Острожский Глеб
Экспанты. Носитель кода
Пролог
\"По результатам исследования, проведенного компанией Боинг в 1980 году, каждый пятый американец не пользуется услугами авиатранспорта из-за боязни полетов. Из тех, кто все-таки летает, подвержены аэрофобии (страху полетов) около 15 %\".
Эти цифры из учебников для стюардесс Кэт помнила смутно, но ее десятилетний опыт позволял легко определять в салоне пассажиров, чувствующих дискомфорт от полета, хотя большинство из них, особенно мужчины, всячески это скрывали. Иногда было забавно наблюдать за каким-нибудь примелькавшимся в детективных сериалах актером — грозой убийц и маньяков на экране, который молча вцепиться в подлокотники и весь полет с опаской поглядывает в иллюминатор. Но она всегда держала эмоции внутри, была приветливой и участливой, поэтому и прикреплена к салону бизнес-класса, где пассажиры ценят такт и вышколенность.
Уже месяц Кэт работала на рейсе Нью-Йорк — Москва и ей показалось, что русские боятся летать значительно больше. Может быть поэтому, много пили в воздухе, а после приземления начинали аплодировать.
Сегодняшний пассажир в третьем ряду привлек внимание Кэт еще во время посадки. Молодой, нет и тридцати, стройный, подтянутый, заметно, что регулярно посещает спортклуб. От него отчетливо разило алкоголем, и хотя пока у Кэт серьезных инцидентов не было, подруги, часто летавшие в Россию, успели рассказывать массу историй о пьяных дебошах русских в бизнес-классе, хотя и изрядно их приукрасив. Но вопреки опасениям Кэт, пассажир еще до взлета попросил минеральной воды и, выпив таблетку (вероятно снотворное) уснул. \"С этим неприятностей не будет\" — успокоилась она.
Часа за полтора до прилета в Нью-Йорк, проходя по салону, она снова обратила на него внимание. К этому времени парень уже проснулся, но находился явно не в себе. Он весь бледный, отрешенно смотрел перед собой в спинку кресла, а на его коленях лежала раскрытая газета. За иллюминатором километрах в десяти бушевала гроза, поэтому самолет изрядно потряхивало. \"Вот почему он садился выпившим и принимал снотворное, у него же аэрофобия, а тут гроза и турбулентность еще…\" — подумала Кэт.
Стюардесса ошибалась — Денису нравилось путешествовать в самолете. Он полюбил небо в уже далеком девяносто восьмом, когда впервые летел из Москвы в Нью-Йорк.
Тогда шесть лет назад он, Денис Брагин, выпускник института журналистики, улетал из страны охваченной валютной лихорадкой. Газета, где он числился последние два года, закрылась. Даже подработки в виде заказов рекламных статей о \"чудо-препарате\", \"супер средстве от облысения\" или \"самого крупного банка Ухрюпинска\", которые он поднаторел писать для рекламных агентств, враз пропали, как, впрочем, и большинство самих рекламных агентств.
Через два месяца безрезультатных поисков хоть какой-нибудь работы он сидел дома и целыми днями и пялился в телевизор. Полгода назад более идиотского занятия он представить себе не мог. В стране было столько интересного, все менялось, горбачевская гласность превратилась в буржуазную свободу прессы, и журналистская жизнь с головой поглотила Дениса. В то время, со свободным английским (спасибо бабушке — учительнице английского), он был желанным сотрудником в любом иностранном представительстве хоть маркетологом, хоть снабженцем, главное, чтобы мог говорить с центральным офисом, не запинаясь на каждом слове. Так поступали многие однокурсники, но тогда он хотел быть журналистом и только, а теперь его не брали даже курьером.
Выручил случай. В начале пятого курса он написал несколько статей на английском языке о молодых предпринимателях Москвы для институтского конкурса \"Молодые россияне\", который студенты между собой окрестили конкурсом \"Новые русские\". Его статьи тогда победили, что здорово помогло на госэкзамене, к которому, почти весь день пропадавшему на работе Денису, готовиться времени не было.
Конечно, он уже успел забыть о конкурсе, но однажды, ему позвонили из деканата. Оказалось работы победителей попали к представителям какого-то американского фонда, и они предлагают победителям стажировку в Америке с предоставлением места в общежитии, выплатой стипендии и правом на работу в США журналистом. Это был шанс, и уже через неделю он сидел в кресле самолета, наблюдая, как исчезает за облаками шпиль останкинской телевышки.
По приезду в США его и еще несколько вчерашних студентов из Восточной Европы направили на адаптационный курс, где улыбающиеся лекторы пели дифирамбы американской демократии, описывали принципы работы журналиста в США, а главное поручили написать несколько материалов о проходящих в Нью-Йорке событиях. По этим заметкам их должны были отобрать на стажировку местные издания, хотя назвать местными Нью-йорк Таймс или Уолл-Стрит Джорнал можно было с большой натяжкой, а они также были в числе интересующихся русскими молодыми журналистами.
Денис сразу решил целиться на экономический профиль. По совету одного из кураторов программы он получил аккредитацию независимого журналиста на не помпезную, но представительскую конференцию посвященную нефти.
— Нефть, которая стоит десять долларов за баррель — это аномалия. Так что жди новых движений на рынке, — напутствовал куратор тогда Дениса и, засмеявшись, добавил — кроме того, Дэн, на таких мероприятиях лучшие в городе фуршеты с хорошей выпивкой. Можно и перекусить, и с нужными людьми познакомится.
И вот именно на фуршете к нему подошёл какой-то изрядно поддатый старичок в безукоризненном костюме (за эти две недели Денис стал замечать разницу между костюмом офисного работника и миллионера).
— Молодой человек, вижу — вы из России, а значит водку пьете. Не составите ли компанию старику, а то пить водку в одиночестве это, знаете ли, не дело.
Несмотря на полушутливый тон фразы, старик выглядел очень грустным. Самое интересное, что фраза была сказана по-русски с небольшим акцентом, но на соотечественника старик похож не был.
— А как вы догадались, что я из России? — не нашел ничего лучшего спросить Денис
Старик рассмеялся.
— Поживете здесь годик-другой, станете вас, русских, за сотню метров из толпы выделять, — ухмыльнулся дедок, но, заметив, как от его слов Денис нахмурился, примирительно добавил. — Не злитесь, в молодости быстро адаптируешься. Через год вас уже никто не отличит от американца в третьем поколении. Я, хоть и рожден в США, но моя мать русская, так что вроде бы земляк.
— А отец, американец?
— Нет, серб, хотя кто здесь американец? Страна эмигрантов. Так вы пьете водку?
— Да.
Даже спустя годы, Денис, вспоминая тот разговор, не мог понять, с кем тогда он общался. Новый знакомый, назвавшийся Сергеем Петровичем, внимательно слушал его юношеский пафос, когда Денис рассказывал о работе в газете, о мечтах стать журналистом. Слушал, кивал, немного подтрунивал, но взгляд все равно был задумчивым и отрешенным. Вдруг он сменив тему разговора, заметил.
— Они решили бомбить Белград весной.
Денис, уже изрядно приняв на грудь, медленно соображая, пытался понять, к чему это Сергей Петрович говорит о бомбежках.
— Кто они?
— Не важно кто. Посмотришь, — глаза Сергея Петровича загорелись. — А знаешь, что Денис, ты мне нравишься. Меня в молодости напоминаешь. Мой тебе совет: бросай ты журналистику, это такое же грязное дело, как и политика.
— Как бросать? — очередная смена темы опять озадачила затуманенный алкоголем мозг Дениса. — Я же в… Ну… Я тут в Америку приехал чтобы стажироваться.
— Америка страна возможностей. Через десять лет ты станешь циничным, когда поймешь, что журналисту приходится то и делать, что слушать вранье других и копаться в том, что ему не хотят рассказать. Ты в Нью-Йорке финансовом центре мира, так заработай денег и получи удовольствие от жизни. Ведь деньги это свобода, не так ли?
— Ну… да. Свобода — согласился Денис
— Тогда стань свободным.
— Но как?
— Сейчас расскажу.
И тогда Сергей Петрович объяснил, что весной будут бомбить Югославию. Что после этого новая валюта евро упадет процентов сорок, поскольку целью этой войны будет снижение нарастающей экономической мощи Евросоюза. Поэтому европейская валюта будет дешеветь, так же как и акции европейских компаний и тот, кто сыграет на понижение евро, станет мультимиллионером. А потом будут еще войны — уже за нефть, почему они будут не важно, но такая цена на нефть не останется.
— Прогнозы конечно масштабные, но я точно не стану мулдьтимиллионером даже зная все это, — вздохнул Денис — Имея в кармане три сотни баксов и российский диплом журналиста шансы мои близки к нулю.
Алкоголь притупил способность адекватно мыслить и его совсем не удивило, что на дворе ноябрь, а этот русский серб знает о войне через почти полгода.
Сергей Петрович взял со стола салфетку, достал из кармана золотой Паркер и написал на салфетке номер телефона.
— Позвони по этому телефону завтра, тебя возьмут на работу, а там… там, все от тебя зависит. А теперь мне пора. Удачи тебе в Америке, сынок.
На следующее утро, он сидел перед телефоном, смотрел на салфетку и размышлял не был ли вчерашний разговор обычным трепом подвыпившего дедка у которого к старости бродят в голове сумашедшие идеи. И все-таки он набрал номер.
— Добрый день, приемная, — послышался приятный голос на том конце провода.
— Добрый день. Меня зовут Денис Брагин, — только тут до него дошло, что он не знает, а что дальше говорить.
— Денис? Очень приятно, что вы позвонили. Я сейчас вас переключу.
В трубке послышалась мелодия
— Денис добрый день, — послышался уже мужской голос. — Не могли бы вы подойти на собеседование к часу пополудни? Вы знаете, где находится здание Чейз Манхеттен банка?
Дальше все произошло как в каком-то удивительном сне. Все собеседование свелось к вопросам о его правовом статусе в США, виде полученной визы, после чего его заверили, что уладят все вопросы с Миграционной службой. На следующий день он числился трейдером одного из крупнейших банков мира. Теперь он мог торговать, пользуясь возможностями и капиталами одного из монстров финансовых и фондовых рынков.
Еще через три года, когда премиальные проценты от успешных сделок превратили его в не просто преуспевающего яппи, а в человека, имеющего на банковском счету несколько миллионов долларов, он бросил работу в банке и открыл свой фонд управления капиталом. К тому времени Денис стал Дэном, купил огромным дом во Флориде и женился на мисс Аризона девяносто седьмого года.
Он стал свободным.
Первое время он пытался найти Сергея Петровича, поблагодарить за помощь. Кадровик, к которому он приходил на собеседование сказал, что распоряжение ему передал Председатель правления. Но ни в руководстве банка, ни среди крупнейших акционеров фотографии Сергея Петровича Денис не нашел. Возможно он был другом Председателя, но не пойдет же обычный, хоть и успешный, трейдер с вопросом к Председателю правления \"кто вам посоветовал нанять меня?\". В общем, поблагодарить своего покровителя не получилось, да и со временем энтузиазм Дениса по его поиску угас.
Но вот спустя шесть лет после той встречи, в баре аэропорта, перед вылетом из Москвы, куда Денис прилетал на встречу выпускников, он выпивал \"на посошок\" с одноклассниками, приехавшими провожать Американца (как они его между собой стали называть). Попрощавшись, пригласив всех \"прилетать в любое время\", раздав в очередной раз номер своего прямого телефона, он пошел к стойке регистрации и по пути чуть ли не нос к носу столкнулся с Сергеем Петровичем. Тот вместе с двумя амбалами в одинаковых темных пальто, шел к выходу из терминала. Денис сначала опешил, но сомнений не было, то же холеный вид, та же походка. Он кинулся догонять своего благодетеля. Охранники, заметив его, напряглись, один из них, сделав шаг навстречу Денису, и, подняв руку, всем своим видом показал, что тому лучше остановится. Второй беспокойно стал осматривать оставшийся сектор.
— Сергей Петрович, — закричал Денис. — Это я Денис, помните журналиста из России?
Старик повернулся к нему и заговорил по-английски улыбаясь той широкой улыбкой с которой в Штатах официант подает меню, а начальник увольняет с работы.
— Извините, я не говорю по-русски. Может вы меня с кем-то перепутали.
Сомнений не было, это был тот же голос, голос Сергея Петровича. Денис перешел на английский.
— Сергей Петрович, вы помните журналиста из России, — уже растерянно говорил Денис, — мы с вами пили перед войной в Югославии.
— Нет, молодой человек. Вы меня с кем-то явно перепутали. Извините, я спешу, — ответил, вежливо улыбаясь, старик, и быстро направился к выходу.
Поведение Сергея Петровича озадачило, но не насторожило — каждый имеет право на свои тайны, поэтому сев в мягкое кресло бизнес-класса Денис постарался выбросить из головы эту странную встречу. Он попросил стюардессу (значок на груди подсказывал, что ее зовут Кэтрин) принести воды и, выпив таблетку аспирина, чтобы не мучило похмелье, безмятежно заснул.
Проснулся Денис уже почти перед приземлением. Несмотря на изрядную дозу выпитого, аспирин свое дело сделал — голова была ясной, и чтобы скоротать время до Нью-Йорка он решил полистать вчерашний номер Нью-Йорк Таймс. Случайно его взгляд остановился на непонятно откуда взявшемся в газете небольшом фото Сергея Петровича в нижнем углу страницы раздела \"Бизнес\". Заголовок короткой заметки гласил \"Серж Ковач найден мертвым\"
Вчера вечером председатель закрытого инвестиционного фонда JK Finance семидесятилетний Серж Ковач найден мертвым в своем загородном доме. Источник в полиции утверждает, что была найдена предсмертная записка покойного, где тот объясняет причину самоубийства.
Ковач в течение сорока лет был бессменным руководителем фонда, который считается личным инвестиционным фондом таких семей как Рокфеллеры, Мограны и ряд других. В узких кругах Ковача называли банкиром банкиров. И хотя его имя никогда не мелькало в числе влиятельных финансистов, некоторые источники говорят о том, что именно он, сын эмигранта из Сербии, влиял на инвестиционную политику многих американских банков.
Денис был ошеломлен. В том, что Серж Ковач и Сергей Петрович один и тот же человек сомнения не было. Кто еще мог знать о готовящейся войне против Югославии и европейской экономики? Но он третий день как официально мертв. Кого же он встретил в Шереметьево?
— Вы плохо себя чувствуете? Может быть принести воды? — раздался рядом участливый голос Кэт, который вывел Дениса из ступора.
— Что? Воды? — он повернулся к ней. — Нет, принесите лучше водки грам сто.
Через три часа после приземления в аэропорту Кеннеди Денис летел в небольшом частном самолете в свое флоридское поместье. Выпивка и теплая солнечная погода Нью-Йорка сделали свое дело — настроение улучшилось, и Денис просто успокоил себя мыслью, что ошибся в Шереметьево. С кем не бывает? Иногда люди собственных двойников встречают, тем более он был выпившим и принял похожего пожилого иностранца за Сергея Петровича, которого и видел то один раз шесть лет назад.
В иллюминаторе потихоньку приближался берег Флориды — самолет снижался и готовился к посадке, небольшой местный аэродром находился в двух километрах от берега, там Дениса уже должен был ждать водитель.
Внезапно справа от \"сессны\" вдалеке мелькнула серая тень военного самолета, который сделал резкий маневр в их сторону и начал быстро приближаться со стороны солнца. Когда самолет приблизился так, что Денис даже мог различить шлем пилота, под крыльями появились яркие вспышки. Через мгновенье хрупкий корпус самолета в метрах двух позади кабины пилотов прошили насквозь десятки выпущенных снарядов. Корпус не выдержал, и от самолета просто-таки оторвало переднюю часть самолета.
Вцепившись мертвой хваткой в подлокотники словно в замедленной съемке он наблюдал, как оставшийся без передней части корпус самолета пикирует к поверхности океана. Спустя мгновения он увидел небо — наверное, самолет перевернуло хвостом вниз, и в это момент ударило о воду.
Оказавшись под водой, Денис инстинктивно начал грести туда, наверх, к свету. Перед ударом о воду не успел набрать достаточно воздуха и сейчас его охватил ужас: не хватит сил сдержать смертельный для него вдох под водой!
Но вот его голова оказалась на водой, из груди вырвался громкий вздох…
Жив! Дышу! Ощущение счастья вперемешку с ужасом от пережитого наполняло его. Мысли в голове путались, сердце выскакивало из груди. Рядом среди обломков он заметил спасательный жилет, который в момент удара, наверное, вылетел из под кресла. Руки, после пережитого не слушались, только с третьего раза ему удалось кое-как натянуть на себя жилет. Он посмотрел в сторону берега — до того было с десяток километров.
Когда спустя, несколько часов Денис обессиленным выполз на берег, километров на семь южнее места падения, первое, о чем подумал, было бежать к людям, обратиться в полицию, сообщить о произошедшем. Денис видел, что его ищут — вдалеке над океаном кружил вертолет береговой службы, но тот искал обломки над океаном, ведь никто бы не мог подумать, что после катастрофы кто-то способен сам доплыть до берега. Поэтому, не ожидая помощи, Денис ковылял по пустынному пляжу в строну виднеющегося вдалеке поселка. Здесь, на берегу шок прошел, и если в воде единственной мыслью было грести, грести к берегу, то сейчас он уже был способен более-менее здраво размышлять.
\"Военная машина просто так не атакует гражданский небольшой самолет. Значит целью был именно я, и это чудо, что самолет развалился, уже заходя на посадку: он успел сильно снизиться перед атакой. Значит, торопиться и кричать о том, что я выжил не стоит. Нужно найти тех кто может для решения своего вопроса организовать, военную операцию простив частного самолета с… С кем на борту? Конкурентом? Бред, нет у меня таких конкурентов. Врагом? И врагов таких тоже. Так почему меня хотели убрать?\"
И тут жуткая догадка пришла в голову Денису.
\"Убрать, именно убрать. Убирают свидетелей! Ковач был в числе тех, кто знает о начале войны за полгода до нее, а он не генерал, ни советник президента, он… частный банкир. И был связан с военными. Курс евро был не следствием войны в Югославии, а причиной для ее начала. И я теперь знаю об этом, как и знаю о том, что Ковач, который официально мертв, на самом деле находится в России. Ну да поэтому и торопились, поэтому так быстро решили покончить со мной. Ведь можно было бы организовать несчастный случай в автомобиле или убийство во время ограбления. Нет, им нужно было убрать меня до того, как я узнаю что-либо о Коваче. Ведь газета в самолете — это случайность. Это в стиле военных: просто и без изысков. Ну что ж Брагина так просто не убрать. Вы думаете, я мертвец? Это хорошо — мертвецу легче, за ним не охотятся\" — решил Денис.
Мысли путались, тело после многокилометрового заплыва требовало отдыха, поэтому, выбрав место подальше от берега, Денис провалился в глубокий сон на еще не остывшем после жаркого дня песке.
Вчера днем над Атлантическим океаном в пяти милях от побережья Джексонвиля во время захода на посадку потерпел крушение легкий самолет Сessna Citation. На борту кроме экипажа находился владелец самолета Дэн Брагин, молодой инвестиционный управляющий и владелец фонда DB investments. Самолет пропал с экранов радара в 16:30 по восточному времени, через шесть часов спасатели обнаружили на поверхности океана обломки самолета. Следов или тел экипажа и пассажира самолета пока не обнаружено.
Глава 1
В баре турбазы было изрядно накурено и шумно. Вечеринка перевалила экватор, когда тосты перестают провозглашаться на весь зал, а народ, разбившись на группы по интересам, громко спорит, обсуждая футбол, политику или работу. Поскольку компания была почти исключительно мужская, то, несмотря на громкую музыку, танцующих не было.
Алексей Харламов, сидя в углу за столиком со своим напарником по проекту, откровенно скучал. Он не любил шумных мероприятий, тем более с коллегами, когда большинство разговоров — о работе. Но если вечеринка происходит на турбазе, куда начальство вывезло весь коллектив, то не сидеть же в номере… Тем более его напарник, Джерард, одолжил свою видеокамеру, а снимать на таких мероприятиях Алекс любил. Вернее, не снимать даже, а скорее выкладывать потом в сетку офиса самые интересные моменты, которые вызывали приступы хохота у одних и смущенное\"…ну перебрал немного…\" у дргуих. Сейчас, после полуофициальной части, когда все еще трезвые сослуживцы уже высказали здравицы компании и ее проектам, Алекс скучал, ожидая, какие интересные события попадут сегодня в кадр.
Он еще не знал, что сегодняшнее видео никогда не увидят сослуживцы, потому что им заинтересуются такие люди, о существовании части которых Алекс и не подозревал, а привлекать интерес другой части не желал с тех пор, как бросил хакерство и стал добропорядочным программистом солидной мировой компании.
Ничего этого Алекс и не мог представить, в который раз слушая занудные рассуждения Джерарда о достоинствах ирладского алкоголя.
— Ирландский виски — вот напиток для настоящего мужчины. Английский у Джерарда, как и у большинства ирландцев, отличался ужасным акцентом. Сам он утверждал, что это еще, дескать, не акцент, вот послушайте его земляков. О том, что Джерард ирландец, говорил не только говор, но и внешность: узкое бледное лицо, усыпанное веснушками, обрамляли длинные рыжие волосы. Именно рыжие и вдобавок кудрявые — типичное представление об ирландцах за пределами самой Ирландии. Худосочность была у Джерарда во всем: тощей фигуре, тонких, как у пианиста, пальцах. Даже длинный прямой нос выглядел настолько тонким, что, казалось, может сломаться под толстой роговой оправой очков такого же рыжего, как волосы, цвета. В общем, на вид ботаник, коим он и является, увлекаясь программированием лет с двенадцати.
Джерард приехал в Россию четыре месяца назад, когда в его родном дублинском офисе, объявили, что совет директоров компании решил перенести сопровождение проекта в Москву и его участникам (по желанию) предлагают сделать то же самое. Поехать согласился только Джерард, поскольку путешествие в суровую холодную Россию казалась ему приключением не хуже, чем у героев Джека Лондона, отправлявшимися на Аляску за золотом. В его тщедушном теле жила тяга к авантюризму, ну и к своим уже почти тридцати годам он еще не обзавелся семьёй. Последнее тоже было весомой причиной. Подошел возраст, когда надо подумать о будущей избраннице, по крайней мере, так уже делали все его знакомые, но с девушками Джерарду не везло — ботаники не в чести у стройных красавиц, с которыми в Ирландии, честно говоря, напряг. Да и знакомые программисты из России, которых в Ирландии полно, постоянно рассказывали, что Россия — заповедник красавиц, и если искать невесту, то только там. Причем русские девушки иностранцев очень любят, поэтому даже у такого явно не Джонни Деппа, как Джерард есть шансы познакомиться с реальной конкуренткой Анжелины Джоли.
Директор московского офиса был большим любителем развития командного духа и для этого постоянно устраивал выезды всей фирмой на так называемые тренинги по тим-билдингу, проще говоря, строительству того самого духа. А поскольку бюджеты на такое строительство выделялись американцами щедрые, то тренинги проводились в разных далеких от Москвы местах. В этот раз они три дня ходили на лыжах вдоль берега Байкала, и сегодня вечером в баре турбазы был фуршет в преддверии завтрашнего отъезда домой.
По привычке Джерард, все еще чувствуя себя в коллективе не очень \"своим\", сидел на таких мероприятиях с единственным московским другом Алексеем Харламовым. Так получилось, что считавший нормальным проводить вечер после работы исключительно в пабе, Джерард нашел в лице коллеги адепта такого же вечернего времяпрепровождения.
И именно с Алексеем они сейчас потягивали пиво из массивных бокалов. Их беседа, а точнее монолог Джерарда, плавно перетекал от сравнения местного пива с ирландским, а потом и до воспевания ирландского виски, когда в их беседу ввязалась Верочка из отдела персонала.
— Настоящий виски? Ха. Не знаю, как виски, но настоящий мужчина пьет неразбавленную водку. Я слышала, что в Ирландии ее тоже пьют, но разбавляют газировкой, так что бутылки водки хватает литров на два газировки.
— Ну да, в общем так, — Джерарда явно захватили врасплох. — Ну… просто вот водку пьют разбавленной, а виски нет.
— Ага, неразбавленным и порциями по пятнадцать грамм. А слабо как у нас — стакан одним махом не закусывая?
— Вера, ты тут с ним споришь, а мне потом его в комнату тащить, — вступил в разговор Алекс.
— Это кто кого нести будет, — вспылил потомок кельтов и поклонник виски.
— Отлично, сейчас и проверим! — в словах Верочки звучали победные нотки. — Кто из вас сможет одним духом опрокинуть стакан водки?
\"О-о-о… неужели сегодня Верочка решила идти в атаку?\" — подумал Алекс, пока зачинщица спора бежала за водкой к бару и о чем-то шепталась с барменом. Не он один заметил, что она подбивала клинья к Джерарду, но не говорил ему об этом. Если у того закрутится роман, то прощай вечерний собутыльник, а пить в барах одному, с момента появления Джерарда, Алексею разонравилось.
\"Ну да ладно, с таким напором женщины не совладать\", — на его лице появилась улыбка.
Стороннему наблюдателю желание Верочки споить Джерерда могло показаться странным, поскольку она была хоть и не фотомоделью, но довольно симпатичной, и водка ей для соблазнения мужских особей явно не требовалась.
Но дело в том, что Верочка была очень стеснительной, поэтому ее соседка по комнате на турбазе и бухгалтер на работе Любовь Ильинична сказала сегодня днем следующее: \"Вздыхая, ты мужика не возьмешь. Эти программисты все малохольные, и, стреляя глазками, ничего от этих тупиц не добиться. Этот рыжий пиво любит? Это не то. Отрываешь от пива, наливаешь грамм двести водки, — для его европейского организма хватит. А когда утром проснется с тобой, то поймет, что вот его судьба рядом. Ну а я так и быть к девчонкам из бухгалтерии третьей попрошусь переночевать — у них там кресло в номере раскладное есть\".
Вот теперь Верочка и воплощала план захвата в жизнь и несла два советских граненных стакана с прозрачной жидкостью.
— О! Граненый стакан, — Алекс понимал, что вляпался и, самое обидное, что все бонусы, судя по всему, ждали не его. — Ты, кстати, знаешь, мой ирландский друг, что это не просто посуда, это произведение известного скульптора Мухиной, обладающее сакральным значением для каждого советского мужчины.
— Ты зубы не заговаривай, мой русский друг, — Джерарда явно озадачил размер стакана, но вокруг них уже собралась толпа, и отступать было поздно.
— И все-таки. Именно разливая бутылку водки в граненые стаканы до окончания граней, что составляет 5/6 стакана, можно всю бутылку разлить на троих за один разлив. Это во-первых, а во-вторых, наполовину заполненный стакан можно поставить \"на ребро\", то есть уравновесить в положении, когда он касается поверхности одним ребром.
— В общем, хватит. Выпиваете на счет три, — объявила Верочка. — Раз, два, три.
Алекс опрокинул стакан. Водку из стакана он не пил уже лет восемь, поэтому дыхание сперло и он старался как можно быстрее влить все в себя.
\"Мда… водка после пива — классика\" — это было последней внятной осознанной мыслью.
Иван Сербин
* * *
Дикие псы
Голова болела так, что даже не хотелось открывать глаза. Мысли бессвязно пытались ухватить воспоминания вчерашнего вечера. Это ощущение было хорошо знакомо Алексею и с каждым годом становилось все более частым спутником по утрам.
Не хотелось даже шевелиться, но сквозь веки проникал дневной свет, а это значит — надо подниматься, впереди очередное тяжелое утро и не менее тяжкий день.
— Палач, а какой у нас нынче день недели? — беспечно поинтересовался приговоренный, опуская голову на плаху. — Понедельник, — весело улыбаясь, ответил палач. — Ничего себе неделька начинается…
Анекдот
Каждое такое утро вспоминалась Светка, которая года полтора назад бросила в лицо \"Пропил ты, Леша, свои мозги\", перед тем как хлопнуть дверью. Хлопнула навсегда и даже не звонила потом ни разу, вроде и не было шести лет вместе.
СЕГОДНЯ
Теперь по утрам, когда в очередной раз мучило похмелье, первой мыслью, которая лезла в голову, была о том, что Светка тогда сказала правду и нужно завязывать. Тем более что он был уверен — ему это раз плюнуть. Но вместо этого доставал баночку пива из холодильника, где обычно ничего другого и не было, потом вторую… и жизнь к обеду налаживалась.
Алекс медленно открыл глаза. Мир был зыбким и нечетким, только в огромном белом проеме горел яркий желтый шар. Постепенно ему удалось сфокусировать взгляд, и реальность вокруг стала приобретать четкие очертания. Белый проем оказался огромным окном от пола и почти до потолка, а шаром, свет которого вызывал пульсирующую боль в голове, оказалось утреннее солнце. Свет солнца был настолько невыносим, что он снова закрыл глаза и заставил себя повернуться на другой бок.
Над площадью повисла непривычная тишина. Урчали неподалеку двигатели машин, слышались людские голоса, но в сравнении с обычным дневным шумом, когда приходится едва ли не кричать, чтобы быть услышанным, даже такое относительное затишье вызывало чувство тревоги. Все подъезды к Пушкинской площади перекрывали армейские болотно-зеленые грузовики и ярко-красные, как детские леденцы, пожарные «ЗИЛы». Перед машинами «вросло в асфальт» кольцо оцепления, состоящее из солдат и милиции. Все в бронежилетах и при оружии. Гаишники старательно направляли потоки машин по боковым улочкам, отвечая на недоуменные расспросы любопытных невнятным пожатием плеч. Даже самые словоохотливые отделывались общими фразами, вроде: «Нам не докладывают». На углу Тверской и Бульварного кольца, сразу у магазина «Армения», замерли два милицейских «жигуля». За ними припарковался «ЗИЛ-130» без опознавательной аббревиатуры на дверцах. Между «Жигулями» и «ЗИЛом» толпились солдаты — десяток парней в черной форме и бронежилетах, несколько армейских офицеров, группа людей в штатском и пяток чинов от МВД. Армейский капитан, коротко стриженный, рыжеусый, с широкими плечами и точеной фигурой балетного танцора, придерживая висящий на плече «АКМСУ», поглядывал в сторону «Макдоналдса» и переговаривался с милицейским полковником.
Повернувшись, снова посмотрел вокруг. Алексей не думал, что в том состоянии, в котором он был, он мог еще удивляться. Но именно удивление отодвинуло на второй план головную боль, сухость во рту и ощущение зыбкости мира. От увиденного он резко приподнялся, пытаясь сесть. От такой резвости мощный импульс боли заставил Алекса прикрыть глаза. Он даже застонал, до того ему стало плохо. Спустя несколько секунд, когда пульсация в голове стала стихать, Алексей решился снова посмотреть на окружающий мир.
То, что он видел перед собой, было явно не комнатой на турбазе, а спальней в роскошном гостиничном номере. Картинки из таких показывают по телику для домохозяек, которым светят в лучшем случае турецкий \"всё включено\", а в худшем — комната пансионата в Херсонской области.
— Сколько их там? — спрашивал капитан, не поворачивая головы.
Огромная кровать, на которой Алекс мучился страшным похмельем стояла в комнате размером со всю его однокомнатную московскую квартиру. Мебель в комнате была белого цвета и выдержана в духе минимализма, только постель на кровати была темно-бордового цвета.
— Трое или четверо. Сейчас уточняем. Все вооружены.
Такого же темно-бордового цвета были футуристические рисунки в форме кругов и шаров на кофейного оттенка стенах. Точнее, это были не рисунки, а какие-то очень недешевые обои. Прямо напротив кровати на стене висела серебристого цвета плазма дюймов на пятьдесят. Огромная ваза с фруктами расположилась на невысоком, но просторном столике рядом с окном, окруженном мягкими то ли большими пуфами, то ли небольшими креслами. Там же стоял кофейник с чашками, и легкий пар из его носика обещал горячий кофе, запах которого только теперь заметил Алекс.
— Есть у кого уточнять?
Дверей в комнате не было, просто в дальнем углу имелась арка, ведущая, по-видимому, в гостиную.
— По предварительным данным, бандиты, засевшие в ресторане, — «банкиры». — Майор многозначительно шевельнул бровями. — Слыхали, наверное? В газетах про них много писали в последние дни.
Вдруг наступила тишина, точнее пропал шум, раздававшийся все это время где-то за аркой, и на который Алексей обратил внимание, только когда он прекратился. Это был шум душа.
— Читал, — кивнул капитан. — Попадалось что-то такое.
\"Здесь кто-то еще есть? И вообще где я и почему я здесь?\"
— Так вот, их «накрыли» во время очередного дела. Попытались задержать, и вот… — Он двинул подбородком в сторону «Жигулей», стоящих поперек выезда со стоянки. — Стрельбу устроили. Наших ранили. Один в тяжелом состоянии. Плюс застрелили нескольких гражданских. Не то троих, не то четверых.
Все что произошло после этого того стакана водки, и как он очутился здесь, было словно стерто из памяти одним кликом на клавишу \"Delete\". Причем после нажатия на эту клавишу никто услужливо не переспросил \"Вы действительно хотите удались файл \"Воспоминания этой ночи?\"
— Куча подвигов, одним словом. М-да, серьезная публика. — Капитан оглядел пустынную площадь. — Раз началась стрельба, дело — швах. Если мы возьмем их живыми, кое-кому «вышак» обломится, а остальным лет по десять гарантировано. Так что молодцам этим есть из-за чего нервничать. — Капитан подумал, осмысливая ситуацию, затем поинтересовался: — Кстати, переговоры наладить пробовали?
Понятно, было только то, что это не турбаза с комнатами на двоих и одной душевой на две комнаты. \"Кстати о душевой, там же кто-то есть. Интересно кто?\"
— Конечно. Безрезультатно. Они не идут на контакт.
Словно в ответ на этот вопрос послышался звук открываемой двери и через пару секунда в комнате появился белый махровый халат, который активно тер таким же белым махровым полотенцем место, где, судя по всему, находилась голова обладателя халата.
— И требований никаких не выдвинули?
— Доброе утро, — Алекс не узнал свой голос, он был сиплым с хрипотцой.
— Да требования-то выдвинули, — презрительно усмехнулся полковник. — Все как обычно. Деньги. Машина до аэропорта. Самолет. Воздушный коридор за границу.
Халат остановился, полотенце опустилось, и на него с интересом посмотрела совершенно незнакомая брюнетка. Судя по лицу, она была старше Алексея года на три-четыре. Коротко стриженые волосы торчали во все стороны, лицо было розовым, но отсутствие косметики позволило увидеть не только ее возраст, но и то, что она была очень эффектной женщиной. Алексей всегда считал, что проводить конкурсы красоты нужно только после душа или сауны, когда никакой визажист не может превратить посредственность в красавицу.
— Доброе, хотя по твоему помятому лицу мне кажется, что для тебя оно не очень удалось, — небольшой акцент и то, как она выговаривала \"р\" и \"у\" не оставляли сомнений, что ее родной язык — французский.
— Ясно. Заложники внутри здания остались?
— Э-эт точно. У меня сейчас ощущение, что у меня не одна голова, а две. Причем та которая побольше, внутри той, которая поменьше, — прокашлявшись, попробовал пошутить Алекс уже более привычным голосом.
— Это же «Макдоналдс», будь он неладен, — вздохнул тот.
— Я еще вчера поняла, что ты местный, хотя ты и заявил, что приезжий. На тумбочке таблетка, — приятно растягивая шипящие (что еще больше убедило в ее родном французском) и снисходительно улыбаясь, она кивнула на тумбочку рядом с кроватью.
— И много?
Там было то, что должен был заметить сразу, если бы не отвернулся от окна с этим выжигающем глаза и мозг солнцем: стакан с водой и таблетку зеленого цвета.
— От ста пятидесяти до двухсот человек. Плюс обслуга.
— Не забудь растворить, — по-прежнему улыбаясь, она села на пуф и стала наливать себе кофе. Его бодрящий аромат быстро окутывал комнату.
— М-да, — хмыкнул капитан. — А что насчет оружия?
— Ага. Спасибо.
— Сейчас наши специалисты изучают видеозапись с последнего места происшествия, но автоматического оружия у них, судя по всему, нет. Только пистолеты.
Алекс бросил трясущимися руками таблетку в стакан, где она превратилась в маленький гейзер зеленого цвета на дне. Желание пить было настолько сильным, что несколько секунд, пока таблетка полностью исчезла, растворившись, показались минутами, поэтому, как только весь стакан превратился в жидкость со странным зеленым цветом, он выпил все содержимое в три глотка.
— Это хорошо, — задумчиво пробормотал капитан. — Это замечательно.
— Вы сможете их взять? — задал беспокоивший его вопрос полковник.
Алекс не сильно рассчитывал на действие таблетки — все эти средства от похмелья помогали не лучше обычного аспирина. Но вот ощущение от прохладной воды, живительной влагой заполняющей иссушенный алкоголем организм, было приятным.
— Да смочь-то сможем, конечно, — подтвердил спецназовец. — Дом жилой. Через квартиру второго этажа выйдем на крышу ресторана, спустимся на тросах — и в окна. А там — огонь на подавление. Только вот без предварительной рекогносцировки сложно. Потерь может быть много. Среди заложников, я имею в виду.
— Теперь лучше ляг, пока станет легче — посоветовала владелица халата закинув ногу на ногу в кресле так, чтобы этот самый халат полностью престал их прикрывать, давая возможность единственному зрителю наслаждаться зрелищем.
— Это неприемлемо, — категорично ответил полковник.
А наслаждаться было действительно чем — даже такой небольшой ценитель женских ног как Алекс понял, что к природной стройности владелица добавляет спорт и спа процедуры. Алекс почувствовал как еще один зритель, находящийся под одеялом начал приподниматься, чтобы тоже посмотреть на совершенство этих стройных \"подруг\". Это заставило его поспешно подчиниться совету.
— Так ведь и я о том же. — Капитан снова посмотрел в сторону ресторана. — Остается одно: тянуть время. Вести переговоры. Можно попробовать всякие обычные штуки. Снотворное в спиртное, прочие фокусы. Они просят спиртное или наркотики?
Он аккуратно лег на подушку, закрыл глаза и попытался подумать, что делать дальше. Где он находится, и как сюда попал? Кто эта женщина, с которой, судя по всему, он провел эту ночь и как ее зовут? На проститутку она не похожа, хотя как выглядят проститутки в таких дорогих отелях, Алексей понятия не имел. Тогда чей это номер? У него при себе столько денег не было, банковскую карточку он оставил в Москве. Это только в Швейцарии посреди леса он видел банкомат рядом с туалетом, в котором были и свет и горячая вода в умывальнике. А здесь в тайге медведи и зайцы банкоматами не пользовались.
— Да ничего они не просят, — поморщился полковник. — В том-то и дело. Запасов провианта у них там — от пуза, целой роте на неделю. А остальное, судя по всему, им без надобности.
Спросить \"Как тебя зовут?\" или \"Как я сюда попал?\" он тоже не решался. И не потому что она может обидеться. Вчера он точно не выглядел очень трезвым и адекватным да и она, судя по ее игривому взгляду, видала мужчин в его состоянии. Она должна была знать, что иногда сильно выпивших вечером мачо утром сопровождает амнезия так же как вечером сопровождала галантность, смелость, нахальность (нужное подчеркнуть). Просто все вокруг говорило о том, что здесь он по какой-то ошибке, не должен он быть в таком номере с такой женщиной.
— Понятно. Тогда так… — Капитан оглянулся на парней в черном. — Нам нужна видеокамера скрытого наблюдения и монитор. Бухта кабеля для всего этого хозяйства, конечно. Телевизионщикам помешать мы вряд ли сможем. Начнуть орать про свободу прессы и все такое. Так что, если появятся, пусть снимают. Только слишком близко их не подпускайте. А то еще на пулю шальную нарвутся — с нас же потом головы снимут.
Он — программист, который обзавелся к своим двадцати пяти небольшим пивным животиком, и который видел спортзал последний раз еще в школе. Да он очень хорошо зарабатывает по меркам всех его знакомых, но почти все деньги спускает в барах с Джерардом или без него. Начальство терпит его приходы на работу к обеду, поскольку большинство задач, над которыми бьются неделями несколько человек, он способен решить за те полдня от его прихода на работу, до ухода вечером в очередной бар. И о нем за спиной говорят, что если бы не его любовь к спиртному, он давно бы работал в центральном офисе в Редмонде, имея виллу и яхту. Но сейчас у него ни виллы, ни яхты. А та кто сидит в кресле с чашкой кофе выглядит именно из круга тех, для кого работают верфи эксклюзивных яхт.
— Хорошо. Постараемся.
Поэтому он предпочел лежать молча, тем более, что в голове действительно пропадала пульсация, во рту стало не так сухо, хотя одного стакана воды было бы для этого точно мало.
— Все сообщения по телевидению — в предельно краткой форме. Никаких комментариев. Проконтролируйте. Действия преступников — только в резко негативном свете, без всякой там дурацкой романтики. Мне понадобятся сотрудники службы безопасности ресторана. Разыщите пару человек из свободной смены и доставьте сюда. Нам нужна самая полная информация, касающаяся организации охраны ресторана и, конечно, внутренней планировки. Да, и еще список сотрудников, работавших в этой смене.
Мысли прервал тихая трель телефона, которого он сначала не заметил. Слух подсказывал, что телефон стоял на столе за вазой с фруктами. Включилась громкая связь.
— Доброе утро. Симона Лурье?
— Да, да, — закивал полковник. — Я понимаю. Все сделаем.
— Да, я слушаю
— Насчет личностей бандитов не спрашиваю…
— Сегодня Вам завтрак подать как обычно в 10?
— Да. Личности пока не установлены.
— Да… и… пожалуйста, завтрак на двоих.
— Понятно.
— Хорошо, возможно что-то еще хотите заказать?
— И вот еще… — Полковник тоже посмотрел в сторону «Макдоналдса». — Преступники сказали, если их требования не будут удовлетворены к пяти часам, они убьют первого заложника. А дальше по заложнику через каждые тридцать минут.
— Нет, спасибо, ничего.
\"Итак, ее зовут Симона и это ее номер, а я только в гостях\".
— Твою мать!.. — Капитан оскалился, отчего рыжие усы его приподнялись. — Понасмотрятся телевизора, г…а этого бульварного поначитаются, понимаешь, и давай… в ковбойцев играть. Террористы ср…е. — Он посмотрел на часы. Маленькая стрелка только-только перевалила за отметку «4». — Черт, меньше часа осталось. Ну и где мы им, спрашивается, деньги найдем за такое время?.. — Капитан покачал головой, вздохнул, спросил угрюмо: — Кто у вас отвечает за переговоры?..
— Ну что Алекс, тебе уже хорошо?
В этот момент он понял, что похмелье отпустило, точнее нет, не отпустило, его вообще не было! Прошло минуты три, а ощущение было, что вообще сегодня утром он проснулся не употребив вечером ни грамма.
Он снова сел на кровати.
— Да. Никакого похмелья., - в голосе Алекса было ликование.
— Ты что первый раз это принимал? — удивилась такой откровенной реакции Симона. — Ну, тогда могу представить как тебе хорошо. Иди пить кофе, пока не остыл. Кофе натощак за полчаса до завтрака — это моя маленькая утренняя радость.
Алекс беспомощно оглянулся вокруг кровати в поиске своих вещей. Как-то, несмотря на очевидные отношения между ними этой ночью, голышом топать за стол не хотелось.
— А где мои вещи?
— Вещи? — расхохоталась Симона, — О! Вчера ты был более раскрепощен и избавился от них почти сразу, там у входа в номер. Уверена — они оттуда никуда не сбежали.
ШЕСТЬ ДНЕЙ НАЗАД
— Хорошо, — все еще смеясь, продолжила она. — Сегодня ночью ты заслужил, чтобы утром тебе подали кофе в постель.
— Знаешь, Тема, — задумчиво сказал Славик, «подвесив» руку над шахматной доской. — Давно хочу спросить: что у тебя за имя такое? Артем. Вот у меня имя: Слава. Можно выйти на Красную площадь и крикнуть во весь голос: «Слава Президенту России, Российскому правительству и Государственной думе! Слава!!!» А попробуй выйди на площадь и крикни: «Артем Президенту, правительству и Думе! Артем!!!» Тебя же арестуют сразу. Они пили пиво и играли в шахматы. Точнее, Славик бессовестно обыгрывал Артема. Артем же старательно морщил лоб, имитируя усиленную работу мозга. И все это под «Безобразную Эльзу» «Крематория». Славик — невысокий юноша с наружностью школьника-«ботаника» — подробно комментировал свои ходы и ошибки противника, каждый раз повергая Артема в состояние грогги. Артем — медно-рыжий, мускулисто-плечистый, непропорционально сложенный парень — упрямо ворочал челюстью и сопел озадаченно. Он не привык сдаваться. Это осталось от занятий штангой и карате. Что касается силовых видов спорта, Артем мог бы дать Славику сто очков вперед, но вот с шахматами было туго… Дверь открылась. Без всякого стука. Где как, а в общаге стучать было не принято.
Она налила кофе в еще одну чашку, подошла к кровати и дала одну ему, а вторую поставила на тумбочку рядом со стаканом, где до этого был живительный антипохмельный напиток.
— Парни, — в образовавшуюся щель просунулась вихрастая голова. — У вас сковородка есть? В двадцать девятую. Нам картофанчик только пожарить. Через часок вернем.
— Ну и чтобы не смущать тебя тем, что ты пьешь кофе без одежды… — говоря это она ловко развязала пояс на халате.
— Не-а, — Славик, не отрывая взгляда от доски, отрицательно покачал головой. — У нас по-пролетарски. Только «в мундирах».
Халат легко соскользнул вниз и оказался на полу, а она с девчоночьей непосредственностью запрыгнула на одеяло перед ним, уселась по-турецкий и протянула руку.
— Понятно. — Обладатель головы жадно уставился на открытые пивные бутылки. — Слушайте, мужики, у кого бы сковородку взять?
— Подай мой кофе.
Рука Алекса с чашкой остановилась на полпути от рта. Перед ним сидело совершенное женское тело, причем сидело в позе не то что нескромной, а просто вызывающе открывающей взгляду всё.
— В двадцать первой спроси. Там «перваки» живут. У них есть.
Симона изобразила на лице наигранное нетерпение и начала трясти все еще протянутой рукой.
— Ага, — удовлетворенно хмыкнул обладатель головы. — А полтинничком до стипухи не ссудите?
— Ты подашь мой кофе или так и будешь сидеть и пить сам? Вчера ты был галантнее.
Видно было, что она прекрасно знала какое впечатление производит ее тело на мужчин и наслаждалась этим глядя на растерянное лицо Алекса.
— Пошел в ж…у, — по-прежнему глядя на доску, беззлобно ответствовал Славик. Он взял ферзя, передвинул, сообщил: — Артем твоему королю, Артем. Шах. И мат в три хода. — Допил быстро пиво и поднялся. — Ты пока думай, а я в сортир сбегаю. Он подхватил со стола сигареты, зажигалку, пошел к двери. Левое крыло второго этажа было затянуто табачным дымом. Курили везде: на лестничной площадке, где собирались жильцы со всех этажей, в умывальнике, в туалете. Славик толкнул коричневую крашеную дверь, вошел в маленький туалет, закурил, заодно и нужду справил. Постоял у окошка, разглядывая ночной двор. Ему не слишком нравилось курить в туалете, но сегодня комендантша выдавала белье, задерживалась, а потому лютовала. Безопасны в плане личных контактов с комендантшей были две комнаты в общежитии. Первая — жилье Рашида. Вторая — мужской сортир. Рашид платил комендантше, платил много, и поэтому его комната, скромная дверь без номера рядом с умывальником и туалетом, как бы не существовала в природе. В отличие, допустим, от зоны, где близость к параше говорит о низком социальном статусе обитателя шконки, в общаге все было с точностью до наоборот. Чем ближе к «коммунальным удобствам», тем круче, тем блатнее. Не всем по карману иметь такую комнату. Тем более что эти комнатки сравнительно малы и рассчитаны на двоих, а не на четверых, как «общие». Рашид жил один. Что же касается мужского туалета… Нет, комендантша не смущалась и не боялась входить туда. Брезговала. Славик докурил и бросил окурок в унитаз. В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился… Рашид собственной персоной. В скромных трениках, майке-тельняшке и в кожаных шлепанцах на босу ногу.
— Да, да, — пробормотал Алекс, ставя свою чашку на блюдце.
Он торопливо повернулся к тумбочке за кофе Симоны, но тут его чашка соскользнув из блюдца в дрожащей руке, упала на одеяло, моментально впитавшим свежий утренний кофе. Он резко дернулся, пытаясь спасти положение, и вторая чашка повторила судьбу первой с той разницей, что она отдала свою порцию кофе белому ковру с толстым ворсом.
— А, здравствуй, Слава, — поздоровался он хмуро.
Нелепый вид Алекса с двумя блюдцами в руках вызвал очередной приступ смеха у Симоны.
— Здравствуй, Рашид, — ответил Славик, одновременно предпринимая попытку ненавязчиво ретироваться, ибо чуял за собой вину.
— Ну, Леша, — растягивая слова мурлыкающим голосом сказала Симона, — ты меня понял совсем буквально по поводу кофе в постель, да и у меня, она кивнула на кофе на полу, там еще полчашки было.
— Скоро контрольная по русскому, — вздохнул Рашид. — Поможешь? Оплачу по тарифу.
— Ну, хорошо раз кофе попили пора вставать, скоро завтрак, — добавила, сев на край кровати и спустив ноги на пол. — Давай сюда посуду.
— О чем разговор, — пожал плечами Славик. — Нет проблем.
Она забрала блюдца у все еще не пришедшего в себя Алекса, оставила их на столике, взяла большое зеленое яблоко и бросила его Алексу.
— Договорились. — Рашид вошел в кабинку. — Слушай, — донеслось уже оттуда, — Димка не видел? Димка был вожаком в их скромной компании.
— Лови, Адам. Раз ты такой скучный по утрам, ограничимся яблоком. Э-эх, нет чтобы сказать \"Дорогая ты так прекрасно выглядишь в свете утреннего солнца, еще восхитительнее чем в свете луны\". В общем, собирайся — скоро завтрак.
— Димку? Нет, не видел. А он тебе нужен?
Сказав это, она повернулась спиной, раскинула руки грациозно потянулась, запрокинув назад голову, явно играя в грациозную нимфу в театре одного (и стоит добавить заторможенного) зрителя. После этого неспеша пошла в сторону арки.
— А-а-а, — выдохнул Рашид и дернул за слив. На пол вдруг хлынула вода, закрутилась в углах. Поплыли желтые размокшие окурки, смятые куски газет. Окурков было много. Очень много. О брезгливости комендантши знало все общежитие.
— Ты не прекрасно выглядишь в свете утреннего солнца, ты выглядишь… — все еще туго соображая, Алекс отчаянно подбирал удачный эпитет. — Ты выглядишь лучше утреннего солнца. Симона, не уходи.
— Твари, — зло скривился Рашид. — Собаки бешеные. В собственный дом сральник устроили. Поймаю, кто бычки в толчок кидает, башка откручу. — Осторожно, стараясь не наступить в лужу, он перебрался через потоп, остановился, чтобы помыть руки. — Машина взял. Обещал в семь вернуть. До сих пор нет. Увидишь, скажи, я спрашивал.
Эта попытка комплимента остановила нимфу уже в арке. Она повернула голову.
— Хорошо, скажу, — пообещал Славик и выскользнул в коридор. В комнате он застал все ту же безрадостную картину. Запустив руки в жесткую, как проволока, рыжую шевелюру, Артем думал над сложившейся на доске позицией и озабоченно шевелил губами.
— Попытка почти защитана. Но ты не вспомнил, как меня зовут. Поэтому тебя ждет только завтрак и… маленький сюрприз. Он тебе понравится.
— Димка не возвращался? — спросил с порога Славик.
\"Блин, какой я идиот. Она же специально включила громкую связь. Но она что договорилась с портье, чтобы меня разыграть? Да нет — глупо и для чего. Чтобы проверить, помню ли я, как ее зовут?\"
— Они с Милкой кататься поехали, — ответил рассеянно здоровяк. — А что?
— Обормот, — обругал Димку Славик, плюхнулся на стул и откупорил следующую бутылку пива. — Рашид спрашивал. Злился вроде. Достукается Димыч когда-нибудь с этой тачкой. Точно говорю, достукается…
Досада переполняла Алексея, ведь кроме Светки, которую он знал с детства, у него так никого и не было. Ну, теперь почти никого. А он даже ничего не помнит. Понятно, что утренний свой шанс повторить вечерний приключение он как лопух упустил. Ничего не оставалось, как отправляться на поиски своих вещей и попытаться понять как добраться на турбазу к своим — к десяти должен заехать автобус, чтобы отвезти в Иркутск в аэропорт — там чартер в час дня.
* * *
В 10 утра! В аэропорту надо быть половине первого. Который сейчас час? По-видимому начало десятого. А турбаза где?
— Ты на какой свет поворачиваешь, братела? По-геркулесовски плечистый, бритоголовый парень наклонился и с интересом заглянул в салон. Голос его звучал добродушно, словно и не въехал только что кондовый «жигуль»-«шестерка» в бок их новенького «БМВ».
Алексей быстро выскочил из кровати забрался в оставленный Симоной (или как там ее) халат и подошел к окну, чтобы понять, где находится. Взору открылся могучий Байкал, воды которого искрились в лучах восходящего солнца.
Их база тоже стояла недалеко от берега, то есть она где-то рядом. Не мог же он ночью далеко уйти от базы. Издалека послышалась знакомая мелодия мобильника — наверное, его уже хватились.
— Стрелка горела, — невнятно пробормотал Дима, ощупывая ушибленную голову и тупо глядя на раскачивающуюся в полумраке увесистую «голду», выскользнувшую из-под воротника нубуковой куртки бритоголового. Тот уставился на Милку, затем на пребывающего в прострации Димку, подмигнул весело:
\"Хорошо, хоть мобильник со мной\", — подумал Алекс и побежал в соседнюю комнату, откуда и доносился призыв мобильника воспользоваться им. Там оказался большой холл с двумя дверями и еще одна арка, из которой донесся голос Симоны:
— Тебе, братан, очки надо купить. Стрелка погасла давно. Ну что, ментов будем вызывать или так договоримся? Дима нервно дернул плечом. Цепочка покачивалась, ловя желтыми пузатыми звеньями неоновый отблеск фонаря. Отвести от нее взгляд было невозможно. Машины притормаживали, объезжали аккуратно. Водители оглядывали место аварии с видом французских солдат, чудом уцелевших в мясорубке при Ватерлоо. Приятель бритоголового, массивное творение доктора Франкенштейна, облаченное в китайский спортивный костюм и кожаную куртку, подошел к моргающему поворотником «жигулю», сморкнулся на сырой глянцевый асфальт, поинтересовался буднично:
— Тебя уже ищут?
— Ну че, братела?.. Как… эта… разбираться будем? По-хорошему или по-мирному?
— Да, надеюсь, это мои. У нас рейс сегодня в час дня. Выезжать собирались в десять. — кричал он, роясь в ворохе вещей, которые, как и говорила Симона, лежали практически у входа.
— По-мирному, — выдохнул Дима, ощущая солоноватый привкус крови во рту — ударился лицом о баранку, когда нажал на тормоз.
Когда он выхватил из кармана куртки мобильник, вызов прекратился. Это звонил Джерард.
— Понятно о том, что ты решил ехать в Иркутск на генеральском вертолете ты тоже не помнишь, — в арке ведущей во вторую комнату появилась Симона, уже в голубом длинном шелковом халате.
— Ну ладно, — бритоголовый повернулся к покалеченному «БМВ». — Значит, давай посчитаем, что у нас тут. Дверцы передняя и задняя. Заднее крыло. Стойки повело, сам видишь. Еще хорошо, если жестяными работами обойдемся, не придется кузов менять. Покраска, работа. Короче, десять штук долларей. И это еще по-Божески. Другие бы пятнашку слупили. А мы даже компенсацию за моральный ущерб не возьмем. — Он вновь заглянул в салон, спросил: — С бабками-то у тебя как, пионер?
— Извини, но думаю, что ты поняла, что я ничего не помню из вчерашнего. Какой генерал?
— Мне… нужно время… чтобы собрать, — сказал Дима, тупо глядя перед собой.
— Я его только пару раз мельком видела на объектах поэтому точно не помню, как его зовут. Он местный, по-моему ракетчик, ты его звал Коляном, вы с ним так душевно вчера пели на пирсе о каких-то черных воронах. Хотя…. - на лице снова возникло утреннее хитрое выражение, — Может он тоже не помнит, что обещал тебя подхватить по пути? Но я если ты не останешься на завтрак… думаю это будет твоей ошибкой.
— А-а-а, — не без разочарования протянул бритоголовый и, повернувшись к приятелю, сообщил: — Ему нужно время, чтобы бабки собрать.
Она сделала нажим на последнем слове и внимательно посмотрела Алексею в глаза, словно читая там его мысли и эмоции. Потом повернулась, вздохнула и добавила:
— Фуфло, — равнодушно прокомментировал тот. — Позвоню, что ли, братве, предупрежу.
— Давай, — согласился бритоголовый и вновь обратился к Диме: — Значит, сделаем так, пионер. Ты поедешь с нами, а телка твоя пусть бабки собирает.
— Вчера он познакомил с тобой своего пилота и сказал ему доставить его лучшего друга, то есть тебя, утром в аэропорт. Если не помнишь, вертолетная площадка находится за внутренней территорией.
— Она не соберет, — сказал Димка. — Ей негде. Он почувствовал отстраненное изумление и что-то вроде гадливости к самому себе. Никогда ведь ничего не боялся, а тут вдруг накатило. Какая-то заячья оторопь. Нахлынула, перехватила сердце, сковала тело. Даже дышать стало тяжело. Подумалось: зачем брал машину? Не могли пешком прогуляться? Опоздай он на десять секунд к этому чертову светофору, и ничего бы не случилось. Проехал бы себе треклятый «БМВ» мимо… А теперь… Теперь ему хотелось только одного: чтобы все побыстрее закончилось. Вернуться целым и невредимым в общагу, повалиться на кровать, закрыть глаза и полежать неподвижно, чтобы отпустило. Бритоголовый подумал секунду, кивнул: