Они услышали о происшедшем по радио. Браун и Холбрук направлялись на север по шоссе № 287, чтобы выбраться на магистральное шоссе 90-Ист. Бетоновоз ехал неуклюже, словно перекормленный боров, и на поворотах из-за высокого центра тяжести приходилось соблюдать особую осторожность. Несмотря на специальную коробку передач, он медленно набирал скорость и после торможения успевал проехать еще немалое расстояние. Они надеялись, что, может быть, на магистральном шоссе удастся ехать быстрее. Зато у машины был приличный радиоприемник.

– Проклятье, – пробормотал Браун, регулируя настройку.

– Чертовы террористы напали на детей, – покачал головой Холбрук. – Нам нужно принять меры, чтобы во время нашей операции не оказалось вокруг детей, Эрни.

– Думаю, нам это удастся, Пит, если только пригоним на место этого неуклюжего кабана.

– Как ты думаешь, сколько времени нам понадобится?

– Дней пять, – пожал плечами Браун.

Бадрейн увидел, что Дарейи воспринял сообщение о неудачном нападении на детский сад достаточно спокойно, особенно если принять во внимание, что все террористы погибли.

– Извините меня, но я предостерегал вас, что…

– Знаю. Помню, – признался Махмуд Хаджи. – Вообще-то успех этой операции не был таким уж необходимым, конечно, при условии, что приняты все меры предосторожности… – При этих словах аятолла пристально посмотрел на своего гостя.

– У всех были поддельные документы. Ни на кого из них не заведено уголовного дела ни в одной из стран мира, насколько это мне известно. У них не было ничего, что могло бы связать их с нашей страной. Если бы одного из них захватили живым, ситуация могла бы измениться в худшую сторону, я предостерегал вас, но, судя по всему, все погибли.

Аятолла кивнул и произнес свою эпитафию:

– Да, это были правоверные и преданные солдаты джихада. Преданные чему? – подумал Бадрейн. Излишне религиозные политические деятели вообще-то нередко встречались в этой части мира, но было утомительно все время выслушивать их сентенции. Теперь, по мнению Дарейи, все девять террористов находились в раю. Бадрейн подумал, а действительно ли аятолла верит в это? Наверно, верит; наверно, он так убежден в этом, что считает, будто является земным выразителем воли Аллаха, или по крайней мере так часто повторял себе это, что пришел к выводу, что так оно и есть. Али знал, что можно убедить себя в чем угодно, стоит только повторять любую идею достаточно часто, и какими бы причинами она ни была вызвана первоначально – стремлением к политической выгоде, личной местью, жадностью или чем-либо иным, – после достаточного числа повторений она превращалась в религиозное убеждение, кристально чистое по своей сути, словно выраженное устами самого Пророка. Дарейи семьдесят два года, напомнил себе Бадрейн, за его плечами долгая жизнь, полная лишений и самопожертвования, сконцентрированная на единой цели, представляющая собой продолжение путешествия, начатого им в молодости, когда впереди сверкала святая манящая цель. Аятолла прошел большой путь, сейчас он находился очень далеко от его начала и так близко к концу. Теперь он видит цель настолько ясно, что причина уже давно забыта, верно? В том-то и ловушка для всех таких людей. Во всяком случае я думаю по-другому, заключил про себя Бадрейн. Никаких иллюзий – всего лишь дело, лишенное фанатизма и лицемерия.

– А как с результатами другой операции? – спросил Дарейи, закончив молитву по душам погибших.

– Мы узнаем, наверно, в понедельник, и уж точно не позднее среды, – ответил Али.

– Меры безопасности?

– Идеальные. – Бадрейн был полностью убежден в этом. Все посланцы благополучно вернулись обратно и в каждом случае доложили об успешном выполнении задания. Вещественные улики, оставленные ими, – баллоны из-под спрея – будут собраны и выброшены с остальным мусором. Возникнет эпидемия, и не будет никаких доказательств того, как она попала в Америку. Так что сегодняшняя неудача вообще-то не так и велика. Этот Райан, хотя и испытывает облегчение от спасения своего ребенка, остается слабым человеком, как и сама Америка сегодня. Дарейи разработал отличный план, и с помощью Бадрейна он успешно осуществится, а жизнь самого Бадрейна резко изменится. Его дни международного террориста остались в прошлом. Дарейи назначит его на высокую должность в расширенном правительственном аппарате ОИР, сделает, наверно, главой службы безопасности или разведывательного аппарата, даст ему роскошный кабинет и высокое жалованье, так что Бадрейн сможет наконец жить в мире и покое. У Дарейи была мечта, и он, не исключено, сможет добиться ее осуществления. Мечта Бадрейна была гораздо ближе к осуществлению, и для того, чтобы она превратилась в реальность, ему не нужно ничего делать. Только ждать. Девять человек погибли для ее осуществления. Им не повезло. Может быть, они действительно находятся сейчас в раю за свой жертвенный поступок? Может быть, Аллах действительно столь великодушен, что простит любое деяние, совершенное для возвеличения Его имени? Может быть.

Впрочем, разве это имеет значение?

***

Было сделано все, чтобы их вылет не привлек внимания. Дети переоделись. Вещи упакованы, их доставят следующим рейсом.

Принятые меры безопасности были строже обычного, но не намного. На крышах Министерства финансов с востока и старого здания исполнительной власти с запада, там, где обычно скрывались агенты Секретной службы, теперь они стояли во весь рост, осматривая окрестности в бинокли. Рядом с каждым расположился снайпер с винтовкой, готовый к стрельбе. Восемь агентов разместились по периметру южной ограды, внимательно глядя на прохожих или на людей, которые поспешили прийти сюда, услышав страшные новости. Большинство испытывали в той или иной мере расположение к Райану, а были и такие, что мысленно благодарили Бога за спасение его детей. Что касается тех, кто могли прийти сюда с иными намерениями, агенты не сводили с них глаз и, как обычно, не заметили ничего подозрительного.

Райан застегнул пристежные ремни, и его примеру последовали остальные члены семьи. Турбины над их головами взревели, и винт начал вращаться сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

Внутри салона вместе с семьей президента находились агент Раман, еще один агент Секретной службы и сержант морской пехоты из команды вертолета. Вертолет VH-3 задрожал, оторвался от площадки и начал стремительно набирать высоту навстречу западному ветру, направляясь сначала в сторону старого здания исполнительной власти, затем на юг и, наконец, на северо-восток. Этот извилистый маршрут был рассчитан на то, чтобы сбить с толку тех, кто могли притаиться на земле с ручным пусковым устройством, снаряженным ракетой «земля – воздух». Было еще светло, так что человека с переносной зенитной ракетой наверняка заметят – для подготовки к пуску требуется несколько секунд, да и сам вертолет был оборудован новейшей системой подавления устройств инфракрасного наведения под названием «Черная дыра», так что сбить «Морскую пехоту» будет практически невозможно.

В кресле пилота снова сидел полковник Хэнк Гудман – он знал все это и принял необходимые меры предосторожности, причем делал это автоматически, сосредоточив внимание на управлении вертолетом.

В салоне царила тишина. Президент Райан думал о своих проблемах, его жена – о своих. Дети не отрывались от иллюминаторов – ведь полет на вертолете является одним из самых увлекательных развлечений, известных человеку. Даже маленькая Кэтлин забыла об ужасных событиях, происшедших совсем недавно, повернулась в кресле, насколько позволяли пристежные ремни, и уставилась в иллюминатор, поглощенная потрясающим зрелищем. Джек оглянулся назад, посмотрел на детей и решил, что способность детей забывать о случившемся является не только бичом, но и благом. У самого Джека все еще продолжали дрожать руки – он не знал, от страха или от ярости. Кэти выглядела несчастной в золотом сиянии заходящего солнца. Их разговор сегодня вечером не будет радостным.

***

На земле автомобиль Секретной службы заехал за Сесилией Джексон в ее дом в Форт-Майерсе. Адмирал Джексон и его жена поднялись на борт запасного вертолета VH-60, куда погрузили также багаж, принадлежащий как им, так и семье Райанов. На вылет этого вертолета никто не обратил внимания, потому что после отбытия президента с семьей уехали и машины телевизионных компаний, а в их штаб-квартирах комментаторы и ведущие телевизионных новостей принялись совещаться о том, что им предстоит сказать во время вечерних передач и что на самом деле кроется за происшедшими событиями. В конце концов они сделали свои выводы задолго до офицеров федеральных правоохранительных органов, которые только теперь разрешили увезти с места преступления тринадцать тел, изрешеченных пулями. В телевизионные камеры, расположившиеся вблизи «Гигантских шагов», мигалки полицейских машин выглядели в сгущающейся темноте особенно драматично. Причем по иронии судьбы одна из камер была установлена на том самом месте, с которого «Артист» наблюдал за провалившейся операцией.

«Артист», разумеется, готов был и к такому исходу. Он поехал на север по Ритчи-хайуэй – транспорт был здесь редким, так как полиция перекрыла движение у «Гигантских шагов», – и оказался в международном аэропорту Балтимор-Вашингтон. Там он сдал арендованную машину в агентство и успел на «Боинг-767» авиакомпании «Бритиш эйруэйз», направлявшийся в Хитроу. Уже на борту авиалайнера он понял, что здесь нет первого класса – все места оказались отведенными под бизнес-класс. Лицо террориста было бесстрастным. Пусть операция провалилась, для него она все равно закончилась удачно. Он остался жив, и ему снова удалось скрыться с места ее проведения. Сейчас он сидел в кресле авиалайнера, набиравшего высоту, и вскоре окажется в другой стране, где бесследно исчезнет, в то время как американская полиция будет тщетно биться над тем, а не было ли на месте преступления еще одного члена преступного заговора. Он решил выпить пару бокалов вина, чтобы побыстрее заснуть после столь утомительного дня. При мысли о том, что употребление спиртного противоречит религиозным канонам его страны, он улыбнулся. А что в его жизни не противоречило им?

***

Солнце зашло быстро. К тому времени, когда вертолет начал спускаться к Кэмп-Дэвиду, местность внизу была в густых сумерках, которые то и дело разрывали неподвижные огоньки домов и бегущие лучи автомобильных фар. Вертолет медленно зашел на посадку, завис над площадкой на высоте пятидесяти футов и коснулся бетона настолько мягко, что пассажиры даже не заметили, что оказались на земле. По периметру квадратной посадочной площадки горело несколько фонарей. Когда сержант отодвинул дверцу, первым спустился по трапу Раман. Президент расстегнул пристежные ремни и прошел вперед к летной кабине, где благодарно пожал рукой плечо пилота.

– Спасибо, полковник.

– У вас очень много друзей, господин президент. Мы всегда готовы помочь вам, – сказал Гудман своему верховному главнокомандующему.

Джек кивнул, спустился по трапу и за фонарями посадочной площадки увидел призрачные фигуры морских пехотинцев, облаченных в маскировочные комбинезоны.

– Добро пожаловать в Кэмп-Дэвид, сэр, – прозвучал голос капитана морской пехоты.

Джек повернулся и помог жене спуститься по ступенькам. Салли свела вниз Кэтлин. Последним сбежал по трапу маленький Джек. Райан неожиданно для себя заметил, что сын стал почти таким же высоким, как его мать. Еще немного и уже не назовешь его маленьким Джеком…

Кэти нервно оглянулась по сторонам, и капитан заметил ее испуганный взгляд.

– Мэм, вокруг площадки размещено шестьдесят морских пехотинцев, – успокоил он жену президента. Цель их пребывания здесь была очевидной. Можно было и не говорить, насколько они бдительны.

– А где они? – спросил маленький Джек, оглядываясь по сторонам и никого не заметив.

– Надень вот это, – сказал капитан, протягивая мальчику очки ночного видения PVS-7. Джек поднес прибор к глазам.

– Класс! – восхищенно воскликнул мальчик, указывая на тех, кого ему удалось увидеть. Затем он опустил очки, и морские пехотинцы снова стали невидимыми.

– В такие очки хорошо рассматривать по ночам оленей. А еще временами к нам заходит медведь. Мы зовем его Йоги. – Капитан Ларри Овертон из корпуса морской пехоты мысленно поздравил себя с тем, что ему удалось успокоить членов семьи президента, и повел их к стоящему поблизости «хаммеру», чтобы отвезти в жилой дом. Позднее он расскажет, что у Йоги на шее воротник с крохотным радиопередатчиком – это чтобы медведь не напугал кого-нибудь, особенно морского пехотинца с заряженным автоматом.

Жилой дом в Кэмп-Дэвиде казался простым сельским коттеджем, и действительно он был не так роскошен, как президентские апартаменты в Белом доме, но он вполне подходил под определение «уединенный дом миллионера», какие встречаются где-нибудь в окрестностях Аспена в Колорадо. Более того, жилой дом президента в Кэмп-Дэвиде и официально назывался «Аспен-коттедж». Уход за сельским убежищем президента осуществлял Хозяйственный отдел надводных сил ВМС, расположенный в Турмонте, штат Мэриленд, а охрану Кэмп-Дэвида несла рота из отборных морских пехотинцев. Словом, Кэмп-Дэвид был самым уединенным и безопасным убежищем, которое только можно было найти для президента в радиусе сотни миль от Вашингтона. Возле коттеджа тоже стояли морские пехотинцы. Когда члены Первой семьи вошли внутрь, матросы проводили их в отведенные им спальни. На территории находилось еще двенадцать отдельных коттеджей, и при расселении в них гостей следовали принципу: чем более важное положение занимает гость, тем ближе его помещают к дому президента.

– А что на ужин? – спросил Джек младший.

– Вообще-то, что пожелаете, – ответил старший стюард. Джек повернулся к Кэти. Она молча кивнула. Значит, сегодня никаких ограничений.

Президент снял пиджак и галстук. Стюард тут же забрал их.

– Вы останетесь довольны нашей кухней, господин президент, – пообещал он.

– Я надеюсь, – подтвердил шеф-повар, пришедший из кухни. – У нас договоренность с местными жителями. Они поставляют нам самые свежие продукты прямо с фермы. Вам принести что-нибудь выпить? – В его голосе снова прозвучала надежда.

– Это отличная мысль, шеф. Кэти?

– Если можно, какого-нибудь белого вина? – попросила она.

Напряжение наконец отступило.

– У нас отличный погреб, мэм. Советую попробовать «Шато Мишель Шардонэ» 1991 года. Это великолепное сухое вино типа «шабли», оно ни с чем не сравнимо.

– Вы действительно морской кок? – спросил президент;

– Совершенно верно, сэр. Раньше я готовил для адмиралов, а теперь меня перевели на более высокую должность – сюда. Позвольте заверить вас, сэр, что я хорошо разбираюсь в винах.

Райан поднял два пальца. Шеф-повар кивнул и исчез в кухне.

– Это какое-то безумие, – заметила Кэти, когда дверь за поваром закрылась.

– Не вздумай возражать.

Пока они ждали вино, старшие дети договорились, что хотят пиццу. Кэтлин заказала бургер с жареной картошкой.

Послышался шум еще одного вертолета, заходящего на посадку. Кэти права, подумал Райан, это действительно безумие.

На пороге столовой снова появился шеф-повар с двумя бутылками вина в серебряном ведерке. Следом за ним стюард нес на подносе бокалы.

– Шеф, я просил принести всего лишь два бокала.

– Я знаю, господин президент, но прибыли еще два гостя, адмирал Джексон с супругой. Миссис Джексон тоже предпочитает хорошее белое вино, сэр. – Он вытащил пробку и налил немного вина в бокал Кэти. Она попробовала и кивнула.

– Не правда ли, отличный аромат? – Шеф-повар наполнил ее бокал и налил вино в бокал президента, затем снова исчез в кухне.

– Мне говорили, что на флоте есть такие парни, но я не верил этому.

– О, Джек. – Кэти повернулась. Дети смотрели телевизор, все трое уселись на полу, даже Салли, которая последнее время пыталась выглядеть утонченной светской леди. Они уже забыли о происшедшем сегодня, тем более что в присутствии родителей отступали все жизненные напасти.

Джек заметил, как слева по окнам чиркнули светом фары «хам-мера». Это, должно быть, приехали Робби и Сисси, которых везут в отведенный им коттедж. Перед встречей они захотят переодеться. Он обнял жену.

– Все в порядке, детка, – прошептал он. – Самое страшное позади.

– Нет, наша жизнь больше никогда не станет прежней, – покачала головой Кэти. – Никогда, Джек. Рой сказал мне, что отныне мы всегда будем окружены телохранителями, до конца жизни. Куда бы мы ни поехали, нам понадобится защита. Представь себе, всю жизнь быть в окружении телохранителей! – Она сделала глоток вина, почти примирившись с тем, чего уже не изменить и что не снилось ей даже в страшном сне. Как привлекательно бывает могущество власти, как соблазнительно выглядит все, что вокруг нее. Вертолет доставляет на работу. Прислуга стирает и чистит одежду, охрана присматривает за детьми, любая еда – без хлопот, только протяни руку, эскорт расчищает дорогу, нигде не ждешь.

Зато какова цена всего этого? Ерунда, мелочи. Просто время от времени тебя и твоих детей кто-то пытается убить. И от этого не скроешься. Словно приговор – рак груди, матки, чего-то еще. Как ни страшно то, что тебя ожидает, ты вынуждена и дальше с этим жить. И слезы ничего не изменят, сколько ни плачь, хотя плакать придется, и нередко, в этом «Хирург» не сомневалась. Устраивать скандалы Джеку бессмысленно – к тому же она и не способна на это, да и причем тут Джек? Ей просто нужно примириться с обстоятельствами, подобно тем пациентам клинике, которым она говорила, что им нужно побывать в онкологическом отделении – не беспокойтесь, ничего страшного. У нас лучшие врачи, самые квалифицированные в мире, да и времена изменились, они знают, как лечить вас. Ее коллеги в онкологическом отделении действительно отличные врачи, у них теперь новое здание с самым совершенным оборудованием. Но кто отправится туда по своей воле?

А у них с Джеком все-таки удобный дом, с отличным обслуживающим персоналом, даже вот такие эксперты по винам, подумала Кэти и поднесла к губам хрустальный бокал превосходного вина. Но кто захочет жить здесь?

***

К расследованию было привлечено так много агентов, что они пока не знали, чем им заниматься. Не было достаточно исходной информации, чтобы выбрать, по какому пути пойдет следствие, но положение быстро менялось. Почти всех террористов удалось сфотографировать – за исключением двоих, которых застрелил сзади из автомата М-16 Норм Джефферс: у них не осталось лиц, зато у всех сняли отпечатки пальцев. Были взяты образцы крови для анализа на ДНК на случай, если это понадобится позднее – маловероятно, но не исключено, в этом случае их можно опознать путем генетического сравнения с близкими родственниками. Пока наиболее многообещающими были фотографии, которые уже переслали в спецслужбы других стран, прежде всего в Моссад. Террористы были, по-видимому, приверженцами ислама, так считали все, а у израильтян на них заведена самая лучшая картотека. Сначала в Моссад обратился директор ЦРУ, затем ФБР переслало израильтянам фотографии террористов. Тут же поступил ответ от Али бен Якоба: Моссад обещал полное содействие в расследовании преступления.

Тела всех террористов доставили в морг Аннаполиса для вскрытия. Этого требовал закон, даже в тех случаях, когда причина смерти была столь же очевидной, как землетрясение. Судебно-медицинские эксперты установят состояние каждого тела перед наступлением смерти. Будет также проведен анализ крови, чтобы проверить, не был ли кто-то из преступников наркоманом.

Одежду террористов отвезли для тщательного изучения в лабораторию ФБР в Вашингтоне. Прежде всего там установили название фирмы-производителя, чтобы выяснить страну, в которой была изготовлена одежда. На основании этого вместе с общим состоянием одежды можно будет определить время ее приобретения – факт, который может оказаться немаловажным. Более того, техники, несмотря на вечер пятницы, остались на сверхурочную работу и теперь с помощью обычного скотча снимали с одежды частицы пыли и нити, обращая особое внимание на цветочную пыльцу. Все это позволит установить многое, потому что некоторые растения произрастают только в определенных регионах мира. Для разработки таких доказательств потребуются недели, но при подобных обстоятельствах специалистов не ограничивали ни временем, ни ресурсами. В распоряжении ФБР находился длинный список ученых, к которым можно обратиться за помощью.

Регистрационные номера автомобилей были переданы в бюро автотранспорта еще до того, как О\'Дей застрелил обоих террористов, и люди уже находились в агентствах, сдающих в аренду машины, и проверяли там материалы, занесенные в память компьютеров.

В детском саду «Гигантские шаги» вели опрос взрослых, уцелевших при нападении. Они главным образом подтвердили информацию, полученную от О\'Дея. Некоторые детали отличались, но этого следовало ожидать. Ни одна из молодых воспитательниц не смогла опознать язык, на котором говорили террористы. Агенты провели беседы и с детьми, стараясь не травмировать их, причем всякий раз дети сидели на коленях родителей. Двое родителей приехали в Америку со Среднего Востока, и агенты надеялись, что дети узнают хотя бы несколько иностранных слов среди услышанных ими, но эти надежды не оправдались.

Было собрано все оружие, его серийные номера сверили с теми, что имелись в компьютерной базе данных, где хранились все номера оружия, проданного в Америке. Здесь результаты оказались более многообещающими. Сразу удалось установить дату изготовления, и на основании данных, полученных от фирм-производителей, выяснили, в какие магазины поступило оружие, а также когда его покупали. Но этот след оказался уж слишком холодным. Оружие покупалось давно, что казалось странным, потому что оно было совершенно новым. Это установили сразу после проверки стволов и затворов. Никакой изношенности. Вся информация была передана руководству ФБР еще до того, как стало известно имя покупателя.

***

– Черт возьми, жаль, что здесь нет Билла, – пробормотал вслух Мюррей, впервые за время службы в ФБР чувствуя, что ему не хватает опыта для решения такой задачи. Начальники отделов собрались вокруг стола в его кабинете. С самого начала было принято решение, что расследованием будут заниматься отделы уголовного розыска и контрразведки. Им в помощь выделялись, как и обычно, технические службы, лаборатории. События развивались с такой быстротой, что в ФБР еще не приехал представитель Секретной службы. – Какие будут мнения? – спросил Мюррей.

– Дэн, человек, который приобрел это оружие, находился в стране в течение длительного времени, – заметил глава контрразведки.

– Глубоко законспирированный иностранный агент, – кивнул Мюррей.

– Пэт не узнал языка, на котором они говорили, чего не было бы, будь это любой из европейских языков. Следовательно, террористы прибыли со Среднего Востока, – сказал начальник отдела уголовного розыска. Эта мысль не отличалась особой глубиной и не заслуживала Нобелевской премии, но и ФБР должно соблюдать правила. – Во всяком случае западноевропейский язык он бы узнал. Думаю, что нельзя исключать жителей балканских стран. – Сидящие вокруг стола неохотно кивнули.

– Сколько лет этому оружию? – спросил директор ФБР.

– Одиннадцать. Оно куплено задолго до того, как был принят запрет на его продажу, – ответил начальник отдела угрозыска. – Судя по всему, до сегодняшнего дня им не пользовались.

– Итак, кто-то создал подпольную агентурную сеть, о которой нам ничего не известно. Кто-то, обладающий редкостным терпением. Кем бы ни оказался покупатель этого оружия, думаю, он покупал его по поддельным документам и уже успел скрыться. Классическая работа, Дэн, – подвел черту глава службы контрразведки, выразив вслух мысли присутствующих. – Мы имеем дело с профессионалами.

– Боюсь, для этого у нас недостаточно доказательств, – возразил директор ФБР.

– Когда я ошибался последний раз, Дэн? – спросил заместитель директора.

– Много лет назад. Продолжай.

– Может быть, ребятам в лаборатории повезет, – он улыбнулся в сторону заместителя директора ФБР, руководившего лабораторными исследованиями, – но даже в этом случае с полученными доказательствами мы не сможем обратиться в суд. Разве что нам удастся арестовать покупателя оружия или кого-то другого, связанного с этой операцией.

– Надо заняться проверкой материалов авиакомпаний и паспортов, – сказал начальник отдела угрозыска. – Начать с материалов двухнедельной давности. Искать следует тех, кто приезжали несколько раз. Наверняка прежде приехал человек, который произвел разведку. Должно быть, уже после того как Райан стал президентом. Отсюда и следует танцевать. – Он умолчал, что при этом придется проверить около десяти миллионов различных документов. Но именно в таком деле полицейские проявляют себя лучше всего.

– Господи, надеюсь, что относительно законспирированного агента ты ошибаешься, – подумав, вздохнул Мюррей.

– Хотелось бы так думать, – кивнул глава контрразведки, – но я знаю, что это не так. Нам понадобится время, чтобы найти его дом, тщательно обыскать, побеседовать с соседями, проверить материалы агентства по торговле недвижимостью, чтобы узнать имя, под которым он жил, и попытаться действовать дальше. Скорее всего он уже скрылся, но меня пугает другое. Самое страшное, что он прожил здесь по меньшей мере одиннадцать лет. Ему переводили деньги. Его тщательно подготовили. И все это время, вплоть до сегодняшнего дня, он сохранял веру в успех операции. Столько лет вынашивая замысел, ради которого был готов убить всех этих детей.

– Он не единственный, – мрачно заметил Мюррей.

– Ты прав, Дэн.

***

– Вы не пройдете со мной, сэр?

– Я видел вас раньше, но…

– Меня зовут Джефф Раман, сэр. Адмирал пожал ему руку.

– Робби Джексон.

– Я знаю, сэр, – улыбнулся агент.

Прогулка доставляла удовольствие, несмотря на очевидное присутствие вооруженных солдат в темноте. Горный воздух был холодным и прозрачным, а на небе мерцало множество звезд.

– Как он себя чувствует? – поинтересовался Робби.

– Тяжелый день для президента. Погибло столько хороших людей.

– И немало плохих. – Джексон был и остался летчиком-истребителем, для которого смерть противника остается главной целью его работы. Они вошли в коттедж президента.

Робби и Сисси были поражены тем, что увидели. У них не было детей – Сесилия не могла иметь детей из-за медицинских показаний, несмотря на многочисленные попытки, – и потому они не понимали состояния ребятишек. После самых страшных событий, за которыми следовали объятия и утешения родителей, они обычно быстро приходили в себя. Мир, особенно для Кэтлин, уже был прежним. Но это не значит, что на протяжении недель, может быть месяцев, не последуют ночные кошмары, прежде чем ужас, который ей пришлось пережить, окончательно сотрется из памяти девочки. Джексоны обнялись с Джеком и Кэти, и потом, как обычно, мужчины составили одну пару, а женщины – другую. Робби взял бокал вина и вместе с Райаном вышел из коттеджа.

– Ты пришел в себя, Джек? – С молчаливого согласия Райана он не был здесь президентом, а являлся всего лишь другом.

– Шок то исчезает, то снова возвращается, – признался Джек. – Мне вспомнилось все, что случилось в прошлом. Ублюдки преследуют не меня – нет, им нужны более уязвимые жертвы. Трусливые мерзавцы! – выругался Джек.

Джексон отпил из своего бокала. Пока ему нечего было сказать, но это пока…

– Я впервые в Кэмп-Дэвиде, – заметил он, чтобы прервать молчание.

– Когда я был здесь впервые – не поверишь, мы принимали участие в похоронах, – отозвался Джек, вспоминая прошлое. – Это был русский полковник, наш агент в советском Министерстве обороны. Мужественный солдат, трижды Герой Советского Союза. Мы похоронили его в парадном мундире со всеми регалиями. Я сам зачитал некролог о его заслугах. В то время нам удалось вывезти из России Герасимова.

– Председателя КГБ. Значит, все это правда?

– Да. – Райан кивнул. – Ты знаешь и про Колумбию, и про советскую подводную лодку.

Но, черт возьми, как сумели обо всем этом пронюхать репортеры?

Робби едва не расхохотался, но сдержался и ограничился смешком.

– Боже милостивый, а я считал, что моя карьера была полна приключений.

– Ты делал это добровольно, – проворчал Джек.

– И ты тоже, дружище.

– Ты так считаешь? – Райан вошел в дом, чтобы налить вина. Он вернулся с очками ночного видения и, включив их, стал осматривать окружающую местность. – Я никогда не проявлял ни малейшего желания, чтобы мою семью охраняла рота морских пехотинцев. Вон там трое, в бронежилетах, шлемах, с автоматами – и почему? Да потому что в мире есть люди, которые хотят убить нас. Чем мы им помешали? Тем, что…

– Я скажу тебе причину, Джек. Она заключается в том, что ты лучше их, вот и все. Ты защищаешь справедливость, не боишься выступить на защиту людей и не хочешь уклоняться от трудностей. Я больше не хочу слышать этого, Джек. – Робби был серьезен. – Перестань повторять «Господи, Боже мой», ладно? Я знаю, кто ты. Я стал летчиком-истребителем, потому что захотел этого. Ты находишься на этом посту тоже по своей воле. Ведь никто не говорил тебе, что должность президента является синекурой, верно?

– Но…

– Перестаньте, господин президент. Где-то в мире есть люди, которым ты не нравишься, да? Отлично. Найди способ отыскать их и затем поручи вот этим морским пехотинцам, которые сейчас скрываются в темноте, решить проблему. Ты знаешь, что они ответят. Кое-кто ненавидит тебя, но подавляющее большинство американцев любят и уважают. Я убежден, что в вооруженных силах нашей страны нет ни одного солдата, который не вызвался бы стереть в порошок любого, кто хочет причинить страдания тебе и твоей семье. Дело не в том, какую должность ты занимаешь, а в том, что ты представляешь собой, ясно?

Так кто же я? – подумал «Фехтовальщик» и тут же почувствовал тягу к одной из своих слабостей.

– Пошли, – позвал он и направился туда, где только что мигнул огонек, и тут же, за углом соседнего коттеджа, они обнаружили шеф-повара с сигаретой в руке. Президент он или нет, но сегодня Джек не склонен был проявлять излишнюю гордость.

– Добрый вечер, – сказал он.

– Боже! – выпалил повар и вытянулся по стойке смирно, уронив сигарету в траву. – Я хотел сказать – добрый вечер, господин президент.

– Вы ошиблись в первый раз, но во второй назвали меня правильно. У вас есть сигарета? – спросил президент Соединенных Штатов без малейшего смущения, заметил Робби Джексон.

– Так точно, сэр. – Шеф-повар извлек пачку сигарет и поднес президенту огонь зажигалки.

– Старшина, если первая леди еще раз увидит это, она прикажет морским пехотинцам расстрелять вас, – предупредил повара Джексон.

– Адмирал Джексон! – Услышав решительный голос президента, повар снова вытянулся. – Я считал, что морские пехотинцы подчиняются только мне. Как дела с ужином, шеф?

– Пиццу уже режут. Я сам готовил ее. Детям понравится, – пообещал повар.

– Вольно. Спасибо за сигарету.

– Рад оказать вам услугу, сэр. – Райан пожал ему руку и ушел вместе со своим другом.

– Так захотелось закурить! – признался Джек и глубоко затянулся.

– Будь у меня такое место, как Кэмп-Дэвид, я часто приезжал бы сюда. Чувствуешь себя почти как в море, – заметил Джексон. – Бывает, выходишь наружу, стоишь у лееров летной палубы и наслаждаешься морем и звездами. Чувствуешь себя, как в раю!

– Но ведь трудно полностью отключиться, правда? Даже когда стоишь на палубе, говоришь с морем и звездами, все равно не можешь забыть, что происходит вокруг, верно?

– Да, – согласился адмирал. – Становится немного легче, снимается напряжение, но ты прав. Невозможно уйти от окружающего мира. – Как вот сейчас, подумал он.

– Тони сказал, что индийский флот исчез в море.

– Оба авианосца вышли из порта вместе с кораблями охранения и танкерами. Сейчас мы разыскиваем их.

– Что, если существует связь? – спросил Райан.

– Связь с чем?

– Китайцы устраивают серьезный инцидент в одном месте, индийский флот снова выходит в море, а со мной случается вот это – неужели у меня мания преследования? – спросил «Фехтовальщик».

– Не исключено. Может быть, индийцы вышли в море после завершения ремонтных работ, а может, они хотят продемонстрировать нам, что преподанный им урок не так уж серьезен. Инциденты у берегов Тайваня случались и раньше, и трудно ожидать дальнейшего развития событий, особенно теперь, когда там находится ударная группа Майка Дюбро. Я знаю Майка. Он поднимет истребители и начнет выяснять обстановку. Покушение на Кэтлин? Сейчас слишком рано говорить об этом, да и к тому же я плохо разбираюсь в таких делах. У тебя есть опытные люди, чтобы провести расследование, – Мюррей и все остальные. Как бы то ни было, террористы потерпели неудачу, верно? Твоя семья рядом с тобой, дети смотрят телевизионную передачу, и пройдет немало времени, прежде чем кто-то решится на новую попытку.

***

Этой ночью многие в мире не спали. В Тель-Авиве, где сейчас было четыре утра, Ави бен Якоб собрал своих лучших экспертов по борьбе с терроризмом. Все вместе они внимательно изучили фотографии, переданные из Вашингтона, и теперь сравнивали их с теми, что были в их собственной обширной картотеке – там находились снимки не только известных террористов, но и подозреваемых, сделанные в процессе наблюдения за ними в Ливане, Сирии и других странах. Проблема заключалась в том, что на многих фотографиях были изображены молодые люди с бородами – самый простой метод маскировки, – да и сами снимки не были высокого качества. К тому же фотографии, переданные из Вашингтона, тоже мало походили на сделанные профессионалами в студийных условиях.

– Что-нибудь обнаружили? – спросил директор Моссада. Взгляды всех устремились на одного из экспертов израильской спецслужбы, женщину лет сорока по имени Сара Пелед. Втихомолку ее называли колдуньей. Она обладала уникальным талантом опознавать людей по фотографиям и оказывалась права более чем в половине случаев, когда остальные офицеры разведки в отчаянии разводили руками.

– Вот этот. – Она отодвинула от себя пару фотографий. – Они точно сходятся.

Бен Якоб посмотрел на лежащие перед ним снимки и не сумел обнаружить никакого сходства. Он не раз спрашивал Сару, каким образом ей удается опознавать столь непохожих на первый взгляд людей. Сара неизменно отвечала, что нужно сравнивать глаза. Ави снова посмотрел на фотографии, делая это. Однако все, что он мог сказать, – это то, что у обоих мужчин были глаза. Он перевернул снимок из израильской картотеки. На обратной стороне имелись данные, свидетельствующие, что это снимок подозреваемого члена террористической организации «Хезболлах», имя его неизвестно, а возраст в момент съемки около двадцати лет. Фотография была сделана шесть лет назад.

– А другие, Сара?

– Нет, больше никого я не смогла опознать.

– Насколько ты уверена в этом? – спросил один из офицеров контрразведки, глядя на фотографии и тоже не обнаруживая никакого сходства.

– На сто процентов, Бенни. Я ведь сказала, что два этих снимка точно сходятся, верно? – Сара порой легко раздражалась, особенно когда в ее суждениях сомневались, да еще в четыре утра.

– Какие силы мы выделим для поисков этого человека? – спросил другой контрразведчик.

– Райан – друг нашей страны и президент Соединенных Штатов. Мы приложим максимальные усилия. Я хочу, чтобы к поискам приступили немедленно, так что свяжитесь со всеми контактами в Ливане, Сирии, Ираке и Иране – повсюду.

***

– Мерзкие свиньи. – Бондаренко провел ладонью по лицу. Он уже давно снял галстук. На его часах значилось, что наступила суббота, но он уже забыл, какое сегодня число.

– Это верно, – согласился Головко.

– Черная операция – «мокрое дело», как вы называете подобные операции.

– «Мокрое», – согласился директор Службы внешней разведки. – К тому же и непрофессионально исполненное. Однако Ивану Эмметовичу повезло, товарищ генерал. На этот раз.

– Пожалуй, – согласился Геннадий Иосифович.

– Вы не согласны?

– Террористы недооценили противника. Не забудьте, что совсем недавно я знакомился с американской армией. Их боевая подготовка – лучшая в мире, а телохранители президента наверняка не уступают солдатам. Почему многие так часто недооценивают американцев? – удивленно спросил он.

Это действительно хороший вопрос, признался Сергей Николаевич и кивнул, предлагая начальнику оперативного управления продолжать.

– Америка часто страдает от недостатка политической решимости, но это вовсе не говорит о недостатке компетентности. Знаете, кого мне напоминают американцы? Свирепую собаку на короткой цепи, а поскольку она не может порвать цепь, многие ошибочно полагают, что эту собаку не стоит бояться. Однако в пределах цепи эта собака непобедима, да и к тому же, товарищ директор, собаку всегда можно спустить с цепи. Вы ведь знакомы с этим Райаном.

– Да, я хорошо знаю его, – кивнул Головко.

– Вы считаете, что статьи, напечатанные в газетах, соответствуют истине?

– Вполне.

– Тогда скажу вам, что думаю я, Сергей Николаевич. Если вы видите в нем грозного противника и знаете, что он держит на цепи эту свирепую собаку, вы ведь не станете и пытаться оскорбить его. А ведь кто-то решился на это, напал на его ребенка. На ребенка! – Бондаренко недоуменно покачал головой.

Вот теперь все ясно, понял Головко. Оба устали, но сейчас наступил момент истины. Он провел слишком много времени, читая политические донесения, поступающие из Америки, из российского посольства, а также информацию, почерпнутую непосредственно из американских средств массовой информации. Все в один голос утверждали, что Иван Эмметович… Может быть, в том-то и состоит ключ к разгадке? С самого начала он так называл его, полагая, что делает честь Райану, когда прибегает к русскому варианту его имени и по-русски добавляет к нему отчество. А честь в понимании Головко…

– Похоже, мы думаем одинаково? – спросил генерал, видя, как изменилось выражение лица директора Службы внешней разведки.

– Кто-то рассчитал возможные последствия…

– И эти расчеты оказались ошибочными. Думаю, нам нужно выяснить, кто скрывается за этим. Мне кажется, товарищ директор, что непрерывные атаки на американские интересы, попытки ослабить Америку, являются по сути дела нападением на наши интересы. Почему Китай позволил себе сделать то, что произошло недавно, а? Почему они пытаются заставить Америку изменить расположение ударных сил ее военно-морского флота? А теперь вот это? Американские силы оказываются слишком растянутыми, и в то же время наносится удар в самое сердце американского президента. Это не может быть простым совпадением. Мы можем, конечно, остаться в стороне и занять позицию простого наблюдателя, или можем…

– Мы не в силах что-либо предпринять, а после откровений, опубликованных в американской прессе…

– Товарищ директор, – прервал его Бондаренко. – В течение семидесяти лет наша страна противопоставляла политическую теорию объективным фактам, и это едва не положило конец нам как нации. Существуют объективные условия, – произнес он фразу, которую так любили советские военные, что было, очевидно, реакцией на то, как три поколения совершали один политический промах за другим. – Я вижу очертания далеко идущей операции, хорошо обдуманной и умело скоординированной, но у нее есть фатальный недостаток, суть которого в не правильной оценке американского президента. Вы согласны со мной?

Головко задумался. Он заметил, что и Бондаренко видел нечто, скрытое от поверхностного суждения, – но понимают ли это американцы? Бывает разглядеть что-то изнутри намного труднее, чем снаружи. Скоординированная операция? Вернемся к Райану, решил он.

– Вы правы. Я сам однажды допустил такую же ошибку. На первый взгляд Райан кажется гораздо более слабым, чем на самом деле. Признаки этого очевидны, просто люди их не замечают.

– Когда я был в Америке, генерал Диггз рассказал мне о том, как террористы напали на дом Райана. Он взял в руки оружие и отразил нападение, причем действовал мужественно и решительно. Судя по тому, что вы говорите, он также весьма знающий офицер разведки. Его единственная ошибка – если это можно назвать ошибкой – заключается в том, что он не искушен в политическом отношении, а политические деятели всегда принимают это за слабость. Возможно, это и действительно слабость, – согласился Бондаренко. – Но в условиях, когда кем-то задумана враждебная операция против Америки, эта слабость совсем не так важна, как его остальные достоинства.

– Тогда что вы предлагаете?

– Нужно прийти ему на помощь, – уверенно произнес генерал. – Куда лучше оказаться в союзе со стороной, одержавшей победу, а если мы не поможем ему, то можем оказаться на стороне проигравших. Никто не осмелится прямо напасть на Америку. А вот мы не в таком счастливом положении, товарищ директор. – Бондаренко был почти прав.

ТОМ III

Глава 44 Инкубационный период

Райан проснулся на рассвете, пытаясь понять, что его разбудило. Может быть, тишина. Почти как в его доме на Чесапикском заливе. Он напряг слух, пытаясь услышать шум транспорта или другие звуки, но тщетно. Встать с постели оказалось непростым делом. Вчера Кэти решила уложить Кэтлин вместе с ними. В своей розовой пижамке спящая девочка походила на ангелочка и была особенно крохотной и беззащитной. Джек улыбнулся и пошел в ванную. В гардеробной для него была приготовлена повседневная одежда. Райан надел слаксы, кроссовки, свитер и вышел наружу.

Воздух был холодным и свежим, на кустах самшита виднелись следы инея. На прозрачном небе – ни облачка. А ведь здесь действительно неплохо. Робби прав. Сюда приятно приезжать. Оказываешься отрешенным от всего остального мира, а это сейчас ему требовалось больше всего.

– Доброе утро, сэр, – послышался голос капитана Овертона.

– Здесь неплохо служить, а? Молодой офицер кивнул.

– Мы занимаемся охраной, а на военно-морской флот возложено хозяйственное обеспечение. Справедливое разделение труда, господин президент. Здесь могут выспаться даже агенты Секретной службы, сэр.

Райан оглянулся вокруг и понял почему. Возле коттеджа стояли два вооруженных морских пехотинца, а ярдах в пятидесяти – еще трое. И это только те, кто были на виду.

– Принести вам что-нибудь, господин президент?

– Для начала было бы неплохо выпить кофе.

– Следуйте за мной, сэр.

– Внимание на палубе! – послышалась команда матроса через несколько секунд, когда Райан вошел в камбуз – или как тут называлась кухня.

– Вольно, – махнул рукой Райан. – Мне казалось, что здесь уединенный дом президента, а не военный лагерь. – Он уселся за стол, вокруг которого сидели матросы. Кофе появился как по мановению волшебной палочки. Затем случилось еще большее волшебство.

– Доброе утро, господин президент.

– Привет, Андреа. Как вы оказались здесь?

– Прилетела в два утра, на вертолете, – объяснила начальник личной охраны президента.

– Успели поспать?

– Часа четыре.

Райан отпил из кружки. Флотский кофе был и здесь флотским.

– Есть новости?

– Расследование началось. Собрана команда, которая займется работой. В нее включены все лучшие следователи. – Прайс передала ему папку, которую президент прочтет еще до утренних газет. Полиция графства Энн-Арундел и штата Мэриленд, Секретная служба, ФБР, агентство по борьбе с терроризмом и все спецслужбы будут заниматься расследованием. Сейчас они пытались опознать террористов, однако те двое, документы которых успели проверить, оказались несуществующими личностями. Документы были фальшивыми, по-видимому, изготовленными в Европе. Ничего не скажешь, поразительный сюрприз. Всякий сведущий европейский преступник, не говоря уже о террористической организации, мог достать поддельный паспорт. Райан поднял голову.

– Как относительно агентов, которые погибли в перестрелке?

– У всех были семьи, – вздохнула Прайс.

– Сделайте так, чтобы я мог встретиться с семьями погибших… Как лучше, со всеми сразу или с каждой семьей отдельно?

– Вы сами примете решение, сэр, – сказала Андреа.

– Нет, мы должны сделать для них все, что в наших силах. Это были ваши люди, Андреа. Подготовьте мне свои рекомендации, ладно? Я в долгу перед ними, ведь они защищали мою дочь. – В голосе президента звучала печаль – он вспомнил, почему оказался в этом тихом и мирном месте. – Я полагаю, что их семьи будут должным образом обеспечены. Представьте мне все подробности этого – пенсии, страховки и тому подобное. Я хочу лично все проверить.

– Хорошо, сэр.

– У нас есть что-нибудь важное?

– Нет, пока ничего особенного. У тех террористов, вскрытие которых уже проведено, лечение зубов проводилось не в Америке. Больше ничего определенного.

Райан перелистнул страницы в папке, и одно предварительное заключение сразу привлекло его внимание.

– Одиннадцать лет?

– Да, сэр.

– Значит, это очень крупная операция для кого-то, готовить ее могла только какая-то страна.

– Это весьма вероятно.

– У кого еще могут быть такие огромные возможности? – спросил он, и Прайс напомнила себе, что президент в течение длительного времени был офицером разведки.

Подошел агент Раман и сел поблизости. Он услышал замечание Райана, посмотрел на Андреа, и они обменялись утвердительными кивками.

Зазвонил телефон на стене. К нему подошел капитан Овертон.

– Слушаю. – Несколько минут он молча слушал, а затем повернулся к президенту. – Господин президент, это миссис Фоули из ЦРУ.

Райан подошел и взял трубку.

– Слушаю, Мэри-Пэт.

– Сэр, нам только что позвонили из Москвы. Наш друг Головко спрашивает, не может ли он оказать помощь. Советую дать утвердительный ответ.

– Согласен. Что еще?

– С вами хочет поговорить Ави бен Якоб. Лично с вами, – сообщила заместитель директора ЦРУ.

– Соедините меня с ним через час. Дайте мне сначала проснуться.

– Хорошо, сэр… Джек?

– Да, МП?

– Я благодарю Бога, что с Кэтлин ничего не случилось, – сказала она, обращаясь к Райану, как мать к отцу ребенка, и затем снова перешла к делу:

– Как только нам удастся напасть на след, мы займемся виновными в этом покушении.

***

– Я знаю, что могу положиться на вас, – услышала миссис Фоули. – Сейчас с нами все в порядке.

– Отлично. Мы с Эдом все время будем у себя. – Мэри-Пэт положила трубку.

– Какой у него голос? – спросил Кларк.

– Он справится и с этим, Джон.

Чавез провел рукой по щетине, выросшей за ночь. Они трое вместе со многими другими сотрудниками провели здесь ночь, изучая все, что имелось в ЦРУ по террористическим группам.

– Необходимо что-то предпринять. Это похоже на объявление войны. – Сейчас в голосе Чавеза отсутствовал акцент. Так случалось всякий раз, когда он мобилизовывал себя в серьезной обстановке и образование брало верх над навыками, приобретенными в трущобах Лос-Анджелеса.

– Нам мало что известно, черт побери, – выругалась заместитель директора ЦРУ по оперативной работе, – нам вообще ничего не известно.

– Жаль, что не удалось захватить хотя бы одного из них живым. – К удивлению остальных, это замечание принадлежало Кларку.

– Не иначе, не хватило времени защелкнуть наручники на руках парня, – съязвил Динг.

– Это верно. – Кларк сгреб со стола комплект фотографий, доставленных курьером из ФБР перед самой полуночью. Ему довелось работать на Среднем Востоке, и он надеялся, что сумеет опознать кого-нибудь из убитых террористов, но надежда не оправдалась. Он понял главным образом то, что сотрудник ФБР, который случайно оказался внутри детского сада, умел стрелять не хуже его. Парню повезло, он был на месте преступления, получил возможность застрелить террористов и воспользовался ею.

– Кто-то пошел на чертовски большой риск, – заметил Джон.

– Это верно, – автоматически согласилась Мэри-Пэт, и тут же все поняли, что прозвучало нечто очень важное.

Вопрос заключался не в том, насколько велик риск, а в том, как понимал этот риск тот, кто бросил на стол игральные кости. Эти девять террористов были предназначены для одноразового применения, они были обречены на смерть точно так же, как те фанатики из «Хезболлах», которые отправлялись гулять по Иерусалиму в одежде, сшитой в мастерских Дюпона, – такую шутку можно было услышать в коридорах ЦРУ, хотя в действительности пластиковая взрывчатка – «семтекс» – скорее всего производилась на заводах фирмы «Шкода» в бывшей Чехословакии. Еще шутники присвоили исламским самоубийцам мрачную кличку «глупые бомбы». Неужели террористы действительно могли надеяться на успех? Проблема борьбы с фанатиками заключалась в том, что те редко задумывались над исходом своих операций…, может быть, исход даже не интересовал их.

То же самое относилось и к тем, кто послал их в Америку. Однако эта операция резко отличалась от остальных актов терроризма. Обычно террористы громогласно заявляли о своей причастности к преступлению, каким бы отвратительным оно ни было, вот почему ЦРУ и другие правоохранительные агентства в течение пятнадцати часов ждали появления пресс-релиза какой-нибудь террористической организации. Однако никто не взял на себя ответственности за нападение на детский сад, а уж раз этого не сделали сразу после террористического акта, этого не сделают никогда. Поскольку никто не заявил о своей причастности к нападению, значит, организаторы не хотели, чтобы о них узнали. Но это было всего лишь их иллюзией. Не заявляя о своих «подвигах», террористы далеко не всегда понимали, что полицейские агентства все равно способны выяснить, кто скрывается за преступлениями.

Государства, несущие ответственность за акты терроризма, понимали это или должны были понимать. Хорошо, у преступников не было ничего, что помогло бы опознать их самих и ту страну, из которой они приехали. Можно было думать и так. Однако это не устраивало Мэри-Пэт. ФБР обладало огромными возможностями, его агенты были настолько опытными, а специалисты настолько высокой квалификации, что Секретная служба доверила ФБР провести все судебно-медицинские и технические исследования. Так что можно было предположить, что тот, кто скрывался за этим нападением, рано или поздно станет известен и тогда удастся распутать весь клубок. Выходит, организаторы террористического акта знали это – наверно, знали – и все-таки не отказались от него. Если такие рассуждения правильны, то…

– Может быть, это составная часть чего-то более крупного? – задал вопрос Кларк. – Не одиночный акт терроризма. Нападение на детский сад связано с чем-то еще.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Мэри-Пэт.

– Тогда вся операция задумана с размахом, – задумчиво произнес Чавез. – Может быть, именно поэтому русские предложили нам свою помощь.

– Но если это так, то задуманная операция является настолько крупной…, таких масштабов, что даже в случае успешного завершения расследования это уже ничего не изменит.

– Да, крупномасштабной, Мэри-Пэт, – негромко заметил Кларк. – Но что же это может быть?

– Пожалуй, это что-то такое, на что мы не сможем повлиять после того, как оно совершится, – предположил Доминго. Он явно не тратил времени даром в университете Джорджа Мейсона.

Миссис Фоули пожалела, что с ними нет ее мужа, но Эд сейчас совещался с Директором ФБР Мюрреем.

***

Весной субботние дни обычно наполнены скучной, но многообещающей работой, однако сегодня более чем в двух сотнях домов жизнь замерла. В садах и на лужайках не занимались посадками. Никто не мыл автомобили. На местные распродажи пришло меньше покупателей, чем ожидалось. Банки с краской для освежения домов остались закупоренными. Более того, к числу тех, кто слегли, не причисляли государственных служащих и сотрудников средств массовой информации, так как, занятые самой крупной сенсацией недели, они не могли позволить себе остаться дома. От гриппа страдали главным образом мужчины. Добрых три десятка больных лежали в гостиничных номерах. Кое-кто все же встали, превозмогая себя, чтобы принять участие в торговых выставках, проводимых уже в других городах. Вытирая потные лица и сморкаясь, они надеялись, что принятые ими таблетки аспирина или тайленола наконец подействуют. И все-таки многие из них вернулись обратно в отели, чтобы лечь, – зачем же заражать посетителей, не правда ли? Никто из больных не обратился за медицинской помощью. Это обычный весенний вирус, полагали они, и скоро все пройдет. Разве грипп так уж страшен?

***

Можно было заранее предположить, как будут освещаться события в «Гигантских шагах» средствами массовой информации. Передачи новостей начались с демонстрации видеозаписей, сделанных с пятидесяти ярдов, затем последовали одинаковые фразы, произнесенные всеми корреспондентами и одинаковые комментарии «экспертов» по терроризму и (или) другим преступлениям. Одна из телевизионных компаний даже совершила экскурс в историю, упомянув про убийство Авраама Линкольна, и то только потому, что в этот день не было других новостей. Все указывали на Средний Восток, как на гнездо терроризма, хотя правоохранительные органы отказались от комментариев, сообщив только о героическом поступке сотрудника ФБР и о том, что агенты Секретной службы защищали детей – в том числе и Кэтлин Райан – до последнего. То и дело повторялись такие слова, как «героический», «преданный своему долгу», «решимость», в результате чего произошла «драматическая развязка».

Бадрейн не сомневался, что объяснение неудачи окажется очень простым, но он не мог заявить об этом с уверенностью до тех пор, пока его соучастник не вернется в Тегеран по маршруту Лондон – Брюссель – Вена, пользуясь на каждом этапе новым комплектом поддельных документов.

– В настоящее время президент с семьей находятся в уединенном президентском убежище в Кэмп-Дэвиде, – сообщил телевизионный комментатор, – где приходят в себя после испытанного ими ужасного потрясения, нападения группы террористов на детский сад, расположенный в мирном Аннаполисе в Мэриленде. Это…

– Что значит «убежище»? – спросил Дарейи.

– Это слово имеет несколько значений, но происходит от слова «бежать», – ответил Бадрейн, исходя из того, что его повелитель захочет услышать именно это.

– Если он считает, что сможет убежать от меня, то ошибается, – мрачно улыбнулся аятолла, на мгновение утратив осторожность.

Бадрейн никак не отреагировал на это откровение. Ему удалось сохранить бесстрастное выражение лица, поскольку в этот момент он смотрел на экран телевизора, но теперь многое для него прояснилось. Значит, он практически ничем не рискует? Махмуд Хаджи способен убить американского президента, возможно, в любой момент, и все это было подготовлено заранее. Неужели аятолла действительно так дальновиден? Разумеется, он видит далеко.

***

Система связи между экипажами намного усложнила действия силам противника. Впрочем, даже из этого положения можно найти выход. Полковник Хэмм вместе со своей «черной кавалерией» на этот раз сумел одержать победу, но всего лишь годом раньше они потерпели бы сокрушительную неудачу. Правда, победа досталась с немалым трудом. Все очень просто: главное на войне – это вовремя получить информацию. Урок Национального центра боевой подготовки всегда был одним: обнаружить противника и не дать противнику обнаружить вас. Разведка, разведка и еще раз разведка. Система связи между экипажами, даже в руках плохо подготовленных танкистов, снабжала их информацией так быстро, что солдаты направляли свои боевые машины в нужную сторону еще до того, как получали приказы от командиров. Это едва не окончилось неудачей для сил противника, что могло бы быть достойным гения Эрвина Роммеля, и когда полковник Хэмм в комнате «звездных войн» прокручивал запись «боевых действий» на большом экране, он увидел, как близко к поражению были его войска. Если бы один из танковых батальонов «синих» выдвинулся вперед всего на пять минут раньше, полковник проиграл бы и эту битву. НЦБП несомненно утратил бы свою эффективность, если бы части «красных» смогли регулярно одерживать верх над силами противника.

– Вы совершили отличный маневр, Хэмм, – признался полковник бригады национальных гвардейцев Каролины, доставая из кармана сигару и вручая ее командиру «красных». – Но мы непременно побьем вас завтра.

При обычных обстоятельствах Хэмм просто улыбнулся бы и насмешливо сказал: «А как же, непременно побьете». Но этот сукин сын действительно мог сделать, что обещал, и таким образом лишить чувства удовлетворения жизнь Хэмма. Полковник 11-го мотомеханизированного полка был обязан придумать способ, как нарушить эффективность системы связи между экипажами боевых машин. Он постоянно думал об этом и уже не раз за кружкой пива обсуждал проблему с начальником своего оперативного отдела. Но пока они не смогли ничего придумать и всего лишь признали, что это будет нелегкой задачей. Возможно, придется прибегнуть к бутафории…, как это сделал однажды Роммель. Но на это нужно найти деньги. Хэмм вышел наружу и закурил сигару, которую выиграл заслуженно. Там уже стоял полковник бригады национальной гвардии.

– Для национальных гвардейцев вы здорово сражаетесь, – был вынужден признать Хэмм. Еще никогда ему не приходилось так отзываться о частях Национальной гвардии. Да и вообще он редко признавал высокую боевую подготовку противника. Если бы не одна допущенная ошибка, план бригады «синих» был блестящим.

– Спасибо за эту похвалу, полковник. Вас действительно застигло врасплох, что мои парни владеют системой связи, а?

– Пожалуй.

– Парням это так понравилось, что многие приходили в свободное время и часами просиживали на тренажерах. Знаете, меня удивило, что вы все равно сумели победить нас.

– Вы слишком близко подтянули резервные подразделения, – заметил Хэмм. – Вам казалось, что вы застали нас врасплох, и решили развить успех. А я успел нанести ответный контратакующий удар. – Это не было каким-то откровением. Старший контролер-наблюдатель ясно дал понять опешившему командиру танковой бригады, в чем заключалась его ошибка.

– Постараюсь запомнить и впредь не повторить такого промаха. Вы слышали новости?

– Да. Какая подлость! – проворчал Хэмм.

– Напасть на маленьких детей. Интересно, награждают ли агентов Секретной службы за проявленное мужество?

– Думаю, да. Во всяком случае они совершили подвиг, защищая детей. – На том обсуждение этой темы закончилось. Пять агентов Секретной службы выполнили свой долг и погибли во время перестрелки. Должно быть, они допустили ошибки, но иногда просто не остается выбора. Это известно всем солдатам.