков посадил, из тех, что сторожами на ночь в корабле осталися. Ружьишки-то приказал им в воду выкинуть, чтоб не сглупили чего. Только мы недолго отплыли – адмирала, вон, встретили.

– Как же вы с ним объяснились? – Артур, кряхтя, уселся на белом нагретом камне. – Ты же, Дед, никаких языков, кроме русского, не учил.

– Ай, мне ни к чему. Адмирал тебя сам искал.

– Что за ерунда? – Коваль задавал вопросы, а сам размышлял, не привиделись ли ему китоврас и прочие чудеса. Одно он мог утверждать наверняка – свистулька с шеи исчезла!

Мгновение спустя он догадался посмотреть вниз. И вздрогнул от неожиданного открытия.

Он видел.

Видел сквозь толщу горной породы. Видел серый базальт, голубые и красные глины, видел блестящие водоносные слои и похожие на ветви деревьев нити металлических руд.

Он видел залитый багровым светом догорающий подземный лабиринт нураги, видел черные дыры вертикальных тоннелей, куда еще не добралось пламя огнеметов…

Китоврас сдержал слово.

– Да не ерунда, – хихикнул Озерник. – Сам спроси. Они за нами на своих рыбинах от самой Катании гнались, да маленько не успели…

– На рыбинах?!

– Ну да. Так вона же она, рыбина, – Савва небрежно указал вниз, под обрыв.

– Мать твою… – вырвалось у Коваля.

На нежно-бирюзовой глади заливчика, среди гроздей розовых сонных медуз, покачивалась атомная субмарина.

Часть вторая

СОЮЗ ОРЛА И ЛЬВА

15

ПЕСНИ ПУСТЫНИ

– Ты выйдешь к ним один, брат Михр?

– Если я погибну, вы успеете спасти женщин и детей. Уводите их к оазису Джейба, там соединитесь с семьей Зиявы. Брат, отгони верблюдов в Аль-Гуру и вели рабам засыпать колодцы.

Глава рода поправил куфию, из-под руки посмотрел на север. Горцев еще не было видно, но тучи пыли уже поднялись над рябью барханов. Лошади шли тяжело, падали, тонули в песке, но шли. Тысячи и тысячи лошадей. Десятки тысяч всадников.

Над ними пела птица.

– Брат Михр, мы не ослышались? Ты велел засыпать колодцы?

– Вы не ослышались. Вели рабам засыпать колодцы, потом пристрели их всех – и догоняй наших. Если ты убьешь рабов, никто не сможет рассказать этим шакалам, где можно напоить коней. Тогда солнце начнет убивать их.

– А если у них с собой достаточно воды? Если они свернут к оазису Эс-Сам?

– Сколько бы ни было воды, она кончится. Лошадь – не верблюд, по пескам они не дойдут до Эс-Самы и за месяц. Мы измотаем их, а потом нападем. Мы будем убивать отстающих, пока их кости не превратятся в костяную дорогу.

Старейшина семьи один вышел навстречу войску горцев. Дозорная сотня, рысившая в тысяче шагов впереди авангарда, заметила одинокую черную фигуру, но вначале его приняли за мираж. Нашлись такие, кто умел говорить с пустынниками. С семьей брата Михры хоть и воевали, но много и торговали. На базарах в Аль-Гуре, когда заключались краткие перемирия, горцы продавали бедуинам до сотни рабов за день. А потом снова возвращались к себе, к надежному и честному мужскому промыслу.

Брат Михр стоял неколебимо на вершине каменистой гряды, хотя ему очень хотелось отступить назад и нырнуть в подземный ход. На него подковой накатывалась медлительная пыльная волна. Кони горцев уже не рысили, они давно устали и перешли на шаг. За девять суток продвижения в страну красных песков конница потеряла лоск и горделивую посадку. Многие лошади хромали, у них воспалились глаза и наросли кровавые мозоли. Мелкие отряды кочевников, щипавшие периодически фланги громадной армии, доносили, что горцы похоронили уже сто сорок человек и как минимум столько же лошадей.

Но это была капля в море. Объединенные войска горцев гнали в пустыню больше сорока тысяч коней. Они собрали всё, что смогли, и пошли на неслыханные расходы. Брату Михру донесли, что главы кланов решились купить дополнительных лошадей и быков и послали за ними в Дамаск и Багдад.

– Ты ищешь смерти? – спросили у кочевника первые подъехавшие горцы. С ним нарочно заговорили на языке базаров Аль-Гуры, чтобы он понял.

– Отведите меня к тому, кого вы называете Вершителем судеб, я должен беседовать с ним.

– А если он не пожелает беседовать с тобой?

– Тогда прольется много лишней крови, – невозмутимо заявил пустынник.

Брат Михр позволил себя обыскать. Он уговаривал себя не волноваться, но все равно его сердце застучало, когда бешеные джигиты из клана орла подсадили его, со связанными руками, в арбу Вершителя судеб. Пустынник повидал немало на своем веку, он принимал самое горячее участие в десятках мелких и крупных войн между племенами, он четырежды осаждал железные стены халифата, но никогда не встречал столь сосредоточенной и столь дисциплинированной армии. Когда песок сменялся сухой глиной, земля вздрагивала и стонала под копытами коней. Они наступали широким полумесяцем, растянувшись почти на десять тысяч шагов, совсем не так, как привычно нападали горцы.

И они не останавливались. Лавина катилась и катилась, сверкая сталью клинков и серебром ружейной гравировки.

– Ты пришел, чтобы услышать мою птицу? – осведомился старец. Он лежал на пышных подушках, под голубым шатром, украшенным изысканной вязью. Его арба единственная на всю армию была снабжена мягкими рессорами. Сюда приносилось все самое лучшее. Мальчик-раб отгонял мух от винограда и персиков, четверо громадных джигитов с саблями наголо сидели вокруг золотой клетки, укрытой тончайшими надушенными платками. В углах курились ароматические свечи, старик и юноша наигрывали веселую мелодию на старинных бандурах.

Брат Михр невольно сглотнул. Перед Вершителем судеб стоял кувшин с водой. Почти полный кувшин, и всё – для одного человека!

– Нет, – против воли выдавил кочевник. – Твоя птица – это злое волшебство, и сам ты – злой джинн.

– Почему же я злой джинн? – посерьезнел Вершитель судеб, делая незаметный знак охране. На кочевника мигом навели ружья.

– Ты не открываешь рот, когда говоришь, – усмехнулся брат Михр. – Разве так ведет себя добрый человек?

– Ох ты какой глазастый! – Чародей хлопнул себя по бедрам. – Хорошо, твоя правда, я действительно не открываю рот. Но, поверь мне, так гораздо удобнее. Я совсем недавно научился думать так, чтобы меня все вокруг понимали… Гм. Я так и знал, что ты не похож на этих, с гор. Н-да, следовало ожидать… Тогда чего же ты хочешь, если Феникс тебя не интересует?

– Хочу, чтобы вы ушли отсюда. Это наша земля.

– Ничего не могу изменить, – пожал плечами моложавый старик. – Мы не собираемся с вами драться. Мы идем на юг, гораздо дальше на юг.

– Зачем?

– Затем, что в аравийской пустыне спрятано золото. Так много золота, что хватит на всех, кто пойдет за мной.

– Вас всех убьют. Ты околдовал горцев. Пока тебя не было, они знали, что такое Железная стена. Я сам четыре раза дрался у Железной стены. Мы потеряли треть бойцов, а каждый из моих стоит троих горцев, это точно. Вас всех убьют. У халифов есть машины, они разрывают сто человек в клочья. Никто не может драться с халифатом.

– Спасибо, что предупредил, – улыбнулся Вершитель судеб. – Со мной сейчас восемнадцать тысяч сабель, снялись с места все кланы, включая дальние. И по нашим следам идут другие. Идут курды, их около четырех тысяч, идут армяне-переселенцы, идут таджикские кланы из северных гор. Эти никогда не видели и не слышали птицу, но зато они слышали о сказочной стране, спрятавшейся за Железной стеной. Мы послали гонцов в Фергану, в стан большой армии Карамаза. Они собирались идти на север, но теперь многие задумаются. Людям не нравится, когда рядом с ними кто-то живет слишком хорошо. Люди могут терпеть очень долго, но когда-то наступает день – и они кидаются на приступ. Скажи, пустынник, разве это хорошо, когда твои дети гибнут от жажды и голода, а совсем рядом их дети купаются в фонтанах и едят вдоволь?

– Ему угодно, чтобы происходило именно так, – воздел к небу глаза кочевник. Но это прозвучало не слишком убедительно.

– Как угодно, – не стал спорить старец. – Извини, у меня много дел, я такой толпищей впервые в жизни командую. Прощай, тебя проводят…

– Подожди, – брат Михр сбросил с плеча противную лапу горца. – Если ты обещаешь не трогать наши селения… позволь мне взглянуть на птицу.

– Я клянусь, что не буду нападать на ваши деревни. Но всем вашим семьям я предложу присоединиться к нам. Если ты отказываешься, твои люди останутся бедными и голодными… Ты уверен, что непременно хочешь взглянуть на птицу? – сменил тему хозяин шатра и жестом отпустил охранников.

– Хочу, – гость заметно напрягся, когда слуга с поклоном потянул с клетки покрывало.

– Феникс умеет делать три вещи, – терпеливо начал Вершитель судеб. – Во-первых, он поет о правде…

Брат Михр не заплакал, когда чудесная пери открыла рот и воздух наполнился дивной мелодией. Последние слезы он выплакал в детстве, когда его стегали кнутом вместе с другими рабами-детьми на виноградниках горцев. Птица запела громче, мотив ее чудесной песни подхватили доблестные воины Вершителя судеб, арба затряслась, кони пошли быстрее, воздух наполнился гулом. Это загремели от скорости колеса тяжелых повозок. Погонщики быков не желали отставать от войска.

Брату Михре показалось, что среди барханов расцвели сотни огненных розовых кустов, что прохладные голубые ручьи заструились там, где твердой поступью прошли горные кланы – вчерашние непримиримые враги.

– Я хочу, чтобы ты говорил со старейшинами семей, – просительно произнес брат Михр. – Если ты свернешь к оазису, я провожу тебя. Если ты убедишь их, войны между нами не будет. В противном случае твоя армия застрянет между Железной стеной и отрядами моих братьев. До аравийских песков ты не доведешь и половины всадников…

– Перспектива неприятная, – согласился Вершитель судеб. – Хорошо, я дам приказ к привалу. Далеко до твоих братьев?..

…Спустя час разношерстное войско расположилось лагерем у основания неровного рыжего холма. Раскинули шатры и палатки, из припасенных досок сложили костры. Но не слышалось веселого пения, не плясали вокруг огня и не хохотали с чаркой вина. Даже крепких, как сталь, абреков смертельно измотал последний переход.

От войска отделились три сотни, самые верные последователи Вершителя, самые отчаянные и вооруженные до зубов. Они окружили повозку старца и направились в сторону спрятавшегося в песках оазиса. Ночь они провели в седлах, потому что разбивать лагерь такому маленькому отряду опаснее, чем постоянно двигаться. Всем горцам слишком хорошо известно, как незаметно умеют подкрадываться эти подлые песчаные лисы!

Оазис Джейба встретил горцев могильной тишиной. Однако брат Михр сумел вызвать его к жизни. Он ушел и долго препирался с сородичами среди чахлых пальм, а недобрые глаза отовсюду буравили вооруженный караван. Бродяга уже решил дать приказ к отступлению, когда на опушке жидкой рощицы показалась знакомая фигура.

– Как хорошо, что свои его не зарезали, – рассудительно заметил Мирза, гордившийся тем, что Вершитель доверяет его клану личную охрану. – Без этого вора в белой простыне мы не нашли бы дорогу обратно.

– Здесь старейшины четырех семей, – сообщил брат Михр. – Если ты не сумеешь убедить их в честности намерений, они убьют меня, убьют всю мою семью, потому что я провел этих… – он скривился в сторону горцев. – Я провел вас к нашим колодцам.

– Отведи нас к братьям, – приказал Вершитель.

– В оазисе никто не может носить оружие, – уперся кочевник.

– Мы пойдем без оружия. Только шестеро со мной.

Братья Михра встретили старца настороженным молчанием. Вершитель судеб настоял, чтобы помимо старейшин к колодцу пришли все, кто пожелает. Постепенно собралось больше сотни мужчин. Женщины и дети сбились в кучку в сторонке, не решаясь приблизиться. Дубленые, непроницаемые физиономии вождей выглядели, словно деревянные лики их засыпанных песками божков. Когда роскошная птица расправила крылья, по толпе пронесся восхищенный вздох. В голос заревели несколько детей, но старшие быстро заткнули им рты. Птица одним махом взлетела на крышу своей клетки, которая больше походила на изящный минарет, чем на походную тюрьму.

Женщины завизжали, многие заголосили и повалились на землю, когда птица обернула к ним свое белое, неистово красивое лицо. Никто потом так и не смог уверенно сказать, что исторгало звуки – рот прекрасной пери или золотой птичий клюв.

Мирза и Малик в который раз плакали, привалившись с двух сторон к плечам наставника. Конечно, они плакали не так печально, как в первый раз. В их плаче даже звучала радость, потому что сто убийц могли шестерых легко зарезать, но теперь стало ясно, что никто никого не убьет, напротив, все станут братьями, и даже удивительно, как они могли раньше испытывать неприязнь друг к другу…

Песня Феникса лилась над дремлющими разводами песков, над задравшими головы табунами верблюдов, над притаившимися в пещерах кочевниками.

Когда птица сложила крылья, когда растаял последний звук, среди пальм долго слышались лишь сдавленные рыдания и стоны. Затем поднялся высокий иссохший человек в белом. Его губы тряслись.

– Мое имя – Рашид, мою семью уважают от Железной стены до Змеиных гор и от Багдада до Дамаска. Клянусь, я никогда не слышал и не видел ничего подобного. Моя семья пойдет за тобой, Вершитель.

– И мы пойдем… И мы, и мы!

– Скажи нам только одно… – Высокий старик рухнул на колени, затрепетал, страшась выговорить заветное слово. – Ты ездишь на белом жеребце, тебе поклоняются народы, ты говоришь с каждым на его языке, и с тобой пришли триста воинов… Ты – Махди?

Мир замер. Кочевники прекратили дышать. Человек с птицей улыбнулся.

– Мне нечего тебе ответить. Мне кажется, что я пришел сам, но это может быть и не так… Мне кажется, что это не я веду вас, а вы ведете меня. Мне кажется, что я оживил эту птицу, но наверняка нельзя знать ничего.

Ропот пронесся по рядам сидящих кочевников, многие недовольно нахмурились.

– Кто такой Махди? – спросил человек с птицей. – Если это тот, кто придет дать вам благо, то я – не против него. Скажите мне, разве большая война, в которой погибнут сто тысяч мужчин и двести тысяч будут их оплакивать, – это благо?

Кочевники согласились, что большая война – это большое горе.

– В таком случае я тоже стремлюсь дать вам благо, – широко улыбнулся тот, кого называли Вершителем судеб. – Я пришел, чтобы остановить войну. Феникс даст каждому из вас столько, что война потеряет смысл. Рашид, у каждого из твоих сыновей будет столько верблюдов, сколько ему нужно для счастливой жизни.

– Мы тоже с тобой, брат Рашид, – закивали остальные. – Надо немедленно послать в Аль-Гуру за братьями Захарией и Гаруном, пусть они встретятся с нами…

– Если позволишь дать тебе совет, ты не должен слишком торопиться, Вершитель, – почтительно произнес брат Рашид. – Вы движетесь напролом, вас видно и слышно за три дня пути.

– Я не полководец, – виновато улыбнулся старец. – Как же незаметно спрятать такое большое войско?

– Прежде всего, следует свернуть на восток, – отрезал брат Рашид. – Мы укажем место, где Железная стена слабее всего. Это не значит, что армии халифата там слабее, но соорудить переправу там будет легче. Ведь вы собираетесь наводить переправу, да? Иначе зачем вы везете с собой столько целых деревьев?

– …Он умен, этот брат Рашид, – отметил Вершитель судеб, когда три сотни охраны тронулись в обратный путь и пески запели свою заунывную песню.

– Он хитер, как дюжина лис, – ощерился глава клана барса. – Но в песках он хозяин. Если говорит забирать на восток, то лучше сделать так.

– Сколько человек мы сегодня приобрели? – поинтересовался хозяин волшебной птицы, слушая стоны сухого ветра.

– Когда договариваешься с кочевниками, нельзя быть ни в чем уверенным, – улыбнулся в усы Малик. – Но тысяч семь сабель они соберут. Или двадцать тысяч. Никто не знает, сколько их, Вершитель.

Пески напевали. Далеко на юге, отвечая их пению, гулко завывали опоры Железной стены.

16

«АВАНГАРД»

– Сэр, добро пожаловать на новейший «Авангард»! – с нескрываемой гордостью объявил адмирал. – То есть в абсолютном измерении это жуткое старье, но сдается мне, что новее ничего не построено.

И Пасконе громогласно захохотал над собственной шуткой. Он вообще слишком громко и слишком часто смеялся, дергая себя за бороду. По пятам за ним, иногда даже оттесняя президента, следовали два офицера с револьверами. Коваль не сразу понял, от кого они охраняют адмирала в его собственной вотчине. Артур передвигался лучше своих бойцов, закалка Клинка и усилия Саввы сделали свое дело. Он еще с трудом сидел, не мог лежать на спине, но передвигал ноги вполне сносно. Каждую минуту он спрашивал себя, не приснились ли ему плен и чудесное спасение.

– Прошу вас, не беспокойтесь, мистер президент. Всегда найдется пара негодяев, готовых воткнуть вам нож в спину, ха-ха-ха! У нас недавно произошли мелкие разногласия, так случается… Впрочем, вам это не хуже меня известно! – Адмирал подмигнул, словно предлагал сообразить на троих. – Двоих негодяев пришлось высадить, а один напоролся на пулю. Видите ли, им показалось мало недели отпуска на базе, они просились в город…

Коваль усиленно вертел шеей – после лежания ничком на койке в замкнутом кубрике ему все казалось интересным. В главной рубке, в офицерской кают-компании, на мостике – везде дежурили хмурые офицеры с оружием. Некоторые выглядели, как после драки. Очевидно, мелкие беспорядки, о которых вскользь упоминал адмирал, были чем-то большим.

– Сэр, вы уверены, что из-за нас нет проблем?

– Абсолютно никаких. – Пасконе со счастливой миной вытер лысину. – Мы были счастливы выполнить свой воинский долг!

– А вы совсем не выпускаете ваших людей на сушу? – спросил Коваль и тут же пожалел о своем любопытстве.

– Наша суша – под ногами, – жестко заявил Пасконе. – Мы чиним наши любимые корабли в британских доках и заходим в некоторые базы за пределами королевства… Давайте лучше я покажу вам нашу гордость – библиотеку. Это именно то, что позволяет нам учить будущую смену…

Библиотека действительно произвела на Артура сильное впечатление. Десятки стеллажей, набитые книгами от пола до потолка, карты, схемы и графики, развешенные повсюду, информационные носители всех видов, даже те, которые он не застал, которые изобрели после его погружения в анабиозную капсулу…

– К величайшему сожалению, уже сломавшиеся компьютеры мы починить не в состоянии, – адмирал уныло погладил серый монитор. – Но книги нас выручают. Сидите, сидите, господа.

Два молоденьких офицера и один пожилой, плотный вскочили с мест при появлении начальства. Все трое были подстрижены, выбриты и одеты в отглаженную чистую форму. Несмотря на шум за стенкой, все трое сосредоточенно штудировали атлас с картами. За стеной сержанты под командованием усатого здоровенного лейтенанта разбирали и собирали с закрытыми глазами пулеметы и автоматы.

Следующий отсек. Мешки и ящики, разобранные переборки между клетушками, сотни кубических метров превращены в склад. Скорее всего, раньше здесь находились офицерские каюты. Либо до Большой смерти старший командный состав жил более вольготно, либо офицеров по штату полагалось больше. В нынешние тяжкие времена, пожаловался адмирал, приходится каждый пятак пространства использовать для провианта и запасов любого рода. Коваль не стал допытываться, какие методы использует бравая команда для пополнения запасов. Ничего удивительного, что в борьбе с морскими бандитами приходилось использовать бандитские методы, а спасенному русскому президенту вообще судить не с руки…

– Сюда, осторожнее… Начиная с тысяча девятьсот девяносто третьего года Британия спустила на воду четыре таких гиганта. Кроме серии «Авангард», королевские силы заказывали тогда «Свифтшуры», те были поскромнее, и, наконец, перешли к «Астутам»… Два корабля класса «Астут» у меня в строю. Да-да, в полной боевой готовности, только не хватает команды… Будьте осторожны, здесь мокро, вторые сутки подтекает контур… Нет-нет, не беспокойтесь, реактор в порядке. Сюда, налево!

У Артура складывалось ощущение, будто он угодил на страницы романа Жюль Верна. Он трогал мерно подрагивающие теплые переборки, заглядывал в овальные жерла люков, гладил поручни, отполированные сотнями рук. Мелькающие огоньки на пультах завораживали его, буквально вышибая слезу. У России тоже имелись ядерные крейсеры, президент их видел своими глазами, но все они давно превратились в памятники самим себе. Большинство из них, уцелевшие в североморских доках, безбожно «фонили», даже Качальщики не рисковали к ним приближаться.

– Вы знаете, что лодки этого класса – самые крупные из всех подводных кораблей Британии? – Адмирал любовно поглаживал свой корабль. – Водоизмещение – пятнадцать тысяч девятьсот тонн, длина – почти сто пятьдесят метров, ширина – тринадцать… Всю эту прелесть тащит реактор от старого доброго «Роллс-Ройса». Судя по регламентным документам, последняя версия реактора позволяет нам ходить до восьмидесяти раз вокруг земного шара. Восемьдесят раз, хо-хо! Это и невозможно, и никому не нужно, главное – нести дежурство…

– Нести дежурство? – Артур прикусил язык. Он уже догадался, что о некоторых вещах лучше не спрашивать. Пасконе слишком много сделал для него и собирался сделать еще больше. Не следует трогать чужих призраков, ох, не следует! Если кому-то нравится патрулировать пустые океаны – пусть, лишь бы не сумели запустить ракеты…

А этот крейсер нес дежурство. И люди на нем, немного странные, молчаливые, чересчур разновозрастные, отнюдь не были призраками. Субмарина давно состарилась, но содержалась в образцовом состоянии. Всех спасенных русских, девять человек, разместили в просторных кубриках, с водопроводом, канализацией и электричеством. Всем, в том числе президенту, выдали грубые матросские робы. Свою одежду Артур в пещере так и не нашел…

В каютах функционировало корабельное радио, крутившее сплошь английскую и американскую эстраду конца двадцатого века. Впрочем, несчастные русские моряки, истерзанные когтями похотливых «кошек» и ядовитыми жгутиками паразитов-нураги, могли лишь валяться на животах, стонать и терпеть жгучие мази Озерника. Радиопередачи питерских моряков удивить не могли, уже лет семь как столичный губернатор на всех площадях развесил громкоговорители и крутил веселые музыкальные программы. Гораздо страшнее оказалось погружение, ощущение замкнутого пространства…

– Большей частью мы стоим в доке и занимаемся ремонтом. Что нам еще остается, воевать-то не с кем! С другой стороны – слава Богу, что нет достойных негодяев. Пожалуй, мы самое стабильное военно-морское соединение, которое знала история. Больше двухсот лет эскадра базируется в закрытых доках на реке Клайд. Да-да, наш старый добрый Клайд…

– Вы сказали, «не с кем воевать»? – удивился Коваль. – А разве вам неизвестно, что я лично обращался в Палату лордов за помощью, писал британскому послу в Петербурге?..

– У нас с ними нет ничего общего, – отчеканил адмирал. – Свора невежественных негодяев, заросших суевериями и вшами!

В узких коридорах воздух пах проводкой, разогретым металлом и чем-то несвежим, той смесью противных, скользких, душных ароматов, которые рождаются в замкнутых мужских коллективах и не выветриваются, даже если залить полы одеколоном… Адмирал со смехом извинился, что половина двигателей, обеспечивающих вентиляцию, находится в ремонте. В ремонте, похоже, находилась половина важнейших механизмов, обеспечивающих жизнедеятельность. На нижней палубе президента пускали не во все отсеки: там полуголые люди возились по колено в воде. Чуть позже выяснилось, что один из «гениальных» механиков адмирала разрабатывает абсолютно новую модель подводной пушки – и для испытаний понадобилось затопить целый отсек. Очень скоро Артур убедился, что в суждениях адмирала почти всегда присутствовали полярные оценки. Либо «гениально», либо «негодяй», третьего не дано.

– Мы возвращаемся в доки, привозим женщинам то, что вы назвали бы добычей. Но! Прошу заметить, мы не какие-то негодяи вроде Джакарии-как-его-там! Мы учимся, мы исследуем зараженные районы, наносим их на карты… Иногда совершаем вылазки. Там, где нет хозяев, мы объявляем имущество собственностью британской короны. Прошу учесть – только там, где нет хозяев!

– Я даже не сомневался, – ввернул Артур.

Миновали аккумуляторное отделение, рефрижератор, ряд запертых кладовок, вдоль которых прогуливался коренастый лейтенант с короткоствольным автоматом. Трап наверх – и снова жилой отсек, больница. Сначала вылез один из охранников адмирала, лишь потом – остальные. Коваль обратил внимание на одеяла и простыни. Оригинальное постельное белье за полтора века, естественно, давно истлело, постели были застланы грубыми льняными отрезами и вязаными одеялами из разноцветной овечьей шерсти.

– Вы не представляете себе, мистер президент, как много городов покинуто!

– Да что вы говорите? – изумился Артур.

– Да-да, поверьте, на планете полно мест, где население вымерло практически полностью. Мы откупорили три бутылки старинного рома, когда услышали в эфире ваши переговоры. Тысяча дьяволов, так редко в открытом море можно услышать человеческую речь! Мы всплывали в гаванях на островах, это райские места, если на нашей планете еще можно встретить рай!.. – Пасконе увлекся и колол лицо Артура своей бородой. – Мы всплывали согласно картам, которые составляли наши отцы и деды. Мой дядя был капитаном «Нельсона», он застолбил множество складов, где можно черпать еще триста лет… Он был гениальным капитаном, мистер президент!

Так что вы думаете? Все осталось по-прежнему. Людей нет, там пустые острова. Пустые города, пустые гостиницы, огромные пустые магазины, забитые вещами, которые никогда никому не понадобятся!.. Идемте, я покажу вам наш спортивный зал!

Адмирал Пасконе проводил экскурсию с тем наслаждением, которое испытывает хозяин антикварного автомобиля, представляющий своего питомца на выставку.

– Мы раз за разом проводим разборку и сборку систем, прочистку и прокачку, и каждый раз берем с собой сыновей и внуков.

– Сыновей и внуков? – Коваль убедился, что не ошибся. В одном из боковых проходов, под связками воздуховодов и кабелей, он видел несколько вихрастых мальчишек лет восьми-десяти. Они некоторое время преследовали адмирала и его гостя, затем отстали. – Вы берете в походы своих детей?

– Иначе нельзя. Нас воспитали моряками, и наши сыновья станут моряками. Мы никогда не будем жить, как вы. Потому что море нас когда-то спасло. Вы понимаете, что я имею в виду? Мой прапрадед был гениальным человеком. В один прекрасный день, как пишут в сказках, он внимательно послушал сводку по радио, потом построил экипаж на палубе и заявил: «Парни, мы не пойдем на сушу!» …Сюда, пожалуйста, берегите голову. Здесь штурманская рубка, к сожалению, посторонним вход запрещен…

Пасконе шел впереди, любовно поглаживая встречающиеся на пути препятствия. Коваль поспевал за хозяином субмарины, пригибаясь, уворачиваясь от торчащих рукояток, вентилей и ребер трубопроводов. Волос Артура касался поток теплого воздуха, поручни и проемы люков едва заметно волнообразно вибрировали.

– Ого-го, нет, нет, сюда нельзя, нас пристрелят. Шучу, шучу, однако доступ в двигательный отсек тоже запрещен!

У задраенного люка стоял часовой, высоченный чернокожий сержант с пистолетом. Этажом ниже встретились еще двое часовых – у входа в торпедное отделение и возле продовольственной кладовой.

– Ничего не поделаешь, мистер президент! – хохотнул Пасконе. – Четырнадцать лет назад, во время дальнего похода, мы ввели это правило – и не намерены отступать. Тогда произошло нападение на склад с целью захватить спирт, в драке погибли трое… Обидно и глупо, вы не находите? Но еще обиднее было то, что пришлось высадить на остров троих зачинщиков бунта. Они до последнего не верили, что их высадят, прекрасные техники… Да, мы потеряли прекрасных специалистов, плакать хотелось, но закон превыше слез… Ежедневно дежурный офицер производит развод караула на шесть постов охранения. Это тяжело, отвлекает много людей, но дисциплинирует.

– Я хотел спросить, откуда вы узнали, что мы терпим бедствие?

– Чуть позже, чуть позже, – хитро глянул англичанин. – Если вы заметили, экипажу даже не сообщалось, кто вы такой. Я давно должен был объявить общее построение и представиться по форме, как учит устав. Однако всему свое время, мистер президент!

Навстречу пробежали трое младших чинов с лампами и набором инструментов. По интеркому разносились приказы старпома. Сержанту Солле предписывалось срочно явиться в компрессорное отделение для производства текущего ремонта. Лейтенанту Бригсу сообщали, что его ожидают на четвертом посту.

– Какая же она здоровенная! – вырвалось у Артура когда в конце поперечного коридора он заметил полуоткрытую дверь, а за ней – голубую воду бассейна.

– Кают-компания объединяет столовую, актовый зал и комнату отдыха. Мы смотрим кино, мы устраиваем викторины и спектакли. Когда мы возвращаемся в базу, сюда приходят жены и прочие члены семей, чтобы помочь с уборкой, чтобы вместе приготовить праздничный обед. Не просто убрать грязь, мистер президент, а вылизать судно вдоль и поперек. За исключением реакторного и торпедного отсеков, естественно. Таковы традиции, сэр. Мы катаем детей по гавани, мы вместе встречаем Рождество и здесь же, на этих койках, зачинаем будущих детей. Эти лодки… вы не сможете понять, но они для нас все.

– Отчего же? – Коваль с интересом следил, как работают сварщики. Сняв кусок внутренней обшивки, двое осторожно накладывали пластину пластыря на влажный металлический стык. Третий матрос держал над товарищами переносную лампу. Судя по количеству неровных блестящих швов на вогнутой поверхности, которую успел заметить Артур, лодку чинили в этом месте дюжину раз. – Я вполне способен понять, что вы любите свой корабль. Более того, адмирал, я восхищаюсь вами. Мне совершенно непонятно, как вам удается поддерживать столь высокий уровень инженерной подготовки. Ведь вы и ваши люди никогда не учились…

– Охо-хо, поучиться в Королевской академии нам бы не помешало, это уж точно! – хохотнул адмирал, но тут же стал серьезным. – Мы учимся ежедневно, сэр. Всё, что я могу, – это устраивать бесконечные зачеты и проверки. Мы не ходим в кругосветное плавание, мы просто потеряемся, признаюсь честно. Навигационные приборы барахлят, карты глубин устарели, несколько раз мы попадали в аварии… Кроме того, как вы понимаете, нас никто не поведет по пеленгу, наш сонар молчит, нет диспетчерских, нет качественных доков, нет металла, нет дистиллята, нет… Много чего нет. И глубоко мы тоже не забираемся: как видите, присутствуют течи…

Артуру очень хотелось задать главный вопрос: какого дьявола адмирал выводит тогда эскадру в море, если не с кем воевать и ни один военный блок не нуждается в патрулировании? А себя он спрашивал, как могла разведка, послы в Лондоне и торговцы упустить наличие такого мощного оружия? Британия раньше, чем материковые государства, оправилась от последствий пандемии, там успешно заседала Палата лордов, без особой крови избирались представители в местные органы власти, лет двадцать тому назад англичане откопали дальнего родственника с королевской кровью в жилах и возвели на бутафорский престол…

Всё, как в старые добрые времена. Торговля, монархия, кавалерия и артиллерия, но… Но никаких слухов про действующий подводный флот!

– …не слушаете, мистер президент? Две турбины мощностью двадцать семь тысяч лошадиных сил каждая передают энергию на водомет. Турбины вращаются в связке с дизель-генераторами переменного тока. При полной нагрузке мы выдаем под водой до двадцати двух узлов. Но это крайности, как вы понимаете, обычно мы ползем не быстрее восьми узлов. У нас три крейсера, мы их бережем, не гоняем попусту. Эти лодки придумали воистину гениальные люди, мистер президент!.. Добро пожаловать в святое место, ракетный отсек! Да, я так и знал, что вы спросите! Да, здесь тоже охрана, от самих себя, ха-ха-ха, но со мной вас пропустят. Ах, дьявол, у вас кровит повязка, может, присядем? Или вызвать вашего… гм… доктора?..

– Докладывает вахтенный офицер, – прогремел металлический голос интеркома. – Сэр, скопление целей на пеленге шестьдесят два градуса, дистанция двадцать кабельтовых. Ложусь на курс двадцать градусов, чтобы оставить их слева.

– Отлично, – схватился за микрофон адмирал, комкая в кулаке бороду. – «Нельсон», жду доклад!.. На чем мы остановились? Ах, да. В ракетном отделении стоят шестнадцать пусковых шахт. Грандиозно, да? К старту постоянно готовы шестнадцать «Трайдентов», как вам, ха-ха-ха? Мы можем произвести залповый пуск сразу из четырех шахт, с глубины в сорок метров, сэр! Каждая ракета движется на твердом топливе, состоит из трех ступеней и способна пролететь одиннадцать тысяч километров, сэр. Каждая из игрушек весит почти шестьдесят тонн, но на поверхность она вылетит, как пушинка, – под действием пара. А над поверхностью воды включится маршевый двигатель первой ступени и заработает инерциальная система управления, ориентированная по звездам. Каждая игрушка несет восемь боеголовок по сто пятьдесят килотонн…

«Он сумасшедший, – определил для себя Артур. – Вот ведь, из огня да в полымя. Этот маньяк запросто угробит полмира только для того, чтобы обучить команду. Они живут на лодках из поколения в поколение, им даже не представить, что это такое – ядерный взрыв…»

Двое офицеров поздоровались с командиром, но с мест не встали. Коваль перешагнул порог отсека с нарастающей тревогой. Бронированная плита тут же задвинулась за спиной. Ближайший офицер повернул бледное лицо, по стеклам его очков бегали отражения дисплейных огней. Второй курил сигару, закинув ноги на мертвый экран сонара. Как раз возле начищенного каблука его ботинка располагалась красная кнопка, укрытая прозрачным колпачком.

Коваль сглотнул.

– К сожалению, мы не располагаем возможностями для пробного запуска, – радостно продолжал адмирал. – Ха-ха-ха! Не пугайтесь, ядерных боеголовок на борту нет. Да-да, я не настолько глуп, мистер президент, чтобы не представлять, о чем идет речь. Но! – Пасконе подергал бороду, взглянул с хитринкой. – При необходимости мои парни в состоянии их вернуть на лодку. Мы всегда начеку, ха-ха-ха! Майор Адамс, скажите нам, сколько времени понадобится вам для монтажа?

– Сорок часов, сэр! – Белобрысый майор с воспаленными глазами вскочил и затушил сигару.

– Постойте, мне не совсем понятно, – осмелился Коваль. – Насколько я помню, должна существовать какая-то система оповещения. В вашем случае коды на запуск были известны только премьер-министру, хранились где-то у него или у ближайших генералов, а затем следовало на лодке вскрыть конверт…

Он спохватился, что слишком легко заговорил в прошедшем времени, но адмирал лишь кивал, увлекая его к очередным тайнам.

– Формально вы правы, без кодов мы не можем произвести пуск. Но это не настолько важно. Угадайте, почему? Потому, что у нас на базе приличный запас торпед, а для их запуска никакие согласования мне не нужны, ха-ха-ха!..

Артур мысленно помолился всем богам, вместе взятым. В этот момент зашипела местная связь.

– Докладывает вахтенный офицер «Нельсона». Ложимся на тот же курс, пройдем в пяти кабельтовых от вас.

– Лоуренс, это вы?

– Так точно, сэр.

– Торпеды к бою, объявляю боевую тревогу высшей степени.

– Есть тревога высшей степени!

Что-то в глубине огромного корабля сдвинулось, легкий толчок передался через металлические поручни. Адмирал невозмутимо продолжал экскурсию.

– Торпедный отсек включает в себя четыре шахты, каждая диаметром по полметра. Отсюда мы запускаем «рыбу-меч», боевая длина хода при пассивном наведении – до семидесяти километров. Гениальное изобретение эти акулы, я вам скажу!

Мимо Артура протиснулись трое офицеров, без спешки заняли свои места перед экранами. Внутренности торпедного отсека Артур представлял себе по фильмам несколько иначе. Здесь оказалось полно свободного места, здесь никто не выкрикивал цифр, никто не щелкал клавишами, и суровые морские волки не вглядывались в метки на мониторах.

– Мистер Пасконе… адмирал, извините, но вы со мной говорите так, словно заранее уверены, что я всё это понимаю. Откуда вам известно, что я…

– Что вы проспали сто двадцать лет? – гоготнул адмирал. – Чуть позже, чуть позже. Мы уничтожим это осиное гнездо, у моих ребят давно чешутся руки, вернем вам ваши баржи, а потом вместе выпьем, ха-ха-ха…

«Этот безумец не так прост, как кажется…»

Лодка начала разворот. Отовсюду неслись деловитые команды и отзывы, офицеры перебегали с места на место, в воздухе витали цифры и непонятный Ковалю флотский жаргон. Грубой ругани, впрочем, он не слышал и поймал себя на том, что любуется их слаженной работой. Наверняка они действовали не совсем по старому регламенту, но по сравнению с российскими экипажами британский был – словно пальцы одной руки.

– Пять градусов…

– Сброс балласта…

– Кормовой дифферент – семь и три десятых.

– Первый торпедный – к пуску готов.

– Мистер Николс, прошу координатную привязку…

– Прошу вас к перископу, – Пасконе приглашающим жестом указал на трап. – К счастью, у нас сохранилась подробная документация и, кроме того… такие гениальные наставники, как мистер Пол…

Круглоголовый коренастый Пол при появлении капитана застегнул воротничок, козырнул и коротко доложил. Артур обратил внимание, что мистер Пол гораздо старше своего начальника, ему наверняка стукнуло семьдесят. В полукруглом зале, где хозяйничал мистер Пол, приборы светились, потрескивали и попискивали со всех сторон. Кажется, тут ногу негде было поставить, полуразобранные схемы и корпуса окружали главного навигатора со всех сторон. Кроме старичка, в закутке приютились двое подростков, с ручками и блокнотами. Оба вскочили и щелкнули каблуками при появлении командира.

– Наши гидролокаторы построены на принципе трех антенн с плавающей частотой, – Пасконе указал Артуру на кресло возле себя. – Сонары работают в пассивном и активном режиме, мы видим всё на такой дистанции, на которой противник только еще собирается начать охоту…

«Какой противник?» – хотел спросить Артур.

– В ведении мистера Пола два перископа, оба, как вы понимаете, устроены не как система зеркал, – адмирал указал Ковалю на разгорающийся мутный экран. – Благодаря гению мистера Пола мы пока имеем исправные выносные видеокамеры и телевизоры….

По лодке пронесся сигнал тревоги. Артур не отрываясь смотрел на экран. «Авангард» в подводном положении входил на территорию плавучей пиратской крепости. Колыхались сети с застрявшими в них обломками бочек и пластиковыми бутылями, покачивались в солнечных бликах днища рыбацких лодок, справа гигантской тенью наползал киль теплохода. С корабля свешивались веревочные лестницы, огрызки полусгнивших мостков, рыбачьи снасти.

– Машинное, стоп.

– Есть стоп.

– Капитан Лоуренс, ваша задача – запереть выход из курятника.

– Вас понял, сэр!

«Они тут все посходили с ума, – вздохнул Коваль. – Надо быть порядочным кретином, чтобы радоваться войне…»

– Мы разнесем сборище этих прогнивших сковородок в клочья! – захохотал мистер Пол. – О Боже, какая прелесть, настоящий бой! Наконец-то!

17

О РОЛИ ПОДВОДНОГО ФЛОТА

Между «Звездой Востока» и «Магдалиной» темная вода вспенилась, забурлила. Запирая гавань пиратского города, угрюмым серым плавником всплыла рубка подводной лодки.

В соленом воздухе разнеслось протяжное карканье, словно циклопическая ворона прочищала горло. Затем карканье сменилось громоподобной человеческой речью.

С рубки подводной лодки заревел громкоговоритель.

Многотысячная толпа ахнула. Вдоль веретенообразного серого тела катилась косая волна, сначала вынырнул нос субмарины, затем уже показалось все ее хищное, стремительное тело. Лодка всплывала в полной тишине, она была огромна.

Усиленный динамиками голос произнес несколько фраз на итальянском, затем – на французском и английском.

«Внимание всем! С вами говорит командующий эскадрой адмирал Пасконе. Приказываю немедленно сложить оружие и убраться в трюмы! Вытащить замки из орудий! Я повторяю – немедленно разрядить орудия и всем покинуть палубы!.. Если будет произведен хотя бы один выстрел, мы спалим весь ваш сраный бордель! Первую торпеду мы выпустим в танкеры с нефтью! Я повторяю – сложить оружие!..»

Толпа ахнула вторично, на верхних палубах лайнера завизжали, сотни человек метнулись от бортов в глубины своих плавучих домов. Запирая искусственную бухту, почти вплотную к «Звезде Востока» всплывала вторая стальная махина.

– Они спасут наших? – теребили Деда Савву раненые русские моряки.

– Да я вам кто, вещий Алконост какой, что ли? – отбивался Озерник. – Понятия не имею, меня самого туда не пускают. Вы лежите тише, а то опять бинты расковыряете!..

Артур никогда не изучал устройство подводных кораблей. Он напряженно наблюдал за беготней команды, слушал щелканье приборов и гул воды. Так же, как невежественные флибустьеры, он не сумел бы объяснить назначения массы рычагов, кнопок и циферблатов на пультах подводного крейсера.

На стене боевой рубки красовалось изображение британского флага. Не укладывалось в голове, что Англия сумела скрыть наличие атомных ракетоносцев. Англия, которая неделю назад отказалась помогать России в войне! Но еще хуже укладывалось в голове, как неграмотным потомкам моряков удалось справиться с ядерным реактором!

– Мы устроим панику, под шумок высадим десант на ваши корабли – и перерубим швартовы, – возбужденно блестя глазами, объяснил адмирал свой непростой план. – Но мои люди не станут заниматься двигателями. Мистер президент, если вашу команду расстреляли или повесили…

– Тогда я попрошусь к вам на борт, – угрюмо откликнулся Артур. Про себя он подумал, что скорее поплывет в Геную на плоту, чем вернется в Катанию под британским флагом, утопив корабли и угробив три сотни людей.

Пираты не выполнили условий. С борта фрегата дважды ударила пушка. Ударила абсолютно безрезультатно, возле носа субмарины взметнулись столбы воды.

«Внимание всем! Я требую немедленно свернуть работы на захваченных вами российских судах! Всех офицеров и матросов отпустить на борт! Вернуть им все отобранное оружие! Если мои требования не будут выполнены…»

«Витязь» усердно разбирали, но борта пока оставались целыми. Два других российских сухогруза ожидали своей очереди, прикованные к пирсам. К ним уже проложили временные мостки, подвели плавучие краны и катили, тащили, волокли на себе всё, что могли открутить и оторвать. Коваль надеялся, что пираты еще не добрались до машинных отделений. Внешнее убранство, обшивка, орудия – черт с ними, главное – ходовая часть, чтобы дойти своим ходом до Генуи!

«Немедленно освободить русских офицеров и матросов!..»

Подводная лодка выпрыгнула из воды. С палубы «Витязя» разбегались грабители, на утлых лодочках гребли изо всех сил. Артур следом за адмиралом вылез через люк, поднялся на мостик. Подводники готовили к спуску на воду катер. Адмирал выжимал мокрую бороду, возбужденно кричал на подчиненных, которые готовились отбить российские суда. Перед тем как британские десантники высадились, произошло яркое, весьма примечательное событие. Это событие многое расставило по местам, в частности, показало, кто же хозяин на море.

– Торпедное отделение?

– Сэр, лейтенант Джонсон слушает.

– Засади им, Вилли! Прямо по курсу, видишь это жирное китовое брюхо в ракушках?

– Так точно, сэр!

– Торпедой – пли!

Корпус тряхнуло. Это было не самодельное, шкворчащее, свистящее устройство, которыми вооружали турецкие войска супруги Дробиченко, а полновесная «рыба-меч» с тремя сотнями килограммов взрывчатки. Субмарину тряхнуло так, что Артур еле удержался за тонкие поручни. С бортов плавучего города тоже завороженно следили за гигантским веретеном, вспенившим грязную воду бухты.

Торпеда ударила в ближайший из нефтеналивных танкеров. Столб огня рванулся к небу. На несколько секунд солнечный диск померк перед новым светилом. Всех, кто не держался за что-то на палубах, повалило ударной волной. Люди посыпались в воду. По палубам соседних танкеров катились вперемешку живые и трупы. Причальные канаты рвались, как нитки. Над головой Артура неторопливо пролетел якорь, волочащий за собой многотонную цепь.

Возникшее при взрыве цунами ударило в борт сухогруза, едва не перевернув его. От толчка судно смяло причальный пирс. Второй русский сухогруз швырнуло на борт парусного угольщика, приплывшего уже позже, пока Артура держали на Сардинии. Пиратский парусник открытыми люками черпанул воды и немедленно пошел ко дну, утаскивая за собой соседний теплоход. С бортов гибнущих судов прыгали в радужную воду сотни фигурок.

«Внимание! Говорит адмирал Пасконе!.. Всем немедленно отойти от окон и бортов! При невыполнении моего требования пускаем вторую торпеду!.. Внимание русским экипажам! Оставайтесь на местах, вам будет оказана помощь. Раненых мы возьмем на борт!.. Повторяю, всем бросить оружие и отойти от бортов! Всем очистить палубы!..»

– Я должен плыть на первом катере, – всполошился Артур. – Там мои ребята…

– Позвольте! – Хохочущий адмирал моментально стал серьезным, заступил президенту дорогу. – Вы командуете у себя, а здесь я отдаю приказы. Пока мои парни не очистят ваш «Витязь», вы никуда не пойдете!

Пришлось подчиниться.

Откуда ни возьмись на реях и трапах появились люди с белыми флагами. Очевидно, в пиратском сообществе наступил раскол. Одни пытались сдаться, другие им мешали. Застучали пулеметы, заухали винтовки крупного калибра. При этом по субмарине почему-то не стреляли. В ответ ударили тяжелые пулеметы с «Нельсона». Бравые подводники развернули батарею прямо на мокрой палубе субмарины, загородились броневыми щитами, образовав подобие римской «черепахи».

– Рубка, приготовить к пуску вторую торпеду! Капитан Лоуренс, командуйте. Цельте в танкер по правому борту!

– Есть, сэр!

Без всякой торпеды хлопнул и запылал второй танкер. Хозяева плавучего города поступили крайне неумно, скрепив нефтехранилища между собой. От взрыва соседний теплоход встал на дыбы, в воду свалилась шестиэтажная жилая башня, собранная из двадцатифутовых контейнеров. Длинный треск донесся из глубины города. Начали лопаться стальные балки, скреплявшие понтоны. Несколько катеров при взрыве перевернулись и рассыпались в воздухе. Огонь жадно набросился на деревянные постройки. В горящие волны рухнул мост, соединявший танкеры. По мосту как раз пытались перебраться в безопасное место не меньше трех дюжин пиратов. Теперь они корчились и вопили в пылающих волнах. Третий танкер пиратам удалось спасти: сверху, с бортов соседних теплоходов, ударили струи воды. Бегом тащили насосы, поднимали на канатах из трюмов, но явно не успевали. Пламя пожирало город.

Женщины кричали хором, несли на руках детей, бросали свои домишки. В дыму носились ослы и свиньи. Город треснул в двух местах. Пожар распространялся по верхушкам мачт, по крышам, по разложенной для просушки соломе, по скатанным парусам. В дыму витали и кружились мириады тлеющих кусков ткани, щепок и металлических обломков.

– Мы пришвартуемся к вашему кораблю вплотную, – прокричал в ухо Ковалю адмирал. – Ваших людей сейчас выведут наружу, я уже дал команду…

Шша-тахх!

Танкер задрал корму к небу, в его разорванное нутро хлынули сотни тонн воды. Пираты истерически рубили сходни и мостки, соединявшие гибнущий танкер с соседями.

– Мать твою, во жахнули-то! – встряхивая головой, пожаловался Савва, появляясь наверху. За ним вывели забинтованных матросов «Витязя».

Империя Джакарии Бездны медленно разваливалась. «Нельсон» выпустил еще одну торпеду в самый центр скопления военных кораблей, затем на лодке открылись люки. К «Витязю» заскользил второй моторный бот; вдоль бортиков сидели вооруженные до зубов мужчины в морской форме.

– Берегись, сверху!

На «Звезде Востока» со скрежетом начала заваливаться мачта, но до конца не упала, запуталась в переплетении канатов и кабелей. На «Витязе» из люков на палубу выбежали уцелевшие русские матросы, канониры и мотористы. Они обнимались, крестились, многие плакали. Очевидно, их заперли и продержали трое суток в трюмах. Пиратов никто не преследовал, те прыгали с бортов и вплавь кидались к своим горящим кораблям. В недрах плавучего города что-то продолжало трещать и взрываться. Затем, после продолжительной паузы, громыхнуло невероятно, так, что снова заложило уши.

Сначала потрепанные гвардейцы со страхом взирали на мокрые стальные чудища, но вскоре кто-то углядел Коваля – и громкое «Ура!» полетело с борта сухогруза. Гвардейцы не стали дожидаться, пока англичане предоставят им лодку, они сами спустили шлюпку и на веслах кинулись за своим любимым президентом. Не успел президент добраться до родной капитанской рубки, как на нижней пассажирской палубе «Магдалины» показалась очередная делегация с белыми флагами. Парламентеры привели с собой сорок семь человек захваченных в плен русских, в том числе – избитого, окровавленного, но весьма воинственного дона Тинто.

Артур немедленно дал команду рубить концы. Следовало как можно быстрее отойти от борта «Магдалины», пока адмирал не торпедировал ее. Было очевидно: если лайнер пойдет на дно, то непременно захватит с собой всех окружающих. От противоположного борта «Магдалины» отчаливали десятки маломерных судов, туда огонь еще не добрался.

– Господин президент, поверка произведена. Из числа команды убитых – девять, раненых – одиннадцать, без вести пропали четверо. Посты укомплектованы. Докладывал второй помощник Усенко!

– Машины в порядке?