— А ты, кстати, нашел, кого искал?
— Да, — кивнул Симон.
— И что?
— Они все мертвы.
Киномагнат вновь уставился в пасмурное небо. Над городом уже кружили российские самолеты. Из облаков спускался десант.
Глава 33
Сайлер как мог быстро семенил к приземлившемуся флайеру, спеша встретить своего хозяина.
На улице возле разрушенного здания телецентра, помимо «Альтаира», уже стояли три красавца Су-307 и одна летающая боевая машина пехоты, Ми-204. Спасательные работы продолжались. Теперь к разбиравшим завалы роботам присоединились русские десантники.
Симон медленно вышел из машины и встал рядом. Вид у него был совершенно отрешенный. Он мало обращал внимания на происходившее вокруг. Будто все творилось во сне. Даже звуки доносились словно издалека. Как эхо. Ди Рэйв был полностью погружен в размышления. Разговор с Дэвидом Дэймондом произвел на него сильное впечатление. Странное дело. Эта беседа словно продолжалась, как если бы Дэвид не исчезал никуда, а стоял рядом и говорил. А может быть, Симон так просто воспринимал собственные мысли…
Никто не мог знать, что за боль таилась в его душе. Откуда знал Дэвид? Где он мог его видеть на Спейсаре? И наоборот, возможно, сейчас это не важно… Но зачем тогда надо было напоминать о том, что случилось давно и как будто не в этой жизни?..
«А мысль об империи совсем недурна, черт побери. Совсем недурна. Сейчас есть масса возможностей. Не то что сто лет назад, когда каждая пядь Земли была уже поделена и за нее дрались десятки государств. И при этом все человечество ютилось на крохотном шарике — планете Земля. Сейчас все иначе. Десятки миров и возможности, ограниченные лишь собственной фантазией. И деньгами, конечно… Деньги… Вот уж у кого-кого, а у меня их предостаточно, а после всей этой истории на Зети я стану совсем знаменитым. Тут уж появится масса возможностей преувеличить капитал. А потом? Потом я создам эту империю. Это будет мой мир! Боже, какие амбиции… Неужели все это пришло в голову мне?
А почему, собственно говоря, нет? Что в этом плохого? Человечество должно развиваться. А какова конечная цель? Дэвид говорил так, словно знал, чего должна достичь эволюция разума. Откуда это можно знать? Будущее не предопределено. Оно многовекторно. В чем суть разума во Вселенной? Нет. Разум не мог возникнуть случайно в хаосе взаимодействия химических элементов. Даже вселенский хаос имеет свой порядок и алгоритм. Это неоднократно доказали математики. Значит, у Вселенной есть программа. Значит, в нее заложен сам факт возникновения разума. Конечно! Ведь Земля не единственная колыбель жизни и разума во Вселенной. И все известные разумные расы имеют некие общие черты. Словно проектировались в одном конструкторском бюро. Значит… Значит? Значит, материя изначально разумна?..»
Сайлер терпеливо ждал, стоя возле хозяина. Видимо, понял, что сейчас Ди Рэйва лучше не беспокоить.
— Ты что-то хотел сказать? — Киномагнат наконец обратил на него внимание.
— Да, хозяин. Хотел доложить, что из-под завалов извлечены четыре трупа.
— Жанна жива?
— Жанна — это женщина?
— Ты когда-нибудь мужиков с именем Жанна видел? А?
— Простите, хозяин. Я не очень-то разбираюсь…
— Ладно. Молчи.
Симон увидел Жанну. Она стояла рядом с хищным корпусом Ми-204, в который грузили раненых. Среди них был и Вдовченков. Жанна была в порядке. Только множество ссадин на лице и руках. Перепачканная одежда. Девушка шла рядом с носилками, на которых десантники несли майора к его летуну. Она о чем-то говорила ему. Словно рапортовала. Ди Рэйв с удивлением обнаружил, что у него больше не учащается пульс при виде зеленоглазой Жанны. Не охватывает волнение при взгляде на ее фигуру. Он вдруг стал… Как это описать… Равнодушным? Скорее всего, да. Это так разговор с Дэвидом на него подействовал? Возможно…
К нему подошел Роман.
— Ну что там? — спросил Ермак, имея в виду разборку своего друга с гаубицами и теми, кто направлял их атаку.
— Там все… — равнодушно пожал плечами киномагнат.
— У нас все тоже в целом неплохо. Наши ребята, слава богу, все живы. Четверо только ранены. Из персонала телецентра погибли трое. Восьмерых достали живыми. Твои роботы отлично справились. Только вот Зоренсон погиб. Ему голову размозжило. Он принял на себя удар балки, и это, вероятно, спасло Жанну, находившуюся с ним.
— Собаке собачья смерть, — презрительно заметил киномагнат.
— Зря ты так. Человек раскаялся. Пытался изменить что-то. Исправить содеянное…
— И сразу стал хорошим?! — Ди Рэйв злобным взглядом посмотрел на своего друга. — Интересно, если бы тот генерал раскаялся в том, что сделал, его бы стоило простить?!
— Какой генерал?
— Да так. Вспомнилось кое-что.
— Расскажешь?
Симон устремил взор в пасмурное небо:
— Не в этой жизни.
К ним неторопливым шагом направлялась Жанна. Завидя это, Роман деликатно отошел в сторону, а затем и вовсе двинулся к десантникам.
Девушка остановилась в метре от Симона и молча смотрела на него большими зелеными глазами. Сейчас Ди Рэйв выглядел именно так, каким сохранилось ее первое впечатление о нем, когда он вошел в офис Олега Ганна. Высокомерный взгляд с прищуром. Уголки губ смотрели вниз. Во всем нем виделись надменность и ожесточение.
— Я рад, что с тобой все в порядке, — выдавил он из себя.
— Спасибо, — коротко ответила она и, резко развернувшись, пошла от него прочь. Ей все стало понятно.
— Прости… — еле слышно прошептал он вслед.
Да. Он понял, что он ей не нужен. И решил он это сам. Она воин. Она может за себя постоять. Если бы кто-то посягнул на ее честь, она снесла бы ему голову до того, как тот прикоснулся бы к ней. А вот свою девочку он защитить не смог. И этот крест ему нести до самой смерти.
* * *
Орбита Зети полностью пребывала под контролем Российского космического флота, который сейчас представлял миротворческие силы Галактической магистратуры. Однако это еще не означало, что на орбите было совершенно спокойно. То и дело планету пытались покинуть какие-то небольшие корабли. Постоянно возникали погони. Это были пираты, понявшие, что все кончено и пора сваливать с Зети, пока не пришлось отвечать.
Из атмосферы планеты вынырнул очередной звездолет. Обращал на себя внимание его ярко-красный цвет. Он весьма динамично набирал ускорение, оказавшись гораздо шустрее тех кораблей, которые были перехвачены патрулирующими космос Су-307 и Су-307-бис в течение последнего часа.
— Внимание! Говорит «сто шестой»! Наблюдаю еще одного нарушителя! Опознан как звездолет «Дора»! — воскликнул пилот перехватчика Су-307-б с бортовым номером 106. Он знал, что с Земли пришла директива насчет задержки данного корабля и его пилота.
— Понял вас, «сто шестой»! — ответили с командного пункта на крейсере «Сталинград». — Немедленно принять все меры к задержанию. Прошу иметь в виду, что объект крайне опасен и достаточно важен!
— Вас понял, база! Я «сто шестой», начинаю преследование!
— Я «сто девятый», иду на помощь, — сообщил пилот ближайшего перехватчика.
— Внимание! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Повторяю! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение!
В ответ «Дора» не только не подчинилась, но и прибавила скорость, начав движение «бочкой», или, как еще выражались, «горизонтальным штопором».
— Черт! Да где ж у него потолок скорости?! — изумился «сто шестой», выжимая из своего «Сухого» большую скорость.
— «Сто девятый»! «Сто шестой»! Я «ноль пятьдесят шесть»! Берите его в клещи, а я его сейчас шугану!
Оба штурмовика рванулись вслед за вертким нарушителем, заходя на него с двух сторон. «Ноль пятьдесят шесть» мчался следом, стараясь точно повторять все его маневры, и открыл огонь из скорострельных бортовых лучеметов. Пилот не пытался сбить «Дору», но только припугнуть, однако он, видя возможности преследуемого и мастерство его владельца, понимал, что при попытке на самом деле сбить его это вряд ли получится. Во всяком случае, повозиться пришлось бы порядком.
— Внимание! Грузовой звездолет «Дора»! Вы играете с огнем! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Повторяю! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Дэвид Дэймонд! Мы знаем, что это вы! Прекратите сопротивление!
После этого «Дора», совершив немыслимый кульбит, рванулась в обратном направлении, вырвавшись из образованного двумя перехватчиками замка. «Ноль пятьдесят шестой» с трудом сумел увернуться от обезумевшего корабля.
— Ребята! Мочите этого урода! — крикнул он.
— Что он творит?! Вот это да!
— Внимание! Говорит командный пункт! Нарушитель активировал гипердрайв! Немедленно прекратить преследование и удалиться от него! Открыть огонь на поражение!
— База! Я «сто шестой»! За ним сейчас планета! Любой прошедший мимо выстрел может достигнуть Зети! Мы продолжаем преследование!
— Отставить!!! У него активирован гипердрайв! Если он сейчас начнет прыжок, вы можете попасть в его гравитационную воронку и вас разорвет!
— База! Он не рискнет войти в гиперпространство в магнитном поле планеты! Это восьмидесятипроцентное самоубийство!
— И двадцатипроцентный шанс уйти! Повторяю, отставить преследование!
Внезапно орбита Зети озарилась ярчайшей вспышкой. Вокруг «Доры» образовалась конусообразная гравитационная воронка, чей микролинзовый эффект исказил вид гор, рек и облаков планеты. Еще секунда, и красный звездолет скрылся бы в гиперпространстве, но тут произошел взрыв. У Дэвида Дэймонда, пилотировавшего «Дору», было только двадцать шансов из ста остаться в живых и уйти. Перевесили восемьдесят процентов неминуемой гибели. Корабль взорвался, разметая мельчайшие обломки корпуса и микроскопические останки пилота широким факелом от воронки. Нереализованный гиперпространственный коридор изрыгнул невидимую ударную волну, которая со сверхсветовой скоростью ворвалась в атмосферу Зети. Разметая тяжелые тучи, как смерч водную пену, ударная волна врезалась в зетианскую кору в южном районе пустыни Новая Наска, вызвав там землетрясение и песчаную бурю.
* * *
Долгие зетианские сутки подходили к концу. Уже стемнело. Пришедший с юга ураганный ветер, вызванный гравитационной ударной волной, разметал свинцовые тучи и стих. Небо стало чистым. Были хорошо видны зетианские луны, мерцающие звезды и блеск российских кораблей на орбите.
Симон сидел на ящике, куда были погружены разбитые у телецентра роботы. Он равнодушно смотрел на суету, царившую на летном поле космодрома Титограда. Огромный «Николай Черкасов» стоял на уцелевшей его части. Другая половина поля, пострадавшая в результате сегодняшнего боя, активно ремонтировалась. Русские военные инженеры и техники осматривали огромный лайнер, стоявший рядом с ним «Альтаир» и возились с трофейными кораблями пиратов. Да. Сегодня днем здесь тоже было суетно, но прежняя суета сеяла смерть и разрушение, а в том, что происходило сейчас, царили созидание и оптимизм. Восстанавливать космодром помогали даже фенфирийские военные. Присутствие Российской армии их значительно усмирило.
К Ди Рэйву подошел Ермак и сел рядом.
— Я не пойму, Симон. Чего ты весь вечер угрюмый? Мы победили. Предотвратили гражданскую войну и интервенцию. Чем ты недоволен?
— Всем доволен, — равнодушно пробормотал киномагнат. Потом немного подумал и добавил: — Знаешь, когда смотришь длинный фильм, который тебе очень нравится, то потом немного огорчаешься, когда он кончается. Даже если хорошо.
— Так ничего ведь не кончилось! Через пару часов полетим домой, на Землю. Там отметим как следует все это дело! — весело заявил Роман.
— Действительно. Ничего не кончилось. Все только начинается, — задумчиво произнес Ди Рэйв.
На летном поле показался большой представительский джип черного цвета. Он медленно ехал в их сторону.
— Наверное, важные шишки, если наши их впустили на территорию летного поля, — предположил Ермак.
К его удивлению, машина подъехала прямо к ним и остановилась. Из нее вышли Рейнхард Бист, Хан Линг, Карл Ховард и Рауль Карлос. Задняя дверь джипа тоже открылась, и оттуда выехало электрокресло, в котором сидел Джонатан Либерт.
— Во! — хмыкнул Ермак. — Вся мафия в сборе.
— Мы слышали, что вы скоро покидаете нашу планету, — заговорил Бист. — Хотели поблагодарить вас за все, что вы сделали для общества.
— Это лишнее, — пожал плечами Симон.
— Ну, не скажите. — Линг мотнул головой.
— Тем не менее спасибо вам огромное, — продолжал Рейнхард. — Сейчас многое на планете изменится к лучшему. Положительные перемены будут и у независимых общин. Вся общественная структура Зети претерпит изменения и станет наиболее социально справедливой.
— Надеюсь, Рейнхард, что ваша идеология не станет причиной очередного кризиса? — произнес Роман.
— Зети велика, господин Ермак. Места здесь хватит всем. Нам нечего делить.
Либерт подкатил к Ди Рэйву:
— Давайте отойдем в сторонку, юноша.
Они отошли на несколько метров.
— Хочу отдельно поблагодарить вас за то, что вы сделали лично для меня, — произнес Джонатан.
— Да не за что меня благодарить.
— Ваша скромность делает вам честь, но не умаляет ваших заслуг. Считаю своим долгом сообщить вам, что вы и ваш друг представлены к высшей награде, учрежденной нашим комитетом. Вы также будете объявлены почетными гражданами Зети, и здесь вы всегда будете высокими гостями.
— А как насчет тысяч русских десантников? Мы бы не справились без них. Нет, дорогой профессор. Не надо наград. Если добрый поступок приводит к добрым результатам, то он уже вознагражден.
— Ну что же. Вижу, позиция у вас в этом вопросе принципиальная. Будь по-вашему. И все равно спасибо. Какие планы на будущее?
— Наполеоновские! — ухмыльнулся Ди Рэйв.
— Желаю вам удачи, юноша. Но в историю вы уже вошли.
— Историю делают люди. Каждый оставляет на полотне времени свой штрих. А общая картина будет только потом. Еще Даниил Гранин говорил: «Человечество было сформировано не императорами, жрецами, полководцами, а теми, кто создал топор, колесо, самолет, кто нашел злаки, следил за звездами, кто открыл железо, полупроводники, радиоволны». Как бы мы называли роботов, если бы не писатель Карел Чапек? Как бы звучали фундаментальные законы робототехники, не явись Айзек Азимов? Весь наш мир в настоящем существует не только благодаря труду прошлых поколений, но и в силу чьей-то фантазии. Названия планет. Звезд. Минералов. Но история хрупка и неопределенна. Так кем я в нее вошел? Сегодня я признан героем, а завтра? Великий Вождь возрождал державу и был Великим. Но после своей кончины он стал тираном и кровопийцей. И только спустя столетие полувекового поругания его имя снова стало говорить о величии его эпохи. Так что есть история? Комната с кривыми зеркалами, вдоль которых мы шествуем? Нет, дорогой профессор. Я так не хочу.
— История, мой друг, это невинная дева, которую насилуют политики, — вздохнул Либерт.
Киномагнат сжал кулаки. Какая меткая ассоциация. И какая болезненная для его слуха.
— Да. Невинная дева, — задумчиво и тихо сказал он. — Значит, ей нужны телохранители. Беззаветно любящие и преданные ей. Защитники ее чести.
— Мне интересно вас слушать, юноша, — улыбнулся профессор.
— Но мне уже и говорить не о чем, — развел руками Ди Рэйв. В голове его снова пульсировала мысль о глобальной империи. Орденское государство, которое встанет и на защиту истории в том числе. Беспристрастно и честно. По крайней мере, столь утопично она мыслилась ему сейчас.
— Что ж, Симон. Надеюсь, у нас еще будет возможность пообщаться. Думаю, судьба нас снова когда-нибудь сведет. Молю лишь об одном — чтобы обстоятельства нашей встречи более никогда не стали столь болезненно-трагичны, нежели в тот раз, в пустыне.
— Согласен с вами, — сочувственно кивнул Ди Рэйв.
Либерт в своем кресле направился к машине. Теперь к киномагнату подошли Карл и Рауль.
— Вы будете опекать меня до самой Земли? — спросил Симон.
— Да нет, — с улыбкой пожал плечами Ховард. Улыбался он не часто, а потому выходило у него это несколько неуклюже. Он протянул Ди Рэйву свою огромную ладонь. — Рад был познакомиться, друг. С вами было приятно работать. Рома. — Теперь он протянул руку и капитану КГБ. — Молодцы, ребята.
— Ребята, если что… Ну, там прилетите опять на Зети… — заговорил Рауль.
— Нет уж! Лучше вы к нам! — протестующе замахал руками Ермак.
— Короче, найдете мой адрес или адрес лысого через информаторий, — продолжил Карлос.
— А кто такой лысый? — нахмурился Ховард.
— Ну не я же, — усмехнулся кубинец.
— Поехали, — подытожил Рейнхард.
Они сели в свой черный джип и укатили.
— Приятно быть героями, да? — заулыбался Роман.
— А мы герои? — Симон скептически посмотрел на друга.
— Да что такое, в самом деле? Чем ты недоволен?
— Не знаю. Гложет что-то.
— Между прочим, пару часов назад на орбите был уничтожен Дэвид Дэймонд. Так что никаких поводов для огорчения нет. Все злодеи мертвы. Жаль, конечно, Ловского и Зоренсона. Они умерли в раскаянии.
— Дэвид Дэймонд?! Уничтожен?! — Ди Рэйв вытаращил на Романа глаза.
— Ну… да… — Ермак удивился реакции друга.
— Господи… Как?
— Ты расстроился, что ли? Не пойму. Он такую кашу заварил. Еле расхлебали. А ты сокрушаешься.
— Да что ты вообще знаешь?! Ты знаешь, сколько раз он нам подыграл? Его стараниями пиратский клан «Черные рейнджеры» разгромлен. Он стравил их с фенфирийцами. Фенфирийцы оказались в незавидном положении и теперь вынуждены приостановить свои претензии на мировое господство! Ты знал об этом?
— Это кто же тебе сказал? А ты забыл, что он угнал российский звездолет, взяв при этом в заложники шесть курсантов? Они дети совсем! Ты забыл, что он заставил их привезти на эту планету двадцать ядерных зарядов? Забыл? Он играл не только пиратами и этими фенфирийцами! Он играл не только Зоренсоном и нами! Он играл судьбами заложников и вообще всех жителей этой треклятой планеты! — Ермак тоже сорвался на крик.
— Как ты не понял! Он сделал всю грязную работу за нас! Он не пацифист, замороченный на глупой химере совести! Он устроил этим свиньям резню! Он сделал то, что ни ты, ни твои дружки из «Октавы», ни Жанна, да ни все КГБ делать не стали бы! Он воздал им по заслугам! Это он, как никто другой, заслужил высшую награду Зети, которую нам тут пытался вручить Либерт!
— Да ты послушай себя! Бред! Такими методами за правое дело бороться?!
— А какими?! А?! Сюсюканьем?! Ой, это плохо! Ай-ай-ай! Пальчиком грозить?! Это проявление малодушия и безволия! Вся идеология «Золотой элиты» потому и жива, что мы брезгуем самыми эффективными методами борьбы с этой мразью! Их давно бы перебили! Но глупая идея борьбы со злом при помощи добра обречена на провал! Зло не обременено совестью и не колеблется! А мы?!
— И тогда зло победит! Мы остаемся такими, какие мы есть, именно потому, что мы НЕ ДРУГИЕ! И методы у нас именно такие и не иначе! А то, что ты говоришь, — это черная мораль!
— Не говори мне о морали. Особенно о морали в борьбе с теми, кому это понятие неведомо!
— Но мы ведь не такие! Мы не станем вставать на четвереньки и кусать пса, лающего на нас! Мы не уподобимся скверне!
— Но как назвать убийство Дэвида?! Это подло! Гнусно!
— Да никто его не убивал! Этот дурак уходил от нашего патруля и додумался войти в гиперпространство прямо на орбите! Ты знаешь, чем это чревато? Он сам убился, и вина наша в том только косвенная. Так что угомонись.
Симон махнул рукой и отошел в сторону. Конечно, он понимал, что Роман прав. Равновесие, которое тысячелетия давала в мире Россия, зиждилось именно на той особенной морали. Верной и благородной духовности, с человеческой точки зрения. И с позиции разума тоже. Никогда тут не работал бездушный принцип — «Цель оправдывает средства». Да разве можно ради цели применять любые методы? Конечно нет. Только при решения вопроса выживания… Да и то… Даже ради спасения своей жизни многие не шли на торги с совестью. Сколько солдат во все времена, оказываясь в плену, не соглашались сохранить свою жизнь в обмен на измену своей Нации, Вере и Родине? Не все, но большинство. А жить-то они все наверняка хотели? Но они, воины, остались людьми, героями, верными сынами отечества. Не совершили измены. Не всегда цель оправдывает средства. Иначе это черная мораль. А черная мораль в России не пройдет.
Однако Ди Рэйв сокрушался по поводу гибели Дэвида. «Как же так? — думал он. — А как же империя? Вот так вот посеять зерна идеи и умереть…»
Киномагнат даже не удивлялся тому, что резко проникся уважением к Дэймонду, пусть тот и совершил целую череду преступлений. Симон даже не думал о том, что блондин просто лгал ему, классически вербуя. Нет. Ди Рэйв почему-то отверг эту версию сразу.
А теперь Дэвида нет. Как-то это было неправильно. Нелогично и… Увы… Обыденно и банально…
— Симон! Пошли на корабль! — крикнул издалека Ермак. — Скоро вылет!
Эпилог
Сверкающий изумрудным сиянием «Альтаир» мчался к точке гиперпространственного прыжка. Его сопровождал фрегат «Новосибирск». Курсанты спешили домой. К переволновавшимся родителям и друзьям, которым можно поведать о своих необыкновенных приключениях.
Ди Рэйв проводил взглядом эти два корабля и сел на свою койку в каюте номер 25 лайнера «Николай Черкасов». Напряжение этих дней переросло в усталость и тоску. Он с грустью взглянул на койку Жанны. Правильно ли он поступил с ней? Наверное, да. Или…
Он опустил голову на мягкую подушку и мгновенно уснул. Усталость усыпила его сразу.
Когда он проснулся, в его каюте с погашенным освещением царило янтарное сияние. Он медленно поднял голову и увидел Юпитер.
— Господи, сколько же я проспал? — изумился он, взирая на гиганта Солнечной системы.
Огромная планета, миллионы лет защищавшая Землю, притягивая к себе большинство астероидов и комет, угрожавших колыбели человечества, освещала теперь не сладострастное таинство любовной близости, а его одиночество.
Девушку, которую он, казалось, любил, он сам же и отверг. Человек, который, вероятно, как никто другой, мог его понять, погиб. А что дальше?
Снова один. Вокруг будут люди, но с ними он не останется самим собой. Снова играть свою роль. Он ведь простой актер.
Ди Рэйв выдохнул на стекло иллюминатора. Оно запотело. Тогда он нарисовал пальцем улыбку и две точки глаз, превратив Юпитер в улыбающийся смайлик. Забавно.
Некоторые ученые полагают, что через миллионы лет Юпитер превратится в звезду. Это станет концом жизни в Солнечной системе. Хрупкий баланс, давший жизнь Земле, будет нарушен.
«Все-таки от нас не зависит то, каким будет завтра Млечного Пути. Мы лишь крупицы бесконечности. Даже вся галактика Млечный Путь — крохотная капля в океане Вселенной. А уж мы, одинокие индивидуумы…»
Думая об этом, Симон тоскливо смотрел на удалявшийся Юпитер. Нарисованная улыбка теперь открывалась в бездну космоса. И она потекла, превратившись в гримасу страданий.
Ди Рэйв стер ее ладонью.
— А если очень захотеть? Может, мы не такие незначительные крупицы? Ведь созданы мы для чего-то? Так каким будет завтра? Прекрасным или мрачным? — Симон прильнул к иллюминатору. — Прекрасное далеко, я начинаю путь… — прошептал он слова старой песни и, вздохнув, добавил: — Ты не умер, Дэвид Дэймонд…
* * *
Макс Иглов и Олег Ганн стояли на летном поле Тушинского космопорта. Уже была полночь, и спускавшийся лихтер они заметили только благодаря его навигационным огням. Это не был родной модуль «Николая Черкасова», поскольку тот пострадал и нуждался в ремонте. Поэтому пассажиров и груз с орбиты спускали при помощи парома «Селена», который регулярно курсировал по маршруту Земля — Луна.
Когда спустился трап, из недр космического парома полилась вереница пассажиров, которые спешили по домам, чтобы поскорее забыть о своем опасном путешествии. Вглядываясь в каждого из них, Иглов все больше и больше хмурился.
— А где Рэйв, я что-то не пойму?
— Потерпи, сейчас выйдет, — ответил Олег.
К ним присоединился Алекс Крюгер, вышедший из толпы встречающих, которые стояли на крытой площадке и прятались от начавшегося дождя.
— Еще не вышли? — спросил он.
— Нет пока. Ждем, — мотнул головой Ганн.
По трапу уже спускался Роман Ермак, одаривая встречающих его друзей своей фирменной улыбкой Чеширского кота.
— А где Симон? — нахмурился Алекс, обращаясь к Роману.
— А он что, не вышел еще? — Ермак подошел к друзьям.
— Да вон он! — махнул рукой Крюгер.
Ди Рэйв спускался с недовольным выражением лица, замыкая вереницу людей. Еще бы. На Зети дожди замучили. Пересек всю Контактику — и тут н
а тебе. Тоже дождь. Хотя московский дождь был все же иным. Теплый, весенний, добрый. Капли легкие… Вот что значит Родина. Дом. Земля.
— Ну и заварил ты кашу! — крикнул Макс. — Тебя вообще хоть не отпускай никуда!
— Ты о чем? — Симон остановился на опустевшем трапе, раздумывая, идти дальше или переждать дождь в пароме.
— Да я о заварухе на Зети!
Киномагнат удивленно уставился на Иглова:
— А ты откуда знаешь об этом?
— Олег рассказал, — усмехнулся Макс.
— А он-то откуда знает?
— А ему рассказала эта… Ну, как ее…
— Жанна, — подсказал Ганн.
— Да. Жанна.
— А она уже здесь, что ли, я не пойму?
— То есть? — Теперь удивился Олег. — А где ей быть? Мы с ней сегодня из Калининграда прилетели.
Из-под навеса вышла Жанна, кивнула Симону:
— Добрый вечер.
— Что-то я не понял… — Ди Рэйв нахмурился.
— Симон, если ты помнишь, я говорила тебе о сестрах, — послышался голос за спиной.
Киномагнат резко обернулся и увидел в открытом проеме люка, из которого спустили трап, еще одну Жанну.
— Вас двое? — У Ди Рэйва увеличились глаза.
— Вообще-то, трое! — Из-под навеса вышла третья Жанна.
— В офисе Олега ты познакомился с Аней, — начала объяснять та, что стояла в дверном проеме позади него. — На катере по Москве-реке вы катались с Олей. А я все это время торчала на корабле и обрабатывала твоих роботов, Симон. Поэтому ты во время посадки на рейс меня не видел. Я уже была там. Нас три сестры, и я настоящая Жанна. Летела с тобой на Зети я.
— Ни фига себе, — выдохнул Макс. — Это что, атака клонов?!
— Ну, дела, — почесал затылок Олег.
— Обалдеть! — Крюгер, как всегда, улыбался.
Ошарашенный Симон взглянул на промолчавшего Романа. В ответ тот развел руками и виновато произнес:
— Я ничего не знал! Так получилось!
Ди Рэйв окинул злым взглядом своих друзей. Затем бесчисленное количество Жанн… Сжал кулаки и воскликнул:
— Да пошли вы все со своими фокусами!!! — спрыгнул с трапа и быстрым шагом пошел прочь.
— Я же говорила, что манерами он не отягощен, — нахмурилась, глядя ему вслед, первая Жанна из офиса детективного агентства Ганна.
— Бедный мальчик, — вздохнула вторая Жанна, с которой Ди Рэйв катался на катере накануне вылета на Зети.
— А я бы на его месте тоже всех послала, — грустно улыбнулась настоящая Жанна. Та самая…
* * *
Девятое мая. Этот праздник в России праздновали с таким размахом, что по уровню народных гуляний он приравнивался к Новому году. Особенно яркие впечатления он производил в столице.
Военный парад на Красной площади с утра. Грандиозное авиашоу после парада. Город шумел радостью. Вечером затянувшийся на час салют, который было видно даже из космоса. Затем голографическое представление в небе России, которое устроили военные космические корабли. Великая держава празднично бурлила. И Москва — особенно.
На внутренней территории Кремля было относительно тихо. Конечно, сюда тоже долетали пение гуляющих людей и музыка праздника, но все это слышалось далеким фоном.
Верховный шел медленным шагом по каменной дорожке вдоль молодых елей и то и дело поглядывал на голографические всполохи в ночном небе, проецируемые с космических крейсеров, паривших на орбите.
Позади Верховного шли двое. Генерал Сотников слева и полковник Калашников справа.
— Значит, через неделю наши войска можно будет уже выводить, — спокойным тоном проговорил Верховный.
— Даже через пять суток. Обстановка стабилизирована. Новая власть демонстрирует компетентность в управлении планетой, — сказал Сотников.
— Хорошо. Заменим штатными международными миротворческими силами, — кивнул, не оборачиваясь, правитель. — Какова ситуация по фигурантам?
— Начну с Ловского, — произнес Калашников.
— Не возражаю, — согласился Верховный.
— Рональд Генрихович Ловский. Потомок эмигрантов из Англии, бежавших во время климатического сдвига в северо-восточной Атлантике. Его жена, Алиса Давидовна Ловская. Девичья фамилия Цапревич. Была уличена мужем в супружеской измене. Именно в это время в жизни Рональда Ловского, человека малообщительного, появляется некий Дэвид Дэймонд. Предположительно уроженец Спейсара.
— Почему предположительно? — напрягся правитель.
— Увы, никаких сведений по этому человеку нигде нет. У нас также сомнения насчет его внешности. Предполагаем, что его истинное лицо было спрятано под биомаской.
— Биомаска? Одна из тех, на которых может выступать румянец, пот, угри и щетина расти?
— Совершенно верно, товарищ Верховный.
— И где он мог взять такую?
— В гримерной любой киностудии или Большого театра. Хоть в Голливуде.
— Вот как, значит, — хмыкнул правитель, на секунду обернувшись. — Хоть в Голливуде? Ладно. Давайте по фигурантам вкратце. Подробнее доложит товарищ генерал завтра на совещании. А сейчас в общих чертах.
— Хорошо. — Калашников кивнул. — Итак, Ловский, находясь под влиянием нового знакомого, убил свою жену. Затем угнал учебно-тренировочный звездолет «Альтаир», взяв в заложники шестерых курсантов. Кстати, последние в своих отчетах отзывались о нем довольно тепло и с пониманием. Он защитил девушек-курсанток от пиратов.
— Возможно, имеет место «Хельсинкский синдром»? — предположил Верховный.
— Нет. Тут дело, очевидно, в другом. Сам Ловский на подобную девиацию не способен, но подвержен влиянию лидера. Он не пират и не террорист. Просто в определенный момент он опомнился. Следует отметить, что Ловский, подобно канцлеру Зоренсону, погиб, пытаясь исправить содеянное зло.
— А Валдис?
— Ну-у! Этот неисправимый уб… Негодяй. Сейчас установлено по пробам его ДНК, что он не кто иной, как Ирвин Дерек. Вы помните, сколько шума наделал разгром его кровавого пиратского клана?
— К вашему сведению, товарищ полковник, я, будучи еще вице-адмиралом, участвовал тогда в разгроме его банды, — улыбнулся правитель.
— Простите. Совсем из головы вылетело.
— Так что же Дерек?
— Вероятно, тогда он просто принес свой клан в жертву и имитировал собственную гибель.
— Я полагаю, что он увидел новое призвание и отошел от пиратства?
— Совершенно верно. Он метил в большую политику.
— Надеюсь, на этот раз труп — его?
— Проверено семь раз. Это он.
— Семь раз отмерили, один раз отрезали, — хмыкнул Сотников.
— Что ж, теперь можно точно сказать, что пиратский клан Дерека уничтожен полностью. — Правитель повернулся к Сотникову: — Генерал?
— Слушаю, товарищ Верховный.
— Скажите, почему в первичном акте расследования постоянно упоминается этот Дэймонд?
— Дело в том, товарищ Верховный, что практически за любым крупным событием зетианского кризиса стоял именно он.
— А какова его мотивация? Что говорят аналитики?
— Пока сложно докопаться до сути. Очевидно, он вел собственную игру и при этом использовал ресурсы всех противоборствующих сторон, ловко ими манипулируя. Цели его неясны. Идеалы туманны. Мы подозреваем, что последний, кто видел Дэвида живым, это наш подопечный, Симон Ди Рэйв. Он бы мог пролить сведения на некие аспекты личности Дэймонда, но он молчит как рыба. Кстати, он по гороскопу и есть Рыба, но это не столь существенно, конечно. И вообще он скрылся после возвращения на Землю.
— Вот как? Они виделись?
— Мы не уверены, но такое подозрение есть.
— Откуда подозрение?
— Ди Рэйв крайне эмоционально отреагировал на известие о гибели Дэймонда. Это следует из доклада капитана Ермака. Логично предположить, что они пообщались и наш подопечный что-то узнал о нем.
— А этот Ермак, он может выведать?
— Товарищ Верховный, — вмешался Калашников, — нам бы не хотелось ставить перед капитаном такую задачу. Тут этическая проблема. Они друзья со школьных лет.
— Понимаю. Но информация весьма ценная.
— Будем изыскивать другие пути, — вздохнул Сотников. — Аналитики полагают, что со временем Ди Рэйв несколько успокоится и сам доложит о сути их беседы, ежели таковая между ними имелась.
— А что с подозрением в шпионаже атлантского чиновника?
— Никаких улик нет. Вероятно, между Мейсеном Крупом и женой Ловского действительно была банальная любовная связь без какой бы то ни было шпионской подоплеки.
— Какие данные по «БеркМедиаХолдинг»?
— Очевидно, что там состоялся поджог. Известно, что было найдено три тела. Нам удалось выяснить, кто эти погибшие. Леонард Конаковский. Известный глава межпланетного банковского дома «Великое наследие». Член закрытого клуба «Лунный орден». Некое подобие масонского тайного общества. Официально он занимается меценатством и объединяет любителей живописи.
— Наслышан, — кивнул Верховный. — Еще я слышал, что Конаковский финансирует различные неправительственные организации в разных странах.
— Да. Выглядит это как чистая благотворительность, — подтвердил Калашников.
— Кто еще?
— Отто фон Дзен. Барон. Магистр «Лунного ордена». Сам весьма талантливый художник. Владелец телекорпорации, в которую входит и «БеркМедиаХолдинг», также владелец издательской гильдии «Манускрипты вечности». По нашим данным, он тайно финансировал в нескольких странах подтасовку парламентских и президентских выборов. Третий покойник — Дуглас Болейн. Бывший конгрессмен крайне реакционных взглядов. Был замешан в скандале о лоббистах военно-промышленных корпораций и контрабанде земных военных технологий. Примечательно, что после странной смерти шефа ФБР Эрика Макфернона пять лет назад он был переквалифицирован из подозреваемых в свидетели. А позже вообще был объявлен человеком, который просто случайно угодил в этот скандал. Смеем предположить, что за смертью Макфернона стоит он. Теперь все трое мертвы. Но мы продолжаем наблюдения за этим закрытым клубом любителей живописи. И за «БеркМедиаХолдинг», которая будет, вероятно, продана с молотка по частям в скором будущем. Определенно, кто-то нанес очень серьезный удар по тайному обществу «Золотой элиты», куда входит и «Лунный орден». Полагаем, что либо идет серьезная борьба за власть внутри самой тайной организации и мы наблюдали эпизод передела сфер влияния, либо удар был нанесен извне, одной из западных спецслужб, которые, как, впрочем, и мы, не в восторге от некоторых устремлений «Золотой элиты».
— Любопытно… Ладно. Теперь перейдем к фенфирийцам. Есть что доложить?
— Есть, товарищ Верховный, — кивнул генерал. — Ядерные заряды тщательно обследованы в нашей лаборатории. К сожалению, сделаны они весьма грамотно в плане сокрытия производителя. Тут мы не сможем официально уличить фенфирийцев в том, что те распространяли ядерное оружие. Однако использование ими гиперпространственных торпед ведет к крупному скандалу. Магистратура Контактики уже готовит комиссию по расследованию передачи американскими корпорациями подобных технологий. Очевидно, тут и был замешан в свое время Дуглас Болейн. В общем, тут у нас широкое поле для раскручивания темы. Есть все шансы прижать хвосты многим дельцам теневого рынка оружия и технологий. Что касается участия фенфирийских войск в зетианском кризисе, то правительство Фенфиры готовит заявление о заговоре мятежных генералов. В общем, снимают с себя всю ответственность, но, видимо, заявят о готовности наказать виновных. По нашим данным, у них уже начались нешуточные чистки. И тем не менее они присмиреют на определенное время.
— Теперь расскажите мне о странном тайнике, найденном в одной из пещер Зети. Что там за название? Асхолия?
— Да. Установлено, что тайник был оборудован в большой пещере примерно тридцать лет назад. Полагаю, что только пираты могли осмелиться нарушить ограничения в перемещениях, наложенные «Светлыми силами». В те времена эта область располагалась далеко за пределами границы разрешенных к исследованию и полетам секторов галактики. Пещера была тщательно защищена от нежелательных визитеров, и это послужило к исчезновению и, скорее всего, гибели нескольких сотен зетианских колонистов, имевших неосторожность туда сунуться. Очевидно, что в последние годы сей тайник стало скрывать все сложнее, особенно после разгрома клана Дерека, и он был эвакуирован. По оставшимся следам мы сделали вывод, что там хранились некие ящики, произведенные на Земле, в одной из стран, где используется неметрическая система мер. Что конкретно было в ящиках, сказать трудно. Вероятно, оружие и контрабанда. Сейчас мы пытаемся найти место, куда все это перепрятали. Хотя, скорее всего, тайник был просто ликвидирован хозяевами. Вот такие данные.
— Тоже неплохо, — кивнул Верховный. — Представьте всех участников к награде. Гражданских тоже не забудьте. Я имею в виду и Ди Рэйва. Это правда, что он может одним взглядом определить, что налито в стакан, и отличить воду от водки?
— Да. Есть у него такой талант. Но, учитывая, сколько он этой водки выпил, это и неудивительно, — усмехнулся полковник.
— Вообще, занимательная личность, этот ваш Ди Рэйв. Еще больше меня занимает его вероятная встреча с не менее занимательным Дэвидом Дэймондом.
* * *
У этой планеты еще не было названия. Ее пока не открыли люди. Хотя возможно, что когда-то, миллионы лет назад, здесь обитал разум. И жители как-то звали свою родину. Но сейчас этого никто не знал. И вероятно, не узнает никогда. Тысячелетия назад звезда, вокруг которой вращался этот мир, умерла, истощив свои питательные запасы водорода. Нет, она еще горела, испуская свет и тепло. Но она более не несла жизни. Она сеяла смерть. Звезда год за годом расширялась, постоянно увеличивая вокруг себя пространство, поглощенное сферой раскаленного газа и плазмы. Так умирала звезда.
Планета была уже иссушена неумолимо разраставшимся огненным шаром. Но на ней еще оставался кислород в некогда насыщенной атмосфере. Однако почва стала безжизненной пустыней, в которой еще водились самые выносливые представители местной фауны. Но и они были обречены.
Он сидел, облаченный в термостойкий комбинезон, на плоском куске обнажившейся породы и смотрел на зловещий закат.
Песчаная равнина темно-оранжевого цвета простиралась до ровной линии горизонта. Небо было бурым и уже забыло, что такое облака. Агонизирующая звезда уже наполовину погрузилась в горизонт, горя алым заревом смерти.
Пройдет еще тысяча лет, и увеличивающаяся звезда станет настолько велика, что поглотит в своем пламени и этот мир.
Но есть еще мириады миров, где можно переждать. Спрятаться. Побыть наедине со своими мыслями. Главное, чтобы фортуна и дальше была его единственной спутницей. Но дело не только в везении. Хитрая техническая уловка позволила ему уйти. И не в первый раз, кстати говоря. Умирать никак нельзя. Ведь еще столько дел впереди. И ответственность за завтрашний день. И за будущее Млечного Пути, как бы пафосно это ни звучало.
Был ли он одержим? А были ли одержимы те, кто оставил свой неизгладимый след в истории? Дэвид знал только одно. Ему никак нельзя погибать. Еще много дел впереди. И он искренне верил, что только ему ведомо, каким будет завтра Млечного Пути…
Дэвид Дэймонд поднялся с камня и направился к своему повидавшему виды красному кораблю «Дора». Он на ходу стал срывать с лица биомаску, открывая спертому воздуху обреченной планеты свое настоящее лицо. И как бы удивились, увидев это лицо, те, кто был знаком с Симоном Ди Рэйвом…
Он знал, что сей мир обречен. Но знал он также и то, что расширение вещества умершей звезды не будет вечным. Достигнув критической отметки, звезда сорвется в коллапс. Начнет стремительно сжиматься, а потом…
Взрыв сверхновой. Мертвая звезда и убитые ею планеты превратятся в огромное облако, которое неминуемо закружится в вихре, образуя новую звезду, вокруг которой закружатся молодые планеты, — и как знать, возможно, одна из них станет колыбелью жизни. Это незыблемый закон Вселенной. Так непременно и будет. Ведь все в истории…
Повторяется!