Ца когтем вытащил из пары патронов пыжи, высыпал серый порох на кучу хлама и чиркнул спичкой. Полыхнуло так, что все отскочили в стороны. У Мурра от жара затрещали и закурчавились усы, а Лакки опалил кончик хвоста.
Пламя дружно взметнулось вверх, загудело, весело поедая доски стола, потом перекинулось на обшитые деревом стены, заполыхала кровать, пол, и Рыцарь Ца скомандовал:
— Уходим, а то мы поджаримся тут, как шашлык.
— Как кто? — не понял Лакки.
— Ну, как мясо барана на вертеле. — пояснил Восточный Рыцарь.
— А-а, ну если барана, тогда конечно уходим! — кивнул Лакки и все бросились прочь из маяка.
Но едва только друзья выбежали из дверей, как вдруг на них сверху упала мокрая, зеленая, пахнущая водорослями и рыбой сеть!
— Ага! Тысяча ставрид вам под хвосты! Попались! — злорадно завопил Одноглазый пират, стягивая сеть, в которой беспомощно барахтались и Корабельная крыса Вонючка, и Мурр, и Лакки, и даже Восточный Рыцарь Ца: Вот я вас и изловил! Все-е-е туточки, и даже ты, Вонючка, пять китов тебе в зубы! Ну, теперь за все ответите — и за бобров, и за пожар… Теперь я вас, поганцы, утоплю.
И Одноглазый потащил сеть, в которой трепыхались друзья, к лодке.
Вскоре он уже выгребал на середину небольшого заливчика, посреди которого приютился крохотный скалистый островок. Не доплыв до островка метров сто, пират бросил весла, оглянулся на Старый маяк, из которого валил густой черный дым, и зловеще оскалился:
— Вот так, значится… Ух, вы, девяносто девять шпротин и одну кильку вам в печень! Ну, тут вам и конец пришел!
Одноглазый пират своими синими, татуированными руками приподнял сеть и начал переваливать ее через борт лодки.
— Ну все, друзья, похоже, это и вправду конец! — серьезно сказал Ца и попытался через мелкие ячейки хотя бы цапнуть Одноглазого за палец, но сеть не дала этого сделать.
«Это конец. Это конец», — билась в голове Мурра одна и та же глупая мысль. Котенок тоже пытался если не выпутаться из сети, то на прощание хоть оцарапать пирата, но — безуспешно…
И вдруг из-за скалистого мыса в заливчик на всем ходу влетел серый пограничный катер! Противно завыла сирена, с катера взлетела сигнальная ракета и усиленный мегафоном стальной голос проревел:
— Эй, на лодке! Немедленно поднять руки и не двигаться!
Одноглазый пират зашипел сквозь зубы, и принялся судорожно выбрасывать сеть за борт, чтобы избавится от нее.
Друзья оказались в соленой океанской воде и из последних сил принялись бороться за свои жизни, но тщетно — сеть оказалась очень прочной. Вскоре они все скрылись под водой, и вверх пошли пузыри…
Пират тем временем скинул за борт остатки сети, и уже было поднял руки, сдаваясь, но его правая нога запуталась в веревке, которой он стянул сеть. Выхватив нож, Одноглазый рассек веревку, и сеть в воде распустилась.
Это и спасло пленников. Уже почти утонув, они все же не переставали барахтаться, потому что каждый зверь, каждая птица, каждая рыба, словом, каждое животное знает главный закон жизни — пока ты жив — сопротивляйся!
И когда сеть разошлась, друзья отчаянно рванулись на верх, к воздуху, к свету, к солнцу. Первой вынырнула Корабельная крыса — она ведь была настоящим моряком и плавала, почти как рыба. Потом на поверхности одновременно появились Мурр, Лакки, и последним с большим трудом вынырнул Восточный Рыцарь Ца.
Вынырнул — и сразу же вновь скрылся под водой. Еле-еле друзьям удалось помочь тяжелому и большому Ца вместе с ними добраться до скалистого островка.
— Уф-ф! Хлюп! Спасибо… Буль! Ф-р-р-р! Вы спасли мне жизнь!.. оплевываясь и булькая, просипел Ца: — Я совсем забыл вам сказать — я же не умею плавать… Вообще…
И тут едва не утонувшие, израненные, усталые, Мурр, Лакки и Вонючка вдруг, не сговариваясь, так расхохотались, что чайка, сидевшая на вершине скалы, удивленно вякнув, слетела с места и со всех крыльев бросилась прочь.
— Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Хе-хе-хе! — заливались друзья, держась за животы, и Рыцарь Ца, сперва недоумевая, потом тоже весело зацокал — так он смеялся.
* * *
Отсмеявшись, друзья кое-как обсушились, Мурр и Лакки выжали хвосты. Пограничный катер тем временем подошел к лодке Одноглазого, и до островка долетел обрывок разговора:
— А-а! Старый знакомый! Давно мы за тобой гоняемся. Ну, давай, забирайся, в портовой тюрьме для тебя уже приготовлена отдельная каюта с крепкой решеткой! Эй, Сидоров, возьми лодку на буксир, отваливаем.
— А маяк, товарищ капитан?
— Да сам потухнет, кому он нужен, руина древняя! Все, полный вперед!
И пограничники уплыли…
Котенок Мурр важно посмотрел им вслед, зевнул и сказал:
— Я тут это… Ну, стишок сочинил очередной… Вот послушайте:
Мы Одноглазого пирата победили,
И восмилапых банду целую побили!
Спасли каланов от беды,
И вынырнули из воды,
Хоть нас чуть-чуть, чуть-чуть не утопили!
Часть девятая. Древние колдуны или возвращение домой
Корабельная крыса Вонючка сообщила друзьям, что отныне она станет хорошей, будет жить вот здесь, в бухте, на берегу, и следить, что бы никто не обижал каланов.
Сказав так, Вонючка сердечно попрощалась со всеми и поплыла к берегу ей не терпелось осмотреть свои новые владения.
Плавала крыса, как мы помним, просто отлично, поэтому все отпустили ее с легким сердцем. Вонючка пообещала встретить каланов и направить их на островок, чтобы Мохнатый Народ Моря помог друзьям переправится на берег.
Стояла теплая и очень темная южная ночь. Лакки, высохнув, уютно устроился на прогретом за день гладком камне и уснул.
Мурр и Восточный Рыцарь Ца вдвоем сидели у самой кромки черной океанской воды, смотрели на звезды и молчали.
Давно уже стихло в темноте тарахтение движка пограничного катера, который увез Одноглазого пирата вместе с его лодкой, и лишь догорающий в стороне, на скалистом мысу, маяк напоминал друзьям о случившимся.
Наконец Мурр, который почувствовал, что глаза его начинают слипаться, спросил у Ца:
— А как же мы теперь попадем домой? Ну, я имею в виду — мы, все вместе? Лакки и я еще могли бы незаметно подобраться к вагону этого, как его… поезда, вот, и спрятаться внутри. Но ты-то, Ца, ты такой большой и… и яркий, тебя же будет видно…
— Не волнуйся, Мурр. — Ца зевнул, содрал когтем прибрежный мох с камня, на котором сидел, дунул на зеленоватую труху, и будничным тоном закончил: — Мы не поедем на поезде. Мы пойдем по ходам Древних!
— Как это? — встрепенулся Мурр. Сон с него сразу слетел, словно стая воробьев с дерева: — Откуда же тут эти самые ходы? И потом — ты хочешь сказать, что мы пойдем по ним вот так, лапами, пешком? Мы же, наверное, полгода будем идти, а то и больше!
— Тыр-тыр-тыр! Не торопись, Мурр! — Рыцарь Ца сел поудобнее: Помнишь, я обещал тебе рассказать, как я появился в подвале маяка? Ну, так слушай: по заданию Его Величества Земляного Короля Скриба Седьмого я исследовал ходы Древних и искал их хозяев…
— Зачем? — удивился котенок: — И кто они такие, эти самые хозяева?..
Ца рассказывал почти до утра. Мурр слушал во все уши, забыв про сон и усталость. Еще бы, Восточный Рыцарь поведал котенку такое… Впрочем, лучше обо всем по порядку:
Оказывается, давным-давно, когда ходилины-люди были еще совсем дикими, как Черноногие ежи, на Земле жило странное и даже страшноватое племя Древних. Как объяснил Мурру Ца, Древние внешне походили на нынешних лемуров — невысокие, покрытые густой шелковистой шерстью, с острыми ушками и большущими печальными глазами, в которых, однако, в минуты опасности вспыхивал такой яростный огонь, что любой хищник бежал без оглядки.
И дело тут вовсе не в том, что Древние имели острые клыки, длинные когти или ядовитые жала, как раз наоборот, пушистые создания были почти что беззащитны, но зато они обладали непонятным и таинственным колдовством, чародейством или магией, это каждый называет по своему.
Древние умели вызывать бури, ураганы, молнии и громы, напускать на своих врагов потоки воды и камнепады, создавать из ночного ветра и тумана призраков, заставлять деревья оживать, а старые кости умерших — срастаться в целые скелеты со светящимися глазами. И много чего еще могли делать таинственные пушистые коротышки.
Жили Древние по большей части в лесах, а точнее — под лесами, где строили себе целый подземные города. Корни деревьев давали им пищу сладкий и дурманящий земляной сок, который Древние обожали. В подземных галереях всегда стоял мрак, поэтому у их обитателей шерсть со временем стала белой, а глаза — огромными.
По ночам Древние частенько выбирались на поверхность, бродили меж древесных стволов, пугая своим видом зверей и птиц. Иногда ночами они, развлекаясь, устраивали на лесных полянах пляски, настоящие танцы привидений. В зеленоватом, мертвенном свете гнилушек по поляне порхали белесые тени с огромными глазами, и колдовская протяжная музыка звучала над лесом…
Так продолжалось сотни, тысячи лет. Древние жили себе потихоньку, постепенно их ходы расползлись по всей земле, источив ее, словно древоточцы — старый трухлявый пень.
Древние считали себя хозяевами всей планеты, но вот однажды на Земле появились новые жители — разумные и отважные люди. Пока они были дикими, пока не накопили знаний и умений, Древние не обращали на них особого внимания, да и люди встречались с мохнатыми коротышками очень редко, разве что по ночам. От этих встреч остались только легенды о страшных лесных духах, что танцуют в призрачном лунном свете на темных полянах. Но потом все изменилось.
Люди изобрели одежду и оружие, люди начали рубить леса, строить дома и распахивать пашни, а Древним это очень не понравилось. Они попытались остановить людей, снова сделать их дикими и безобидными для себя, но люди не захотели жить по указке остроухих пучеглазых карликов. Так началась война…
Она длилась долго, несколько веков. На стороне людей было оружие и сила, на стороне Древних — их колдовство. Против стрел, копий, мечей и топоров в ход были пущены такие страшные чары, что до сих пор люди пугают своих детей сказками о злобных гоблинах, цвергах, гномах, эльфах и невиличниках — в разных странах Древних называли по разному.
Однако люди победили. Против их многочисленности, против силы и хитрости Древние не смогли устоять и остатки некогда могучего народца мохнатых колдунов ушли в самые глубокие подземелья, ходы и пещеры, окружив свои подземные убежища чародейскими ловушками и западнями.
Постепенно люди забыли о Древних, остались только сказки и легенды. Но ходы, некогда проложенные маленькими чародеями, до сих пор находятся в отличном состоянии, ведь их охраняет колдовство. Звери и насекомые со временем проникли в подземелья Древних, в основном, конечно, в их верхние ходы, в которых магия карликов не так сильна. Однако и там много всего такого, от чего у самых смелых и отважных порой кровь стынет в жилах. Но самое главное — воины Земляного королевства научились использовать кое-что из колдовства Древних, например, их волшебные Перекрестки. Попав на такой Перекресток, нужно лишь переплести свисающие древесные корни особым образом, и ты в тот же миг попадаешь на другой Перекресток, который может находится за многие сотни километров.
— Ага! И так мы быстро сможем добраться до дома! — сообразил Мурр.
— Верно. — кивнул Ца: — Только всем нам нужно будет очень осторожничать, особенно тебе и Лакки, ведь вы никогда не были в этих подземных лабиринтах.
— Ну почем это никогда! — улыбнулся Мурр: — Однажды я бывал в таком ходе, который идет из глубины нашего леса к Светлой стороне. Это было после того, как Земляной Король Скриб Седьмой спас меня из Пленной норы, я тебе рассказывал, помнишь?
— И все равно, Мурр, в ходах Древних нужно быть очень острожным! Прыгающая плесень, Ядовитый туман, Призраки Мертвых, Зыбучий песок, Хватающие корни — чего там только нет…
— Да ладно! — беспечно махнул лапой котенок: — Лучше расскажи еще о Древних. Ты говорил, что кое-кто из них ушел в самые глубокие подземелья. Так они что, до сих пор там живут? И ты их там и искал? А зачем?
Рыцарь Ца задумался, и в его желтых глазах отразилось пламя догорающего маяка:
— Сам я несколько раз путешествовал по подземным лабиринтам Древних, но никого из них не видел. Однако пролазы Земляного Короля говорят, что иногда, в лунные ночи, Древние выбираются на поверхность, чтобы потанцевать на лесных полянах свои колдовские танцы. Может быть, это легенда, а может, и правда. Так или иначе, но Земляной Король решил выяснить это, и несколько его лучших рыцарей, и я в том числе, отправились на поиски, которые, к сожалению, не дали никакого результата.
Конечно, упаси нас Великая Мать-Природа от встречи с Древними, но я был бы не прочь побеседовать с кем-нибудь из них, есть у меня к ним кое-какие вопросики…
* * *
Утром Мурра разбудил яркий солнечный свет, который бил прямо в глаза. День уже давно наступил, выспавшийся Лакки весело скакал вдоль берега, играя с разными штуками, которые океан выбросил на песок. Чего тут только не было! И стеклянные поплавки от рыбачьих сетей, и пустые пластмассовые бутылки, и кусочки дерева, и причудливые раковины, и пряди водорослей, всего и не упомнишь…
Мурр потянулся, поточил когти о ствол дерева, выброшенного на островок осенними штормами, и поискал глазами Восточного Рыцаря.
Ца, сложив лапы, сидел на вершине прибрежной скалы и, чуть прикрыв глаза, медитировал — так он отдыхал после вчерашнего дня.
Ближе к обеду приплыли каланы — родня Упля, которых Корабельная крыса Вонючка направила на островок. Каланы принесли в зубах свежепойманную рыбу и снова долго благодарили друзей за помощь.
После сытного обеда каланы на своих мохнатых спинах переправили Мурра и Лакки на берег. С Рыцарем Ца вышла заминка — он был большой, и даже самый сильный калан не смог бы перевезти его в одиночку.
Выход нашли быстро — Ца осторожно залез на спины сразу трех каланов, и они быстро доставили Восточного Рыцаря к сидящим на пустынном пляже Мурру, Лакки и Вонючке.
Мохнатый Народ Моря был искренне благодарен Мурру, Лакки и Рыцарю Ца за избавление от Одноглазого. Старый калан Амь на прощание сказал настоящую речь, в которой были такие слова: «Мы всегда жили сами по себе. Никогда не видел наш народ добра от чужаков, будь они людьми или животными. Но случилось так, что трое совсем-совсем чужих нам чужестранцев помогли Мохнатому Народу Моря. Видать, что-то меняется в этом мире, и раз так, то пусть эти перемены будут только к лучшему!»
Каланы, покачиваясь на волнах у самого берега, встретили слова старейшины аплодисментами, радостно захлопав лапами о мокрые животы.
Упль на прощание обнялся с Лакки, с которым очень сдружился, потом Мохнатый Народ Моря дал троекратный салют из брызг, каланы еще раз хором крикнули: «Прощайте! Спасибо за все!» и уплыли в океанскую даль.
Мурр посмотрел им вслед, сел на хвост и сказал, особо ни к кому не обращаясь:
— Наверное, мы с ними больше никогда не увидимся. Мне почему-то очень грустно от этого…
— Жизнь состоит из грусти расставания и радости встреч. глубокомысленно изрек Рыцарь Ца: — И если ты где-то расстался с друзьями, отправляясь в путь, это значит, что вскоре ты встретишься с другими друзьями, этот путь заканчивая. Так устроен мир.
— В самом деле — пора бы уже и домой, я так устал от здешней жары! Лакки встопорщил шерсть и потянулся: — Ну же, Мурр, Ца, когда мы пойдем в эти самые ходы Древних?
— Да прямо сейчас и пойдем. Старый маяк еще дымится, и наверняка тот ход, по которому я выбрался в подвал, завалило. Но есть и другие. Восточный Рыцарь махнул когтистой лапой на восток, в сторону темнеющего на склоне покатой сопки леса: — Ближайший вход в подземелья находится вон там…
Мурр повернулся к Корабельной крысе:
— Ну, прощай, Вонючка! Ты оказалась верным и отважным другом. Может быть, мы когда-нибудь еще встретимся…
— Конечно, встретимся! — убежденно ответила котенку крыса: Приезжайте летом ко мне в гости, как это у людей… А! На курорт! Приезжайте, ладно?
Друзья обнялись с Вонючкой, и двинулись к темнеющему на склоне сопки лесу.
«Вот я и побывал в дальних странах», — подумал Мурр: «Интересно, попаду ли я сюда еще?»
* * *
Южный лес мало походил на знакомые Мурру и Лакки леса. Тут росли совсем другие деревья и травы, совсем по другому пахло, и даже насекомые были какие-то иные — яркие, шумные, надоедливые.
Пробираясь между покрытых мхами и опутанных стеблями ползучих растений стволов деревьев, друзья вскоре вышли на вершину большого холма, который в здешних местах назывался сопкой.
У корней огромной, раскидистой сосны Рыцарь Ца остановился, покрутил головой, пару раз ударил когтистой лапой по камням, прислушался, и уверенно ухватился за здоровенную серую глыбу.
Сдвинуть ее с места оказалось не просто. Только когда за дело взялись Мурр и Лакки, камень наконец-то сдвинулся с места.
Отвалив глыбу в сторону, друзья замерли — их взорам предстал зев подземного хода, достаточно широкого, чтобы в него смог пролезть Восточный Рыцарь. Из подземелья пахло сыростью и чем-то страшным. Мурр поежился, невольно припомнив все, что рассказывал Ца о колдовстве Древних.
Лакки, как самый бесстрашный, только принюхался, а потом беспечно фыркнул:
— Да па-а-адумаешь, магия! Пошли уже быстрее, чего тянуть-то… — и первым нырнул в темноту. Рыцарь Ца на всякий случай размял лапы, пригнулся и двинулся следом за лаской.
Мурр на какой-то миг остался один. Он огляделся, в последний раз бросил прощальный взгляд на синеющий меж ветвей деревьев океан, вздохнул лезть в подземелье ну очень не хотелось! — и последовал за друзьями.
Почти сразу все звуки и краски веселого южного дня остались позади, вокруг котенка сгустился мрак, и только шорох когтей Ца о песок, устилавший подземный ход, слышался где-то впереди, нарушая царящую здесь тишину.
Они долго-долго спускались вниз по сырому и мрачному тоннелю. Этот ход Древних сильно отличался от того, по в котором Мурру довелось побывать осенью. Тогда котенок учуял что-то, чему не знал названия. Как разъяснил Ца, это были отголоски колдовства Древних. Но в тот раз Мурру не было страшно, он как будто бы понимал, что колдовство тихое, оно спит, и никакой опасности нет.
А сейчас котенок боялся. Этот страх шел откуда-то из глубины подземелий, он был живым, он не только не спал, а наоборот — атаковал, заставлял вжимать голову в плечи и против воли котенка дыбил шерсть на загривке. А ведь это было только начало!
Изредка Мурр примечал, как копошащиеся между свисавших между древесных корней насекомые — какие-то жучки, уховертки и мокрицы, — заслышав чужаков, разбегались прочь.
«Раз тут есть живые существа, выходит, волшебство еще не очень сильное!», — подумал Мурр: «Значит, все самое страшное начнется потом».
Так оно и вышло…
Вскоре после того, как спуск прекратился, подземный ход начал ветвится, от него отходили другие тоннели, и Рыцарь Ца, который вроде бы знал, где находится волшебный Перекресток, совсем запутался. Он остановился, окликнул бегущего впереди Лакки, присел на земляной пол и задумчиво проговорил:
— Что-то я не пойму… Как будто нас кто-то специально ведет не туда… Я же ясно помню — прямо, налево, еще раз налево — и Перекресток! А теперь тут все не так. Да-а, не иначе, как колдовство Древних виновато. Ну, друзья, теперь нужно быть начеку и держать ухо востро!
И ухо держали, и начеку были, а все равно случилась бяка.
Лакки, пушистой змейкой мелькавший впереди, неожиданно остановился, припав к земле, и зашипел. Рыцарь Ца сразу насторожился, протиснулся вперед и тихо спросил:
— Что?
— Там-м к-кто-то есть… — чуть заикаясь, прошептал Лакки, и помолчав некоторое время, осторожно добавил: — Или что-то…
Неожиданно по тоннелю потянуло сквозняком, несущим запах плесени и гнили. Потом впереди все озарилось мертвенным зеленоватым светом, послышался заунывный вой, и перед испуганными друзьями вдруг прямо из колышущегося воздуха появился полупрозрачный, словно сотканный из синеватого ночного тумана, призрак.
— Мя-у-у! — задушено просипел Мурр, выпуская когти.
Все очень испугались. Лакки совсем распластался по земле, скаля зубы, а Рыцарь Ца угрожающе щелкнул хвостом, топорща чешую.
Призрак, похожий на зубастый и клыкастый клок дыма, медленно поплыл навстречу друзьям, продолжая завывать и угрожающе размахивать бестелесными руками-лапами.
— Осторожно! — предупредил Ца, пятясь назад: — Если он коснется кого-нибудь — это верная смерть!
— Чего делать-то? — сквозь сжатые, чтобы не лязгали от страха, зубы процедил Лакки: — Бежим, что ли?
— Погоди… — Рыцарь Ца остановился: — Может быть, попробуем договориться. Странно. Что-то я не помню, чтобы призраки Древних появлялись так близко к поверхности. Не иначе, их хозяева где-то близко…
— У-у-у-а-а-у-у! — взвыл тем временем призрак и стремительно бросился вперед, вытянув призрачные руки, больше похожие на щупальца.
— Все, переговоров не будет! — Ца с трудом развернулся в узком подземном коридоре: — Теперь бежим, и бежим быстро!
И они помчались прочь, а вслед по темным и мрачным подземельям несся вой призрака: «У-у-у-а-а-у-у!»
Так получилось, что Мурр, который вначале шел последним, во время бегства оказался во главе их маленького отряда. Поэтому котенок первым почуял неладное и успел остановить своих друзей, прежде чем земляной потолок подземного хода впереди начал обрушиваться.
Миг — путь обратно на поверхность оказался завален!
— Мы что, в настоящей ловушке? — удивленно спросил Лакки, и сам же себе ответил: — А ведь верно, настоящее не бывает!
А из туннеля на друзей уже надвигался леденящий кровь вой: «У-у-у-а-а-у-у!»
В какой-то момент Мурр решил, что все, вот теперь они пропали по настоящему. И даже вся сила и мудрость Восточного Рыцаря Ца тут бессильна, потому что против колдовства можно бороться только колдовством или, на худой конец, наукой, но науку из всех Мурровских знакомых знает один Боря, а Боря далеко. Выходит, действительно все…
Призрак приближался. Он как будто вырос, заполнив собой весь тоннель, и только у самого пола было небольшое расстояние, в которое смогли бы прошмыгнуть Лакки и Мурр, и у котенка появилась мысль, что так можно было бы спастись, но вот Ца… Бросать друга в беде нельзя никогда, а раз так, то Мурр уже в который раз за последние дни приготовился к неминуемой смерти.
Неожиданно позади призрака, в глубине тоннеля, котенок увидел какое-то движение. Точно! Там, в темноте, опираясь о земляные стены подземелья, ковыляло следом за смертоносным облаком тумана странное существо.
«Ба, да это же Древний!», — понял Мурр: «Точно, Ца их такими и описывал — длинная белая шерсть, короткие задние лапы, большущие глаза, уши торчком. А что, если…»
И в следующий миг Мурр, перепрыгнув через оскалившегося Восточного Рыцаря, кинулся навстречу наступающему призраку, прижался к земле, поднырнул под колышущейся синевой, и не обращая внимания на крики друзей, огромными прыжками бросился на встречу Древнему.
Тот явно не ожидал, что оказавшиеся в ловушке незваные гости будут сопротивляться, поэтому сделать ничего не успел. Он поднял длинные передние лапы, только начал что-то бормотать, приседая, а Мурр уже оказался рядом и сиганул Древнему на шею, зубами прихватив мягкое розовое горло.
Древний издал булькающий звук и сел, опустив лапы.
— Немеменно мимажи моему мимаку оманомимться! — пробубнил сквозь забивший всю пасть мех Древнего Мурр.
— Ш-ш-то? — сипло переспросил тот, тараща и без того огромные глаза.
Мурр отпустил шею врага, и отплевываясь, рявкнул:
— Тьфу! Немедленно прикажи своему призраку остановиться! А то я перегрызу тебе горло! Ну!!
Древний забормотал заклинание, испуганно косясь на оскалившегося Мурра, и синеватый туман, который почти доплыл до Лакки и Ца, начал вдруг таять, расплываясь, и через мгновение от призрака не осталось и следа.
— Вот так-то лучше. — удовлетворенно улыбнулся Мурр и махнул друзьям лапой: — Эй, давайте сюда, я тут Древнего поймал…
* * *
Древний оказался страшно сварливым, невежливым и очень высокомерным существом. Он и слышать не хотел о том, чтобы помочь друзьям добраться до ближайшего Перекрестка, а наоборот, постоянно путал их, угрожал страшными карами и даже пару раз пытался колдовать.
— Ну подумай сам… — уже в сотый, наверное, раз уговаривал своего пленника Мурр: — Тебе же не нравится, что мы ходим по твоему подземелью. Так помоги нам побыстрее покинуть его, и все! Это же так просто!
— И не подумаю! — гордо сложив лапы на груди, скрипучим голоском отвечал Древний: — Раз вы такие глупые, что не можете сами отыскать дорогу, то пропадайте, поделом вам, тупицы!
— Да я тебя сейчас!.. — кипя от возмущения, кидался на мохнатого пучеглаза Лакки: — Да я тебя сейчас укушу! Или нет, не укушу, а всего искусаю! А ну говори быстро, как дойти до Перекрестка!
— И не подумаю! — все в том же стиле отвечал Древний: — Раз вы такие тупые, что полагаетесь только на грубую силу, я готов умереть, но тайну я вам не выдам.
— Э-э-э, любезный, а что тебе за корысть валять вот так с нами дурака? — вступил в разговор Ца, вернувшийся из разведки: — Я слышал, что ваш народ отличается высокой мудростью и рассудительностью…
— Нашу мудрость поймет только мудрый. — сверкнул глазами в темноте Древний: — А таким бестолочам, как вы…
— Ми-и-и-я-я-у-у!!! Ух, как же ты мне надоел! — не выдержал Мурр и вцепился зубами и когтями в мохнатого колдуна. Они покатились по полу подземного хода, во все стороны полетели клочки шерсти, разный мусор и земля.
Мурр не переставая, рычал от злости, и наконец, оседлав своего противника задом наперед, принялся шлепать его по заднице обеими лапами, приговаривая:
— Не задавайся! Не груби! Не задавайся! Не груби!
— Д-довольно! — простонал через некоторое время Древний: — Я больше не буду… Ой! Ну хватит же! Рыцарь Ца, снимите с меня пожалуйста этого… бойца!
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — оторопело спросил Ца, а Мурр от удивления даже забыл напоследок укусить Древнего за ухо.
— Может, ты и меня знаешь? — подскочил к колдуну Лакки.
— Конечно знаю, ласка Лакки… Ох-хо-хо, тяжела же у тебя лапа, кот Мурр.
— Ага, выходит, ты всех нас знаешь и специально не хочешь нам помогать! — догадался Мурр, слезая с Древнего и отряхиваясь: — Может, ты был заодно с Одноглазым пиратом?
— Да не в том дело… — Древний сел, моргнул пару раз глазами, печально вздохнул и заговорил:
— Мой народ очень малочисленнен, но зато очень мудр. Благодаря нашей магии мы знаем все и про всех. Это ответ на ваш первый вопрос. А еще мы очень любим сок, что выделяют древесные корни, он такой сладкий и вкусный, м-м-м… Но мы сами не можем выжимать этот сок, у нас не такие сильные лапы. Поэтому мы заманиваем в наши подземелья разных ду… ну, не очень умных, но зато сильных зверей и заставляем их добывать для нас древесный сок.
Когда я узнал, что вы собираетесь через наши волшебные Перекрестки вернуться к себе домой, я решил заманить вас в ловушку. Я и предположить не мог, что кот Мурр окажется таким бешенным… ой, я хотел сказать отважным!
Но как добраться до Перекрестка, я вам все равно не скажу. Не скажу, потому что… Потому что я сам не знаю! Я, видите ли, ох, не легко такое признать, но я тут наколдовал такого, что и сам заблудился, вот!
И Древний покаянно опустил голову…
— Н-да, хорош гусь! — Рыцарь Ца с досадой щелкнул хвостом: — Выходит, любезный, недоучка ты, а? В своей собственной магии запутался?
— Да он не гусь никакой, а просто этот… как его… А, балбес, вот! Мурр присел на хвост рядом с грустным Древним, приятельски обнял недавнего врага лапой и подмигнул Лакки: — Ну надо же, а! Вот невезуха. Первый раз в жизни встречаю настоящего колдуна, да и тот — путаник какой-то…
— Я не путаник. — обиделся Древний. Он скинул с плеча лапу Мурра, потер зад и отсел от котенка подальше: — Я просто давно не колдовал…
— Ну, значит так. — Ца сверкнул в темноте своими желтыми глазами и решительно рубанул лапой воздух: — Веди нас, дорогой друг колдун, к своим. Давненько я собирался с вашими вожаками побеседовать. И нечего лапами махать, оторвутся еще! Выбора у тебя все равно нет — или с нами тут голодной смертью погибать, или к себе домой возвращаться. Домой-то дорогу найдешь?
Древний шмыгнул носом и молча кивнул…
Попасть в подземный город Древних оказалось проще простого. Мохнатый колдун-путаник пару раз взмахнул лапами, проверещал что-то, и вот уже в сплошной земляной стене подземного хода открылся большой проход, и в глубине нового тоннеля замерцал таинственный зеленоватый свет.
— Нам туда. — махнул Древний, и друзья, на всякий случай приготовившись к худшему, двинулись навстречу призрачному сиянию.
Мурру обиталище Древних неожиданно понравилось. Расположилось оно в огромной пещере, такой большой, что котенок не увидел ни потолка ее, ни противоположной стены.
Повсюду меж причудливых скал и свисающих с них каменных сосулек росли тут большие белесые грибы с длинной бахромой. От них и исходило то зеленоватое сияние, благодаря которому в огромной пещере было светло, как днем.
Через пещеру текла, журча на перекатах, самая настоящая подземная река, в прозрачных водах которой плавали большие безглазые рыбы с длинными хвостами.
На берегу реки Мурр увидел город мохнатых колдунов. Издали он походил на муравейник или на пчелиные соты, прилепившиеся к высокой скале. Только ячейки сот были из глины, и конечно же, намного больше размерами.
«Ого! Да тут этих глазастиков полно!», — подумал Мурр, а навстречу им со стороны города уже двигалась целая процессия — десятка два Древних в сопровождении самых разнообразных зверей — барсуков, сурков, хомяков, зайцев, кошек, собак, белок, бурундуков и всяких разных других зверушек, большинство из которых котенок никогда не видел.
«Это, наверное, и есть пленные.» — решил Мурр: «И наверное они все заколдованы, вон как идут, понуро и медленно, точно спят на ходу. Конечно, заколдованы, а то кто бы стал по своей воле в этих подземельях жить?»
На широком глиняном мосту, слепленном над рекой, Рыцарь Ца остановился, лапой придержал Древнего и кивнул Мурру с Лакки:
— Встретим их тут. Так будет лучше.
Древние со своей свитой взошли на мост и остановились шагах в десяти от друзей. Мурр сколько не пытался, так и не смог найти в мохнатых коротышках хоть какое-нибудь различие. «Интересно, как же их мамы отличают друг от друга?», — подумал котенок.
— Здравствуйте, любезные. — слегка склонил голову Восточный Рыцарь: Вот мы с вами и повстречались на узкой, так сказать, дорожке…
Один из Древних, видимо, главный колдун, выступил вперед и тоненьким голосом проскрипел:
— Что нужно специальному посланнику Земляного Короля и его друзьям от тихих и скромных жителей глубин?
Мурр удивился — раз Древний, который все про всех знает, назвал Ца посланником Короля, да еще и не простым, а специальным, выходит, Восточный Рыцарь имел какое-то еще задание от Скриба Седьмого.
«А-а-а! Ца должен был не просто найти Древних, но и о чем-то их расспросить!», — догадался Мурр: «Почему же он мне ничего не сказал? Наверное, задание было очень секретное, такое, что даже близким друзьям нельзя рассказать!»
Ца между тем заговорил, изредка пощелкивая хвостом:
— Его Величество Земляной Король Скриб Седьмой прослышал, что вы, именуемые себя Народом Глубин, с помощью колдовства держите в неволе многих подданных Его Величества. Я, Восточный Рыцарь Ца, как полномочный посол Его Величества, от лица Его Величества и всех трех Королей Земли требую: немедленно освободить пленников, снять с них чары и поклясться никогда впредь не покушаться на свободу и жизнь подданных Его Величества!
У Мурра от такого количества разных умных и серьезных слов прямо-таки дух захватило, а Лакки, поблескивая глазами, шепотом спросил у котенка:
— Мурр, чего-то я не понял: Ца — он посол Его Величества или лица Его Величества? Ты же говорил, что Король Скриб — паук, выходит, нет у него никакого лица! И еще…
— Т-с-с-с! — прошипел Мурр, перебивая любопытного друга: — Я и сам не очень-то понимаю, потом у Ца спросим.
Главный колдун Древних, внимательно выслушав Восточного Рыцаря, повернулся к своим и остроухие маги принялись шушукаться.
— Ца, а Ца! — подергал Рыцаря за шип на хвосте Мурр: — Как ты думаешь — они согласятся отпустить пленных?
— Думаю, что нет. — пророкотал Ца. Было видно, что он сильно нервничает, одно дело — честный бой, когда сила лап и острота клыков решают, кто победит, и совсем другое — иметь в противниках колдуна, да еще и не одного, а целую кучу. Тут всего можно ждать. Вот задумают сейчас Древние какую-нибудь пакость, почарадейничают немного — и превратятся Ца, Мурр и Лакки в мокриц или мух.
Котенок поежился, украдкой глянул с моста вниз — высоко! Лакки, которому тоже передалась общая нервность, как бы невзначай подобрался поближе к колдуну-недоучке, который привел друзей к городу Древних, и примерился, чтобы в случае чего можно было прыгнуть и повалить его. Переговоры — переговорами, но Лакки хорошо знал, что такое война, и понимал, что иметь под лапой вражеского заложника никогда не помешает.
Наконец Древние закончили свое шушуканье, и один из них, то ли тот же самый, то ли другой, не поймешь, вышел на средину моста и поднял правую лапу:
— Мы, лучшие колдуны Народа Глубин, посовещались и решили…
Все насторожились, повисла пауза, и Мурру показалось, что даже воздух вокруг него начал тихонько звенеть от напряжения.
— …Решили отпустить всех подданных Его Величества Земляного Короля Скриба Седьмого! — торжественно, чуть нараспев проговорил Древний: — Мы также обязуемся впредь не захватывать никого ни силой, ни при помощи колдовства. Наша слово верное, ключ-замок-печать на нем!
Мурр, не веря в такую удачу, скосил глаза на Ца и увидел, что Восточный Рыцарь очень, очень, очень удивлен!
— Но почему?! — пророкотал он, обращаясь к Древним.
— Мы проиграли войну с людьми, и второй войны, войны с животными, нам не вынести. — грустно ответил кто-то из Древних: — Нас и так осталось немного, и мы не можем рисковать нашими семьями, нашими детенышами, нашими стариками. Мы уйдем в самые глубокие глубины Земли, и там медленно угаснем. Такая наша судьба и наше последнее слово…
Путь наверх для вас откроется, как только мы покинем эту пещеру. Вы доберетесь до ближайшего Перекрестка, а дальше ты, Рыцарь Ца, уже знаешь, что делать. Все наши пленники освободятся от чар, как только их глаза увидят солнечный свет. Прощайте!
Древние церемонно поклонились друзьям, повернулись и двинулись прочь. Колдун-путаник, не оглядываясь, тоже пробормотал слова прощания и засеменил, догоняя своих.
У Мурра вдруг защипало в носу, и словно кто-то прошептал котенку в ухо: «Они смогут помочь! Ну, давай же!»
И Мурр решился. Он сорвался с места и огромными прыжками бросился следом за уходящими древними, отчаянно крича:
— Стойте! Подождите! Один вопрос! Всего один!
Видимо, Древние и в самом деле все про всех знали. Остроухие колдуны по прежнему брели, не останавливаясь, и только самый последний из них, взмахнув мохнатыми лапами, обернулся и прошипел, отвечая на еще даже не заданный Мурром вопрос:
— Ты найдешь свою семью там, где меньше всего ожидаешь. Твоих родичей стережет железный сторож. Они в неволе, они в беде. Спроси у безногой собаки, которую знает ушастый зверь, что возит детенышей человека по выходным дням. Будь смелым — и ты спасешь их! Прощай…
Мурр ошарашено сел на хвост, повторяя про себя слова колдуна. К нему подбежали Лакки и Рыцарь Ца, начали теребить котенка, спрашивать, что случилось, но Мурр лишь отмахнулся от друзей — после объясню. Главное сейчас было — не забыть сказанное…
Вскоре вереница Древних пропала из виду в зеленоватом тумане, вдруг окутавшем пещеру.
— Ну что? — Рыцарь Ца облегченно вздохнул и махнул лапой толпе полусонных зачарованных зверей, бывших пленников подземелий: — Все за мной, на свободу!
* * *
Все случилось именно так, как и обещали Древние. Когда Ца, Мурр и Лакки, сопровождаемые все еще сонными пленниками колдунов, дошли до края пещеры, они увидели широкий проход в сплошном сером камне. Вскоре друзья уже были на одном из волшебных Перекрестков.
Рыцарь Ца внимательно оглядел свисающие с потолка белесые древесные корни, выбрал несколько самых длинных, быстро сплел из них косичку, дернул за нее — и в тот же миг почти половины из сгрудившихся вокруг Восточного Рыцаря зверей не стало!
Мурр очумело потряс головой, Лакки на всякий случай протер глаза может, им показалось? Нет, волшебный Перекресток действительно в одно мгновение перенес зачарованных пленников и Ца неизвестно куда! Это было настоящее чудо!
Вскоре Ца появился, но уже один.
— Те пленники, что перенеслись со мной, уже свободны! — сообщил он Мурру и Лакки: — Потерпите, я переправлю остальных в разные места, а потом вернусь и помогу вам добраться домой.
Ца опять переплел корни, дернул их и вновь исчез вместе с частью зверей.
Так продолжалось довольно долго. Мурр прикорнул у земляной стены тоннеля, Лакки просто слонялся от нечего делать по коридору, бормоча себе под нос разные слова — он тоже хотел сочинить какой-нибудь стишок, но пока дело у ласки шло туго.
Наконец все пленники Древних были освобождены, и Рыцарь Ца вернулся к друзьям.
Было видно, что он очень устал. Присев на пол, Восточный Рыцарь признался:
— Ох, и загоняли меня эти зверушки! Одним нужно в Америку, другим — в Азию, третьим — вообще в Заполярье… Но, хвала Матери-Природе, теперь все позади.
— А ты специально не рассказывал нам о том, с каким настоящим заданием отправил тебя в подземелья Король? — полюбопытствовал Мурр, и Ца устало улыбнулся:
— Меньше знаешь — крепче спишь. Ведь, согласись, ты бы переживал за бедных зверушек, если бы знал, что они томятся тут в неволе?
— Зря ты так, Ца! — вступил в разговор Лакки: — Или мы с Мурром плохие бойцы? Или мы тебе плохие друзья?
— Может быть, ты и прав, Лакки. — серьезно кивнул Восточный Рыцарь: Но поверьте, я лишь просто не хотел вас расстраивать, а что касается бойцов и друзей, то и в том, и в другом смысле вы оба — самые лучшие на свете!
Мурр глянул на Ца — может, он смеется над ними? Но нет, Восточный Рыцарь был как никогда серьезен.
«Хорошо, когда про тебя говорят такое!» — подумал котенок, а вслух сказал:
— Ладно, проехали, забыли… Ну, как тут чего надо заплести, чтобы домой попасть?..
* * *
Вскоре друзья уже стояли посреди знакомого Мурру хода Древних, что вел из глубины леса к Светлой стороне.
Правда, сейчас тут было пустынно и тихо — не сновали туда-сюда разные зверьки и никто не видел трех усталых путников.
— Ну, друзья, мне пора! — сказал Рыцарь Ца.
— Как! — взвился Мурр: — Ты уже уходишь? И даже в гости к нам не заглянешь? Правда, все спят, зима же, но Боря будет очень рад тебя видеть!
— Мурр, меня ждет Его Величество. Я должен доложить ему обо всем, что с нами приключилось. Кстати, и ты, и Лакки можете рассчитывать на большую благодарность Земляного Короля. — ответил Ца: — А вот весной, когда зацветут одуванчики, я обязательно приду к вам, повидаюсь со всеми, и ты расскажешь мне, чем закончились поиски твоей семьи, хорошо?
— Хорошо… — кивнул котенок. Ему очень не хотелось расставаться с Восточным Рыцарем, но раз надо, то надо.
Лакки шмыгнул носом и негромко сказал:
— Да-а, а весной-то у нас с куницами кончится перемирие… Вы тут в гости друг к другу будете ходить, а мне — опять на войну.
— Могу заверить тебя, Лакки, что Его Величество приложит все усилия, чтобы остановить вашу бессмысленную войну. — ответил ласке Ца: — Так что до весны, друзья! Место встречи всем известно — у Старой березы. Следите за одуванчиками! До встречи!
— До встречи, до скорой встречи, Ца! — ответили друзья, и Восточный Рыцарь двинулся к Волшебному перекрестку Древних и вскоре пропал…
Мурр и Лакки еще какое-то время посидели в подземном ходе, а потом ласка решительно встал на лапы:
— Ну чего, Мурр, вот нас и снова всего двое. Пошли, что ли?
— Не всего, а целых двое! — поправил друга Мурр: — Но ты прав — надо идти, Боря, наверное, уже весь извелся. Сидит, небось, в своем ящике и гадает: где мы, что с нами?
Друзья выбрались из хода Древних на окраине леса. Здесь царила зима, мела метель, а холодный снег обжигал отвыкшие от мороза лапы Мурра.
Лакки поежился, поджал хвост и крикнул:
— Здравствуй, Родина! Какая же ты холодная!
Вечерело. Друзья через сугробы и заросли сухого ломкого бурьяна добрели наконец до жилища ученого черепаха и прямо так, без стука, вломились внутрь.
Боря, как обычно, читал какую-то пожелтевшую от времени шуршалку, изредка делая огрызком карандаша пометки на полях. Сперва он ничего не понял и страшно переполошился, но когда увидел, что за гостей занес к нему студеный февральский ветер, то страшно обрадовался, и как водится, всплакнул, по рассеянности вытирая слезы все той же шуршалкой, которую только что читал.
Когда гомон и радостные крики стихли, и друзья перестали тискать друг друга, ученый черепах важно водрузил на мордочку половинку очков, вооружился карандашом и сказал:
— Ну, уважаемые путешественники, рассказывайте. А я по ходу буду делать заметки, чтобы потом было проще описать ваши приключения в Летописи!
Мурр и Лакки переглянулись, откашлялись и заговорили, когда по очереди, когда — перебивая друг дружку, а когда и хором…
Проговорили они всю ночь. Бедный Боря исписал аж три карандашных огрызка, от усердия натер себе на лапе мозоль, то и дело то плакал, то ахал, то охал, и все время сокрушался, что ему не удалось побывать в таком «захватывающе интересном и чрезвычайно важном и полезном для многих жителей нашей планеты путешествии».
— Да чего в нем полезного-то? Увезли нас за тридевять земель, потом еле дорогу назад нашли… — простодушно удивился Лакки.
— А как же! — возразил ему ученый черепах: — Ведь вы же столько всего сделали: каланам помогли, Одноглазого пирата наказали, Корабельную крысу Вонючку перевоспитали, пленных зверушек от Древних спасли. Вот сколько всего!
— Да это все не мы… — махнул лапой Мурр: — Если бы не Рыцарь Ца, ничего бы у нас не получилось.
— А ведь Боря прав. — неожиданно поменял свою точку зрения Лакки: Ца, конечно, герой и молодец, но ведь это мы его вызвали Волшебным Словом, вернее, ты, Мурр! Так что выходит, что если бы не ты, пропали бы и каланы, и все остальное бы тоже не получилось.
— Да что ты, Лакки! — возмутился котенок: — Если уж начистоту, то и каланы, и Вонючка, и звери в подземельях Древних должны быть в первую очередь благодарны твоему любопытству! Если бы не оно, мы бы вообще никуда не попали. Вспомни — это ведь ты потащил меня пробовать кошачью еду, которую делают ходилины.
— Что же получается… — удивленно протянул Лакки, но Боря перебил его:
— А получается, что если бы не ваша дружба, если бы не смелость и отвага, всем вам, вернее — всем нам, пришлось бы очень плохо!
— Ну, так: да здравствует дружба! — весело мяукнул Мурр: — Ура?
— Ур-ра!!! — закричали все, а Лакки даже станцевал какой-то дикий танец прямо на Бориных шуршалках, но черепах на него за это вовсе не обиделся…
* * *
На следующий день, проспав у Бори в ящике до обеда, сонные Мурр и Лакки выбрались наружу. Надо было привести себя в порядок, умыться, расчесать мех, и, конечно же, найти что-нибудь съедобное и покушать.
Ученого черепаха с утра не было дома — Боря отправился на поиски новых шуршалок. Чтобы не мерзнуть, он придумал хитрую штуку — натягивал на свой панцирь большой вязанный пуховый носок, в котором проделал четыре дырки для лап и одну большую — для головы. Когда Мурр впервые увидел своего друга в таком виде, то сперва принял его за какое-то неизвестное животное, а Лакки даже собрался поохотится на пухового незнакомца.
Оббежав всю свалку, друзья нашли в кучах свежего мусора немножко колбаски, немножко селедочных голов, немножко сыра и довольно приличный кусок замороженного мяса.
— Ух ты, живем! — радовался Лакки, острыми зубами отгрызая мясо и заедая его колбасой.
— Нет, рыба, которую нам приносили каланы, была вкуснее! — возразил Мурр с полным ртом: — А больше всего мне понравились эти, как их… трепанги, вот!
Позавтракав и заодно пообедав, друзья собрались в жилище Бори на совет — что делать дальше.
То есть, что делать — было понятно: и Боря, и Лакки очень хотели помочь котенку в поисках его семьи. Но вот где их искать?
Боря, записав на бумагу слова, которые сказал Мурру Древний, и так, и эдак вертел их, произносил вслух, переставлял местами, и наконец, сказал:
— Я думаю, что «железный сторож» — это, конечно же, решетка. И слова «они в неволе» подтверждают это. В Городе есть только одно место, где звери сидят за решеткой — зоопарк, помните, нам Ца рассказывал?
— Но он говорил, что в этом самом зоопарке держат только редких или чужеземных животных. — возразил другу Мурр: — А мои мама, папа, сестренки и дедушка — какие же они редкие? Самые обычные кошки.
— Хм, логично… — задумчиво протянул Боря.
— Как-как? — не понял Лакки.