Лора Джо Роулэнд
Надушенный рукав
Кэтлин Дейвис, Элоре Финк, Чарлзу Грэмлиху, Стиву Харрису, Кэндаис Проктор и Эмили Тот в благодарность за компанию, которую они мне составляли вечерами по понедельникам, дружбу и поддержку.
1
Япония Годы Гэнроку
Десятый месяц седьмого года (Ноябрь 1694)
Весть о неприятностях выгнала Сано Исиро из дома в Эдо за полночь. В доспехах, металлическом шлеме и с двумя мечами на поясе, верхом на лошади он галопом несся по главной улице. Рядом едва поспевал его первый вассал, Хирата, за ними следовала сотня из сыскного корпуса Сано.
Созвездия вертелись вокруг луны в черном, затянутом дымом небе. Холодный ветер проносил мимо закрытых лавок мусор. Впереди Сано видел полыхающие во тьме факелы. Во главе своих людей он проскакал мимо вооруженных дубинами горожан, которые стояли у порогов, готовые защищать свое хозяйство и семьи от разорения. Перепуганные женщины выглядывали из окон, мальчишки вытягивали шеи, всматриваясь в темноту с крыш, балконов и пожарных каланчей. Сано остановил своих людей у толпы головорезов, перегородившей улицу.
Свет факелов выхватывал из тьмы ликующие свирепые лица. Люди жадно следили за двумя отрядами конных самураев, по сотне человек в каждом, наступавшими с противоположных сторон. Наконец бойцы сшиблись в яростном лязге мечей и копий. Неистово ржали кони, ревели наездники, разя мечами противников. Кричали в агонии раненые. Несколько пеших самураев кружились в смертельном танце, обмениваясь ударами. Зрители издавали одобрительные возгласы, кое-кто присоединился к побоищу.
— Я знал, что так будет, — сказал Хирата.
— Все знали, — согласился Сано.
Как сёсакан-сама сёгуна — достопочтенный следователь сёгуната во всем, что касается его подданных, — Сано обычно занимался расследованием важных преступлений и давал советы своему господину, сёгуну Цунаёси, военному правителю Японии. В последние месяцы он много времени уделял поддержанию порядка в раздираемом политическими потрясениями Эдо. Бакуфу — военное правительство Японии — раскололось в борьбе за контроль над режимом Токугавы. Одна фракция, руководимая канцлером Янагисавой, противостояла второй, во главе с властителем Мацудайрой, двоюродным братом сёгуна. Другие влиятельные люди, в том числе даймё — феодалы, выбирали, на чью встать сторону. Обе фракции уже стягивали военные силы, готовясь к войне.
Солдаты стекались в Эдо из провинций, набивались в бараки поместий даймё и эдоского замка, переполнили район, где жили вассалы Токугавы, разбили лагеря за пределами города. Хотя канцлер Янагисава и властитель Мацудайра еще не объявили войну, низшее сословие уже бурлило. Праздное ожидание подпитывало боевую лихорадку. Сано со своим сыскным корпусом успел пресечь множество стычек. Сегодня городские старейшины послали Сано срочное сообщение, умоляя приехать и утихомирить волнения, которые грозили пошатнуть мир, поддерживаемый режимом Токугавы почти столетие.
— Давайте разведем скандалистов, пока они не разгромили город, — предложил Сано.
— Я готов, — откликнулся Хирата.
Врезаясь в толпу во главе своего войска, Сано вспомнил другие времена, когда они вместе отправлялись на битву. В те дни он воспринимал умелое, преданное служение Хираты как должное. Но прошлым летом, когда они пытались спасти из лап похитителей мать сёгуна и своих жен, Хирата не подчинился приказу. После такого бесчестья Сано не мог ему полностью доверять.
— Именем его превосходительства сёгуна приказываю остановиться! — крикнул Сано противникам.
Его люди принялись силой разводить воинов, которые выли от ярости и пытались отбиваться. Вокруг свистели лезвия. Сано кружил на месте и увертывался от ударов, пытаясь одновременно обуздать встающую на дыбы лошадь. Свет факелов и лица из толпы сливались в одно пятно.
Сано оттеснили на обочину дороги.
— Смотрите-ка, великий сёсакан-сама! — прозвучал мужской голос. — Вас разжаловали в патрульные?
Сано обернулся. Уполномоченный полиции Хосина сидел верхом на лошади у ворот в боковую улочку. Крепкую фигуру облачали модные шелковые одеяния. На красивом треугольном лице застыла издевательская усмешка.
— Не стоит вам опускаться до разгона драчунов, — добавил Хосина.
Сано вспыхнул от гнева. Их с Хосиной связывала давняя вражда, и хотя Сано недавно спас ему жизнь, взаимная неприязнь не рассеялась.
— Кто-то должен поддерживать закон, — парировал Сано, — раз этого не делают полицейские.
Хосина рассмеялся, отметая упрек.
— Меня занимают более важные дела.
Например, месть и честолюбие, подумал Сано. Хосина до недавнего времени был любовником канцлера Янагисавы, потом Янагисава его предал, и уполномоченный присоединился к фракции властителя Мацудайры. Хосина так разобиделся на Янагисаву, что приветствовал войну, которая обещала возвысить его и низвергнуть бывшего любовника. Хосину не волновало, что та же самая война грозила погубить город, который ему доверили охранять. Дух беззакония пропитал Эдо, поскольку Хосина и его люди не собирались пресекать стычки между сторонниками фракций.
Сано в омерзении отвернулся от Хосины. По мере того как распространялась весть о бойне, к бульвару стекались все новые солдаты и головорезы. Раздавались топот ног, копыт и громкие воинственные крики.
— Блокируем участок! — приказал Сано своему войску.
Они поспешили закрыть ворота на перекрестках. Люди Сано сцепились с обезумевшими солдатами, улица потонула в блеске клинков, кровожадном вое и хлещущей крови. Направляя лошадь в гущу боя, Сано грустно подумал, что это лишь отзвуки грядущих событий.
Только к рассвету Сано, Хирата и сыщики развели бойцов в разные стороны, арестовали их за нарушение спокойствия и рассеяли толпу. Солнце, словно злобный красный маяк, выплывало из моря серых облаков над эдоским замком, который вырисовывался над городом на вершине холма. В чиновничьем квартале в личных покоях своего особняка сидел Сано. Жена, Рэйко, промывала рану на его руке, где меч проник сквозь соединения наруча. На Сано был белый нижний халат, доспехи лежали на татами вокруг.
— Ты не можешь поддерживать порядок в городе только собственными силами, — сказала Рэйко, промокая кровавый порез Сано. Ее тонкое красивое лицо было серьезным. — Нельзя в одиночку встать меж двух армий и выжить.
Сано поморщился от боли.
— Знаю.
Из кухни и с улицы доносились голоса слуг — поместье пробуждалось к жизни. В детской маленький сын Рэйко и Сано лопотал со служанками. Рэйко посыпала на рану порошок из корня герани, унимая кровь, потом нанесла мазь из жимолости против заражения.
— Прошлой ночью, когда тебя не было, приходил министр финансов, — сообщила Рэйко. — А еще капитан замковой охраны. — Двое друзей Сано в бакуфу. — Я не знаю зачем.
— А я догадываюсь, — ответил Сано. — Министр, который недавно присоединился к фракции канцлера Янагисавы, хотел, чтобы я последовал его примеру. Капитан, присягнувший на верность властителю Мацудайре, собирался завлечь меня в свой лагерь.
Обе фракции мечтали заполучить Сано, ведь он близок к сёгуну и может использовать свое влияние им на пользу. Кроме того, в случае войны и те, и другие желали бы видеть Сано и его сыщиков, мастеров боя, на своей стороне. Победитель правил бы Японией единолично, через сёгуна. Сано едва верил, что он, бывший учитель боевых искусств и сын ронина — самурая без хозяина, возвысился до такой степени, что его расположения ищут столь важные персоны. Но здесь же таилась и опасность: оба предводителя фракций мигом уничтожат любого влиятельного чиновника, который выступит против них.
— Что ты скажешь друзьям? — спросила Рэйко.
— То же, что и всем до них, — ответил Сано. — Я не стану поддерживать ни ту, ни другую фракцию. Я предан одному сёгуну.
Пусть Токугава Цунаёси не самый лучший военный правитель, но самурайский кодекс чести обязывал Сано служить только своему господину.
— Я не стану помогать тем, кто пытается узурпировать его власть.
Рэйко наложила на рану мужа белую тканевую прокладку и забинтовала.
— Будь осторожен,— сказала она, похлопывая его по руке.
Сано понял, что Рэйко имеет в виду не только сегодняшнюю рану. Она боялась за их будущее. Сано терпеть не мог заставлять ее беспокоиться, тем более сейчас, когда она еще не до конца оправилась после похищения.
Сано не знал точно, что случилось с Рэйко в плену у человека, который называл себя Королем Драконом. Но обычно бесшабашная Рэйко переменилась. Все четыре года их брака она помогала Сано в расследованиях и проявила недюжинный талант в детективной работе, но теперь Рэйко превратилась в тихую затворницу и не выходила за пределы поместья с тех пор, как он привез ее домой. Сано хотел бы обеспечить жене покой, чтобы она скорее пошла на поправку, только вот как раз покоя в ближайшее время и не предвиделось.
— Этот город как бочка с порохом, — мрачно проговорил Сано. — Для взрыва хватит любой искры.
В коридоре послышался скрип шагов, в дверях появился Хирата.
— Прости, сёсакан-сама. — Хирата имел право входить в личные покои Сано, однако после их размолвки держался с осторожным почтением. — К тебе посетитель.
— В такой час?
Сано взглянул на окно. Серый свет едва проникал сквозь бумажные панели.
— Кто?
— Его зовут Юро. Он слуга главного старейшины Макино. Говорит, у него для вас послание.
Сано удивленно поднял брови. Макино Нарисада — наиболее влиятельный член совета старейшин — наивысшего руководящего органа Японии. Он же закадычный друг канцлера Янагисавы и враг Сано. У Макино уродливое костлявое лицо и соответствующий нрав.
— Что за послание? — поинтересовался Сано.
— Я спрашивал, но Юро не пожелал ответить, — доложил Хирата. — Говорит, хозяин велел передать вам лично.
Сано не мог отказать такому важному, скорому на обиду и опасному человеку, как Макино. К тому же ему стало любопытно.
— Хорошо.
Они с Хиратой пошли в приемную. Рэйко последовала за ними. Она смотрела из-за двери, как они ступили вхолодную сквозную комнату, где стоял на коленях мужчина. Худой и сутулый, в скромном сером одеянии, с бахромой серых волос на лысой голове, лакей Юро выглядел на шестьдесят с лишком. На худом лице застыло выражение печали. Двое из сыщиков Сано стояли наготове позади него. Хоть лакей и казался безобидным, в доме к незнакомцам подходили с опаской, особенно в такие времена.
— Я здесь, — объявил Сано. — Говори свое послание.
Лакей поклонился:
— Прошу простить меня за вторжение, сёсакан-сама, но я обязан сообщить вам, что высокочтимый главный старейшина Макино умер.
Умер? — На Сано одно за другим обрушились сразу три чувства. Первым было потрясение. — Когда?
— Сегодня.
— Как?
— Мой господин скончался во сне.
Вторым — недоумение.
— Ты сказал моему первому вассалу, что тебя послал Макино-сан. Как он мог это сделать, будучи мертвым?
— Какое-то время назад он велел мне в случае его смерти сразу же известить вас. Я выполняю его приказание.
Сано взглянул на Хирату; тот пожал плечами, не менее сбитый с толку.
— Сочувствую твоему горю, — сказал Сано лакею. — Я сегодня же выражу соболезнования его семье.
Пока Сано говорил, им овладевало третье чувство — глубокий страх. Макино было, наверное, больше восьмидесяти — смерть обходила его вниманием незаслуженно долго, — но его кончина именно сейчас могла обострить напряжение в правительстве Токугавы.
—Почему Макино-сан хотел, чтобы я немедленно узнал о его смерти? — спросил Сано.
—Он оставил вам письмо.
Юро протянул сложенный лист.
Все еще заинтригованный, Сано принял письмо. Юро поклонился с видом человека, выполнившего важный долг, и сыщики повели его прочь из дома. Рэйко вошла в комнату. Они с Хиратой с нетерпением ждали, пока сёсакан разворачивал письмо и водил взглядом по небрежно набросанным черным строчкам. Сано удивленно прочитал вслух:
«Для Сано Исиро, сёсакана-сама сёгуна.
Если вы это читаете, значит, я мертв. Я оставляю вам письмо, чтобы попросить о важном одолжении. Как вы знаете, у меня много врагов, которые хотели бы от меня избавиться. Убийство — постоянная угроза для человека моего положения. Пожалуйста, расследуйте мою смерть и узнайте, была ли она насильственной. Если да, я прошу вас установить виновного, предать его правосудию и отомстить за мою смерть.
Прошу простить, что возлагаю на вас такую ношу, но мне больше некому довериться. Приношу извинения за неудобства, которые может доставить вам моя просьба.
Главный старейшина Макино Нарисада».
Рэйко взорвалась возмущением:
— Как у него наглости хватило просить тебя хоть о чем- то?! После того, как в прошлом году он обвинил тебя в измене и пытался казнить!
— Даже с того света он меня преследует, — сокрушался Сано, обеспокоенный просьбой, которая ставила перед ним нешуточную дилемму.
— Но лакей сказал, что Макино умер во сне, — заметил Хирата.
— В самом деле, была ли его смерть насильственной? — задумалась Рэйко. — Письмо попало бы к тебе, даже если бы Макино умер от старости, что, кажется, и произошло.
— Возможно, только на первый взгляд. — Сано сузил глаза, припоминая. — На его жизнь не раз покушались. Он боялся неспроста. Макино был крайне мстителен. Он бы предпочел, чтобы виновного в его смерти наказали, пусть увидеть это собственными глазами ему и не придется.
— В последнее время из-за беспорядков в бакуфу у врагов Макино появилось гораздо больше причин желать его кончины, — добавила Рэйко.
— Но тебе не обязательно удовлетворять его просьбу, — сказал Хирата Сано.
—Ты ничего ему не должен, — согласилась Рэйко.
Дженива Роуз
И все-таки Сано не мог оставить письмо без внимания.
— Раз есть шанс, что Макино убили, его смерть надо расследовать. Мое отношение к главному старейшине не имеет значения. Жертва преступления заслуживает правосудия.
Зря ты приехала
Расследование может привести к серьезным проблемам, которых, по-моему, лучше избежать, — сказал Хирата по праву первого вассала, долг которого отговаривать господина от рискованного пути, однако легкая нерешительность в голосе выдавала его подозрение, что Сано может усомниться в ценности этого совета.
—Хирата-сан прав, — принялась убеждать мужа Рэйко. — Если Макино умер не естественной смертью, его убийца на свободе, и он не одобрит твоего любопытства.
Copyright © 2023 by Jeneva Rose Negre
—Среди врагов Макино могущественные беспринципные люди, — поддержал Хирата. — Любой из них скорее убьет тебя, чем позволит обвинить себя в убийстве и казнить.
— Расследование преступлений против высокопоставленных граждан моя работа, — возразил Сано. — Опасность прилагается к ответственности. А в данном случае возможная жертва — вышестоящая, кстати! — попросила меня расследовать его смерть.
Published by Blackstone Publishing. All rights reserved.
— Я догадываюсь, почему Макино обратился к тебе, — с отвращением проговорила Рэйко. — Макино знал, что честь не позволит тебе пропустить возможное преступление.
— Он понимал, что правосудие значит для тебя больше, чем собственная безопасность, — вставил Хирата.
© Овчинникова А.Г., перевод на русский язык, 2024
—Поэтому и нагрузил тебя работой, за которую ради него никто другой не взялся бы. Он пытался погубить тебя при жизни. Теперь норовит манипулировать тобой из могилы. — Глаза Рэйко яростно сверкали. — Прошу тебя, не позволяй ему!
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024
Сано разделял беспокойство жены и первого вассала, но чувство долга затмевало разумные доводы.
— Посмертная просьба от такого же самурая, как и я, накладывает серьезные обязательства, — пояснил он. — Отказать ему — значит нарушить протокол.
— Никто не осудит тебя за нежелание услужить человеку, который обращался с тобой так, как Макино, — заметил Хирата.
— Ты частенько забываешь о протоколе, — намекнула Рэйко на склонность Сано к независимости.
И все же у Сано было больше причин удовлетворить просьбу, невзирая на последствия.
— Если Макино убили, это выйдет наружу независимо от меня. Даже если он умер естественной смертью, могут пойти слухи об обратном.
Папе. Прости, но это книга не о зомби. С любовью, твой четвертый ребенок. (Вообще-то, после такого посвящения я могла бы стать и первой. Дай знать, если ты согласен.)
Слухи, правдивые и ложные, наводнили эдоский замок во время политического кризиса.
— Подозрение падет на всех его врагов, включая меня. К тому времени улики, которые могут пролить свет на саму смерть и личность убийцы, будут утеряны, как и мой шанс доказать свою невиновность.
День первый
Понимание отразилось на лицах Рэйко и Хираты.
— Враги и раньше пытались тебя оклеветать, — вспомнил Хирата. — Они с радостью ухватятся за возможность уничтожить тебя.
Грейс
— Большинство твоих друзей теперь принадлежат к лагерю канцлера Янагисавы или властителя Мацудайры, — добавила Рэйко. — Поскольку ты не собираешься поддерживать ни ту ни другую фракцию, покровителей у тебя нет. И если тебя обвинят, ты не сможешь рассчитывать на защиту сёгуна.
Потому что милость сёгуна непостоянна, как ветер, подумал Сано. Он знал, что, отказавшись признать чью-либо сторону, остался один в уязвимом положении, и вот настало время заплатить высокую цену нейтралитета.
Я не хотела останавливаться, но, когда на приборной панели машины загорелся индикатор низкого расхода топлива, поняла, что выбора нет. «Ганслингер 66» у шоссе 26 была единственной заправочной станцией, попавшейся мне за сорок миль дороги. Если бы не неоновая вывеска с надписью: «ОТКРЫТО» (хотя на самом деле «ОТКРЫТ», потому что каждые несколько секунд последняя буква О гасла), я бы решила, что заправка вообще не работает.
— Итак, я или расследую смерть Макино, или ставлю под удар нас всех, — подытожил Сано, ибо его семья и вассалы разделяли с ним любое наказание, которое его постигнет.
Станция была обветшалой, с грязными окнами, с едва поддерживающими крышу деревянными балками.
Рэйко и Хирата кивнули в безропотном согласии.
Старая «Мазда»-хетчбэк с урчанием подъехала к насосу. Облегченно вздохнув, я потрясла руками – они болели оттого, что я так крепко сжимала руль.
— Я буду помогать тебе всеми силами, — пообещал Хирата.
Я добралась сюда с трудом, последнюю милю держась только благодаря упрямству и надежде.
— С чего начнем? — спросила Рэйко.
Захлопнув за собой дверцу, я повесила сумку на плечо и крепко сжала ремешок.
Поддержка близких обрадовала Сано, и все же сомнения не давали ему покоя. Готова ли Рэйко храбро встретить опасности нового расследования? И насколько можно доверять Хирате после того, как он поставил личные интересы выше долга перед господином? Впрочем, Сано был не в том положении, чтобы отказываться от помощи.
— Как только я помоюсь и переоденусь, мы поедем в поместье Макино и осмотрим место смерти, — сообщил Сано Хирате.
Впереди и сзади не было ничего кроме черного извилистого шоссе, безбрежных полей и солнца, которое поворачивалось ко мне спиной. Вдалеке виднелись горы. Отсюда они смахивали на муравейники, но я знала, что вблизи они больше привычных мне небоскребов. Через дорогу ветер гнал перекати-поле. Честно говоря, если бы не фильмы, я бы не поняла, что это именно оно.
Хирата поклонился:
Маленькая потертая наклейка на насосе гласила: «Принимаем только наличные. Пожалуйста, обратитесь к дежурному оператору».
Я захвачу с собой несколько сыщиков. — Он вышел из комнаты.
Ясное дело!
— Вначале тебе надо поесть и восстановить силы, — решила Рэйко. — Я принесу завтрак. — Она задержалась в дверях. — Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?
Застонав, я завязала волосы в низкий конский хвост и зашагала через посыпанную гравием площадку. Туфли на высоких каблуках были не лучшим выбором дорожной обуви, лодыжки так и норовили подвернуться.
Сано прочитал на лице жены вместо жадного возбуждения, которым она обычно встречала новое расследование, тревогу.
Он ответил:
Я потянула на себя заскрипевшую дверь.
— Пока не знаю. Сначала надо выяснить, было ли убийство. Может, мы с Хиратой обнаружим, что Макино умер по естественным причинам. Тогда я опровергну подозрения, и все будет хорошо.
В углу жужжал вентилятор, разнося по всей станции запах вяленой говядины и бензина. Большинство полок были полупустыми – наверное, товар завозили нерегулярно. За прилавком стоял огромный мужчина в грязном комбинезоне. Его лицо смахивало на топографическую карту – столько на нем было морщин, глубоких пор и толстых шрамов.
Мужчина повернулся ко мне, но один его глаз не последовал примеру головы:
2
– А вы нездешняя, дорогуша.
Поместье главного старейшины Макино располагалось на главной улице чиновничьего квартала эдоского замка. В соответствии с высоким положением хозяина поместье, окруженное каменными стенами и бараками вассалов, которые выстроились вдоль дороги, было самым просторным из всех. Ворота красовались двухрядной крышей, часовые занимали сторожевые будки снаружи двойного входа.
Его голос был густым, как мед, но смотрел он на меня вовсе не медовым взглядом.
Сано шел к воротам вместе с Хиратой и четырьмя сыщиками, а мимо пробегали по своим делам чиновники. Пронзительной тревогой звучали разговоры, которые доносились до Сано от этих людей, кружащихся на задворках политического вихря. Весь бакуфу страшился последствий борьбы между канцлером Янагисавой и властителем Мацудайрой. Но у поместья Макино Сано не заметил никаких признаков суматохи. Наверное, весть о смерти Макино еще не обнародована.
Представившись страже в будке, Сано сказал:
Вздернув подбородок, стуча каблуками по деревянному полу, я сделала пару длинных шагов.
— Я пришел увидеться с досточтимым главным старейшиной Макино.
Стражники неловко переглянулись. Один из них ответил:
– С чего вы взяли?
— Прошу вас, подождите минутку.
И ушел в глубь поместья. Стражники явно знали, что их господин мертв, но получили приказ никому об этом не говорить. Сано с друзьями остались ждать в прохладе серого утра. Стражник вернулся с мужчиной, в котором Сано узнал секретаря Макино.
Пока один глаз мерил меня с головы до ног, другой был устремлен на входную дверь. Мужчина провел рукой по жесткой бороде вниз до нескольких редких волосков, пробившихся у адамова яблока.
Секретарь, полный и бледный, уважительно поклонился Сано:
— Извольте пройти за мной.
– Да просто с того, как вы выглядите.
Он повел Сано, Хирату и сыщиков через первые ворота между бараками, через вторые во внутренний двор и по каменным ступеням в особняк. Прежде чем войти в личные покои, Сано и его товарищи, в согласии с традицией, сменили обувь на тапочки для гостей и повесили мечи на стойку в прихожей. Секретарь усадил Сано, Хирату и сыщиков в приемной и опустился на колени напротив.
— К моему прискорбию, досточтимый главный старейшина Макино скончался, — сообщил он приглушенным голосом, подобающим для подобных случаев. — Если у вас к нему какое-то дело, могу ли я помочь вам от его лица?
Он покрутил прядки бороды.
Сано ответил:
— Я уже знаю о Макино-сане. Я хотел бы поговорить с тем, кто сейчас здесь главный.
– Ладно, – сказала я. – Мне нужно бензина на шестьдесят долларов.
На лице секретаря отразилось испуганное замешательство.
— Я приведу первого вассала главного старейшины Макино.
Сунув руку в бумажник, я вытащила три двадцатидолларовые купюры и бросила на стойку.
Он встал и осторожно вышел за дверь.
Мужчина мгновение стоял неподвижно, пристально глядя на меня, словно пытаясь определить, откуда здесь могла взяться такая женщина.
Вскоре в комнату шагнул мужчина в строгих серых одеяниях. Он опустился на колени и поклонился Сано:
– Чикаго? – Он схватил деньги и нажал несколько кнопок на старом металлическом кассовом аппарате.
— Приветствую вас, сёсакан-сама.
– Нью-Йорк.
— Доброе утро, Тамура-сан, — ответил Сано.
Ящик со звоном открылся.
Они были мельком знакомы и относились друг к другу с взаимной осторожностью, что объяснялось враждой Сано и Макино. Сано знал, что Тамура — консервативный самурай, который считает себя не только должностным лицом, но и воином. В отличие от большинства чиновников бакуфу он не пренебрегал воинскими упражнениями. Тамура был жилистый и мускулистый, хоть ему уже и исполнилось пятьдесят. На руках виднелись мозоли и шрамы от сражений. Его черты всегда напоминали Сано резные деревянные маски, которые носили злодеи в пьесах Но: твердые, блестящие выдающиеся скулы, длинный нос с острым, загнутым вниз кончиком, скошенные брови, придававшие лицу суровое выражение.
– Далеко вы от дома, мисс.
— Я отвечаю за дела и домашнее хозяйство главного старейшины Макино. — Голос Тамуры — глубокий, дребезжащий и громкий — вполне соответствовал внешности. — В городе нет мужчин — членов клана. Пока они не приедут, мой долг улаживать все дела, касающиеся моего господина.
– Прекрасно это знаю, – сказала я, наблюдая за каждым его движением.
Сано припомнил слухи, что Макино враждовал со своими четырьмя сыновьями и многочисленными родственниками, которых подозревал в желании отобрать у него власть и ссылал в отдаленные провинции.
Он положил деньги в кассу и с грохотом задвинул ящик.
— Я еще не успел сообщить сёгуну о смерти главного старейшины Макино, — проговорил Тамура. — Могу я осведомиться, откуда вы узнали эту печальную новость?
– Все, действуйте.
— Мне принес ее лакей главного старейшины, — сказал Сано.
Я кивнула и вышла.
Тамура свел брови в осуждении.
Я то и дело оглядывалась на него до тех пор, пока не оказалась на улице, а добравшись до посыпанной гравием парковки, ускорила шаг. Вставляя пистолет в бензобак, я чувствовала на себе взгляд мужчины.
— Всем в поместье запрещено распространять слухи до официального объявления.
Цифры медленно менялись на дисплее. Слишком медленно. Достав из сумки солнцезащитные очки, я оглянулась на заправку. Всего секунда – и я заметила его.
—У Юро было разрешение от его господина.
Мужчина прижался лицом к окну; изношенная кожа напоминала теперь сырое мясо для гамбургера.
Сано начал объяснять. Тамура слушал в явном замешательстве. Хирата с сыщиками наблюдали за ним и Сано, храня настороженное молчание. Сано протянул Тамуре письмо Макино.
Достав свой сотовый, я обнаружила надпись: «Нет связи» в правом верхнем углу. Итак, телефон мне ничем не поможет.
— Главный старейшина попросил меня расследовать его смерть.
Число галлонов доползло до шести. Время как будто замедлилось.
Читая письмо, Тамура потрясенно качал головой:
Чтобы хоть чем-то себя занять, я постучала своими длинными красными ногтями по машине.
—Я ничего не знал.
Тук. Тук. Тук.
«Почему Тамура шокирован? — гадал Сано. — Потому ли, что гордился доверием своего господина, а тут вдруг узнал о секретах, которые от него утаили? Или имеются другие причины для беспокойства?»
Скрип.
Быстро восстановив самообладание, Тамура заметил:
Дверь заправочной станции открылась. Мужчина немного наклонялся влево, как будто одна его нога была длиннее другой. Он направился ко мне короткими неровными шагами.
— Я знал, что главный старейшина опасался убийц. Однако он умер спокойно, во сне. — Он вернул Сано письмо. — Тысяча благодарностей за то, что почтили желание моего господина. Больше вы ничего ему не должны.
Тамура поклонился и встал, давая понять, что беседа окончена.
Шестидесяти долларов хватило бы, чтобы заправить весь бак, но полный бак был мне не нужен. Мне осталось проехать около ста пятидесяти миль, значит, хватит и половины бака.
Сано показалось, что Тамура слишком торопится его выпроводить. Возможно, у Макино были веские причины не рассказывать первому вассалу о письме. Сано, Хирата и сыщики встали, однако с места не двинулись.
—Я хотел бы сам удостовериться, что главный старейшина Макино не стал жертвой убийства, — заявил Сано. — Пожалуйста, отведите меня к нему.
Мужчина молча шел через стоянку.
От возмущения Тамура вытянулся во весь рост.
Я тоже молчала.
— Со всем к вам уважением, сёсакан-сама, я вынужден отказать. Официальный осмотр — бесчестье для моего господина.
Капли пота выступили у него на лбу и проложили дорожку по самым глубоким морщинам. Толстый язык скользнул по верхней губе, слизывая пот.
— Главный старейшина знал, что подразумевает расследование. Он заботился не о чести, а о том, чтобы я выяснил правду.
Мой взгляд метался туда-сюда от него к бензоколонке.
Сано наблюдал, как злой румянец разливается по блестящим щекам Тамуры. Он прикинул, что Тамура может оказаться первым подозреваемым в деле об убийстве.
Ну же. Ну же.
—А теперь не проводите ли меня к главному старейшине Макино? — Сано выдержал паузу. — Или вам есть что скрывать?
«Клик, клик, клик» – от бензонасоса.
Глаза Тамуры стали задумчивыми — он соизмерял степень опасности, которую представлял Сано, и настоящий мотив препятствовать осмотру места смерти.
«Стук, стук, стук» – в моей груди.
—Сюда, пожалуйста, — решил он наконец. Вежливый поклон и приглашающий взмах руки не могли скрыть презрение.
А потом раздался новый звук. Какой-то звон. Это позвякивали монеты в его кармане.
Пока они шагали по коридору, Сано все больше укрепился в подозрении, что смерть Макино не так уж естественна, как выглядит. Он чувствовал, что нежелание Тамуры сотрудничать — лишь первый камень преткновения на его пути.
Мышцы моих ног и рук задрожали – я инстинктивно приготовилась действовать.
Особняк главного старейшины Макино имел ту же планировку, что и другие поместья самураев, с жилыми покоями семьи в центре. В отдельном здании с оштукатуренными стенами, тяжелыми деревянными ставнями и широкой верандой в окружении садов располагались его личные покои. Тамура, Сано, Хирата и сыщики прошли по крытой дорожке мимо низкою кустарника и мшистых валунов на разровненном песке. Снаружи стояли двое стражников. Внутри комнаты обвивал коридор. Тамура отодвинул панель решетчато-бумажной стены, впуская Сано и его людей в просторную комнату, согретую утопленными в пол угольными жаровнями. За широким татами, под фреской с изображением верхушек деревьев на фоне облаков стояла кровать на помосте. Там лежал главный старейшина Макино, укрытый одеялом. Но первым делом внимание Сано привлекли другие люди в комнате.
Когда количество галлонов достигло семи, я вырвала пистолет из бака и отбросила в сторону. Бензин пролился на мои пятки, пропитал землю подо мной.
В изголовье кровати по обе стороны от Макино сидели на коленях две женщины. В ногах скорчился мужчина. Все трое обернулись к Сано, Хирате и сыщикам. Сано они на миг показались клюющими тело стервятниками, чью трапезу прервал хищник.
—Это вдова Макино-сана, — представил Тамура женщину постарше.
Обежав машину спереди, я скользнула на водительское сиденье и захлопнула за собой дверцу. «Мазда» разбрызгала гравий, когда я вдавила педаль газа в пол, направляя машину в горы.
Сано прикинул, что ей около сорока пяти, но тонкие черты лица говорили о красоте, которой она некогда обладала. Стройную фигуру облачало платье из дорогого шелка, богато украшенное медальонами. Волосы длинной косой спускались ниже плеч. Женщина поклонилась Сано. Лицо застыло маской горя.
— Это его наложница, — показал Тамура на вторую женщину.
В зеркало заднего вида я наблюдала, как мужчина кашляет в пыли, поднятой моей машиной. Вот он хлопнул себя ладонью по ноге и топнул. Потом что-то завопил, но я не разобрала слов, да и не хотела разбирать.
Она была маленькая и очень юная — не больше пятнадцати лет от роду, решил Сано, — но с роскошным чувственным телом. Алое кимоно, разрисованное веселыми зимними пейзажами, выглядело неуместно у смертного одра. На милом круглом личике виднелись дорожки от слез под красными глазами с припухшими веками. Неуклюже кланяясь Сано, наложница прижимала к носу белый платок.
Проехав несколько миль по шоссе, я опустила стекло и вдохнула свежий воздух.
—А это гость дома главного старейшины. — Тамура кивнул на мужчину в ногах Макино.
«Вдохните через нос, считая до четырех. Задержите дыхание, считая до семи. Выдыхайте через рот, считая до восьми».
Гость дома, высокий и проворный на вид, встал на колени и поклонился. Ему шел третий десяток. Одет в простое коричневое кимоно, поразительно красив. Дерзкие блестящие глаза оценивающе уставились на Сано. Строгое выражение мужественного чистого лица не скрывало живость натуры. Намасленные черные волосы завязаны в пучок над выбритой макушкой. Сано показалось, что он видел этого человека раньше, но вот где? Несмотря на прическу, у Сано создалось ощущение, что перед ним не самурай.
Воздух теперь пах по-другому, у него был другой вкус. Вероятно, потому, что он и был другим.
Выйдите, — приказал Тамура троице.
Проделав процедуру трижды, я успокоилась. Сердце снова билось в обычном ритме, руки и ноги расслабились, готовые выполнить команду «дерись или беги».
Наложница взглянула на гостя дома. Тот резко дернул подбородком в ответ, затем встал и сошел с помоста. Наложница неловко поднялась, и они вместе поспешили вон из комнаты. Вдова выплыла за ними. Тамура остался у двери, сыщики ждали на выходе, а Сано с Хиратой ступили на помост и взглянули на Макино.
Дорога впереди походила на черную змею, извивающуюся среди плоских полей, насколько хватало глаз.
Он лежал на спине — ноги выпрямлены, руки сложены на груди под одеялом. Нефритовый валик поддерживал голову в белом ночном колпаке. Иссохшая, землистая кожа уродливого лица натянулась, обрисовывая череп. Морщины сплетались на тощей шее и убегали под воротник бежевого шелкового халата, фиолетовые тени легли на закрытые веки. Выглядит так же, как при жизни, подумал Сано. Только Макино не закрывал глаз в присутствии других людей, потому что всегда был настороже, выискивая опасность или удобный случай. И горность никогда не позволила бы ему лежать с открытым ртом. Сано испытывал смешанное чувство: печаль от зрелища, доказывающего смертность рода человеческого, и облегчение от кончины своего врага.
Я сняла с одной ноги пропитанную бензином туфлю и уронила на пол под бардачком. Продолжая давить босой ногой на педаль газа, быстро сняла вторую туфлю и отбросила в сторону. Потом включила радио в надежде услышать поп-песню, что-нибудь такое, что поднимет мне настроение, но услышала лишь помехи. Все радиостанции выдавали только помехи, неизменные, как извивающаяся черная змея, по спине которой я ехала; как будто змея шипением давала мне понять, что знает о моем присутствии. Как ни странно, это успокаивало.
Кто его обнаружил? — спросил Сано Тамуру.
Я. Пришел будить его, как обычно, а он — вот.
Вплоть до «Ганслингера 66» моя поездка протекала без происшествий. Временами мне казалось, что я единственный человек в мире, – так редко мне встречались другие автомобили. В этом одиночестве было что-то прекрасное и в то же время пугающее, оно заставляло чувствовать свою значимость и незначительность одновременно.
Сложив руки, Тамура говорил с терпели вой снисходительностью.
Раньше я вообще не думала о штате Вайоминг, а теперь, увидев его во всей красе, устыдилась своего пренебрежения. По мере того как я приближалась к цели своего путешествия, пейзаж менялся, и чем дальше я ехала на запад, тем больше перемены бросались в глаза.
Сано отметил, как аккуратно укрыт Макино, как ровно лежит его голова на валике, в какой безмятежной позе застыло теЛО.
Равнинные серые поля вскоре превратились в холмы, поросшие огромными соснами, разноцветными мхами и травами; холмы прорезали быстрые реки – мозаика красок на все еще влажном, недописанном холсте.
Он лежал именно так? Его никто не трогал?
Именно так, — ответил Тамура.
Величественные Скалистые горы возвышались над равниной, и все, кто к ним приближался, оказывались в их неизменной тени. Буйволы и лоси бродили по клочку земли, который всегда принадлежал им и всегда будет принадлежать, по одному из немногих мест первозданной природы. Из-за грандиозного масштаба трудно было осознать, насколько здесь все огромное.
Сано с Хиратой переглянулись, одновременно приходя к мысли, что Макино выглядит слишком опрятно и спокойно, даже если он умер естественной смертью, а тот, кто обнаруживает тело, обычно и есть убийца. Теперь, когда появились новые причины сомневаться в словах Тамуры, сердце Сано забилось быстрее в предвкушении, которое вместе с неуверен-ностью в следующем шаге всегда знаменовало новое расследование.
Я никогда не видела ничего подобного – просто другая планета в пределах моей страны, отдельная микровселенная – и от всей души радовалась, что решила здесь побывать.
Чтобы установить причину смерти Макино, надо обязательно осмотреть тело. Но Сано не мог просто раздеть Макино догола и поискать следы ран, поскольку это противоречило закону Токугавы, запрещающему практиковать иноземные науки, в том числе обследование трупов. Сано достаточно часто нарушал закон, но здесь, под враждебным взором Тамуры, он ничего не мог поделать. Придется вынести Макино из поместья. Кроме того, Сано, даже осмотрев тело, не мог сам определить причину смерти. Понадобится совет знающего человека. Мысли неслись вскачь, вырисовывался коварный план.
Перевалило за семь, солнце посылало на землю последние лучи дневного света.
—У вас все? — нетерпеливо поинтересовался Тамура.
«Пункт назначения справа через тысячу футов», – объявила Сири.
— Я пока не пришел к удовлетворительному решению относительно смерти главного старейшины Макино, — отозвался Сано. — Приказываю вам отложить официальное извещение о смерти. Из поместья никого не выпускать.
Я нажала «Завершить маршрут» на автомобильном GPS-навигаторе, поскольку сразу за холмом показалось ранчо. Посреди леса, на самом берегу Уинд-Ривер, стоял дом, который как будто вышел из сборника сказок: большой, в деревенском стиле, с верандой по периметру и высокими эркерными окнами. Рядом с домом был сарай и загон для скота. Утки, куры, овцы, коровы и лошади свободно разгуливали по огороженному пастбищу с большим прудом в середине.
Сано отправил одного сыщика оцеплять резиденцию Макино и второго за помощью. Он не хотел, чтобы разнесся слух и поместье наводнили посетители, не дав ему осмотреть территорию. Пока Тамура стоял с открытым ртом, потеряв дар речи от гнева, Сано добавил:
Я медленно проехала по посыпанной гравием подъездной дорожке и уже собиралась выйти из машины, когда заметила его. Он распахнул входную сетчатую дверь и приставил ко лбу руку козырьком, прикрывая глаза от скудного вечернего света. Как я и ожидала, мужчина был в синих джинсах, ковбойских сапогах и белой футболке.
— И я вынужден конфисковать тело Макино-сана.