Из спальных мест в однокомнатной квартире капитана был только вполне современный диван. Денис, не спрашивая, разложил его в широкое ложе и достал из полированного шифоньера комплект чистого белья. «Если не хочешь, ничего не будет, – произнес он буднично. – Но спать придется вместе, как видишь. Могу кинжал между нами положить», – вроде бы пошутил он, при этом не отрывая взгляда от ее лица. «Я не могу… Не сейчас», – пролепетала она, отворачиваясь. Когда обернулась, Дениса рядом не было. «Я к родителям в соседний дом. Утром зайду», – донеслось из прихожей, и тут же щелкнул замок входной двери.
А утром она спала так крепко, что ничего не слышала. Ни звука…
* * *
Рита плотнее закуталась в халат, подвернула рукава и сняла с крючка фартук. Завязки старого ситцевого передника обернулись вокруг талии дважды, хватило еще и на бантик. Она быстро прибралась на кухне и вернулась в комнату. «С таким лицом в полиции появляться не стоит, еще примут за бомжиху. А что делать? Времени в обрез. Ну а куда я с такой красотой?» – окончательно расстроившись, Рита решила во что бы то ни стало съездить в Ясное: если поторопится да такси приедет быстро, то успеет. Не убьет же ее Арбатов, даже если и опоздает немного!
Рита опасалась одного: ее поджидает Стрельцов. Чтобы лично убедиться, что она уложит чемоданы и покинет дом. И напоследок унизить, например, отобрав ключи от машины. «Да шут с ним, выкручусь как-нибудь. Главное – не провоцировать его на новый скандал, – решила она, в душе надеясь, что муж так рано домой не вернется, а от своей подружки, кто бы она ни была, прямиком отправится в офис.
Рита уже хотела вызвать такси, как вдруг поняла, что не знает адреса, где находится. Она вновь набрала Дениса, тот ответил сразу. Не задав ни одного вопроса, он продиктовал адрес и отключился. «И на том спасибо, товарищ капитан», – пробормотала Рита.
Когда она вышла из таксомотора, ворота на территорию их усадьбы, как называл свои владения Стрельцов, были открыты. А джип мужа уже подъезжал к гаражу.
Неожиданно у Риты от страха перехватило дыхание. Она в нерешительности остановилась, потом сделала шаг назад, к такси. Но машина за ее спиной в тот же момент тронулась с места и быстро уехала.
Рита осталась стоять, не решаясь зайти во двор. В это время из джипа вылез Стрельцов, обернулся к воротам и в ожидании уставился на нее.
Видя, как в презрительной усмешке скривилось лицо мужа, Рита пожалела, что в руках, кроме небольшой сумочки, не было ничего. Даже газовый баллончик остался в бардачке ее машины. Вот сейчас она подойдет ближе, и может повториться вчерашняя бойня.
«Да черт возьми, пусть попробует хотя бы руку занести, напишу заявление в полицию! И еще расскажу Арбатову о том, что наш герой, как оказалось, крови теперь не боится», – Рита вздохнула и медленно пошла к дому.
Вспомнив о Денисе, она пожалела о том, что не взяла акты медицинского освидетельствования, которые остались у него. Сейчас можно было бы, если что не так, сунуть их под нос благоверному. «Ну да… а можно и еще огрести: уже за то, что посмела пройти экспертизу. Стрельцов – псих, у него не задержится!» – спохватилась она.
– Неважно выглядишь, Ритуся, – усмехнулся Артем, когда она, не поздоровавшись, прошла мимо него. – Кто это тебя так?
Рита не ответила. Она открыла дверь своим ключом и вошла в холл.
– Послушай, дорогая, ну погорячился я вчера. Сама же виновата. С мужиками так нельзя, бабка тебе не говорила? Кстати, как она тебя встретила? А дед что сказал? – забросал он ее вопросами.
Рита даже остановилась. В голосе бывшего мужа она уловила страх. Стрельцов боялся! Ну конечно, боялся! Деда, который, можно не сомневаться, еще устроит ему публичную казнь! «Как я не подумала? В первую очередь дед отзовет полномочия Бельского. Да я сама это сделаю, доверенность моя!» – подумала она и почувствовала, как волшебным образом на смену страху пришла уверенность в себе.
– Что, страшно? А ты думал, Стрельцов, я тихо вытру нос и буду оплакивать распавшийся брак? Ну уж, потеря так потеря – бегающий по бабам муж! – улыбнулась она. Заметив, как напрягся Стрельцов, Рита совсем осмелела. – А теперь молчи и слушай. Вчера я сняла побои, акты экспертизы – у следователя Арбатова. Это раз. Доверенность на Бельского я отзову сегодня же. Это два. В-третьих, дед еще пока ничего не знает, я у них не ночевала. Представь на минуту, что будет с тобой, когда я приду к ним такая красивая. Жить в этом городе, Стрельцов, тебе останется сутки. Но это еще не все. Что, крови больше не боимся, а? Вылечился? Можешь не отвечать. Только помни, что твое алиби держится на твоей гемофобии.
– Чушь! У меня куча свидетелей, что я был в офисе…
– Это твоя шлюшка-секретарша подтвердила? Не вариант. Арбатов обязательно узнает, что ты с ней спишь!
– Дура, кого топишь! Рубишь сук, на котором сидишь, свесив ножки. Как без меня жить станешь, подумала? Ты же никчемная клуша! – с угрозой произнес Стрельцов.
Но Риту уже понесло…
– Пусть клуша, но у меня много родных. Любящих меня и любимых мной. А ты, Стрельцов, кому нужен? После того, как дед поднимет свои связи, а он это сделает, не сомневайся, ты же ни одного договора не подпишешь, гарантирую. И никто за тебя не заступится.
– Какая же ты тварь, Ритка! А кстати! Что следователь делал во дворе твоего любовника, а? Не тебя ли подозревают в убийстве? – с наглой ухмылкой приблизился к ней муж. – Вот оно… На трупе тебя застали, так?
– Не так. А как – не твоего ума дело. Ладно, у меня совсем мало времени, Арбатов ждет в следственном управлении: кое-какие показания еще дам, – произнесла она туманно. – А мне нужно всю эту красоту как-то скрыть, – Рита дотронулась до синяка на скуле. – Ты прав, выгляжу я неважно. Но чувствую себя хорошо. Я бы сказала, отлично – прямо гора с плеч. Гора – это ты, Артем.
Рита, поднимаясь по лестнице на второй этаж, спиной чувствовала ненавидящий взгляд бывшего мужа. Запал ее закончился, сильная боль обручем сдавила голову, а сердце ускорило ритм. Кроме того, дрожали колени. Больше всего сейчас Рита боялась споткнуться на мраморных ступенях и упасть.
Она приняла душ и привела себя в порядок, замазав следы ударов гримом. Получилось неплохо. Собрав небольшую сумку с необходимыми на первое время вещами, она подошла к окну спальни и выглянула во двор: джипа мужа на прежнем месте видно не было. «Вот и ладненько. Кто молодец? Я молодец! А дурак у нас ты, Стрельцов. Совсем дурак!» – удовлетворенно подумала Рита.
* * *
Яков проснулся поздно, да и то разбудил его телефонный звонок. Ответить не успел, только посмотрел на часы: восемь сорок. Не сразу сообразив, что проспал время, когда нужно ставить укол матери, он удивился тишине в квартире. Не слышны были и уличные звуки: окно вечером в комнате он не открыл, как делал это обычно. Отругав себя за расхлябанность, поспешил в комнату мамы.
Он все понял с порога – по ее свесившейся с кровати руке и сползшему на пол одеялу. Но все равно тихо окликнул и замер в ожидании: вдруг да услышит в ответ ее слабый голос. Такой родной и ласковый. «Подойди, Яшенька», – попросит она, а он сделает два шага до кровати и опустится рядом на колени. Положит голову маме на грудь, и она, чуть дотрагиваясь, будет гладить его по макушке.
Яков вдруг так ясно это представил, что решился и сделал эти два шага от двери. И, упав на колени, заплакал. Он был уверен, что готов, давно готов к тому, что она уйдет, но оказалось, что нет. Каждый день Яков просыпался и торопился к ней, замирая от страха: вдруг конец?! И с облегчением понимал, что нет, поживет еще, ведь он делает для нее все, что рекомендовал врач. Только одна мысль его угнетала: не может он достать столько денег, чтобы отвезти маму в клинику в Израиль.
Если бы жив был отец, этот чертов Адам Блейхман, он добился бы от него помощи! Или если бы успели они с мамой получить наследство от родственника. Оставалось совсем немного времени до той даты, но нет, не дождалась она. Почему так? «У каждого свой срок, Яшенька», – послышался вновь голос мамы, он встрепенулся, вскочил с колен, заглянул ей в лицо…
Находиться рядом с ней он больше не мог казалось что сойдет с ума, будет постоянно мерещиться ее голос.
Яков вышел из комнаты и по привычке плотно закрыл за собой дверь. На кухне долго сидел, уставившись в одну точку – на яркий желтый цветок на пузатом боку заварочного чайника. Он чувствовал, как внутри закипает злость, но на кого был так зол, не понимал. Перед мысленным взором вставал размытый образ непомерно толстого мужика с лысым, гладким, словно голыш, омытый морскими волнами, черепом. Яков будто бы знал, кто это, но вспомнить, где встречались, не мог. Наконец, понял: Адам Блейхман, последнее его фото. Как мама могла любить такого?! Слава богу, что он, сын, совсем на него не похож.
Немного успокоившись, Яков взял в руки телефон. Оказалось, разбудил его звонок нотариуса. Поколебавшись, он набрал его номер.
– Здравствуйте, господин Горинец, от вас был вызов. Есть какие-то новости? Я не против встретиться, но не знаю, как сложится день. Ночью умерла мама. Наверное, нужно вызвать скорую. И агента похоронной конторы. Хорошо, я позвоню вам. Нет, документов пока на руках у меня нет. Всего доброго.
«Какие документы? Где я теперь их возьму? Павел со вчерашнего дня недоступен. Как ему сообщить, что мне известно: он мой родной племянник? Так, кажется? Да, так: мама родила сына Алексея, моего брата, бросила его, тот воспитывался своим отцом. Потом женился, родился Павел. Я поздний ребенок, мне – тридцать три, Паше – тридцать. Какой я ему дядя?! На три года всего старше. А моя мама была ему бабушкой», – рассуждал Яков, неподвижно сидя на стуле с зажатым в руке телефоном.
Глава 15
Арбатов поручил Комарову опросить соседей Степаненко и найти контакты Ирины – дочери умершей старушки, за которой ухаживала Плевако. Он чувствовал, что именно с этой работой у женщины была связана какая-то неприятная история. Денис, конечно, допускал, что история эта может оказаться совсем не важной для дела, но проверить и успокоиться не мешало. Или не успокоиться и копать дальше, уж, как пойдет.
Звонок с незнакомого номера отвлек его от мыслей о Плевако.
– Приветствую, капитан, – поздоровался Арбатов с Дюминым, когда понял, кто звонит. – Да, заходи, конечно. Жду.
Тот, как оказалось, навещал в офисе Конакова и находился, можно сказать, в двух шагах от следственного управления.
Пока ждал, Денис решил просмотреть отчеты по экспертизе старых писем. Конверты советских времен, кроме одного – с адресом Дины. Внутри него короткое сообщение из хосписа при женском монастыре в Алексеевке. «Лидия, приезжайте, вашему брату стало хуже», – прочел Денис. Дата на штемпеле – 13 апреля 2018 года. «А бабушка к тому времени была мертва. Значит, письмо вскрыли родители Дины. Ездили в монастырь? Думаю, да. Что дает нам эта инфа? Пока ничего. Но выяснить, жив ли еще брат Лидии Ильиничны, нужно. Все-таки прошло пять лет, мог и скончаться», – подумал Денис, сделал пометку в блокноте и отложил письмо в сторону. Оставалось три открытых тонких конверта и еще целая пачка заклеенных, довольно пухлых. Ни один не был подписан.
Он открыл первый конверт. Письмо было написано на двойном листке с полями, вырванном из школьной тетрадки в клеточку. Почерк детский, ребенок обращался к отцу. «Папа, ты давно не приходил, я сильно скучаю по тебе и Марьяше. Когда мы увидимся? Я маме ничего не говорю о том, что мы встречаемся, чтобы она не сердилась. Жду тебя каждую пятницу в сквере у школы. Твой сын Жора». Адреса не было. «Кто такая Марьяша? Мар. С., которая упоминается в записке? Новая жена отца? Или это ребенок в новой семье отца? Скорее да, младшая сестренка», – решил Арбатов, делая в блокноте очередную пометку.
Остальные письма остались нетронутыми: в кабинет, стукнув в дверь для приличия, быстро вошел Дюмин.
– Времени у меня в обрез, Денис, поэтому сразу к делу, – он на ходу расстегнул молнию на папке, достал из нее блокнот в твердом переплете и положил его перед Арбатовым.
– Чей? – поинтересовался Денис, бегло пролистав страницы.
– Павла Корсакова. Да, скажу сразу, чтобы потом не забыть: Конаков вне подозрений, алиби стопроцентное, да и зачем ему убивать должника? Он реально расстроился, что теперь долг получить не с кого.
– Понятно.
– Теперь о блокноте. Вчера пробежал глазами – так, ничего особенного, ежедневник как ежедневник, на двадцать третий год. А утром сел читать все подряд, но начал почти с конца. Открой последнюю запись.
Арбатов отметил про себя, что почерк у писавшего очень четкий, можно сказать – каллиграфический. Нет, скорее чертежный. Буковка к буковке с правильным наклоном, и ровный, как по линейке. А страницы блокнота чисто белые – ни клеточек, ни строк.
– «Яков Блейхман. Проверить адрес Скрипак!» – прочел он дважды и в изумлении уставился на Дюмина.
– Ну, что? Догнал? Интуиция меня, капитан, не подвела. К гадалке не ходи, но речь о вашей убиенной сотруднице Дине Скрипак. Подружке Маргариты Стрельцовой, ежу понятно. Дружили они?
– Да, с детства. А потом Дина стала любовницей мужа Стрельцовой – и конец отношениям. Но каким боком к Дине Корсаков? Откуда он вообще о ней узнал? И на кой ему ее адрес?
– А не он ли ее на тот свет отправил, капитан? – поинтересовался опер. – Скрипак когда убили?
– До обеда, с одиннадцати до двенадцати сорока. В десять тридцать была жива точно – звонила Стрельцову.
– Маргарита Стрельцова показала, что утром Корсаков куда-то уезжал. В какое точно время, сказать не может, так как спала за закрытой дверью в спальне и не слышала, как он ушел. Какие-то странные отношения у них, не находишь? Спят в одной квартире в разных койках… Может быть, не любовники, а подельники?
– Думай, что говоришь, – зло оборвал его Арбатов.
– О, как все запущено… – явно посочувствовал ему Дюмин, что обозлило Дениса еще больше. Но он промолчал.
– Ты же понимаешь, что, если у Корсакова алиби нет, причастность Стрельцовой проверить все равно придется. Тем более, что налицо мотив: Скрипак ей уже не подруга, а соперница, – жестко произнес опер. – У Стрельцова, как я выяснил, нехилый бизнес, так что не бедствует. Жена нигде не работает, своих средств нет. А у Корсакова долги. Если у Маргариты любовь неземная к нему, женщина на все пойдет. Схема, конечно, сложная, но возможная: Корсаков убивает Скрипак, подставляет Стрельцова. Тот получает на полную катушку за предумышленное. Маргарита свободно распоряжается средствами со счетов, ни перед кем отчитываться не нужно. Корсаков закрывает долги. И все счастливы.
– И зачем при таком раскладе Стрельцовой подставлять Корсакова, лишая его алиби? По твоей схеме, она должна была бы сказать, что тот всю ночь и утро был с ней!
– Заметил, да? – вздохнул Дюмин. – Да уж, непонятки… Ладно, есть вариант попроще: Корсаков провернул все не сам, нанял убийцу. Допустим, этого Блейхмана. Маргарита ни о чем не догадывалась.
Арбатов знал, что никакой безумной любви у Риты к Павлу не было, но докладывать об этом оперу во избежание лишних вопросов не собирался.
– Кто такой Яков Блейхман? Выяснили?
– Блейхман Яков Адамович, девяностого года рождения, репетитор по иностранным языкам, фрилансер. Конечно, на наемного убийцу не тянет. Но! Возможно, у него с Корсаковым какие-то общие интересы. Как раз сейчас еду к нему. Хотя соседка пострадавшего никогда не слышала от Павла этого имени.
Есть одна странность: телефонный номер Блейхмана в распечатках звонков живого Корсакова не встречается ни разу. Зато после его смерти – более десятка входящих вызовов. И сегодня утром еще один. Очень похоже, этот Яков ни сном, ни духом, что абонент мертв.
– Что, телефон нашли?
– Да. Спозаранку в участок пришли мать с сыном. Малец трубку подобрал в березовой роще еще вечером, но никому не доложился. Симку вынул, трубу поставил на зарядку, мать и обнаружила. Сообразила сразу, что телефон мог принадлежать убитому: там уже весь поселок гудит, отца и деда Корсакова знали многие, если не все.
Кстати, Корсаков убит стилетом, четко под ребра в область сердца. Но перед этим разбил голову, видимо, падая с высоты роста. Убийца прям невидимка: никто из соседей его не заметил, как в замке ковырялся отмычками – тоже. Хотя соседи были на службе. Если он пришел не убивать, а с обыском, то что-то пошло не так, самое вероятное – хозяин не вовремя вернулся. Вопрос: за чем конкретно приходил? Ничего не украдено, везде порядок. Скорее, шел убивать. И потом скрылся: пробрался по чердаку в первый подъезд, спустился вниз и вышел, опять же никем не замеченный.
– Точно ничего не взял?
– Со слов соседки. Следов обыска нет, все аккуратно сложено на своих местах в обеих комнатах. Впрочем, его могла спугнуть Стрельцова: стала названивать в дверь, потом на телефон Корсакову. Когда она спустилась на первый этаж к соседке за ключами, гость-невидимка сбежал. Прихватив только мобильный хозяина.
– Ну, и при чем здесь Рита? – с облегчением спросил Арбатов.
– Согласен, не вписывается. Но я все равно должен ее опросить, вызову как свидетеля…
– Она скоро будет здесь, Дюмин. Ее вчера избил муж…
– Ох, елы-палы… Узнал, что к мужику бегает? Слушай, фото его есть? Мысля одна появилась.
Денис достал из дела фотографию Стрельцова.
– Точно! По описанию одной жилички из первого подъезда, очень похожий тип крутился вчера во дворе, расспрашивал о том, кто ездит на красном «Рено» и к кому. Это же машина его жены. Он следил за ней!
– Когда это было?
– Бабка сказала, что джип въехал во двор почти сразу за «Рено». Жаль, что по времени он никак не мог быть гостем Корсакова.
– Совсем не факт. То, что заехал во двор, еще не говорит о том, что до этого не мог зайти туда пешком, оставив машину за углом. И если так, то Стрельцов автоматически становится подозреваемым и в этом преступлении.
– Но на время убийства Скрипак у него же алиби! Ты сам говорил.
– Теперь проверить это алиби еще раз будет не лишним! Ты торопился вроде? Поговори со Стрельцовой первым, – сказал Арбатов, прислушиваясь: по коридору кто-то шел – цокали каблуки по плиточному полу. На стук в дверь Денис хриплым от волнения голосом крикнул: «Входите».
* * *
Рита, пока шла по зданию, удивлялась тому, что стрельчатые окна бывшего особняка купца Нестерова, где находился городской отдел следственного управления, похоже, имели «родные» стекла, мраморные ступени парадной лестницы были лишь слегка стерты, балясины, подпирающие перила, и вовсе казались нетронутыми временем. А дом Нестерова, насколько она помнила, был построен в девяностых годах позапрошлого века.
После едва слышного приглашения Арбатова войти Рита потянула на себя тяжелую створку двойной двери. Та поддалась неожиданно легко.
Рита, как только шагнула за порог, невольно задрала голову вверх: из центра сводчатого потолка, украшенного лепниной, свисала затейливая трёхъярусная хрустальная люстра. Наверняка ровесница самого здания, как решила тут же Рита: многих деталей не хватало, излишнюю матовость сохранившимся придавала пыль, явно скопившаяся за долгие годы. «Когда ее мыли последний раз? В начале прошлого века?» – не ко времени озаботилась она, вздохнула и опустила взгляд: ее молча и пристально рассматривали в четыре глаза Арбатов и Дюмин.
– Присаживайтесь, Маргарита Николаевна, – кивнул Денис на обычный офисный стул, обитый черной тканью. Сам он сидел за канцелярским письменным столом, спиной загораживая узкий стеллаж из металлического профиля. Рита успела лишь подумать: до чего нелепо смотрится современная мебель в этих величественных стенах.
– У вас ко мне остались какие-то вопросы? – посмотрела она на Дюмина.
– Да, Маргарита Николаевна, – Дюмин протянул руку и взял лежавший перед Арбатовым блокнот. – Вам знакома эта вещь?
– Нет. Впервые вижу. Что это?
– Это еженедельник Корсакова. Лежал в ящике левой тумбы стола. Не читали?
– Я не копаюсь в чужих ящиках, капитан.
– Где договор с Конаковым находился, вы же знали!
– Знала! Потому что положил он его туда на моих глазах! – слегка повысила голос Рита.
– Допустим. Посмотрите эту запись, – опер раскрыл перед ней ежедневник.
Женщина прочла странную заметку и непонимающе уставилась на Дюмина.
– Корсаков о Дине Скрипак узнал от вас, Маргарита Николаевна? – задал вопрос тот, как показалось ей, с угрозой.
Рита посмотрела на Дениса. Взгляд его не выражал ровным счетом ничего, кроме равнодушного внимания. Он тоже ждал ее ответа на этот дурацкий вопрос.
– Мы с Павлом мою бывшую подругу не обсуждали. Более того, из моих уст он ее имя слышать не мог. Моя личная жизнь его не интересовала, да я и не откровенничала. В приоритете были его дела и проблемы.
– Вот даже как. А как вы думаете, откуда тогда у Корсакова интерес к вашей подруге?
– Мне нечего вам ответить.
– Хорошо. Как Стрельцов узнал о ваших отношениях с Корсаковым? Он вас поэтому избил? – вдруг спросил Дюмин.
Рита почувствовала, как похолодела спина. А лицо, наоборот, словно обдало жаром. Больно стало глазам, в висках застучали молоточки, вмиг заледенели пальцы рук и ног. Она хотела встать, но не смогла даже приподняться. «Арбатов… Дюмин мог узнать об этом только от Арбатова. Господи, зачем? Зачем он рассказал ему, это что, имеет какое-то отношение к смерти Павла?» – с болью посмотрев на Дениса, подумала Рита. Арбатов ответил ей долгим равнодушным взглядом. Рита усмехнулась. Что ж, вновь ошиблась…
– Маргарита Николаевна, вашего мужа видели во дворе дома Корсакова примерно в то же время, когда тот погиб. Стрельцов мог пойти к нему с целью выяснения отношений?
– Нет. Если верить словам мужа, он случайно заметил мою машину на дороге, когда возвращался из города. Я направлялась к Павлу. И из любопытства Стрельцов поехал за мной. Во дворе какая-то женщина просветила его, что я знакома с Корсаковым. Артем утверждает, что уехал сразу же. В таком случае, он никак не мог раньше меня попасть в квартиру Павла, это же ясно. До этого дня Стрельцов даже не знал о его существовании.
– Вы уверены?
– Да, я уверена. Потому что в этом случае он избил бы меня раньше!
Рита заметила, как Дюмин и Арбатов переглянулись.
– Он мог намеренно обмануть вас, – произнес опер.
– Мог. Но тогда для вчерашнего спектакля должны быть причины. Вы думаете, он мог так долго скрывать свою осведомленность, а потом вдруг выплеснуть свой гнев? В таком случае признаю, что мой муж – отличный актер. Впрочем, я уже и сама не понимаю, с кем живу. Возможно, вы правы… Да, возможно! Стрельцов врал мне в течение всей нашей совместной жизни, а это, на минуточку, почти семь лет! Он врет как дышит, понимаете? Более того, у него это получается убедительно. В какой-то момент вы начинаете думать, как он. Ведь, когда Артем что-то объясняет или оправдывается, выходит очень логично. Одно за другим – и вот вам стройная версия, почему случилось так, а не иначе. А вы сидите, как под гипнозом, и внимаете каждому его слову. Только позже закрадываются в ваш мозг какие-то смутные подозрения. Но увы, он уже выбил почву, на которой они бы могли окрепнуть, из-под ваших ног. И вы молча гоните от себя догадки, ведь это очень стыдно – быть обманутой. Стыдно быть жертвой даже в собственных глазах.
Вы спрашивали, не обсуждала ли я с Павлом мужа… Как я могла показать малознакомому мужчине, что несчастна? Как могла навязываться ему со своей проблемой? Жаловаться, что Артем унижает меня ежедневно своим враньем и пренебрежением? Так раскрыться можно только перед очень близким человеком. Которому доверишься, а он поймет и… не предаст! – Рита посмотрела прямо на Дениса и тут же отвела взгляд в сторону. – Правда, с годами Стрельцов начал повторяться, это становилось все заметнее, все несерьезнее стали выглядеть его оправдания, более похожие на фантазии. И, наконец, пришло время, когда любое его слово звучало ложью. Как и редкая правда, в которую даже с натяжкой не веришь. И мне стало легче. Несмотря на это, я не считаю, что мой муж способен хладнокровно убить человека. И дело не в гемофобии. Стрельцов трусоват. Вот подставить, обвести вокруг пальца – это ему даже доставляет удовольствие. А убить? Нет, не думаю. Или, повторюсь, я совсем не знаю человека, с которым живу, – закончила она короткую исповедь.
Рита словно выдохлась, сдулась, как шарик, возбуждение сменилось усталостью, но, слава богу, отступила головная боль. Только ныло сердце, будто предчувствуя беду.
Оба – и Дюмин, и Арбатов молчали.
– У вас есть еще вопросы? – не глядя на мужчин, спросила она.
– Спасибо, Маргарита Николаевна, за откровенность, вы нам очень помогли, – произнес Дюмин, поднимаясь с места. – Денис, можно на минуту? – он кивнул на дверь.
Они вышли из кабинета, и Рита заметила, что Арбатов плотно закрыл за собой дверь.
«Еще вчера я была уверена, что Денис ко мне неравнодушен. Причем, даже не сомневалась ни на минуту. Мы знакомы меньше суток, а он стал первым, кому позвонила, когда меня избил муж. И не потому, что Арбатов служит в полиции. Я даже не подумала, что выгляжу униженной, что растрепана и в рваной рубашке: Стрельцов дернул за рукав, и тот оторвался по шву… Я просто хотела, чтобы Денис был рядом. Зачем? Не знаю. Но уж точно не за тем, чтобы он повез меня на освидетельствование. И потом возился со мной до ночи. Наверное, я сама все испортила, по сути, выгнав его из собственной постели? Обиделся? Но нельзя же так – в первый день и в койку, он должен был понять. Не понял, поэтому и ушел к родителям! – раздумывала Рита, прислушиваясь к голосам за дверью. – Может, я все усложняю? Все гораздо проще: не нужна я Арбатову как женщина!»
«Ты начисто лишена женственности, Ритка! И совсем не умеешь заинтересовать мужчину!» – выговаривала ей Динка, крутясь перед ней в платье, только что приобретенном в бутике в новом торговом центре. Они несколько минут назад вошли в квартиру Тобеевых, и подруга сразу же бросилась примерять обновки. Рита только вздохнула: в магазине все было меряно-перемеряно по сто раз! Множество пакетов с новыми шмотками стояли рядком на полу у стены, но два, с джинсами и кроссовками, Рита оставила под вешалкой в прихожей – это были ее покупки. У Динки от первой стипендии не осталось ни рубля, она же истратила едва ли десятую часть от своей.
Они собирались вечером в общагу универа на тусовку. «Вот встань рядом со мной! – приказала Динка, хватая Риту за руку и сдергивая с дивана. – Смотри в зеркало! Что видишь? То ли девка, то ли пацан в штанах, подметающих пол. Если б не грудь… Ритка, кому может понравиться такое… существо! Хоть бы топ облегающий надела! Стоп! Скидывай свою хламиду! – Динка вытрясла из одного из пакетов шелковую тряпку цвета фуксии. – Натягивай! Не-е-ет! Даже не смей! – прорычала она с угрозой, когда Рита попыталась застегнуть крошечную верхнюю пуговку то ли майки, то ли короткой ночнушки без рукавов и с глубоким вырезом. Рита опустила руки, посмотрела в зеркало и зажмурилась – дикий цвет одежки, оголенные плечи и тело, просвечивающее через кружевной низ, вызвали панику. Но Рита знала, что отказать Динке не сможет. Тогда придется идти… в этом! В общагу, где, по утверждению подруги, две трети ее курса – парни.
В тот вечер она прикинулась больной, подтолкнув к вранью бабушку.
«Ну и дура! Останешься старой девой!» – прокомментировала Ритин демарш Динка, не поверившая в ее внезапную болезнь.
Предсказания подруги не сбылись, Рита на их с Динкой беду вскоре познакомилась со Стрельцовым. И вышла за него замуж…
«Вот палец на отсечение даю – меня обсуждают! Обидно, что за спиной!» – окончательно расстроилась она, стараясь не заплакать.
Глава 16
Арбатов вернулся в кабинет один, за стол сел молча и долго не поднимал на нее глаз, делая вид, что ищет что-то в бумагах. Наконец, он выдвинул ящик стола и выложил перед Ритой пачку писем.
Рита тут же забыла все обиды.
– Это те письма из комнаты Лидии Ильиничны? – не удержалась она.
– Да. Рита, что ты знаешь о родственниках Дины? Расскажи о ее семье.
– Тебя интересуют ее родители?
– Начни с бабушки. У нее был брат Георгий, что тебе о нем известно?
– Почему – был? Георгий Ильич жив, но очень болен. У него рассеянный склероз.
– Где он сейчас?
– Уже много лет в монастырском хосписе в Алексеевке. Мои бабушка и дед ездили к нему не так давно, месяца два назад. Дед Жора, как называли его мы с Динкой, старше сестры года на два-три, не скажу точно. Он до болезни служил гримером в нашем драматическом театре. Очень интересный человек, интеллигентный и добрый.
– Где он жил до хосписа? Адрес знаешь?
– В квартире с остальными родственниками, его комната со дня отъезда в хоспис закрыта на ключ. Ты же там был!
– Но по этому адресу он не зарегистрирован. Только Дина. Значит, у него есть еще жилплощадь… ладно, найдем. Фамилия его – Скрипак?
– Да. Лидия Ильинична, насколько мне известно, замужем не была, так что Скрипак – фамилия их с Георгием родителей.
– А ключ от его комнаты у кого?
– У Динки должен был быть. Письма от деда Жоры, да?
– Да. И еще одно из монастыря. Датировано две тысячи восемнадцатым годом. Адресовано Лидии Скрипак. Ей сообщили, что брату стало хуже.
– А, понятно. Но бабушка Динки к тому времени уже умерла. Я помню, как ее родители ездили в хоспис после этого сообщения. Был еще звонок из монастыря, трубку взял дядя Марат. Мы с Динкой в этот момент пили чай в гостиной. Потом он сокрушался, что не знает, как сказать Георгию, что сестры больше нет. Вдруг ему станет совсем худо.
– Сказали?
– Не уверена… По-моему, нет. Знаешь, что… Тебе лучше об этом поговорить с моими бабушкой и дедом.
– Они дружили с ним?
– Да, можно и так сказать. Дед Жора в молодости ухаживал за бабулей, – улыбнулась Рита. – А мой дед ревновал. Но лечил. Он хирург, а у Георгия Ильича была еще какая-то серьезная проблема со здоровьем. Дед сделал ему несколько операций. Так что, как он сказал однажды, они все трое повязаны, мол, Жора без него не жилец, без бабушки – тоже. И неизвестно, кто прочнее держит его на земле… Да, бывает же такая любовь, – с завистью произнесла Рита и тут же спохватилась. – А остальные письма ты прочел? Что в них?
– Давай-ка пока отложим письма на потом. Наведаемся к твоей бабушке.
– Я пока не понимаю, зачем тебе копаться в прошлом Динкиных родственников. Что-то в шкатулке обнаружили интересное? Есть особенно дорогие украшения? Фамильные драгоценности? Из-за них Динку убили? – забросала Арбатова вопросами Рита.
– Стоп, стоп! Пока ничего не могу сказать: с содержимым шкатулки работают специалисты. Кстати, подпиши акт изъятия. Опись прочти внимательно, не торопись.
Рита взяла из его рук бланк. Каждая вещь была описана как «ювелирное изделие из желтого металла, предположительно золота, со вставками камней, предположительно природного происхождения». В списке их числилось тринадцать.
Рита поставила на каждой странице документа подпись и вернула Арбатову.
«Даже если это стоит миллион, ну два… В эту сумму оценил жизнь Динки вор и убийца? Бред какой-то, – расстроилась она. – Может быть, не в шкатулке дело? А что еще такого могла хранить Динка? Компромат на кого-то? Учитывая ее работу», – подумала Рита.
– А версию убийства из-за ее службы ты не рассматриваешь? Чем Динка занималась в последнее время?
– Мы рассматриваем все версии, Маргарита Николаевна, – сухо ответил Арбатов и, как показалось Рите, посмотрел на нее, как на дурочку. – Когда мы сможем навестить твою бабушку?
– Сейчас позвоню.
Рита набрала номер ее мобильного, но ответил дед.
– Дед, что случилось? Почему хватаешь телефон бабули? Тесто… А, ну ладно… Спроси, когда я могу зайти к вам… не одна. С кем, с кем – со следователем Арбатовым, который ведет дело о смерти Дины. Когда? Подожди… Денис, через час устроит? – Рита прикрыла ладонью микрофон.
– Да, нормально.
– Дед, ждите к двенадцати. Все, пока, – закончила разговор Рита и улыбнулась Арбатову. – Капитан, вам повезло: попробуете пирожки с разными начинками от Элеоноры Леоновны Олешкевич-Шаровой. А по вашему желанию полковник Игнат Миронович Шаров пожалует вам порцию смородиновой наливочки, которую изготавливает каждое лето сам, – на одном дыхании выдала Рита.
Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться: капитан юстиции Арбатов выглядел слегка обалдевшим. «Наверное, с важным следователем нельзя так запросто разговаривать. А что? Целовались? Целовались… Ну, ошиблась я, нет и не будет у нас близких отношений, не срослось. Не смогу я тебе доверять, Арбатов, болтун ты, оказывается. Но и трагедию из этого делать не стану, не дождешься!» – усмехнувшись, подумала она.
* * *
В начале разговора с Ритой Арбатов старался держаться официально. Тем более, что Дюмин, когда они вышли в коридор, еще раз напомнил, что мотив избавиться от Дины, подставив мужа, у Маргариты Стрельцовой был. Даже два: ревность и долги Корсакова. Хорошо, что опер еще не назвал Риту и Корсакова любовниками, тогда бы Денис не выдержал, оборвал бы резко, да еще наговорил бы лишнего. И в глаз дал бы со всей мочи, если уж совсем стало бы невтерпеж. А так слушал Дюмина молча, внутри же закипала злость. Он гасил ее тяжелыми вздохами, отводил взор от опера, чтобы тот не заметил гневного блеска глаз. Ведь Дюмин напрямую подводил его к мысли, что Стрельцова вполне себе подходит на роль убийцы. Арбатов же сдерживался по одной причине: тот Риту совсем не знал. А он, Денис, понял еще в квартире Дины: не могла она ни помыслить об убийстве подруги, ни, тем более – убить. «Женщины, капитан, такие изворотливые и лживые, что иной раз диву даешься, что творят. Включи голову, Арбатов, отбрось эмоции. Версия складная, только ты верить не хочешь. Подумай, возможно, сообщницу убийцы покрываешь!» – закончил свой монолог опер. – «Разберусь. Звони, если будет что-то новое. Давай, пока», – внешне спокойно распрощался с ним Денис и вернулся в кабинет.
Он долго не мог заставить себя посмотреть на Риту открыто, сковал стыд, будто это не Дюмин, а он сам только что обвинял ее. Казалось, Рита знала, что говорили о ней: на лице была маска равнодушного спокойствия, но Арбатов-то понимал, что это только маска. Что у Риты на душе сейчас, он мог только догадываться. Ему было больно за нее, потому что не мог он, профессионал, не учитывать мизерную вероятность того, что обвинения Дюмина имеют-таки под собой почву. И Денису придется вновь говорить с Ритой на самую больную для нее тему – любовного треугольника.
«Может быть, не сейчас, позже. Пусть немного отойдет от напора опера. Зачем я ее вообще вызвал сюда? А, шкатулка… а еще – поговорить о семье Дины», – Арбатов с трудом вернулся мыслями к работе.
Достав из ящика стола письма, изъятые из квартиры Тобеевых-Скрипак, он выложил их перед Ритой.
Рита, до этого момента отрешенно смотревшая в сторону, сразу оживилась.
Это был очень правильный ход, она совершенно расслабилась и сразу загорелась желанием помочь следствию, пусть и в его, Дениса, лице. Даже вмиг изменилась внешне: перед ним теперь сидела совсем юная девушка, смотревшая на него с ласковой, снисходительной усмешкой.
Слегка растерявшийся от такой перемены капитан предложил доехать до ее родственников на его машине. Ну, как предложил – приказал, внутренним чутьем поняв, что Рита возражать не станет.
Он не ошибся: она молча кивнула, улыбнулась и направилась к выходу.
Арбатов замешкался, убирая в сейф документы с рабочего стола. Маргарита, опередившая его, в дверях вдруг обернулась и замерла.
– Денис, я совсем забыла сказать… вот балда! – она сделала шаг назад. – Я только утром поняла: вчера Стрельцов совершенно спокойно отреагировал на вид крови!
– К… какой крови?! Где?! Твоей?! – в два прыжка подскочил он к ней и схватил за плечи.
– Да успокойся ты… Кровь пошла носом, когда он… в общем, наверное, от пощечин было легкое сотрясение… Легкое, Денис! – Рита смотрела на него с испугом.
– Я его закрою, урода! – прорычал Арбатов, так и не отпустив ее: такой ненависти к чужому мужику он не испытывал никогда. Денис всегда гордился своей выдержкой, а тут…
– Ладно-ладно, будет за что – закроешь. Ты меня выслушай, не перебивай! Я вот о чем: если он больше не теряет сознание от вида крови, может быть, это он в Динку стрелял? Дико, конечно, звучит, нельзя так о муже. Но я никогда Артема таким, как вчера, не видела! Понимаешь, за семь лет брака – ни разу! Возможно, у него нарушения психики? Например, от лекарств. Стрельцов же принимал какие-то пилюли, я сама видела. Наверное, ему выписали сильное средство, он просто мне не доложился. Мы в последнее время совсем как чужие. Узнать бы, где он лечился!
– Светлана Жирова, возможно, знает. Она его направляла к своему знакомому психиатру. Или психологу, точно не скажу. Я сейчас… ты посиди в коридоре, Рита, я к начальству.
«Ай да Бельский! Неужели ложное заключение добыл? За пару часов? Дата на бумажке – июль этого года. Значит, после этого Стрельцов мог посетить еще одного психиатра по рекомендации жены Жирова. И там лечение было успешным. А у меня даже сомнений не возникло!» – Арбатов постучался в кабинет майора.
– Разрешите, Анатолий Юрьевич…
* * *
Пока майор общался с женой, Денис соображал, каким образом Стрельцов мог бы быстро добраться до центра города с окраины. Он прикинул время, выходило примерно полчаса. И это: минимум. «На машине никак. По справке ГИБДД, в это время на Московском скорость движения транспорта не превышала тридцати километров в час. Вертолетом, что ли, долетел?» – Денис понимал, что легко притянуть Стрельцова к убийству не получится. Но отпустить просто так эту мысль не мог. И не потому, что испытывал стойкую неприязнь к этому мужику – скорее, чувствовал, что под напором Бельского что-то упустил. А тот на это и рассчитывал: вот тебе, гражданин следователь, справка о неизлечимом недуге и подтвержденное алиби моего подзащитного, не трать на него время, копай в другую сторону. Сочувствую, но… Алиби Стрельцову обеспечили аж двое – секретарь и охранник. В принципе, оба – зависящие от милости начальства служащие. «Ладно, допустим, алиби – липа. Ну а камера на входе? Мужчина вышел из офисного здания в двенадцать с минутами, смерть Дины, по заключению судмедэксперта, наступила не позже двенадцати сорока. Добраться до центра он мог минут за тридцать пять как минимум. Припарковаться, подняться на этаж – еще пять-семь минут. Никак не катит… ладно. Но Бельского осадить надо!» – пришел к выводу Арбатов.
– Вот фамилия психиатра и клиника, где сейчас наблюдается Стрельцов. Светка, правда, не в курсе, каковы его успехи. Проверь. Да, и еще – сколько бы тот ни говорил, что свидания с Диной прекратились, он врет. Ездил к ней, только шифровался активнее. Как Светка заявила, боялся меня. Поэтому и она молчала. Заговорщики, так их! – с досадой произнес Жиров.
– Маргарита сказала, что муж ее врет, как дышит, – не удержался Денис.
– Все-таки сюда вызвал? Зря. Девочке и так досталось. Что там со шкатулкой?
– Жду оценки содержимого. На первый взгляд, ничего особенно ценного нет. В шкатулке было письмо Дины Рите. Украшения принадлежали Лидии Ильиничне Скрипак. А Дина оставила их Маргарите, чтобы та продала их и ушла от мужа.
– Звучит странно, не находишь? Понять можно двояко: Дина для себя место освобождала, выходит? Или подругу спасала?
– Никак не для себя, потому что шкатулка досталась Стрельцовой только после ее смерти. Странно другое: молодая женщина, по сути, оставляет завещание, – сказал Денис и задумался: «Знала, что умрет? Или просто предчувствие? Говорят, такое бывает».
– Дине поступали угрозы? С чего вдруг собралась на тот свет? – удивился и майор.
– Маргарита спрашивала вашу Светлану: нет, Дина никого не опасалась, покончить с собой не собиралась. Да вы ее знали, у нее энергии и жизнелюбия на троих хватало.
– Знали мы ее или нет, теперь тайной останется. Жаль женщину, из-за чужого мужика себе жизнь покалечила. Если кто и в курсе, что с Диной происходило в последнее время, так это Светка. Вот чую, что-то мутит опять моя благоверная… – покачал головой Жиров, набирая номер на мобильном. – Света, скажи-ка мне правду знаешь, почему Дина вдруг стала готовиться к смерти? Шкатулку подруге завещала… Выкладывай, не зли меня! Что?! – майор молча слушал собеседницу, а Денис с удивлением наблюдал, как меняется выражение его лица.
– Да что ж вы, бабы, дуры такие, а?! – выругался Жиров и бросил на стол мобильный.
– Что случилось?! – вдруг испугался Арбатов. Таким злым он начальника видел впервые.
– Нет, ты подумай… к цыганке ходили обе дуры на сеанс! По записи! Ты представляешь: к гадалке по записи, как к врачу! Ездили аж в Заполотняное! Вот эта шувани, так ее, и предсказала Динке скорую смерть из-за близкого ей мужчины. И та, юрист с высшим образованием, ей поверила! Мрак! Я еще сегодня из своей вытрясу, что ей нагадала эта ведьма. А то, может, тоже ожидать чего… – разошелся не на шутку майор.
– Так не соврала цыганка… – перебил Денис осторожно.
– Что ты имеешь в виду?
– Дину убили. Возможно, близкий человек – любовник. Стрельцов.
– Ты сейчас это всерьез, капитан? – Жиров смотрел на Арбатова с недоверием.
– Нет, конечно, – поторопился оправдаться тот. – Разрешите идти?
Майор кивнул.
«Я тоже не поверил бы, если б сам не родился по предсказанию шувани», – подумал Денис, в который раз вспомнив рассказ родителей, как привокзальная цыганка нагадала им рождение долгожданного ребенка. «Не торопитесь на поезд. Не езди, красивая, никуда: ты носишь мальчика, сама родишь в срок, здорового. А та, к которой собралась, все наврет. Не поможет, плод снова потеряешь. Послушай меня, я старая шувани, никогда не ошибаюсь», – остановила она спешивших к поезду отца и маму. Они, отчаявшись (все беременности мамы прерывались на ранних сроках), собрались в какое-то село к местной знахарке. Мать говорила, что отец сразу же поверил предсказанию, усадил ее в такси, и они вернулись домой. Когда Денис родился, отец первым делом поехал на вокзал, чтобы разыскать цыганку. Но вернулся огорченный: ее молодые соплеменницы сказали ему, что шувани умерла. «Он отдал им все деньги, которые были у него с собой», – добавляла мама…
Глава 17
– Что там? – Рита в нетерпении подбежала к Арбатову.
– Стрельцов уже месяц посещает клинику в Мальцево. Ту, где главврачом раньше была бабушка Дины. Вот фамилия лечащего врача. Слышала от мужа?
– Покровский Лев Аркадьевич. Нет, не слышала никогда. Мне Артем ни словом не обмолвился, что лечится, – с обидой сказала Рита.
– Хотел сюрприз сделать, когда успех будет, – невольно усмехнулся Денис. – Запрос в клинику придется делать официально: врач имеет право не раскрывать результаты лечения. Черт, это долго! Хотя даже если и есть успехи, твой муж Дину не убивал, на это время у него алиби.
– Кто, интересно, его ему обеспечил?
– Секретарь и охранник.
– Смешно, – ухмыльнулась Рита. – С одной он спит периодически. А начальник охраны – его друг юности. Что прикажет своим подчиненным, то они и подтвердят.
– То есть, гемофобии у Стрельцова нет, или имеется, но не в тяжелой форме. Есть два «но». Первое: из офиса он вышел в двенадцать ноль три, это зафиксировала камера наблюдения, а смерть Дины наступила до двенадцати сорока. Даже если взять крайний срок, за двадцать семь минут доехать на машине с окраины до центра по дневным пробкам, подняться на этаж, убить – невозможно…
– А на байке? – перебила Дениса Рита.
– Джип Стрельцова был припаркован во дворе, он утверждает, что приехал на нем.
– Может, с вечера стоял? Как вариант, Артем вечером к Динке приехал на джипе, переночевал, а утром в офис поехал на байке.
– Мудрено… Зачем?
– Чтобы быстрее добраться. Опаздывал, например. Движение в ту сторону, конечно, не такое плотное, как в центр, но все же на некоторых участках шоссе не разгонишься.
– То есть, джип был припаркован у подъезда аж позавчера. А где тогда находился байк?
– У нас гараж за бабушкиным домом. Пешком от Динкиного семь минут. Дед нам на свадьбу подарил свое «стойло», как он называл кирпичный сарай, построенный еще его отцом, – машины у него все равно давно нет. Артем там байк оставляет, когда днем дела в городе. Если утром он его взял, доехал до офиса, то и в обед к Дине, соответственно, приехал на нем же.
– Когда я прибыл с группой, во дворе байка не было, – произнес капитан и замолчал. Перед глазами всплыла картинка: спортивный красавец-байк в соседнем дворе… – Черный, матовый? Ducati?
– Да… где ты видел? Когда?
– Поехали! – Денис заторопился к выходу.
– Не понимаю одного: зачем Стрельцов поехал в обед к Динке, если ночевал у нее? Забыл что-то? – спросила Рита, как только он завел двигатель.
– Нет, Дина позвонила, просила срочно приехать. Твой муж утверждает, что она ждала гостя, но почему-то опасалась встречать его одна.
– А Артем сразу подхватился и рванул! Мне в лучшем случае прислал бы кого-то из охраны, – с горечью произнесла Рита. – А второе «но»? Ты сказал, что есть два «но», оправдывающих его. Первое, похоже, рассыпалось, на байке дворами он миновал все пробки.
– На руках и на рубашке твоего мужа, Рита, следов пороха и крови эксперт не обнаружил. Стрельцов Дину не убивал, даже если и приехал раньше, чем рассказал под протокол, – не стал скрывать сожаления Денис.
– То есть, он дал ложные показания? Это же статья?
– Не такая тяжкая, как за убийство, – усмехнулся Арбатов.
«Ну, стоит байк сейчас у соседнего дома, и что? Пускай соврал Стрельцов, что долго добирался, что это меняет? Теоретически во время убийства он мог находиться в квартире, мог видеть и гостя», – успел подумать он.
– Денис, а что, если Артем видел убийцу? Представь: приехал, когда тот еще не пришел, Динка попросила его спрятаться, например, за портьерой, которая закрывает вход в комнату Лидии Ильиничны, – задала вопрос Рита, словно прочтя его мысли.
– А потом наблюдал, как Дину убивали? И не вышел, чтобы помочь?! Как это?
– Да запросто! Струсил. Стрельцов даже в детстве не дрался, от него самого знаю.
– Ладно, допустим. Но полицию он мог вызвать?
– Как? Обнаружил бы себя. И было бы тогда два трупа. Вызвал, когда гость убрался из квартиры.
– Ну да, почти через час после убийства. Нет, я думаю, Дину он обнаружил уже мертвой, тут он не соврал.
– А зачем тогда ему эта путаница со временем?
– Чтобы не стать подозреваемым номер один. Все, приехали, – Арбатов вновь припарковался на том же месте, что и вчера. Только мотоцикла там уже не было.
– Вот здесь вчера стоял, – кивнул Денис, когда они вышли из машины.
– Да? Понятно. Артем знал, что долго не задержится у Динки, смысла ставить в гараж не было, ему еще надо было возвращаться в офис. А вы его арестовали. Ты вызовешь его еще раз на допрос? Утром Стрельцов был дома. Я думаю, ты прав: он не стрелял. А то рванул бы к матушке в Америку… – усмехнулась Рита.
– Никуда твой муж не рванет, он под подпиской о невыезде, – возразил Арбатов.
«Стрельцова я, конечно, вызову. Прижму, может, что нового расскажет. Но он Дину не убивал. И версия Дюмина, что это был Корсаков, притянута за уши. Что тому могло понадобиться от подруги Риты? Он даже не знал, что они подруги… Значит, о Дине ему рассказал кто-то еще. Скорее всего, Блейхман, который был у него накануне. Потому и сделал Корсаков эту запись – проверить адрес Скрипак. Что он мог узнать такого, чтобы решиться на убийство? Что она обладает несметными сокровищами? С которыми отказалась расстаться, а он ее убил? И забрал их? Чушь какая-то. У Корсакова дома никаких богатств, даже приличной суммы денег Дюмин не обнаружил. Потому, что пришел еще один убийца, чтобы из-за них убить его? Галиматья полная. Нет, не Корсаков стрелял в Дину и не Стрельцов. Тот, кто зарезал стилетом Павла, убил и ее. И приехал он к дому на развалюхе-«копейке», – выстроил версию Арбатов.
– Рита, поехали, твои уже, наверное, заждались.
– Да, сейчас… Да тут пять минут, не опоздаем… Слушай, а на куртке? – сделав два шага, Рита остановилась.
– Что на куртке? – раздраженно спросил Арбатов.
– Следы крови, пороха есть? Когда я пришла, куртка висела в коридоре, Денис! Ты помнишь, ты еще меня спросил, знакома ли мне вещь?
– Ну, допустим, он в ней приехал, и что?
– Скажи, пожалуйста, зачем снимать верхнюю одежду, если ты заскочил ненадолго? Артем где-то врет. С вечера она там висеть не могла: он без своей кожанки на байк не садится даже летом. Кстати, во внутреннем кармане он носит травмат. Если Дина опасалась визитера, а Стрельцов приехал ее охранять, ему логично было бы оружие держать при себе.
– Я в курсе, что на твоего мужа зарегистрирован травмат, но в квартире Дины он обнаружен не был. Стрельцов утверждает, что давно уже не носит оружие, оно дома в сейфе.
– Сильно сомневаюсь. Ну да ладно. Так что с курткой? Если Артем был в ней, когда стрелял, на рукаве должны были остаться следы пороха, я правильно понимаю?
– Куртка, похоже, осталась в квартире, – мрачно констатировал Арбатов и набрал номер эксперта. Тот лишь подтвердил его предположение: кожанка Стрельцова осталась на вешалке в прихожей квартиры Дины Тобеевой-Скрипак.
– Посиди в машине, – Денис открыл перед Ритой дверцу. – Я сейчас вернусь. Предупреди бабушку, что мы задержимся.
Он прихватил с заднего сиденья рабочую папку и отправился за курткой Стрельцова.
Арбатов шел к подъезду, где жила Дина, и думал, что с самого начала это дело показалось ему странным. Служебная версия отпала в первые же часы: Дина после того памятного выезда на убийство малыша отчимом занималась только бумажной работой в конторе. Со слов сослуживцев, в последнее время никакого повышенного беспокойства не проявляла, угроз не получала, накануне смерти была весела, даже шутила по поводу предстоящего в выходные пикника на даче одного из коллег. В обед ее делегировали за подарком имениннику – упакованную красиво коробку Денис видел собственными глазами. Дина никого не опасалась и собиралась хорошо провести уик-энд. А утром следующего дня, то есть во вторник, отработав пару часов, вдруг отпросилась. Объяснила, что должна встретить дальнего родственника. «Если это оговорка по Фрейду, то искать нужно именно родственника. Или того, кто им назвался, когда собирался ее навестить», – пришел к выводу Денис.
Оперативное наблюдение с дома было уже снято, но квартира Тобеевых-Скрипак оставалась опечатанной. Денис проверил, не повреждена ли лента, достал ключ, открыл дверь и вошел. Куртка Стрельцова по-прежнему висела на вешалке в прихожей.
Арбатов отправился за понятыми.
* * *
Яков закрыл дверь за похоронным агентом и вернулся в комнату, где тот только что оформлял документы. Тело мамы увезли в морг на вскрытие, хотя он и пытался объяснить, что у нее был рак, все же и так понятно. Но агент посмотрел на него с сочувствием, успокаивающе дотронулся до руки и тихо произнес, что так положено. «Где будет прощание с покойной, в квартире или в траурном зале?» – спросил он. Яков вдруг задумался: а кто придет на это прощание? Несколько соседок и он, сын. Катюши – и той не будет, не отпустили ее. А больше никаких родственников у них с мамой нет. То есть, как оказалось, родня по крови имеется, но Яков о ней раньше ничего не знал. И, если бы не наследство, не узнал бы никогда.
«В зале», – коротко ответил он агенту, решив, что таскать гроб туда-сюда не имеет смысла: маме уже все равно.
Яков вдруг подумал, что собрать родных на похороны мамы было бы правильно. Поисками всех наследников, упомянутых в завещании старика, занимается нотариус Горинец, у него наверняка уже есть, что сообщить. Как оказалось, сама мама была дочерью от первого брака старика.
Яков только в тот день узнал ее настоящее имя. Когда прошел шок от навалившейся информации, он осторожно вытянул из матери всю правду.
Позже оказалось, что не всю: о том, что родила и бросила ребенка, она умолчала. Сообщила только, что Павел Корсаков – внук ее бывшего мужа. «Игорь женился, у него родился сын Алексей. Павел должен знать, где архив деда. У меня, когда уходила из роддома, на руках был только паспорт, все остальные документы, которые мне отдали при выходе из детского дома, остались у него. Павлу они не нужны, попроси, отдаст. Если вдруг заартачится, предложи заплатить. Только не говори, зачем они тебе», – напутствовала его мать, отправляя по адресу, где недолго жила с мужем.
Яков не послушался, поделился с Корсаковым информацией. И теперь ему понятно было, почему тот так странно себя вел, почти все время отмалчивался: сложив два и два, он догадался, что тоже входит в список наследников.
Признайся мама сразу, Яков в тот же день честно сообщил бы Павлу, что тот ему приходится родным племянником. И у них был общий предок.
«На что она рассчитывала? Рано или поздно Горинец нашел бы Корсакова сам. Нужно сообщить ему, пусть время зря не тратит. Дозвониться до Павла не могу, поехать – тоже, а Горинец может навестить его на законных основаниях. Если, конечно, тот не нашел его сам. Кажется, я Паше называл фамилию. Или нет?» – вспоминал Яков.
Он собирался связаться с нотариусом, но отвлек долгий, настойчивый звонок в дверь. Яков открыл, будучи уверенным, что вернулся агент, с которым он распрощался буквально несколько минут назад. Первая мысль была, что тот забыл что-нибудь на столе, какие-то документы или справки. Но за порогом стоял высокий рыжий незнакомец.
– Старший оперуполномоченный капитан полиции Дюмин, – произнес он и показал развернутое удостоверение. – Яков Адамович Блейхман?
– Да. Проходите. Что-то случилось?
– Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Куда идти?
– В комнату. Присаживайтесь, – указал Яков на стул, на котором ранее сидел похоронный агент.
– У вас кто-то умер? – кивнул капитан на зеркало, затянутое белой тканью.
– Мама. Ночью. Но смерть не криминальная, у нее был рак, – зачем-то начал оправдываться Яков.
– Примите соболезнования. Скажите, вам знаком Павел Алексеевич Корсаков?
– Да… – удивленно глядя на Дюмина, произнес Яков, чувствуя, как учащенно забилось сердце. «С Павлом беда!» – подумал он, пугаясь собственной мысли.
– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?
– Позавчера утром. Я приехал к нему, чтобы…
Яков все открыл как на духу. Он торопился, рассказывая о маме, все время возвращаясь к ее прошлому. Сокрушался, что ничего о ней не знал, что так и жили они, словно без роду и племени. А оказалось, родни полно, правда, не все еще найдены. Но Павел! Родной племянник, одна кровь – от старшего брата. Брата, о существовании которого он, Яков, даже не подозревал.