Хвастливая и болтливая польская шляхта на весь мир распускает теперь вести о великой доблести польских белогвардейских войск и об их невиданных победах. Мы, конечно, знаем истинную цену этому хвастовству. У поляков на Киевском фронте был тройной, если не больше, перевес. К этому надо прибавить измену подкупленного галицийского офицерства и непрерывные мятежи бандитской сволочи, которой так много в пределах правобережной Украины. Шляхетские войска имели крупный успех потому, что им противостояли редкие ряды красных полков. Наши силы в течение слишком долгого времени были поглощены Восточным, Южным и Северным фронтами. Западная линия обороны долго оставалась на втором плане. Нет ничего мудреного, если на первых порах ясновельможные бандиты имеют успех. И Колчак имел успех: он доходил почти до Волги. И Деникин имел успех: в его руках уже был Орел. Но каждый такой успех контрреволюции удесятерял нашу энергию, поднимал на ноги десятки и сотни тысяч рабочих и крестьян и приводил не только к отпору, но и к беспощадному разгрому врага. Точно таким же путем пойдет и судьба польского нашествия.

Киев – столица Украины – сегодня в руках польских помещиков. Нашей рабоче-крестьянской стране нанесен сильный удар. Но этот удар не заставит нас опустить руки и пасть духом. Наоборот, он поднимет чувство возмущения и жажду суровой мести в сердцах миллионов русских и украинских рабочих и крестьян.

Уже сейчас волна добровольчества прокатывается по стране; завтра она поднимется вдвое и втрое выше.

Советский Киев снова в руках панов, да еще чужеземных! Эта весть всколыхнет все честное трудовое население объединенных советских земель. Губерния будет соперничать с губернией, уезд с уездом в деле помощи Западному фронту.

Киев будет вырван из рук поработителей. Бесчестной шляхте, угнетающей наших братьев, польских рабочих и крестьян, будет нанесен смертельный удар. Трудящиеся массы Киева и Москвы протянут братскую руку рабочим Варшавы.

Москва – Смоленск.

«В пути» N 110, 8 мая 1920 г.

Л. Троцкий. ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ?

Чего хотят польские паны? Почему и для чего наступают на Украину и Россию, которые предлагают им мир? Что польская шляхта легкомысленна, заносчива и глупо хвастлива – это известно всем. Но должна же быть у нее все же какая-либо цель, раз она вовлекла польский народ в кровопролитную, тяжкую борьбу с нашей Федеративной Республикой?

Первая и главная цель – земля. На Украине, в Белоруссии, в Литве польские помещики владели большим количеством земли. По численности во всех этих областях поляков было немного, но как владельцы-богачи они играли там крупную роль. В Волынской губ. поляки составляли менее 10 процентов, в Подольской губ. поляков было немногим больше 2 процентов, в Киевской губернии, наконец, 1 1/2 процента. Тем не менее, польское панство стремится во что бы то ни стало держать эти губернии в своих когтях, чтобы таким образом вернуть себе свои богатейшие поместья, заводы, дома.

Польский крестьянин недоволен. Независимая Польская Республика ничего ему не дала. Помещичьи земли по-прежнему остаются в руках у панов. По этой причине революционное возбуждение крестьянских масс все более возрастает. Правительство Пилсудского, верный приказчик помещиков, ищет выхода из положения и указывает польским крестьянам на Украину, Белоруссию, Литву: «там вы добудете для себя землю».

Польские солдаты, так называемые легионеры, т.-е. в большинстве своем те же польские крестьяне, хотели бы скорейшего окончания войны, но шляхетское офицерство подбадривает легионеров надеждой на земельные и всякие иные завоевания. «Каждый легионер получит на Украине добрый надел чернозема», – так напевают агенты Пилсудского на ухо одураченному польскому солдату.

Есть, наконец, еще одна немаловажная причина, которая толкнула польское правительство на войну: это стремление во что бы то ни стало запугать, устрашить и смирить польский пролетариат. Рабочие Польши с все возрастающей силой становятся на сторону Советской власти. Они призывают польских крестьян к решительному бою против своих помещиков и капиталистов для установления в Польше рабоче-крестьянской власти по образцу России и Украины. Наши победы над Колчаком, Юденичем, Деникиным окрыляют польский рабочий класс, наполняют его сердце революционным восторгом. Отсюда злобная, клокочущая ненависть всех польских эксплуататоров и угнетателей к рабоче-крестьянской России, стремление причинить ей вред, ущерб, нанести ей удар, сломить ее, унизить, опрокинуть, задушить, – молотом стучит это стремление в головах у польских панов и правителей. Бешеная ненависть к рабочим лишила их рассудка и толкнула на ужасающее преступление грабительской войны.

Таким образом, с какой стороны ни подойти к войне, причиною ее являются жадность, корыстолюбие и властолюбие польских богачей, помещиков, капиталистов, эксплуататоров трудового народа. Это они вызвали войну, и против них должен быть направлен наш отпор.

Украинские, белорусские, литовские и русские рабочие и крестьяне должны соединиться с рабоче-крестьянской Красной Армией, пополнить ее ряды добровольцами, поддержать ее продовольствием и всем, чем могут, для того чтобы разгромить хищное панское отродье, которое стремится ограбить и закабалить наши трудящиеся массы.

9 мая 1920 г. Смоленск – Брянск.

«В пути» N 112, 10 мая 1920 г.

Л. Троцкий. ЗА СОВЕТСКУЮ УКРАИНУ!

Грозная опасность надвигается на Советскую Украину с запада, со стороны Польши. Паны захватили уже значительную часть украинской земли. Но мало того, что польское помещичье правительство захватывает с оружием в руках чисто украинские области, оно еще осмеливается изображать свой разбойничий поход, как борьбу за «освобождение Украины».

Так как ни один глупец не поверит, что Пилсудский, вместе со своими магнатами и капиталистами, собирается освобождать Украину, то эти господа выдвигают вперед напоказ так называемого «генерала» Петлюру, изображая его призванным освободителем и правителем Украины. Польские войска, видите ли, только помогают Петлюре, польские магнаты и капиталисты для себя, видите ли, ничего не хотят. Им бы только помочь угнетенным Советской властью рабочим и крестьянам, – порукой тому сам Петлюра, который в польском обозе въезжает в Украину.

Кто же такой Петлюра? Мы его знаем по делам его. В начале революции он состоял членом киевской Рады. Когда трудящиеся классы Украины восстали против Рады и создали Советскую власть, Петлюра обратился к германскому и австрийскому кайзерам и смиренно просил их императорские величества прислать немецкие войска на Украину для поддержки власти киевской Рады. Войска Вильгельма пришли, завладели всей Украиной, придавили к земле тружеников, а затем немецкие военные власти пинком сапога отбросили в угол жалкого украинского предателя, который не был им более нужен. Вместо него немцы поставили гетмана Скоропадского. Такова первая глава деятельности великого Петлюры.

В ноябре 1918 года разразилась германская революция. Пал Вильгельм Гогенцоллерн, а за ним и его украинский приказчик гетман Скоропадский. У англо-французских капиталистов глаза разгорелись на Украину. В Одессе высадились французские войска. Генерал Петлюра выполз из темного угла и обратился к капиталистическим правительствам Англии и Франции с просьбой прислать на Украину как можно больше войск для установления власти петлюровской директории. В благодарность за это Петлюра обещал лондонским и парижским ростовщикам служить верой и правдой, т.-е. добром и горбом украинского мужика. И Петлюра получил от англо-французских империалистов деньги и амуницию. Он стал создавать свою армию. Но разразилась вторая советская революция на Украине, выгнала вон французские войска с черноморского побережья и, вместе с помещичьим и буржуазным сором, вымела вон и пана Петлюру с его директорией. Такова вторая глава в истории Петлюры.

После того как он служил германскому кайзеру против Украины, а затем пытался продать свою душу англо-французской бирже, но снова потерпел полное крушение, Петлюра где-то прозябал на задворках в неизвестности.

Но тут открылась третья глава. Польские помещики решили во что бы то ни стало вернуть себе свои земли и сахарные заводы на Волыни, Подолии и Киевщине. Верный их ставленник, глава польского государства и верховный главнокомандующий польскими войсками Пилсудский отверг все мирные предложения советского правительства и открыл наступление на Украину. Но для того чтобы прикрыть хоть отчасти грабительский характер своего похода, чтобы обмануть наиболее темных людей на Украине, пан Пилсудский решил прихватить с собою на Украину пана Петлюру. Незачем и говорить, что Петлюра охотно продал свои услуги польским помещикам, как раньше продавал себя германскому кайзеру и англо-французской бирже. Таким образом польская шляхта получила возможность под петлюровской вывеской грабить Украину.

В благодарность за то, что польские магнаты нашли для него должность, Петлюра передал в собственность Польши все земли, которые лежат к западу от линии Збруч, Стырь или Горынь, т.-е. всю Восточную Галицию, Западную Волынь, Полесье и Холмский край. В этих областях семь с четвертью миллионов душ населения, из них пять с четвертью – украинцев.

Есть еще в правобережной, да отчасти и в левобережной Украине простаки, – особенно из среды темного кулачества, – которые думают, что власть на Украине перейдет действительно к Петлюре и кулакам, которые приберут к своим рукам земли и все богатства страны. Но они просчитаются. Не ради Петлюры и украинских кулаков-петлюровцев воюют польские паны. Земли и богатства польская шляхта приберет к своим рукам. Да вот разве еще малоземельных польских крестьян Пилсудский наградит украинской землей, чтобы не обижать помещиков в Польше.

Тогда даже тупоумные кулаки Правобережья поймут, что Петлюра не что иное, как предатель, который, точно на ярмарке, торгует Украиной, предлагая ее по очереди немцам, французам и полякам. Тогда многие мелкие партизаны, ныне сбитые с толку Петлюрой, направят свое оружие против польских панов и против Петлюры. Тогда самые закоснелые и темные люди западной Украины поймут, что свою независимость и самостоятельность Украина может сохранить только под Советской властью.

Но нет, не овладеть польским панам Украиной, хотя бы и временно! После того как Киев попал в руки ясновельможных бандитов, по всей России пронесся крик возмущения и призыва: на юг, на помощь украинским рабочим и трудовым крестьянам!

Со всех фронтов, где Советская Россия победила, – с востока, юга и севера, – лучшие части, лучшие командиры и комиссары идут на запад, против белогвардейских польских войск. Поднимается все, что есть честного на самой Украине. Великий бой против последнего врага закончится полным разгромом полчищ Пилсудского и Петлюры.

Победа будет за нами.

Вперед – за Советскую Украину!

11 мая 1920 г. Нежин.

«В пути» N 114, 12 мая 1920 г.

Л. Троцкий. В ЧАДУ И ХМЕЛЮ

Первые победы польских войск окончательно вскружили головы правящих классов Польши. Даже в среде польской буржуазии было еще недавно немало людей, которые недоверчиво относились к украинской авантюре Пилсудского. Но после взятия Киева шовинистическая лихорадка, по-видимому, окончательно овладела шляхетски-буржуазными и мелкобуржуазными кругами Польши. Пилсудский стал национальным героем. Сомнения отброшены. Теперь Киев уже позади. Теперь выдвигаются новые цели, – очевидно: Харьков и Москва. Головы варшавских правителей ходят кругом в чаду и хмелю шовинизма.

О Петлюре почти не слыхать. Зато на горизонте появилась фигура Скоропадского. Германский радиотелеграф приносит весть о том, что в Берлин начался слет царского воронья: одним из первых прибыл туда вильгельмовский гетман Скоропадский, а за ним немало бывших сановников, украинских помещиков и сахарозаводчиков. Все они с нетерпением ждут дальнейших польских успехов, чтобы вернуться на насиженные места.

Петлюровские представители в Берлине уже сейчас жалобно причитают. «Украина будет освобождена от Советской власти только в том случае, – говорят они, – если поляки действительно ограничатся освобождением Украины и затем передадут ее… Петлюре. Но если поляки захотят Украину использовать для себя, – жалуется петлюровский посол, – тогда не миновать нового советского восстания на Украине».

Еще не убили медведя, а уже начинают драться из-за шкуры.

Тем временем польское командование рвется вперед, не размышляя о завтрашнем дне. В конце апреля Пилсудский объявлял, что польские войска ограничатся правобережной Украиной. Но после первых дешевых побед этот осторожный план уже отброшен. Польские войска перевалили под Киевом через Днепр. Мелкие местные бандиты, которых Советская власть еще не успела истребить, облегчили и ускорили продвижение польских частей. Все глубже и глубже забирается правый фланг польских войск в украинские степи, все тоньше становится польский фронт, все дальше отрывается от своей базы.

Тем временем идет непрерывное сосредоточение сил на нашем фронте против Польши. Вся страна встрепенулась и посылает на запад своих лучших сынов и все, что имеет для обеспечения красных бойцов, для облегчения их боевой работы.

Окутанная хмельными парами шовинизма ринулась польская шляхта в эту дикую преступную войну. Мы до последнего момента честно отстаивали дело мира и вступили в войну с ясной и трезвой головой. Пьяный способен на безрассудный налет. Но побеждает трезвый. Ибо трезвый учитывает все опасности, предвидит все возможности, собирает необходимые силы и, сочетая ясность мысли с твердостью воли, наносит сокрушающий удар.

Пусть еще ликует сегодня буржуазная Варшава преступным ликованием бессмысленно проливаемой крови. Скоро пробьет час, когда Красная Армия покажет, что она на западе умеет побеждать так же, как побеждала на севере, на востоке и на юге. За чадом и хмелем дешевых польских побед последует страшное похмелье. Военная клика Пилсудского увлечет в своем падении в пропасть правящие классы Польши. К государственному рулю поднимется польский рабочий класс. Пусть победу над польской контрреволюцией увенчает братский союз с советской Польшей!

13 мая 1920 г. Смоленск.

«В пути» N 115, 14 мая 1920 г.

Л. Троцкий. СОВЕТСКАЯ И ШЛЯХЕТСКАЯ

У белой Польши имеется довольно значительная армия. Иностранные радио определяют ее численность в 500.000 чел. На деньги французских капиталистов эта армия хорошо вооружена и снабжена. Усилиями французских офицеров-карьеристов шляхетской армии придана правильная организация. Таким образом, мы имеем перед собою сильного врага.

Было бы преступным легкомыслием со стороны работников Советской России закрывать на это глаза. Наоборот, мы обязаны неустанно выяснять трудящимся массам нашей страны, что только величайшим напряжением сил можно достигнуть скорой и решительной победы.

Но в то же время мы уже сейчас имеем право сказать, что советская армия имеет все права на победу, и что с каждым днем ее надежда на успех превращается в уверенность.

Мы ни в каком случае не окажемся численно слабее, чем наш враг. У нас могущественные резервы на всех бывших фронтах. У нас могущественные источники пополнения. Польским войскам мы, если понадобится, противопоставим двойное и тройное число.

Наши войска хорошо вооружены. Они снабжаются лучше день ото дня. Все части страны соперничают в обслуживании Западного и Юго-Западного фронтов всем необходимым. Транспортно-гужевые средства фронта неизменно возрастают. Благодаря бензину из Грозного также оживают и развиваются автотранспортные средства. Это дает все основания надеяться на то, что даже при быстром продвижении вперед, на которое мы надеемся, питание войск всеми необходимыми материалами и средствами будет происходить беспрепятственно.

Но самое главное – настроение войск. Оно поистине прекрасно. Коренные дивизии Западного фронта соперничают с дивизиями, переброшенными с других фронтов, в готовности переносить лишения, труды и жертвы для обороны рабоче-крестьянской Республики. Наши славные красные ветераны, закаленные в дыму и пламени почти трехлетней революционной войны, стоят непоколебимо на своих постах. Вокруг них сплачивается молодежь, идущая навстречу первым боевым испытаниям.

И то, что прежде всего бросается в глаза при объезде частей Западного фронта, это – чрезвычайно возросшая сознательность не только старых красноармейцев, но и молодых, только что вышедших из деревни крестьян.

Войска Западного и Юго-Западного фронтов знают, во имя чего они вынуждены сражаться и проливать свою кровь. Они несокрушимо верят в победу. Мы видели наши красные полки на разных фронтах. Их движущею силою было всегда революционное сознание. Но никогда пламень социалистического энтузиазма не поднимался так высоко, как теперь на Западном фронте. После тяжелых многодневных переходов наши бойцы, по собственной воле, срываются с места, чтобы выслушать несколько слов привета от имени советского центра и громовым «ура!» выразить свою готовность отдать себя целиком за дело трудящихся. В отношении к польскому народу нет и тени шовинизма. Наиболее воодушевленные приветствия встречает лозунг братского союза с независимой рабоче-крестьянской Польшей.

Польская армия может пытаться сравняться с нами числом и вооружением. Но ей не сравняться с нами духом. Там армия – шляхетская. Там между командным составом из панских сынков и солдатской массой – глубокая классовая пропасть, которая будет раскрываться все больше с дальнейшим течением войны. Там целью войны является хищничество, насилие, грабеж. У нас командный состав неразрывно связан с трудовой армией единством жизни и единством цели. Задачей войны является для нас оборона от бесчестного нападения. Как мыльный пузырь, лопнут чары польского шовинизма. Все ярче будет разгораться боевой энтузиазм красных войск.

Там армия – кабальная, подневольная, пропитанная поповской ложью и буржуазным обманом, армия шляхетская. У нас – армия, построенная на непреоборимом стремлении трудящихся освободить себя и с собою – весь мир.

Относительно исхода борьбы этих двух армий сомнений быть не может: советская разгромит шляхетскую.

15 мая 1920 г. Могилев.

«В пути» N 116, 16 мая 1920 г.

Л. Троцкий. ПО ПОВОДУ РЕЧИ БОНАР-ЛОУ

Бонар-Лоу в своей речи 20 мая в палате общин, в объяснение той помощи, какую империалистическая Англия оказывает Польше, привел, между прочим, ссылку на мое послание к французским солдатам, где, якобы, сказано, что «мы смотрим без большой тревоги на враждебные продвижения слабых польских войск; когда управимся с Деникиным, – а этот день близок, – мы бросим на Западный фронт тяжелую винтовку». В этих словах правительство Великобритании усмотрело в свое время угрозу независимости Польши, связало себя обязательством помощи ей и ныне выполняет это обязательство.

Никакого письма к французским солдатам я не писал, фраза, близкая к той, какую цитирует господин Бонар-Лоу, заключалась в моем письме к тов. Лорио, вождю французских коммунистов. Письмо было написано 1 сентября прошлого года в период наибольшего приближения Деникина к Москве. Угроза со стороны Юденича – не причина беспрепятственного продвижения белогвардейских польских войск в областях, которые ни в коем случае не могут быть причислены к Польше. Французские товарищи, как и честные рабочие всего мира, с тревогой взирали в этот момент на развитие военных операций на нашем западе и юго-западе. В своем письме я разъяснил, что операции польских войск не могут иметь решающего значения, что главным врагом является Деникин, что после его разгрома мы можем перебросить достаточный резерв на Западный фронт, чтобы обезопасить Советскую Республику от натиска белогвардейской Польши. Видеть в этих словах провозглашение будущего нашего наступления на Польшу бессмысленно втройне. Во-первых, о такого рода намерениях не объявляют в печати, а письмо мое было своевременно напечатано в N 5 «Коммунистического Интернационала», на 511 стр.; во-вторых, такого рода заявление ни в коем случае не может быть адресовано французским коммунистам; в-третьих, оно шло бы вразрез со всей политикой Советской власти.

Господин Бонар-Лоу, вероятно, сам уяснил бы себе это, если бы дал себе труд подумать, но для подобного усилия у него нет основания. Англия, как и все страны, разделяется сейчас на две части: на честное большинство народа, которое хочет мира с Россией и понимает всю бесчестность и подлость нападения на нее Польши и поддержки ее Антантой, и на хищническое меньшинство, которое одобряет и поддерживает всякое зло, причиняемое русскому народу, какими бы мотивами оно ни диктовалось. Так как политика интервенции опирается на это меньшинство, то у господина Бонар-Лоу нет основания быть слишком разборчивым в выборе своих аргументов.

Май 1920 г. Архив.

Л. Троцкий. НАШИ УСПЕХИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ[143]

Оперативные донесения последних трех дней свидетельствуют о крупных наших успехах на Западном фронте. Мы продвинулись на значительном участке на несколько десятков верст. Этот факт имеет большое значение. Он показывает, насколько вздорны ликующие сообщения империалистической печати стран Антанты относительно разложения Красной Армии. Наоборот, можно с уверенностью сказать, что никогда еще ни на одном из фронтов настроение наших красных частей не было таким бодрым и боевым, как ныне на Западном фронте.

Во-первых, наши красноармейцы привыкли побеждать. Это для военных операций очень важная и ценная привычка, которой еще нет у польской белогвардейской армии. Во-вторых, наши красноармейцы вполне ясно и отчетливо сознают нашу безусловную правоту в войне с белой Польшей и потому готовы драться до конца.

Первые крупные успехи наши на Западном фронте, повторяю, имеют серьезнейшее значение. Но было бы с нашей стороны непростительным и прямо-таки пагубным легкомыслием переоценивать уже достигнутые результаты. Пока что красные полки Западного фронта показали только, что они хотят и умеют сражаться, но до победы, до разгрома противника еще далеко.

Можно сказать с уверенностью, что польская шляхта, которая знает, что при поражении потеряет все, сделает отчаянное усилие, для того чтобы спасти положение. Поддержка Польши империалистами Антанты получает все более открытый и широкий характер. Обман трудящихся народных масс Польши польской буржуазией и империалистами Антанты еще далеко не развеян.

Отсюда вытекает неизбежный вывод: главная борьба еще впереди. Первый успех требует от нас удесятерить усилия, чтобы не быть отброшенными назад, как это бывало уже на других фронтах.

Работа на Западном фронте должна идти полным ходом. Партийные организации должны снимать своих лучших работников для Западного фронта. Военные и хозяйственные органы должны напрячь все силы в деле снабжения Западного фронта, не дожидаться приказов центра, а проявлять собственную инициативу.

Западный фронт нуждается в средствах транспорта, гужевого и автомобильного, в лошадях, в фураже, в белье, в хорошо обученных и политически воспитанных пополнениях, в непрерывном притоке патронов, снарядов, винтовок, пулеметов, орудий. Рабочие заводов военной промышленности должны развить высшую энергию. Местные партийные и советские организации и учреждения должны прийти военным заводам на помощь всем, чем могут.

Товарищи, главная борьба с Польшей еще впереди. Еще неизвестно, не попытаются ли те или другие соседи Польши вмешаться в войну против Советской России. Будем же готовы. Пусть Польский фронт остается центром нашего внимания, наших усилий, наших забот до полной победы!

«Правда» N 107, 19 мая 1920 г.

Л. Троцкий. ГОРЕ НЕ ДОВОДЯЩИМ ДО КОНЦА!

Наше положение на Польском фронте сейчас вполне благоприятно. На юге мы вырвали из рук врага Киев. Обобранный, изуродованный, полуразрушенный – он теперь наш. Здесь красные войска продвигаются вперед. На севере контрнаступление противника в данный момент приостановлено. Будем надеяться, что и здесь инициатива вернется к нам.

Приветствуя эти успехи нашей Красной Армии, мы должны, однако, рассматривать их только в связи с той грандиозной задачей, которая стоит перед нами: разбить, разгромить, сокрушить последний натиск последних резервов мирового империализма на Советскую Россию и Украину.

Часть панской армии потрепана и весьма значительно. Но только часть. Основная масса белогвардейских войск Польши еще существует и сохраняет боеспособность.

Врангель, под защитой дипломатических нот Керзона, разговоров Ллойд-Джорджа и, главное, при содействии снарядов Черчилля, развивает наступление на юге Украины, стремясь выйти в тыл нашим войскам, преследующим отступающее правое крыло поляков.[144]

Именно пример Врангеля показывает, как опасно не доводить дело до конца. В несколько приемов, при помощи чрезвычайных усилий, мы разгромили Деникина. В Крыму осталось небольшое охвостье могущественных белогвардейских сил юга России. Если бы мы продолжали наше движение на юг, по горячим следам отступающего врага, мы бы его смяли и уничтожили без боя. Но в наших операциях, когда оставалось только закончить их, наступила заминка. Армия устала после величайшего напряжения, а тыл успокоился, решив, что дело сделано, и что Врангеля там уже «как-нибудь» докончат. Этим самым дана была возможность Врангелю разбухнуть в довольно злокачественный нарыв на теле Украины. Теперь нам придется затратить втрое больше силы, чтобы очистить Крым. Горе не доводящим до конца!

Сейчас наше положение на Польском фронте в общем благоприятно. Но, для того чтобы мы могли развивать наше наступление, необходимо, чтобы фронт непрерывно питался, обновлялся, возрождался. Нужно, чтобы каждые сутки приносили армиям Западного и Юго-Западного фронтов необходимое снабжение, необходимые пополнения и необходимый заряд революционной энергии в виде добровольческих батальонов и коммунистических групп. Если частная неудача на одном месте складывается с другой такой же частной неудачей в другом месте, сливается с ней и углубляется – это может привести к катастрофе. Необходимо, чтобы каждая ранка немедленно залечивалась, каждая брешь немедленно заполнялась. Тогда частные неудачи, промахи и поражения не только не подорвут фронта, но даже не задержат надолго его победоносного движения вперед.

Нужно довести дело до конца – не только на юге, но и на западе. Это можно сделать только сосредоточением всех наших сил на этой задаче. Не разбрасываться, не рассеивать внимания. Нам нужны не полумеры, а действия исключительной решительности и широчайшего масштаба.

Все силы и средства против шляхетской Польши и ее наемника Врангеля – таков лозунг, под которым собирается очередная сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов.

16 июня 1920 г.

«Правда» N 130, 17 июня 1920 г.

Л. Троцкий. К ПОЛЬСКИМ РАБОЧИМ, КРЕСТЬЯНАМ И ЛЕГИОНЕРАМ[145]

Польские солдаты-легионеры, польские рабочие и крестьяне!

Преступная война, затеянная вашими магнатами, капиталистами и шляхтичами против Советской Украины и Советской России, уже обнаружила перед всем миром силу и мощь рабоче-крестьянской Красной Армии. Дальнейшее упорство польского командования будет означать только новые, бессмысленные, бесцельные жертвы со стороны польских рабочих и крестьян.

Мы признали независимость Польши. С самого начала мы не хотели войны, мы шли на самые большие уступки во имя мира, но после того как ваши преступные правители навязали нам войну, мы сосредоточили достаточные силы, для того чтобы в конец разгромить ваших помещиков и капиталистов и обеспечить, таким образом, мир между независимой рабоче-крестьянской Польшей и рабоче-крестьянской Россией.

Во имя чего вам вести эту бессмысленную братоубийственную войну? Польские помещики крепко держат в своих руках награбленные земли. Польское крестьянство обречено и дальше жить в нищете. Ваши капиталисты по-прежнему наживают на своих фабриках и заводах чудовищные барыши на народном труде и на вызванной ими войне. Мало того: ваше правительство стремится вернуть польским и русским помещикам их богатейшие земли, отнятые украинским, белорусским, литовским трудовым крестьянством. Но вы, честные труженики Польши, к этому стремиться не можете. Не бессмысленно ли, не преступно ли отдавать свою жизнь и проливать свою кровь во имя выгод и барышей хищной кучки магнатов и биржевиков?

Именем десятков миллионов рабочих и крестьян России и Украины мы торжественно вам заявляем:

Рабоче-крестьянской Польше не грозит никакая опасность от Красной Армии. Наоборот, мы готовы вам оказать братскую поддержку против ваших врагов, внутренних и внешних, т.-е. как против польских, так и против иноземных хищников-империалистов.

Польские рабочие и крестьяне, польские легионеры! Мы призываем вас переходить к нам – в лагерь Красной Армии, переходить с оружием; если невозможно, то без оружия. Вы будете встречены, как братья. Вашей жизни, вашему человеческому достоинству, вашей пролетарской и крестьянской чести не грозит никакая опасность. Сражаясь против нас из-под палки польских панов, вы совершаете измену по отношению к будущей социалистической Польше и к рабочему классу всего мира. Очиститься от пятна измены вы можете только одним путем: перейдя к нам с братски протянутой рукой. Мы по первому вашему требованию обязуемся возвратить вас затем в Польшу, которая станет действительно свободной и независимой Польшей, достоянием трудового народа.

Бросайте же кровавое, бесчестное, проклятое дело борьбы с рабочими и крестьянами России и Украины. Переходите к нам. В одиночку или целыми частями, с оружием или без оружия, переходите под верную, надежную братскую защиту рабоче-крестьянской армии, чтобы таким путем вернее и скорее обеспечить независимую социалистическую Польшу.

Долой польскую буржуазию и шляхту!

Долой вызванную ею преступную войну! Да здравствует независимая рабоче-крестьянская Польша в братском союзе с рабоче-крестьянской Украиной и Россией!

«Правда» N 131, 18 июня 1920 г.

Л. Троцкий. ЗАКЛЕЙМИТЬ ВАРВАРОВ!

(Почто-телеграмма тт. Чичерину, Ленину, Карахану, Крестинскому, Радеку, Каменеву)

Только что получено сообщение о взятии нашими войсками Киева. Поляки, уходя, взорвали водопровод, электрическую станцию и Владимирский собор.[146] Таких бессмысленных и подлых разрушений не бывало даже в империалистической войне. Немцы громили Реймский собор, поскольку им пользовались для военных целей, но разрушать памятник искусства ради разрушения – это не бывало даже в империалистической бойне.

Разрушение водопровода обрекает 600 или 700 тысяч населения на ужасающие эпидемии. Разрушение городской электрической станции создает величайшие бедствия для населения и не имеет при этом никакого военного значения. Таким образом, дело идет о причинении максимального вреда тому самому населению, которое Пилсудский и Петлюра собираются от нас освобождать. Необходимо поэтому немедленно развернуть самую широкую агитацию.

Необходимо, чтобы московский комитет пустил сейчас по улицам агитаторов, которые на углах и перекрестках рассказывали бы об этих фактах и призывали бы к мести польским панам. Необходимо сейчас же пустить по этому поводу краткие воззвания и распространить их по улицам, наклеить на стенах.

Необходимо Роста привести в движение свой аппарат, известить по радио провинцию и призвать ее к манифестациям протеста и негодования.

Необходимо во всей нашей агитации установить прямую и непосредственную ответственность Англии и Франции за киевское и борисовское злодеяния.[147] Владимирский собор, электрическая станция, водопровод разрушались при помощи французского динамита и английских пироксилиновых шашек руками французских поджигателей. Все заявления Ллойд-Джорджа Красину[148] нужно рассматривать при свете киевских взрывов и борисовского пожара.

Мы апеллируем к присутствующим на нашей территории представителям английских, французских, итальянских и др. рабочих, мы апеллируем к пролетариату всего мира с призывом к беспощадной мести господствующим классам, которые вооружают варшавских негодяев на беспримерные в истории преступления.

В агитации должен быть подчеркнут помимо указанных элементов следующий: в ответ мы будем громить польских панов, мы будем сметать с лица земли помещичье и капиталистическое варварство, но мы не будем мстить трудовому польскому народу, с которым мы ищем братского союза. Мы не будем разрушать памятников искусства и технических сооружений, как водопровод, электрическое оборудование и пр. Наоборот, свободному и братскому польскому народу, сбросившему с себя гнет буржуазии и шляхты, мы поможем, насколько сможем, восстановить разрушенный технический аппарат.

29 июня 1920 г. Архив.

Л. Троцкий. РАБОЧИМ, КРЕСТЬЯНАМ И ВСЕМ ЧЕСТНЫМ ГРАЖДАНАМ СОВЕТСКОЙ РОССИИ И СОВЕТСКОЙ УКРАИНЫ[149]

(Воззвание Совнаркома)

Английское правительство обратилось 11 июля к нам с предложением прекратить войну с Польшей и прислать наших представителей в Лондон для переговоров о мире с Польшей и другими окраинными государствами. При этом лорд Керзон, английский министр иностранных дел, сообщает, что польские войска, в случае заключения перемирия, отступят будто бы за ту границу, которую наметила для Польши еще в декабре прошлого года мирная конференция.[150] В той же ноте нам предлагается не трогать Врангеля в его крымском «убежище».

На это посредническое предложение английского правительства мы, Совет Народных Комиссаров, ответили отказом.[151] И об этом нашем действии мы отдаем отчет русскому и украинскому народу и выражаем твердую нашу уверенность в том, что слово наше дойдет также и до народа польского.

Народный Комиссариат по иностранным делам выпустил на русском и иностранных языках «Красную Книгу» о русско-польских отношениях, в которой точные документы раскрывают день за днем, с одной стороны, картину энергичных, искренних и честных усилий Советской власти обеспечить мир с Польшей, хотя бы и ценою тяжких уступок, а с другой стороны, упорное, злобное, хищное стремление буржуазно-шляхетской Польши, подстрекаемой Антантой, нанести смертельный удар Советской России. Если бы Англия не хотела войны, она без труда могла бы предупредить ее. Для этого достаточно было отказать Польше в военном снабжении и деньгах. Но Англия хотела войны. Ведя с нами переговоры для усыпления своих рабочих масс, она в то же время непрерывно посылала боевое снабжение Пилсудскому и Врангелю против русских рабочих и крестьян. Англия вызвала польскую войну, и Англия ответственна за нее.

Лорд Керзон ссылается на Лигу Наций, от имени которой он выступает со своим предложением. Но в состав этой Лиги Наций входит Польша, открывшая против нас разбойничий и грабительский поход. Членом той же Лиги Наций является хищная императорская Япония, которая под прикрытием своих союзников совершает ныне чудовищные насилия в Дальне-Восточной Республике.[152] Если бы Лига Наций имела своей задачей содействовать делу мира, она должна была бы помешать Польше начинать войну и потребовать от Японии очищения Восточной Сибири. Но этого не было и нет. Все члены Лиги Наций и особенно Франция, Англия и Америка связаны круговой порукой в деле провокации войны Польши с Украиной и Россией. Самые могущественные члены Лиги Наций помогали и помогают Польше, чем могут. Они даже не ответили нам, когда мы в апреле обратились к ним с призывом удержать уже поднятую для удара преступную руку правительства Пилсудского.[153] Теперь же, когда белогвардейским польским войскам нанесены Красной Армией жестокие удары, Лига Наций, ответственная за войну, выступает с веткой мира в руках, или, точнее, под прикрытием предводительствуемой ею Лиги, Англия предлагает нам свое посредничество для примирения нас с Польшей и другими окраинными государствами и приглашает нас отправить с этой целью мирных делегатов в Лондон, т.-е. в тот центр, где куются все ковы против Советской Республики и откуда был отдан приказ Польше начинать наступление на Украину и Россию.

Нет, Англия не призвана быть посредницей и умиротворительницей в кровавой борьбе, которую породила и питает ее преступная буржуазия!

Но великобританское правительство, как мы уже видели, не ограничивается вопросом о Польше. Лорд Керзон в той же своей ноте от 11 июля предлагает нам не более не менее как прекратить войну с бароном Врангелем, обещая за него, что он оттянет свои банды на юг от перешейка, чтобы расположиться в пределах Крымского полуострова, который Англия уступает в его распоряжение. Всего лишь несколько дней тому назад тот же лорд Керзон от имени великобританского правительства заявил, что условием торговых сношений является взаимное обязательство России и Великобритании о невмешательстве во внутренние дела другой стороны, – и едва английское правительство успело расписаться в получении согласия правительства Советской России на это условие, как лорд Керзон считает себя призванным не только вмешиваться во внутренние дела России, но и дарить части федеративной советской территории отдельным проходимцам, состоящим на службе великобританского империализма.

Великобританское правительство не впервые проявляет свой интерес к барону Врангелю и Крыму. Когда красные войска, разгромившие Деникина, готовились перешагнуть через крымский порог, чтобы добить врангелевские остатки деникинской армии, лорд Керзон выступил с той же веткой мира в руках и предложил нам полную капитуляцию Врангеля и его войск на условии амнистии. Мы согласились и по настоянию великобританского правительства немедленно приостановили наступление. После этого лорд Керзон немедленно изменил условия и, вместо капитуляции Врангеля, стал говорить о нашем невторжении в пределы Крыма. Тем временем военное и морское министерства Великобритании энергично работали над вооружением и снабжением врангелевских войск. Результатом этого согласованного сотрудничества Керзона, Черчилля и Врангеля явилось новое наступление белогвардейских войск в начале июня из Крыма на север. Совершенно очевидно, что наступление барона Врангеля, для которого лорд Керзон просил перед тем амнистии, являлось намеченным по плану дополнением наступления белогвардейской Польши и было, следовательно, продиктовано из того же лондонского центра. А теперь, как если бы в прошлом ничего не произошло, великобританский министр иностранных дел снова предлагает нам отказаться от наступления на Врангеля и готовится устраивать своего наемника на части российской территории.

Нет, ни лорд Керзон, ни великобританское правительство в целом, ни предводительствуемая им Лига Наций не призваны вмешиваться во внутренние дела Российской Советской Федерации и миротворчески улаживать гражданскую войну, которую они сами преступно вызвали и разожгли.

Вся предшествующая работа великобританского правительства, его союзников и помощников свидетельствует о том, что посредничество их преследует в настоящее время единственную цель: спасти натравленных ими на нас Пилсудского и Врангеля от заслуженного разгрома, дать им возможность оправиться, переформироваться, укомплектоваться, вооружиться и начать новый поход на рабочую и крестьянскую Россию.

Ясно, что мы не могли обрекать трудящиеся массы России и Украины опасностям новой войны, где все усилия и все жертвы пришлось бы повторять сначала. Вот почему мы отклонили великобританское посредничество, в котором кровавое коварство прикрывалось фразами миролюбия. Поступая так, мы действовали в интересах Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и трудящихся всего мира, которым мы раскрываем глаза на те чудовищные, небывалые в истории преступления, которые теперь творятся под лживым прикрытием Лиги Наций.

Само собой разумеется, что наш отказ от вражеского посредничества ни в каком случае не означает изменения нашей политики по отношению к Польше. Сейчас, во время побед Красной Армии, мы так же далеки от какого бы то ни было посягательства на независимость Польши и неприкосновенность ее территории, как и в дни наших величайших военных затруднений. Что Советская Россия умеет бережно и со вниманием относиться к правам других народов, и в том числе и малых, это она не на словах, а делом показала на примере Эстонии, Грузии и Литвы. Со всеми этими странами мы заключили мир без посредничества Лиги Наций. В этих малых странах у власти стоят в настоящее время буржуазные правительства; тем не менее им не понадобилось вмешательство мировых хищников, чтобы установить с Россией выгодные для них мирные отношения. Мы ведем теперь мирные переговоры с Финляндией, Латвией и Арменией и имеем все основания рассчитывать, что эти переговоры в скором времени приведут к установлению мирных отношений. Мы готовы в любой момент вступить в переговоры с Румынией, которую агенты-провокаторы французской биржи соблазняют вступить на кровавый путь белогвардейской Польши.

Советская Москва не раз предлагала Варшаве мир, и если теперь, после горьких опытов, проделанных ею на службе англо-французского капитала, Польша, минуя Париж и Лондон, непосредственно обратится в Москву, то мирные отношения между Россией и Польшей будут установлены гораздо скорее, надежнее и прочнее на этом прямом пути.

Мы повторяем то, что говорили не раз: нет ни одного вопроса между Россией и Польшей, который не мог бы быть разрешен мирно, к выгоде для обеих сторон. Вопрос территориальный не может представить для нас никаких затруднений. Совместно с действительными представителями польского народа, мы без труда установим границу Польши, несравненно более правильную и отвечающую интересам польского народа, чем та граница, которую маршал Фош и его сподвижники начертали под давлением Сазонова, Маклакова и других представителей великорусской белогвардейщины.

Это особенно ярко видно на примере Холмщины, где владыки Антанты провели пограничную черту по живому телу Польши, следуя традиции их бывшего союзника-царизма. Действительные границы Польши, которые мы, Советская Россия, установим совместно с представителями польского народа, будут значительно восточнее тех границ, которые из Лондона и Парижа начертали империалисты, одинаково враждебные и ненавистные труженикам как Польши, так и России.

Для того чтобы польский народ получил честный мир, честную границу и – в лице России – братского соседа, готового прийти на помощь и поделиться последним, нужно, чтобы польский трудящийся народ сбросил с своей шеи тех запятнанных навеки нынешних своих властителей, которые вызвали эту бесчестную войну и должны поплатиться за нее. Нужно, чтобы польский трудовой народ перестал быть орудием в руках своего буржуазно-шляхетского правительства и сейма, которые сами являются орудием в руках англо-французского капитала. Нужно, чтобы польские рабочие и крестьяне прогнали своих капиталистов, своих помещиков, своих насильников и угнетателей и установили у себя власть советов – власть рабочих и крестьян. Таков самый короткий и самый прямой путь к самому честному и справедливому миру. На этот путь мы указываем в настоящий судный час истории польскому народу перед лицом народов всего мира – и мы обязуемся оказать на этом пути польскому народу наше полное содействие.

Мы отвергли посредничество Лиги Наций в нашей войне с белой Польшей и с ее пособником Врангелем. Но это не значит, разумеется, что мы отказываемся от продолжения наших переговоров с Англией и другими странами, входящими или не входящими в Лигу Наций. Наша политика мира остается неизменной. Отказываясь от посредничества лорда Керзона, мы готовы в любой момент вступить в торговые отношения с английскими промышленниками и купцами, как и с капиталистами других стран. В оправдание своей политики Ллойд-Джордж объяснял недавно палате общин, что Англии приходится в Африке нередко торговать даже с людоедами. В этом вопросе у нас постольку есть общая почва с Ллойд-Джорджем и его правительством, поскольку мы считаем, что, до тех пор пока Европа и Америка не стали коммунистическими, Советская Россия, в интересах экономического развития, должна вступать в торговые отношения с капиталистическими людоедами. Мы лишь отрицаем за ними право выступать в роли спасителей малых народов и умиротворителей гражданской войны. Мы слишком хорошо знаем их, чтобы им доверять. Мы предостерегаем трудящиеся массы Франции, Англии, Польши и всех стран от доверия к буржуазным правительствам, неисправимым в жадности, неисцелимым в подлости, неутомимым в преступлениях.

И прежде всего мы предупреждаем, предостерегаем и призываем к бдительности вас, трудящиеся Советской Республики: Лига Наций выступила со словами мира на устах, – стало быть, за спиной у нее новый нож против вас. Ее агенты прилагают в настоящий момент бешеные усилия, чтобы столкнуть Румынию и другие соседние с нами государства в кровавую пропасть войны.

Будьте на страже, красноармейцы, рабочие и работницы, крестьяне и крестьянки. С глубоким стремлением к миру и братству всех народов, но и с глубоким недоверием к мировому империализму – мы с удвоенной силой сожмем в руке наш революционный меч. Борьбу за ограждение, утверждение и процветание нашей социалистической Республики мы доведем до конца против всех врагов, и вместе с тем мы поможем польским рабочим и крестьянам освободиться от своих польских и чужестранных угнетателей.

Вперед – до полного разгрома белогвардейских врангелевских банд!

Вперед – против буржуазно-шляхетских насильников Польши!

Да здравствует свободная, братская, рабоче-крестьянская Польша в широких, справедливых границах!

Да здравствует рабоче-крестьянская Красная Армия!

«Известия ВЦИК» N 159, 21 июля 1920 г.

Л. Троцкий. ДВУРУШНИКОВ – ВОН ИЗ СТРАНЫ!

(Приказ Председателя Революционного Военного Совета Республики 31 июля 1920 г., N 232, гор. Москва)

Гражданин Эрнест Лаффон,[154] вместе со своей женой Зинаидой Лаффон, прибыл в Советскую Россию через Польшу, при чем в Варшаве посещал французскую военную миссию, являющуюся центром всех враждебных действий империалистской контрреволюции против социалистической Республики. Прибыв в Россию, депутат Лаффон не дал, по собственной инициативе, никаких объяснений правительству Советской Республики и не предпринял немедленно и безотлагательно никаких шагов к тому, чтобы облегчить советскому правительству ведение войны против буржуазной контрреволюции. В частной беседе, которая велась в присутствии товарища Жака Садуля, депутат Лаффон сделал целый ряд в высокой степени интересных сообщений, связанных с посещением им Варшавы, при чем эти сообщения в понимании Жака Садуля, ни компетентность, ни добросовестность которого не могут быть заподозрены, приняли вполне определенный смысл, который он изложил в своем письме. Смысл речи депутата Лаффона, в изложении тов. Садуля, свидетельствует, что социал-шовинист Дашинский, один из злейших виновников польского наступления, ныне член польского правительства, оценивает перемирие с Россией, как передышку, долженствующую обеспечить сосредоточение военных сил для нового удара против Советской России.

Запрошенный мной депутат Лаффон, не отрицая подобной оценки «мирных» шагов польского правительства, настойчиво опровергал указанный выше смысл речи Дашинского, которого партия Лаффона, как известно, считает социалистом. Независимо от того, чем определяется заявление депутата Лаффона, остается во всей своей силе тот факт, что депутат, считающий себя французским социалистом, во время войны социалистической республики против республики буржуазной, играющей к тому же роль простого орудия в руках империалистов той страны, в парламенте которой заседает депутат Лаффон, – остается во всей своей силе тот факт, что депутат Лаффон, в качестве нейтрального наблюдателя, совершает переезд из Парижа в Варшаву, из Варшавы в Москву, обменивается «товарищескими» суждениями с Дашинским, с членами французской военной миссии и другими организаторами гнусного и бесчестного наступления против Советской Республики и сознательно уклоняется от того, чтобы заклеймить перед польским, французским и русским пролетариатом его наиболее отъявленных врагов.

Ввиду всего вышеизложенного и в ограждение интересов Российской Социалистической Республики со стороны «социалистов», депутата Эрнеста Лаффона и жену его гражданку Зинаиду Лаффон, связанную с ним политической солидарностью, выслать из пределов Советской Республики, широко опубликовав как в России, так и во всем мире, к сведению рабочих масс, о причинах этой чрезвычайной меры.

Выполнение высылки возлагается на Особый Отдел Всероссийской Чрезвычайной Комиссии.

«Известия ВЦИК» N 168, 1 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ФРАНЦУЗСКИЕ РАБОЧИЕ, СПРОСИТЕ ЛАФФОНА!

В беседе по поводу высылки из России французского депутата Лаффона и его жены тов. Троцкий сказал:

Если французские рабочие хотят уяснить себе причину высылки, пусть они спросят депутата Лаффона:

Что сказали ему во французской военной миссии в Варшаве по поводу переговоров о перемирии Польши с Россией?

Не сказали ли ему во французской военной миссии, что перемирие необходимо Польше только для того, чтобы дать возможность Франции восстановить польскую армию и доставить ей необходимое военное снабжение? Сказали ли ему это во французской миссии?

Да или нет?

Пусть французские рабочие спросят об этом депутата Лаффона.

«Известия ВЦИК» N 175, 10 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ПРОВОКАЦИЯ ФРАНЦУЗСКИХ ИМПЕРИАЛИСТОВ

(Интервью)

Несмотря на наше блестящее военное положение, мы сделали все для ускорения мирных переговоров с Польшей. Между тем, польское командование продолжает уклоняться от деловой встречи с нашими уполномоченными, при чем эти уклонения получают систематический и злостный характер. Вот факты в их хронологической последовательности:

22 июля польское правительство и польское командование обратились по радио с предложением прекратить военные действия и начать переговоры о мире и перемирии, указав, что ответа ожидают до 30 июля.

Не желая затягивания войны, советское правительство и главнокомандование, не выжидая данного поляками на ответ 8-дневного срока, ответили им немедленно согласием на начало переговоров о перемирии и мире и тогда же указали место встречи (шоссе Брест-Барановичи), – при чем именно то, которого желало польское командование, – а также сделали все распоряжения о приеме польских делегатов.[155]

Польские делегаты действительно в указанный срок (30 июля) перешли наш фронт, но оказалось, что они имели полномочия только от своего военного командования, а не от правительства, и притом на ведение переговоров только о перемирии, несмотря на то, что в наших заявлениях определенно указывалось о согласии вести переговоры не только о перемирии, но и о мире, как это предлагало в своем первом радио само польское правительство.

Снова руководствуясь стремлением возможно ускорить приступ к мирным переговорам, военное командование РСФСР, потребовав от польских делегатов новых полномочий, указало им, что оно готово начать с ними переговоры даже при условии получения ими требуемых нами полномочий от своего правительства по радио, и что, во всяком случае, мы считаем необходимым приступ к переговорам не откладывать далее 4 августа. Тем не менее, польские делегаты оставили нашу территорию и возвратились в Варшаву, а польское правительство вплоть до 6 августа хранило полное молчание.

Только 6 августа в Москве было получено в очень искаженном виде польское радио, из которого можно было лишь догадываться, что польское правительство готово выслать своих делегатов.

7 августа, по получении более ясной, но все же неполной радиограммы, был дан ответ нашего правительства, в котором не только было выражено согласие на прием польских представителей, но и назначен кратчайший срок, а именно 9 августа, для перехода их через наш фронт.[156]

Однако высланные нами к означенному сроку представители для встречи польских делегатов ожидали их тщетно как в этот, так и в следующий день, и лишь сегодня, 11 августа, получена радиограмма министра иностранных дел Польши Сапеги, в которой он заявляет, что будто бы поляки узнали о нашем согласии принять их делегатов лишь со слов высланных нами представителей на фронт для встречи польских делегатов и что никакого ответа от нашего правительства на их радио от 5 августа они не получали. Вместе с тем мининдел Сапега сообщает, что им 11 августа делегаты высылаются.

Заявление Сапеги явно не соответствует действительности: во-первых, в Наркоминделе имеется квитанция о своевременном приеме варшавской радиостанцией радиограммы нашего правительства о том, что переход польской делегацией фронта назначается на 9 августа; а во-вторых, тот польский уланский офицер, с которым имели встречу наши представители, ожидавшие на фронте польскую делегацию 9 августа, и от которого только и мог Сапега узнать, что мы ожидаем польскую делегацию, сообщил нашим представителям, что ему известно, что польская делегация должна сейчас прибыть. Названный офицер даже ездил в Седлец для наведения справок, почему делегация запоздала, и, вернувшись около часу ночи 10 августа, заявил, что местонахождение делегации установить не удалось, и просил подождать до утра.

Польша явно уклоняется от свидания с нашими уполномоченными. По-видимому, политика польских правительственных сфер состоит в том, чтобы вынудить нас занять Варшаву, что в свою очередь должно создать по мнению польского правительства и всех, кто стоит за его спиной, благоприятные условия для военной интервенции Антанты. Провокация польского правительства совершенно очевидна. Если бы мы приостановили преследование отступающих польских войск, мы тем самым лишили бы себя плодов победы. Преследуя поляков, мы продвигаемся по польской территории и окажемся вынужденными занять Варшаву. В этом случае польское правительство, злонамеренно оттягивающее переговоры, поднимает шум о наших аннексионистских и империалистических намерениях, чтобы создать возможность интервенции.

Совершенно очевидно, что на такую азартную провокацию польское правительство не пошло бы, если бы за его спиной не было, по крайней мере, одной из крупной держав. Определить эту державу нетрудно. Это не Англия, правительство которой, в силу ряда причин, в обсуждение коих мы входить не станем, заинтересовано в соглашении с нами. За спиной белой Польши стоит Франция. Французское правительство ни за что не хочет допустить установления мирных отношений Советской России с Польшей и с другими странами, ибо это привело бы неизбежно к крушению нынешнего французского правительства, самого слепого, жадного и бесчестного из всех правительств мира.

Французскому правительству нечего терять. На своих операциях против Советской России оно просадило не один миллион. Лишь недавно французский парламент сделал открытие, что 4 миллиарда, предназначенные для восстановления северных департаментов Франции, израсходованы г. Клемансо на опустошение России. Французское правительство похоже на игрока, который, проигравшись, удваивает каждый раз ставку, чтобы отыграться. Мильеран и Фош нарушают все обязательства и, попирая последние остатки приличия, погружают в суда, предназначенные для возвращения военнопленных, гидроавионы для Врангеля. Одновременно Франция за спиной Англии систематически срывает переговоры России с Польшей. Задача Франции – вовлечь в ловушку не только Россию, но и Англию, создав такое впечатление для общественного мнения, будто Россия уклоняется от заключения мира, несмотря на настояния Англии. Однако, эти господа ведут свою игру слишком грубо. Мы их поймали с поличным, и мы их разоблачаем перед лицом трудящихся масс всех стран, прежде всего Польши и Франции. Россия хочет мира на основе, с одной стороны, полной неприкосновенности Польши, с другой стороны, – серьезных и действительных гарантий того, что Польша не станет снова военным орудием французской плутократии против Советской России. Польское правительство давно пошло бы на мир, если бы не Франция. Франция мира не хочет. Франция хочет втянуть французский народ и Англию в войну с Советской Россией. Пусть рабочие Франции знают об этом, и пусть они обуздают свое правительство.

«Правда» N 177, 12 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ГЕРОИ, НА ВАРШАВУ!

(Приказ Председателя Революционного Военного Совета Республики по красным войскам, сражающимся против белогвардейской Польши, 14 августа 1920 г., N 233, гор. Москва)

Герои! Вы нанесли атаковавшей нас белой Польше сокрушающий удар. Тем не менее преступное и легкомысленное польское правительство не хочет мира. Пилсудский и его агенты знают, что ничто не грозит независимости Польши, которой мы, рабоче-крестьянская Россия, согласны дать более широкие границы, чем намечала Антанта.[157] Но Пилсудский боится приближения отчета перед польским народом за войну и надеется на вмешательство Франции и Англии. Поэтому польское правительство уклоняется от мирных переговоров. Не смея в этом признаться открыто, оно играет в прятки. Его делегаты не являются к сроку, а если являются, то без полномочий. Варшавская радиостанция не принимает наших ответов или польское правительство притворяется, что не видало их, даже тогда, когда есть расписки варшавской радиостанции.

Сейчас, как и в первый день войны, мы хотим мира. Но именно для этого нам необходимо отучить правительство польских банкротов играть с нами в прятки. Красные войска, вперед! Герои, на Варшаву!

Да здравствует победа!

Да здравствует независимая и братская Польша!

Да здравствует рабоче-крестьянская Красная Армия!

«Правда» N 180, 15 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ОПРОВЕРЖЕНИЕ

(От Народного Комиссариата по военным делам)

В немецкой печати распространяются слухи о том, будто советское правительство не в состоянии остановить движения Красной Армии, действующей будто бы самостоятельно. Смысл и цель этих сообщений совершенно очевидный. Германская контрреволюция пытается запугать общественное мнение возможным наступлением Красной Армии – даже независимо от планов Москвы. Незачем говорить, что такие сообщения представляют собой злостную ложь. Продвижение Красной Армии вперед, несмотря на исключительную скорость, совершается с чрезвычайной правильностью, так что наиболее выдающиеся пункты занимаются красными полками, по общему правилу, в те дни, которые указывает главное командование. Самостоятельность Красной Армии выражается в том, что она прекрасно различает своих друзей и врагов и твердо знает, за что борется, но никак не в том, что она не подчиняется указаниям центральной власти, избираемой на всероссийских съездах рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.

16 августа 1920 г.

Л. Троцкий. О ВРАНГЕЛЕВСКОМ ФРОНТЕ

(Доклад в Московском Совете Р., К., Кр. и Каз. Депутатов 17 августа 1920 г.)

Наше военное положение, товарищи, в общем, разумеется, вполне благоприятно, так как на основном фронте, на фронте борьбы против белой Польши, наши красные войска выполнили основную часть своей задачи, которую поставил им рабочий класс России, – разгромить армию белогвардейской Польши. Правда, мы сейчас задержались на подступах к Варшаве, но это было совершенно неизбежно, если принять во внимание, что с начала наступления, т.-е. с 4 июля, следовательно, за 40 дней, наши войска прошли на основном направлении 600 верст. 600 верст – это значит, в среднем, 15 верст в сутки непрерывно. Конечно, армия при этом очень сильно растягивается в тыл, тяжелые части отстают, почему и временная заминка, временная задержка перед варшавским фронтом представляет собою явление совершенно неизбежное. Мы наступали на протяжении 600 верст, – на таком же протяжении бело-польская армия отступала, а тем временем в глубоком тылу польское правительство сделало попытку организовать 2-ю добровольческую армию преимущественно, если не исключительно, из элементов буржуазных, студенчества, дворянских сынков. Как показал опыт Деникина и Колчака, в такого рода армиях много патриотизма и злобы, но мало боевого толка, и нет сомнения, что эта армия будет разбита. И если временно, на два дня, задержались наши передовые части на подступах к Варшаве, то это дела нисколько не меняет, тем более, что польский фронт сейчас раздробился на части военную и дипломатическую и имеет два центра – один в Варшаве, другой в Минске.

Вы знаете, что в Минск прибыли очень влиятельные польские господа, те самые, которые нас раньше настойчиво приглашали в сожженный впоследствии Борисов. Переговоры о перемирии и мире с нами откладывались по вине польского правительства. Это сейчас факт, понятый всем миром, не только его рабочим классом, но понятый, по-видимому, довольно основательно и империалистическим правительством Великобритании. Мирные переговоры становятся не только оселком, на котором будет испытан остаток злой воли, вернее, остаток зубов польской контрреволюции, – на этом оселке мы будем также испытывать крепость дружбы, соединяющей Францию, официальную Францию с официальной Великобританией. Мирные переговоры получают исключительное значение потому, что период вражды, свары между двумя важнейшими европейскими правительствами, английским и французским, протекает на основе неустойчивого фундамента – бурного рабочего движения.

Великобритания по всем данным, какие мы имеем из разных источников, в смысле размаха мирового рабочего возбуждения, интересов и стремления к действию, может быть, со времени чартизма не переживала такого периода, какой переживает сейчас, в связи с русско-польской войной, с русско-польскими мирными переговорами. И те ноты, какие посылает нам английская дипломатия, представляют собою только отражение, карикатурную тень, вроде зайчиков на стене, тех глубоких событий и фактов, какие происходят сейчас в английской жизни. Прежде всего, это влияние английского рабочего класса. Как бы ни разговаривали Ллойд-Джордж и Керзон, если бы в Лондоне не было съезда, на который прибыли две тысячи делегатов со всей страны, все наши ответы не читались бы от первой буквы до последней.[158]

При наличии такого серьезного фактора, как воля пробуждающегося английского рабочего класса, мы можем сказать, что наша дипломатическая работа имеет сейчас великое подспорье в Великобритании. И некоторые данные говорят, что и во Франции, где положение более печальное в смысле состояния рабочего движения, наблюдается подъем, что синдикат профсоюзов металлистов и каменщиков уже присоединился к английскому комитету действия, провозгласив необходимость всеобщей забастовки, в случае если Франция не пойдет на мирные переговоры. Таким образом, наше дипломатическое положение, которое является результатом нашего военного положения, стало лучше потому, что наши красные войска стоят в 20 верстах от Варшавы. Именно поэтому столь благоприятна работа тт. Каменева и Красина в Лондоне.

На Врангелевском фронте мы не можем похвалиться успехом. Этот фронт был подчиненным, второстепенным фронтом. Наша стратегия, стратегия революционной эпохи, особенно ярко научила нас этому. Она развивалась в том направлении, что мы от кордонной системы, от системы натянутой веревки на всех фронтах, все больше и больше переходили к системе ударных кулаков. Младенчество нашей красноармейской стратегии состояло в том, что мы стремились везде поставить вооруженных красноармейцев вокруг Советской Республики и охранять доступ к ней со всех сторон. Сейчас мы стали гораздо крепче, подвижнее, гибче и смелее. Мы открываем нашим врагам сплошь да рядом широкие и широчайшие ворота, но на важнейших направлениях, в определенных пунктах, у нас сосредоточены крепчайшие кулаки; за ними, в соответственных местах – серьезные резервы, и, пропуская врага на большом расстоянии, мы бьем его во фланг и в тыл, а иногда и в лоб, когда это вызывается необходимостью. Но от старой нашей примитивной стратегии – везде быть одинаково сильными, на каждом вершке – т.-е., вернее, везде быть одинаково слабыми – мы отказались целиком. Это стратегия младенческая, и эти соображения относятся не только к участкам отдельных армий и фронтов, но ко всему нашему фронту Красной Армии в целом. Другими словами, мы говорим: у нас есть фронт Врангеля на юге и Польский фронт на западе; размещать ли нам войска кордоном, натянутой веревкой?.. Нет. Какой фронт важнее? – спрашиваем мы себя и решаем: Польский фронт есть фронт жизни и смерти для Советской Республики. Врангелевский фронт может стать важным и значительным только при условии побед на Польском фронте. По существу дела Врангель есть только наемный партизан польских панов, отряд, брошенный в тыл. Стало быть, первая задача – разгромить польскую армию. Мы оставили Врангелю широкие ворота. Мы говорили себе: он, этот крымский партизан, который соединился с украинским партизаном Махно, продвинется на север, может быть, на 100 верст, возьмет Александров, Орехов, Херсон, Екатеринослав. Конечно, даже на месяц тяжело было бы терять их – так рассуждали мы, – но большой опасности там нам не грозит. Польский же фронт решает в полном смысле слова судьбу Республики, судьбу революции. Вот почему свой кулак мы сосредоточили на западе, а на юге оставили лишь заставы, чтобы сдерживать наступление Врангеля. И сейчас мы подводим дипломатические итоги работе нашего красного кулака на Западном фронте – в Минске и в Лондоне.

Но теперь наступает момент, когда мы должны по-другому оценить Врангелевский фронт. Теперь он приобретает первостепенное значение, прежде всего потому, что раньше у него плацдармом был Крым, плацдарм очень неудобный, и если он воспользовался им, то благодаря поддержке флота не только Франции, но и Великобритании, которые поддерживали Врангеля всеми видами снабжения. Сейчас у Врангеля есть плацдармы по эту сторону Крымского перешейка, и при помощи французского флота Врангель стремится сейчас перенести свой операционный базис на восточное побережье Черного и Азовского морей, т.-е. путем десанта ворваться в Донскую и Кубанскую область, притянуть контрреволюционные элементы и создать из Крымского фронта Южный фронт с главным кавказским крылом.

Если мы могли позволять себе (и обязаны были это делать) роскошь игнорировать до поры до времени Врангеля, придавая ему второстепенное значение, то теперь, когда он выдвинулся дальше, когда получил более широкую базу и более широкие возможности, мы должны сказать: стоп, дальше Врангелевский фронт развиваться не может.

В чем сила и в чем слабость Врангеля?

Если мы возьмем окружающую его среду, в которой он работает, – население, то мы должны сказать, что это население для нас менее благоприятно, чем на Польском фронте. Что касается областей Белоруссии и Литвы (относительно Польши у нас нет еще точных сведений), везде, где проходили красные части, они проходили по родной земле, в том смысле, что встречали пламенное сочувствие подавляющего большинства крестьянских масс; там наблюдались поразительные сцены братского отношения местного населения к красноармейским частям: в местах, голодных до последней степени, они делились всем, что имели, с Красной Армией. Там среднее продвижение было до 15 верст. Там были жестокие бои и очень большой процент потерь с нашей стороны. Были дни, когда мы стояли, сражались и отступали; за эти 40 дней были дни, когда мы продвигались на 30 – 25 верст вперед, и не только конные, но и пехотные части, а при таком положении питать армию регулярным аппаратом снабжения совершенно невозможно. Стало быть, на кого ложилось питание армии и ее довольствие? Главным образом, на местное население, и оно это делало по собственной инициативе с величайшей охотой и готовностью. Что же касается нашего приазовского и черноморского юга, то вы знаете, что там значительную роль играет украинское кулачество, еще не бывшее в обработке, еще не прошедшее через суровую школу Советской власти и комитетов бедноты. Стало быть, тыл нашей армии, из которого мы боремся с Врангелем, заключает большой процент сочувствующих Врангелю, что облегчает его положение. Там нами не произведена еще чистка от контрреволюционных элементов, в том числе контрреволюционных офицеров, которые являются агентурой Врангеля.

Если мы перейдем к составу врангелевской армии, то мы должны прежде всего сказать, что главные его силы представляет конница, не донская, а кубанская, – Кубанская кавалерийская дивизия составляет главную ударную силу Врангеля. Его пехота ведет прямую родословную от армии Деникина, и лучшей единицей врангелевских войск является добровольческий корпус, который состоит из трех дивизий – Дроздовской, Марковской и Корниловской. Это все старые организации – это дивизии, которые сражались против нас в армии Деникина. Естественно, что они ослабевали, отступали, видоизменялись, но в них осел известный состав людей, закаленных, беспощадных и свирепо-враждебных к рабоче-крестьянской власти и, наконец, запас людей, которым нечего терять, – и вот они-то составляют остов пехоты генерала Врангеля. Кубанцы составляют главные единицы кавалерии. Это его ударные отряды, его гвардия, которая служит ему крупную службу. Прибавьте сюда сравнительно благоприятную окружающую среду. Что было бы, если бы Врангель имел дальнейший успех, если бы его фронт расширился? Мы знаем эту механику от первой буквы до последней: он перешел бы к укомплектованию своих войск путем широкой мобилизации крестьян. Но, что он мог получить и скрепить в форме добровольцев, у него уже есть, у него есть сотни добровольцев, а ему нужны тысячи… Стало быть, его армия стала бы разбухать, как колчаковская и деникинская. И вместе с тем, в среде ее установился бы антагонизм, т.-е. офицерские, буржуазно-кулаческие, спаянные верхи вступили бы во внутреннюю глухую борьбу с крестьянскими низами, и эта борьба привела бы к тому, что разбухшая армия лопнула и распалась бы на свои составные части. Это было бы, если бы армия Врангеля продолжала иметь успех и продвигаться. Но такая гибель врангелевской армии была бы нами оплачена гибелью – временной, но в высшей степени для нас тяжелой – драгоценных областей, разрушением хозяйства донецкого угольного района, временной утратой Северного Кавказа, Грозного и, может быть, Азербайджана и Баку.

Товарищи, оглядываясь назад, на эти долгие месяцы, которые мы провели без Донецкого бассейна и без бакинской нефти, и наблюдая наш нефтяной коридор от Баку на Астрахань, который идет вверх по Волге, который является сейчас, в полном смысле слова, нашей надеждой на возрождение хозяйства, на то, что мы в Москве не будем морить холодом стариков, старух и детей, – оглядываясь на прошлое и предвидя опасность его повторения, мы должны отсюда, сегодня же, твердо сказать на всю страну: этого не будет, отвоеванных нами кровью десятков тысяч рабочих областей Донецкого бассейна, Северного Кавказа, Азербайджана мы врангелевским бандитам не отдадим.

Товарищи, что нужно сделать, чтобы не отдать? Вы знаете, что наши методы в этом отношении совершенно ясны и точны. Прежде всего, нам против конницы врага нужно создать или, вернее, усилить и укрепить нашу собственную конницу. Вы знаете, что мы конницу создали. У нас есть конная армия тов. Буденного, которая пользуется заслуженной репутацией даже у господ польских панов. Французская печать говорит о ней не иначе, как об армии генерала Буденного, потому что французским генералам, сидящим в польском штабе, очень обидно, что их бьет на все лады наш унтер-офицер. Но, товарищи, нам армия, конная армия Буденного необходима еще там, на западе, ибо там дело не доведено до конца, и ослаблять (хотя у нас, повторяю, имеется там хорошая помощь) Западный фронт мы не собираемся ни на один штык, ни на одну саблю. Наоборот, пополнение и укомплектование, так же как и снабжение, идут туда нормальным правильным потоком и будут до тех пор так идти, пока белогвардейская польская армия не будет сведена к 50-тысячной норме, которую мы поставили в условиях нашего мирного договора. Тогда освободится значительная часть вооружения, тогда мы сможем снять и армию Буденного, тогда все будет гораздо проще. Но пока этого нет, пока мирные переговоры только начаты, Польский фронт сохраняет свое самостоятельное значение, и Врангелевский фронт должен поддерживаться самостоятельными мерами, но ни в коем случае не за счет Польского фронта. Стало быть, нам нужно здесь создать и укреплять конницу против конницы Врангеля. В свое время на коммунистов была возложена задача – сесть на коня. И многие, многие из этих коммунистов, многие тысячи прочно сидят на конях в армии тов. Буденного. Нам еще спешиваться рано. Наоборот, нам необходим новый приток коммунистов, которые хотят стать первоклассными коммунистами и попробовать себя на Южном фронте. Формирование кавалерийских частей, хотя бы небольших, в виде отдельных эскадронов, необходимо должно производиться. Они должны составляться, прежде всего, из добровольцев с хорошим коммунистическим ядром, и это должно быть важнейшей задачей профессиональных союзов. Все должно быть сконцентрировано против конницы генерала Врангеля; эта задача должна быть проведена в общем порядке. На местах мы должны формировать эскадроны и отправлять их на юг. Вы должны из всех ваших советов выделить лучших ваших работников и послать их на побережье Черного моря, на Кубань, на Дон, чтобы этот тыл укреплялся посредством агитационной работы, а где нужно – и посредством железной руки, потому что нам нужно укрепить юг и нужно произвести наши укрепления на Кубани, куда пытается проникнуть Врангель. Затем нам необходимо поднять военную промышленность, которая связана с армией, и прежде всего нужно обратить внимание на авиацию, которая прекрасно поставлена у Врангеля и прекрасно снабжена у него всем необходимым.

Вы знаете, что мы нашли 28 гидро-авионов, предназначенных для Врангеля, нужных ему для десантных операций, а десантные операции на донском и кубанском побережье являются, повторяю, его важнейшей задачей. Нам необходимо усилить авиационные силы и средства на нашем Южном фронте. А для этого нужно поднять нашу авиационную промышленность. Другими словами, товарищи, вместо того чтобы глядеть на блестящий подход наших войск к Варшаве, вместо того чтобы отдыхать душой на великолепном подъеме рабочего движения на Западе, в Англии, мы должны снова сосредоточиться на боевом тяжелом задании – на Врангелевском фронте. Мы должны собрать деловые съезды, собрать наши исполнительные органы, органы профессиональных организаций, наши советы – и деловым образом каждую неделю или два раза в неделю обсуждать и проверять то, что мы сделали по этому вопросу в течение ближайшей недели: сколько дали добровольцев на Врангелевский фронт, сколько дали коммунистов, сколько дали работников-специалистов, честно работающих в разных отраслях государственного и административного труда, насколько подняли производительность заводов военной промышленности путем отправки туда дополнительной рабочей силы и т. д. и т. д. Все искусство победы, а если не все, то на 9/10, состоит во внимании ко всякой мелочи. В военном деле, как и во всяком серьезном деле, нет мелочей; из мелочей складываются наши успехи и наши неудачи. Только такой работой, только вниманием ко всем деталям, вниманием хозяйским и административным, мы обеспечим победу. И теперь, здесь я обращаюсь к президиуму Московского Совета, который должен на всю Советскую Россию возвысить свой голос.

В заключение повторяю еще раз, что наше международное положение очень благоприятно. Польша и Врангель – это два вражеские крыла. После того как мы сломили Польшу, осталась Франция. Французское правительство – это самое ожесточенное, самое отсталое и самое (скажу вам по секрету) глупое правительство в мире. Англия с товарищами Каменевым и Красиным в переговорных отношениях, и поэтому мы ничего не хотим говорить о ней плохого, но мы знаем, что это старые опытные грабители. Ллойд-Джордж знает все положение вещей, он знает – в какой момент как можно поступать, он прекрасно учитывает все положения, у него есть тонкость и ловкость, а также и гибкость, которой не хватает французскому правительству. Последнее состоит исключительно из адвокатов, из самой зловредной человеческой породы. Они 45 лет стояли на задних лапах перед германским империализмом, держась за бочок русского правительства. Эти адвокаты после франко-прусской войны 71 года 45 лет пребывали в состоянии вечного трепета. Эта мелкая буржуазия, разбитая в 71 году, жадная, трусливая, благодаря поддержке Англии и Соединенных Штатов, купив себе французской кровью новые возможности и одержав победу, немедленно сошла с ума и решила, что весь мир подчинится ей. Маршал Фош и Мильеран, этот жалкий ренегат из бывших социалистов, считают, что достаточно послать корпус чернокожих сингалезцев в любое место, чтобы диктовать волю всемирной истории.

Мы уже дали урок этим зарвавшимся господам адвокатам, наемникам французской биржи, дали урок Польше. Они открыто сказали: Польша, это – мы. Это наш левый фланг. – А, если это ваш левый фланг, так извольте, получите и распишитесь. – И они расписались.

Но после этого они немедленно сказали: мы признаем барона Врангеля, мы признаем его правительство. Вы знаете, что теперь попы в Крыму называют его не иначе, как благочестивый болярин Петр. У него есть министр иностранных дел Петр фон-Струве. И вот Франция немедленно усыновила это правительство двух благочестивых боляр – Петра Врангеля и Петра Струве. Это правый ее фланг. С левым флангом мы уже покончили. Французы поступают почти по-евангельски: получив по левой щеке, они подставляют нам правую. Мы, товарищи, сейчас, разумеется, не имеем основания говорить, что отечество в опасности, как говорили в некоторые критические минуты, ибо мы слишком крепки, чтобы Врангель мог стать для нас смертельной опасностью. Но мы, наученные горьким опытом, не смотрим сквозь пальцы и на малую, и на среднюю опасность. А Врангель есть опасность, которая вчера была малой, сегодня стремится стать средней и которая может стать, если мы прозеваем, большой опасностью, если принять во внимание, что французская биржа поддерживает его всеми средствами, стремится его раздуть и даже обещает ему помощь какими-то, пока еще неизвестными нам, корпусами. Пока эти корпуса еще только собираются продвигаться по землям, через которые железнодорожники не хотят их пропустить, мы должны ускорить работу здесь и будем твердо помнить, что удар по Врангелю, который должен быть сокрушающим, будет в то же время великолепным ударом по французской контрреволюционной буржуазии. И от имени Московского Совета и московского пролетариата мы скажем рабочему классу всей страны: «Франция через Врангеля подставила свою правую щеку, – размахнись покрепче и дай ей урок!».

1920 г. Архив.

Л. Троцкий. НАМ НУЖНА ЮЖНАЯ ГРАНИЦА

В 1918 – 1919 гг. у Советской Республики вовсе не было границ, были одни фронты. Север был в руках у белых, которые угрожали Вологде и даже Петрограду. Восточный (Колчаковский) фронт проходил по Уралу и даже по Волге. На западе мы находились в состоянии явной или скрытой войны с Финляндией, Эстонией, Латвией, Литвой, Польшей и Румынией. На юге Деникинский фронт поднимался выше Орла. Войну против нас на всех фронтах вел один и тот же враг: империализм стран Согласия. Но ни одна из этих стран уже не имела возможности направить на нас свою собственную армию – ни Англия, ни Франция, ни Соединенные Штаты: этого не допускали трудящиеся массы. Поэтому в борьбе против нас империалисты прибегали к обходным путям: с одной стороны, они помогали русским белогвардейцам захватить какую-либо часть нашего побережья – на Белом море, на Тихом океане, на Черном и на Каспийском морях – и создавали таким путем для белогвардейцев плацдармы – злокачественные нарывы на советском организме; с другой стороны, империалисты Антанты направляли против нас буржуазные правительства малых окраинных наций, выделившихся из состава старой царской России.

Если оглянемся на жестокую борьбу последних двух с половиною лет, то без труда убедимся, что на обоих этих путях мы шаг за шагом выбивали почву из-под ног наших врагов. Север мы очистили: там белогвардейцам приткнуться негде. С Финляндией у нас перемирие, которое в недалеком будущем приведет к миру. С Эстонией у нас заключен мир. С Латвией также. Мир у нас и с Литвой, которая в Советской России справедливо видит защитницу против насилий белогвардейской Польши. Таким образом, на севере мы дошли до естественной границы – океана, а на западе путем мирных договоров установили значительную часть своей государственной границы. Остаются на западе еще Польша и Румыния. Польше мы нанесли могущественный удар. Правда, сейчас она, собрав все свои силы и вооруженная Францией до зубов, отбросила наши войска от Варшавы. Польская и французская буржуазная печать кричит о величайшей победе. Пока что эта победа состоит в том, что, потеряв 600 верст пространства, они вернули себе несколько десятков верст. Если Польша не поспешит заключить мира, нет никакого сомнения, что мы не только вернем утерянное, но и добьем белогвардейскую Польшу.

Румыния будет вынуждена равняться по Польше, т.-е. заключить мир. Неделей раньше или позже бывший Западный фронт и в южной своей части заменится западной границей, как это уже произошло в его северной части.

Восточный фронт с Волги продвинулся за Байкал. Но и за Байкалом фронта в точном смысле слова сейчас нет. Там образовалась Дальне-Восточная Республика – буферное государство между нами и Японией. Японцы эвакуируют Читу, а генерал Семенов хлопочет перед Советской властью об амнистии.

Но на юге задача не разрешена. Мы вымели белых из Архангельска, но своевременно не вымели их из Крыма. Таким образом, мы оставили в распоряжении французского империализма и его наемных банд на юге Советской России плацдарм, т.-е. пространство, куда французские корабли могут подвозить оружие, где белогвардейцы могут сосредоточивать свои силы и открывать на нас наступление. Крымский полуостров – последний залог в руках мирового империализма. Как ни могуществен флот Англии и Франции, но где суша целиком в наших руках, там флот бессилен: это мы наблюдаем на судьбе Петрограда и Одессы. Но белый Крым – это все еще серьезная точка опоры для англо-французского флота против Советской России. Если бы Севастополь был в наших руках, англо-французским разбойникам не за что было бы зацепиться. Вернуть Крым – значит выбить последнюю точку опоры у мировых ростовщиков в борьбе с Советской Россией.

На Кавказе мы заключили мир с Грузией и Арменией. Попытки белогвардейцев поднять Кубань не будут иметь никаких шансов на успех, если мы очистим Крым. Нам необходимо на юге достигнуть ясной и отчетливой границы по берегу Черного моря. Как это сделать? Нужно разбить Врангеля.

Курск – Харьков.

«В пути» N 117, 23 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ПОСЛЕДЫШ

Врангель – последний в длинном ряду генеральских мятежников против рабоче-крестьянской власти. Сперва поднялся Корнилов, затем Каледин на Дону, после него Краснов, на Украине – Скоропадский, за Волгой восстал Дутов, в Сибири – Колчак, на юге поднял знамя восстания Деникин, на Петроград вел наступление Юденич, – все они были разбиты, уничтожены, сокрушены. Каждый из этих генералов был защитником интересов дворянства и крупного капитала. Им удавалось сбить с толку часть казачества, особенно тех, кто побогаче. Они поднимали знамя «единой и неделимой» России, заключая сделки то с германским императором Вильгельмом, когда он был на вершине могущества, то с англо-французской буржуазией.

Колчак, Деникин, Юденич серьезно думали о захвате власти, готовились восстанавливать монархию, вернуть землю дворянам, фабрики и банки – капиталистам и, опираясь на них, управлять всей Россией. От всех этих замыслов остались жалкие осколки, укрывшиеся в Крыму, и во главе этих осколков стал немецко-русский барон фон-Врангель. Он был известен как верный сторонник германского кайзера и пытался в свое время установить с ним связь. После поражения Германии Врангель предложил свои услуги англо-французскому правительству. Но французское правительство до поры до времени с недоверием относилось к Врангелю, считая его немецким агентом.

Служба Врангеля понадобилась, когда был подготовлен поход польской шляхты на Украину и Россию. Франция наняла немецкого барона в помощь белой польской армии. Никто, разумеется, серьезно не верит, что Врангель завладеет властью и будет управлять Россией. Но он нужен для ослабления рабоче-крестьянской республики, для нанесения ущерба тылу Красной Армии, для содействия шляхетским войскам, которые оправились при помощи французских офицеров и французских военных средств и ныне снова продвигаются на восток.

Деникин, по крайней мере на словах, говорил об «единой и неделимой» России. А наследник мятежных генералов, Врангель-последыш открыто ведет войну за расчленение России, за власть польской шляхты над Украиной и Белоруссией.

Врангелю тесно в Крыму. Он сидит там, как в бутылке. Хотя он и высунул сейчас голову через горлышко, но готовится снова втянуть ее под сыплющимися на него ударами. Вот почему Врангель рвется на Дон, на Кубань, на Северный Кавказ. Генеральский последыш хочет здесь создать свою базу. Он мечтает снова втянуть кубанских казаков в гражданскую войну и подвергнуть их такому же разорению, какому Каледин, Краснов и Деникин подвергли Дон.

Десант Врангеля на Азовском побережье есть последняя азартная попытка последыша найти новую точку опоры для дальнейшей работы разрушения, опустошения и разорения трудовой страны.

Донцы и кубанцы! Если бы Врангелю удалось хотя бы на несколько недель упрочиться на вашей земле, это означало бы для вас новые тяготы, новые жертвы, новые обиды, разорение и гибель. Если вы хотите спокойной жизни и мирного труда, помогите Красной Армии раздавить на побережье белогвардейские банды генерала-последыша.

Таганрог – Ростов.

«В пути» N 119, 25 августа 1920 г.

Л. Троцкий. КУБАНЬ НЕ ПОДНЯЛАСЬ

Барону Врангелю тесно в крымской бутылке. Его уже признали «хозяином русской земли» ростовщики парижской биржи, – между тем, управлять Россией из Крыма нелегко. Барон Врангель высунулся на север в сторону Херсона и Екатеринослава, но и здесь его успехи были коротки. Наиболее сердечный прием немецко-русский барон встретил у кулаков в немецких колониях. Но этого мало. Красные войска Южного фронта за последнюю неделю энергично теснят барона, вдавливая его снова в крымскую бутылку.

Барон протянул руку на восток, на донское и кубанское побережье – снова попытать счастье среди казачества. Кубань богата и многолюдна. В ней еще сильны кулаки. Еще остались там многие тысячи деникинских офицеров. Поднять Кубань, потянуть за нею Дон и Терек, завладеть Баку – значит получить в руки и солдат, и хлеб, и нефть. Это посерьезнее Крыма.

Генерал Врангель высадил на Азовском побережье, у Ахтари, крупный десант и два других поменьше на Таманском полуострове и под Новороссийском. Конечно, нескольких тысяч врангелевских штыков и сабель недостаточно, чтобы завладеть Северным Кавказом. Но Врангель надеялся, что десант сразу обрастет восставшими казаками – так, что каждый полк развернется в дивизию. Десантный отряд насыщен офицерами, чтобы не было недостатка в командном составе. Главный отряд был столь же богато снабжен боевыми и вещевыми припасами. Тем временем агенты Врангеля, проникшие глубоко на Кубань, вели там свою работу. Но ничто не помогло. Кубань не поднялась.

На Кубани еще много контрреволюционной нечисти, много темноты и суеверий. Но кубанский казак уже понял, что Советская власть – это сила, и что она шутить с огнем не позволит.

Пример Дона пошел Кубани впрок. Каледин, Краснов, Алексеев, Деникин – все они поднимали Дон против Советской власти. Все они были разбиты. И каждый раз от затеянной контрреволюционерами гражданской войны тяжко страдало рядовое донское казачество. Дон обезлюдел, обеднел, ослабел. Если бы Кубань решила пойти по пути Дона, т.-е. по пути новых и новых восстаний, ее постигла бы та же участь. Разумеется, есть в каждой большой станице отдельные заклятые враги рабоче-крестьянской России, которые готовы пристать и к немецкому барону и к японскому микадо. Но массовый, рядовой кубанский казак понял, что с огнем не шутят. Врангелевский десант не встретил отклика. Красные войска отрезали десант от Азовского побережья и захватили его базу – до 50 вагонов боевого, вещевого и санитарного снабжения. Десант уже сильно потрепан и все плотнее обкладывается красными полками. Рискнет ли он двинуться в сторону Екатеринодара, решит ли уйти в кубанские горы или на Тамань, – он будет неизбежно уничтожен. Он уже погиб по существу сейчас, потому что Кубань не поднялась. Кубань повернулась спиной к немецкому барону. Единственным его плацдармом остается по-прежнему Крым.

Но неудача Врангеля на Кубани должна сразу подшибить его и в Крыму, ибо теперь даже сторонники его поймут, что выхода нет.

13-я и 2-я Конная армии должны доделать дело: мощным ударом с севера по высунувшейся оттуда голове положить конец немецкому наемнику французских ростовщиков.

Кубань не поднялась навстречу Врангелю. Пора очистить от Врангеля и Крым.

28 августа 1920 г. Ростов.

«В пути» N 120, 29 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ПРЕВОСХОДНЫЙ УДАР

Врангелевскому десантному отряду, высадившемуся на Кубанском побережье, нанесен сокрушительный удар. Отряд фактически не существует. Жалкие остатки его скрываются в камышах. Это крупнейший успех, с которым может себя поздравить не только Кавказский фронт, но и 13-я и 2-я Конная армии Южного фронта, а за ними и вся Советская Россия.

Врангелевский десант высадился у Ахтари, быстро двинулся вперед, занял узловую станцию Тимошевскую, угрожая отсюда Екатеринодару. В то же время отряд не терял связи с морем. База его оставалась на побережье у Ахтари, куда и было сгружено с судов много военного имущества. Оно предназначалось для кубанского казачества, которое Врангель собирался поднять на ноги против Советской власти.

Но не тут-то было. Войска 9-й армии Кавказского фронта после первых неудач нанесли несколько крепких ударов десантному отряду, а затем отрезали его от морской базы, при чем захватили около 50 вагонов имущества. Белый отряд спустился к югу, сосредоточив свои штабы в станице Новонижнестеблиевской на реке Протоке, которая соединяет Кубань с Азовским морем. В то время как части 9-й армии все более плотным кольцом облегали десантный отряд Врангеля, в Екатеринодаре возникла мысль отправить в тыл врагу на судах, по реке Кубани, а затем по Протоке до Новонижнестеблиевской, красный десантный отряд, который застиг бы врага врасплох. С этой стороны неприятель никак не ждал удара, и главное условие успеха состояло в соблюдении полной секретности всего предприятия. Это удалось как нельзя лучше. Командование отрядом было поручено тов. Ковтюгу, коменданту Екатеринодара, при комиссаре тов. Фурманове. Отряд был немногочисленный, но отборный. Предприятие, как сказано, увенчалось полным успехом. Сегодня мною получено нижеследующее донесение:

«Доношу, что 28 августа с вверенным мне десантом выгрузился под прикрытием ночной темноты в двух верстах от станицы Новонижнестеблиевской, каковую на рассвете атаковал. После упорного уличного боя занял станицу, в которой разрушил главный штаб Улагая. Взято в плен несколько штабов, большое количество офицеров, зарублено 3 генерала, взято более 1.000 человек в плен, много оружия, боеприпасов, уничтожен грузовой бронированный автомобиль, захвачено техническое имущество и много других трофеев, количество которых выясняется. По выяснении дополнительно донесу. Наши потери убитыми и ранеными не превышают 20 человек, противника же изрублено несколько сот человек. Комендант Екатеринодарского укрепленного района, начальник экспедиционного десанта Ковтюг, военный комиссар Фурманов».

Одновременно с этим мною получено следующее донесение Штаба 9-й армии.

\"По вашему приказанию доношу: товарищ Ковтюг занял сегодня Новонижнестеблиевскую. По донесению комкавбрига 22 противник разбит, жалкие остатки скрываются в плавнях.

Наштарм 9 Чернышев, Военком Тер\".

Это очень ценная победа. На врангелевском десанте поставлен крест. Надежды Врангеля поднять Кубань, а за нею весь Северный Кавказ похоронены. Если бы Врангель решился на новую попытку в этом роде, она закончилась бы еще более плачевно, ибо после того, что произошло, ни один кубанский казак, даже самый черносотенный, не поверит в успех десантов крымского барона. Врангелевский фронт сводится теперь к размерам Крымского участка. Успешное развитие операций 13-й и 2-й Конной армий дает полное право рассчитывать на то, что мы с Врангелем скоро прикончим. Пусть только тыл поспешит с помощью. Шлите маршевые эскадроны и батальоны! Шлите добровольцев! Шлите коммунистов!

Александровск.

«В пути» N 121, 30 августа 1920 г.

Л. Троцкий. ДЕСАНТ ВРАНГЕЛЯ

(Интервью)

Незачем разъяснять вам, что известия заграничной печати о взятии Врангелем Екатеринодара, Новороссийска, о присоединении к нему донцов и кубанцев и об эвакуации советскими частями Баку – выдуманы от начала до конца. Но не мешает отметить, что нелепость этой выдумки способна вызвать удивление даже в нас, достаточно привыкших к злобно-бессмысленной лживости органов буржуазного общественного мнения. Ведь совершенно очевидно, что днем раньше или позже европейские и американские читатели узнают, что Врангель потерпел на Кавказе жесточайший провал. Врангель действительно надеялся на присоединение кубанцев и донцов и доставил туда довольно большие военные запасы для предстоящих формирований. Этих запасов было до 50 вагонов. Я могу говорить об этом с достаточной точностью, потому что нам пришлось вывозить запасы с побережья Ахтари именно в вагонах, после того как мы овладели базой десанта. Ни кубанцы, ни донцы не примкнули к десанту. Путем хорошо задуманного и прекрасно выполненного маневра десанту был нанесен смертельный удар, при чем мы почти не понесли жертв. Советская власть на Кубани внедряется все глубже, советский аппарат становится все лучше, хлебные заготовки совершаются все правильнее. Что касается Азербайджана, то там Советская власть отличается незыблемой прочностью. Сведения об эвакуации Баку, очевидно, основаны на энергичном вывозе нефти из Баку в Советскую Россию. Действительно, из Баку вывезено уже около 150.000.000 пудов нефти, при чем запасы ее в Баку не уменьшаются, так как производство идет полным ходом. Промыслы обеспечены продовольствием вполне удовлетворительно. Работы на промыслах Грозного также развиваются вполне нормально. В Грозном у нас помимо других продуктов около 10 миллионов пудов прекрасного бензина. Выделка его может быть значительно увеличена и будет увеличена в случае установления товарообмена в портах Черного моря.

Словом, если врангелевский десант что-либо обнаружил, то именно незыблемость нашей позиции на Северном Кавказе. Тем самым врангелевская империя сводится к пределам части бывшего крымского ханства. Но мы твердо рассчитываем, что господину Мильерану придется скоро отказаться от мечты иметь в Крыму вассального русско-немецкого хана.

1 сентября 1920 г. Архив.

Л. Троцкий. НУЖЕН ВТОРОЙ УРОК

В течение нескольких месяцев перед наступлением Пилсудского на Киев мы настойчиво добивались мира. Мы обращались к польскому правительству. Мы обращались к польскому народу. Мы обращались к правительствам Англии и Франции, которые помыкают Польшей. Мира мы не добились, потому что буржуазно-шляхетское правительство, послушное воле французских биржевиков, мечтало о низвержении Советской власти. Свои разбойничьи намерения польское правительство прикрывало дипломатическим издевательством: отказываясь от перемирия, оно требовало таким тоном, как будто мы были разбиты, чтобы наши уполномоченные явились в Борисов выслушать ясновельможный приказ.

Своим бессмысленным наступлением на Украину польская шляхта вынудила нас вести с ней большую войну. Красные войска одержали в этой войне ряд блестящих побед. Мы продвинулись на сотни верст вперед, очистили Украину от шляхты, освободили Белоруссию и Литву от шляхетского ига. Пилсудский получил должный урок. Теснимый красными войсками со всех сторон, он обратился к нам с предложением мира. Советское правительство заранее заявило, что, несмотря на победоносное вторжение красных войск в пределы Польши, мы не посягаем ни на один вершок ее территории и, в соответствии с действительным расселением польского народа, готовы признать за Польшей границу более широкую, чем та, какую отмерили Ллойд-Джордж и Клемансо. Казалось, ничто не препятствовало немедленному заключению мира. Но тут счастье как будто улыбнулось войскам польской шляхты. Ослабленные славным походом на протяжении шестисот верст, истощенные лишениями, оторванные от своих баз, красные дивизии столкнулись со свежими польскими силами, ударившими на них из Варшавы, – и подались назад.[159]

Как только рабоче-крестьянская армия стала отступать к Бугу, чтобы сосредоточить свои силы, вино шовинизма снова ударило в голову польской шляхте. Частный успех она приняла за начало полной победы. И Пилсудский снова не хочет мира. Правительства Англии и даже Франции понимают, что успехи польских армий не прочны. Ллойд-Джордж «советует» польской шляхте не идти навстречу новому риску, а поскорее заключить мир. Американский президент Вильсон, злейший враг рабоче-крестьянской России, подает польской буржуазии тот же совет. Но нет, Пилсудский не согласен! Шляхетские войска вернули Ломжу, – почему бы им не завоевать Москвы?

Мирные переговоры ведутся польской делегацией как будто только для того, чтобы оттянуть время. Представители буржуазно-шляхетской Польши критикуют, протестуют, но своих условий не называют. И немудрено! Выдвинуть бессмысленно-грабительские условия, вроде границ 1772 года,[160] они не смеют, ибо их засмеет весь мир и против них восстанет польский трудовой народ. С другой стороны, они не решаются выдвинуть и разумные условия мира, основанные на независимости и мирном сожительстве Польши и России, ибо они знают, что мы эти условия примем. А польское правительство мира не хочет. Пилсудский об этом открыто заявил в польской печати. Он возвестил, что целью польского правительства является «окончательный разгром военной силы» Советской России. Что это: шовинистическое безумие? Бешеная классовая ненависть к трудовой России? И то, и другое. Правительство Пилсудского временно как будто отрезвилось после наших бурных успехов в июле и в августе. Но стоило красным войскам остановиться и отступить назад, как полученный урок был сразу позабыт правительством Польши. Мы стремимся к прекращению войны. Мы по-прежнему хотим мира. Если нам мира не дают, мы его сумеем взять. Если Пилсудскому мало одного урока, мы ему дадим другой.

Москва – Смоленск.

«В пути» N 122, 8 сентября 1920 г.

Л. Троцкий. МЫ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ БЫЛИ

Наш отход от Варшавы вражеская печать, т.-е. буржуазная пресса всего мира, изобразила, как наш полный разгром. Чем больше международные эксплуататоры были напуганы могучим маршем красных полков на Варшаву и Львов, тем громче, тем пронзительнее они завизжали от радости, когда до них дошли первые слухи о нашей неудаче. Еще резче та перемена, что произошла с буржуазно-шляхетской кликой Польши: от паники и растерянности, от воплей и молений угнетатели польского народа перешли сразу к полному опьянению достигнутыми успехами. Польские газеты снова вспомнили о границе 1772 года. Польская делегация в Минске попыталась заговорить языком победителей, как в те дни, когда Пилсудский и его Патек «приказывали» советскому правительству прислать свою делегацию в Борисов.

Но теперь волна восторга мировой буржуазии входит понемножку в берега. События отстаиваются, и подлинное их значение выступает наружу.

Что случилось? Кто потерпел поражение?

Когда мы настойчиво предлагали польскому правительству мир на самых выгодных для него условиях, тогда штаб Западного фронта находился в Смоленске. Полоцк был под огнем польской артиллерии. Фронт проходил между Борисовым и Оршей. Гомель был под угрозой, и польско-петлюровские войска находились на расстоянии нескольких переходов от Киева. Армия Пилсудского перешла в наступление и овладела киевским районом. На этот ничем не вызванный наглый удар мы ответили контр-ударом. С несравненным подъемом наши красные войска очистили захваченные области Украины, освободили Белоруссию и Литву и глубоко врезались в Польшу. В своем пламенном порыве вперед наши дивизии неизбежно растянулись, оторвались от тылов, ослабили аппарат связи и управления и тем самым стали более восприимчивыми к ударам врага. Натолкнувшись под Варшавой на сосредоточенные бело-польские силы, красные войска отпрянули назад. Разумеется, это крупная неудача. Но такие неудачи неизбежны в большой военной кампании. Война происходит не по хронометру, где движение каждого колесика, каждой стрелки рассчитано по секундам. Война – ожесточенная борьба двух могущественных сил – неизбежно связана с неожиданностями, особенно – маневренная революционная война.

Но каков общий итог предшествовавших операций?

1. Армии Западного фронта прошли вперед 500 – 600 верст и отступили под контрударом на 200 верст. Таким образом, мы в общем продвинулись вперед на 300 – 400 верст. Штаб Западного фронта из Смоленска перешел в Минск, который еще не так давно был в руках польской шляхты. Украина очищена. Литва самостоятельна. Белоруссия свободна.

2. Исчерпав свой заряд, бело-польские войска остановились. Красные войска сосредоточились на новых позициях и восстановили свои аппараты в более крепком виде, чем когда бы то ни было. Старые кадры, закаленные в боях на всех фронтах Советской России, встряхнулись после временной неудачи и крепче сомкнули ряды. Свежие пополнения вливаются в старые дивизии широким потоком. Добровольцы, коммунисты, члены профессиональных союзов идут во главе новых пополнений, одухотворяя их стремлением к победе.

3. Незначительные сравнительно потери материальной части возмещены с избытком. Перебои в снабжении, вызванные отступлением, ныне устранены. Питание армий с каждым днем идет правильнее и полнее.

4. Командиры, комиссары и красноармейцы ближе узнали врага и изучили путь на Варшаву.

5. Линия фронта проходит на 400 верст дальше от Москвы, на 400 верст ближе к Варшаве, чем проходила накануне польского наступления на Киев.

Таковы итоги. Таков результат. Мы нанесли шляхетской Польше могущественный удар. И мы чувствуем себя сейчас более, чем когда бы то ни было, способными нанести второй удар, более могущественный, чем первый.

Мы сильнее, чем были. И мы усиливаемся с каждым часом. На всем фронте идет крепкая и дружная работа. Ни один час не должен быть потерян и не будет потерян.

Западный фронт выполнит свой долг перед создавшей его рабоче-крестьянской Россией!

10 сентября 1920 г. Минск.

«В пути» N 124, 11 сентября 1920 г.

Л. Троцкий. ПАНЫ НЕ ХОТЯТ МИРА

Отправляя в Ригу мирную делегацию, Пилсудский в то же время заявил польским газетчикам, что мира с Советской Россией заключить нельзя, а нужно разгромить ее живую силу, т.-е. Красную Армию. Этим заявлением глава шляхетской республики показал, что о мире польское правительство говорит только для успокоения своих рабочих и солдат, а на деле стремится к продолжению войны.

Правда, можно было бы сказать, что словам Пилсудского не следует придавать большой веры: это человек легковесный, на манер нашего Керенского. Оба они не сводят концов с концами – ни в делах, ни на словах. Керенский, начав бессмысленное авантюристское наступление 18 июня на немцев, клялся, божился, хвастал и… сорвался. Пилсудский с большой похвальбой открыл наступление на Украину и получил не лучший результат. Закончить войну без победы означает для него потерять последние остатки кредита даже у мелкобуржуазных шовинистов. Что касается революционных польских рабочих, с одной стороны, и серьезных деловых капиталистов, с другой, то они Пилсудскому давно не верят, как не верили у нас Керенскому. Вот почему Пилсудский мечется в тупике, обещает мир, чтобы успокоить рабочих и исстрадавшихся солдат, и в то же время утешает мелкобуржуазных шовинистов глупейшими надеждами на разгром рабоче-крестьянской России.

Словам Пилсудского можно было бы, следовательно, и не придавать большой цены. Но дело не ограничивается одним Пилсудским. В вопросе о мире с Советской Россией Пилсудский, по-видимому, выражает взгляды всей правящей Польши, которая не хочет мира. Об этом ярче всего свидетельствует новая телеграмма, посланная польским министром по иностранным делам князем Сапегой нашему Народному Комиссару по иностранным делам тов. Чичерину. Польский князь предлагает советскому правительству не более не менее, как начать в Риге переговоры не только с польской делегацией, но и с «делегацией правительства Украинской демократической республики».

Что это за республика? Где она находится? Мы такой не знаем. Существует Советская Украинская Республика, составляющая часть Российской Советской Федерации. Правда, правительство киевской Рады называло себя правительством Украинской «демократической республики». Но его давно уже не существует. Бывший глава киевской Рады Винниченко открыто и честно отказался от своих старых ошибок и перешел на сторону Советской Украины.[161] Другой член правительства, атаман Петлюра, продавал себя всем, кто хотел его купить, и кончил тем, что поступил на службу к Пилсудскому.

Наступая на Киев, Пилсудский требовал восстановления в правах гетмана Петлюры. Но эта затея кончилась жалким крахом: Красная Армия изгнала из пределов Украины Петлюру вместе с его хозяином Пилсудским.

После этого о Петлюре не было больше речи. Шляхетская делегация явилась в Минск для переговоров с Российской и Украинской Советскими Республиками. От Украины в нашу мирную делегацию входил тов. Скрыпник. Польская делегация даже не заикалась о том, что есть какое-либо другое украинское правительство, кроме советского. По взаимному соглашению обеих делегаций решено было переговоры перенести в Ригу. И вот накануне открытия мирных переговоров в Риге польский князь спрашивает наше рабоче-крестьянское правительство: согласны ли вы, мол, вступить в переговоры с правительством Петлюры?

От имени какой территории собирается выступать Петлюра? От имени Украины? Но она с нами, она в руках украинских рабочих и крестьян. Может быть, от имени Восточной Галиции? Но, во-первых, значительная часть Восточной Галиции занята Красной Армией, а, во-вторых, шляхта отнюдь не собирается отдавать Петлюре Восточную Галицию, где много польских помещичьих имений.

Что же означает выступление польского князя? Это вполне ясно. Польская шляхта не хочет с нами мириться, и поэтому она снова выдвигает свое прежнее требование: чтобы мы через посредство Петлюры подарили рабоче-крестьянскую Украину польским панам.