– Вот я никогда не влюблюсь. – Он оглядывается по сторонам и шепчет мне на ухо: – Я подал заявление во Внешний Патруль. Вчера пришел ответ.

– И?.. – замираю я.

– Взяли! Через месяц улетаю! Только не говори пока никому, еще никто не знает. Ни маманя с папаней, ни дед. Слышь, Григ, а давай и ты со мной, а?

Мое сердце начинает колотиться сильнее. Внешний Патруль – это форпост цивилизации. Неизведанные миры и потрясающие открытия. Жизнь, полная приключений, риска и опасностей. И поэтому работать во Внешнем Патруле – тайная мечта любого мальчишки, и я, конечно, не исключение. Вот только мой отец хочет, чтобы я стал горняком, как и он. Кстати, заявление в Горный я уже отправил, правда, ответ пока не пришел.

– Григ, – шепчет Стин, – давай рванем вместе, а?

Мне очень хочется ответить: «А давай!», но у моего отца слабое здоровье. Я не могу огорошить его таким страшным сюрпризом. Нет, мне во Внешний Патруль путь заказан. Отвожу взгляд от Стина – не могу смотреть в его горящие глаза, на его счастливое лицо. Я завидую ему черной, тяжелой завистью, и это очень плохо – наверняка связующая меня с Истоком невидимая нить сейчас напряжена до предела, и если она разорвется, я… нет, не умру – я стану обычным человеком. «Нечувствующим», – говорят про таких маоли.

Я смотрю на костры, на танцующих людей и пытаюсь погасить в себе жгучую обиду и зависть, но у меня плохо получается, потому что стать внешним патрульным – моя самая заветная мечта, а когда твою мечту вместо тебя воплощает кто-то другой – это оказывается больно. Очень больно…

– Григ! – подскакивает к нам возбужденный Рарк. – Там к Ирите сестра из Маранда приехала и хочет с тобой познакомиться!

– Почему со мной? – бурчу я. Мне сейчас не до девчонок. Я сейчас прощаюсь со своей мечтой.

– Не знаю. Она показала на тебя Ирите, и та сказала, что ты мой друг и чтобы я срочно тащил тебя к ним.

– А если он не хочет идти? – возмущается Стин. – У нас тут серьезный мужской разговор, между прочим!

Рарк отмахивается от него и просит:

– Ну, Григ! Ну, пойдем! Тебе что, трудно, что ли? Ирита сказала, что не будет со мной танцевать, если я не приведу тебя к ним.

– Ладно, пойдем. – Мне сейчас все едино: что башкой о камень, что с сестрой Ириты знакомиться.

Мы идем к стоящим чуть в стороне двум девчонкам. Одна из них, Ирита, стоит к нам лицом и смотрит на меня с лукавой улыбочкой. У Ириты эффектная внешность: «летящая грива» светло-русых волос, точеная фигурка и выразительное, яркое лицо. Ирита – само совершенство, и у нее всего один недостаток – она не маоли, но кто же обращает внимания на такой пустяк? В школе Ирита по праву считалась первой красавицей и была королевой на всех вечеринках. Многие старшеклассники были влюблены в нее по уши, но она выбрала Рарка.

Вторая девчонка стоит к нам спиной. Она тоненькая и хрупкая, как тростинка, ее светлые волосы подняты вверх в какую-то замысловатую прическу, а на шею падает короткий непослушный завиток. Сейчас темно, но я почему-то уверен, что у нее золотистая, чуть тронутая загаром кожа. Она стоит ко мне спиной, но я точно знаю, что у нее карие глаза, темные брови и курносый носик. А еще я знаю, что ее зовут Агиша, хотя никто не называл мне ее имени. Знаю, что в отличие от сестры она, как и я, десять лет назад не побоялась сделать шаг – крохотный шаг в пропасть, чтобы во время падения успеть нащупать незримую связь с Истоком и стать одним из нас, стать маоли. Я знаю это все потому, что наши нити жизни крепко переплетены, Исток связал нас до конца наших дней. Мы можем с ней быть вместе, а можем расстаться, но всю оставшуюся жизнь будем чувствовать друг друга, как себя. Такое единение двух существ – большая редкость даже для маоли. Если же подобное случается с людьми, они говорят, что нашли свою половинку…



* * *



– Брайан, вы спите?

Открываю глаза и вижу Рабиша. Он несколько растерян, но, похоже, не замечает, что у меня только что снова была галлюцинация. Наверное, я уже малость попривык «нырять» в тело другого, потому что в этот раз все прошло довольно безболезненно – без скачков давления и усиленного сердцебиения.

– Ну как, док? Результаты анализов готовы? – спрашиваю его.

– Да. Вот только… – Он мнется. – Думаю, что стоит их повторить.

– Почему? Что случилось? Кстати, я могу уже встать с этого кресла?

– Да, конечно. – Рабиш спохватывается и отсоединяет от меня датчики. – Ваше здоровье не вызывает у меня опасений. Вы, правда, несколько истощены, но восемь-десять часов сна вернут вас в норму. Самое главное, чип ведет себя тихо, так что я с легким сердцем подтверждаю ваш допуск к гонкам. А что касается того, кто вы такой… Идите сюда, взгляните сами.

Мы подходим к монитору.

– Для начала, Брайан, скажите, насколько вы разбираетесь в биологии вообще и в структурной генетике в частности?

– Вообще не разбираюсь, – честно признаюсь я.

– Но о сравнительных таблицах подвидов вы слышали? – настаивает Рабиш.

– Конечно, но только в рамках общей школьной программы.

– Тогда, извините, но мне придется прочесть вам коротенькую лекцию… Садитесь за стол, так вам будет удобнее.

Со вздохом усаживаюсь на стул перед монитором и прошу:

– Только покороче, док.

– В двух словах, – обещает Рабиш. – Итак, как вы знаете, все известные нам обитающие во Вселенной разумные существа относятся к виду «человек разумный», к семейству «людей», подотряду человекообразных обезьян, отряда приматов. Сам вид «человек разумный», или гомо сапиенс, делится на подвиды, среди которых есть подвид «человек разумный обыкновенный» и подвид «человек разумный маоли». «Человек обыкновенный» – это самый распространенный подвид во Вселенной. Все остальные подвиды отличаются от него очень незначительно. На этот момент я хочу обратить ваше внимание особо: различия между подвидами людей очень незначительны, и вызваны разными условиями жизни на разных планетах. Например, подвид «человек-амфибия» имеет жабры и способен дышать, как на суше, так и под водой. Подвид «человек тяжелый» привык к условиям жизни при повышенной гравитации. Ну и так далее. Думаю, не имеет смысла перечислять вам все подвиды…

– Не имеет, док, – поспешно соглашаюсь я. – Давайте дальше.

– А дальше мы переходим к таблицам подвидов. Кстати, хочу отметить, что эти таблицы учитывают и так называемых полукровок, то есть детей, рожденных от представителей двух разных подвидов. Но не буду утомлять вас подробностями…

– Хорошо бы, – встреваю я.

Рабиш усмехается и продолжает:

– Итак, благодаря этим таблицам и нехитрым анализам можно со стопроцентной уверенностью установить, к какому именно подвиду принадлежит каждый конкретный индивид…

– И? – тороплю его. – К какому подвиду принадлежу я?

Он хмурится, вздыхает и барабанит пальцами по столу.

– Эй, док? Что такое? – тревожусь я.

Рабиш морщится и говорит:

– Давайте по порядку, Брайан. Начнем с маоли. Так вот. Мое заключение таково: вы не маоли.

Он замолкает. Я тоже молчу, переваривая услышанное. Честно признаться, до сих пор я был на все сто уверен в обратном. Мои галлюцинации, слова Лонга о том, что я – это Григ Винкс, поменявший внешность и позабывший свое прошлое, – все это навело меня на вполне определенные выводы. А теперь… Что же получается? Лонг ошибся, и я – не Григ Винкс?

– Док, а вы уверены, что я не маоли?

– Абсолютно, – категорично заявляет он и указывает на монитор. – Смотрите. Вот таблица подвида маоли, а вот ваша. Видите? У маоли, в отличие от вас, присутствуют несколько необычных генов, которые и являются их отличительной чертой. Эти гены отвечают за так называемую «связь с Истоком», а говоря научным языком, связывают маоли с биоэнергетическим полем планеты. Явление, до конца не изученное, но оно позволяет маоли совершать необыкновенные, с точки зрения остальных людей, вещи, например, летать без крыльев и много чего еще. Знаете, я раскопал тут один старый визор-ролик, как раз посвященный необычным способностям маоли, так там они вытворяли совершенно фантастические вещи: погружали руку по локоть в камень, усилием воли заставляли текущий ручей изменять направление и всякое такое. Кстати, подвид маоли очень малочислен. Насколько я знаю, на их родной планете большинство людей принадлежали к подвиду «человек обыкновенный», а собственно маоли насчитывалось всего несколько сотен. Причем крайне интересный факт, который тоже так и не нашел приемлемого объяснения: у двух особей, принадлежащих к подвиду «человек обыкновенный», иногда рождался ребенок-маоли, а у родителей-маоли порой бывали дети подвида «человек обыкновенный»! Вы представляете, Брайан? Это практически то же самое, как если бы в семье тигров родился вдруг детеныш-лев! Это загадка из загадок, на которой защитили не одну докторскую диссертацию, но так и не смогли толково объяснить. И вообще, маоли – одни из самых загадочных разумных существ во Вселенной… Вернее, были ими, потому что после той катастрофы, во время которой погибла их планета, подвид маоли вымирает. Насколько я знаю, среди беженцев новые маоли больше не рождаются, а тех. кто остался, можно по пальцам пересчитать.

– А вы хорошо осведомлены о маоли, док, – не могу не отметить я. – Хотя еще недавно, когда я спрашивал вас о них, вы ничего толком не смогли мне рассказать.

– А я тогда о них почти ничего и не знал, – отвечает Рабиш. – Как раз ваш вопрос и подвиг меня покопаться в информатории. Кстати, про маоли ходит множество любопытных легенд, одна из которых гласит, что, когда один из них умирает, его дух перемещается в тело другого маоли – подходящего по полу, возрасту, пристрастиям, характеру, так что в теле маоли живет не одна, а две или более души. Но это, разумеется, сказки. Легенды.

– Это все очень интересно, док, но давайте вернемся ко мне.

Я чертовски расстроен, что этот путь завел в тупик и моя, казалось бы, стройная теория рассыпалась в прах. Ведь после разговора с Лонгом я всерьез начал думать, что я – это Григ Винкс, маоли, которого держали в плену и стремились пытками вырвать у него какие-то сведения, а потом решили действовать по-другому: поменяли внешность, имя, стерли настоящую память, заложили искусственные воспоминания Брайана Макдилла и отпустили до поры до времени, чтобы хитростью получить нужную им информацию. А теперь получается, что это все бред. Я самый настоящий Брайан Макдилл, а вовсе не маоли Григ Винкс. И я понятия не имею, что и кому от меня нужно и почему воспоминания какого-то Винкса то и дело вторгаются ко мне в разум. Кстати, надо выяснить, а существовал ли в действительности этот Григ Винкс. Раз он был военным, сведения о нем наверняка засекречены, но данные о рождении все же должны быть…

– Брайан, вы не слушаете меня? – вдруг вклинивается в мои размышления голос Рабиша.

– А? Простите, док, задумался. А что вы говорили?

– Я говорил, что вы, без сомнения, относитесь к расе «европеоидов», а вот насчет подвида не уверен. Я бы отнес вас к «человеку обыкновенному», если бы не одно но…

– Какое?

– Вот эта часть ДНК, видите? У нее совершенно «неправильное» строение. Такого просто не может быть. По крайней мере я такого еще не встречал. Я, конечно, покопаюсь в литературе, поищу нечто подобное, а пока давайте-ка, повторим анализы.

– Мне снова идти в кресло-анализатор?

– Нет, зачем же, я просто срежу у вас с головы один волосок.

Рабиш начинает копошиться у своих приборов, а я снова погружаюсь в размышления.

Итак, что у меня остается? Во-первых, Григ Винкс. Если даже я – это и не он, то какая-то связь между нами определенно есть. Во-вторых, Сятя. Не знаю, может, он ко всему этому и не имеет никакого отношения, но… Он называл меня муйли. Я решил, что это искаженно от маоли, а если нет? Если муйли – это действительно муйли?

– Док. А существует среди людей такая раса «муйли»?

– Брайан, – морщится Рабиш. – Давайте я вам сразу поясню, чтобы вы в дальнейшем пользовались терминами правильно. Раса и подвид – это совершенно разные вещи. Например, в виде «человек разумный» есть подвид «человек обыкновенный», который, в свою очередь, делится на расы: европеоиды, австралоиды, негроиды и монголоиды…

– Я понял, док. Так существует такой подвид «муйли»?

– Нет.

– А вообще это слово вам ни о чем не говорит?

– Муйли? Впервые слышу… – рассеянно бормочет Рабиш и озадаченно пялится на свои приборы. – Ничего не понимаю… Давайте-ка я еще раз возьму у вас материал на анализ, только на этот раз слюну. Откройте рот.

Выполняю. Он снова склоняется к столу, а я спрашиваю:

– Док, а можно мне посмотреть список всех подвидов вида «человека разумного» и всех известных его рас.

– Да, конечно.

Рабиш нажимает на клавиатуре визор-фона нужные клавиши. На экране появляется список с краткими пояснениями и изображениями типичных представителей подвидов и рас. Внимательно изучаю список. Я ищу подходящее слово, потому что Сятя со своей немыслимой картавостью мог так извратить настоящее название, что «муйли» на самом деле запросто может означать какой-нибудь «фури» или чего похлеще. К своему разочарованию, ничего подходящего не нахожу. Самое близкое к «муйли» это, как ни крути, «маоли». Снова тупик.

– Ну что там, док? – спрашиваю Рабиша. – Вы чего такой растерянный?

Он смотрит на меня отсутствующим взглядом и говорит:

– «Испорченная» ДНК исчезла.

– Вы о чем? – не понимаю я.

– О вашей ДНК. Помните, я говорил, что в вашей цепочке есть один странный участок?

– Ну да.

– Так вот теперь его нет. – Рабиш с силой трет руками лицо. – Не понимаю. Я ничего не понимаю! Такого просто не может быть!

– Успокойтесь, док, – прошу я. – Скажите, каков результат теперь? К какому подвиду вы отнесли бы меня сейчас?

– «Человек обыкновенный», естественно, – устало отвечает Рабиш.

У меня в голове рождается дикая теория, она абсолютно псевдонаучна, поэтому я не собираюсь посвящать в нее дока. Я все проверю сам. А пока нужно срочно успокоить его.

– Док, – уверенно говорю я. – Вероятно, в первый раз была ошибка в приборах, вот и получилась «испорченная» ДНК, а повторный анализ все исправил. Давайте, для чистоты эксперимента проведем еще один, последний анализ.

Рабиш не очень уверенно кивает, но снова срезает у меня с головы волосок.

– Да, вы правы, – с облегчением кивает он. – Видно, действительно, сбоила программа-анализатор, а теперь все в порядке. Вы, безусловно, относитесь к подвиду «человек обыкновенный».

– Вот и славно, док. Мы все выяснили. А теперь мне пора бежать, а то Ирэн уже должна была проснуться, и Мартину там с ней, небось, туго приходится.



* * *



У Мартина, как ни странно, все в порядке. Они с Ирэн мирно сидят на полу в гостиной и… играют в электронные шашки! Мартин почему-то пристегнут наручниками к ножке дивана, а Ирэн, естественно, на цепи. При виде меня Ирэн щурит глаза и демонстративно отворачивается, а Мартин украдкой подмигивает мне и кивает на нее. Я понимаю это как знак увести ее из комнаты и говорю:

– Ирэн, иди в ванную.

– Зачем еще? – вскидывается она.

– Ирэн, пожалуйста, сделай, как я прошу.

Она презрительно хмыкает, пожимает плечами и гордо удаляется.

– Ты извини, – шепчет мне Мартин, – но когда она проснулась, я так растерялся, что сказал, будто я такой же пленник, как и она. И что мы с тобой не друзья, а даже совсем наоборот. Она сразу успокоилась и… вот…

– Ладно, а теперь отстегивайся и дуй в клинику лечить голову.

– Погоди, клиника подождет. Давай я еще пару часиков здесь посижу, а ты пока поспи, а то ты уже весь черный от усталости.

Я пытаюсь возразить, но Мартин перебивает меня вопросом:

– Когда следующий сеанс с гипноизлучателем?

– Через два с половиной часа.

– Ну вот, – говорит Мартин. – Ты иди спать, а я посижу с Ирэн до сеанса, включу гипноизлучатель и поеду. А тебя пусть Барабашка через пять часов разбудит.

– Отличная идея!

Включаю Мартина в список лиц, имеющих экстренный допуск в мою квартиру, плетусь в спальню и с наслаждением вытягиваюсь на кровати, только теперь понимая до чего же, оказывается, я устал…

Закрываю глаза, но вместо долгожданного глубокого сна на меня вновь накатывает галлюцинация – я опять ощущаю себя маоли Григом Винксом. Да что ж это такое! Ведь только что Рабиш вполне убедительно доказал, что я – это не он! Силюсь открыть глаза, но тело больше не слушается меня, и я с головой проваливаюсь в чужую жизнь – в чужие воспоминания…



* * *



…Из-за ближайшего газового гиганта выкатилось местное солнце, и через минуту рубка наполнилась нереальным малиновым светом. Лично мне, Григу Винксу, этот момент нравится больше всего. Свет местной звезды я воспринимаю как очень мягкий, таинственный. Кажется, я мог бы любоваться этим восходом бесконечно. Но для человеческих глаз вахтенного подобные красоты противопоказаны, и автоматика после секундной задержки включает световой фильтр. Теперь свет звезды кажется тускло-синим и каким-то пыльным. Все, мне здесь больше делать нечего, можно идти заниматься своими делами, а именно, как это положено по расписанию, завалиться спать на ближайшие шесть часов.

Нас, то есть несколько отдельных штурмовых отрядов, загнали в эту планетную систему с целью «обеспечения безопасности следования торговых грузов», как было сказано в приказе. Но даже ксантийскому тукару понятно, что военное прикрытие не стали бы ставить для обеспечения безопасности простых торговых грузов. Естественно, планируется переброска оружия.

Отдельному штурмовому отряду «Атори», командиром которого являюсь я, достался один из самых паскудных участков. С одной стороны нас подпирает плотный пояс астероидов, а с другой несколько планет – спутников газового гиганта. Почему торговый путь проложили именно здесь, сказать трудно. Если бы переброску оружия планировал я, то выбрал бы несколько иной маршрут. Но решаю не я, и мне остается лишь выполнять приказ. Честно говоря, охранять такие караваны – работенка непыльная, а для меня и моих ребят так просто курорт. К тому же таких восходов, как здесь, я не встречал ни в одной Галактике, а мне за двадцать лет службы довелось повидать их немало – что Галактик, что восходов…

Не успеваю переступить порог своей каюты, как слышу сигнал прямой секретной связи с командованием. Включаю экран дешифратора. Объявлена часовая готовность – через шестьдесят минут по охраняемому нами «коридору» пойдет груз, вероятно, тот самый, ради которого нас и пригнали сюда. С досадой смотрю на свою койку – похоже, поспать мне в ближайшие часы не удастся, – и возвращаюсь в рубку.

Отдельный штурмовой отряд «Атори» состоит из пяти звеньев по шесть лайдеров, в каждый из которых кроме пилота и стрелка может вмешаться еще одиннадцать бойцов-десантников. Кроме того, в нашем хозяйстве базовый космический корабль, который мы коротко зовем «шашкой». «Шашка» имеет две артиллерийские палубы и способен входить в атмосферу, обеспечивая десанту огневую поддержку. Но в открытом космосе «шашка» не сможет долго противостоять тому же шутеру. Впрочем, штурмовые отряды и не предназначены для долгого ведения сражений в открытом космосе. Штурмовики – это так называемое оружие точечного удара. Наше преимущество – скорость, внезапность и, если хотите, наглость…

Вхожу в рубку, отдаю приказ усилить наблюдение за нашим сектором космоса и вывести лайдеры на заранее просчитанные позиции. А сам еще раз просматриваю сводки сканера пространства. За последние двое местных суток здесь не было зарегистрировано ничего подозрительного.

С самого дальнего лайдера поступает сообщение, что его локаторы обнаружили караван. Значит, все идет по плану – грузовые шаттлы на подходе. Не могу удержаться от гримасы – ого! – размер каравана впечатляет. С грузовиками идет отряд сопровождения – два тяжелых шутера класса «Хайрендж» и с десяток скайфайтеров.

Устанавливаю связь с флагманом группы сопровождения.

– Говорит Григ Винкс, штурмовой отряд «Атори».

– Привет, маоли, это Кевин Хард, командир отряда сопровождения, – раздается веселый голос старого знакомого. – Рад слышать тебя, чертяка.

– Взаимно, Кевин, взаимно.

В этот момент мое внимание привлекает странное изменение сводок со сканера пространства. Одна из планет-спутников вдруг начинает увеличиваться в размерах.

– Погоди-ка, Кевин, у меня тут что-то не то.

Отдаю приказ ближайшему лайдеру проверить обстановку. Тот перемещается по направлению к странной планете, и в следующее мгновение вижу, что на месте моего разведчика медленно вспухает яркое облако огня.

До меня еще не доходит, что это атака, а приказы уже сыплются один за другим:

– Внимание, нас атакуют! Всем звеньям перестроиться в боевой порядок и под прикрытием астероидного поля следовать в сектор три. Донаван, твое звено обходит спутник сзади. Всем! Докладывать о малейшем изменении обстановки!

Тут же я понимаю, что пояснений уже не потребуется – из-за планеты выплывает огромная пограничная станция. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Кажется невероятным, что кому-то взбрело в голову переделывать эту неповоротливую махину размером чуть меньше планеты, из-за которой она вылезает, в штурмовой корабль. Но в данном случае это оказалось хорошей идеей. Если вооружение на станции осталось стандартное, то даже совокупной мощи моего отряда и группы сопровождения каравана не хватит чтобы справиться с ней! Подобные крепости, даже побольше, мне приходилось брать много раз. Но тогда мы выступали в составе полка и выдвигались под прикрытием мощной ракетной артиллерии десятка тяжелых шутеров. Уничтожить такого монстра практически нереально, можно только захватить, высадив десант. Но у меня сейчас просто не хватит бойцов – обычно гарнизон подобной крепости составляет от полутора до трех тысяч человек, а я могу противопоставить им чуть больше трехсот бойцов.

Включаю сканер органики, собираясь установить точное количество живой силы противника. Результаты повергают меня в шок. На борту крепости всего пара сотен человек! В таком случае у нас есть шанс. Хотя странно все это – мощная крепость и жалкая горстка людей внутри нее. Впрочем… А ведь они пираты, – осеняет меня. Это не регулярная армия, это всего-навсего пираты! Отсюда и такая малочисленность. А как там у них дела с вооружением? Включаю сканер оружия. Моя радость сменяется разочарованием – станция оборудована самой современной СЗО (системой залпового огня), множеством ракетных установок и на закуску – оружием направленного потока, которое на жаргоне зовут гамма-пушкой.

Сообщаю Кевину обстановку.

– У нас, похоже, неприятности, – констатирует он. – Ну что, маоли, идеи есть?

– А как же. План простой: я высаживаю десант, а ты прикрываешь меня своей артиллерией.

Мы торопливо обговариваем детали, я раздаю приказы своим штурмовикам и перехожу в один из лайдеров, намереваясь возглавлять одну из групп десанта. В Шашке остаются только вахтенный пилот и артиллеристы.

Крепость тем временем преграждает дорогу каравану. Шутеры Кевина первыми открывают огонь. Более легкие, но маневренные скайфайтеры двумя ручейками обтекают пиратов и выпускают хищный рой самонаводящихся ракет, которые рвутся к шахтам пусковых установок противника. У пиратов срабатывает автоматическая система обороны – навстречу нашим боеголовкам устремляется плотное облако ракет-перехватчиков. Яркие вспышки взрывов на миг скрывают станцию из глаз. Пристально вглядываюсь в тактический экран, ожидая результатов нашей атаки. Наверняка большая часть ракет пропала втуне – взорвалась в туче перехватчиков, но хотя бы одна треть должна была долететь до цели. Жду результатов сканирования, но они не радуют меня – первый залп Кевина нанес пиратской станции всего 1 % повреждений!

Тут один за другим приходят доклады от командиров десантных групп:

– Вышел на позицию, к штурму готов.

Последним раздается голос Донавана. Он обошел планету-спутник и находится вне зоны видимости противника. Приказываю ему ждать – его звено лайдеров останется в резерве, на всякий случай. Первое и второе звенья лайдеров под прикрытием батарей Кевина войдут в соприкосновение с поверхностью крепости и высадят две группы десанта, с которыми пойду я. Третье и четвертое звенья спрятались в астероидном поле. Их задача – незаметно подобраться к стации и высадить две группы под общим командованием Джека Тейлора.

Даю сигнал к началу, а сам не свожу взгляда с тактического экрана, на котором отображается артиллерийский поединок Кевина с пиратами. Шутеры и скайфайтеры атакуют очень грамотно, но и пираты огрызаются весьма активно, правда, ни СЗО, ни гамма-излучение не применяют – вероятно, боятся повредить транспортники и потерять груз. Но и без них первый раунд заканчивается в пользу пиратов – четыре скайфайтера уничтожены, один из шутеров подбит, а общие повреждения станции противника составляют немногим более 10 %.

Но атака Кевина делает главное – отвлекает пиратов, позволяя нашим лайдерам приблизиться к крепости почти вплотную. Одна из двух штурмовых групп нарывается на плотный огонь батарей противника, но большинство лайдеров все же долетают до поверхности станции и высаживают десант.

Мы вскрываем одну из ракетных шахт и проникаем внутрь орудийного отсека, а отряд Джека Тейлора остается на поверхности и начинает планомерно блокировать люки ракетных шахт.

Внутри станции искусственно создается стандартная сила тяжести, поэтому встроенные в подошвы наших ботинок гравитационные якорьки автоматически отключаются. Индикатор внешней среды показывает, что и воздух здесь пригоден для дыхания, но мы предпочитаем оставаться в скафандрах.

На моем сканере видно, что никто из противников не сдвинулся с места. Они сидят внутри станции, в центре управления. Странно, почему они не встретили нас плотным огнем у входа? Почему позволили проникнуть внутрь? Что-то здесь не так…

Наша ударная группа уже в первом – внешнем – коридоре. И здесь все встает на свои места. На нас обрушивается плотный шквал огня. Кажется, стреляет каждый дюйм поверхности стен. Коридор заблокирован боевыми роботами. Игрушка очень дорогая. В бою на открытом пространстве не слишком эффективная, но в замкнутой тесноте космической станции почти неприступная.

Мы обстреливаем роботов из гранатометов, но их прочную броню можно пробить только прямым попаданием и то не с первого раза – даже поврежденные, они продолжают стрелять, а у нас уже первые потери: двое погибли сразу, пятеро с серьезными ранениями, остальные получили легкие повреждения систем жизнеобеспечения скафандров.

Отстреливаясь, отступаем в орудийный отсек. Нас преследует назойливое жужжание – роботы не отстают. Организовать серьезную оборону в ограниченном пространстве орудийного отсека вряд ли получится, но кое-какой сюрприз для этих жестянок у нас есть. Выходим на поверхность станции и прячемся по щелям, а перед вскрытой шахтой зависает один из наших лайдеров. Как только в проеме показываются роботы, лайдер со всей мощью лупит по ним из импульсной пушки, то бишь пульсара. Нас встряхивает с такой силой, что я боюсь, как бы не сорваться с поверхности станции. Из покореженной шахты выплескивается пламя – произошла частичная разгерметизация внутреннего отсека, в который мы прорываемся. Пожар быстро гаснет, так толком и не занявшись.

Оживает коммуникатор.

– Григ, караван прошел. Мы уходим, – слышу голос командира отряда сопровождения. – Дальше вам придется самим.

– Понял. Чистого космоса, Кевин. Как выйдете из сектора, сообщи.

– Удачи, маоли. До связи. – Он отключается.

Смотрю вслед шаттлам и думаю, что первая часть задачи выполнена – атака пиратов отбита, и караван продолжил свой путь. Теперь главное – не дать пиратам очухаться и пуститься за караваном в погоню, а для этого надо уничтожить хотя бы часть двигателей. Это задача отряда Джека Тейлора, а наша цель – центр управления.

Делаем вторую попытку проникнуть на станцию. Внутренние переборки уничтожены выстрелом лайдера. Под ногами огромный провал. Где-то внизу копошатся поврежденные, но еще функционирующие роботы. Это те, которые находились в задних рядах. Тех, что попали под прямой выстрел пульсара, наверняка разнесло в клочья. Мы начинаем спускаться на ближайший уцелевший этаж. Тут раздается взрыв, и тотчас приходит доклад от командира второго отряда Джека Тейлора: его ребята подбираются к отсеку главного двигателя станции.

Где-то внизу под нами срываются и падают вниз несколько переборок. Через разломы мы проникаем глубже к центру управления крепостью – там же, судя по сканеру, сосредоточились основные живые силы противника. Но до цели нам еще далеко – мы натыкаемся на второе кольцо обороны – еще один слой бронированных перекрытий. Проходим по коридору в поисках пролома, но все стены целые. Зато мы видим дверь – полуметровую плиту на две трети состоящую из брони.

В этот момент снова оживает коммуникатор.

– У нас огневой контакт! – Это Джек Тейлор. Его голос тонет в сухих трелях очередей и разрывах гранат. Судя по звукам, бой крайне интенсивный. Взрывы следуют почти непрерывно. Неужели, ребята тоже напоролись на роботов?

– Роботы… – подтверждает мои опасения Джек. – Повалили сбоку и сзади, мы их не заметили, детекторы почему-то не сработали…

Он как-то странно всхлипывает и замолкает, а мгновение спустя я слышу в коммуникаторе:

– Говорит Вальтер Крибс. Тейлор погиб. Я принял командование на себя. У нас большие потери.

– Вы прорвались к главному двигателю?

– Нет.

– А сможете?

– Вряд ли, – после паузы отвечает Вальтер.

Плохо. Значит, пиратская станция того и гляди бросится в погоню за караваном.

– Вальтер, отходите к ракетной шахте, – приказываю, намереваясь повторить наш трюк: выманить роботов под прямой выстрел пульсара лайдера.

– Есть. – Вальтер внезапно стонет и поясняет: – Зацепили, суки.

– Отходите! – повторяю я.

– Постараемся, – хрипит он, – но у нас много раненых, а на ногах остались только семеро.

Семеро! И это из ста двадцати человек!

Вызываю Донавана, приказываю его отряду идти на подмогу ребятам Вальтера и попытаться вытащить их, а сам намерен со своим отрядом прорываться дальше – к центру управления. А что касается двигателей станции… Пока Тим-ми и Питер вскрывают бронированную дверь, я вызываю командира ракетчиков с Шашки и объясняю ему задачу. Он в первый момент растерянно молчит, а потом бормочет:

– Есть, сэр.

Мой план прост и в то же время чертовски безрассуден: я намерен пожертвовать Шашкой, чтобы уничтожить хотя бы один из двух двигателей крепости. Сейчас все имеющиеся боеголовки на Шашке соединят в единый взрывной контур, затем ракетчики и пилоты пересядут в лайдеры, а опустевший корабль на полной скорости влетит в пиратскую крепость. Не думаю, что перехватчики врага успеют что-то предпринять: во-первых, Шашка способна развивать весьма и весьма приличную скорость, а во-вторых, часть батарей с этой стороны станции вышла из строя. Как бы то ни было, другого плана у меня нет.

Ракетчики начинают готовить Шашку к диверсии, а мы продолжаем свой путь к центру управления станцией. Перед нами коридор – вправо и влево. Оставляем группу прикрытия и поворачиваем направо. Проходим несколько поворотов. Перед нами опять дверь. Но здесь брони поменьше, поэтому преодолеваем ее довольно быстро. Донаван сообщает, что забрал ребят Вальтера – ровно двадцать шесть человек – меньше трети группы. Таких огромных потерь «Атори» не нес за весь срок своего существования! Но все эмоции в сторону, у меня еще будет время оплакать ребят…

От группы прикрытия приходит сообщение:

– Нас атакуют! Роботы. Три штуки. Вышли из левого крыла.

– Роботы, – в унисон говорит Тимми и показывает на коридор перед нами. – Судя по детектору пять штук.

– Возвращаемся!

Пятясь назад, от поворота к повороту, бьем по роботам из гранатометов. Подбиваем двух передних, их обломки перегораживают коридор, мешая двигаться остальным. Это ненадолго задерживает роботов, но скоро они расчистят себе путь и двинутся дальше, а у нас количество оставшихся зарядов для гранатометов катастрофически уменьшается. К тому же мы несем ощутимые потери. Из ста человек осталось чуть больше семидесяти, а до центра управления крепостью еще топать и топать.

Соединяемся с группой прикрытия, добиваем оставшихся роботов и пробуем пройти по коридору влево.

Тут приходит сообщение от ракетчиков: они готовы. Ну, что ж, начали!

Предупреждаю ребят, что сейчас нас сильно тряханет, но действительность превосходит все мои ожидания: станция сотрясается до самого основания. Грохочет так, что закладывает в ушах. Взбесившийся пол уходит из-под ног. Мы валимся кучей-малой, а станция стонет и скрипит, мне кажется, что она вот-вот развалится на куски. Но спустя минуту все успокаивается, пол занимает отведенное ему место, и даже бронированные перегородки остаются неповрежденными. Тимми тотчас недовольно высказывается по этому поводу и начинает резать очередную дверь. Это несложно – в отличие от тех, что мы уже прошли, здесь броня не превышает десяти сантиметров.

Смотрю на сканер. Похоже удар Шашкой достиг цели – у крепости остался только один двигатель. Правда, у нас больше нет корабля…

Проникаем дальше. Еще один коридор. На торце дверь. Но подойти к ней мы не успеваем – автоматические створки ползут в стороны, и в проеме показываются два робота, а за ними еще два. На этот раз нас решили уничтожить наверняка, потому что это не просто роботы, это настоящие танки – они вдвоем занимают все пространство коридора!

Мы выпускаем в них гранаты, и в следующий момент я начинаю жалеть, что у нас нет при себе пульсара с лайдера, потому что ответный залп роботов сразу показывает нам, кто здесь хозяин. Наш отряд уменьшается еще на несколько человек, Малкольм ранен в плечо, а у меня в ноге засел осколок. Если бы на моем месте был обычный человек, у него наступил бы болевой шок, но у нас, у маоли, болевой порог гораздо ниже. Ребята заслоняют нас с Малкольмом. И пока они сдерживают натиск бронированных машин для убийств, мы с Малькольмом быстро приводим себя в порядок – он возится с аптечкой, обрабатывая свою рану, а я ножом извлекаю осколок и на секунду сосредотачиваюсь, усилием воли останавливая кровотечение. Будь у меня пара минут, я убрал бы и боль, но времени нет, а боль… что ж… ее можно и потерпеть, а на худой конец в аптечке всегда есть обезболивающее, хотя я терпеть не могу всей этой химии и привык полагаться только на защитные силы собственного организма.

Наконец приходит долгожданное сообщение от Кевина – караван вышел из сектора. Отлично! Теперь пиратам его не догнать, тем более на одном двигателе. Значит, наша задача выполнена. Можно уходить, потому что даже ксантийскому тукару ясно – эту крепость нам не взять. Теперь бы выбраться на поверхность станции, не увеличивая потерь. Но эти долбаные роботы просто преследуют нас по пятам.

– У меня идея, – внезапно говорит Тимми. – Давайте попробуем резать роботов лазерами.

– Дурацкая идея. У них броня по десять сантиметров, пока ты вспорешь ее лазером, они успеют превратить тебя в шашлык! – кривится Малкольм, не прекращая обрабатывать специальной пеной пробитые пулями участки скафандра. Через мгновение пена застынет, и скафандр восстановит свою целостность.

Тимми отмахивается от него и смотрит на меня.

– Ты гений, – смеюсь я. – Так, мужики, разбиваемся на группы. Каждой группе по роботу. Пока один режет броню лазером, остальные отвлекают робота пулеметным огнем. Из гранатометов без моей команды не стрелять.

Тяжелораненых отправляю вперед, вернее, назад – к оружейной шахте, а сам с остальными остаюсь сдерживать натиск бронированных монстров. План Тимми медленно, но верно работает – нам удается разрезать гусеницы двух передних роботов. Они останавливаются, и у нас есть несколько минут для отхода. Мы пятимся назад по коридору, к тому провалу, от которого начали путь. Я поднимаюсь первым – взлетаю над провалом, чтобы закрепить тросы с лебедками, но, оказывается, ребята Донавана уже ждут нас с тросами наготове. Мы, не мешкая, начинаем подъем. Как только последний штурмовик выбирается на поверхность, а внизу появляются преследующие нас роботы, один из лайдеров повторяет свой коронный выстрел. Роботов буквально сметает вниз, станцию сильно встряхивает, а перегородки внутри рушатся аж до третьего кольца бронированных стен.

Только теперь, выбравшись на поверхность, могу оценить ситуацию в целом. Наши потери составляют больше восьмидесяти процентов личного состава. Но свою задачу мы выполнили – грузовики с оружием ушли вперед. Повреждения станции таковы, что пираты не смогут преследовать караван. Зато их ярость наверняка обрушится на нас – теперь, когда шаттлов с грузом нет рядом, пираты запросто могут воспользоваться гамма-полем.

Не успеваю подумать об этом, как зуммер сообщает о повышении уровня радиации. Надо срочно уходить! Все оставшиеся лайдеры срываются с поверхности крепости почти одновременно. Теперь скорость – наше единственное спасение. Пока излучатель пиратов заработает на полную мощность, мы можем успеть затеряться в поясе астероидов. Штурмовики – не гонщики, но нас обучают на приличной скорости проходить на лайдерах среди довольно плотного потока движущихся каменных и ледяных глыб.

Я уверен, пираты не станут преследовать нас. Да, мы помешали им захватить весьма лакомую добычу, но в подобных схватках, как правило, нет места чувствам – даже таким, как желание отомстить. Но не проходит и минуты, как я понимаю, что ошибся – крепость делает разворот и влепляет по астероидам всей мощью системы залпового огня.

Огромный огненный шар размером с планету-спутник окутывает все видимое пространство. Кажется, что горит и содрогается сам космос. Лайдер встряхивает так, что ремни безопасности не выдерживают. Сидящий в кресле стрелка Питер влетает головой в тактический экран, а меня отбрасывает на консоль управления, которая под моим весом превращается в хлам. Нас накрывает несколькими волнами каменного крошева. Чудом нам удается вынырнуть из огненного смерча, и тут обнаруживается, что бронированная обшивка лайдера пробита в нескольких местах, а навигация невозможна, так как панель управления разбита.

Примерно в таком же состоянии оказываются и два других вынырнувших из пояса астероидов лайдера. Я каменею лицом – мой отряд по сути уничтожен – из тридцати лайдеров осталось всего три!

Но пираты и не собираются оставлять нас в покое – начинают пищать индикаторы радиационного поля, значит, противник пытается добить нас вспышкой гамма-излучения, но мы уже почти спрятались на противоположной от них стороне планеты-спутника.

Принимаю решение сесть на поверхность и попытаться починить лайдеры. Или дождаться прихода помощи – по моим расчетам, она будет здесь через пятнадцать-двадцать часов.

Мы садимся в красную пыль безжизненной, лишенной атмосферы планетки. Быстро провожу перекличку. Шестнадцать. У меня осталось всего шестнадцать бойцов из трехсот тридцати.

Ранены все, но семеро умудряются держаться на ногах. В том числе я, Марк, Тимми и Питер, и это очень хорошо, потому что Питер и Тимми – ремонтники от Бога, а Марк неплохо справляется с обязанностями врача. Он начинает возиться с тяжелоранеными, а мы осматриваем лайдеры. Оказывается, все не так уж и плохо. Большинство неполадок можно устранить своими силами – например, панель управления, которую я разбил при падении. Мы восстанавливаем ее почти сразу – благо в грузовых отсеках есть достаточное количество запасных деталей для подобного полевого ремонта. Проверяем систему навигации. В норме. Вот только с ходовой частью что-то не то – рули почти не слушаются команд.

– Я смогу их починить, – бормочет Тимми. – Но на это уйдет чертова уйма времени.

– Действуй, – киваю. – А я пока займусь сканерами, а то без них чувствую себя слепым и глухим, будто крот.

Проверяю системы слежения, и довольно быстро устраняю неисправности. Включаю сканер пространства и тотчас громко матерюсь – оказывается, на орбите над нами висит та самая крепость! Что это значит? Пираты тоже решили заняться ремонтом и не нашли места получше, чем бывшее поле боя? Очень странно! Они должны бы сейчас со всех ног удирать из этого сектора, опасаясь, что за ними явятся вызванные нами войска. Почему же они остались? Неужели из-за нас? Намерены убедиться, что никто не выжил? Хотят насладиться местью до конца? Предположение столь нелепо, что я в первый момент просто отбрасываю его. Но на отремонтированном пульте лайдера внезапно загорается лампочка индикации луча сканера – пираты прощупывают поверхность планеты. Теперь у меня не остается сомнений – они ищут нас! Как бы нелепо подобное ни звучало, но пираты, похоже, вознамерились добить нас. В самом прямом смысле добить – до последнего человека! Надо срочно убираться с планеты, иначе они накроют нас системой залпового огня или направленным гамма-излучением Конечно, лайдеры и скафандры некоторое время смогут противостоять радиации, но длительной атаки им не выдержать.

– Тимми, как ходовая? – спрашиваю.

– Разбираю правый руль.

– Мужики, хоть один из лайдеров на ходу?

– У нас навигация сдохла, – отвечает Питер.

– А у нас вообще дело дрянь, реактор встал, самим не запустить, – говорит Малкольм.

– Тогда сейчас нам будет очень жарко. – Коротко объясняю обстановку.

Марк присвистывает и смотрит на экран, по которому хищно движется луч пиратского сканера. Он подбирается совсем близко, еще пара минут, и нас обнаружат, а потом нам останется только молиться. Впрочем, я никогда не верил в Бога, так что не стоит и начинать…

– От сканеров никак не спрячемся? – задумчиво спрашивает Малкольм. – Может, включить генератор помех?

– Ну ты и предложил, – кривится Тимми. – На безлюдной планете вдруг заработает генератор помех! Это то же самое, что закричать: мы здесь, берите нас тепленькими!

– Придумай что-нибудь получше, – огрызается Малкольм.

Тимми пожимает плечами.

– А что тут придумаешь? Если долбанут гамма-пушкой, можно какое-то время отсидеться в лайдерах. А если накроют «сизошкой», то нам кранты.

Да, выбор невелик: или медленная смерть от радиации, или быстрая от огня.

– Интересно, что они выберут: СЗО или «гамму»? – нервно хихикает Марк.

– Скоро узнаем, – бормочет Тимми и смотрит вверх, словно пытается разглядеть зависших на орбите палачей.

Индикатор начинает тревожно мигать – луч пиратского сканера обнаружил свою добычу.

– Всем укрыться в лайдерах, – командую я. Лайдер не спасет, но, возможно, поможет выиграть лишний час жизни.

Мы рассаживаемся в десантные кресла друг напротив друга. Тимми достает из-за пазухи фотографию своей семьи.

– Застегни скафандр, – требую я.

«А имеет смысл? – читается в его взгляде. – Минутой раньше, минутой позже…»

– Мужики, – внезапно говорит Марк, – а вы в Бога верите?

Питер и Малкольм кивают, Тимми пожимает плечами.

Марк поворачивается ко мне.

– А ты? Во что веришь ты, Григ?

Я задумываюсь. А действительно, во что? В себя, в своих парней, в Исток. В великую силу природы. И в то, что я защищаю добро, как бы напыщенно это ни звучало…

Датчик радиации начинает тревожно пищать, извещая о нарастании уровня излучения. Значит, палачи сделали свой выбор, и у нас осталось около двух часов жизни…

Внезапно мою голову пронзает короткая вспышка боли, а потом она проходит, оставляя жуткую путаницу в мыслях. У меня в голове мелькают обрывки воспоминаний.

Праздник Растущей Луны… «Меня приняли во Внешний Патруль», – сказал Стин… «Пойдем, я познакомлю тебя с сестрой Ириты», – попросил Рарк… Агиша… У нее светлая копна волос, карие лучистые глаза и курносый носик… На нашей свадьбе она была не в белом, а в травянисто-зеленом. Дань Истоку, объяснила она… А потом были два месяца счастья и грустное прощание – я улетал учиться в Горный, а ей надо было возвращаться в свой Медицинский. Тогда мы еще не знали, что расстаемся навсегда… А затем в мою жизнь вошел таинственный мистер Гардер, и я, бросив институт, перешел работать в Центр. Там я снова встретился со Стином и Раком. А месяц спустя пришло известие о гибели Агиши… В тот страшный для меня год рядом со мною были Стин и Рарк, а вот Бога тогда рядом я что-то не заметил…

«Так ты не веришь в меня, Григ?» – возникает в моей голове мысль. Это подумал не я. Кто-то снаружи внушил мне ее.

«Ты кто?» – Я едва удерживаюсь от нервного смеха: похоже, у меня раздвоение личности. Вот уж не вовремя!

«Выйди из лайдера, неверующий, и взгляни на небо».

Поспешно выхожу, чувствуя на спине удивленные взгляды парней. Поднимаю глаза и вижу прямо над нами небольшой, размером с лайдер, летательный аппарат очень странной конструкции. Больше всего сей предмет похож на огромного раздавленного жука, из брюха которого свисают самые обычные тросы подъемника.

«Чего варежку разинул? Шевелись скорее, – требует „внутренний“ голос. – Вас многовато для моей капсулы, придется втискивать, как сельдей в бочку».

– Ты кто? – спрашиваю вслух.

– Ты с кем разговариваешь, Григ? – Питер вылезает следом за мной, видит тросы и столбенеет. – Ё-мое! Это еще что за хрень?!

Но я уже пришел в себя. Взлетаю к капсуле, держа наготове бластер, и суюсь внутрь.

– Ты звал меня, сын мой. – Стин картинно вздевает в молитвенном жесте руки. – Я пришел!

– Для Господа ты рожей не вышел, скорее тянешь на черта, – ехидничаю я.

Мы обнимаемся, насколько позволяют скафандры, а потом я спохватываюсь и киваю в сторону пиратской крепости.

– Надеюсь, ты не с ними?

– Обижаешь, – притворно дуется Стин. – Я как и ты «защищаю добро».

Подслушал мои мысли, охламон!

– Ты бы поторопил своих ребят, – становится серьезным Стин, – а то как бы «плохие мальчики» по нам из главного калибра не шуранули.

Пару минут спустя мои парни внутри. Тесно так, что не повернуться, но поместились все.

– Поехали! – объявляет Стин, и капсула беззвучно начинает подниматься на орбиту, где зависла ненавистная крепость. Честно говоря, я до сих пор не верю, что это Стин и что мы спасены. А спасены ли?

– Надо что-то придумать, – говорю Стину. – Если пираты засекут нас, нам конец.

– Не мельтешись, – возражает он. – Эту капсулу ни один прибор не в состоянии засечь. Сейчас мы видны только невооруженным глазом. Для сканеров и радаров наша капсула – невидимка.

Я слегка успокаиваюсь, хотя меня терзает любопытство, где он раздобыл такой полезный агрегат? И вообще, чем он сейчас занимается? Служит в армии, как и я? Или вернулся в свой Внешний Патруль? Мы с ним не виделись больше пятнадцати лет, и я о нем совсем ничего не знаю. Но это все потом. У нас еще будет время поговорить. А сейчас один вопрос кажется мне самым важным.

– А как ты оказался здесь, Стин? Что ты тут делаешь?

Он смотрит на меня и улыбается такой знакомой, немного ехидной улыбкой.

– Ты не поверишь, Григ, – отвечает он, – но я искал тебя. Мне срочно надо с тобой поговорить…



* * *



…Просыпаюсь не от будильника, а от настойчивого вызова коммуникатора. Спросонья вскидываюсь, не понимая, где я, кто я и что со мной происходит, а потом смотрю на часы. Я спал всего три часа. Вот бляха-муха! Ну что за гадство такое!

– Слушаю, – раздраженно рычу в коммуникатор.

– Брайан? Это Виктор Тойер вас беспокоит. В клинике мне сказали, что вас уже выписали и что ваше самочувствие в норме…

Он делает паузу.

– И что? – спрашиваю я.

– Мистер Милано хочет вас видеть, – огорошивает меня Тойер. – Не могли бы вы подскочить на часок в его резиденцию в Лалибу?

– Это же черт-те где, – присвистываю я.

Лалибу и впрямь расположен в другом полушарии, а точнее, почти на экваторе. Это крохотный курорт на берегу Алийского океана, и до него от Мегаполиса на мобиле что-то около десяти часов лету. Правда, на сверхскоростном аэростане можно добраться за полтора часа, плюс полчаса от моего дома до аэровокзала…

– О транспорте не беспокойтесь, – вторгается в мои размышления Тойер. – Вашу доставку мы берем на себя.

– А что случилось-то? – осторожно спрашиваю. – Зачем я понадобился Милано?

– На месте вы все узнаете, – отрезает Тойер.

– Но мне нужно время, чтобы собраться. «И дождаться Мартина».

Последние слова я, естественно, вслух не произношу.

– Сколько? – деловито уточняет Тойер.

– Час. Мне нужен один час.

– Ну, хорошо, – после паузы откликается он. – Через час машина будет у вашего подъезда.

Заканчиваю разговор и набираю код Мартина.

– Ты где? – спрашиваю.

– В клинике. Профессор Рабиш как раз собирается усадить меня в анализатор.

– Бросай все и мчись ко мне. У меня непредвиденные обстоятельства.

Вскоре мы с Мартином сидим в кабинете, подальше от спящей Ирэн, и я рассказываю ему о звонке Тойера.

– И что это значит, как думаешь? – спрашивает Мартин.