Бормотание усилилось. Вне всякого сомнения, его источник находится в одной из спален. Поскольку строители гостиниц в Анаране особенно не мудрствуют, все гостиничные номера одного и того же класса как братья-близнецы похожи друг не друга. Я отлично представлял себе, планировку комнаты, в которой в данный момент находился ворл Пайи. Кроме основного выхода, который полностью находился под моим контролем, оттуда можно было проникнуть на балкон. Ничего, придется обратить особое внимание на данное обстоятельство. Также к спальне примыкает отдельная туалетная комната, но туда Пайи вряд ли побежит спасаться, ежели, конечно, он не мастер транспортной канализационной магии. Шутка, официально такого чародейства не существует, хотя некоторые способны и не на такие фортеля. Так что выпускать из внимания данный аспект никак нельзя. Помимо вышеперечисленных потенциальных путей отступления в комнате есть парочка встроенных платяных и бельевых шкафов, кровать, туалетный столик с зеркалом в полстены, кресло или диван. Более никаких иных предметов мебели.

Дверь в спальню, так же как и входная была не прикрыта полностью. По этой причине мне было отлично слышно все, что там происходит. Осторожно, чтобы не быть замеченным я приоткрыл ее пошире и наконец-то увидел воочию интересующего меня ворла.

Пайи в образе подтянутого мужчины средних лет стоял у распахнутой настежь балконной двери и внимательно всматривался в виртуальный дисплей сканирующего устройства. Сам «хрустальный шар» покоился на подоконнике. Он ненавязчиво гудел и радужно пульсировал, считывая информацию с лежавшего рядом стандартного инфокристалла и преобразуя ее в видимые образы. Время от времени чародей потирал руки и возбужденно бормотал, что-то неразборчивое. Заветный саквояж он определил на полу у своих ног и время от времени беспокойно кидал на него косые взгляды, как будто очень боялся, что тот вдруг ни с того, ни с сего возьмет, да и растает бесследно в воздухе.

К великому сожалению, сам экран находился вне зоны моей видимости и видеть то, что видит на нем ворл, я не мог.

Ну что же, кажется, операция подходит к решающему своему этапу. Остается лишь спеленать чародея, конфисковать артефакт и допросить на предмет, кому и для какой цели тот собирался толкнуть столь опасный предмет. Надеюсь, агент Хороса не заставит себя долго ждать — носиться по Анарану с этой сомнительной штуковиной особого желания не возникает. К тому же, было бы неплохо вместе с Айран и Квагшем как можно быстрее оказаться вне юрисдикции местного правосудия. Хотя бы где-нибудь в центре Москвы, а еще лучше в моем уютном домике, хоть и не очень приглядном, зато родном и надежном.

Абстрагировавшись полностью от посторонних мыслей, я резким рывком распахнул дверь спальни, влетев внутрь, навел цилиндрик парализатора на ворла и четким уверенным голосом скомандовал:

— Лапы в гору! Служба регистрации Земли. Старший регистратор Листопад. Вы арестованы, господин Пайи.

Однако, вместо того, чтобы поднять лапки кверху, этот тип злорадно ухмыльнулся, преспокойно нагнулся за своим саквояжем, не оставляя мне иного выхода, как применить против него оружие. Ослепительная синяя молния мощного магического разряда вырвалась из нейропарализатора и ударила в грудь ворла. Вообще-то это мне показалось, что мой выстрел достиг цели, на самом деле в нескольких сантиметрах от тела Пайи разряд уперся в невидимую преграду. Вокруг фигуры мага возник защитный светящийся кокон и через долю мгновения исчез. В результате Пайи остался стоять на прежнем месте, живой и невредимый, но теперь уже со своим заветным баулом в руках.

Дурак я дурак, не учел возможности применения магом защитного амулета. Вообще-то чародеи редко пользуются подобными вещами. Если быть точным, я впервые встретил такового. Дело в том, что всякий колдун сам по себе является мощным «артефактом», то есть излучает в пространство свой особенный астральный спектр, который способен внести существенные помехи в работу защитного или какого иного магического устройства. Перехитрил меня ворл. Ну ничего, в моем арсенале имеется нечто такое, от чего этот тип вряд ли сумеет защититься.

Громко выкрикнув формулу активации одного из своих отражающих амулетов, я кинулся к Пайи. Однако реакция колдуна и его скорость ничуть не уступали моим физическим показателям. Он, будто заранее знал, кто заявится по его душу и, наверняка, принял какой-то стимулирующий эликсир. Я ожидал от него опасной волшбы или иных агрессивных действий, поэтому немного замешкался, извлекая из набедренного кармана энергомеч — никакое иное оружие не способно пробить окружавшую мага полевую броню.

Но Пайи в прямую схватку вступать не пожелал. Он попытался схватить лежавший на подоконнике инфокристалл, но в спешке выпустил его из пальцев, и тот, отрикошетив от оконной рамы, отлетел вглубь комнаты. Автоматически я отследил взглядом траекторию его полета. Вместо того, чтобы броситься вслед за своей собственностью, чародей не очень учтиво помянул кого-то, вероятно, одного из божков или демонов, коим поклоняются ворлы, и с завидной скоростью выскочил через широко распахнутую дверь на балкон. Затем, вскочив на неширокий парапет, его ограждавший, без каких-либо колебаний сиганул вниз.

Я опоздал на считанные доли секунды. Третий этаж — не бог весть, какая высота, а в форсированном режиме, когда твои кости прочнее стали, а свободное падение кажется едва ли не парением, и вовсе пустяк. Поэтому собирался незамедлительно последовать за летящим к земле Пайи. Но тут меня поджидала очередная неприятность. Вместо того чтобы упасть на каменную брусчатку и продолжить движение, этот тип, не долетев до земли, буквально у меня на глазах растворился в воздухе.

Осознание произошедшего пришло ко мне в тот момент, когда я уже стоял на балконном парапете и собирался прыгнуть вслед за коварным чародеем. Невозможно описать словами охватившее меня отчаяние. Только что этот негодяй был практически у меня в руках, но я опытный оперативник сотрудник «Линии» не сумел его стреножить. Позор на мои седины!

Однако времени предаваться отчаянию у меня не оставалось. Очень скоро в гостиницу заявится дружная ватага горластых стражей порядка и возьмет в оборот всех, кого обнаружит в здании. Поэтому в срочном порядке нужно было делать отсюда ноги.

Собственно я именно так и поступил, но перед тем, как окончательно покинуть номер, не поленился отыскать выскочивший из непослушных пальцев ворла кристалл стандартного информационного носителя. Как говорится, с паршивой овцы, хоть шерсти клок, а этот предмет был моей последней надеждой отыскать этого типа во всем бескрайнем Межмирье. Поскольку времени на просмотр содержащихся на нем данных у меня не оставалось, я сунул инфокристалл в нагрудный карман комбинезона, после чего преспокойно удалился еще до прихода представителей Инквизиции.

Глава 11

Судьбу не обманешь крапленою картой: ты был на коне, а теперь ты — в дерьме. И выдали Ванечке клифт полосатый с бубновым тузом на спине. Из земного тюремного фольклора
Скажу сразу, карты, лото, кости, иже с ними рулетку, игральные автоматы и даже безобидное домино терпеть не могу. Поэтому представления не имею, что такое крапленые карты. Единственными играми, достойной моего внимания, считаю старых добрых Героев меча и магии, Готику, нынче всеми забытый Summoner и, может быть, еще пяток гамес, сразу всё и не упомнить. Поэтому, что касается крапленых карт — не про меня, а вот насчет «клифта полосатого», аккурат в точку. Только выдали тюремный костюм не какому-то там абстрактному вору Ванечке, а мне — Листопаду Федору Александровичу. Короче, спеленали меня, профессионально, недаром лагорийская Инквизиция считается едва ли не самой эффективной спецслужбой во всей Метавселенной. Однако обо всем по порядку.

Благополучно выбравшись из «Приюта одинокого странника», я направился прямиком к поджидавшим меня Квагшу и Айран. По моему невеселому виду друзья сообразили, что все пошло не совсем так, как я планировал. В двух словах обрисовал картину моей встречи с колдуном, Признаться я ожидал упреков и обвинений в излишней самонадеянности, но ни стажер ни чародейка не обмолвились плохим словом в мой адрес. Вместо этого Айран оптимистично заметила:

— Феденька, ты только не расстраивайся уж очень. У нас есть инфокристалл, наверняка на нем записано что-то интересное.

Квагш только развел руками и без комментариев кивком головы одобрил слова дамы.

— Спасибо, друзья, за вашу поддержку! — искренне поблагодарил я. — Но как подумаю, что этот хмырь был практически в моих руках, так злость берет. Нечего было тупить с официальной частью и парализатором, а без лишних разговоров доставать энергоклинок и рубить гаду голову.

— Ты не прав, Лист, — Квагш с укоризной посмотрел на меня, — мы не палачи и не нам с тобой карать даже самых отъявленных преступников. Пайи не покушался на твою жизнь, поэтому ты был обязан соблюсти означенную законом процедуру задержания, в противном случае, ты сам становишься вне закона.

— Да все я понимаю прекрасно, мой мудрый моралист! Поэтому и попытался задержать этого Пайи, хотя если бы сейчас все отмотать назад, без колебаний порубил бы его в фарш. А формальный повод… Ну, хотя бы за то, что коварно подставил под мечи вайрона своих ни в чем не повинных соплеменников. К тому же, при нем наверняка был один из самых опасных предметов во Вселенной.

— А если не было?

Этим казалось бы нейтральным вопросом Айран будто окатила меня ледяной водой. А если действительно при нем не было «Сердца Безумного Бога»? А вдруг у него есть неведомый нам подельник, который после гибели Пайи взял бы всю инициативу на себя и самостоятельно вышел на заказчика? Получается, я правильно сделал, позволив, хоть и непреднамеренно удрать этому ворлу. Все-таки какая-никакая ниточка в руках у нас теперь имеется.

— Умница! — Я обнял чародейку и от всего сердца расцеловал ее в зардевшиеся ланиты. — Если бы не ты… Короче, молодец, Айранушка.

Затем я извлек из кармана прихваченный инфокристалл и показал его друзьям.

— Это тот самый? — на всякий случай переспросил стажер.

— Именно так. — Я с надеждой погладил прохладную поверхность, ощутив под пальцами острые ребра и вершины, о которые при желании и некотором старании вполне можно оцарапаться. — Вот только, единственная загвоздка: где найти считывающее устройство?

— Тоже мне нашел проблему, — заулыбалась Айран. — Да у нас разного рода информаториев, где за определенную плату можно выйти с Сеть или ознакомиться с содержимым любого существующего в Метавселенной информационного носителя, предостаточно. Там даже ваши CD, DWD, карты флэш-памяти и прочие подобные примитивные штуковины расшифруют и подадут в наилучшем виде.

М-да, очень интересно. Я неоднократно бывал в Лагоре и до сих пор не подозревал о существовании коммерческих информаториев. Воистину справедливо утверждение: век живи — век учись. Впрочем, на моем месте о данном факте несложно было бы догадаться. На родной Земле этих Интернет кафе и баров пруд пруди. Отчего бы и на Лагоре таковым не быть? Иномирян тут вагон и маленькая тележка, разного рода информация всякому нужна. А спрос, как известно, рождает предложение. Явное упущение с моей стороны, вот что значит полагаться на всяких там сисадминов и прочую продвинутую братию вместо того, чтобы самому покопаться в специально адаптированной для «чайников» литературе по ПК, Интернету и прочей подобной хрени-замудрени, а заодно поинтересоваться положением дел в Буферном мире. Все, по возвращении на родину прочь пасьянс Паук, Сапер и даже не до конца пройденный жутко увлекательный Oblivion — начинаю со всем свойственным мне усердием преодолевать компьютерную безграмотность.

— Отлично, дорогая! — Я с благодарностью посмотрел на чародейку. — Веди к ближайшему информаторию.

Таковой оказался буквально в двух шагах на соседней улице. Ничем не приметная дверь со скромной вывеской:» Информационный центр «Техномаг», круглосуточный доступ в Сеть, неограниченный трафик, декодирование любых носителей, прохладительные и горячительные напитки, а также разнообразные закуски за умеренную цену. Постоянным клиентам скидки».

Обана! Да тут прямо полный сервис, хоть вообще жить оставайся, коль бабла немерено.

Едва наша троица переступила через порог заведения, к нам подлетел молоденький администратор.

— Рады видеть в нашем заведении столь уважаемых господ! — застрочил как из пулемета юноша. — Здесь вы можете получить любую интересующую вас информацию, разумеется, только из открытых источников, побродить по сайтам знакомств, окунуться в атмосферу немыслимых эротических фантазий, сделать ставку на того или иного участника рыцарских ристалищ или магических поединков, поменять надоевшую работу, найти партнеров по бизнесу. Помимо всего вышеперечисленного…

— Успокойтесь, юноша, — Айран взглянула на разошедшегося не на шутку администратора так, что у того в момент пропало желание вводить нашу компанию в курс дела. — Нам нужна отдельная кабина, снабженная устройством для считывания данных со стандартного информационного кристалла. Впрочем, — магиня одарила поскучневшего в одночасье соотечественника самой лучезарной из своих улыбок, — прикажите подать бутылку Лагорийской лозы урожая позапрошлого года, свежих фруктов и сладостей. — Затем она перевела взгляд на латинга и заботливо поинтересовалась: — Достопочтенный гвахушингарапама, может быть, чего-нибудь особенного.

— Благодарю, уважаемая Айран! — Квагш был явно тронут отнюдь не показушным вниманием чародейки к его скромной персоналии. — Не стоит беспокоиться, я сыт.

Внутри «Техномага» несмотря на обилие посетителей, было довольно тихо. Большинство клиентов задействовало мнемоканальный доступ в Сеть, а для тех, кто пользовался виртуальными экранами, и звук предпочитал воспринимать посредством собственных органов слуха, существовали отдельные кабинки, изолированные от общего зала звуконепроницаемыми перегородками.

Буквально через минуту после того, как наша троица уединилась в одной из таких кабин, все тот же молоденький администратор вкатил столик на колесах с заказанными Айран вином и фруктами и тут же вышел. Находясь в ускоренном состоянии, мой организм потерял довольно много энергии. По этой причине сначала основательно подкрепил силы, лишь после этого передал инфокристалл в умелые ручки нашей кудесницы. Айран, лишь слегка пригубив рубинового вина, поставила бокал на столик и занялась настройкой оборудования. А еще через пару минут перед нашими взорами привычно распахнулось трехмерное окно виртуального экрана с приветственной надписью, а по комнате пронесся мощный сигнальный аккорд.

Вслед за этим я увидел знакомое до боли в сердце изображение Белокаменной, сделанное с высоты птичьего полета. Картинка была нереально четкой, к тому же объемной. Не устану повторять, что я не ахти уж какой специалист в компьютерных технологиях, но даже мне было понятно какие массивы информации заключены внутри небольшого прозрачного кристалла.

Сначала под крылом неведомого летательного аппарата, с борта которого велась съемка, медленно проплыл Всероссийский выставочный центр со всеми его многочисленными павильонами, широкими массивами сочной зелени, фонтанами, монументами и прочими достопримечательностями, привлекающими ежегодно миллионы людей, несмотря на то, что от бывшей ВДНХ там практически ничего не осталось.

Наконец территория ВВЦ осталась позади, нас едва не зацепило серпом, сжимаемым могучей рукой многометровой колхозницы. Мы «пролетели» над традиционно многолюдной площадкой между станцией метро ВДНХ и означенным монументом работы Веры Мухиной.

Летающий «глаз» выскочил на просторы проспекта Мира и помчался над легковыми автомобилями, троллейбусами, экскурсионными автобусами, маршрутными газельками и толпами пешеходов в направлении центра столицы. Пролетев несколько километров, он притормозил у одного из десятиэтажных домов так называемой, сталинской постройки, расположенного на четной стороне улицы. Номер дома я не успел заметить, но ориентиры запомнил четко и при необходимости, мне не составило бы труда разыскать это здание.

Повисев пару секунд в воздухе, летающее око скользнуло вниз и теперь уже на высоте человеческого роста стало огибать означенное строение. Многочисленные прохожие не обращали на него никакого внимания, то ли съемочная аппаратура была размером с муху, то ли основательно замаскирована каким-то специальным заклинанием.

Во дворе дома было много зелени, на детской площадке благообразного вида старушки пестовали малолетних внучат, у помойных баков копался грязный тип маргинальной наружности. Еще несколько бомжей, воспользовавшись теплой погодой, возлежали на травке на почтительном удалении от детской площадки, о чем-то оживленно беседовали и угощались содержимым пластиковой канистры с надписью «Автомобильный омыватель стекол». Все эти подробности я отметил без какой-либо задней мысли — исключительно благодаря годами выработанной привычке.

«Глаз» не стал долго задерживаться во дворе, каким-то чудесным образом прямо через запертую дверь он проник внутрь второго по счету подъезда и быстро заскользил вверх по лестнице. Здесь царила тотальная разруха, иначе говоря, перепланировка и ремонт. По всей видимости, какой-то богатенький Буратино скупил все квартиры и решил переоборудовать под личные нужды. Самих рабочих видно не было, но следы их деятельности однозначно свидетельствовали о том, что за дело взялись с огоньком. Двери многих квартир отсутствовали. Дубовый паркет повсеместно снят и сложен вперемешку с мусором. Многие перегородки снесены и громоздятся кучами битого щебня и кирпича. Я представил, сколько понадобится грузовиков для вывоза всего этого, и восхищенно зацокал языком.

Между тем, достигнув восьмого этажа, око замедлило свой бег и остановилось напротив одной из квартир, дверь которой еще не успели снять, но основательно ободрали и вдобавок покоцали. Для нашего наблюдателя не существовало преград, и мы проникли в квартиру прямо через запертую дверь.

Здесь не было такой разрухи как в других квартирах. Даже кое-какая мебель сохранилась. Миновав длинный узкий коридор, мы попали в большую светлую комнату, судя по обстановке, гостиную. В самом центре летающий «глаз» замер, крутанулся несколько раз вокруг собственной оси, после чего пулей взмыл вверх прямо через межэтажные перекрытия, чердак и крытую кровельным железом крышу.

В считанные мгновения наблюдатель оказался на высоте нескольких километров. Отсюда открывалась широкая панорама. Отлично просматривался практически весь проспект Мира а также район Марьиной рощи, Сокольники, железнодорожная развязка Рижского вокзала и прочие достопримечательности. Столица впечатляла своими грандиозными размерами и это лишь небольшая ее часть. Для того, чтобы полностью объять взглядом мой родной город, пожалуй, следовало подняться если не в космос, в стратосферу уж точно. От вида столь впечатляющей панорамы моя грудь переполнилась гордостью за родное отечество и вообще, за всех землян. И пускай высокопарные лагорийцы называют нас саргами, то есть, существами третьего сорта, и среднестатистический землянин не продвинут в магии и не столь крут, как рыцари-инквизиторы, все-таки такого размаха в Анаране нет, и никогда не будет. И пусть они кичатся своими домами с измененной пространственной метрикой, подобной красотищи им не создать во веки веков, как бы они ни пыжились. Аминь!

Я так возгордился, что не заметил сразу как в районе ВВЦ, Рижского вокзала и метро Сокольники вспыхнули и начали наливаться ярким светом три точки. Через какое-то время от этих точек в сторону только что покинутого нами здания устремились три тонких светящихся луча. Сойдясь над его крышей, лучи слились в одну ослепительно яркую звездочку и тут по экрану заскользили столбцы каких-то непонятных знаков.

— Древняя тайнопись магов, — подала голос Айран, когда странные «титры» исчезли с экрана. — Текст содержит общий алгоритм перехода в мир Земли, а также координатные привязки к месту встречи продавца и покупателя. И еще, время встречи назначено на пятнадцать часов по московскому времени.

— Хорос все-таки оказался прав, — не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотал я себе под нос, — сделка состоится в Москве, точнее, в этом самом доме, в той самой квартире. Впрочем, кто бы сомневался в правоте Экселенце. На пятнадцать, значит? Получается, для того чтобы попасть на Землю и перехватить этого Пайи, в нашем распоряжении немногим больше шести часов. Ну что же, здесь я его упустил, надеюсь, в Москве не оплошаю.

— Конечно, не оплошаешь, мой рыцарь, — Айран с хитринкой посмотрела мне в глаза и неожиданно добавила: — потому что рядом с тобой будет твоя Айран.

Первым моим желанием было категорически запретить любимой даже думать о том, чтобы отправиться вместе с нами, но, поразмыслив немного, решил, что, помощь квалифицированного мага нам не помешает. Оно, конечно, было бы неплохо по прибытии на Землю сообщить обо всем Чигуру, а уж тот пускай принимает меры. Но Экселенце категорически запретил это делать, к тому же объявил режим секретности «прима», а это не хухры-мухры, значит, у Верховного Хранителя есть основания не доверять кому-то из регистраторов.

На моей памяти было еще свежо недавнее нападение на московский офис группы стригоев при непосредственной поддержке лагорийских магов. Вряд ли подобное могло случиться, не окажись в наших рядах предателя. Между прочим, личность переметчика до сих пор не установлена. Благо меня тогда не было в Москве, иначе Чигур замучил бы долгими задушевными беседами. Две недели злой как сыч ходил, лютовал похлеще Мартына. Хотел даже телепата из Лагора выписать, чтобы тот просканировал мозги всем сотрудникам «Линии», благо Хорос категорически запретил устраивать «охоту на ведьм», в противном случае дружное братство Канатчиковой дачи (иначе говоря, московской психиатрической больницы № 1 имени Н.А.Алексеева) пополнилось бы парой-другой «настоящих буйных».

— Хорошо, Айран, отправляешься с нами, только поперед батьки, то есть меня, в пекло не лезь. Если с тобой что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

— Слушаюсь, мой генерал! — радостно заулыбалась чародейка и шутливо приставила ладонь к несуществующему козырьку.

Я хотел пройтись насчет руки, которую не прикладывают к «пустой голове», но вовремя удержался и, махнув рукой, сказал:

— Теперь, когда заветный адресок у нас в руках, нам следует как можно быстрее покинуть Лагор и отправиться в Москву, чтобы на месте подготовить засаду на этого Пайи и загадочного покупателя артефакта еще до того, как состоится демонстрационный сеанс под названием «Большой Вселенский Кирдык». — И, взглянув на Айран, спросил: — У тебя на сей счет какие-нибудь соображения имеются?

— А как ты сам планировал вернуться в родной мир? — с нескрываемой ехидцей в голосе спросила чародейка.

— Вообще-то я думал перехватить Пайи здесь в Лагоре. В этом случае заботу о нас с Квагшем взвалил бы на свои широкие плечи неведомый нам резидент. Но поскольку этому чародействующему хмырю удалось удрать, вряд ли посланец Хороса вообще рискнет к нам приблизиться. Вполне вероятно, сам Хорос уже списал со счетов нашу группу и теперь разыгрывает какую-нибудь иную комбинацию. Короче, Айран, ты должна нам помочь, в противном случае, мне придется использовать в качестве компенсатора отката моего друга. Надеюсь, ты не против, Квагш?

— А я надеюсь, — тут же отозвался стажер, — что Айран что-нибудь придумает, и мне не придется в полудохлом состоянии отлеживаться в кустиках за павильоном «Пчеловодство», пока ваше благородие изволят спасать мир.

Вот тебе и на! Совсем невоспитанный пошел стажер — старшим дерзят, иронизировать в присутствии начальства себе позволяют. Я хотел тут же отбрить зарвавшегося лягуха, но Айран не позволила этому случиться.

— Конечно же, я уже все придумала. Сейчас, мальчики, мы отправляемся к одному моему старинному приятелю. Он непременно нам поможет, поскольку занимает ответственный пост в транспортном ведомстве

— Хорошо, — хмуро согласился я — не люблю, когда мои женщины упоминают при мне каких-то своих старинных приятелей, навевает, понимаете ли, на всякие нехорошие мысли, — немедленно отправляемся к твоему шишке.

Дама, кажется, поняла причину моего недовольства, но лишь кокетливо покосилась на меня своим хитрым глазом, затем задорно встряхнула роскошной гривой и первой направилась к выходу.

Я же немного задержался, чтобы прихватить инфокристалл и расплатиться по счету. После аттракциона неслыханной щедрости, продемонстрированного Айран в гостинице, оплачивать наши счета я ей не позволяю по двум причинам. Во-первых, как человеку экономному, мне претит избыточная расточительность. Во-вторых, бездумное разбрасывание империалов направо и налево привлекает ненужное внимание к нашей троице. Общеизвестно, что лагорийцы в плане доносительства дадут сто очков форы тем же немцам, которых, как мне казалось после одной приснопамятной поездки в Гамбург, переплюнуть в этом деле невозможно.

Именно эта задержка и уберегла от ареста моих друзей. Меня же вновь подвел его величество несчастный случай. Вместо того чтобы замаскировать мою истинную внешность, личина стригоя на этот раз сыграла со мной злую шутку. Как оказалось, группа гемофагов этой ночью совершила налет на ювелирный магазин, расположенный в самом центре Анарана. В результате перестрелки погибли двое из пяти нападавших, и что хуже всего, рыцарь-инквизитор. По этой причине стражи порядка шерстили в хвост и гриву всех выходцев с Кронвея, иными словами, мели всех вампиров и оборотней в ближайшее отделение.

Рассчитавшись за предоставленные услуги, я спокойно направился к выходу, но едва переступил порог «Техномага» и собирался догнать перешедших на другую сторону улицы товарищей, как откуда ни возьмись, ко мне подкатила троица клыкастых громил, закованных с ног до головы в доспехи из прочной, как панцирь тартанга магически модифицированной высокоуглеродистой стали.

Даже не поинтересовавшись моей личностью, эти парни сноровисто как младенца спеленали меня не обычными хомутами, а посредством универсальных самозатягивающихся пут, коими не только стригоя, но африканского слона не представляет труда стреножить и которые даже в состоянии боевого транса невозможно порвать. Ко всему прочему оплели каким-то заклинанием, чтобы задержанный не ушел ненароком посредством внепространственных телепортационных каналов. Затем один из них легко взвалил мое обездвиженное тело на плечо и потащил к стоявшему неподалеку самодвижущемуся экипажу со стилизованным изображением щита и меча на дверце.

Айран и Квагш бросились было мне на выручку, но я посмотрел на них самым умоляющим взглядом (не знаю, уж, что там получилось у меня в личине вампира) и отрицательно замотал головой, мол, не встревайте, как-нибудь сам выкручусь, а займитесь-ка лучше делом. Опасался, что не послушаются, но, в конце концов, разум возобладал над чувствами. Мои друзья сообразили, что ничем не смогут мне помочь, только сами влипнут в неприятную ситуацию.

На мое счастье, кроме меня других «стригоев» в «автомобиле» не оказалось. Не имею понятия, каким образом мне удалось бы избежать нападения «сородича». Вампира не обманешь личиной, и в безвыходной ситуации он вполне мог напоследок отвести душу. Пока стражники сообразили бы, с кем имеют дело, пока предприняли меры, моя шея превратилась бы в сплошное кровавое месиво.

Меня торжественно усадили на почетное место на заднем сиденье между двух «телохранителей». Третий клыкастый тип уселся за руль и вскоре четырехколесный аналог земного автомобиля увозил меня в неизвестном направлении. Насчет «неизвестного направления» я, конечно же, слегка преувеличил, поскольку прекрасно знал, куда и для каких целей меня везут.

Пока ехали, я немного сориентировался в ситуации, благодаря болтливости конвоиров, бурно обсуждавших ночное происшествие и гибель товарища. Хотел на месте разрулить ситуацию, поведав им о том, что я никакого отношения к подлым стригам не имею и вообще, являюсь представителем расы хомо сапиенсов, наиболее пострадавшему от произвола гемофагов виду разумных существ.

Однако мои откровения остались без внимания. Более того, мне пригрозили дать в морду если я не закрою свою «смердящую пасть». Зря они насчет «смердящей пасти», я регулярно консультируюсь с магом — дантистом, к тому же два раза в день (по возможности, конечно) чищу зубы и не пренебрегаю прочими гигиеническими процедурами. Поэтому в свои сорок два имею полный набор абсолютно здоровых зубов, за исключением зубов мудрости, кои рассыпались практически сразу после своего появления.

Для начала меня доставили в ближайшее отделение охраны общественного порядка. Там очень быстро разобрались, что к вампирьему племени я не имею никакого отношения. Затем меня освободили от тенет, обыскали самым тщательнейшим образом, изъяли все вплоть до расчески и походного набора зубочисток и вежливо попросили снять личину стригоя.

После означенных процедур мной немедленно занялся какой-то уж очень въедливый мужичок неопределенного возраста, своей могучей лысиной, выступающим лбом и хитровато-крестьянским выражением лица здорово походивший на Геннадия Зюганова.

Мы сидели за столом напротив друг друга на привинченных к полу стульях, Мои руки на сей раз стягивали обычные хомуты, а тело было надежно зафиксировано стальными захватами.

— Умберик, — представился мужчина, — младший маг-дознаватель. С кем имею честь беседовать?

М-да! Не повезло крупно. Если обычному инквизитору я мог бы попытаться «навешать лапши» на уши, мол, извините, гражданин начальник, шел на дружескую пирушку к знакомым, типа на карнавал, документы дома оставил, отпустите, пожалуйста, больше не буду. Простые рыцари, скорее всего, настучали бы по «репе» за несанкционированное ношение личины, оштрафовали б на пару империалов и отпустили с богом на все четыре стороны. И я бы им был премного благодарен. Этот же будет носом землю рыть, пока не докопается до всех моих грехов, грешков и прегрешений, а потом сбагрит для вынесения приговора в лапы вышестоящей инстанции, тогда кранты. Даже думать не хочется, что меня там ожидает.

— Бенвенуто Челлини, — назвал я первое пришедшее на ум имя. — Приобрел на Рынке личину стригоя, безо всякого злого умысла. Хотел разыграть приятелей. Ну, попугать малость, так сказать, и произвести впечатление на одну даму.

— Бенвенуто Челлини, говоришь? — радостно заулыбался маг и в следующее мгновение развеял все мои надежды на счастливое избавление: — А по нашим данным, ты Федор Александрович Листопад, житель Земли, сорока двух лет, холост, старший регистратор «Линии». Как видишь, сарг, мы о тебе все знаем.

— Ну и что такого особенного? Да я Листопад Федор Александрович сотрудник «Линии». Какие ко мне претензии, господин Умберик? — Мне ничего не оставалось, как действовать решительно и нагло, может быть, удастся как-нибудь договориться с этим младшим магом — дознавателем.

На что Умберик вытаращил на меня глаза как на какое-то невиданное заморское чудо. Затем сложил ладошки вместе и с наигранным пафосом воскликнул:

— И он еще имеет наглость спрашивать, какие к нему претензии! Да за тобой буквально шлейф преступных деяний. Во-первых, незаконное проникновение на территорию Лагора. Во-вторых, нарушение общественного порядка и нанесение серьезных телесных повреждений трем законопослушным гражданам нашего мира — При этих словах у меня отлегло от сердца — если речь идет о телесных повреждениях, значит, тот парень с Рынка выжил, и мне не предъявят обвинений в убийстве. Однако радовался я не долго, поскольку дознаватель продолжал, что называется, вешать на меня собак: — Также мне непонятна твоя роль в убийстве мага Овальда Харвуса. Я считаю, что ты прямо или косвенно причастен к этому делу. И, наконец, сегодня утром внешние сканирующие устройства зафиксировали тебя входящим в гостиницу «Приют одинокого странника», где незадолго до твоего появления произошла кровавая разборка между пока неизвестными нам криминальными группировками. После этого твоего визита исчез постоялец триста одиннадцатого номера, некий ворл Пайи, вполне добропорядочный негоциант. — Зачитав внушительный список моих преступных деяний, Умберик перешел на официальный тон: — Итак, господин Листопад, вам инкриминируется: злостное нарушение паспортно-визового режима, непочтительное отношение к гражданам Лагора, нанесение телесных повреждений трем лицам, а также соучастие в убийстве означенного мага Харвуса и подозрение в убийстве законопослушного гостя. — Затем он с размаху врезал кулаком по столу и неожиданно закричал: — Куда вы дели тело убитого вами ворла?!

Опаньки! Кажется, нас пытаются прессовать. Негоже, коллега. Я такой же опер, как и ты, и мне ли не знать все эти гестаповские штучки, применяемые к задержанным лицам, подозреваемым в совершении преступлений. Поэтому не стал возмущаться или каким-то иным способом выражать недовольство. Я ухмыльнулся ему в лицо и спокойно сказал:

— Не гони волну, начальник. Если у тебя есть что-то против меня, выкладывай доказательства, а на голос взять меня не выйдет.

— Ах, да! — задорно заулыбался следователь. — Ты же у нас один из посвященных. Судя по твоему досье, опер от Бога. Правда ершист, и нет в тебе должного чинопочитания. Зато перечень твоих подвигов впечатляет. Не, Листопад, хоть ты и сарг, я тебя уважаю.

— Тогда отпусти меня, маг, — с надеждой в голосе взмолился я.

— Не могу, сарг, — откровенно усмехнулся прямо мне в лицо Умберик и буквально ошарашил следующими словами: — Тебя казнят. Видишь ли, коллега, даже если бы ты был чист как младенец, мне не составило бы особого труда опорочить твое честное имя, но ты сам накрутил, навертел тут такого, что даже дезинтеграция будет для тебя недостаточным наказанием. Поэтому тебя ожидает отправка в один из Нижних миров. Б-р-р-р, — мага— дознавателя затрясло как от холода, — не завидую тебе и где-то даже сочувствую, и, хочешь — верь, хочешь — не верь, чувствую за собой вину — все-таки не каждый день мне приходится отправлять на казнь ни в чем не повинное разумное существо.

Весть о том, что меня, невиновного человека собираются подвергнуть самой изуверской казни, привела меня в состояние неописуемого ужаса. Однако очень скоро я пришел в себя, и в моей голове начали появляться разные вопросы.

— За что, Умберик, ты собираешься разделаться со мной? Разве я где-то перешел тебе дорогу или навредил каким иным способом?

— Ничего личного, сарг, — еще шире заулыбался маг. — Видишь ли, я сейчас всего лишь младший исполнитель и до старшего мне как медному котелку. Жалование мизерное, его едва хватает на прокормление меня и моей семьи. У меня нет влиятельного родственника в магистрате, богатого папочки и бездетного дядюшки-олигарха также не наблюдается. Сам понимаешь, материальных благ ждать мне не откуда. А тут сами пришли и попросили всего-то избавить мир от одного сарга, а за это мне обещано и ускоренное продвижение по службе и приличное денежное вознаграждение и еще кое-что, о чем тебе знать не полагается. А мне-то что, саргом больше, саргом меньше — вас в вашем занюханном мире и без того переизбыток. Так почему бы ни подсобить добрым людям, тем более себе во благо? По большому счету, ты должен гордиться, что за счет твоей никчемной жизни, пойдут в гору дела одного достойного лагорийца.

Вот же тварь! Иезуит хренов. Нет, не иезуит, фашист отмороженный: «саргом больше, саргом меньше». Еще советует для успокоения нервов тешить себя тем, что на моих костях вознесется храм его персонального счастья. Жалко, руки стягивают эти злосчастные хомуты, а тело надежно зафиксировано захватами. Я бы продемонстрировал этому коррупционеру недоделанному. Грохнул, чтобы другим неповадно было взятки хапать. А все талдычат, что местная инквизиция не берет на лапу. Бред. Цена вопроса, и самый неподкупнейший из неподкупных превратится в оголтелого хапугу. Интересно, сколько же ему пообещали?

«Брось, Лист! — мысленно одернул сам себя. — Тебя собираются устранить по-тихому, а ты всякой ерундой голову забиваешь — сколько пообещали. Да не все ли равно, сколько. Лучше ищи-ка выход из сложившейся ситуации».

— Ага, прям сейчас же и расплачусь от счастья, — проворчал я, и тут же сделал ему контрпредложение: — Послушай, Умберик, тебе, конечно же, известно, что я один из регистраторов. Зачем тебе ненужные неприятности?

— Риск — благородное дело, — ехидно ухмыльнулся дознаватель. — Кажется, именно так говорят на вашей Земле?

— Хочешь денег? Ты их получишь. Много.

— Глупый, сарг, — физиономия Умберика стала еще ехиднее, — Дело не только в деньгах. Помимо кучи империалов я получу нечто более ценное, впрочем, об этом тебе знать не обязательно.

Осознав, что договориться не получится, вывалил на лобастую лысую башку мага все, что я о нем думаю: — Сволочь ты, Умберик, и зачат ты нетрезвой шлюхой от пьяного вусмерть матроса! По этой причине мозгов у тебя, не больше чем у приговоренного на роль главного обеденного блюда куренка. Думаешь, моя смерть останется незамеченной? Уверяю, скоро тебя возьмут за задницу и начнут задавать не очень приятные вопросы. Как ты думаешь, твоим благодетелям оно надо, чтобы твой поганый язык начал молоть безумолку? Да тебя закопают в ближайшем от города лесочке, а может быть, распылят на атомы, как только ты со мной расправишься. Я бы на твоем месте незамедлительно отправился к Властителям Лмерку и Ротгеру и на коленях умолял спрятать тебя и твою семью в самом глубоком подземелье инквизиторских застенков.

— Закрой рот, сарг безмозглый! — громко заверещал и даже затопал ножками маг-дознаватель. Кажется, мое едкое замечание насчет портовой шлюхи и пьяного матроса здорово зацепило негодяя. — За твой болтливый язык я без сожаления передам тебя в руки палачей, к тому же твоя судьба решена еще до того, как твоя нога ступила на священную землю Лагора. — С этими словами он выдвинул один из ящиков стола, достал оттуда солидного вида бумагу с кучей печатей и замысловатых росписей, принадлежавших, без всякого сомнения, высоким лагорийским чинам и сунул мне под нос. — Это, коллега, мой пропуск в богатую и счастливую жизнь, а твой — в Нижний мир. Там у тебя будет предостаточно времени, чтобы порадоваться за младшего мага-дознавателя, который очень скоро станет обер-прокурором одного из районов столицы.

— Знаешь, Умберик, — я, наконец, осознал всю фатальную безвыходность своего положения, — ты глуп как пробка. — Как ни странно, вся кипевшая внутри меня злость, в мгновение ока куда-то бесследно подевалась. Осталось глубокая пустота и неизъяснимая тоска. Более всего я сейчас сожалел о том, что, едва встретив ту единственную, которую искал всю жизнь, приходится расставаться с этой самой жизнью. — Надеюсь, тебе не долго останется коптить небо после того, как ты со мной расправишься. Валяй, зови сатрапов, не могу больше смотреть на твою наглую рожу.

— Вот и чудненько! — потер ладошки дознаватель. — Тебя не станут держать в мрачных узилищах Инквизиции, сей момент тебя доставят куда следует, и незамедлительно приведут в исполнение вердикт суда. Система правосудия Лагора кое-кому может показаться излишне жестокой и скорой на расправу, но в этом имеется и своя прелесть — осужденному на казнь не нужно долго ждать, томиться в душевных муках и тешить себя бесплодными надеждами. И еще, скажу одну вещь, тебя запихнут на самое дно Низших миров, откуда никто и никогда не возвращался. Хотя… — Умберик многозначительно взглянул на меня и после интригующей паузы, излишне затянутой, на мой взгляд, выдал: — Ты можешь избежать столь ужасной участи…

— И что же от меня требуется? — с надеждой в голосе спросил я — все-таки насчет той самой пресловутой соломинки, за которую цепляется утопающий, народная молва ничуть не преувеличивала, хотя чего-либо хорошего от этого мерзавца ожидать вряд ли приходится.

На что дознаватель, победно улыбнувшись, продолжил:

— В моей власти отменить твою отправку в Нижний мир, но… — вновь затянутая пауза, — ты должен… как бы это поточнее сформулировать?.. Короче, мои покровители полагают, что пока ты находился в Лагоре, тебе кто-то активно помогал. Сдай подельников и еще, напиши подробный отчет о своей работе в «Линии» с именами всех известных тебе сотрудников, адресами их проживания и точными координатами филиалов.

Вот же сволочь! Ведь предлагает, а сам не верит в возможность моего предательства. А впрочем, может быть, на самом деле верит, поскольку искренне полагает, что все на свете имеет цену. В этом я с ним где-то даже согласен, только в данный момент дороже жизней моих друзей и соратников для меня ничего не существует, как бы высокопарно это ни звучало. Можно, конечно, попытаться потянуть время и сделать вид, что я согласен пойти на сотрудничество, но, к великому моему сожалению, это нереально. Долго водить за нос мага-дознавателя вряд ли удастся, а выгадывать столь неблаговидным образом секунды жизни — показать свою пусть мимолетную слабость. Пусть это ничтожество на моем примере убедится, что кроме шкурного интереса в мире существуют честь, достоинство и, не побоюсь этого слова, самопожертвование. Все, Лист, кажется, пробил твой последний час. Глупо умирать в самом расцвете лет, но выбора у меня нет. Точнее, есть, но он для меня неприемлем.

Свой ответ я сформулировал в краткой, но весьма обидной для Умберика форме, текст которой из соображений природной деликатности, пожалуй, опущу. Короче говоря, мой ответ был отрицательным.

Дальнейшие события слились для меня в один сплошной кошмар. Двое вызванных магом клыкастых парней подхватили меня под локотки и потащили куда-то по узкому длинному ярко освещенному коридору. Кажется, я кричал, что-то, пытался вырваться, войти в состояние боевого транса, но все было бесполезно. Мое тело как будто оплели невидимые нити, они буквально высасывали из моего организма жизненные силы, стоило мне лишь сделать попытку обратиться к своим экстраординарным способностям. Скоро мы оказались на ограниченном со всех сторон дворе. Там меня вновь посадили в самодвижущийся экипаж. На этот раз громилы не удостоили узника чести сидеть рядом с ними, а попросту бросили на изрядно загаженный рубчатый пол. Сами залезли следом. На переднее кресло рядом с водителем уселся сам Умберик. Похоже, младший дознаватель решил лично удостовериться в том, что приговор приведен в исполнение, чтобы на законных основаниях стребовать со своих нанимателей, причитающиеся ему «тридцать серебряников».

Ощутив спиной прохладу металлической поверхности пола, я начал помаленьку успокаиваться. Как говорится, если ты не в состоянии избавиться от домогательств насильника, постарайся хотя бы получить от этого удовольствие.

Вряд ли там, куда меня отправят, будет приятно, но, насколько мне известно, некоторые там побывали и благополучно вернулись обратно. Я, конечно, не Хорос, для которого прогуляться по Нижним мирам как два пальца об асфальт, но все-таки, кое-какими способностями обладаю. Например, о моей способности перемещаться между мирами не всем известно даже в Конторе. Кроме Квагша и Андрюхи Вершинина, только Хоросу, Альмансору и Сан Санычу. Скорее всего, именно по этой причине Верховный Хранитель Земли и назначил меня и стажера для выполнения столь ответственного задания.

Кстати, Квагш также вполне способен путешествовать меж мирами без помощи лагорийских задавак. И вообще, он у меня славный парень: добрый, преданный, честный бескомпромиссный и еще тысяча эпитетов подобного рода в его адрес. Будем надеяться, что ему и Айран все-таки удастся перехватить на Земле этого Пайи вместе с неведомым покупателем, благо координаты места встречи у них имеются.

Последняя мысль меня здорово позабавила — удивительно, но спасение моего родного мира не в руках землянина, а целиком и полностью зависит от доброй воли двух иномирян. Насчет должного количества этой самой «доброй воли» я ни на мгновение не сомневался, поскольку кому-кому, а Квагшу и Айран доверяю как самому себе.

На этот раз мы ехали немного дольше. За время поездки ни Умберик, ни закованные в броню клыкастые страховидлы не произнесли ни слова. После того как меня вытащили из машины, я сообразил, что нахожусь точно в таком же замкнутом дворе, только немного просторнее.

Минуту спустя, к нам подошел рослый мужчина в коричневой хламиде рыцаря Инквизиции.

— А Умберик, крыса помойная! Что-то зачастил ты к нам. Кого на этот раз притащил?

Неэстетичное сравнение с грызуном, магу-дознавателю явно не понравилось, но он проглотил оскорбление, лишь одарил инквизитора взглядом полным ненависти.

— Не выпендривайся, Гай, ты здесь не для этого поставлен! Принимай преступника. Вот все необходимые бумаги.

— Что там у нас? — задумчиво пробормотал рыцарь, поднося бумагу с приговором к глазам. — Ну ты и сволочь, маг! — громко воскликнул он, ознакомившись с приговором. — У меня до окончания смены двадцать минут осталось, не мог чуть позже подкатить? Недаром тебе твои же друзья-товарищи погоняло «крыса» прилепили. Бегаешь, суетишься, а в результате дерьма тремя возами не вывести. — Затем махнул рукой и обреченно сказал: — Ладно, давай сопроводиловку распишусь, но помни, червь, попадешься мне когда-нибудь в темном узком переулочке, пощады не жди.

— Я по узким переулкам не шляюсь, особенно в темное время суток, — с ухмылкой ответствовал Умберик. — Короче, принимай осужденного и, как полагается, незамедлительно приводи приговор в исполнение. А я пока здесь побуду, ты уж не задерживай с исполнительным листом. У тебя свое начальство, у меня — свое.

— Тварь он мерзопакостная, — кивком головы я указал на мага, — сфабриковал бумагу, рыцарь. Ты проверь печати и подписи на подлинность, иначе потом пойдешь с этим кренделем по статье за соучастие.

Рыцарь посмотрел на меня с надеждой. Если мои слова подтвердятся, у него имелось полное право прямо на месте пошинковать Умберика в капусту. Не медля ни мгновения, он покопался в складках своей одежды и извлек оттуда на вид обычную лупу. Только вместо увеличительного стекла там был вставлен синий кристалл магического идентификатора подлинности документов. Поводив кристаллом над печатями и подписями, он с нескрываемым сожалением спрятал идентификатор. И, обратившись ко мне, сказал:

— Сожалею, парень, но документ подлинный. Что же ты такое натворил, что тебя не приговорили к усекновению головы или дезинтеграции, а так вот сразу определили на нижний уровень бытия?

— Говорю же, ничего противозаконного я не совершал! — откровенно возмутился я. — Всего-то надрал задницы трем малолетним негодяям, пытался оказать первую помощь одному магу и побывал в гостинице, где один сердитый вайрон поглумился посредством своих мечей над бандой ворлов.

— Да, не повезло тебе, паря, — рыцарь Гай сочувственно покачал головой, — у нас за меньшее распыляют на молекулы. Извини, ничего личного. Вайрон-то не пострадал?

— А что ему будет, — проворчал я. — Лагорийская Инквизиция, только и умеет, что хватать невинных людей.

— Ну все… — Гай замялся ненадолго, чтобы прочитать мое имя в переданной Умбериком бумаге, — Федор, некогда мне с тобой лясы точить. Пойдешь сам или волоком себя тащить прикажешь?

— Сам пойду.

— Вот и молодец! — он по-дружески шлепнул меня по плечу. — Видишь ли, смена у меня скоро заканчивается, а кореша в «Мандрагору» позвали на именины. Опаздывать охоты нема, сам понимаешь — меньше достанется. Эх, и оторвемся же сегодня на славу! Умберика поймаю, не сомневайся, непременно за тебя поквитаюсь. А на меня зла не держи, мне за неисполнение приказа начальства болтаться над городским рвом с петлей на шее и высунутым по локоть языком не очень хочется.

— Не держу, Гай, пошли уж, — криво усмехнулся я. А что еще мне оставалось делать?

Глава 12

Но таукиты — Такие скоты — Наверно, успели набраться: То явятся, то растворятся… В.С. Высоцкий
Уважаю Владимира Семеновича, в свободное время люблю послушать его бессмертные и актуальные на все времена песни. Но про таукитян до сего момента воспринимал как шутку — бред, навеянный приличной дозой алкоголя. У некоторых бывает так, хлебнешь лишка, и мерещится всякое: черти зеленые, пришельцы из параллельных миров и космических просторов. По причине хронической нелюбви к алкоголю и психической устойчивости, мне таковых наблюдать не доводилось, хотя пришельцев всяких за свою жизнь насмотрелся предостаточно. Впрочем, первые месяцы службы в «Линии» по ночам мне снились разные чудища в причудливо — невообразимых сочетаниях, но наяву не являлись. Потом пообвык, нервишки пришли в норму, и подобная чертовщина больше мне не мерещилась.

К чему бы все это? Ах да! Меня же отправили в какой-то там Нижний мир, по реестру миров проходящий под длиннющим незапоминающимся буквенно-цифровым кодом.

Рыцарь-палач (не правда ли странное словосочетание?) Галл провел меня узким полутемным коридором в довольно просторную комнату. При этом он всю дорогу трещал безумолку. Кажется, моя личность произвела на него самое благоприятное впечатление, и он взвалил на свои могучие плечи миссию то ли тюремного психолога, то ли пастыря душ.

— Ты, паря, не тушуйся, — успокаивал он меня, — из Нижних миров еще никто не возвращался, поэтому никто и не знает, плохо там или хорошо. Это как умереть. Многие боятся до смерти, — рыцарь громко заржал на эту свою незамысловатую шутку, — а я думаю, смерть — суть переход на иной уровень бытия. Иначе, паря, то, что мы тут делаем, не имеет никакого смысла. А может быть, наше земное существование и вовсе наказание за какие-то грехи в той высшей жизни. Ну, как бы тюремный срок. Если это так, получается интересная штука, Федор, значит мы — палачи своего рода благодетели, дарующие бессмертной душе освобождение от проклятой бренной оболочки…

— А маньяки и серийные убийцы, так и вовсе, выходит, святые, — криво усмехнулся я. — Тогда давай все дружно перережем себе глотки или наглухо закупорим квартиры и откроем газовые конфорки.

— Не, сарг, ты не понимаешь, — не сдавался рыцарь. — Самоубийство — это как побег из неволи, за него срок только добавляется и не всегда в обличье разумного существа.

— Ага, баобаба, к примеру. А если туп как дерево, родишься баобабом и будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.

— Во-во, в самую точку, — одобрительно кивнул палач. — Это ты здорово придумал: и будешь баобабом тыщу лет… Класс, мне нравится!

— К сожалению, придумал не я, а один очень хороший человек, коего за примерное поведение, «амнистировали», аккурат, когда ему было столько же, сколько мне сейчас.

— Ну вот мы и пришли, — констатировал Гай и, указав рукой на начертанную прямо на каменном полу пентаграмму. Транспортировочные магические врата. С помощью таких штуковин мы совершали молниеносные рейды по тылам противника во время Великой войны с чародейской братией. Эх, Федя, жаль, что я тогда еще не родился. Иногда так и тянет набить морду какому-нибудь хлыщу в чародейской мантии, да нельзя — Конвенция, понимаешь ли — основополагающий закон Лагора. Впрочем, на нашего брата — инквизитора и «диких» хватает, подлый народец, законов не признают, так и норовят исподтишка ножичек в спину всадить. Таких я самолично четвертую и не боюсь замарать высокое звание рыцаря.

Вообще-то я был прекрасно осведомлен о нравах, царящих на Лагоре, а также о том, что кодекс чести здешних рыцарей не имеет ничего общего с кодексом чести рыцарей Круглого Стола. Хотя средневековое рыцарство, на мой взгляд, здорово идеализировано. Кодекс чести соблюдался ими лишь в отношении равных по статусу персон, да и то не всегда. С чернью, иноверцами, женщинами и прочими «низшими существами» они не церемонились и очень часто мало, чем отличались от обыкновенных бандитов. Когда в моем присутствии кто-то всуе заикается о рыцарской чести, перед моим внутренним взором невольно встает картина взятия крестоносцами Константинополя (соответствующая видеозапись хранится в архивах «Линии»), а именно, то, как закованный в железо мордоворот, забавы ради, вспарывает мечом живот беременной женщине или как на глазах у матери благородный рыцарь бросает в пылающее здание ее малолетнего ребенка. К слову, джентльменов я также на дух не переношу — насмотрелся до тошноты, как английские солдаты расстреливали из пушек поселения индусов во время подавления многочисленных восстаний аборигенов, а потом возвращались в свой Туманный Альбион и преспокойно сочиняли фарисейские вирши, касательно фатальной несовместимости Запада и Востока. Или, после англо-бурской войны, на потребу публике вперемешку с похождениями знаменитого частного сыщика строчили опусы о неискоренимой силе имперского духа.

— Ладно, рыцарь, не томи душу. Делай, что положено. Вот только… — я на мгновение замялся. — Просьба у меня к тебе имеется. Одна… точнее две.

— Говори, парень, буду рад выполнить парочку твоих желаний, если, конечно, они не противоречат моим моральным принципам и не потребуют отсрочки исполнения приговора на неопределенный срок. Представь себе, однажды один умник перед казнью изъявил желание выучить все пятьсот с лишним стригойских диалектов.

— Ну и как, ты выполнил последнюю волю приговоренного к смерти? — Забавный рассказ Гая, несмотря на всю трагичность ситуации, здорово развеселил меня.

— Оставил без внимания, — серьезным тоном ответствовал палач. — Ну, говори, что там у тебя?

— Сними хомуты с рук и дай нож.

— Сразиться что ль со мной хочешь? — с нескрываемым интересом посмотрел на меня Гай.

— Да нет же, — я отрицательно замотал головой, — это на тот случай если, — я многозначительно посмотрел на пентаграмму, — там мне станет совсем уж невмоготу. Чик по горлу и гудбай страдания земные.

— Положим, от хомутов я тебя по любому обязан избавить, а вот насчет ножа, прямо и не знаю. Вообще-то не положено… Ладно, — рыцарь великодушно махнул рукой, — дам тебе тесак.

С этими словами он совершил какие-то манипуляции над стягивающими мои руки узами. Хомуты с радующим слух стуком упали на каменный пол. Гай терпеливо дождался, когда в моих затекших руках полностью восстановится кровообращение и протянул мне длинный широкий нож, похожий на древнеримский меч гладий.

— Спасибо! — я от всей души поблагодарил своего палача.

— Все, паря, пора тебе отправляться в путь, — сказал Гай.

Без лишних разговоров и ненужных пререканий я шагнул в пентаграмму. Тут же последовал мощный удар, отправивший меня в глубокий нокаут. Последнее, что возникло перед моим внутренним взором, было грустное лицо Айран, после чего мое сознание отправилось в бездонную черную яму абсолютного небытия…

«Ку-ку, ку-ку, ку-ку!» — неправдоподобно громкое и назойливое кукование вывело меня из состояния забытья. Я открыл глаза и увидел… Черт побери! Я увидел сидящую на ветке деревянную кукушку из настенных ходиков, что висят у меня в гостиной над портретами покойных родителей. Возможно, кто-то скажет: «Ну и что тут такого особенного? Подумаешь, деревянная кукушка сидит на ветке!» Ага, если бы эта хрень просто сидела на ветке. Она оглашала… Что же, все-таки, она оглашала? Пускай, окружающее пространство. В общем, она оглашала окружающее пространство истошным кукованием. К тому же, она махала крылышками, суетливо перебирала ножками и подергивала хвостиком так, что у меня создавалось впечатление, что мне собираются нагадить прямо на лицо.

— Но-но, пцыца! — я погрозил кукушке пальцем. — Изыди!

«Пцыца» лишь укоризненно покачала головой, исчезать никуда не собиралась, но, будто сжалившись над моими ушами, петь прекратила. Суетиться она также перестала, склонила голову на бок и замерла, уставившись на меня одним глазом — чисто курица.

Урегулировав взаимоотношения с деревянным пернатым существом, осмотрелся и ничего особенного не увидел. То есть, увидел и даже нечто такое, чего в обычной жизни не наблюдается, но как-то странно равнодушно воспринял окружающее. Во-первых, я хоть и знал из собственного жизненного опыта, что живых деревянных (иже с ними оловянных, стеклянных и прочих) птиц не бывает, но факт остается фактом, на ветке сидело деревянное живое существо. Во-вторых, кроме вышеупомянутой ветки вокруг ничего не было. Странная, скажу вам, ветвь. Более всего по форме напоминает коралл, к тому же, растет непонятно откуда. Вообще-то понятно, откуда — прямо из воздуха, но так ведь в обычной жизни не бывает, чтобы ветви деревьев росли непосредственно из воздуха. Но самое главное, как я уже говорил, кроме кукушки и ветви вокруг меня ничего не было, не считая бескрайней синевы.

Да, да, именно ничего не было, поскольку мое тело пребывало в горизонтальном состоянии, опираясь на пустоту. В какой-то момент я даже испугался, что невидимая опора исчезнет, и я с нарастающей скоростью полечу вниз.

«Кстати, почему с нарастающей скоростью? — сам себе задал вопрос, и тут же сам на него и ответил: — А потому, что явственно ощущаю, как на мое тело действует сила гравитации, примерно равная одному «g». Чудесно! Школьный курс физики пригодился, и мой учитель славный Василий Семенович Козлов может не без основания гордиться своим учеником… то бишь как это меня кличут?»

Вот здесь мое сознание наткнулось на непреодолимую стену. Я прекрасно помнил имена всех своих преподавателей школьных и вузовских, я знал, что у меня есть свой дом, в котором на стене висят ходики с кукушкой, а также о том, что являюсь сотрудником организации, именуемой «Линия», но более ничего не ведал, ни о себе, ни о товарищах по службе, ни о событиях последних дней, а может быть, даже месяцев.

«Амнезия», — непонятно откуда выплыло из памяти мудреное словечко.

Ну, точно — амнезия! Я даже обрадовался, подобрав наиболее подходящее, на мой взгляд, определение своему состоянию. Однако эйфория очень скоро сменилась подавленностью. Странная какая-то амнезия получается: здесь помню, а здесь не помню. Для начала все-таки было бы неплохо установить мое настоящее имя. Как же вас гражданин хороший звать-величать? Аполлинарий? Евграф? Парфён? Никита? Странные какие-то имена на ум приходят, и каждое из них мне определенно нравится, поскольку внутренняя моя сущность не отторгает ни одно из них. С равной долей вероятности я мог быть и Евграфом, и Парамоном и даже Двалетсовиндустром. Знавал когда-то одного мужика с таким замысловатым именем. Поначалу думал, что это что-то зулусское, или еще из каких диких мест привнесенное, оказалось, двадцать лет советской индустриализации. Не, такое погоняло мне не к лицу уж лучше Парамоном всю жизнь проходить. Ладно, с идентификацией собственной персоналии покамест повременим. Есть другие дела более насущные.

Самое главное, нужно понять, куда я попал, поскольку мое подвешенное состояние все больше и больше казалось мне ненормальным. Человек не может просто так висеть в воздухе, тело его должно опираться на какую-никакую опору.

Только так подумал и — бац! — ощутил спиной неровную твердую поверхность. Приподнялся, осмотрелся. Вокруг меня образовалась небольшая неправильной формы площадка покрытой дерниной земли. Воодушевленный произошедшими переменами, я перевел взгляд на неправильную ветвь и повелел материализоваться всем прочим недостающим деталям дерева, которому она принадлежит. И в тот же самый момент, к ветке прирос ствол, а из ствола прямо у меня на глазах вылезли другие ветви. Теперь окружавший ландшафт был представлен висящим в пустоте куском лужайки, одним деревом и, конечно же, единственной птицей. Дерево было обычным молодым дубком, сплошь усыпанным крупными желудями, и напоминающая коралл ветка не очень гармонировала с остальными его ветвями.

— Ух, ты! — громко изумился я. — Получается, я — сам Господь Бог?

Столь крамольная мысль как порция ледяной воды за шиворот отрезвила меня. Нет, я не Творец. Я — обычный человек, потому что родился, ходил в детский садик, потом в школу, затем учился в ВУЗе и так далее… В таком случае, откуда у меня появилась способность с такой поразительной легкостью оперировать материальными объектами?

Чтобы подтвердить или опровергнуть свой божественный статус, я от всей души возжелал, оказаться на лесной поляне в самый разгар грибного сезона. Удивительно, но мое требование тут же исполнилось. Пространство вокруг развернулось как скатанный в рулон ковер. В синем небе появилось теплое ласковое солнышко, поплыли причудливые облачка. Я оказался на поросшей луговым разнотравьем поляне в окружении молодого хвойного леса. Из лесной чащи доносились птичьи голоса, шелест и шорохи неведомых животных, вокруг звучал несмолкаемый концерт в исполнении кузнечиков, пчел, комаров и прочих насекомых. Воздух над поляной серебрился обилием парящих паутинок. Вокруг было видимо-невидимо порхающих бабочек и стрекоз самых разнообразных расцветок. Ноздри ощущали восхитительную смесь ароматов хвойного леса, цветов, прелой травы, грибов и чего-то еще столь же приятного. Что касается грибов, вокруг их было неисчислимое множество — сплошь боровики, коренастые, пузатые с темными шляпками. Такого обилия я в жизни не видел.

Быстро вскочил на ноги, подошел к стайке гордо выпячивающихся из травы красавцев и с трудом вывернул одного из них из земли. Надломил шляпку, понюхал. Обычный белый гриб, без единой червоточины. Даже откусил немного. Не очень вкусно, но если кушать захочется, вполне сойдет и в сыром виде.

Затем окинул заботливым взглядом свои владения и уже более настойчиво возжелал общения с подобными себе. В этот момент до моих ушей долетел характерный гул автотрассы, затем собачий лай и визгливый звук циркулярной пилы.

«Пожалуй, мне следует отправиться в том направлении, — решил я. — Может быть, кто-нибудь подскажет, где я, что здесь делаю и, наконец, кто я такой и откуда появился в этом весьма странном месте?»

Ориентируясь на означенные звуки, ломанулся, не разбирая дороги, напрямки через еловые посадки, помахав на прощание кукушке, продолжавшей разглядывать меня одним глазом со своего странного насеста.

Идти было легко, поскольку ориентация лесопосадок совпадала с направлением моего движения. Я бесшумно ступал по мягкому мшистому ковру и не уставал дивиться безалаберности местных жителей, оставивших без внимания распростершееся под моими ногами богатство. Коренастые боровики, красноголовые подосиновики, золотистые рыжики, черные, белые и обычные грузди — вот далеко не полный перечень грибного разнообразия. Приходи, набирай и тащи домой на заготовку или вези на рынок, этакое чудо с руками оторвут.

Вообще-то мне казалось, что звук автомагистрали доносится с довольно близкого расстояния, но, пройдя около получаса, я так и не приблизился ни к автомобильному шуму, ни к лаю собак, ни к визгу работающей циркулярки. Более того, несмотря на то, что я был абсолютно уверен в том, что не сбился ни на йоту с выбранного пути, они начали притухать и, в конце концов, окончательно растворились в птичьем гомоне, треске сучьев и прочих лесных звуках.

«Эге, так не годится», — сказал сам себе и очень сильно пожелал выйти, наконец, из надоевшего леса и от надоевших грибов. Но не тут-то было. Помимо моей воли окружающий пейзаж начал кардинально меняться. Стройные стволы деревьев начали искривляться самым невообразимым образом, а грибы, вопреки закону всемирного тяготения, стали поочередно, а то и целыми партиями отрываться от земли и взмывать вверх, будто наполненные гелием воздушные шарики, оглашая лес громкими хлопками, каковое издает пробка, вылетевшая из бутылки шампанского вина.

Такое положение вещей меня не устраивало, поэтому я вновь захотел вернуть все на свои места и даже озвучил свое пожелание в повелительной форме:

— Эй, грибы, а ну стоять, деревья, также прекратите кривляться! Хочу к людям! Немедленно!

Даже ножкой притопнул, демонстрируя всю свою сердитость. Но не подействовало. Точнее подействовало, только совершенно непредсказуемым образом. Взмывшие в воздух грибы, в мгновение ока трансформировались в разноцветные пушистые шары и устроили вокруг меня хоровод с песнями и плясками. Мультяшными голосами овечки Долли и еще каких-то неведомых мне персонажей они дружно исполнили а капелла финскую польку. Зажигательный мотив и меня не оставил равнодушным, подчиняясь общему веселью, я также пустился в пляс. Удивительно, но при этом меня ничуть не смущала вопиющая несуразность ситуации. Только представьте, взрослый мужчина задорно отплясывает в компании неведомых существ посреди футуристического пейзажа. Я даже позабыл о цели своего путешествия — при таком-то веселье немудрено.

Неожиданно двое мохнатых шаров чего-то не поделили и сошлись друг с другом в кровавой схватке. Я ничуть не преувеличиваю, несмотря на всю свою неправдоподобность, зрелище получилось жутким. Первым делом оба поединщика вырастили себе острые зубы. Этими зубищами они принялись остервенело рвать друг друга. Вскоре каждый из них покрылся чешуйчатой шкурой, отрастил когтистые лапы и хвост. Теперь это были не мягкие и пушистые шары, а злобные твари, внешним видом похожие на крокодилов. Пока чудища рвали друг друга зубами и когтями, охаживали мощными хлесткими хвостами, остальная братия продолжала напевать разухабистый мотив финской польки.

Вскоре выяснилось, что столь бесшабашное веселье не всем пришлось по душе в этом странном месте. Откровенно говоря, мне происходящее в данный момент не казалось чем-то ирреальным. Нет, разумом я как бы понимал, что ситуация по меньшей мене странная, и в то же время был, как говорится, полностью в своей тарелке. Одно из неподалеку расположенных деревьев резко хлестнуло ветвями и, как минимум с полдюжины пушистых комочков были нанизаны на их острые концы. Но самое интересное случилось немного погодя. Ствол дерева распух до размеров пятидесяти ведерной бочки, в этом месте раскрылась огромная зубастая пасть, наподобие дупла. Пойманные пушистики дико заверещали, попытались соскочить с проткнувших их веток, но дерево оказалось намного проворнее. Сноровисто покидав всех до одного пузырей в пасть, оно тщательно прожевало свою добычу, затем смачно рыгнуло, сладострастно почмокало и в конечном итоге, покосившись на меня непонятно откуда взявшимся хитрым азиатским глазом, выдало:

— Яхши! Вкусний пупырь. Еще хочу.

Потеря товарищей ничуть не смутила веселящуюся мохнатую братию. Они по-прежнему продолжали водить веселые хороводы, громко распевая при этом во всю силу своих прямо-таки луженых глоток.

«Интересно, откуда они знают язык суоми? — было первой здравой мыслью, пришедшей мне в голову с момента появления горластых исполнителей. — А может быть, та галиматья, которую они исполняют, и вовсе не имеет никакого отношения к финскому?» — Последний вопрос был риторическим, поскольку сам я не знал ни одного слова по-фински. Вообще-то знал — когда-то в далекой молодости ленинградские пацаны научили меня парочке финских ругательств, но они настолько нецензурные, что я даже не решаюсь их озвучить. Удивительно, но отчего-то всякая подобная ерунда врезается в память всерьез и надолго, а математическую формулу или какое определение зубришь, зубришь и никак не вызубришь. К примеру, крамольную поэму о печальной судьбе приснопамятного Луки я запомнил дословно после двух прослушиваний магнитофонной записи, не менее трагическую историю Прова Фомича также выучил влет, а вот положенные по курсу школьной программы письмо Татьяны Лариной к Онегину и отрывок из поэмы «Василий Теркин» так и не смог осилить, несмотря на то, что добросовестно прочитал эти произведения не меньше десятка раз.

Между тем, еще парочка зазевавшихся пупырей попала на обед к разошедшемуся не на шутку древу. На этот раз потеря бойцов не прошла незамеченной отрядом. Летающие шары прекратили идиотское пение, что-то защебетали на каком-то тарабарском языке. Затем закружились, будто в водовороте и начали постепенно сбиваться в гигантскую кучу. Откуда-то из глубины леса начали появляться все новые и новые их собратья и также вливаться во все уплотняющуюся массу.

Наконец куча мала, которую устроили пушистые комочки, сплотилась в нечто единое монолитное. Теперь из общей массы при всем желании невозможно было бы вычленить глазом отдельную особь. Между тем, гигантский ком продолжал меняться прямо на глазах. Вмиг и он оброс неисчислимым количеством зубастых пастей, извивающихся щупальцев, смертоносных клешней, пилообразных выростов.

По завершении означенных трансформаций чудище громко выкрикнуло всеми своими ртами:

— Мочи чурбанов! — И, клацая челюстями и клешнями, устремилось к тому самому дереву.

Почувствовав приближение неминуемой гибели, дерево громко заверещало:

— Нэ убивай, бират!

На что зубастый монстр с издевкой в голосе ответил отчего-то голосом Сергея Бодрова-младшего:

— Не брат я тебе, гнида черножопая!

Расправа была скорой и кровавой. Да, да, я не ошибаюсь, именно кровавой, поскольку как оказалось, вместо сока по жилам растения текла самая настоящая кровь красного цвета. Уничтожив одно хищное дерево, чудовищная машина убийства не успокоилась. Дружно распевая: — Wenn die Soldaten Durch die Stadt marschieren, — она покатилась крушить соседние деревья.

Откровенно говоря, то, что происходило у меня на глазах, совершенно перестало мне нравиться. И проявление агрессии со стороны дерева, и то, каким образом отомстили за своих собратьев веселые пупыри. Ну, разделались с виновником, зачем же всех прочих его собратьев крушить? Не, нужно как-то остановить это побоище, попахивающее откровенной ксенофобией.

Не мешкая ни мгновения, я бросился наперерез клацающему и горланящему клубку. В тот момент я не думал, чем вообще смогу помочь обреченным на гибель деревьям, но стоять в стороне мне не позволяла совесть.

Встав на пути машины убийства, я скрестил над головой руки и начал что-то громко кричать, мол, нельзя из-за одного подонка губить невинные души, дескать, это великий грех.

Как ни странно, клубок остановился, не докатившись до меня каких-нибудь пару шагов, прекратил дурацкое пение и, вырастив огромное ухо, начал внимать моим словоизлияниям. Вполне возможно, я говорил сбивчиво, невпопад, но моя искренность и убежденность в собственных словах, зацепила разбушевавшийся конгломерат.

— Может быть, ты и прав, человече, — молвило существо, но это они пришли к нам, мы их не звали. Несмотря на это, мы их пригрели, разрешили жить на этой земле, молиться своим богам, наживаться за наш счет. Но никто не позволял им садиться нам на шею, вертеть нами как им захочется, наконец, убивать нас. Сегодня настал час расплаты, отойди в сторонку и не мешай совершить праведный суд.

— Нет, это неправильно, — не согласился я. — Должен существовать какой-то иной не кровавый выход.

— Мы искали, — существо вырастило приличных размеров человеческий рот и криво усмехнулось, — пытались договориться, уступали, глотали оскорбления, но дальше уступать уже некуда. Чаша народного терпения переполнена, все эти лицемерные твари будут поголовно уничтожены.

— Но существуют законы…

— Ха, ха, ха! — громко прорычало чудище. — Человек, законы-то существуют, но те, кто были обязаны следить за их исполнением, погрязли в мздоимстве и прочих грехах. Ничего, перед тем как сплотиться, мы очистили свои ряды от скверны. Теперь мы едины как никогда и полны решимости искоренить все зло на нашей земле.

— В таком случае, вам придется сначала уничтожить меня, — мои слова прозвучали, возможно, излишне пафосно, но от всей души. — Как представитель закона я не могу, не имею права спокойно смотреть на то, как вершится самосуд.

— Ну что же, это твой выбор.

С этими словами гигантский клубок вновь оскалился сотнями пастей, ощетинился клешнями, роговыми выростами и прочими смертоносными орудиями и покатился прямо на меня.

Перед тем как ощутить страшную боль, я успел подумать:

— Так вот ты какая, Гидра Революции.

Признаться, никакой боли я не успел почувствовать, в мгновенье ока мое тело размазало в кровавый фарш и меня не стало…

Из состояния небытия меня вывел громкий и очень недовольный голос:

— Что ты тут делаешь, смертный?!

Открыл глаза и вновь увидел себя парящим в бездонной синеве. Над головой знакомая ветвь, на ветви деревянная кукушка из моих настенных ходиков. Помимо вышеперечисленных объектов на меня уставилась пара огромных внимательных глаз. Ну да, самые настоящие глаза, не как у Квагша глазные яблоки на мускулистых жгутах, а обычные человеческие глаза, время от времени моргающие неведомо откуда берущимися при каждом моргании ресницами.

А еще я вспомнил, что я человек, и зовут меня Листопад Федор Александрович. Мне сорок два года. Рост сто семьдесят шесть сантиметров, вес восемьдесят килограммов. Проживаю в столице Российской Федерации, в районе Южное Бутово по адресу… впрочем, адреса сотрудников «Линии» — информация закрытая, поэтому не стану ее разглашать. Осужден лагорийской Инквизицией к отправке в Нижние миры. По всей вероятности, именно в одном из таких миров в данный момент и нахожусь.

Уфф! Даже облегченно вздохнул. Хотя бы вспомнил, как меня звать-величать. В этот момент перед моим внутренним зрением замелькали яркие картины недавнего кошмарного побоища, и меня едва не вырвало при одном лишь воспоминании о потоках крови, хлеставших из отрубленных ветвей обреченных на смерть деревьев. Силы Небесные, привидится же такое! Теперь я был уверен, что вся кровавая история была лишь плодом моего больного воображения. По всей видимости, именно так повлияла на мою психику незаслуженная кара, подстроенная гадким магом Умбериком.

Между тем, ниже парящих в воздухе глаз возникла столь же огромная зубастая пасть, и вновь повторила свой вопрос:

— Откуда ты свалился на мою голову, смертный? И вообще, за каким хреном ты здесь, коль не смог пройти даже первую стадию испытания?

— Испытания? Какого испытания? — затравленно таращась прямо в глаза неведомого существа, спросил я.

— Издеваешься?! — громко воскликнула пасть.

— Ни в коем разе, — испуганно пролепетал я, — извините, но, к великому моему сожалению, не имею чести знать вашего имени.

Глаза строго посмотрели прямо в мои глаза, тут же мир вокруг поплыл, и на какое-то мгновение я потерял связь с реальностью. Однако вскоре отпустило. Чужой взгляд по-прежнему был направлен на меня, но теперь в нем не было ни малейшего намека на угрозу.

— Гм, действительно ты тут по ошибке, — произнес вновь появившийся из ничего зубастый рот и как бы спохватившись, ответил на предыдущий мой вопрос: — Обращайся ко мне… впрочем, пока ты не принадлежишь данному миру, для тебя у меня нет имени. Я здешний хозяин и хранитель.

— Но кроме деревянной птицы на странной ветке и ваших глаз, уважаемый инкогнито, — я не вижу никакого мира, затем смущенно добавил: — извините, еще ваш рот время от времени также появляется у меня перед глазами. Почему я не вижу вас целиком, а только некоторые фрагменты?

— Странный ты, смертный, — заулыбалось всей своей зубастой пастью неведомое существо, — Если кто-то видит меня в моем полном обличье, значит, он является неотъемлемой частью моего мира и возврата обратно для него не существует. Ты же не прошел даже начальной проверки, поэтому делать здесь тебе пока что нечего. О чем ответственно заявляю я — бессмертный и бессменный хранитель данного измерения.

Вообще-то я особенно и не желал становиться ничьей «неотъемлемой частью», и все-таки слова этого задаваки меня здорово зацепили.

— Это почему же я не достоин стать полноправным гражданином вашего особенного мира?

— Да потому, что в тебе преобладает так называемый гуманизм и, боюсь, ты не способен вписаться в наши суровые реалии. Возвращайся-ка лучше к себе обратно, совершишь с дюжину по-настоящему серьезных преступлений, научишься с легкостью переступать через трупы, вот тогда-то и добро пожаловать в наши пенаты.

Вот это да! Оказывается, пропуск не только в Рай нужен, но и в Ад без специального тестирования также не принимают. Вот здорово! Получается, я свободен и могу отправляться восвояси? Именно эту мысль я и озвучил, обращаясь к своему визави.

— Я тебя не держу, — ответил инкогнито, вот только как абитуриенту, не прошедшему испытание, предоставлю тебе в виде исключения эксклюзивный пропуск. Будешь готов — приходи, но помни, попытка остаться в моем мире у тебя всего лишь одна, так что крепко подумай, хорошо ли ты подготовился, прежде чем набраться наглости и вновь попробовать пристроиться в этом самом прекрасном из миров. И помни, в случае повторной неудачи твоя телесная оболочка будет уничтожена, а душа скормлена моим домашним зверюшкам!

Господь всемилостивейший, воистину неисповедимы пути твои! Неужели этот кретин думает, что я всем сердцем желаю обосноваться на подведомственной ему территории? Ладно, не стану его разочаровывать.

— Хорошо, уважаемый, я постараюсь основательно подготовиться.

После этих слов я ощутил, как моей ладони коснулось что-то прохладное. Кисть непроизвольно сжалась в кулак, и это нечто приобрело вес. Поднеся кулак глазам, разжал его и увидел вырезанную из нефрита фигурку дракона. Вещица была размером с колибри, изготовлена настолько искусно, что казалось, дракон вот-вот оживет, расправит крылья и упорхнет в лазурную синеву.

— Посчитаешь себя готовым, произнесешь громко и отчетливо: «Я готов пройти повторное испытание!» и бросай артефакт себе под ноги. Тут же распахнутся врата, и ты окажешься аккурат в этом самом месте. Я даже антураж сохраню до твоего прибытия. Нравится кукушка?

— Бесподобно, — льстиво ответствовал я. — К вашему сведению, у меня дома в настенных часах точно такая птичка.

— Глупый смертный, — весело заулыбался инкогнито, — и кукушка, и ветвь из твоей памяти! А откуда, по-твоему, всему этому взяться? — Поскольку вопрос был риторическим, я не посчитал нужным на него отвечать. Вдоволь повеселившись, хозяин вновь обратился ко мне: — Ну все с тобой. А теперь вообрази место, в котором хотел бы оказаться в данный момент, и я перенесу тебя… впрочем, погоди, совсем запамятовал насчет пропуска. Когда будешь его активировать, следи за тем, чтобы рядом никого из посторонних не оказалось, засосет вместо тебя какого-нибудь более продвинутого кандидата, будешь потом всю оставшуюся жизнь локти кусать. Вот теперь, кажется, все. Включай мозги и рисуй перед своим внутренним взором картину пункта конечного назначения!

Я закрыл глаза и без особого напряжения представил гигантскую статую рабочего и колхозницы у главного входа на территорию ВВЦ.

— Отличный ориентир! — забавно моргнув глазами, одобрило существо.

В следующий момент меня подхватило, завертело, закружило и в очередной раз метнуло с силой, прямо скажем, невероятной.

Глава 13

И дым отечества нам сладок и приятен. А.С. Грибоедов
Ничуть не сомневаюсь, что для великого поэта и дипломата Грибоедова Александра Сергеевича дым отечества был и сладок и приятен, что же касается меня, тошнотворный запах горящего торфа не вызвал в моей душе бурного патриотического подъема.

«Что-то новенькое, — подумал я. — Впрочем, не мудрено, при таких-то погодах. К тому же, с начала лета ни одного дождя».

Не первый год такая канитель, до конца августа или начала сентября будут гореть леса и тлеть торфяники. Общественность, конечно, станет возмущаться, правительство изображать бурную деятельность, церковники бить во все колокола и водить крестные ходы. В конечном итоге, осенние дожди зальют пожарища. Люди облегченно вздохнут. Чиновники отрапортуют об успешно проведенной операции по пожаротушению. Церковь объявит во всеуслышание об очередном чуде, дескать, лишь благодаря святой молитве на землю пролилась благодатная влага. Погорельцы взамен добротных строений из дерева и кирпича получат новые домики, построенные непонятно из чего и непонятно по какой технологии. Короче, всяк поимеет от этого собственные дивиденды: пожарные — ордена и медали, Святая Церковь — новых прихожан, строительные фирмы — очередные подряды, общественность — моральное удовлетворение оттого, что у нее есть такое заботливое и внимательное к нуждам людей правительство. Все довольны, все смеются.

А пока всего этого не произошло, густой удушливый дым застилал Москву, превращая жизнь людей и домашних животных в один сплошной кошмар. Багровый солнечный диск, низко нависший над землей, придавал окружающему пейзажу гнетущий вид. Казалось, Москва в одночасье превратилась в некое подобие Геенны Огненной. Для вящей убедительности не хватало лишь чертей и прочих тварей, там обитающих.

Удивительно, но народу и автотранспорта на улицах ничуть не поубавилось. Несмотря на окружающее многолюдство, мое престранное явление не вызвало никакого ажиотажа. Никто из прохожих даже не покосился в мою сторону, лишь бездомная собака, копавшаяся в куче мусора неподалеку от одного из ларьков, посмотрела на меня непонимающим взором, навострила уши, но, не узрев в моей персоналии вероятного конкурента, принялась самозабвенно облизывать брошенный кем-то недоеденный беляш.

Несмотря на неприятный запах, я был очень рад. Все-таки избежал сомнительного счастья стать гражданином «самого прекрасного из миров». Вполне вероятно, для неназываемого хозяина одного из Нижних миров данное утверждение и является непреложной истиной, но что касается меня, я предпочитаю свое родное измерение, пусть оно и не столь совершенно, а временами бывает очень даже неуютным.

Повертел в руках фигурку дракона, хотел от греха подальше выбросить в ближайшую урну, но передумал — негоже разбрасываться магическими артефактами. Подарю-ка его Сан Санычу, а лучше обменяю на демпфер-компенсатор, когда тот у него появится. Официальный проход в Лагор для меня навсегда теперь закрыт, а счет к некоторым тамошним товарищам имеется. В конечном итоге щедрый подарок оказался в кармане штанов моего универсального трансформного одеяния.

Накатившая эйфория ничуть не повлияла на мою память. Я прекрасно помнил и о грозящей Земле опасности, и о задании Хороса, а также о своих друзьях, которые в данный момент наверняка где-то неподалеку. Может быть, сошлись в яростной схватке с колдуном Пайи и покупателем страшного артефакта.

Первым делом, сверившись со своим внутренним хронометром, я сориентировался во времени. Итак, сейчас четверть третьего. Значит, до встречи продавца и покупателя остается достаточно времени. В офис, конечно, не успею, хотя было бы неплохо прихватить дезинтегратор и еще пару-тройку каких-нибудь убойных штуковин. Черт, мой энергомеч остался в Лагоре, жалко, Хоттабыч шкуру спустит за утерю подотчетного имущества. При мне лишь подарок рыцаря Гая, серьезный аргумент в умелых руках. На всякий случай я коснулся пальцами набедренного кармана, в котором покоился тесак, и, ощутив его материальную твердость, дал зарок, при благоприятном исходе операции непременно разыскать этого парня и накачать пивом по самые брови.

Подумал и сам же улыбнулся столь несуразным мыслям. Земле грозит страшная опасность, а я о таких пустяках забочусь.

Хорос утверждает, что столь мощных колдовских предметов, как Сердца Безумного Бога во всей Метавселенной всего тридцать шесть, но у меня отчего-то возникают сомнения — уж больно часто мой мир оказывается под влиянием того или иного артефакта. Совсем недавно, благодаря одному из них, по Москве маршировали ожившие статуи. В конечном итоге, пришлось с помощью телевидения и иных средств масс-медиа устраивать глобальный ластинг, чтобы стереть из памяти народной все воспоминания об этом событии. А нашим доблестным сисадминам досталось выгребать всю информацию о данном инциденте из Интернета и прочих сетей. А взрыв в районе Подкаменной Тунгуски! До сих пор мало кому известно, что это не был никакой метеорит или комета, просто моим предшественникам пришлось закрывать пространственно-временной разрыв, вызванный колдовскими манипуляциями одного мага-недоучки с неведомо откуда появившимся на Земле артефактом, именуемым «Терминус». Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас жизненно важно для всех людей Земли, чтобы я со всех ног рванул к одному дому, расположенному неподалеку отсюда.

Не теряя времени, кинулся к подземному переходу, чтобы перейти на четную сторону улицы. Едкий дым щипал глаза и здорово мешал дышать, к тому же температура воздуха зашкаливала за сорок градусов. Плохо. При таких условиях во время бега теплоотдача тела бегущего человека минимальная.

На этот случай в моем распоряжении имеется чудо-комбинезон трансформер. Я произнес кодовую фразу, и мой костюмчик прямо на глазах изумленной публики превратился в нечто удобное облегающее фигуру прохладное, а голову как будто накрыло колпаком свежайшего воздуха. Однажды, именно в таком прикиде, спасаясь от погони группы не совсем законопослушных граждан, мне пришлось целые полчаса проторчать в жерле действующего вулкана Мерали, что на острове Ява, среди ядовитых испарений в непосредственной близости от раскаленного лавового потока. Как видите, жив, здоров, чего и всем вам желаю.

Несмотря на сильную задымленность столицы, народу на улицах было хоть отбавляй. А проезжая часть улицы и вовсе представляла сплошную автомобильную пробку. Данное обстоятельство не позволяло развить желаемую скорость. Приходилось огибать прохожих, что существенно замедляло темп моего передвижения. К тому же, очумелые от запаха гари люди вовсе не торопились освободить дорогу бегущему, лишь ошалело пялились воспаленными глазами на придурка, устроившего забег в столь неподходящее время.

Наконец я все-таки оказался рядом с нужным мне зданием. Свернул во внутренний двор. Здесь было практически безлюдно. Бабушки-пенсионерки благоразумно решили не выгуливать своих внучат в дыму и копоти. Бомжи также куда-то поразбежались, по всей видимости, рванули на ВВЦ или в Сокольники поближе к фонтанам и водоемам.

Поскольку времени в моем распоряжении было вполне достаточно, я сбавил темп и к заветной двери двинул шагом.

Обогнув угол дома, буквально нос к носу столкнулся с Айран и Квагшем. Вообще-то, я предполагал их встретить, но никак не ожидал, что наша встреча будет настолько банальной. В своих мечтах я мнил, что появлюсь под самый занавес в качестве спасителя, когда мои товарищи окажутся в безвыходной ситуации. Мальчишество, иначе не назовешь. А тут вот они: чародейка в своей истинной черноволосо-синеглазой ипостаси и латинг в образе известного музыкального продюсера.

Откровенно говоря, я остался вполне доволен тем эффектом, который произвело мое явление народу. Квагш уронил нижнюю челюсть едва ли не на свою широкую грудь и на какое-то время потерял контроль над собственным языком, вывалив его изо рта практически на всю длину. Благо в этот момент во дворе не было старушек с малыми детьми, да и бомжей также. Впрочем, маргиналы — народ привычный ко всему и легко списали бы увиденное на проделки Зеленого Змия, а вот как бы отреагировали детишки и пенсионерки, даже предположить боюсь. Айран тихо ойкнула и в полном соответствии со своей женской натурой собралась грохнуться в обморок, но, вспомнив, что она не простая женщина, а чародейка вдруг отменила свое решение. Чтобы удостовериться в том, что перед ней не морок или еще какой фантом, она ткнула меня указательным пальцем в живот (между прочим, достаточно чувствительно), радостно взвизгнула и бросилась ко мне на шею, а после этого совсем по-бабьи разрыдалась.

— Успокойся, родная, — я принялся, как мог успокаивать не на шутку разволновавшуюся подругу. — Как видишь, я вернулся. Со мной не случилось ничего страшного.

Однако мои слова и поглаживания волос произвели обратное действие. Айран еще крепче уткнулась в мое плечо и еще сильнее расплакалась. Так продолжалось минут пять. Наконец чародейка успокоилась и влепила мне горячий-прегорячий поцелуй, даже не поцелуй, а поцелуище.

Пока происходило мое общение с дамой, стажер стоял в сторонке и во все глаза пялился на меня как на выходца с того света. Я его прекрасно понимал, рыцарь-палач весьма доходчиво объяснил, что из Нижних миров не возвращаются, хотя я точно знал, что Хоросу и еще нескольким сотрудникам «Линии» удалось там побывать и благополучно вернуться. По большому счету, лишь это знание поддерживало меня все время, пока я находился в лапах лагорийской Инквизиции, иначе я бы, наверное, не выдержал и наделал каких-нибудь глупостей, за которые теперь мне было бы очень стыдно перед моей совестью.

Наконец Квагш подловил удачный момент и буквально засыпал меня вопросами:

— Лист, это ты, или мне кажется? Если это ты, каким образом тебе удалось вырваться из инквизиторских застенков? Вообще-то мы с Айран были абсолютно уверены в том, что тебя отправили в Нижние миры. Выходит, нас обманули? И еще…

— Погоди, стажер! — громко взмолился я. — Ты хочешь, чтобы твой патрон утонул в твоих вопросах? Потерпи чутка, будет время — будет подробный отчет. А пока вкратце: я действительно побывал в одном из Нижних миров, но не прошел по конкурсу. Короче приемный экзамен на кровожадность и жестокость с треском провалил. Вообще-то я всегда считал себя в меру жестоким и кровожадным, а тут, представьте, такой облом: тамошний босс лично отстранил меня от участия в конкурсе еще на первом туре, он же депортировал неудачливого абитуриента в его родной мир. Короче говоря, Ея Величество Фортуна, в очередной раз чмокнула меня в темечко.

— А я знала, что ты вернешься, милый! — радостно воскликнула Айран. — Женское сердце обмануть невозможно.

— Точно, Лист, знала, — подтвердил слова дамы Квагш. — Именно поэтому мы и топчемся здесь уже битых полчаса — все тебя ждем, вместо того, чтобы войти в дом и перехватить этого Пайи.

— Ворл уже на месте? — по-деловому взял быка за рога я. Времени в нашем распоряжении оставалось не так уж и много. Ни в коем случае нельзя было допустить активации артефакта.

— Прибыл четверть часа назад, — отрапортовал латинг. — Во всяком случае, именно тогда в одной из квартир на восьмом этаже Айран отметила мощный источник магических возмущений.

— Артефакт пока в состоянии покоя, — взволнованным голосом сказала чародейка. — Боюсь даже подумать, что случится, когда его приведут в действие.

— Ладно, некогда рассусоливать! — Я вновь взвалил на свои плечи тяжкое бремя руководителя. — Квагш, в моем распоряжении имеется только нож, все остальное инквизиторы выгребли из моих карманов. Надеюсь, ты поделишься со мной чем-нибудь более подходящим в данной ситуации.

Латинг тут же принялся перечислять имевшийся в его распоряжении арсенал:

— Энергомеч, атомарник, самонаводящиеся метательные звезды, световые гранаты против энергетических сущностей, посеребренные дротики…