Технически аргументация включает два ряда редукций, которые связывают положение с топом. Первая идет от аудитории как целого, перед которой ставится цель. Вторая идет от личности или группы, составляющей ядро аудитории: цели такой группы сводятся с целями аудитории и с предложением. При этом общие для группы и аудитории в целом ценности и цели представляются более высокими, чем прагматические интересы. Это означает, что во имя долга кто-то должен подать пример и отречься от собственных частных интересов.

Аргументация долженствования более влиятельна, чем эффективна: ее действие обычно сказывается не сразу, а через некоторое время, пока она усваивается и принимается различными частями аудитории, завоевывая себе постепенное признание.

«...Основным социальным элементом России должна стать личность человека в ее служении государству и обществу... (Далее следует амплификация этого положения в виде перечисления гражданских свобод и прав, отказа от сословных и иных привилегий — А.В.)

...В строительстве будущей России перед государственной властью будут стоять следующие три основные задачи:

Первая: Укрепление геополитической независимости нашей Родины, так как территориальной равновесие в мире нарушено, с одновременным уважением к территориальным правам соседних государств.

Вторая: Построение такого единого государственного организма, внутри которого с наименьшими трениями осуществлялся бы исторический процесс естественного и свободного срастания многочисленного населения России в единое государственное целое.

Третья: Осуществление ряда социальных реформ, которые разрешили бы коренным образом следующие проблемы:

а) Аграрную в смысле установления права частной собственности на землю землевладельцам, на ней трудящимся и трудившимся; в предоставлении права землевладельцам выбора формы землевладения, а именно: единоличного (хутора, отруба), артельного или





иного общественно-организованного. Восстановление помещичьего землевладения решительно устраняется. Правильному решению аграрного вопроса Монархическое Движение придает исключительное значение, как вопросу не только социально-правового устроения значительной части населения, но и как проблеме громадного государственного значения.

б) Рабочий вопрос желательно разрешить путем создания таких форм взаимоотношений предпринимателя и рабочего, при которых обе стороны были бы поставлены в условия социальной справедливости, творческой заинтересованности и достойного правового и экономического существования.

В особенности необходимо покончить с наиболее вредными формами государственного капитализма, неизбежно ведущими к закреплению работников в промышленности.

Монархическое Движение утверждает принцип частной собственности на промышленные предприятия, недвижимое имущество в формах единоличного владения или кооперативных товариществ.

Одновременно признается желательным разукрупнение государственной промышленности, представляющей достояние народа, с передачей некоторой ее части частным предпринимателям, общественным организациям и кооперативным товариществам.

...Организация милостивого и равного для всех суда, социального законодательства, охватывающего все стороны жизни народа, социальную помощь, охрану труда, призрение инвалидности и старости.

...Тщательное национально-религиозное воспитание народа.

...Организация школ различных типов, имеющих целью дать каждому право и возможность стать полезным членом общества...»⁷⁹

Как видим, здесь перечислены и систематизированы все аспекты экономической реформы, которые принимаются и сегодня, но нет ни слова о материальной выгоде, стремлении к обогащению как идеологи-

____________

⁷⁹ Там же. С. 43-44.





ческой основе преобразований в стране. Более того, все экономические преобразования рассматриваются как исполнение правительством и гражданами общего долга перед Отечеством.



Прагматический аргумент (аргумент к пользе)

Положение прагматического аргумента имеет стандартную форму, чтобы достигнуть А, необходимо Б. При этом а понимается как цель, а Б — как средство, поэтому в судительной аргументации прагматическому аргументу полностью соответствует аргумент к средству и цели. В реальности предметом дискуссии является именно средство, так как цель должна быть явной и значимой. Поэтому схема построения и согласования доводов предполагает совместимость цели и средств, возможность достижения поставленной цели предлагаемыми средствами и достаточный уровень преимущества положительных следствий, которые должны наступить, перед отрицательными.

«Так как все люди имеют одинаковое право на землю и так как каждый человек имеет неотъемлемое право на произведения своего труда, то никто не имеет преимуществ перед другими на пользование землей и никто не должен отбирать от трудящегося произведений его труда в виде платы за пользование землей или в виде податей и налогов.

Для того, чтобы ни то, ни другое право не были нарушены, нужно, чтобы люди, пользующиеся землями, платили обществу налог соответственно той выгоде, которую в сравнении с другими землями представляют земли, находящиеся в их пользовании, и чтобы люди, не владеющие никакими землями, а занятые промышленностью или другими делами, были свободны от всяких налогов и податей.

Последствием такого устройства было бы, во-первых, то, что землевладельцы, в особенности крупные, не обрабатывающие сами своих земель, при обложении их налогом большею частью отказались бы от владения ими и передали бы их тем землевладельцам, которые нуждаются в земле.





Во-вторых, было бы то, что Единый налог, уничтожив все те налоги, которые платят теперь люди за предметы, которыми они пользуются: за сахар, керосин, спички, вино и пр., уменьшил бы расходы рабочих людей и увеличил бы тем их благосостояние...»⁸⁰



Аргумент направления

Всестороннее обоснование целевой программы продолжается и развертывается по мере ее реализации, поэтому аргументация направления может включать в себя все предшествующие виды аргументов и обязательно предваряется специально разработанной эпидейктической и судительной аргументацией в качестве идеологического обоснования.

В основе аргументации направления лежит принцип восхождения, но он обращен не к личности, а к обществу или общественной группировке, которой предлагается приложить последовательные усилия для достижения цели.

Аргументация направления включает три основных элемента: постановку цели и обоснование первого шага к ней; определение и разделение пути к цели; удержание аудитории на избранном пути. Каждый из этих трех элементов предполагает использование соответствующих приемов аргументации, подробное изложение которых выходит за рамки этой книги.

Исходным для аргументации направления является один из совещательных аргументов: к долженствованию, к невыносимости, прагматический, либо их комбинация. Этими аргументами достигается согласие с необходимостью и значимостью цели.

Затем используется аргументация к человеку: аудитория предстает как особенная и обладающая уникальными свойствами для выполнения поставленной задачи. Эта особенность аудитории (например, свойства пролетариата) также связывается с целью (например, прыжок из царства необходимости в царство свободы).

____________

⁸⁰ Толстой Л.Н. Единственное возможное решение земельного вопроса. М., 1907. С. 7.





Когда аудитория достаточно подготовлена, ей предлагается сделать первый шаг к намеченной цели, который и предстает как решающий. Характер этого первого шага должен открывать возможность аргумента жертвы (принесены жертвы, значимость которых не позволяет сойти с избранного пути), который активно используется в дальнейшем.

Второй шаг аргументации состоит в определении и разделении на «этапы большого пути», который приведет к намеченной цели. Реалистичность и целесообразность этих этапов тщательно обосновывается. Здесь повторяется и аргумент жертвы, и аргумент к долженствованию, и прагматический аргумент, т. е. внутри этапа, как в матрешке, полностью прорабатывается вся предшествующая техника.

Удержание аудитории, самая трудная часть аргументации к направлению, связано с последовательными изменениями стиля совещательных решений — от революционного к консервативному и обратно. При этом в аргументацию постоянно включаются судительные высказывания, которые осмысливают пройденный путь и открывают новые перспективы будущего.

Теоретически аргументация направления может использоваться циклически бесконечно, но, как показывает опыт, она перестает действовать через известные промежутки времени. Эта аргументация может осуществляться только применением средств массовой информации в сочетании с другими видами слова, для чего, собственно говоря, массовая информация и была изобретена в начале нынешнего века.

Таков циклический ход публичной аргументации, который организует жизнь общества и речевые отношения в нем. Ничто созданное культурой не исчезает, ибо человек обогащается опытом. А будущее всегда неожиданно и всегда несет новые проблемы, решая которые мы осознаем себя и свою историю.





РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. РИТОРИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ. РАСПОЛОЖЕНИЕ

В высказывании выделяются три части: начало, середина и конец. В начале речи ритор стремится сконцентрировать этос, чтобы определить позиции доверия и сотрудничества с аудиторией. В середине речи он концентрирует логос, поскольку аргументация оценивается в зависимости от степени доверия ритору. В завершении речи он концентрирует пафос, поскольку решение требует волевого усилия.

Независимо от того, что станет говорить или писать ритор в начале речи, слова его будут восприниматься сквозь призму этической оценки, затем аудитория перейдет к оценке содержания и, наконец, свяжет завершение речи с побуждением к решению.

Отдельное высказывание включено в систему аргументации и занимает в ней определенное место. Уместность и влиятельность высказывания определяется тем, как оно развивает и воспроизводит предшествующие высказывания и направляет ход аргументации. Условием включения высказывания в аргументацию является членораздельность — сочетание воспроизводимых форм, в которых представлено высказывание, с элементами нового в его содержании. Речь может содержать информацию, предназначенную для усвоения, побуждение к действию, побуждение к мысли, привлекать внимание к говорящему или обстановке, развлекать, пробуждая фантазию. Каждая из перечисленных функций проявляется в речевых формах повествования, описания, суждения, умозаключения, вопроса, определения, повеления, при-





зыва, побуждения. Публичное высказывание, как правило, является сложной речью, в которой эти формы сочетаются в целесообразном порядке, что и делает его осмысленным. Состав и порядок частей зависят от цели, которую ставит перед собой ритор.

Но публичное высказывание является и произведением слова, которое имеет самостоятельную ценность. Если ритор стремится выразить более или менее значительное содержание, он публикует произведение, рассчитывая, что аудитория станет обращаться к нему неоднократно. Сохранение и понимание произведений слова возможно постольку, поскольку их построение представляется закономерным. Поэтому публикуемое произведение обязательно относится к какому-либо жанру словесности — ораторской прозе, документу, эссе, памфлету, философскому трактату, проповеди, и выполняется в соответствующей форме. Но жанровые формы словесности предполагают определенные состав и композицию частей, которая вырабатывается литературной традицией. Оценка произведения слова основана на сравнении его с другими подобными. Без такого сравнения понять содержание и замысел отдельного произведения невозможно.

Существуют различные способы описывать расположение: как развитие сюжета (экспозиция, завязка, кульминация, развязка), как последовательное развитие мысли (положение, причина, подобное, противоположное, пример, свидетельство), как последовательность мотивов (внимание, интерес, визуализация, действие), как состав и последовательность речевых форм, уместных в начале, середине и конце высказывания.

Преимущество последнего способа в том, что, во-первых, расположение одновременно предстает как развертывание предложения в систему аргументов и как Цепочка композиционных элементов, так называемых частей речи, которая может изменяться в зависимости от обстоятельств и замысла; и во-вторых, части расположения представляют собой воспроизводящиеся речевые формы, построение которых подчиняется собственным правилам и может быть объяснено на примере литературных прецедентов.





В каноническом представлении высказывание развертывается в следующих составе и последовательности частей: 1. начало речи: вступление, предложение (пропозиция), перечисление; 2. середина речи: изложение, подтверждение, опровержение; 3. завершение речи: рекапитуляция (обобщение, вывод), побуждение.

Каждая позиция — начало, середина и конец высказывания — характеризуется составом частей, которые могут быть в ней представлены. Но высказывание может начинаться и изложением или опровержением. Рекапитуляция может находиться в различных позициях и завершать изложение, связанную группу аргументов, перечисление или вступление. Если высказывание пространно и сложно по содержанию, оно может состоять из повторяющихся и варьирующихся конструкций частей — описаний, рассуждений, рекапитуляции, побуждений, соединенных связками или разделенных выводами. Высказывание, таким образом, представляет собой сложную конструкцию повторяющихся элементов, строение которых, в свою очередь, модифицируется в зависимости от их назначения, соседства и смысловой связи.

Однако эта сложная конструкция сохраняет смысловое единство и соподчиненность элементов. Чем сложнее высказывание, тем большее значение имеет изобретение и тем труднее сделать расположение ясным и прозрачным по смыслу, сохраняя единство его смыслового образа — гармоничное соотношение объемов и конструкций частей.

Ораторская проза остается материалом, на котором в общей риторике отрабатывается техника расположения: будучи относительно краткой, ораторская речь отличается особенно четким расположением. Этого требуют условия произнесения речи в суде или политическом собрании, когда высказывание нужно построить так, чтобы оно сохраняло качества импровизации, но допускало анализ и критику аргументации. Вместе с тем, ораторская проза — вид литературы: в процессе публикации ораторские речи обрабатываются авторами, как это делал, например, Цицерон, и часто представляют собой не то, что оратор сказал в дей-





ствительности, а то, что он предпочел видеть опубликованным.

В соответствии с традицией раздел Расположение строится по приведенной канонической схеме, последовательность частей которой вовсе не означает, что всякое высказывание, даже судебную речь, следует располагать именно таким образом. Эта каноническая схема, тем не менее, основана на определенной логике.

Во вступлении ритор представляет себя и основания своего обращения к аудитории; затем он высказывает свою позицию — предложение, чтобы аудитория сразу представила себе, что и на каком основании ей предлагается; далее в разделении ритор указывает состав и последовательность главного содержания высказывания — аргументации, чтобы аудитория смогла охватить образ предмета; затем он излагает фактический материал, описывая предмет и повествуя о событиях; на основе изложенных фактов ритор переходит к обоснованию предложения доводами рассуждения, сводя или разводя факты с нормами в соответствии с положением речи; изложив факты, обосновав предложение и ясно сформулировав свою позицию, ритор переходит к опровержению, которое может быть продуктивным, если определены предпосылки критики; разбор фактов и обоснование завершаются обобщением — рекапитуляцией, которая воспроизводит положение в отношении к аргументации, или выводами, которые обращают аудиторию к последующему развертыванию аргументации и на основе которых ритор побуждает аудиторию принять предлагаемое решение.



Глава 13. Начало речи: вступление, пропозиция, разделение

В начале речи представлены три части — вступление, предложение и разделение, которые объединены задачей представить этический образ ритора. Вступление является речью о речи, так как в нем предлагается основание обращения ритора к аудитории в данных об-





стоятельствах с данной речью. Предложение является началом речи в тесном смысле, поскольку предложение — речь, свернутая до одной фразы, а при развертывании предложения раскрывается и содержание авторского замысла.

Разделение указывает содержание аргументации, которая будет развернута в дальнейшем, и последовательность рассмотрения проблемы.

Тем самым начало речи приобретает этическое значение как словесная конструкция: этичный ритор ориентирует аудиторию, указывая свою позицию, отношение к аудитории и ход предлагаемой аргументации.

Этическое содержание начала речи проявляется и в указании на распределение ответственности. По правилам ведения диалога говорящий обязан обращать к слушающему значимые сообщения, он отвечает за ценность информации и уместность речи. Слушающий при этом условии отвечает за внимание к словам говорящего: «Имеющий уши да слышит». Если получатель упускает существенное содержание, он несет полную ответственность за последствия своего невнимания. Поэтому начало речи строится так, чтобы привлечь внимание получателя к содержанию высказывания и тем самым облегчить его задачу в условиях многообразия публичных высказываний: по началу речи можно судить о значимости ее содержания, и в воле получателя принять высказывание или отказаться от него. Честный ритор обязан следовать тому, что он предлагает, — единство построения этически значимо. А аудитория, приняв ритора с его речью, обязана следовать за словами ритора и сделать заключение о высказывании. На принципе разделения ответственности основано сотрудничество между ритором и аудиторией.

Вступление произносится или читается первым, а сочиняется, если вообще сочиняется, последним и в этом смысле является самой трудной для ритора частью высказывания. Характер вступления зависит от состава аудитории, ее настроения, обстановки, замысла речи и от состояния ритора, в особенности если речь устная. Интуиция, опыт, чувство такта играют здесь





определяющую роль. Вступление часто импровизируется, и неудачная импровизация может испортить всю речь, но ритору помогает знание правил построения вступления.

Во-первых, даже при неудавшемся вступлении, если оно кратко, интерес публики к ритору сохранится и ошибку можно исправить — впереди целая речь, в содержании которой обнаружатся качества ритора.

Во-вторых, вступление должно быть умеренно энергичным: яркое вступление привлекает внимание и вызывает симпатию к оратору, но если речь, в особенности устная, начинается слишком эмоционально, оратору может не хватить сил продолжать на том же эмоциональном уровне: от сильной эмоции аудитория быстро устает, а ритору нужно приберечь пафос к концу речи.

В-третьих, стилистически вступление не должно резко контрастировать с основными частями речи, так как может сложиться впечатление, будто ритор стремится привлечь внимание к себе, а не к предмету речи.

В-четвертых, во вступлении следует избегать существенных для аргументации формулировок и данных, если они не повторяются в других частях речи, так как аудитория входит в речь постепенно, и вступление воспринимается на фоне внешних или внутренних помех.

В-пятых, вступление не следует сочинять до основных частей речи, так как оно отражает для ритора содержание и пафос высказывания в целом, являясь речью о речи.

В риторике выделяются три рода вступлений: обычное, с ораторской предосторожностью и внезапное (ех abrupto).

Обычное вступление. «Милостивые государи, с чувством невольного смущения приступаю я к моему докладу. Оно вызывается прежде всего глубокою скорбью о том, что, получив, наконец, давно желанную возможность принять активное участие в заседании





нашего Общества, я не вижу пред собою ни полного мысли и энергии лица Николая Яковлевича Грота, ни проникнутого одухотворенною красотою образа Владимира Сергеевича Соловьева. Оба они уже вступили на тот берег, от которого нас еще отделяют туманы и неотрадные волны житейской суеты. Мне больно сознавать, что и возможность видеть здесь дорогого наставника, которому я сам многим обязан в своем духовном развитии, — видеть Бориса Николаевича Чичерина, пресечена постигшим его недугом... Смущает меня и содержание моего доклада.

В нем очень мало места для философских рассуждений или психологических исследований. Он, в сущности, касается вопроса педагогического, т. е. вопроса о том — не следует ли, при современном состоянии уголовного процесса, расширить его академическое преподавание в сторону подробного исследования и установления нравственных начал, которым должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия. Поэтому я заранее прошу снисхождения, если этот доклад не будет вполне соответствовать строгому и стройному характеру трудов, к которым привыкло общество»⁸¹.

Кроме общих правил краткости, умеренности, уместности, соответствия предмету и постепенности, это вступление характеризуется следующими качествами:

1. Во вступлении особенно проявляются (не выражаются) ораторские нравы — честность, скромность, доброжелательность, предусмотрительность, или те этические качества, которые нужны ритору для правильного построения этического образа. В докладе А.Ф. Кони — это, в первую очередь, скромность, доброжелательность и предусмотрительность; в цитированной выше речи П.А. Столыпина — это честность и доброжелательность: в ситуации первого обращения Председателя Совета Министров к Третьей Государственной Думе после роспуска Второй специальное проявление скромности было бы неуместным, так как

____________

⁸¹ Кони А.Ф. Общие черты судебной этики. Доклад на заседании Московского Психологического Общества 22 декабря 1901 года // Вопросы философии и психологии. 61 (1), 1902, С. 864.





могло ввести аудиторию в заблуждение относительно намерений ритора и его отношения к роли Думы. В академической речи, которая произносится знаменитым юристом и государственным деятелем перед собранием интеллигентов, напротив, уместно подчеркивание скромности и доброжелательности. Но в речи А.Ф. Кони проявляются и честность, как самооценка компетентности, и предусмотрительность, как указание на задачи доклада и характер его обсуждения.

2. Ритор показывает основания своего обращения к аудитории с речью и стремится дать представление об уровне значимости предмета для общества. Таким основанием может быть проблема или важность предмета. При этом достаточно распространены апелляции к авторитетам.

3. Во вступлении, как правило, в неявном виде, указывается тип ценностной иерархии, которой следует ритор, или, по крайней мере, приводятся топы, которые объединяют ритора и аудиторию и представляются существенными. В речи А.Ф. Кони — это весьма искусное обращение к категории духовного опыта, которое подается через намек на завершение жизненного пути автора, а также более явный намек, даже указание на нестроение судопроизводства, которое связывается с педагогической задачей судебной этики как предмета: аудитория маститого судебного оратора — университетская профессура, достаточно оппозиционная властям и убежденная в силе просвещения и науки, но, равным образом, и воспитанная в духе народничества, для которого личная нравственность стоит в системе ценностей выше, чем наука или право.

Вступление с ораторской предосторожностью -самый трудный вид вступления. Ораторская предосторожность применяется тогда, когда аудитория заранее несогласна с ритором. Речевая техника ораторской предосторожности либо инсинуация — столкновение топов и индивидуализации аудитории, либо приведение к авторитету ритора. Рассмотрим примеры.

Вот вступление к речи П.А. Столыпина «О морской обороне», произнесенной в Государственной Думе 24 мая 1908 года.





«После всего, что было тут сказано по вопросу о морской смете, вы поймете, господа, что тяжелое чувство безнадежности отстоять испрашиваемые на постройку броненосцев кредиты, с которым я приступаю к тяжелой обязанности защищать почти безнадежное, почти проигранное дело. Вы спросите меня: почему же правительство не преклонится перед неизбежностью, почему не присоединится к большинству Государственной Думы, почему не откажется от кредитов?

Ведь для всех очевидно, что отрицательное отношение большинства Государственной Думы не имеет основанием какие-нибудь противогосударственные побуждения; этим отказом большинство Государственной Думы хотело бы дать толчок морскому ведомству, хотело бы раз навсегда положить конец злоупотреблениям, хотело бы установить грань между прошлым и настоящим. Отказ Государственной Думы должен был бы, по мнению большинства Думы, стать поворотным пунктом в истории русского флота; это должна быть та точка, которую русское народное представительство желало бы поставить под главой о Цусиме для того, чтобы начать новую главу, страницы которой должны быть страницами честного, упорного труда, страницами воссоздания морской славы России. (Возгласы: «верно», рукоплескания.)

Поэтому, господа, может стать непонятным упорство правительства: ведь слишком неблагодарное дело отстаивать существующие порядки и слишком, может быть, недобросовестное дело убеждать кого-либо в том, что все обстоит благополучно. Вот, господа, те мысли или приблизительно те мысли, которые должны были возникнуть у многих из вас; и если, несмотря на это, я считаю своим долгом высказаться перед вами, то для вас, конечно, будет понятно, что побудительной причиной к этому является вовсе не ведомственное упорство, а основания иного, высшего порядка.

Мне, может быть, хотя и в слабой мере, поможет то обстоятельство, что кроме, конечно, принципиально оппозиционных партий, которые всегда и во всем будут противостоять предложениям правительства, остальные партии не совершенно единодушны в этом не столь





простом деле, и среди них есть еще лица, которые не поддались, может быть, чувству самовнушения, которому подпало большинство Государственной Думы. Это дает мне надежду если не изменить уже предрешенное мнение Государственной Думы, то доказать, что, может существовать в этом деле и другое мнение, другой взгляд, и что этот взгляд не безумен и не преступен»⁸².

Вступление к речи «О морской обороне» содержит ораторскую предосторожность (инсинуацию) и элементы внезапного вступления. Важнейшая особенность внезапного вступления — кризис: оратор, подхватывая и развивая эмоцию аудитории, добивается ее кульминации, после которой аудитория, расплескав значительную часть возбуждения, становится более пластичной и направляется в нужное русло.

Ритор делает неожиданный для аудитории ход. Цусимское поражение и предложение правительства строить снова броненосцы, но теперь уже дредноуты, вызывает возмущение депутатов. От Столыпина, естественно, ждут, что он станет защищать эти предложения. Ему предстоит выступать после ряда зажигательных антиправительственных речей.

Ритор плавно вошел в речь, использовав несвойственный ему сентиментальный пафос и упомянув о предшествующих выступлениях. В последней фразе абзаца он объединяется с аудиторией посредством фигуры ответствования. Этим он снимает эмоциональное отторжение аудитории. Оратор два раза повторяет слово «безнадежность» и два раза слова «тяжелое чувство», как бы обнажая тяжелую мысль, непроизвольно срывающуюся с языка. И уже с первых фраз он, надо полагать, подхватывает эмоцию зала. Второй период (причинный) развивает взятую эмоцию, но завершает ее романтическим пафосом, твердо оптимистически — и ритор добивается аплодисментов. Это и есть кризис, эмоциональный перелом речи, после которого можно сделать обрыв. Но это обрыв эмоции, а не содержания — ритор закрепляет сказанное: начало третьего периода повторяет начало первого,

____________

⁸² Столыпин П.А. Цит. соч. С. 150-151.





вступление как бы начинается снова. Далее он обращается к мотивам предложения, чтобы приступить к последней и главной задаче — делению аудитории.

Эмоция коллективна, а мысль индивидуальна. Поэтому если ритор желает аргументировать, ему нужно разделить возбужденную аудиторию. По мере пробуждения мысли эмоция остывает. И оратор сначала отделяет оппозицию, а указанием на отсутствие единодушия среди остальных партий — противопоставляет тех, кто эмоционально следует оппозиции, тем, кто менее склонен ей следовать и мог бы разумно рассмотреть проблему. Оратор понимает, что полностью преодолеть предубеждения аудитории он не может, но и задача вступления — посеять сомнение и сбить эмоцию. Дредноуты все-таки были построены и верно служили стране до середины 50-х годов.

Ниже приведен пример из речи В.И. Ленина «О концессиях» на собрании актива Московской организации ВКП(б), в которой также с большими искусством и талантом используется ораторская предосторожность.

«Товарищи, я с большим удовольствием, хотя, признаться, и с удивлением, увидел, что вопрос о концессиях вызывает огромный интерес. Отовсюду раздаются крики и, главным образом, они идут с низов. Спрашивают, как же это так: своих эксплуататоров прогнали, а чужих зовем?

Почему эти крики вызывают во мне удовольствие, это понятно. Очевидно, если с низов пошел крик опасения, как бы не вернули назад старых капиталистов, если этот крик пошел по поводу такого десятистепенного акта, каким является декрет о концессиях, значит очень и очень сильно еще сознание, насколько капитализм опасен и насколько велика опасность недооценки борьбы против него. Это, конечно, превосходно, и тем более превосходно, что опасения исходят, как я уже сказал, с низов»⁸³.

Слово insinuatio — «инсинуация» означает узкий, извилистый проход, а также часть речи, рассчитанную

____________

⁸³ Ленин В.И. ПСС, Т.42, С. 55.





на то, чтобы расположить к себе слушателей. Сопоставляя примеры, можно увидеть общие черты этой техники.

1. Ритор вырабатывает топы, которые объединяют его с аудиторией и занимают в иерархии значительно более высокое место, чем топы, на которые сводятся различия: «борьба/капитализм».

2. Внимание аудитории концентрируется на ораторских нравах, и ритор стремится этически объединиться с аудиторией в плане целей и интересов.

3. Ритор подчеркивает незначительность расхождений с аудиторией по сравнению с общей позицией.

4. Мнение аудитории в той части, где она расходится с ритором, представляется как случайное и вызванное эмоциями, которые ритор в целом разделяет, понимает и уважает.

5. Позиция аудитории представляется как несовместимая с основными топами, а эмоция или этическая позиция — как совместимая. Стало быть эмоция оказывается правильной, но неуместной или неверно направленной.

6. Эмоции противопоставляется продуманная позиция ритора, которую при должном размышлении займет каждый, кто согласен с ним в главном. Тем самым аудитория разделяется.

Предложение (пропозиция, теза) — главная мысль высказывания, от которой зависят и с которой согласуются все остальные его части.

Чтобы сформулировать правила построения предложения, рассмотрим несколько примеров.

1) «Высшая инстанция, к которой человек прибегает, определяя свое поведение, есть разум: ибо хотя мы различаемся способностями души и признаем верховенство за волей, как действующим началом, но истина в том, что человек, как деятельное существо, решается на то или другое волевое действие, основываясь на каком-либо предварительном знании или на видимости знания, имеющегося в разуме»⁸⁴.

____________

⁸⁴ Локк Д. О пользовании разумом. Избр. филос. произв. Т.2. М.,1960. С. 187.





2) «Закон, говоря вообще, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума»⁸⁵.

3) «Таким образом, наше правило не заключает в себе никакой метафизической концепции, никакой спекуляции относительно основы бытия. Оно требует только одного: чтобы социолог погрузился в состояние духа, в котором находятся физики, химики, физиологи, когда они вступают в новую, еще не исследованную область своей науки»⁸⁶.

4) «Все образованные люди согласно признают, что это столетие во многих отношениях безусловно превзошло предшествующие, решив задачи, в начале его казавшиеся совершенно неразрешимыми. Всей нашей современной духовной жизни сообщен совершенно новый отпечаток не только поразительными успехами в области познания природы, но и необычайно плодотворным применением науки к технике, промышленности, торговле и т.д. Но, с другой стороны, в важных областях духовной жизни и общественных отношений мы должны отметить немногочисленность, а то и полное отсутствие успехов по сравнению с прошлыми веками: нередко же, увы! приходится констатировать знаменательные шаги назад»⁸⁷.

5) «Тезис, доказываемый мною, состоит в следующем: наука о человеческой природе (психология, социология — А.В.) была ложной попыткой, а ложной ее сделала аналогия с естествознанием — понять сам дух; если правильное исследование природы осуществляется методами, называемыми естественно-научными, то правильное исследование духа осуществляется методами истории»⁸⁸.

Все эти предложения понятны, воспроизводимы, привлекательны, проблематичны. Но не все они этичны, последовательны, определенны и продуктивны.

____________

⁸⁵ Монтескье Ш. О духе законов. Избр. произв. М., 1955. С. 168.

⁸⁶ Дюркгейм Э. Метод социологии. М., 1991. С. 396.

⁸⁷ Геккель Э. Мировые загадки. М., 1937. С. 65.

⁸⁸ Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. М., 1980. С. 199-200.





Если в тезах 1,2,5 смысл предложений ясен, то в тезах 3,4 смысл предложений сознательно не определен авторами. Что означает предложение «погрузился в состояние духа» другого человека и как это можно сделать? — Воспроизвести его действия, принять его точку зрения? Оно содержит скрытое автором требование так называемой гетерономной этики, т. е. насилия над разумом и убеждениями, чтобы следовать привлекательному образцу. С точки зрения этической — это намеренное соблазнение аудитории. К чему призывает читателя Э. Геккель? — следовать выводам физиологии в области практической морали и устройства общественных отношений? Но почему бы не сказать это прямо ? Может же Р. Коллингвуд ясно и честно построить предложение: «правильное исследование духа осуществляется методами истории».

Смысл положения должен соответствовать форме и не вводить в заблуждение относительно действительных намерений ритора.

Так, Э. Дюркгейм утверждает, будто его правило «не содержит никакой метафизической концепции», что не соответствует истине: если историк должен следовать «умонастроению» физика, то потому, что метод физики успешно описывает структуру реальности, а процессы истории сводятся к физическим или биологическим.

Э. Геккель идет еще дальше, подменяя сущностное суждение повелением. Он не исследовал мнения образованных людей о результатах развития науки, а тем более с сокрушительным результатом в виде всеобщего признания ее достижений. Поэтому смысл положения следующий: «если вы образованы, то должны признать, что...» Фактически тезис содержит в себе намеренно скрытое повеление. Автор выдает свое мнение заточку зрения авторитетного большинства.

Как известно, аргументация Э. Дюркгейма и Э. Геккеля была не менее эффективной, чем аргументация Д. Локка, Ш. Монтескье или Р. Коллингвуда. Но в конечном результате она привела к драматическим последствиям как в области научной теории, так и в области





этики — к падению нравственного авторитета всего ученого сословия в особенности в России.

Таким образом, правильная формулировка предложения означает его определенность и ясность.

В положениях Э. Геккеля и Э. Дюркгейма содержатся топы, которые могут быть отнесены к различным уровням иерархии общих мест одновременно: Э. Дюркгейм апеллирует к опыту ученых естествоиспытателей и к положению философии науки о едином методе рационального познания. В результате аргументация утрачивает цельность, так как основания оценки суждений о методе социологии произвольны. Аналогично и положение с аргументацией Э. Геккеля: общественное мнение в его иерархии ценностей, которая прокламируется как последовательно научная, оказывается выше, чем собственно научное знание. Поэтому совещательная аргументация Геккеля оказывается непродуктивной именно в научном содержании.

Разделение представляет состав предмета и последовательность изложения, чем позволяет охватить содержание высказывания или его части. Вступление, предложение и разделение дают исходное представление об аргументации и облегчают критический анализ основных частей высказывания.

Разделение как часть речи широко используется, но не является необходимым элементом начала высказывания. Оно рекомендуется, если высказывание пространно и сложно, содержит обильный фактический материал, а также если аудитория плохо подготовлена и не в состоянии охватить содержание речи в целом. Так, в академической риторике — в лекционных курсах, научных докладах и т.п. разделение часто полезно, как и в научных или философских публикациях; в политической речи и в массовой коммуникации разделение используется редко за отсутствием содержания, разделять которое имело бы смысл.

Существуют два вида разделения, которые не следует смешивать: разделение понятия и разделение предмета речи. Разделение понятия — логическая





операция, в основании которой лежат его объем и содержание. Разделение предмета речи — более или менее развернутое последовательное перечисление тем, которые будут рассмотрены в высказывании.

Рассмотрим пример разделения понятия.

«Добродетельный человек есть человек, каким он должен быть. Другими словами, добродетель есть нормальное или должное отношение человека ко всему (ибо нельзя мыслить качеств или свойств безотносительных). Должное отношение не есть отношение одинаковое. Различая себя от другого, мы это другое необходимо полагаем или определяем трояко: или как низшее (по существу), или как подобное нам (однородное), или как высшее нас. Четвертого здесь, очевидно, быть не может. Отсюда логически вытекает троякий характер должного, или нравственного, отношения, ибо ясно, что относиться к низшему (скажем, к влечению материальной природы) так, как если бы оно было высшее (скажем — предписание божественной воли), никак не будет должным отношением; точно так же противно должному будет, если мы к подобному себе (скажем — человеческому) существу будем относиться или как к низшему (смотреть на него как на бездушную вещь), или как к высшему (видеть в нем божество)»⁸⁹.

Разделение понятия основывается на избираемом признаке, в данном случае — топе «большее/меньшее», поэтому следует учитывать относительный характер всякой классификации и не придавать ей чрезмерного значения. Разделение понятия должно быть:

1) исчерпывающим, т. е. содержать необходимый состав частей;

2) минимальным, т. е. не содержать лишних членов;

3) различенным, т. е. не содержать повторов равнозначных элементов;

4) непрерывным, т. е. не содержать пропусков в отношениях «род/вид» и «часть/целое»;

5) последовательным — порядок перечисления должен соответствовать порядку изложения;

____________

⁸⁹ Соловьев B.C. Оправдание добра. Соч. Т.2. М., 1988. С. 185.





6) умеренным, т. е. содержать не более пяти-семи элементов, такое их число, которое может быть охвачено сразу и удерживаться в памяти.

Разделение предмета основывается на конкретном содержании высказывания, поэтому этот вид перечисления исходит из целесообразности и порядка изложения.

«Прежде всего я должен считаться с приговором окружного суда, который остается в силе, пока Палата его не отменит. Во-вторых, я полагаю, я должен опровергнуть апелляцию противной стороны, направленную к увеличению наказания и подлежащую рассмотрению, хотя бы никто и не явился ее поддерживать. Наконец, имеется еще объяснение, весьма пространное, обвинителей на мою апелляционную жалобу, которое Палата, как она объявила, будет иметь в виду»⁹⁰.

1. Разделение предмета должно отражать в формулировках основное содержание делимого материала.

2. Элементы деления желательно повторять или, по крайней мере, указывать в ходе изложения.



Глава 14. Середина речи. Изложение: описание

Аргументация подразделяется на положительную (изложение и подтверждение) и отрицательную (опровержение), а также на техническую (рассуждение) и нетехническую (описание и повествование).

Оба эти разделения относительны. Изложение фактов является аргументом: оно содержит положение и обоснование, а рассуждение оперирует фактами. Положительная аргументация является подтверждением предложения, которое может быть выражено и отрицательным суждением, а опровержение, напротив, может строиться как положительные утверждения. Однако эти относительные подразделения

____________

⁹⁰ Скасович В. Д. Избранные труды и речи. Тула: Автограф, 2000. С. 325.





небезосновательны: чтобы освоить сложные или смешанные формы речи, нужно уметь строить простые, а у каждого из перечисленных видов аргументации есть особенности, которые важны в ходе построения. Середина высказывания содержит главные содержательные части: описание, повествование, подтверждение в виде связанной системы аргументов и доводов, опровержение в виде критики позиции оппонентов а также различные связки и переходы между композиционными частями.



Изложение

Существуют два способа представления данных — описание и повествование, которые в совокупности и образуют изложение. Но изложение не ограничивается этими речевыми формами, так как может содержать объяснения, обобщения, связки и различного рода выводы. В целом задача изложения — представление данных в благоприятном для целей ритора виде.

Следует подчеркнуть, что распространенное требование «объективной информации» — уловка, рассчитанная на наивных людей. Возможно правильное, точное, ясное, последовательное, честное изложение фактов, но не бывает «объективного» изложения, так как факты отбираются кем-то и излагаются с определенной целью. Ритор, который заявляет, будто его информация «объективна» или «нейтральна» и тем самым, будто он стремится к тому, чтобы его идеи были скомпрометированы, либо несостоятелен, либо лицемерит. Изложение является самым сильным и надежным аргументом. Как правило, аргументация сводится к изложению фактов, ибо рассуждения необходимы тогда, когда факты неясны, недостоверны или недостаточны. Вот почему умение строить изложение — одновременно умение его анализировать.

Общие правила изложения можно сформулировать в следующем виде.

1. Изложение должно быть правдоподобным. Это

значит, что из состава данных, соответствующих действительности, для изложения следует отбирать те,





которые вызовут наименьшие сомнения. Данные должны быть совместимыми с опытом аудитории.

2. Изложение должно быть приемлемым. Факты, которые приводятся в изложении, и слова, которые употребляются для их изображения, не должны оскорблять нравственное чувство читателя или слушателя.

3. Изложение должно быть ясным. Это значит, что слова и фразы, которые в нем содержатся, знакомы аудитории и понимаются сразу и полностью. Поэтому в изложении, по возможности, следует избегать длинных и сложных предложений, необычного порядка слов, двусмысленностей.

4. Изложение должно быть последовательным. Это значит, что о действиях или событиях сообщают в порядке их следования.

5. Изложение должно быть воспроизводимым. Это значит, что его не следует перегружать не относящимися к делу подробностями и отступлениями. Изложение должно быть построено так, чтобы его основное содержание легко запоминалось.

6. Изложение должно быть интересным. Чтобы вызвать интерес, восходят от более известных фактов к менее известным.

7. Изложение должно быть завершенным. Это значит, что изложение содержит внутренне связанные факты и события, образующие смысловое единство, и что в конце изложения подводится итог сказанному — делается вывод, обобщение или характеристика.

Описание есть словесное изображение предмета мысли.

В описании говорящий и слушающий находятся как бы в одной точке, из которой они вместе рассматривают изображаемый предмет. Местоположение этой точки в отношении к предмету (перспектива) может изменяться в процессе описания, но единство говорящего и слушающего сохраняется. Искусство описания в основном состоит в поддержании этого единства.

Центр описания — имя существительное, прилагательное или глагол в значении процесса или состояния, обычно в настоящем времени. Но существуют описа-





ния, в которых используется прошедшее или будущее время глагола: «Вы выйдете (вышли, выходите) из метро, увидите (увидели, видите) серое каменное здание справа, обогнете (обогнули, огибаете) его и т.п.»

Описания подразделяются по характеру предмета на описания вещей, ситуаций, последовательности действий, людей, характеристики (этопея, прозопография), идей или конструкций мысли — теорий, гипотез, предложений. По словесной форме описания подразделяются на естественные и искусственные: первые дают образ предмета в ходе его созерцания, вторые — дают аналитический образ строения, структуры, назначения, т. е. идею предмета. Они, в свою очередь, бывают дедуктивными, индуктивными и смешанными в зависимости от задачи и композиции.

Описание является самым сильным аргументом почти универсального свойства, поскольку в описании данные представляются таким образом, как будто они принадлежат слушающему в той же мере, что и говорящему. Другое дело, что описание — принадлежность главным образом письменной речи, так как в устной речи объем и смысловая сложность описания ограничены и ритору постоянно приходится перебивать описание более занимательным повествованием и украшать выразительными подробностями, чтобы удержать внимание аудитории.

Проще других наглядное естественное описание конкретного предмета.

«По своему складу и цвету тела окунь легко отличается от всех других наших рыб. Туловище его довольно широко, особенно у крупных окуней, и несколько горбато; спина темно-зеленая, бока зеленовато-желтые, брюхо желтоватое; поперек всего тела тянутся 5 — 9 поперечных темных полосок, которые делают его очень пестрым; в некоторых случаях эти полоски заменяются темными неправильными пятнами. Кроме того, хвостовой плавник, особенно в нижней своей части, заднепроходный и нижний плавники ярко-красного цвета; грудные плавники желтые, первый спинной плавник сизый, с большим черным пятном на конце, второй зеленовато-желтый. Глаза оранжевые... Впрочем, цвет





окуня зависит, как у большинства рыб, от качества воды, а еще больше от цвета грунта. Поэтому окуни в прозрачной воде со светлым песчаным или глинистым дном очень светлы, иногда даже без черного глазка на спинном пере и с малозаметными поперечными полосками. Наоборот, в лесных озерах с черным тинистым дном они имеют более темные полосы, более темную спину и ярко-желтое брюхо. В некоторых местностях (как, например, в Сенежском озере Московской губернии) окуни имеют даже золотистые жаберные крышки. Кроме того, следует заметить, что молодые окуни до двухлетнего возраста одноцветнее достигших половой зрелости и что самые крупные сравнительно темнее. На жаберных крышках находится по одному острому шипу, которые очень больно колются и даже могут причинить опухоль или воспаление. Рот очень велик и вооружен многочисленными, но очень мелкими зубами... Крупный окунь весьма прожорливая, сильная и хищная рыба. Надо удивляться жадности и проворству, с каким он преследует поверху какую-нибудь рыбку, отбитую им от станички. Несчастная рыбешка, как шальная, выпрыгивает из воды, а окунь кружится за нею, раскрывая свою огромную пасть с громким чавканьем до тех пор, пока не схватит ее. Чавканье крупного окуня так громко, что в тихую погоду его можно слышать шагов за сто»⁹¹.

Описание следует движению взгляда рыболова, вынувшего рыбу из воды, и включает следующие части.

1. Общий вид.

1.1. Отличительные черты.

1.2. Форма тела.

1.3. Окраска от головы к хвосту.

1.4. Окраска плавников от хвоста к голове, цвет глаз.

2. Варианты окраски в зависимости от среды обитания и возраста.

3. Особенности строения головы.

3.1. Жаберные щели.

3.2. Рот и зубы.

____________

⁹¹ Сабанеев Л.П. Жизнь и ловля пресноводных рыб. Киев, 1959. С. 7-9.





4. Повадки.

4.1. Прожорливость.

4.2. Проворство в преследовании жертвы, чавканье.

5. Завершение: общий образ водоема, где водятся окуни.

Автор меняет перспективу описания четыре раза: при переходе от общего описания к вариантам окраски, возвращаясь к описанию головы, обращаясь к повадкам окуня, как бы с берега, наконец, представляя общий образ озера или реки, в которой чавкает окунь.

Перемена перспективы делает описание интересным и цельным, а переходы получаются естественными, так как используются смысловые подхваты — репризы, создаваемые последовательным движением и фиксациями взгляда на частях тела окуня.

Построение описания определяется выбором перспективы и плана, который зависит от соотношения предмета и наблюдателя. Перспектива — соотносительное размещение предмета, наблюдателя, источника освещения и границы обозримого пространства. План — объем поля зрения, занимаемый предметом и позволяющий фиксировать предмет с большей или меньшей степенью подробности. Размеры окуня позволяют разглядывать его, как бы держа в руках и поворачивая, а изменение перспективы и плана создает возможность обобщенного описания — сравнения вариантов окраски, объяснения их через обстоятельства и изображения повадок не конкретной особи, а вида.

Описание может развертываться от общего к частному и от частного к общему. В приведенном описании дедуктивный и индуктивный ходы совмещены: окунь как особь изображается от общего вида к частям, окунь как вид описывается от частностей к общей характеристике или образу. Такое совмещение дедуктивного и индуктивного ходов в описании является наилучшим, так как увеличивает достоинства и уменьшает недостатки каждого. Дедуктивный ход описания позволяет сразу представить цельный образ предмета, из которого осмысливаются части и детали, но в процессе дедуктивного описания интерес к предмету падает. Описание от частей к целому позволяет поддер-





живать интерес, но затрудняет осмысление, так как целое замутняется подробностями.

Естественное описание представляет даже единичный предмет как однородный в ряду других подобных. В приведенном описании окунь изображен как вид, а конкретный окунь может быть только представителем этого вида.

Портрет — естественное описание одушевленной индивидуальности.

Портрет — разновидность естественного описания: чувственный (зрительный, слуховой, тактильный) образ воспроизводит впечатление, соотносит предмет с его видом, но сам предмет описания индивидуализируется использованием символов, которые связывают чувственный образ с волей, разумом, этосом. Предмет предстает уникальным: связанные в описании признаки в совокупности создают единый индивидуальный образ.

«Просторный и такой же мрачный и пустой, как и передняя, в темных обоях кабинет. Три черных кожаных кресла и огромный письменный стол, на котором соблюден чрезвычайный порядок. Из-за стола подымается Ленин и делает навстречу несколько шагов. У него странная походка: он так переваливается с боку на бок, как будто хромает на обе ноги; так ходят кривоногие прирожденные всадники. В то же время во всех его движениях есть что-то «облическое», что-то крабье. Но эта наружная неуклюжесть не неприятна: такая же согласованная ловкая неуклюжесть чувствуется в движениях некоторых зверей, например, медведей и слонов. Он маленького роста, широкоплеч и сухощав. На нем скромный темно-синий костюм, очень опрятный, но не щегольский; белый отложной мягкий воротничок, темный узкий, длинный галстух. И весь он сразу производит впечатление телесной чистоты, свежести и, по-видимому, замечательного равновесия в сне и аппетите...

Ни отталкивающего, ни величественного, ни глубокомысленного нет в наружности Ленина. Есть скуластость и разрез глаз вверх, но эти черточки не слишком монгольские; таких лиц очень много среди «русских





американцев», расторопных выходцев из любимовского уезда Ярославской губернии. Купол черепа обширен и высок, но далеко не так преувеличенно, как это выглядит на фотографических ракурсах. Впрочем, на фотографиях удаются правдоподобно только английские министры, опереточные дивы и лошади.

Ленин совсем лыс. Но остатки волос на висках, а также борода и усы до сих пор свидетельствуют, что в молодости он был отчаянно, огненно, краснорыж. Об этом же говорят пурпурные родинки на его щеках, твердых, совсем молодых и таких румяных, как будто они только что вымыты холодной водой и крепко-накрепко вытерты. Какое великолепное здоровье!

Разговаривая, он делает руками близко к лицу короткие тыкающие жесты. Руки у него большие и очень неприятные: духовного выражения их мне так и не удалось поймать. Но на глаза его я засмотрелся. Другие такие глаза я увидел лишь один раз, гораздо позднее.

От природы они узки; кроме того, у Ленина есть привычка щуриться, должно быть, от тщательно скрываемой близорукости, и это, вместе с быстрыми взглядами исподлобья, придает им выражение минутной раскосости и, пожалуй, хитрости. Но не эта особенность меня поразила в них, а цвет их райков. Подыскивая сравнение к этому густо и ярко-оранжевому цвету, я раньше останавливался на зрелой ягоде шиповника. Но это сравнение не удовлетворяет меня. Лишь прошлым летом в Парижском зоологическом саду, увидев золото-красные глаза обезъяны-лемура, я сказал себе удовлетворенно: «Вот, наконец-то я нашел цвет ленинских глаз!» Разница оказалась только в том, что у лемура зрачки большие, беспокойные, а у Ленина они — точно проколы, сделанные тоненькой иголкой, и в них точно выскакивают синие искры.

Голос у него приятный, слишком мужественный аля маленького роста и с тем сдержанным запасом силы, который неоценим для трибуны. Реплики в разговоре всегда носят иронический, снисходительный, пренебрежительный оттенок — давняя привычка, приобретенная в бесчисленных словесных битвах: «Все, что ты скажешь, я заранее знаю и легко опровергну,





как здание, сделанное из песка ребенком». Но это только манера, за нею полнейшее спокойствие, равнодушие ко всякой личности...<...>