Сколько же документов может лежать в таком ящике? За столом возвышался деревянный шкаф. Терри мысленно взмолилась об успехе и потянула на себя второй ящичек. Он выдвинулся свободно. Терри быстро пролистала бумажные папки. Она заметила напечатанные сверху слова «МК УЛЬТРА» и «ИНДИГО», а также штамп «Секретно» на каждой из них. Ей все эти слова ни о чем не говорили. Девушка продолжала перебирать папки в поисках терминов и заголовков, которые упоминала Глория. Не нашлось абсолютно ничего. Терри выдвинула следующий ящик.

И там нашла такое, что ее рассеявшееся внимание вдруг резко обострилось.

На этих папках не стояло имен. Только номера: 001, 002, 003 – и так далее, вплоть до 010. После цифр шли два слова: «ПРОЕКТ ИНДИГО». Внутри лежали документы, каждая страница начиналась со штампа «Секретно». Но здесь были описания физических параметров, которые и подсказали Терри, что именно перед ней. Небольшие значения массы тела. Отметки о росте, начинавшиеся с 96 сантиметров. А дальше – возраст прибытия в учреждение, целый список.

4 года.

6 лет.

8 лет.

Если эти данные имеют хоть какой-то смысл, значит, Кали – не единственный ребенок, связанный с происходящим. Но вот с чем конкретно? Записи в документах отмечали прогресс каждого испытуемого, но не вносили никакой ясности. За исключением папки под номером 008, где отметки носили одновременно оптимистичный и предостерегающий характер.

«У тебя нет времени, чтобы читать все это».

Она задвинула ящик.

Сердце у Терри оглушительно стучало. Она покинула кабинет и устремилась назад по коридору, повторяя свой прежний маршрут. Проходя мимо комнаты Кали, она случайно бросила туда взгляд – и увидела девочку на прежнем месте, одетую в больничную рубашку и рисующую за столиком.

«Возможно, у нее просто были процедуры. Это совпадение».

Можно спросить у нее самой. Терри потянулась было постучать в дверь, но тут кто-то перехватил ее руку. Кали ничего не заметила. А тем временем мужчина в плохо сидящем костюме оттащил девушку от двери.

– Что вы здесь делаете? В этот сектор посторонним вход воспрещен.

Терри судорожно придумывала объяснение, но вдруг поняла, что Кен обеспечил ей идеальное прикрытие.

– Я услышала пожарную тревогу и пыталась эвакуироваться.

– Но сюда-то вы как попали? – с нажимом допрашивал он.

– Я не помню… Вроде бы пошла за кем-то. Кажется, так.

Терри не смогла определить, поверил он ей или нет.

5.

Элис едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Как только пространство вокруг заполнил звук пожарной тревоги, ее охватило ликование. Через миг на пороге кабинета появился еще совсем молодой санитар. Он был в панике. Едва доктор Паркс раскрыла рот, чтобы спросить про пожар, как лаборант начал умолять ее пойти с ним и взглянуть на другого испытуемого.

Кен.

У него получилось. Как вам, а? Всю дорогу до лаборатории Элис придумывала планы «Б» и «В». Сейчас она воображала, как эти гигантские буквы проплывают у нее над головой, написанные в небе самолетом для воздушной рекламы. Это все наркотики. Сегодня ее не успели подключить к «электричеству». Значит, никаких монстров пока не будет. Прошло уже две недели, возможно, монстров вообще больше не будет.

Она закрыла глаза и погрузилась в звук сирены. Какая полезная. Ее трудно игнорировать, так громко она ревет. Идеально подходит для той цели, для которой создана.

Элис высоко ценила такое изящество.

Именно поэтому она сразу заметила, когда сирена замолчала. Сколько уже времени прошло? Элис не знала, но доктор Паркс вернулась взволнованной и отрешенной. А что, если Терри понадобится больше времени?

– Я хочу увидеться с доктором Бреннером, – сказала Элис. У нее в голове по-прежнему танцевали большие буквы «Б» и «В». – Мне нужно ему кое-что сказать.

– Я сомневаюсь, что это такая уж хорошая мысль, – ответила ей доктор Паркс. Она обернулась через плечо в сторону двери и нахмурилась. Вошел санитар.

– Позовите доктора Бреннера, – сказала ему Элис. – Я должна кое-что сделать. И мне нужно электричество.

Надо было раньше взглянуть на часы, а она забыла. Следовало обеспечить Терри столько времени, сколько ей потребуется.

Теперь каждый окружающий предмет с экраном или циферблатом осуждающе пульсировал.

– Позовите Бреннера, – потребовала Элис.

– Ладно, – согласилась доктор Паркс.

Санитар ушел.

Элис жестом указала на аппарат, который часто снился ей в кошмарах. Она всегда считала любые механизмы хорошими и упорядоченными. Но здесь, в лаборатории, ей открылось нечто новое. Все, что создают люди, они же могут превратить в машины для причинения боли.

– Подключайте, – сказала она доктору Паркс.

Та сжала губы и покачала головой. Потом пробормотала:

– Это же ненормально – просить электрошоковую терапию.

Вошел доктор Бреннер. Лицо у него слегка подергивалось от раздражения.

– В чем дело?

– Подключите меня к электричеству, и я опишу вам тех монстров. Я думаю… они настоящие.

Раздражение вмиг сменилось интересом. Тем временем доктор Паркс закончила присоединять провода, и Элис уловила сочувствие в ее глазах.

«Нет, – подумала Элис, – не надо меня жалеть. Сегодня я соберу против вас доказательства, ребята».

Она приготовилась к удару. Электрический заряд прошел сквозь нее, словно она была батарейкой, и она начала рассказывать, что видит. Сначала перед глазами мелькнул окутанный туманом лес, в котором она гуляла когда-то с двоюродными братьями. Потом – стая собак. Много-много лап. Полудикие, полуручные. Они жили неподалеку от гаража, и она выросла в их окружении. Может, сегодня не будет монстров… Но тут они вдруг перестали быть обыкновенными собаками с четырьмя лапами. Теперь это были рычащие, щелкающие зубами монстры. Вокруг них переливались радужные огни.

Элис открыла глаза, чтобы проверить, слушает ли ее доктор Бреннер.

– Она не перестает удивлять, – сказал он.

Ему определенно казалось, что монстры ненастоящие. Может, он был прав. Она еще не знала точно.

– Я должен вернуться к моей испытуемой. Жду от вас полного отчета обо всех наблюдениях, которые покажутся вам интересными.

Элис почувствовала себя измотанной – слишком сложно ей было сосредоточиться на образах. Так что она заснула, как только доктор Паркс отключила ее от аппарата. Вернее, ей хотелось верить, что это был просто сон. У нее перед глазами крутились и вспыхивали картины. В них электрические разряды пропускали не через нее, а через Терри, к вискам которой были подключены электроды. А еще виднелась чья-то размытая фигура – Элис узнала доктора Бреннера. Он стоял рядом с Терри, а она кричала, кричала, кричала…

6.

Глория была готова улизнуть из комнаты во время своего сеанса и попытаться отыскать запасы наркотических препаратов, которые использует лаборатория, но стоило ей повернуть дверную ручку, как она поняла, что ее заперли в кабинете. А ведь за дверью визжала сирена, от звука которой хотелось в панике покинуть здание.

«Это не настоящий пожар», – сказала себе Глория и засекла время – как скоро о ней вспомнят и придут.

Десять минут.

Целых десять минут, которые она провела в лабораторном кабинете, все сильнее ерзая на месте от напряжения. Когда доверчивый доктор Грин наконец пришел, Глория была уже почти уверена, что их четверых выстроят в шеренгу и отправят… Она сама не знала, куда.

Он просто сообщил, что никакого пожара нет. А она не стала спрашивать, почему ее заперли.

Во всяком случае совсем уж с пустыми руками Глория не осталась. Она давно решила, что хочет сохранить ясный разум, поэтому сегодня спрятала дозу в карман и сымитировала приход. Она и без наркотиков чувствовала прилив паранойи. Доктор Грин ничего необычного не заметил и провел ее через все стандартные процедуры. Он действительно считал, что достиг значительного прогресса в доказательстве того, насколько эффективен допрос с применением наркотиков.

Так что результатом усилий Глории стала одна доза веществ.

Разумеется, они ничего не обсуждали на обратном пути из лаборатории. Разговору придется подождать. Но на стоянке возле университета все четверо по молчаливому согласию задержались в своих машинах, а когда фургон из лаборатории уехал, они снова собрались под бледным светом фонарей.

– Прежде всего давайте поаплодируем герою дня, – Терри старалась говорить беззаботно.

Кен слегка поклонился. Остальные похлопали ему, но без особого энтузиазма. Глория подумала, что все сейчас хотят знать одно – оправдался ли риск, на который они пошли.

– Ну? – спросила Элис, нервно раскачиваясь с носка на пятку.

Глория прекрасно понимала ее чувства.

– Ты нашла что-нибудь? – потребовала она.

– Нашла, – ответила Терри. – Но все еще не понимаю, что это значит.

– Что «это»? – с нажимом переспросила Элис.

– Я думаю, они работают с детьми. Кали не единственная. Но я не смогла понять, что это за исследования.

Они сами не знали, чего ждали, но явно не этого. Глорию даже затошнило, она прижала руку к животу и вспомнила, как сидела взаперти в кабинете. Девушка не доверяла лаборатории. Кто знает, что они делают с детьми.

– А что конкретно ты нашла? – спросила она у Терри.

– Папки с файлами, как ты и сказала. Досье на нескольких детей, какой-то эксперимент под названием «Индиго». У меня не было времени, чтобы найти подробные записи. Но я прочитала заметки об их успехах, – последние слова Терри произнесла с какой-то мрачной решимостью. – А еще я снова видела Кали, но не смогла с ней поговорить. Она выглядела здоровой, только… по-моему, уже ясно: что-то здесь происходит.

– Мы выясним, что именно, – пообещала Элис. Голос у нее дрожал от волнения.

Терри посмотрела на Глорию:

– А у тебя как прошло?

Глория перевела взгляд на Элис:

– Сможешь научить меня, как вскрыть замок?

Элис слегка нахмурилась и кивнула.

– Конечно. Такой же, как в лаборатории?

От этого обещания Глория слегка расслабилась.

– Меня заперли, когда Кен включил сигнализацию.

– Ого, – произнес он.

– Не очень-то приятно было обнаружить этот факт, – сказала Глория. – В общем, сорвать джекпот не получилось. Но я прикарманила сегодняшнюю дозу. На следующей неделе попробую снова.

– Значит, мы туда вернемся? – спросила Терри.

– У нас нет выбора, – ответила Глория. – Все по-прежнему.

– Во всяком случае мы знаем, где искать улики, – сказала Терри. Она пыталась найти в ситуации светлую сторону. – Элис дала код, он работает. И я не собираюсь сдаваться.

– Никто из нас не собирается, – ответила Глория.

– Черт, – выругался Кен. Издалека вырвался луч автомобильных фар и на секунду осветил их.

Какой-то фургон делал круг. В темноте Глория не могла его рассмотреть. Неужели это возвращается машина из лаборатории Хоукинса?

– Нам лучше разойтись. Берегите себя, – сказала Терри.

Элис немного помедлила, а потом спросила у нее:

– Ты в порядке?

– Да. За меня не волнуйся.

Элис кивнула с таким выражением на лице, что Глории стало любопытно, зачем она задала этот вопрос.

7.

Тем же вечером в половине девятого доктор Бреннер зашел в пункт видеонаблюдения. На длинных столах были установлены подслушивающие устройства, за каждым сидел обученный сотрудник. Все были заняты работой. Мужчина, который позвонил Бреннеру в кабинет, поднялся с места и жестом показал директору, куда можно сесть.

– Они разговаривали около пяти минут, – сообщил он и надел Бреннеру наушники на голову, хотя тот мог и сам это сделать.

Он услышал незнакомый женский голос, который задавал совершенно не интересные ему вопросы. Но Бреннер решил подождать. Когда остальные участники эксперимента уехали, он зашел к Восемь. Она дулась на него. Прошедший день выдался довольно обескураживающим, пришлось бегать туда-сюда. Он еще не понял до конца, но предчувствие уже подсказывало: что-то не так.

Терри Айвз – подопытная, которой он занимался лично, – была найдена бродившей по коридорам далеко от той комнаты, где он ее оставил. Она вошла вслед за кем-то в закрытое крыло здания и оказалась подозрительно близко к комнате Кали. А у мужчины по имени Кен, по свидетельству санитара, случился припадок, хотя в итоге никаких свидетельств его приступа не обнаружили. Что касается девчонки-механика, то Бреннер уже привык к ее ошеломляющим заявлениям. Однако даже она выдвинула неожиданные требования. Биолог оказалась единственной участницей эксперимента, с которой не было никаких проблем, однако то, как спокойно она выдавала информацию во время сеанса, тоже насторожило Бреннера.

Поэтому этим вечером он сделал запрос на тщательное прослушивание телефонных линий в общежитии, где живет Айвз, и в квартире ее бойфренда. Она вернулась из коридора как ни в чем не бывало, но Бреннера это не обмануло. И сейчас его вызвали, чтобы послушать ее телефонный разговор с сестрой из Ларраби.

– Терри, ты почти ничего не рассказала, а ведь сама позвонила мне. Что случилось? Это из-за Эндрю? Когда ему все скажут?

– Завтра.

– Жаль, он не подумал прежде, чем что-то делать.

В трубке раздалось легкое потрескивание.

– Он подумал. Ему было важно заявить протест.

– Я не понимаю зачем. Эндрю должен был сидеть тише воды, ниже травы и радоваться тому, что учится в университете. Нельзя прекратить войну, врываясь в столовую с маской на лице.

В ответе Терри послышалось раздражение:

– Может, и нет. Но это лучше, чем не делать ничего.

– Тут у нас мнения расходятся, – вздохнула сестра. – Но вы не можете позволить себе быть эгоистами. Ни он, ни ты.

Бреннер услышал все, что ему требовалось. Он снял наушники, вернул их обратно и встал.

– Спасибо. Продолжайте слушать ее разговоры, – он сделал небольшую паузу. – А как зовут бойфренда?

– Эндрю Рич.

– Сэр? Кажется, мы наконец нашли, – обратился к Бреннеру вошедший сотрудник из другого отдела.

По соседству с комнатой прослушки располагалось помещение, где хранились записи с камер видеонаблюдения. Просмотр многочасовых записей из комнаты Восемь, сделанных с самого дня их прибытия сюда, а также проверка журналов записи посетителей, – все это заняло много времени даже у троих человек, выделенных на данное задание.

Бреннер остановился перед монитором, изображение на котором было поставлено на паузу. Вот и еще один кусочек пазла сложился. Увиденное на экране отлично сходилось с тем, что он услышал в телефонном разговоре. Тереза Айвз сидит за столиком напротив Восемь. А раз на ней была рубашка, значит, ускользнуть ей удалось во время сеанса.

– Когда? – спросил он.

– Две недели назад.

Он ее недооценил. Теперь ему нужно будет вернуть контроль над ней. Лучший способ это сделать – отвлечь ее, подкинуть более серьезные проблемы. Он знал, что для нее важнее всего в жизни, потому что она сама рассказала ему об этом. Решение было очевидным.

– Отличная работа, – сказал он троим мужчинам и ушел наверх, обратно к себе в кабинет.

Оттуда он позвонил в Вашингтон своему человеку. Одному из тех, кто может влиять на ход событий. Такие люди нравились доктору Бреннеру.

– Я хочу попросить об одолжении. Это касается молодого человека по имени Эндрю Рич.

8.

Терри сидела на диване в ожидании Эндрю. Дейв ждал вместе с ней. Она прибежала сюда сразу после окончания занятий и очень переживала, какое решение вынесут.

– Все будет в порядке, – произнес Дейв. Он говорил это уже в третий раз. – Меня просто похлопали по руке и отпустили.

У родителей Дейва был друг-адвокат, который позвонил в университет, чтобы защитить права все троих парней. После переговоров с них были сняты обвинения полиции. Все надеялись, что и серьезного наказания от учебного заведения тоже не последует. «В наши дни студент, вовлеченный в совершение акта гражданского неповиновения, должен быть поощрен, а не наказан», – такую аргументацию выдвинула защита.

Терри полагала, что родители Дейва наверняка также выписали университету чек на крупную сумму. Родные Эндрю не обрадовались, что он снова попал в неприятности. Они были против гражданского неповиновения, однако очень любили сына и могли простить ему что угодно. У них водились деньги, но не слишком много. Дейв, в отличие от Эндрю, был рожден в достатке. Их третий друг, Майкл, тоже сумел выпутаться из этой истории.

Так что Терри не понимала, почему она сейчас так нервничает. Все с Эндрю будет в порядке. Не было никаких причин думать иначе. Так почему же у нее внутри все трепетало, почему она не верила в это? Возможно, дело во вчерашней ссоре с Бекки по телефону.

Открылась входная дверь, вошел Эндрю. Он сразу проследовал на кухню и взял себе пива. Потом вернулся, уселся на диван и положил голову на колени Терри. Теперь он смотрел на нее снизу вверх.

– Привет, – сказал он. – Хороший вид открывается.

Она почти улыбнулась.

– Спасибо. Но ты убиваешь нас ожиданием. Что произошло?

Эндрю снова посмотрел на нее. Затем сел, открыл банку, сделал глоток.

– Меня отчислили.

Терри застыла.

– Подожди… что? Отчислили?

– Они вышвырнули тебя? – Дейв в шоке замотал головой.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – произнесла Терри и взяла Эндрю за руки. Они дрожали, и ей не сразу удалось успокоить любимого.

– Хотел бы я, чтобы это была шутка, – Эндрю пожал плечами. – Но я знал, что это может случиться. И я приму последствия.

Последствия…

– Скоро новый призыв. Жеребьевка[25] на следующей неделе! – воскликнула Терри. Она знала, что от этих слов никому не станет легче, но они вырвались сами собой. Перед глазами стоял образ Эндрю в солдатской форме. Этого не может происходить на самом деле.

– Я знаю, – сказал Эндрю. – Будем надеяться, что в этой лотерее мой номер не выпадет. У меня есть право снова подать документы в университет через полгода. Нужно только продержаться до этого времени.

Дейв притих. Терри никогда не видела его таким молчаливым. Шесть месяцев – это целая вечность для здорового мужчины в преддверии военного призыва.

– Ты можешь поехать в Канаду, – сказала она.

– Нет, – ответил Эндрю. – Здесь моя семья, мои корни. Я прекрасно понимал, что делаю. А это – последствия. Я не стану предателем моей страны.

Дейв снова замотал головой.

– Это нечестно, дружище. Может, наш адвокат еще может как-то решить… Это я виноват.

– Нет, – твердо сказал Эндрю. – Я уже сам все решил.

Терри охватил порыв гордости. Такое же чувство она испытала в студенческом кафетерии, когда ребята вбежали туда в знак протеста. Но сейчас она гордилась им даже больше, чем тогда.

Возможно, Эндрю был избалованным. Возможно, у него жизнь складывалась проще, чем у нее. Но теперь он показал, что стал взрослым.

– Я люблю тебя, – вырвалось у Терри.

И Эндрю улыбнулся ей в ответ. По-настоящему.

– Я тоже люблю тебя, милая. Видишь, этот день не так уж плох.

Терри была не согласна. Что толку от маленьких побед, когда кругом идут большие войны.

Это был очень плохой день.

Глава шестая

Дары разума

Декабрь 1969 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри уже закончила работу и теперь сидела за столиком закусочной и ждала. Когда за окном появилась машина Элис, Терри в тот же миг вскочила на ноги и помахала рукой коллегам.

– До завтра, ребята.

– Удачи тебе и твоему благоверному! – выкрикнул с кухни повар. Его словам вторило эхо похожих напутствий от людей в зале.

– Спасибо, – ответила Терри. Она впитывала все добрые пожелания, словно губка. Вреда от них не будет.

Терри выбежала из закусочной навстречу Элис и сразу же запрыгнула в остановившуюся машину.

– Я не опоздала?

– Нет, ты вовремя, как всегда, – Терри заставила себя улыбнуться.

Элис вызвалась сегодня подвезти Терри, когда обе закончат с работой. Они направлялись домой к Эндрю и Дейву, чтобы посмотреть по телевизору жеребьевку, которая определяла очередность призыва на военную службу. Сложно назвать это полноценной вечеринкой, просто небольшое дружеское собрание. Повод был не из тех, которые празднуют.

– Глория не сможет прийти, – сообщила Элис. – Будет на встрече с церковной общиной.

– А Кена ты позвала?

– Нет. Но если он ясновидящий, то ему и не нужно смотреть телевизор, так ведь? Кроме того, он студент и у него есть отсрочка, – Элис вырулила на шоссе. – Как на работе?

Терри вдруг поняла, что они сейчас просто болтают о том о сем. Она никогда не видела, чтобы Элис с кем-то вела светские беседы. Возможно, ей хотелось разговаривать только с теми, кто ей действительно нравился и с кем она чувствовала себя свободно. Терри вновь улыбнулась.

– Много дел было. А у тебя?

Элис почесала щеку, на которой виднелись темные следы машинного масла.

– Утром поступил заказ на сложный ремонт, весь день провозилась. Но в итоге механизм поддался моим чарам.

Терри подумала, что никогда не привыкнет к тому, как Элис думает и выражается.

– Он понял, что ему так будет лучше.

– Совершенно верно, – подтвердила Элис.

Она свернула на незнакомую дорогу. Во всяком случае незнакомую для Терри.

– Срежем здесь, – объяснила Элис. – Начало в восемь?

– Я слышала, что да, – рассеянно ответила Терри. Она сегодня весь день так волновалась, что сейчас у нее было ощущение, будто душа покинула тело.

– Если все будет плохо, – сказала Элис, – остается вариант с Канадой. У меня там родственники. Двоюродные братья, с которыми я хорошо общаюсь. Не то чтобы Эндрю уклонист и все такое…

Терри грустно усмехнулась.

– Лучше бы он и правда уклонялся. Я ему сразу это предложила. Но, похоже, он собирается идти до последнего, каким бы ни был вердикт.

– Понятно, – Элис покачала головой. – Ох уж эти мужчины. Даже самые хорошие умудряются подкинуть проблем.

Она так убежденно это сказала, что Терри даже стал любопытен масштаб выборки для подобной статистики. Но времени спрашивать уже не было: они повернули на улицу, где стоял нужный многоквартирный дом. Можно поговорить в другой раз.

Элис припарковалась, и они вышли. Она отогнула рукав куртки и взглянула на часы:

– Еще есть пять минут.

Однако они все равно молча поспешили к дому. Когда Элис только собралась постучать, Терри уже в нетерпении поворачивала ручку двери.

– Мы заходим! – громко сообщила Элис.

– Милая! – Эндрю выскочил на порог и поцеловал Терри в щеку. Потом он вытянул руку, чтобы дать пять Элис. Их ладони соприкоснулись с легким хлопком. – Привет, сестренка! Вы как раз вовремя.

Он старался держаться бодро с тех самых пор, как его отчислили. На следующий же день он стал искать работу и даже сходил на собеседование в местный мотель, куда требовался ночной администратор. Но Терри видела напряжение на его лице и намечающиеся темные круги под глазами. Такие возникают, когда просыпаешься в три часа ночи, не можешь уснуть и смотришь в потолок.

– Мужчинам призывного возраста положены места на диване. Это закон, – сказал Дейв, когда они прошли в комнату.

Стейси пялилась в телевизор, но отвлеклась от своего занятия, чтобы помахать рукой Терри и Элис.

– На их девушек тоже распространяется, – сообщил Эндрю Дейву.

Они опустились на мягкий диван. Элис заняла место рядом с Терри.

– Кажется, начинается, – произнес Эндрю. Он больше не пытался скрыть, что нервничает. Терри накрыла его ладонь своей.

Стейси потянулась и прибавила звук у телевизора, когда трансляция очередной серии «Мэйберри»[26] прервалась выпуском «Новостей «Си-би-эс»[27].

Было объявлено, что ведущий Роджер Мадд сейчас будет вести прямой репортаж из Штаба службы воинского учета в Вашингтоне. За спиной у него сидели за столами многочисленные официальные лица, а на стене висела большая доска. Ведущий объявил начало жеребьевки по призыву военнослужащих – первой за двадцать семь лет.

– Слушайте, – сказала Стейси и пересела на пол. – Роджер Мадд чертовски горяч.

– Фу, да он тебе в отцы годится, – заспорил Дейв.

Стейси невозмутимо подула на ногти.

– Ну и что, он все равно классный. А тебе как, Терри?

– Да никак, – откликнулась та, сдерживая смех.

– А ты что думаешь? – Стейси повернулась уже к Элис.

– Каждому свое, – флегматично ответила та.

– Значит, Роджер Мадд только мой. Кто-нибудь знает, как это происходит? – спросила Стейси, кивнув головой в сторону телевизора.

Ведущий словно услышал ее слова. Он начал объяснять принцип работы лотереи для призывников. В зале стоял большой прозрачный шар, похожий на аквариум. Он был наполнен тщательно перемешанными синими капсулами, внутри каждой лежала бумажка с номером, который соответствовал определенному дню и месяцу. Капсулы вынимались по очереди. Так по дате рождения определялся порядок призыва молодых людей. Одни пойдут первыми, другие последними, а кто-то будет в середине.

– Вытягивают первый номер, – сказал Эндрю и сжал руку Терри.

Помощник достал синюю капсулу и передал ее одному из сидящих за столом, чтобы тот открыл ее. В квартире стояла тишина: все ждали вердикта.

– Четырнадцатое сентября, – прочел второй мужчина. – Это номер ноль-ноль-один.

Один из помощников подошел к доске на стене и начал записывать дату. Тем временем уже вытаскивали вторую капсулу. Терри сидела, не в состоянии сделать вдох. Она не знала, что сказать. Эндрю крепче сжал ее руку, а она ответила на пожатие.

– Четырнадцатое сентября? Никто здесь не родился четырнадцатого? – громко спросил Дейв. – А давайте сыграем? Чей день рождения не назвали, те пьют.

– Тогда мне не нужно пить, потому что у меня день рождения четырнадцатого сентября, – сказал Эндрю и медленно высвободил свою ладонь из руки Терри. – Похоже, меня первым отправляют служить.

В комнате повисла тишина. Состояние присутствующих можно было описать только одним словом – ужас.

– Чувак… – произнес Дейв. И разрыдался.

– Эй, дружище, все нормально, – сказал ему Эндрю, но голос у него был напряженным.

– Нет, не нормально! – выкрикнул Дейв.

Терри встала с дивана и потянула Эндрю за собой.

– Стейси, Элис, мы выйдем на минутку. Помогите Дейву успокоиться, ладно?

Ей казалось, что комната кружится. Терри теперь была специалистом по таким вещам. ЛСД тут ни при чем. Это ее мир рушится на глазах.

Они вышли на лестничную площадку, и Эндрю прикрыл дверь в квартиру. Было прохладно, у них обоих изо рта шел пар.

– Мне так жаль, милый.

Они крепко обнялись.

– Я знаю, – ответил он.

– Мы пока не знаем обо всем точно… – Терри попробовала смягчить эффект.

Эндрю покачал головой и издал короткий смешок.

– Да все мы знаем. У меня в запасе пара месяцев в лучшем случае. Меня исключили из университета, и я попал в первую группу призывников. Я бы сказал, мы знаем достаточно.

У нее слова застряли в горле. А ведь ей нужно было поговорить с ним, как-то утешить…

Но Терри не могла сказать ничего ободряющего.

– Послушай, – произнес он. – У нас есть настоящее. Нужно сосредоточиться на нем.

Она сглотнула. Потом кивнула.

– Кажется, это я должна тебя утешать, а не наоборот.

– Должна. И я могу придумать как, – ответил Эндрю, поигрывая бровями.

Она слегка пихнула его в плечо:

– Как ты можешь шутить в такие моменты?

Он пожал плечами:

– А что толку, если я буду серьезным?

Справедливое замечание, хотя сама ситуация была совершенно несправедливой. Они вернулись в квартиру. Дейв рыдал навзрыд. В тот вечер Терри осталась здесь ночевать, и ее мысли постоянно возвращались к одному-единственному вопросу: сколько времени им осталось?

2.

Элис плыла сквозь пространство. Ей было любопытно: нужно ли ей ступать ногами на землю в Изнанке, где жили монстры и кричала ее подруга? Но, конечно, приземляться было не нужно. Чтобы ориентироваться во сне, ноги не требуются. Особенно если этот сон спровоцирован ЛСД и электрическим током.

Элис надеялась вызвать у себя еще одно видение, связанное с Терри. Она сама еще не понимала, что это было: галлюцинация, реальность или какая-то смесь того и другого. Если она увидит сон снова, то сможет разобраться.

Но собственный разум отказывался ей помогать.

Вместе с ней в воздухе кружились сухие листья, хотя ветра не было. С земли к ней тянулись ветки деревьев, а сухие виноградные лозы прорывались через полуразрушенные стены. Приглушенные краски, все словно подернуто дымкой. Как будто она не может очнуться ото сна.

Или от психоделического миража.

Вот висит сорванная с петель дверь. Сломанная, дерево расколото на две части, словно половинки бумажного сердечка. А за дверью – пустая детская площадка, откуда-то знакомая Элис. По школе? По церкви? Потом этот образ тоже исчез. Какие-то неопределенные далекие картины начали мелькать у нее в голове. Казалось, это длилось вечно. Что означали все эти образы? Элис не понимала ни один из них… И там нигде не было Терри.

Но одно лицо она узнала.

Бреннер.

Элис сосредоточилась, чтобы он перестал так сильно расплываться. Она разглядела морщины в уголках глаз. И жестокую улыбку.

Перед ним стояла девочка. Худая, как спичка, с каштановыми волосами, остриженными очень коротко, словно у мальчишки. На ней была больничная рубашка – в точности такая, как сейчас на Элис, а голову девочки закрывал металлический шлем с подсоединенными к нему проводами.

Какого черта?

Девочка сорвала с себя провода, и Элис успела заметить у нее на руке цифры – 011. Потом видение исчезло.

Что это было? Чему Элис стала свидетельницей? Слово казалось подходящим. У нее действительно было ощущение, что она – очевидец реальных событий. Ребенок «Индиго», Терри говорила об этом. Должно быть, девочка – одна из них.

Внезапно Элис очутилась в длинном коридоре. В конце его снова стояла та девочка. Словно в кино, она подняла руку и швырнула мужчину в одежде санитара об стену. Как такое возможно?

Видение начало таять, а потом исчезло.

Элис открыла глаза и увидела знакомый кабинет лаборатории. Машину, которая создавала электричество, уже увезли.

– Здесь творится зло, – сказала Элис, не сумев сдержаться. Она думала о девочке и о самом плохом человеке на свете. Бреннер. Что он с ней делал? Было ли реальным то, что Элис видела?

Доктор Паркс не стала спорить с услышанным. Легким движением она взяла Элис за запястье. Это прикосновение возвращало в реальность, давало ощущение «здесь и сейчас».

– Сейчас я измерю ваш пульс.

3.

На этой неделе Терри очень не хотела ехать в лабораторию. Больше, чем когда-либо прежде. Ей не хотелось разлучаться с Эндрю в эти дни, когда каждая минута казалась последней. На самом деле время у него еще было: сначала нужно пройти медицинскую комиссию, и только потом его включат в список призывников, не говоря уже об отправке во Вьетнам. И все равно каждый миг вместе казался последним.

Бреннер дал ей чашку с чем-то горьким, и Терри выпила все до дна. Потом протянула руку за уже привычным вкладышем, пропитанным ЛСД. Терри положила бумажку на язык, не обращая внимания на химический привкус.

– Что-то случилось? – спросил Бреннер. В его голосе звучало беспокойство и участливость. Понятно.

Терри скоро спросит его о девочке и об остальных детях. На этой неделе у нее на сердце было слишком неспокойно, все мысли были сосредоточены на Эндрю. У Терри не было сил принять еще один бой, который могут вызвать ее вопросы. Она выплюнула бумажку и выбросила ее в стоящую рядом корзинку для мусора.

– Случилось, но рассказывать не хочу.

Терри никогда не была доверчивой. В старших классах она в основном влюблялась в парней, которых считала глубокими личностями (разумеется, они такими не были). А в Эндрю ее по-настоящему поразило то, что поначалу он казался ей неинтересным. Их познакомила Стейси – просто сказала между делом, что они могли бы понравиться друг другу. Личная встреча настроила Терри еще более скептически. Эндрю был слишком смазливым. Да еще эти длинные ресницы и роскошная грива каштановых волос, не говоря уже о безупречно чистой машине. И о том, что он жил в квартире, а не в общежитии. Терри думала, что характер у него окажется либо ужасным, либо скучным. Возможно, он лапает девушек и ужасно целуется. А может, просто зануда, который говорит только о себе.

Но Эндрю говорил о политике и новостях, о книгах и музыке. Он спрашивал Терри, как у нее дела, и внимательно выслушивал ответ. Ему был важен и окружающий мир, и она сама. Он прекрасно целовался. С первой же минуты ей было с ним легко и спокойно.

Они никогда не строили планов на женитьбу или долговременные отношения, зато понимали друг друга без слов. Терри и Эндрю просто хорошо подходили друг другу.

Им нужно было серьезно поговорить. Обсудить, что его уход в армию означает для них как для пары… Терри понимала это, но была еще не готова и не хотела давить на Эндрю. Она просто будет сидеть здесь, а затем отправится в психоделическое путешествие и помешательство… О боже.

– Ложитесь, – голос Бреннера прорезал ее мысли, словно нож.

Терри легла. Она почти не спала в последние несколько ночей, даже в ту из них, которую провела у Эндрю. Он поинтересовался: а что, если в общежитии заметят ее отсутствие и примут меры? Терри в ответ только рассмеялась и сказала, что все подобные проблемы наверняка решит лаборатория.

Вот о чем она сейчас думала.

О плохом. Очень плохом.

Терри так устала, что предложение расслабиться на кушетке показалось ей лучшим за день. Она легла и закрыла глаза. Удастся ли ей уснуть во время мысленного путешествия под ЛСД? Можно попробовать.

Ее потревожил скребущий звук, будто что-то передвигают по полу. Она открыла глаза и увидела Бреннера, сидящего на стуле совсем близко к ее кушетке.