— Знаю, — не стала спорить Лата.
— За одну только эту инфу можно колоссального бабла срубить.
— Можно.
— Так на кой ляд ты рискуешь из-за цацек?
Вопросы повисли в воздухе. Нам нечего было ответить на собственную риторику. Мы продолжали держать пальцы на спусковых крючках автоматов и глядеть сквозь линзы друг на друга.
Кругляшки стекол бликовали в косом луче фонарика, и я не видел выражения глаз, но прекрасно знал, какой сейчас у нее взгляд: хищный, пронзительный… слегка испуганный. Ведь она вовсе не бесстрашный боец, каким себя возомнила. Как бы хорошо ни учили ее сталкеры-инструкторы, какой бы важной и эксклюзивной информацией она ни обладала, Лата не понимала одного: для этого мира нельзя стать своим. Зона может вытерпеть исследователей и грабителей, барыг и подлецов, искателей истины и защитников уникальной природной ниши. Зона примет злых и добрых, сильных и слабых, зеленых, оранжевых, белых и красно-бурых в сиреневую полоску, но она никогда не даст дороги тем, кто захочет стать хозяином. Только попробуешь втереться в доверие — ты труп.
Зона то и дело подбрасывает нам мелкие загадки, чтобы мы не совали любопытные носы в крупные.
— Сколько еще из Лиманска будет открыт прямой проход к ЧАЭС? — спросил я.
— Полчаса-час, трудно точно сказать — у меня лишь теоретические выкладки.
— То есть ты предлагаешь вот так вот ночью штурмовать Саркофаг? Да тут аномалий и мутантов хватит, чтобы пол-Европы выкосить.
— В боковом кармане комбеза у меня лежит «компас». Слышал о таком артефакте?
Я чуть не крякнул. Ну ни фига ж себе! «Компас» — уникальная хреновина, штук пятьдесят стоит! Ну дела.
В тон, однако, я не позволил просочиться удивлению. Ответил спокойно:
— Слышал. А бронепоезда у тебя, случаем, нет? Чтобы пронестись с развевающимся флагом мимо одного из самых укрепленных, по слухам, форпостов «Монолита»? Он как раз в сотне метров к северу, если координаты точные. Кстати, эти ребята нас за обрушенный мост на карнавальные ленточки порвут с преогромным удовольствием.
Девушка вновь шмыгнула носом. Интересно, надолго ее еще хватит?
— Убери ствол, — попросила она. — Или у тебя вообще по отношению к женщинам чувство пиетета не привито?
Все, сломалась. Ну что ж, пять минут продержаться — это вполне достойный тюльпанов результат. Выжить бы еще.
— Ты не женщина, ты бесполая подколодная гадюка, — буркнул я, отталкивая ее от себя и опуская «калаш».
Лата по инерции сделала пару шагов назад, булькая ботинками в воде, и светанула мне прямо в глаза.
— Таких, как ты, — выцедила она, — надо в эмбриональном возрасте глушить, пока беспомощные.
— Не вышло бы: я даже в утробе был немерено крут. Опусти фонарик и доставай свой «компас», если не набрехала, конечно.
Лата еще немного посопела, но быстро отошла. Она перестала меня слепить и достала шарообразный артефакт, похожий на миниатюрную копию старой подводной мины с фосфоресцирующими пупырышками. У меня аж слюнки потекли. Бродяжий рефлекс, что поделать: я такую штуковину всего раз видел у Сидоровича. Пьяный вдрызг барыга года три назад хвалился выменянным у какого-то везучего лоха хабаром и меж делом светанул «компасом». Так после этого его охранникам неделю пришлось боевыми патронами отпугивать от берлоги шефа охотничков поживиться чудесным камушком.
— Я не знаю, как работает этот артефакт, — наконец произнес я, налюбовавшись цацкой. — Говорят, будто с помощью него можно пройти через сложное аномальное поле, но как именно — никто не ведает.
— Давай сначала найдем подходящее аномальное поле, а потом уж будем разбираться с принципом работы, — предложила Лата. — Авось и вообще не пригодится.
— Как говаривал один мой приятель: на авось получишь в жопу гвоздь. Немного не в рифму, но к сути не придерешься. В общем, так. Я иду первым. Ты ступаешь след в след и ни на сантиметр в сторону. Пасешь тыл. При любой опасности предупреждаешь сразу, даже если тебе всего лишь показалось, что в кустах спросонья пукнул сверчок. Останавливаюсь я — останавливаешься ты. С этого момента я становлюсь ведущим: любое мое слово — приказ, который не обсуждается и исполняется немедленно. Вопросы есть?
— Есть один.
— Если он глупый или покажется мне глупым, то получишь полновесный пинок. Твердым носком ботинка по копчику. Я не шучу. Задавай.
Девушка прикинула что-то в уме. Пожала плечами:
— Тогда, пожалуй, вопросов нет.
— Отлично. В одной руке держишь оружие, в другой «компас», чтобы он все время был наготове. Без надобности — ни звука. Давай сюда ПДА.
Я сверился с картой, поставил сканер на виброрежим, погасил фонарик и минуты две постоял, не двигаясь, чтобы оценить обстановку на слух и дать глазам привыкнуть к темноте. К чести Латы, она не произвела в течение этого времени ни единого шороха.
В дальнем конце подпола продолжало что-то тихонько журчать. Возле выхода сверху падал тусклый рассеянный свет, выделяя порушенное накануне крыльцо. Снаружи доносился едва слышный гул — скорее всего просто ветер поскуливал в проводах или играл с листом жести. Возможно, каких-то звуков я не расслышал через прорезиненную ткань маски, но приблизительная картина покамест меня радовала. Во всяком случае, рыка, чавканья и хруста ломающихся костей вроде бы с улицы не доносилось.
Глянув на показания электронного счетчика Гейгера, я покачал головой. Защиты костюмов при таком радиационном фоне хватит часа на два, не больше. За это время нужно успеть дойти по неизведанной территории до ЧАЭС, проникнуть внутрь Саркофага, забрать последнюю часть «бумеранга» и свалить подальше. Попутно миновать форпост «монолитовцев» с неизвестным числом вооруженных до зубов противников и плотным рядом защитных сооружений, просочиться через щедрую россыпь аномалий, которая как пить дать поджидает возле энергоблоков, перехитрить сонм мутантов, только и ждущих, пока парочка двуногих придурков выберется на открытое пространство посреди ночи… На все про все: два рожка патронов, чутка жратвы, не шибко опытная напарница и не совсем, честно говоря, внятная мотивация.
Колотить мой лысый череп! Что ж я делаю, братцы? Верная смерть за сладкие грезы мечты, не иначе.
Осторожно вышагнув из воды, я стал двигаться к светлому пятну пролома в крыльце. Обзор через круглые стекла противогаза был не ахти, но приходилось довольствоваться этим, ибо без маски облучит так, что рога вокруг третьего глаза вырастут. Добравшись до выхода и убедившись, что Лата следует по пятам, я остановился и посмотрел на голубоватый экран наладонника. Здесь сигнал практически не экранировался, и я смог более точно оценить окружающую обстановку.
И увиденное, надо заметить, мне очень-очень не понравилось.
Те блямбы, что в подвале показались мне эхом от наших собственных пеленг-проекций, таковым не являлись. Пара четких точек замерла на карте: в пятнадцати метрах южнее нас находились существа размером с взрослого человека. По всей видимости, эти внушительные незнакомцы затаились внутри дома, и беда состояла в том, что сканеры не могли их наверняка распознать — ни как мутантов, ни как людей. Всегда чувствую себя погано, если не знаю, с каким противником предстоит встретиться.
Также позади нас перемещалось еще несколько точек помельче: то ли слепые собаки, то ли тушканы.
Но главная проблема вырисовывалась прямо по курсу.
Сплошной фронт аномалий тянулся слева направо через весь экран толстой линией, в которой я бы не рискнул искать брешь, имея и десять тысяч болтов в запасе. Концов полосы видно не было, а при уменьшении масштаба ее границы размывались. Этот «кушак смерти» скорее всего опоясывал по периметру всю ЧАЭС и упирался в зараженное водохранилище.
Что ж, вот и проверим, настолько ли крут «компас», как о нем байки складывают.
Я убавил яркость ПДА до минимума и медленно высунул в пролом автомат, краем глаза следя за точками пеленг-проекций не то мутантов, не то фиг вообще знает кого. Ежели эти гады сразу после выброса не погнушались вылезти наружу, то добра от них ждать вряд ли стоит.
Точки остались неподвижны, из глубины дома не донеслось ни звука.
Я мотнул стволом из стороны в сторону и лишь после этого осмелился выглянуть сам…
А ведь красиво, черт возьми. Раньше я никогда не выбирался ночью так скоро после выброса, поэтому представить себе не мог, как выглядит Зона, растерзанная катаклизмом.
Страшно до усрачки при виде столь дикого пейзажа, но невозможно глаз оторвать. Завораживает. И в ушах вновь будто бы начинает звучать неизвестно откуда взявшаяся музыка: «Аге you hearing beat of heart? How it\'s dying watt by watt…»
Но это, конечно же, иллюзия — отголоски слуховой памяти.
Небо тлело зловещим багрянцем, бросая на землю густо-вишневые тени от предметов и поигрывая алыми отсветами на металлических поверхностях. Казавшийся днем вполне обычным внутренний дворик приобрел теперь фантасмагорические черты: душевая кабинка с баком походила на исполинский молот, воткнутый возле темного пня-колодца, а каркас теплицы напоминал скелет сказочного чудища.
В заводи отражалась россыпь огоньков «монолитовского» форпоста, который сектанты основали в обгоревшей пятиэтажке, водрузив на крышу прожектора и оборудовав в оконных проемах пулеметные доты. Мощные осветители сейчас были выключены, но никто не мог гарантировать, что где-нибудь не засел снайпер с инфракрасным прицелом. Позади форпоста виднелись контуры главного корпуса ЧАЭС с грузной тумбой бетонного кожуха реактора, чернильной язвой пробитой графитовой кладки и высокой трубой.
По крайней мере пришлось безоговорочно признать: Лиманск действительно перебросило к станции, и нам стоит попробовать пробраться к толстому куполу, под которым покоится четвертый энергоблок. И пробовать нужно сейчас, ибо второго шанса может не представиться.
Кольцо аномалий, обнаруженное детекторами, скрывалось в низине, прямо у стен пятиэтажки. За ним угадывались размытые абрисы прилегающих к ЧАЭС блочных строений с провалившимися эстакадами, рваной сеткой трубопроводов и завалившимся прямо на край кожуха башенным краном. Проход к форпосту имелся лишь с западной стороны, через улицу, по которой мы накануне попали в этот палисадник. По правую руку поблескивала болотная жижа с огрызками пеньков, слева возвышалась сплошная стена леса, густые кроны деревьев в котором неподвижно обвисали над домами. Казалось, что они состоят не из листьев, а из свинцовых муляжей.
Стараясь не шуметь, я выбрался из подпола и взял на мушку дверь, ведущую в дом. Несмотря на то, что твари, притаившиеся внутри, не делали попыток приблизиться, нападение могло последовать в любой момент. Дождавшись, когда Лата тоже поднялась через проломленное крыльцо и показала знаком, что все в норме, я встал и, пригибаясь, добежал до асфальта. Остановился, не спеша выходить на простреливаемую с обеих сторон улицу.
Глаза постепенно привыкали к темноте, и я начинал различать мелкие детали, на которые сначала не обращал внимания: свежий «трамплин» на тротуаре, силуэт здоровенного ворона, молчаливо расхаживающего возле открытого колодезного люка, мельтешение в одном из освещенных окон пятиэтажки, в сторону которой нам следовало двигаться.
Не спят, заразы. Только выброс прошел, а эти фанатики уже выползли из подвалов и наверняка часовых понатыкали. Ждете? Ну-ну, ждите. Сталкер Минор вас у разводного моста с носом оставил и здесь не оплошает.
Хлопнул крыльями и взмыл ввысь ворон.
Я глянул на еле различимый в красном мареве экран ПДА и залип. Забыв на минуту о двух соседях, я упустил их из виду. На сканере больше не было жирных точек — ни в пределах дома, ни на улице, ни в ближайшей округе.
Только одно существо в Зоне могло так быстро и бесшумно передвигаться…
— Химера, — шепнула Лата в самое ухо.
— Две, — тихо отозвался я, не будучи даже уверен, что девушка меня расслышала через фильтры. Немного громче добавил: — Еще раз вякнешь без команды — пристрелю.
Стекла маски слегка запотели. Только этого не хватало! Я постоял некоторое время неподвижно, стараясь не поддаваться первому желанию нырнуть обратно в затопленный бункер и отрастить жабры, лишь бы не попадать в лапы к химерам. Когда сердцебиение немного утихло, я вновь перевел взгляд на ПДА.
Две точки как ни в чем не бывало горели на масштабной сетке. Если верить сканеру, парочка опасных хищников восседала в десяти метрах южнее.
Я медленно повернул голову влево и увидел их.
Жутко. Аж кровь в капиллярах застыла.
Два монстра — по доброму метру в холке каждый — неторопливо крались вдоль бордюра, поблескивая оловянными глазками. Грациозные движения этих убийц вводили в транс, от одного вида их мощных тел отнимались ноги, ибо мозгом ты все равно понимал: убежать от таких кисок невозможно.
Сглотнув, я прикинул расстояние и с ужасом осознал, что не успею не то что дать прицельную очередь, но даже ствол вскинуть. Они собьют меня наземь и разорвут на траурные ленточки, прежде чем пук из попы вылетит.
Кажется, братцы, дело у нас теперь полный табак. Главное, чтобы Лата не вздумала завизжать или, чего доброго, пострелять — тогда точно без шансов.
Я скосил глаза на спутницу и с удовольствием отметил, что она замерла, как изваяние. Если поблизости нет логова, в котором эти кошечки растят своих детенышей, то теоретически мы еще можем спастись. Я слыхивал, будто некоторые бродяги оставались в живых после встречи с химерой, — правда, всегда списывал эти россказни на желание повыпендриваться перед отмычками.
Хищницы — а я был уверен, что это именно две самки, — остановились у покосившегося фонарного столба, и одна из них издала утробное урчание, от которого у меня мурашки по лысине пробежали. Ртутные светлячки раскосых глаз, казалось, уставились прямо в душу.
Внезапно обе химеры резко вскинули головы и крутанули короткими ушами. Я рефлекторно напряг палец, лежащий на спусковом крючке, и тут же заставил себя его расслабить, понимая, что пытаться попасть в самых ловких бестий по эту сторону Периметра — глупо.
И тут случилось такое, что поведай мне кто — не поверил бы даже в пьяном угаре.
Протяжно мяукнув, химеры поджали хвосты и стали бочком сдвигаться прочь от нас. Быстро добравшись до прохода меж гаражами на противоположной стороне улицы, они скользнули туда и, блеснув напоследок глазами, исчезли во мраке.
Некоторое время мы стояли, не зная, радоваться или плакать. С одной стороны, мутанты свинтили, так и не полакомившись нами, с другой… Как же надоела эта пресловутая другая сторона, без нее и шагу нельзя ступить! Так вот, с другой стороны, химеры — одни из самых живучих обитателей Зоны, и плевать они хотели с вершины пищевой пирамиды на остальную шелупонь. Даже контролеры не властвуют над их загадочным разумом, даже псевдогиганты и кровососы не рискуют захаживать на кошачьи территории. От кого же могут бежать химеры? Не просто сторониться, а именно бежать, поджав хвост? Либо от тяжелой техники, которой даже их бритвенно-острые зубы и когти нипочем, либо от самца, соизволившего выйти на промысел.
Насколько мне было известно, на всю популяцию химер в Зоне приходилось всего два или три взрослых самца, которых никому никогда не удавалось увидеть воочию. Пару раз их огромные серые тела проскальзывали перед камерами слежения «Долга», и сталкеры вывешивали короткие записи в сеть, чтобы похвастаться. Еще говаривали, будто некий снайпер, не пожелавший называть клички, лежа на позиции на восточной окраине Рыжего Леса, наблюдал через «оптику» крупного хищника, похожего на самца химеры.
Но мало ли что судачат вечерами за кружкой ханки. Лично я был категорически против встречи с полулегендарным монстром, который, по слухам, мог проломить кирпичную стену ударом лапы, а зубками перекусывал рельсы, словно спички.
Лата толкнула меня под локоть, и я резко обернулся. Она вопросительно мотнула головой.
— Валим к станции, — решил я. — Мутанты ушли. Так или иначе, хуже не будет.
Я серьезно ошибся. И понял это уже в следующую секунду.
Громогласный рык сотряс окрестности одновременно с ударившей пулеметной очередью и вспыхнувшим на крыше пятиэтажки прожектором, высветившим взбугрившийся от подземного толчка асфальт. О легких сейсмических аномалиях возле Саркофага я слышал, но никогда не думал, что придется попасть в самый эпицентр одной из них. Сарай позади нас затрещал по швам и с грохотом рухнул. Фонарный столб начал заваливаться, несколько кусков черепицы съехали с ближайшей крыши и, угодив в «трамплин», с воем срикошетили в багряно-пепельное небо.
— Мать моя женщина… — выдохнул я и, сильно дернув за локоть Лату, припустил вдоль домов, стараясь держаться в тени.
Девушка рванула за мной, а на то место, где мы только что стояли, грохнулся столб. На бегу я старался глядеть под ноги и одновременно контролировать траекторию движения по карте. Не хватало только влететь сдуру в аномалию или попасть под горячую лапу перепуганному мутанту.
Вот мелькнула молоденькая «жарка», вот остался позади зарождающийся «разлом» с кривой поперечной трещиной, вот с визгом сверзился с поехавшей в сторону стены дома снорк. Приземлился на четыре конечности, мотнул хоботом противогаза и отскочил от образовавшегося рядом с ним глубокого пролома.
Ступнями я почувствовал очередной толчок и невольно притормозил, хватаясь за мусорный контейнер и придерживая плечом разогнавшуюся спутницу. Но Зона на этот раз, видимо, не хотела давать нам перевести дух.
Страшный рев обрушился сверху, и я увидел, как по ходящей ходуном крыше гаража скользнул силуэт. Тело самца химеры было длинное, тяжелое, ловкое. И вдобавок не просто большое, а гигантское. Эта бестия одним прыжком преодолела расстояние метров в десять, снесла детскую горку, вывернула с корнями скамейку и обернулась, хищно оскалившись.
Братцы, я не из трусливых, но мини-сталкер чуть было не дунул в штаны. Еще бы маленько, и казус мог бы выйти неимоверный. А вот Лата, судя по тому, как она неуклюже присела и грубо выматерилась, все-таки не сдержалась.
Впрочем, мало у кого хватит смелости посмеяться над человеком в такой ситуации.
Химер презрительно глянул на нас узкими серебристыми глазами, которые наподобие двух фар горели на полосатой морде. Напряг лапы, слегка пригнул голову.
Больше всего он напоминал камышового кота с двойным рядом зубов и коротким, будто купированным хвостом. Правда, в масштабе один к пятидесяти. И мутант был бы даже по-своему красив, если бы у него были губы. Но губ у химера не было, а посему его ничем не прикрытый душераздирающий оскал ронял уровень привлекательности до нуля.
Монстр изготовился к прыжку, и я невольно зажмурился, когда третий подземный толчок на миг унес из-под ног почву. Мы покатились в образовавшуюся трещину, а химеру пришлось досадливо поморщиться и отступить на безопасное от разлома расстояние. В последний момент я успел зацепиться ремнем автомата за стойку изуродованной горки и прижать Лату к себе. «Швейцарка» вылетела у нее из руки и съехала в темный провал, но «компас» девушка сумела сохранить.
— Тянись и хватайся! Я тебя не удержу! — процедил я сквозь зубы, в который уже раз прикусив щеку. — Видишь бордюр? Ползи к нему!
Вновь застрекотал пулемет — тяжелые пули высекли целый каскад искр возле моей ступни и переместились к химеру. Самец вальяжно, с ленцой подвинулся в сторону и проревел так насмешливо, что стрелок даже перестал на время тратить патроны. Мы воспользовались заминкой и как сумасшедшие поползли к спасительному куску бордюра. Отбивая пальцы и терзая плотную ткань перчаток, добрались до него, перескочили через трещину и ломанулись прямиком на стену аномалий.
Сигая с кочки на кочку, я пару раз споткнулся и едва не переломал ноги.
— Сюда! — позвала Лата, которой удалось первой добраться до темной пашни. Девушку теперь не выхватывал луч прожектора. — Цел?
— Цел. — Я поморгал, стараясь разглядеть ловушки. Машинально потрогал ногу, которую ушлый пулеметчик чуть не отстрелил, и со злостью рявкнул в его сторону: — Сидишь там, будто тебе землетрясение до фонаря! Вот как треснет хрущоба, и сверзишься черепом вниз, терпила фонящий!
Тем временем химер играючи перепрыгнул через пролом в асфальте, спокойно ушел от длинной очереди и неторопливо направился к нам.
Справа — кошак размером с внедорожник, слева — сплошная угрюмо рокочущая и мерцающая всеми цветами радуги стена из «гравикаракатиц», «электр», «воронок» да «жарок». А сверху в придачу — нервный «монолитовец» за пулеметным станком. Не думал я, братцы, что доведется оказаться в настолько нелепом положении.
— И что теперь делать? — Лата судорожно повертела шарик «компаса» в руке. Направила его в сторону ловушек: — Давай же, работай, каналья! Укажи нам, клубочек, путь в лабиринте!
Аномалии настолько плотно прилегали одна к другой, что в любой иной ситуации мне бы и в голову не пришло искать проход. Но, к сожалению, пути назад не было.
От плотоядно урчащего химера нас отделяло метров пять.
— Дай-ка сюда!
Я выхватил у Латы артефакт.
— Ты чего?
— Хочу проверить одну догадку.
— А вот теперь уже мне страшно делается от твоих слов.
— Клубочек, говоришь? — Я глянул в кругляшки ее маски. Там отражались темно-вишневые тучи. — А вдруг и впрямь покажет…
Я размахнулся и швырнул «компас» в самую гущу аномалий.
Лата даже пискнуть не успела. Лишь проследила взглядом, как драгоценная цацка летит к дрожащему мареву ближайшей «гравикаракатицы».
В тот момент, когда шарик, похожий на морскую мину, должно было расплющить в кашицу, пупырышки на его поверхности вдруг вспыхнули ярким свечением, и из каждого выстрелила тонкая сиреневая ниточка. Несколько из них тут же пропали в эпицентре «гравикаракатицы», еще парочка оборвалась в «воронке», остальные истлели в «жарке», но последняя, извиваясь, стала пробираться через аномальное поле, избегая ловушек, будто живая. Когда ее дальний конец дополз до противоположного края смертельного полигона, сиреневый шнурок тихонько опустился вниз и лег на пашню, указывая единственно возможный путь.
Видимо, от столь неожиданного зрелища обалдел даже химер, потому как за все это время мутант не предпринял попыток откусить нам головы или разорвать на части. Он следил светящимися глазами за фосфоресцирующим вьюнком, продолжая, однако, скалиться своей безгубой пастью.
— Нить Ариадны, — прошептала Лата, зачарованно глядя на светящуюся дорожку, улегшуюся на пашне немыслимым зигзагом.
— Вперед! — крикнул я, толкая сраженную эффектом сработавшего артефакта девушку. — Я прикрою.
Лата сообразила, что медлить нельзя, и, быстро перекрестившись, ступила в трещавшее от близких аномалий пространство, а я повернулся к химеру и наставил на него ствол «калаша».
— Понимаю, что выглядит дебильно, — пожал я плечами, чувствуя, как дрожат поджилки, — но здраво прикинь: если на меня ломанешься — сам в эту мясорубку загремишь.
Химер приблизился и медленно раскрыл пасть. Я даже сквозь фильтры почувствовал, как дохнуло тухлятиной.
— Прямо скажем, гигиеной полости рта ты пренебрегаешь, — сказал я, понимая, что несу от страха чушь. Отступил на шаг к краю «гравикаракатицы». — Ты одно пойми, стоит одной аномалии сработать, как тут все полыхнет. Метров на десять вокруг полосы даже бактерий не останется.
Мутант сузил глаза, будто прикидывая, вру я ему или нет.
Я сделал еще один крошечный шажок назад.
— Давай поступим так: ты валишь обратно к своим красавицам-женам, а мы тихонько пробираемся на ту сторону и идем по своим делам. Ведь сейчас у придурка, который сверху с пулеметом забавляется, энурез внезапно случится, моча в башку ударит, и он пальнет сюда. Одной шальной свинцовой барабульки хватит, чтобы цепная реакция началась и все эти сюрпризы, — я невольно покосился на аномальное поле, — бабахнули.
Химер наконец захлопнул пасть. Его горящие серебром глаза словно зависли в метре от меня на фоне мрака. Казалось, будто ничего, кроме этого гипнотизирующего взгляда, не осталось в мире… Глубокий морок, падение в бездну пси-воздействия контролера, сила временных петель «бумеранга» — все проскользнуло в этом пронзительном взгляде.
А потом химер развернулся и пошел прочь.
Я еще несколько растянувшихся секунд смотрел ему вслед, гадая, какие странные мысли метнулись в этой огромной голове и были ли они вообще. Кто знает.
Выйдя на свет прожектора, мутант обернулся и рыкнул в багряное небо, словно воззвал к заскучавшему «монолитовскому» стрелку. Сектант не заставил себя ждать: крупнокалиберный пулемет раскатисто затрещат, очередь взбила рядки слякотных фонтанчиков по диагонали в надежде зацепить ловкого зверя, но тот уже был далеко.
Зверя ли?..
Времени размышлять над гипотезами о наличии разума у отдельных видов мутантов сейчас категорически не было. Тем более Лата уже преодолела опасный пояс аномалий и шикала с той стороны, чтобы я поторапливался.
Я повернулся, наступил на сиреневую ниточку, которая стелилась по холодной земле и уверенно убегала вперед, обманывая смерть. Как там говорил восточный мудрец? Путь в тысячу ли начинается с первого шага? Нехай так i буде.
Хотя… какой он, на фиг, первый.
Глава десятая
Выбор
Люди часто боятся начать дело, опасаются за его успех в середине, напряженно ждут развязки, страшась фиаско. Но это — сущая ерунда по сравнению с той глубинной жутью, которую мы испытываем, когда достигаем поставленной цели, а затем теряем все, ради чего старались. Я всегда боялся именно этого ощущения. Поэтому, чем ближе мы оказывались к последней части артефакта, тем сильнее становилось предчувствие провала.
Даже не просто провала, а какого-то глобального краха.
Наверное, так предчувствуют смерть. Точно не знаю, раньше как-то не доводилось проверить. Интересно, все, кто попадает в эпицентр Зоны, переживают подобное?
— Постой, — попросила Лата, оборвав мои деструктивные мысли. — Растет уровень радиации. При таком раскладе защиты костюмов не хватит для возвращения.
— Только ты вдобавок не начинай, — нахмурился я.
— Вдобавок? — не поняла она.
— Забудь, — отрезал я. Ну, в самом деле, не говорить же ей, что меня тоже терзают неприятные сомнения. — Вместо болтовни давай-ка прибавим шагу. И тогда резерва брони хватит.
Она посмотрела на меня сквозь круглые линзы, в которых отражалось светлеющее утреннее небо, и как-то странно пожала плечами. Не то разочарованно, не то смиренно. Не то удивленно.
Мы двинулись между пристройками ЧАЭС, которые в пепельно-алом мареве небесной подсветки казались техногенными монстрами. А над ними серым колоссом нависал Саркофаг.
Концентрация адреналина после преодоления аномального пояса немного снизилась, зато во рту теперь чувствовался привкус крови, ахиллово сухожилие надоедливо стреляло, мышцы ныли от усталости. А нам ведь еще предстоит найти лазейку, через которую можно попасть внутрь бетонной махины и при этом не сдохнуть.
Хорошо хоть психованный пулеметчик перестал строчить, когда химер скрылся из виду. Наверное, посчитал, что мы превратились в мелко нашинкованные трупы возле ловушек или угодили в пасть хищнику. По крайней мере погони со стороны «монолитовцев» заметно не было. Но несмотря на то что мы постарались свести на нет все демаскирующие факторы, преследователи могли нас видеть на тепловых датчиках своих ПДА. Оставалось надеяться: они примут две неторопливо перемещающиеся точки за мутантов, бредущих к центру станции после выброса.
А для нас главное — настоящих мутантов не встретить.
Пройдя под огромной трубой, с которой свисали кудри «ржавых волос», мы уперлись в глухую стену прилегающего блока, которую невозможно было обойти. Справа и слева мерцали целые озера «киселя», от которых шел ядовито-зеленый пар.
— Стоп машина, — скомандовал я, воззрившись на карту. — Если верить этим данным, раньше здесь был проход.
Лата подняла голову вверх.
— Он и сейчас есть, во-о-он там.
Я проследил за ее взглядом и тихонько выругался. Казус, судя по всему, выходил неимоверный: нам предстояло вскарабкаться по стойке на трубу, перелезть с нее на строительные «леса» и забраться метров на десять вверх, к пролому в стене.
— Слишком опасно, — вынес я вердикт. — Нужно искать другой путь.
— И где ты предлагаешь его искать? — злобно прошипела девушка. — Оглядись, фонящее тело! Повсюду аномалии и завалы! Или, может, вернемся? Обойдем энергоблоки по километровому радиусу и скопытимся от радиации, когда в наших комбезах аккумуляторы вконец сядут.
Я промолчал. В такие моменты вступать в полемику с человеком, который находится на грани нервного срыва, бессмысленно. Здесь уже не помогут ни угрозы, ни уговоры, ни жалость.
К тому же Лата, по сути, права.
— В таком случае не будем терять времени, — решил я. Поудобней перехватил автомат и подошел к ржавой подпорке. — Я высоты не боюсь. А ты?
— Не особо, — буркнула Лата.
— Вот и отлично. Лезь первой, я прикрою. Подсаживая фыркающую через фильтры ведомую, я не удержался от шлепка по ее крепкой попе, после чего был удостоен особо изощренного определения.
Сверху посыпались хлопья ржавчины. Для человека, облаченного в защитный костюм ЧН-За и бронежилет, Лата довольно ловко вскарабкалась к поперечине, уцепилась за нее и едва не грохнулась обратно: тонкая железная балка, подточенная коррозией, переломилась под ее весом, и девушке пришлось изо всех сил прижаться к столбу, чтобы не съехать обратно. Благо дело, рядом была крепкая опорная крестовина. Подтянувшись на ней, Лата забралась выше и уже через несколько секунд сидела на трубе.
Все сложилось отлично, кроме того, что при подъеме она наделала много шума. Я вгляделся в туманный полумрак поверх прицела, ожидая, что вот-вот с южной стороны появится какой-нибудь мутант, привлеченный скрежетом и стуком.
— Так и будешь там маячить? — осведомилась сверху Лата, пытаясь оттереть ржавчину с перчаток и брючин.
Эх, отхлобыстать бы эту болтушку по заднице сейчас, да солдатским ремешком. Да с пряжечкой.
Вслух комментировать свои эротико-педагогические фантазии я не стал. Подождал еще минуту, прислушиваясь, и собрался уже лезть следом, как вдруг возле старого железнодорожного семафора раздались отчетливые шлепки.
В такие моменты, братцы, долго размышлять не всегда получается…
Я нажал на спусковой крючок, и «калаш» с оглушительным громыханием дрогнул в руках. Гильзы отлетели стальными семенами в почву, а пули с глухими шлепками нашли какую-то жертву. Впереди раздался не то крик, не то вой, и тело с тяжелым уханьем упало в жижу за рельсами.
Булькнуло пару раз.
Стихло.
Я еще некоторое время простоял в боевой позиции на одном колене, напряженно размышляя: стоит ли идти и добивать, или лезть наверх, оставляя спину потенциально незащищенной? Фактически — дилемма между двумя авосями.
Определиться с выбором мне помогли звуки, донесшиеся от блокпоста: хлопанье дверей, топот, короткие реплики.
Перебросив ремень автомата через плечо, я взялся за ржавый столб, который оказался неожиданно влажным и скользким, и полез вверх. Перчатки скользили, подошвы ботинок не находили опоры, броник увесистым грузилом тянул вниз. Когда мне наконец удалось добраться до пресловутой крестовины, то за спиной раздались выстрелы, и что-то неприятно долбануло в затылок. Пуля?
Вот так, наверное, и наступает смерть. Ты какое-то мгновение все еще понимаешь, что происходит вокруг — глаза видят, уши слышат, — а фактически твоему бесценному телу уже кирдык, братец…
Когда Лата помогла мне влезть на покатую верхотуру трубы, я понял: нет, не пуля щелкнула в затылок. Это птичка-интуиция слегка запоздало предупредила об опасности. Скотинка пернатая, перепугала-то как!
Я жестом приказал Лате выдвинуться вперед: с тылу ей теперь делать точно нечего, и мы, стараясь не касаться вьющихся под ногами «ржавых волос», побежали по трубе в сторону здания. По опорам запрыгал луч прожектора, коротко взвыла сирена тревоги. Снизу донеслись неразборчивые голоса, из которых я сумел вычленить лишь «здесь, полезли…», «…гранату?» и «Толик… шею сверну… бросок!».
Что ж, вполне себе дружелюбно и информативно.
— Ложись! — крикнул я, припадая к потемневшей от времени жести.
Лата упала впереди, и мне пришлось вывернуть шею, чтобы не получить ботинком по фильтрам. Рука с автоматом соскользнула, и я едва не запутался в «ржавых волосах». Успел отдернуть. Повезло.
Через секунду раздался взрыв, отозвавшийся гремящими колоколами в голове. Осколки градом расковыряли нижнюю часть трубы, но насквозь не прошили, что не могло не радовать. Плохо было другое: ударной волной, видимо, снесло какую-то опору, и вся конструкция стала медленно, с диким скрежетом заваливаться.
Позади нас мелькнули силуэты, скрытые взметнувшимся после взрыва мусором и грязью. Надо же — ловкие, упыри! Успели вскарабкаться!
До строительных «лесов» оставалось несколько метров, и я, пихая Лату, как тягач толкает лайнер на взлетно-посадочную полосу, вывел нас обоих в положение низкого старта, из которого мы рванули вперед. Труба уже изрядно перекосилась и продолжала падать. В длинном прыжке мы успели долететь до деревянного перекрытия, которое, к счастью, оказалось не ветхим и выдержало вес.
Я оглянулся и дал неприцельную очередь в преследователей. Из-за слепящего прожекторного света определить их истинное местоположение я не мог, поэтому промахнулся. Мало того! Эти сволочи открыли ответный огонь. Судя по небрежным веерным очередям, они тоже нас не видели.
Машинально я отметил ухающие хлопки выстрелов. Что-то они мне напомнили… Странно, обычно я сразу могу распознать по звуку, из какого вида оружия стреляют. А здесь… что-то знакомое, но точно не понять.
Лата уже карабкалась по косо наставленным доскам вверх, к пролому. Я пальнул еще пару раз наугад и полез следом, стараясь не попадать в гуляющий по стене луч прожектора. Позади раздался финальный треск — труба, послужившая нам спасительным мостиком, рухнула.
Если кто-то думает, будто скакать наподобие горного козла по шатающимся деревянным перекрытиям в полной боевой выкладке на высоте десятка метров, рискуя не только сломать шею, но и в любой момент получить пулю в бок, легко, — пусть сам попробует. Сюрприз будет…
Когда мы почти добрались до зияющей дыры в бетонном блоке, световое пятно все же выхватило нас, и тяжелые свинцовые шлепки выбили из соседней плиты приличные куски материала. Стрелок взялся за дело с удвоенным рвением: на этот раз он вознамерился прикончить наглых сталкеров, посягнувших нарушить священный покой главной реликвии, которая, по мнению приверженцев клана «Монолит», хранилась под Саркофагом, — кристалл, исполняющий желания. Этому куску кровососьего дерьма с пулеметной лентой было невдомек, что нам плевать на пресловутый кристалл — даже если он и впрямь существует. Нам-то нужна совсем другая штуковина, тоже ценная, но не до степени их местного тотема.
Вторая очередь прошла совсем близко, основательно тряхнув не только стену, но и каждый нерв в наших организмах.
— Живей! — не выдержал я.
Лата судорожно уцепилась за подсвеченный изнутри край пролома, подтянулась и заглянула внутрь.
— До пандуса метра четыре, — сообщила она, перекидывая ногу через выщербленный край плиты. — Расшибиться можно!
— Отлично, — с морозным спокойствием в голосе сказал я, каждой клеточкой ощущая нацеленный в спину скорострельный ствол, — давай обсудим это. Ведь у нас полно времени. Или, может, сначала в шарады сыграем?
Видимо, по тону Лата поняла, что через секунду-другую запас выдержки у меня иссякнет и я просто-напросто дам ей хорошего пинка под зад, чтобы поскорее влетела внутрь Саркофага. Она резво перебросила вторую ногу и с проклятиями прыгнула в подсвеченную шахту.
Я тут же забрался на край блока, перевалился через него и, стараясь придать телу вертикальное положение, упал следом. Вот, честное слово, братцы, в тот момент меня мало волновало, что я могу грохнуться аккурат на девушку и капитально ее пришибить. Ведь на излете мысли я понял: пулеметчик снова нажал на спусковой крючок, и пули понеслись в нашу сторону, рассекая податливый воздух Зоны. А когда я уже отправился в свободное падение, то с досадой почувствовал, как кто-то сильный резко толкнул в плечо, разворачивая тело в воздухе и отправляя меня в опасный штопор. Неужели преследователи успели так быстро подняться за нами, не боясь плотного огня из крупнокалиберного оружия?
Падение продолжалось недолго и закончилось чрезвычайно болезненным приземлением на заднюю часть броника и локоть. Хорошо хоть успел по-борцовски бахнуть по полу рукой, слегка амортизируя удар. Ладонь, конечно же, отшиб до зуда, но хоть кости целы остались.
Лата, которой посчастливилось упасть чуть в сторонке, сидела и встряхивала головой, приходя в себя. Я тоже попробовал приподняться, но вдруг почувствовал, что левая рука почти не слушается. Странно. Ведь об пол-то я правую отшиб.
Вот только этот коварный толчок в плечо…
В течение минуты пулеметчик продолжал поливать свинцом дырку, через которую мы пробрались. Пули грозно молотили по бетону, арматуре, рикошетили от острых краев. Нас обсыпало крошевом, а воздух наполнялся легкой серой взвесью, не дававшей разглядеть: отстали преследователи или продолжают упорствовать под шквальным огнем.
Внезапно все стихло. Звон еще некоторое время вибрировал в ушах, напоминая об обстреле, но пулемет умолк и больше не дерибанил нервы. По стенке ссыпались последние струйки раздробленного бетона, и я с облегчением заметил, что в проломе темно и пусто. Лишь луч прожектора временами пробегал мимо, высвечивая висящую столбом пыль.
Мы оказались на пандусе, который опоясывал огромное помещение. Это был машинный зал: в центре размещались различные агрегаты — турбогенераторы, теплообменники, системы регенерации, насосы и прочее громоздкое оборудование. Некоторые аппараты были накрыты плотными кусками брезента, остальные пылились и ржавели незащищенными. Трубы и кабели, половина из которых были разорваны в клочья, оплетали весь зал, пульты управления матово отсвечивали возле дальней стены.
Пол пандуса был замусоренный, но многочисленные следы от подошв давали понять: тут ходят, и довольно часто. Вниз вели две лестницы с перилами, верхняя кромка которых была основательно затерта перчатками, в плафонах мерцали лампы дневного света, возле толстенной опорной колонны гудел трансформатор. Надо же, да у них тут цивилизация.
— Нам нужно на нижний уровень, под реактор, — сказала Лата, осматриваясь. — Артефакт там.
Я потянулся за отлетевшим в сторону «калашом» и почувствовал, как дикая боль пронзила левую сторону груди, шею и бок.
— Демоны Зоны! — Я до хруста стиснул зубы, чтобы не заорать в полный голос. — Кажется, я все же поломался… Не зря предчувствие было… Интуиции надо доверять.
— Не паникуй, дай-ка взглянуть. — Лата подошла и осторожно приподняла меня, вызвав новый приступ боли. — Не пойму что-то…
Я скосил глаза и увидел на рукаве костюма кровь. Много крови.
— Открытый?
— Это не перелом. — Она блеснула линзами маски. — Тебя… Зацепило тебя.
Так вот что это был за толчок. А я в суматохе думал, почудилось.
— Левую руку почти не чувствую, — признался я. — Надо же, прямо между бронепластин попало. А ты говоришь, везучий. Можешь посмотреть рану? Мне нужно знать, что повреждено: кости, сустав, сосуды? Все же крупнокалиберным залепило, а не спортивной пулькой.
Лата глянула на свой счетчик Гейгера, хмыкнула, постучала по нему пальцем. Пробормотала:
— Либо дал дуба, либо здесь практически нет радиационного фона. Давай-ка снимать комбез.
— Ты меня к праотцам хочешь отправить? — теряя логическую нить ее рассуждений, поинтересовался я.
В голове зазвучала далекая мелодия, слышанная из радиолы. Перед глазами повисла кровавая муть, захотелось прикорнуть на часок-другой. В конце концов, я так толком и не сумел выспаться. Даже в этом пресловутом подвале под Лиманском во время выброса удалось лишь слегка снять усталость, которой за последние дни накопился целый вагон. Поспать обязательно нужно, иначе нам не дойти до пресловутого «бумеранга». Будет обидно, ведь осталось совсем…
Лата содрала с меня маску и бахнула из инъектора в шею приличную дозу «головомойки». Транквилизатор сработал почти мгновенно, и я, поморгав, пришел в себя. На Лате не было противогаза. Ее короткие волосы топорщились в разные стороны, на щеках темнели грязные разводы, будто мазки маскировочной краски, на лбу дрожали капельки пота.
Пахло пылью, порохом и озоном.
Ну все, братцы, теперь нам крышка. Ведь не может же быть, что внутри Саркофага нет радиации? Во всей округе фонит, как после ядерного взрыва. А здесь…
Или может?
— Очухался, тело? Хорошо. — Лата порылась в аптечке. — Я сейчас вколю обезболивающее, мы попробуем снять броник и сделать перевязку. Соображаешь?
— Да, — просипел я, обеспокоенно прислушиваясь к далекому гулу и не понимая, то ли это у меня в башке контузия куролесит, то ли снаружи слышен вой турбин приближающейся «вертушки». — Звук слышишь?
— Какой? — делая укол в плечо, насторожилась девушка.
— На вертолет похоже.
— Расслабься, нет звука. Новокаин действует?
Я прислушался к ощущениям. Боль стремительно уходила, рука начинала неметь, сознание понемногу прояснялось.
— Плечо ватное, пошел вроде бы процесс. Помоги-ка, медсестричка.
Лата расстегнула ремни на бронежилете, щелкнула крепежными скобами и приподняла меня. Вместе мы стянули надоевшую груду металла. Я попытался было вздохнуть полной грудью, но не до конца ушедшая боль противно стрельнула по нервам.
— А ведь здесь и впрямь нет радиации, — озвучил я внезапную догадку, стараясь больше не дышать так глубоко. — Гляди вон туда.
Лата быстро обернулась. Между прутьями перил виднелась тонкая радужка паутины, в уголке которой покачивался и сам осьмилапый хозяин.
— Может, новый вид мутантов, — резонно осадила меня девушка. — Мало ли какие твари могут в самом центре Зоны водиться.
— Спасибо, утешила. Значит, и мы скоро такими станем.
— Значит, станем.
Она сняла с меня перчатки, достала нож и умело обрезала прорезиненный рукав костюма под корень. Не давая мне приподнять головы, сама осмотрела рану, поцокала языком и щедро окатила плечо перекисью.
— Там… все серьезно? — не утерпел я.
— Все-таки ты везучий. Пройди пуля чуть левее — задело бы артерию. И вот тогда… А так ничего. Только шить мне сейчас, сам понимаешь, нечем, так что, если выживем, — шрам будет уродливый.
— Черт с ним. Бинтуй потуже и пошли искать вход на нижний уровень.
Лата распаковала бинт и внимательно посмотрела на меня. Я отвел глаза от паучка и тоже остановил взгляд на ее тонкой переносице.
— Минор, мне иногда кажется, что ты одержим каким-то демоном, — сказала девушка. — Он поселился очень глубоко внутри и время от времени прорывается, делая тебя то осмотрительным и педантичным, то напротив — начисто лишенным страха.
— Ну-у… мало ли что там в моих потрохах поселилось, — отшутился я. Самому мне, честно говоря, всегда казалось, что никакими внутренними богами и дьяволами мое тело не обременено. Я еще раз окинул взглядом Лату и подметил: — А тебе бы пошла униформа медсестрички.
— Дурак озабоченный.
Когда она закончила перевязку, я неуклюже поднялся на ноги и в полной мере ощутил, насколько теперь ограничен в движениях. Держать автомат одной рукой в принципе было не особо проблематично, но вот вести прицельную стрельбу хотя бы со средней дистанции стало почти невыполнимой задачей. Не думал, что легкое ранение может доставить такую массу хлопот.
Прежде чем спуститься с пандуса, мы сверились с планом энергоблока, внесенным в память ПДА, — стекло наладонника треснуло при падении, по экрану ползли бесконечные мушки помех, но гаджет до сих пор работал. Судя по схеме, от машинного зала вниз уходили шахты, но лифты наверняка были обесточены. Поэтому нам стоило надеяться, что лестницы не перекрыты аварийными механизмами; иначе придется искать пути через вертикальные технические тоннели, чего лично мне очень не хотелось бы.
Я отдал ПДА Лате и прислушался. Сверху было тихо. Через пролом время от времени продолжал проскакивать луч прожектора, уже не столь отчетливо заметный на фоне посветлевшего неба. Сканер не показывал никакой аномальной активности, никакого движения.
— Подозрительно, прямо скажем, — нахмурился я.
— Конкретнее.
— Тебе не кажется странным, что, как только мы попали внутрь Саркофага, исчезли все препятствия? Во-первых, пропала радиация, хотя, по логике, этот бетонный мешок должен фонить всеми цветами рентгеновского спектра. Во-вторых, я не вижу ни одной аномалии. В-третьих, мутанты словно вымерли. Наконец в-четвертых, «монолитовские» фанатики прекратили погоню. И это в самом сердце Зоны? Не верю.
Лата пожала плечами.
— Есть какой-то вид муравьев, точно не помню название… В общем, они яростно сражаются с любым врагом, который пытается проникнуть внутрь муравейника. Но если агрессор все же пробивается к матке, то его перестают атаковать. Чужак становится вроде бы… своим. А затем либо он убивает матку, либо она его. Вот такая забавная, с позволения сказать, психология у этих тварей.
— Сравнение цели нашего рейда с маткой мне категорически не нравится. — Я устало улыбнулся. — Короче, слишком все это невероятно, чтобы оказаться случайностью.
— Иногда так и бывает, — улыбнулась Лата в ответ. — Пойдем отыщем последнюю часть загадки.
Мы медленно спустились с пандуса и стали пробираться вдоль стены к обесточенным лифтовым кабинам. Трансформатор продолжал тихонько гудеть, под ботинками хрустели мелкие камушки. Когда мы практически добрались до первого лестничного проема, возле одной из турбин мне почудилось движение. Я дергано развернулся, неуклюже вскидывая оружие и выцеливая темное место у основания ротора.
Все-таки одной рукой много не навоюешь, братцы. Если бы сейчас я столкнулся с противником, хотя бы приблизительно равным мне по силам, то все мои навыки и опыт оказались бы бесполезными. Стрелять от бедра, когда вторая «клешня» подвязана к груди, — занятие для слабоумных камикадзе или киношных героев. В реальности же получится тупая беспорядочная пальба.
К счастью, возле гигантской турбины никого не было. Быть может, легкий сквознячок привлек мое внимание, а может, и вовсе показалось.
Подойдя к лестнице, я попросил Лату:
— Достань-ка болт и швырни над ступенями, по центру.
Она выполнила все точно так, как я сказал. Железяка с характерным звоном отпрыгнула от нижней площадки и успокоилась в углу. Чисто.
Я спустился вниз, размышляя, не стоит ли отдать автомат Лате. С одной стороны, от нее, пожалуй, могло быть больше проку, если придется вести огонь на поражение. С другой — нервы у девчонки все равно похилее будут: мало ли, пальнет еще без надобности в какой-нибудь кристалл-Монолит… Я остановился и усмехнулся своим мыслям. Ну-ну, сталкер Минор, жди не дождешься.
Бросая болты и оглядываясь, мы через четверть часа добрались до нижнего яруса. Лестница здесь упиралась в толстую перегородку, которая когда-то наглухо блокировалась герметичной дверью. Хорошо, что теперь эта массивная дурында валялась неподалеку, расплавленная в овальную блямбу, а края проема застыли проржавевшими каплями.
— Окажись эта дверь запертой, и возникла бы проблемка, — хмыкнул я, переступая растекшийся порог.
— Интересно, что здесь случилось? — поежилась Лата. — Стальную перегородку толщиной в ладонь выплавило, словно свечку автогеном.
— И не собираюсь гадать, — отмахнулся я, вглядываясь в полумрак. В изгибающемся коридоре было гораздо темнее, чем наверху. — Сверься еще разок со схемой.
— ПДА отрубился, — с прискорбием сообщила спутница. — Теперь — сами с усами.
Я нахмурился пуще прежнего. Конечно, продвинутый наладонник и без того славненько послужил нам, но есть у людей такая привычка — хотеть от вещей большего, чем им положено давать. Без детектора, сканера и карты чувство незащищенности моментально усилилось в разы. Что делать, так уж мы устроены.
Но падать духом, как говорится, было поздно. Оставалось полагаться на свои родненькие пять с хвостиком чувств, благо их еще никто не сумел отобрать у старого бродяги.
— След в след, — предупредил я Лату.
— Без сопливых солнце светит, — беззлобно огрызнулась она.
Шлепать. Ремнем. Долго.
Коридор изгибался плавным полукольцом, поэтому зона обзора получалась приличная, и я мог, по крайней мере визуально, контролировать пространство метров на десять перед собой. Это немного упрощало задачу передвижения: в случае опасности у меня будет пара секунд — в лучшем, конечно, случае, — чтобы отреагировать и предпринять контрмеры.
Вдоль стены на изогнутых кронштейнах торчали фарфоровые изоляторы, на некоторых даже остались обугленные завитки проводов. Пол здесь был устлан битым стеклом, гнилыми обрывками газет и осколками пластиковых деталей. Возле опрокинутого ведра валялась истлевшая до неузнаваемости фотография.
Я дернул правым плечом, поправляя лямку автомата, и двинулся вперед.
По мере продвижения в глубь подвального помещения реактора мне стало казаться, будто что-то меняется в окружающей обстановке. Коридор с обугленными изоляторами все так же изгибался, там и тут попадались обломки аппаратуры и мебели. Ни аномалий, ни живых существ видно не было. Но какое-то неуловимое движение появилось в воздухе, нечто эфемерное словно бы перетекало вдоль стен.
Преодолев с полсотни метров, я остановился и шепотом попросил Лату бросить болт. Она достала один из последних и швырнула его вдоль закругленной притолоки. Дзинь-дзинь.
Тишь да гладь.
Я сделал еще пару шагов и наконец просек, что меня насторожило. Лысину на темечке едва ощутимо холодил сквознячок. Я бы и не заметил этого неуловимого воздушного течения, но так уж сложилось: после того, как мой череп три года назад лишился волосяного покрова, кожа на нем стала чувствительней — тогда, после облучения на Милитари, проявился некий побочный эффект. Бывает и так: взамен одной полезности Зона дарит другую. Сомнительную. Я повернулся к Лате.
— Чувствуешь, воздух движется?
Она слегка послюнявила палец и подняла вверх.
— Да, немного дует. Но откуда здесь может быть сквозняк?
— Аномалия.
— В таком случае ловушка где-то впереди.
— Всенепременно. Скорее всего «воронка» или «карусель». Если эта штука перегородит нам проход — дело табак.
— В любом случае нужно проверить.