— Приятно познакомиться с вами, мисс Аль Симма. Позвольте налить вам чашечку кофе? — Его лысую голову покрывали веснушки, а глаза отливали синевой.

— Доктор Аль Симма, — поправил его Николас.

— Пожалуйста, зовите меня Ройан и будем на ты, — быстро сказала она. — И да, я бы не отказалась от чашечки.

За завтраком ни разу не упомянули ни Эфиопию, ни Таиту. Она ела омлет, с уважением слушая страстную лекцию о том, как лучше ловить рыбу на спиннинг, а Николас безжалостно встревал, подвергая сомнению почти все заявления Уэбба. Очевидно, Ройан еще предстояло привыкнуть к рыболовецкому жаргону друзей.

Когда завтрак подошел к концу, Николас поднялся с кофейником в руке.

— Берите кружки и идемте за мной.

Он повел Ройан в переднюю гостиную.

— У меня есть сюрприз. Люди из музея работали круглые сутки, чтобы подготовить это к твоему приезду.

Николас распахнул дверь, изобразив голосом пение труб:

— Та-ра-ра-ра!

На столе возвышалось полностью готовое чучело дик-дика, увенчанное острыми рожками. Великолепно сделанное, оно так походило на живое создание, что, казалось, того и гляди спрыгнет со стола и убежит от людей.

— О, Ники, какая прекрасная работа! — Она оценивающе поглядела на чучело, обойдя его вокруг. — Художнику удалось сделать дик-дика таким же, как в жизни.

Стоящая на столе модель вернула на мгновение Ройан в жаркое ущелье, напомнила запах высохшего буша, и ее охватила легкая печаль по изящному существу. Глаза антилопы сделали обманчиво похожими на настоящие, а кончик носа влажно блестел, словно зверек нюхал им воздух.

— Я считаю его великолепным. — Николас погладил мягкую гладкую шерсть. Она решила, что не стоит портить ему удовольствие. — Как только мы разгадаем загадку Таиты, я напишу в Музей естественной истории, тем ребятам, что обозвали моего дедушку лжецом. Восстановлю фамильную честь. — Он засмеялся и накинул на чучело покрывало. Затем осторожно поднял его и отнес в угол комнаты, подальше от всех. — Это был первый из припасенных для тебя сюрпризов. А теперь обратимся к самому большому. — Николас указал на диван в углу: — Садись. Не хочу, чтобы ты неожиданно упала.

Ройан улыбнулась чепухе, которую болтал Харпер, но послушно села в самый дальний угол дивана, устраиваясь поудобнее. Сапер Уэбб неловко расположился на другом конце, явственно чувствуя себя не в своей тарелке так близко от молодой женщины.

— Поговорим о том, как мы собираемся добраться до дна ущелья Дандеры, — предложил баронет. — Мы с Сапером ни о чем, кроме этого, не говорили, пока тебя здесь не было.

— Ну а еще о рыбной ловле, готова поспорить, — подмигнула Ройан, и Николас принял виноватый вид.

— Что ж, обе темы касаются воды. Я так считаю. — Он снова стал серьезным. — Помнишь, как мы обсуждали идею исследовать глубины заводи Таиты с помощью акваланга, и я объяснил все возможные сложности?

— Помню, — отозвалась она. — Ты сказал, что давление в подводном стоке слишком высокое и придется искать другой способ проникать туда.

— Верно, — загадочно улыбнулся Николас. — Так вот, Сапер уже заработал крупную сумму, которую я ему пообещал. Подчеркиваю, пообещал, а не заплатил. Он придумал альтернативный метод.

Теперь Ройан тоже стала серьезной. Она опустила ноги на пол и, готовясь внимательно слушать, наклонилась вперед, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони.

— Должно быть, у него мозги вытолкали все волосы наружу. Я хочу сказать, что это гениальная мысль. Хотя она лежала на поверхности, ни один из нас не догадался.

— Перестань, Ники, — угрожающе проговорила Ройан. — Не тяни.

— Я подскажу тебе. — Он не обратил на предупреждение ни малейшего внимания и продолжал дразнить ее. — Иногда старые способы лучшие. Это подсказка.

— Если ты такой умный, то почему такой бедный? — начала она, но оборвала филиппику, догадавшись. — Старые способы? То есть то, что сделал Таита? Как он добрался до дна, не применяя подводного оборудования?

— Святой Георгий! Она догадалась! — Николас довольно убедительно изобразил Рекса Харрисона в фильме «Моя прекрасная леди».

— Плотина! — захлопала в ладоши Ройан. — Вы предлагаете построить плотину там же, где и Таита четыре тысячи лет назад!

— Догадалась! — засмеялся Харпер. — Какая умная! Покажи ей свои чертежи, Сапер.

Уэбб даже не пытался скрыть самодовольства, подходя к доске, стоящей у противоположной стены. Ройан видела ее и раньше, но не обратила внимания, пока Сапер не принялся показывать иллюстрации.

Она немедленно узнала увеличенные фотографии. Те, что Николас сделал возле предполагаемого места старой плотины на реке Дандера, и другие, в старой каменоломне, которую им показал Тамре. На них было нанесено немало расчетов и линий толстым черным маркером.

— Командир снабдил меня примерными размерами русла реки в этой точке. Также он рассчитал высоту, которую должна иметь стена плотины, чтобы пустить течение по старому руслу. Разумеется, я оставил некоторый допуск на ошибку в вычислениях. И если ошибка составляет целых тридцать процентов, я полагаю, проект все равно выполним. Даже с очень ограниченным ассортиментом оборудования, которым мы будем располагать.

— Если древние египтяне справились, для тебя, Сапер, это пара пустяков.

— Спасибо за добрые слова, командир, но я бы выбрал другие слова, чем «пара пустяков».

Уэбб обернулся к схемам, прикрепленным на доске рядом с фотографиями, и Ройан увидела, что планы со всеми высотами основаны на фотографиях и оценках Николаса.

— Есть различные методы сооружения плотин, но в наши дни большинство подразумевает использование бетона и землеройных машин. Насколько я понимаю, мы не сможем воспользоваться современной техникой.

— Вспомни Таиту, — вставил Николас. — Он сделал это без бульдозеров.

— Ага, но при этом у египтян было неограниченное количество рабов.

— Рабов я могу обещать. Или их современный эквивалент. А вот «неограниченное количество»? Боюсь, что нет.

— Чем больше рабочих рук ты предоставишь, тем скорее я смогу направить реку по другому руслу. Мы же согласились, что это надо сделать до начала сезона дождей.

— У нас не более двух месяцев. — Николас оставил легкомысленный тон. — Что же касается рабочих рук, то я надеюсь привлечь к делу людей с помощью обитателей монастыря Святого Фрументия. Я все еще работаю над богословской причиной, которая сможет убедить их присоединиться к постройке плотины. Полагаю, они не поверят, что мы обнаружили Гроб Господень в Эфиопии вместо Иерусалима?

— Найди мне рабочих, и я построю тебе плотину, — проворчал Сапер. — Как ты заметил раньше, старые способы лучшие. Почти наверняка древние использовали системы габионов и камер.

— Прости? — вмешалась Ройан. — Габионы? У меня нет инженерного диплома.

— Извиниться стоит мне, — неуклюже попытался проявить галантность Сапер. — Позволь показать мои чертежи. — Он повернулся к доске. — Этот парень, Таита, скорее всего сделал большие бамбуковые корзины и положил их в реку, наполнив камнями. Это и есть габионы. — Уэбб показал на рисунок. — После этого из необтесанного дерева построили замкнутые стены между габионами — камеры. Их тоже наполнили камнями и землей.

— Идея ясна, — с сомнением проговорила Ройан. — Но мне ведь не обязательно знать все подробности.

— Совершенно верно! — сердечно согласился Сапер. — Хотя командир заверяет, что дерево в любых количествах можно найти на месте, я собираюсь использовать проволочную сетку для создания габионов. И человеческий труд для наполнения оной сетки камнями.

— Проволочная сетка? — спросила Ройан. — А где ты собираешься найти ее в долине Нила?

Сапер начал отвечать, но Николас опередил его:

— К этому мы подойдем. Дай Саперу закончить лекцию. Не порти удовольствие. Расскажи Ройан о строительном материале из каменоломни. Ей понравится.

— Хотя я планирую сделать плотину временной, надо убедиться, что она удержит реку достаточно долго, чтобы члены нашей команды могли спокойно работать в подводном туннеле…

— Мы называем это заводью Таиты, — сказал Николас, и Сапер кивнул.

— Надо, чтобы плотину не прорвало, покуда там люди. Можете представить последствия в таком случае.

Уэбб помолчал, давая обдумать такую возможность. Ройан слегка вздрогнула и обхватила себя за плечи.

— Не слишком приятно, — согласился Николас. — И ты планируешь использовать каменные блоки?

— Именно так. Я изучил фотографии и заметил сто пятьдесят гранитных блоков, лежащих в каменоломне, полностью или частично готовых. Собираюсь применить их в сочетании с габионами из сетки и деревянными стенами для создания фундамента плотины.

— Должно быть, каждый блок весит много тонн, — заметила Ройан. — Как вы собираетесь двигать их? — Но стоило Саперу открыть рот, она прервана его: — Нет! Не говори. Если ты считаешь, что это возможно, я положусь на слово.

— Это возможно, — заверил тот.

— Таита делал это, — вставил Николас. — А мы поступим так, как он. Тебе должно понравиться. В конце концов, он твой родственник.

— Знаешь, ты прав. Меня это действительно радует. Мне кажется, что это добрый знак. И когда мы приступим?

— Процесс идет, — сообщил ее друг. — Мы с Сапером уже заказали все необходимое оборудование. Даже сетка для габионов будет заранее разрезана на куски маленькой компанией неподалеку. Благодаря спаду в экономике у них мало работы.

— Я бываю в их мастерской каждый день, наблюдая за резкой и упаковкой, — вмешался Уэбб. — Половина уже в пути. Остальное отправится следом не позднее выходных.

— Сапер уезжает сегодня, чтобы наблюдать за погрузкой. А у нас с тобой есть кое-какие дела, и мы присоединимся к нему в конце недели. Напомню, что я не ждал твоего возвращения так рано. Знай я заранее, мы могли бы вместе полететь в Валлетту.

— Валлетту? — удивилась Ройан. — На Мальту? Я полагала, что мы двинемся в Эфиопию.

— У Джанни Баденхорста база на Мальте.

— Джанни… как?

— Баденхорста. «Африк эйр».

— Ничего не понимаю.

— «Африк эйр» — транспортная компания, которой принадлежит старый «геркулес», которым управляют Джанни и Фред. Мальта их база. Это стабильная и прагматичная маленькая страна — никакой африканской политики, никакой коррупции, и при этом здесь находится дверца к большинству желаемых мест на Ближнем Востоке и в северной половине Африки. Сюда Джанни с Фредом в основном и летают. Их заработок — нелегальный ввоз спиртного в исламские страны, где оно запрещено. Это Аль Капоне Средиземноморья. Там широко распространено производство самогона, но Джанни занимается другим. Мы с Дурайдом летали в Ливию на этом самолете. На нем же полетим и в район Аббая.

— Ники, не хочу показаться брюзгой, но нам с тобой запрещен въезд в Эфиопию. Ты забыл об этом маленьком факте? Как ты предлагаешь проникнуть туда?

— Через заднюю дверь, — ухмыльнулся Николас. — А привратником там работает мой старый друг Мек Ниммур.

— Ты договорился с Меком?

— С Тессэ. Кажется, теперь она его связная. Представляю, насколько удобнее Меку с ней. У нее немало контактов с полезными людьми; ей легко появляться и исчезать в Хартуме, Аддис-Абебе и других местах, где Ниммуру просто опасно показываться.

— Ну и ну! — поразилась Ройан. — Ты не терял времени даром.

— Не каждый из нас может позволить себе отпуск в Каире, едва взбредет в голову, — съязвил Николас.

— Еще один вопрос, — продолжила Ройан. Она постаралась не обращать внимания на подначку, хотя и осознала, как ее отсутствие раздражало Харпера. — Знает ли Мек о Таите?

— Не в подробностях, — покачал головой англичанин. — Но он подозревает правду, и я знаю, что на него можно положиться. — Поколебавшись, Харпер продолжил: — Тессэ говорила очень уклончиво, но с ее слов я понял, что на монастырь Святого Фрументия напали. Джали Хора и тридцать — сорок его монахов убиты, большинство священных реликвий украдено.

— О Боже, нет! — пришла в ужас Ройан. — Кто мог сделать такое?

— Те же, кто убил Дурайда и трижды пытался прикончить тебя.

— «Пегас».

— Фон Шиллер, — согласился баронет.

— Тогда и мы виноваты, — прошептала она. — Мы навели бандитов на монастырь. Они увидели на фотоснимках, похищенных из лагеря, стелу и гробницу Тануса. Фон Шиллеру не пришлось становиться ясновидящим, чтобы угадать, откуда мы их взяли. Теперь на наших руках еще больше крови.

— Эй, Ройан, как ты можешь принимать на себя вину за безумие фон Шиллера? Я не позволю казниться из-за этого, — резко и сердито проговорил Николас.

— Мы все это затеяли.

— С этим я не согласен. Но в любом случае фон Шиллер обчистил макдас обители Святого Фрументия, и теперь стела и гроб вошли в его коллекцию.

— О, Ники, я чувствую себя такой виноватой. Мне и в голову не приходило, что мы подвергаем опасности этих простых христиан.

— Хочешь отказаться от нашей затеи? — жестко спросил Харпер.

— Нет. Может быть, вернувшись, мы сможем компенсировать монахам их потери, отыскав сокровище на дне заводи Таиты.

— Надеюсь, — горячо согласился Николас. — От всей души надеюсь.



Огромный четырехмоторный самолет «Геркулес C-Mkl» был покрашен тусклой коричневой краской, а номерные знаки на фюзеляже поблекли и наполовину стерлись. На машине нигде не было надписи «Африк эйр», а потрепанная внешность красноречиво говорила о его возрасте — сорока годах. Машина налетала полмиллиона часов до того, как оказалась в руках Джанни Баденхорста.

— И эта штука все еще летает? — спросила Ройан, глядя на воздушное судно, одиноко стоящее в углу летного поля Валлетты. Отвисшее брюхо делало самолет похожим на грустную старую проститутку, оказавшуюся не у дел из-за неожиданной и нежеланной беременности.

— Джанни специально держит его в таком виде, — заверил ее Николас. — Там, куда он летает, лучше не привлекать завистливых глаз.

— Ему это, безусловно, удается.

— И Джанни, и Фред первоклассные авиаинженеры. Внутри «Толстая Долли» в отличном состоянии.

— «Толстая Долли»?

— В честь Долли Партон. Джанни ее фанат.

Такси высадило их у боковой двери ангара, и пока Николас расплачивался с водителем, Ройан засунула руки в карманы анорака, дрожа на средиземноморском ветру.

— Вот и сам Джанни. — Англичанин указал на грузную фигуру в коричневом комбинезоне, спускающуюся по погрузочному трапу «геркулеса». Заметив приехавших, Джанни спрыгнул на землю.

— Эй, привет, парень! Я уже решил, вы не прибудете, — сказал пилот, вразвалочку приближаясь к ним по бетону. Он напоминал игрока в регби, каким и был в юности. Легкая хромота возникла после спортивной травмы.

— Вылет из Хитроу задержали. Французские диспетчеры устроили забастовку. Вот все прелести международных перелетов, — пояснил Николас и представил Ройан.

— Пойдемте, я познакомлю вас с моей новой секретаршей, — позвал Джанни. — Она даже может сварить вам кофе.

Он провел их через калитку в главной двери ангара в просторное помещение. Рядом со входом находился маленький офис за дверью с надписью «Африк эйр» и эмблемой компании в виде боевого топора с крыльями. Мара, новая секретарша Джанни, оказалась мальтийкой ненамного младше пилота. Чего ей не хватило по части молодости и красоты, она наверстала размером груди.

— Джанни любит женщин постарше и с заметной выпуклостью сверху, — прошептал Николас.

Мара налила им кофе, а Джанни с Харпером склонились над планом полета.

— Это довольно сложно, — заметил пилот. — Как вы догадываетесь, нам придется немало понырять. Муамар Каддафи в настоящий момент не слишком хорошо ко мне относится, так что на его территорию лучше не вторгаться. Мы полетим через Египет не приземляясь. — Джанни показал путь полета по карте. — Над Суданом будут небольшие проблемы. У них идет гражданская война. — Баденхорст подмигнул своему товарищу. — Но северное правительство не имеет новейших радаров. У них в основном русское старье. Судан — огромная страна, и мы с Фредом вычислили пробелы в защите ПВО. Так что будем держаться подальше от основных военных учреждений.

— И каково полетное время? — осведомился Николас. Джанни сделал гримасу.

— «Толстая Долли» не спринтер, и, как я только что сказал, мы не будем срезать.

— Сколько? — настаивал Харпер.

— Мы с Фредом соорудили койки и кухню, так что во время полета у вас будут все удобства. — Он приподнял кепку, почесал затылок и признался: — Пятнадцать часов.

— А «Толстой Долли» хватит на такое время? — поинтересовался Николас.

— Запасные баки. Семьдесят одна тысяча килограммов горючего. Даже с вашим грузом этого хватит, чтобы слетать туда и обратно. — Баденхорста прервал стук распахнувшихся дверей ангара, куда вкатился грузовик. — Вот и Фред с Сапером. — Джанни допил кофе и обнял Мару. Она захихикала, и ее грудь затряслась, как снежное поле на грани лавины.

Грузовик остановился на дальнем краю ангара, где высилась аккуратно сложенная груда оборудования и снаряжения, готовая к погрузке. Когда Фред вылез из кабины, Джанни представил его Ройан. Он оказался более молодой версией своего отца — уже начинал расползаться в районе талии и со своим простоватым лицом больше смахивал на фермера, чем на пилота.

— Это последняя машина. — Сапер вылез из кабины и пожал руку Николасу. — Начнем погрузку.

— Я хочу взлететь завтра до четырех часов утра. Таким образом, мы успеем на встречу завтрашним вечером, — вмешался Джанни. — И у нас довольно работы, если хотим поспать перед отъездом. — Он махнул рукой в сторону груза. — Я собирался привлечь к делу местных ребят, но Сапер и слышать не хочет об этом.

— Он прав, — согласился Николас. — Чем меньше людей знают о происходящем, тем лучше. Начнем.

Груз упаковали на железные поддоны, прикрутив толстыми нейлоновыми веревками, и закрыли сетками. В ангаре стояло тридцать шесть полных контейнеров, причем парашют составлял неотъемлемую часть каждого. Потребуется два отдельных полета, чтобы доставить все это в Африку.

Ройан называла содержимое упаковок по списку, пока Николас сопоставлял его с реальным содержимым. Грузовые ящики собрали так, чтобы самое необходимое было доставлено первой партией. Только убедившись, что все на месте, англичанин подал знак Фреду, который управлял погрузчиком. Фред подцепил поддон, поднял его и повез из ангара, а потом по трапу «геркулеса».

В грузовом отсеке огромного самолета Джанни и Сапер помогали Фреду размещать контейнеры, а потом надежно привязывали. Последним подняли маленький трактор-погрузчик. Сапер отыскал его на распродаже подержанной техники в Йорке и, испытав, объявил краденым. Теперь он заехал на нем по трапу и любовно прикрепил к роллерам.

Трактор составлял почти треть от общего веса груза, но новый владелец считал его необходимым для своевременного завершения работ по строительству плотины. По расчетам, требовалось пять грузовых парашютов, чтобы спустить его на землю без повреждений. Особую проблему представляло горючее. Поэтому заметную часть второй партии груза занимало дизельное топливо в специальных нейлоновых резервуарах.

Первая часть оборудования была заложена в самолет только после полуночи. Оставшиеся контейнеры стояли у стены ангара, ожидая возращения «Толстой Долли». Теперь улетающие смогли воздать должное прощальному банкету, на котором подавались деликатесы островной кухни, приготовленные Марой в маленьком офисе «Африк эйр».

— Да, — подтвердил Джанни. — Она еще и хороший повар.

С этими словами Баденхорст обнял Мару, пока она положила грудь ему на плечо, подкладывая в тарелку кальмаров.

— За счастливые приземления! — Николас поднял бокал с красным кьянти.

— За восемь часов до полета ни-ни, — извинился Джанни, поднимая бокал с кока-колой.

Они легли спать прямо в одежде на койки, прикрепленные к переборке кабины. Ройан показалось, что буквально через несколько минут ее разбудили голоса пилотов, завершавших предполетные проверки. Раздался вой запущенных турбовинтовых двигателей. Когда Джанни поговорил с башней радиоконтроля, а Фред подвел самолет к точке разгона, трое пассажиров вылезли из постелей и пристегнулись к складным сиденьям в основном отсеке. «Толстая Долли» начала подъем в ночное небо, и скоро огни острова, все уменьшаясь и уменьшаясь, исчезли позади. Внизу было только темное море, а над головой мерцали яркие звезды. Ройан повернулась к Николасу и улыбнулась в тусклом свете кабины.

— Ну, Таита, мы возвращаемся на корт для последнего сета, — возбужденно проговорила она.

— Единственный плюс того, как мы крадемся сюда, это то, что «Пегасу» понадобится время, чтобы понять — мы вернулись в ущелье Аббая, — благодушно промолвил Николас.

— Будем надеяться, что ты прав. — Ройан подняла правую руку, скрестив пальцы. — Нам вполне хватит того, что приготовил для нас Таита.



— Они возвращаются в Эфиопию, — убежденно сказал немец.

— Как мы можем быть уверены в этом, герр фон Шиллер? — спросил Нахут.

Тот сердито посмотрел на египтянина. Услужливый археолог все сильнее раздражал коллекционера, и Шиллер уже сожалел, что вообще нанял его. Нахут очень мало продвинулся в расшифровке надписей на стеле, добытой в монастыре.

Собственно перевод не представил собой непреодолимой проблемы. Фон Шиллер был уверен, что и сам мог бы проделать эту работу, без Нахута, при наличии времени и при помощи своей внушительной библиотеки. Текст по большей части состоял из непонятных рифм и стихов, лишенных видимого смысла. Одну из сторон стелы почти полностью покрывали столбцы букв и цифр, не имеющих ни малейшего отношения к трем другим сторонам.

Но хотя Нахут и не признавался в этом, становилось ясно, что он не понимал скрытого смысла большинства надписей. Терпение фон Шиллера было на исходе. Он устал слушать бесконечные оправдания египтянина, обещания, которые никогда не исполнялись. Все в Нахуте, от слащавого льстивого голоса до грустных глубоко посаженных глаз, начало раздражать магната. Но особенно он возненавидел привычку сомневаться в утверждениях его, Готхольда фон Шиллера.

— Генерал Обейд сообщил мне из Аддис-Абебы точные данные об их полете. Также не составило труда отправить за ними людей в Англию. Харпера и его женщину не слишком легко потерять. Даже в толпе. Мои люди следили за женщиной и в Каире…

— Простите меня, герр фон Шиллер, но почему вы не убрали Ройан, если так хорошо знаете о ее перемещении?

— Dummkopf! Болван! — сердито рявкнул немец. — Потому что сейчас она с большей вероятностью приведет меня к гробнице, чем вы.

— Но, сэр, я сделал…

— Вы ничего не сделали, помимо извинений за собственные неудачи. Благодаря вам стела остается тайной, — презрительно перебил ученого фон Шиллер.

— Это очень трудно…

— Разумеется, трудно. Именно за это я и плачу вам немало денег. Будь это просто, я сам бы все сделал. Если для поиска гробницы Мамоса нужно описание, то, разумеется, Таита сделал его сложным.

— Если вы дадите мне еще немного времени… Я полагаю, что очень близок к отгадке…

— Времени больше нет. Вы не слышали, что я сказал? Харпер возвращается в ущелье Аббая. Прошлой ночью они вылетели из Мальты на зафрахтованном тяжелогруженом самолете. Моим людям не удалось установить характер груза. Правда, они узнали, что там присутствовало землеройное оборудование: трактор с передним ковшом. И это значит лишь одно. Они обнаружили гробницу и возвращаются вскрыть ее.

— Вы сможете избавиться от них, как только они доберутся до монастыря. — Нахута порадовала эта мысль. — Полковник Ного…

— Почему я должен повторять? — резко проговорил фон Шиллер, стукнув кулаком по столу. — Сейчас они — наш лучший шанс найти могилу фараона Мамоса. Последнее, что мне сейчас нужно, — это причинить им вред. — Коллекционер опять яростно посмотрел на Нахута. — Я немедленно отправляю вас в Эфиопию. Может быть, там вы принесете пользу. Здесь — точно нет.

Нахут выглядел недовольным, но почел за лучшее не спорить. Он просто помрачнел.

— Отправитесь в базовый лагерь и поступите под командование Хелма. Будете выполнять его приказы. Считайте, что они исходят непосредственно от меня. Поняли?

— Да, герр фон Шиллер, — угрюмо произнес египтянин.

— Никаким образом не мешайте Харперу и женщине. Они не должны догадываться о вашем присутствии в базовом лагере. Геологическая команда «Пегаса» продолжит свою нормальную работу. — Шиллер помолчал, потом слегка улыбнулся. — Очень удачно, что Хелм и в самом деле обнаружил многообещающие залежи галенита — руды, из которой, как вам должно быть известно, получают свинец. Джейк продолжит работу над месторождением, и если оно будет действительно хорошим, то вся операция неожиданно окажется прибыльной.

— В чем будут заключаться мои обязанности? — поинтересовался Нахут.

— Ваша задача — выжидать. Я хочу, чтобы вы были готовы воспользоваться достижениями Харпера. Однако у него должно оставаться пространство для маневра. Поэтому никаких ночных полетов, не стоит и приближаться к его лагерю. Нападений тоже быть не должно. Каждый шаг следует согласовывать со мной до того, как начать действовать.

— Если я буду работать с такими ограничениями, то каким образом узнаю, продвинулись ли Харпер и женщина?

— У полковника есть надежный человек, шпион в монастыре. Он сообщит нам обо всех действиях англичанина.

— А как же я? Чем буду заниматься я?

— Изучать сведения полковника Ного. Вы знакомы с археологическими методами и способны осознать, что пытается сделать Харпер, и определить, добивается ли он успеха.

— Понятно, — пробормотал Нахут.

— Если бы это было возможно, я бы сам отправился в ущелье Аббая. Однако это нереально. Могут пройти целые месяцы, прежде чем Харпер добьется успеха. Вы как никто другой знаете, как долго длятся археологические раскопки.

— Говард Картер копал в Фивах десять лет, пока нашел могилу Тутанхамона, — ядовито заметил Нахут Гуддаби.

— Надеюсь, так много времени это не займет, — холодно проговорил фон Шиллер. — А если займет, то вряд ли вы и дальше будете участвовать в поисках. Что касается моих планов, то меня ждет серия важных переговоров здесь, в Германии. И также годовой совет директоров, который я никак не могу пропустить.

— Значит, вы вообще не вернетесь в Эфиопию? — спросил египтянин, оживившись при мысли о том, что хотя бы на время укроется от давления немца.

— Приеду, как только произойдет что-нибудь важное. Я доверяю вам определить, когда понадобится мое присутствие.

— Как насчет стелы? Мне следует…

— Вы продолжите работать над переводом, — опередил его возражения фон Шиллер. — Возьмете с собой в Эфиопию комплект фотографий и работайте. Я буду ждать ваших отчетов по спутниковой связи по крайней мере раз в неделю.

— Когда мне вылетать?

— Немедленно. Сегодня, если это возможно. Поговорите с фрейлейн Кемпер. Она все организует.

В первый раз за время беседы Нахут выглядел довольным.



«Толстая Долли» неуклонно летела на юго-восток, и скуку полета не оживляли никакие события. На рассвете они пересекли берег Африки, одинокий пустынный пляж, специально избранный Джанни. Над сушей лететь оказалось не веселее, чем над океаном. Коричневая и безликая пустыня бесконечно тянулась вдаль, куда ни бросишь взор.

Время от времени Джанни общался с башнями радиоконтроля, но до них доносилась только половина разговоров, так что невозможно было уловить ни название аэропорта, ни даже страну. Иногда Баденхорст переходил на арабский. Ройан удивилась, насколько свободно он говорит на этом языке. Однако для южноафриканца гортанные звуки арабской речи оказались вполне привычны, и ему даже удавалось изображать различные акценты, ложью прокладывая путь через пустыню.

Первые несколько часов Сапер сидел, склонившись над чертежами дамбы. Потом, не в силах продолжать, пока нет точных измерений местности, он вытянулся на кровати с романом в мягкой обложке. Несчастному автору тоже не удалось долго удерживать внимание Уэбба. Открытая книга лежала у него на лице, и страницы приподнимались всякий раз, как он издавал оглушительный храп.

Николас и Ройан пристроились у нее на койке, поставив между собой шахматную доску, пока не проголодались и не отправились на импровизированную кухню. Здесь Ройан приняла на себя роль резчика хлеба и кофевара, а Николас продемонстрировал свое искусство в изготовлении дагвудских сандвичей. Они угостили и Джанни с Фредом, которые съели сандвичи прямо в кабине, не вылезая из пилотских кресел.

— Мы все еще над Египтом? — спросила Ройан. Джанни с набитым ртом указал на пустыню под левым крылом «Толстой Долли».

— В пятидесяти морских милях находится Халфия. Там убили моего отца в 1943-м. Он служил в Шестой южноафриканской дивизии. Это место звали Адский огонь. — Баденхорст откусил еще огромный кусок сандвича. — Я не знал его. Однажды мы с Фредом приземлились здесь. Пытались найти его могилу. Но это огромная земля. Могил полно. И очень немногие подписаны.

Некоторое время все молчали, каждый думал о своем. Отец Николаса тоже сражался в пустыне против армии Роммеля. Ему повезло больше, чем отцу Джанни.

Англичанин бросил взгляд на Ройан. Она смотрела вниз, на свою родину, и ее взгляд сиял настоящей страстью, поразив Николаса. Искушение воспринимать подругу как англичанку вроде ее матери временами было неодолимым. И только в такие моменты он начинал осознавать другие грани ее личности.

Казалось, Ройан не замечает его испытующего взгляда. Она полностью погрузилась в себя. Ему стало интересно, что за таинственные мысли кроются в ее голове. Харпер вспомнил, как по возвращении в Англию она воспользовалась первой же возможностью улизнуть в Каир, и снова ему стало не по себе. Интересно, подумал Николас, не могут ли эти другие, неведомые привязанности перевесить ее преданность их общему делу? Неожиданно англичанин осознал, что знаком с Ройан всего лишь несколько недель и, несмотря на сильное влечение, ничего толком о ней не знает.

В этот момент Ройан подняла голову и быстро посмотрела на Харпера. Сидя у одного и того же окна, они оказались на расстоянии не многим больше фута друг от друга. Николас на доли мгновения заметил в ее глазах темные тени вины или другого чувства, что нисколько не усыпило его подозрения.

Ройан повернулась к Джанни, заглянув ему через плечо, и спросила:

— Когда мы будет перелетать Нил?

— По другую сторону границы. Суданское правительство сосредоточило все внимание на юге, где разразилось восстание, а на севере есть довольно заброшенные участки реки. Скоро мы резко снизимся, чтобы поднырнуть под лучи радаров суданских станций возле Хартума. Проскользнем в одну из таких щелок.

Джанни поднял с колен авиационную карту на дощечке и показал Ройан толстым коротким пальцем предполагаемый маршрут, нарисованный синим восковым карандашом.

— «Толстая Долли» так часто летала здесь, что могла бы проделать путь без моей руки на штурвале. Верно, старушка? — Он любовно погладил панель управления.

Через два часа, когда Николас и Ройан снова вернулись к шахматной доске в основном отсеке, Джанни объявил по системе внутреннего оповещения:

— Так, ребята. Без паники. Сейчас мы потеряем немного высоты. Идите вперед и наслаждайтесь зрелищем.

Пристегнувшись к откидным сиденьям кабины, пассажиры наблюдали отличный пример полета на сверхмалой высоте. Спуск был таким быстрым, что Ройан показалось, будто они падают с неба, а ее желудок остался где-то на высоте тридцати тысяч футов. Фред выровнял «Толстую Долли» в считанных футах от поверхности пустыни, так низко, что полет скорее напоминал поездку в сверхскоростном автобусе. Над каждой неровностью рыжевато-коричневого, выжженного солнцем ландшафта пустыни он мягко приподнимал ее, пропуская черные каменные глыбы или поднимаясь на крыло, чтобы облететь бархан.

— Пересекаем Нил через семь с половиной минут. — Джанни ткнул в секундомер, прикрепленный к штурвалу. — И если мы еще не заблудились, к чертовой бабушке, то в точности под нами будет остров в форме акулы.

Когда стрелка секундомера дошла до отметки, под ними пронеслась широкая сверкающая лента реки. Ройан заметила, как мелькнул зеленый островок с несколькими домиками, крытыми тростником, и дюжина лодок-долбленок на узком берегу.

— Что ж, старик не потерял хватки, — заметил Фред. — Сможет пролететь еще несколько тысяч миль, прежде чем мы сдадим его в утиль.

— Не болтай о старости, щенок. У меня есть парочка трюков про запас, которые я даже не опробовал.

— Да, спросите об этом Мару, — ухмыльнулся сын, поворачивая на юго-запад. Самолет так низко прижимался к земле, что распугал стадо верблюдов, пасущихся в редком колючем кустарнике. Они удалились прочь, оставив за собой тучу белой пыли, как свадебный кортеж.

— Еще три часа, и мы на месте встречи, — поднял глаза от карты Джанни. — Точнехонько! Приземлимся за сорок минут до заката. Лучше некуда.

— Тогда мне лучше пойти переодеться в дорожную одежду. — Ройан вернулась в основной отсек, вытащила свою сумку из-под койки и исчезла в уборной. Она вернулась оттуда через двадцать минут в широких штанах цвета хаки и хлопковой рубашке. — Эти ботинки созданы для ходьбы. — Ройан потопала по полу.

— Отлично, — заметил Николас с кровати. — А как твое колено?

— Дойду, — заявила Ройан.

— Хочешь сказать, что лишишь меня удовольствия тащить тебя на спине?

Эфиопские горы так незаметно показались на горизонте, что Ройан и не заметила их, пока Николас не обратил ее внимание на бледно-голубое пятно, возникшее на фоне ярко-синего неба Африки.

— Почти на месте. — Он бросил взгляд на часы. — Пойдем-ка в кабину.

Глядя вперед, они не могли заметить никаких опознавательных знаков, только бескрайнюю коричневую саванну, покрытую черными точками деревьев акации.

— Осталось десять минут, — объявил Джанни. — Вы что-нибудь видите?

Ответа не последовало, все смотрели вперед.

— Пять минут.

— Туда! — Николас указал направление. — Там русло Голубого Нила. — Впереди показалась плотная линия густо растущих деревьев. — А вон и труба старого сахарного завода на берегу. Мек Ниммур говорит, что посадочная полоса в трех милях от завода.

— Если и так, на карте ее нет, — проворчал Джанни. — Одна минута до того, как мы будем на месте.

Минута шла медленно.

— Ничего… — Фред умолк, когда перед ними с земли поднялась красная ракета прямо перед носом «Толстой Долли». Все в кабине облегченно улыбнулись.

— Как всегда точно. — Николас похлопал Джанни по плечу. — Я и сам не сделал бы лучше.

Фред поднялся на несколько сотен футов, а потом развернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь на равнине горели два сигнальных огня — один с черным дымом, другой с белым. И только на расстоянии километра они смогли различить неясные очертания заросшей и давно не используемой посадочной полосы, построенной двадцать лет назад компанией, которая пыталась выращивать сахарный тростник, орошая его водой Голубого Нила. Но Африка снова победила, и компания исчезла, оставив в качестве собственной эпитафии жалкую отметку на равнине. Мек Ниммур не зря выбрал это место для встречи.

— Ни малейших признаков людей, — опять проворчал Джанни. — Что мне делать?

— Продолжай приближаться, — велел Николас. — Должны пустить еще одну ракету… А вот и она!

Из зарослей в конце полосы вырвался огненный шар, и наконец с самолета заметили человеческие фигуры. Люди оставались в укрытии до последнего момента.

— Это Мек! Приземляйся!

Когда «Толстая Долли» окончила торможение и приблизился конец грубой, испещренной ямами посадочной полосы, впереди появилась фигура в камуфляжной одежде, показавшая, куда выруливать — в пространство между двумя ближайшими деревьями.

Джанни выключил моторы и улыбнулся пассажирам.

— Ну, мальчики и девочки, кажется, мы снова вытянули счастливый билет!



Даже с высоты кабины «Толстой Долли» нельзя было не узнать Мека Ниммура, вышедшего из-под прикрытия зарослей акации. Только теперь путешественники заметили, что деревья были затянуты камуфляжной сеткой; потому-то им и не удалось заметить людей с воздуха. Как только погрузочный трап опустился, к самолету подошел Ниммур.

— Николас! — Они обнялись. Мек шумно расцеловал англичанина в обе щеки, потом отстранился от него и внимательно изучил лицо, радуясь столь скорой встрече. — Значит, я был прав! Ты снова за старое. Не просто охотишься на дик-дика?

— Как я мог обмануть старого друга? — пожал плечами Николас.

— Тебе это всегда легко удавалось, — засмеялся эфиоп, — но я рад, что мы повеселимся вместе. В последнее время жизнь была скучной.

— А то! — Англичанин дружески толкнул его в плечо.

Следом за Ниммуром показалась изящная тонкая фигура в оливково-зеленом камуфляже. Николас узнал в ней Тессэ, только когда она заговорила. На ней были десантные ботинки и тряпочная кепка, делающая ее похожей на мальчика.

— Николас! Ройан! Добро пожаловать обратно! — закричала она. Обе женщины обнялись с не меньшим энтузиазмом, чем мужчины.

— Эй, давайте пошевеливайтесь! — поторопил всех Джанни. — Это вам не Вудсток. Мне нужно вернуться на Мальту. Я хочу взлететь до наступления темноты.

Мек начал командовать разгрузкой. Люди забегали, выкатывая тяжелые контейнеры, а Сапер тем временем завел свой любимый трактор. Он принялся свозить грузы по трапу и складывать в роще акаций под камуфляжной сеткой. Грузчиков было много, и дело пошло так быстро, что «Толстая Долли» опустела в тот момент, когда солнце начало опускаться за горизонт и африканские сумерки принялись стирать краски с ландшафта.

Джанни и Николас провели последнее короткое совещание в кабине, пока Фред завершал предполетные проверки. Они еще раз обсудили планы и обмены сообщениями по радио.

— Через четыре дня, начиная с сегодняшнего, — согласился Джанни. Они быстро пожали друг другу руки.

— Отпусти человека, Николас! — заорал снизу Мек. — Мы должны перейти границу до рассвета.

Они посмотрели, как «Толстая Долли» вырулила на конец полосы и развернулась. Моторы бешено взревели, и в огромном облаке пыли самолет разогнался и поднялся над их головами. Джанни прощально покачал крыльями. Без включенных навигационных огней огромный «геркулес» растаял в темнеющем небе словно летучая мышь и исчез почти немедленно.

— Иди сюда. — Николас усадил Ройан под акацией. — Я не хочу, чтобы твоя нога выкинула какой-нибудь номер. — Он закатал ее штаны до середины бедра и замотал колено эластичным бинтом, пытаясь не проявлять получаемого от процесса удовольствия. Его порадовали поблекшие синяки и спавшая опухоль.

Николас нежно пощупал колено. Кожа была бархатистой, а плоть под ней упругой и теплой. Он поднял голову и по выражению лица Ройан понял, что она так же наслаждалась прикосновениями, как и он. Встретившись с ним глазами, она слегка покраснела и быстро опустила штанину.

— Нам с Тессэ надо о многом поговорить, — заявила она и поспешила к подруге.

— Я оставляю целый боевой отряд охранять ваши припасы, — объяснил Мек, когда Тессэ отвела Ройан в сторону. — Мы отправимся небольшой группой до границы. Проблем не должно возникнуть. Тут очень низкая вражеская активность. На юге идет война, но здесь тихо. Поэтому я и выбрал это место.

— Далеко ли до эфиопской границы? — осведомился Николас.

— Пять часов, — сказал Мек. — Мы проскользнем через один из проходов, когда зайдет луна. Остальные люди ждут меня у входа в ущелье Аббая. Встретимся с ними завтра, до рассвета.

— А оттуда до монастыря?

— Еще два дня пути. Мы окажемся там как раз вовремя, чтобы получить передачу от твоего толстого друга в толстом самолете.

Ниммур отвернулся и дал последние указания командиру отряда, который оставался охранять склад. Потом командир партизан собрал шестерых отправляющихся с ними через границу. Мек разделил между ними поклажу. Самым важным было радио, современная военная легкая модель, которую понес лично Николас.

— Ваши сумки слишком тяжелые. Придется их перепаковать, — сказал Мек Николасу и Ройан.

Они пересыпали содержимое своих рюкзаков в два брезентовых ранца, подготовленных Ниммуром. Двое его людей вскинули их на спину и растворились в темноте.

— Нет, он не возьмет это с собой! — Мек в ужасе посмотрел на увесистые ножки теодолита, который Сапер вытащил из контейнера. Уэбб не говорил по-арабски, поэтому Николасу пришлось перевести.

— Он говорит, что это очень нежный инструмент. Сапер не может бросить его с самолета, потому что прибор повредится и нельзя будет выполнить работу, за которую ему платят.

— Тогда кто его понесет? — спросил Мек. — Мои люди взбунтуются, если я попытаюсь их так нагрузить.

— Скажи этому сварливому козлу, что я сам его понесу, — с достоинством выпрямился Сапер. — Я не позволю этим неуклюжим громилам даже пальцем коснуться теодолита. — Он поднял сверток, взвалил его на плечо и удалился с прямой спиной.

Мек дал разведчикам пять минут форы, а потом кивнул:

— Теперь пора.

Через тридцать минут после взлета «Толстой Долли» они оставили посадочную полосу за спиной и отправились по темной и тихой равнине, держа путь на восток. У Мека с Николасом глаза как у кошек, подумала Ройан, следуя за ними. Они видели в темноте, и только благодаря их предупреждениям она не падала в ямы или не спотыкалась о кучи камней. Когда же все-таки Ройан задевала ногой за очередное препятствие, Николас всегда оказывался рядом, поддерживая крепкой, надежной рукой.

Они шли в полной тишине. Только во время кратких привалов — на пять минут каждый час — Харпер и Мек садились рядом, и до Ройан доносились обрывки слов. Она поняла, что баронет объяснял другу подлинные причины возвращения в ущелье Аббая. Англичанин часто повторял слова «Мамос» и «Таита», а эфиоп подробно его расспрашивал. Потом они снова поднимались и продолжали путь в ночи.

Через некоторое время Ройан окончательно утратила ощущение пройденного расстояния, и лишь ежечасные остановки говорили ей о минувшем времени. Ее медленно охватывала усталость, и становилось трудно поднимать ногу для каждого нового шага. Несмотря на ее заверения в обратном, коленка начинала болеть. Николас то и дело касался руки Ройан, подсказывая путь в трудных местах. Иногда они резко останавливались по знаку спереди, а потом стояли в темноте, пока после другого знака не продолжали быстро двигаться дальше. В один момент до нее донесся прохладный болотистый запах реки в сухом теплом ночном воздухе, и Ройан поняла, что они идут рядом с Нилом. Даже без слов она чувствовала нервное напряжение идущих впереди людей, настороженность, с которой они держали оружие.

— Переходим границу, — выдохнул Николас, и его опасения передались ей. Она позабыла про усталость, а кровь застучала у нее в висках.

На сей раз они не остановились на обычную передышку, а шли еще час, пока настроение людей не начало ощутимо меняться. Они легче шагали навстречу светлеющему небу. Вскоре месяц показал свои острые рожки над темными силуэтами далеких гор.

— Все чисто. Мы прошли, — сказал Николас нормальным голосом. — Добро пожаловать в Эфиопию. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Я тоже устал, — ухмыльнулся он в лунном свете. — Довольно скоро нас ждет сон и отдых. Осталось недалеко.

Разумеется, Харпер солгал. Они шли и шли, пока ей не захотелось заплакать. А потом неожиданно донеслись звуки бегущей воды, и в рассветных лучах показался бурный поток Нила. Впереди Мек заговорил с поджидавшими их людьми, а после этого Николас заставил Ройан сойти с тропы и сесть. Сам он опустился на колени и развязал ее ботинки.

— Ты молодец. Я тобой горжусь, — сказал Харпер, снимая с нее носки и осматривая ступни в поисках волдырей. Потом англичанин размотал эластичный бинт. Колено слегка опухло, и ему пришлось массировать его искусными и нежными пальцами.

— Не останавливайся, — вздохнула Ройан. — Это очень приятно.

— Я дам тебе таблетку брюфена от воспаления. — Он вытащил пузырек из рюкзака, а потом расстелил свою куртку для нее. — Прости, но спальники прибудут вместе с нашими остальными вещами. Придется обойтись без комфорта до того момента, когда Джанни сбросит груз.

Николас протянул Ройан флягу и, пока она запивала таблетку, вытащил упаковку сухих пайков.

— Не лучшая пища для гурманов. — Он понюхал содержимое. — В армии мы называли их крысиными пайками.

Ройан заснула, не успев до конца прожевать безвкусное мясо и похожий на пластик сыр.

Когда Николас разбудил ее, принеся кружку сладкого чая, Ройан, открыв глаза, обнаружила, что день клонится к вечеру. Харпер сел рядом и отхлебнул горячего напитка, шумно дуя на него после каждого глотка.

— Тебе будет приятно узнать, что Мек полностью введен в курс дела и согласился нам помогать.

— Что ты рассказал ему?

— Ровно столько, чтобы заинтересовать, — ухмыльнулся Николас. — Теория постепенного открытия карт. Никогда не говорите все сразу, говорите по чуть-чуть. Он знает, что именно мы ищем и о наших планах запрудить реку.

— Как насчет рабочих для строительства?

— Монахи в монастыре Святого Фрументия сделают, что он им скажет. Наш Мек — великий герой.

— И что ты ему обещал взамен?

— До этого момента мы еще не добрались. Я сказал, что не представляю, какие находки нас ждут. А он засмеялся и сказал — я верю тебе.

— Глупый мальчик, верно?

— Я бы не стал так описывать Мека Ниммура, — пробормотал Николас. — Думаю, что в подходящий момент он назовет нам цену своего сотрудничества. — Англичанин поднял голову. — А мы как раз о тебе, Мек.

Партизан подошел к ним и присел на корточки рядом с Николасом.