Изумленіе м-ра Винкеля обрисовалось самыми краснорѣчивыми знаками на его лицѣ. Пріятель доктора Слеммера продолжалъ:

Осенью 1993 года появился третий Русский Добровольческий отряд (РДО-3), составленный из ветеранов и вновь прибывающих добровольцев, которые тянулись в Боснию постоянно. Во главе отряда в ноябре становится уроженец Гомеля, бывший мичман морской пехоты 39-летний Александр Шкрабов. В Боснии он появился еще в июне 1993 года.

За плечами этого сурового, жилистого воина уже была одна война абхазская. В отличие от многих русских добровольцев, он воевал на стороне грузин. Точнее, гамсахурдистов, стоявших в оппозиции к правительству Шеварнадзе.

— Другъ мой, докторъ Слеммеръ, твердо убѣжденъ, что вы были вчера слишкомъ пьяны, и вѣроятно, сами не сознаете всей обширности обиды, нанесенной ему. Онъ поручилъ мнѣ сказать, что если вы, какъ благородный человѣкъ, обнаружите готовность извиниться въ своемъ поведеніи, — онъ согласенъ принять отъ васъ удовлетворительное объясненіе, которое вы потрудитесь написать подъ мою диктовку.

— Письменное объясненіе! — воскликнулъ озадаченный м-ръ Винкель.

Но здесь, в Боснии, бывшие на Кавказе противниками люди между собой по этому поводу счеты не сводили. Снова сшили знамя — черно-желто-белый штандарт с надписью РДО-3, и снова стали воевать.

— Одно изъ двухъ: объясненіе, или… вы понимаете? — сказалъ докторскій пріятель холоднымъ тономъ.

Шкрабов прославился безумной личной отвагой и отчаянными успешными акциями. Однажды он в пылу боя ходил прикуривать к мусульманам — по ошибке. Когда стрельба стихла, он, оставив свою снайперскую винтовку, подошел к группе людей и сказал: «Здраво, монсы! Упалячы има?» («Привет, мужики! Закурить будет?») Уже прикурив, он увидел эмблемы сидевших перед ним «монсов». Голубые, с белыми лилиями.[47] Стараясь не показать свою нервозность, спокойно ушел. Надеясь, что ему не всадят пулю в спину.

— Точно ли ко мнѣ относится ваше порученіе, сэръ? — спросилъ м-ръ Винкель, безнадежно сбитый съ толка необыкновеннымъ предложеніемъ.

Третий РДО базировался на юго-восточной окраине Сараево, на Еврейском Гробле, входя в состав Новосараевского четнического отряда. И воевать ему пришлось в разных местах — на Игмане, под Олово, Трново, у Прачи.

— Самъ я не имѣлъ чести быть свидѣтелемъ вашего неприличнаго поступка, — отвѣчалъ, улыбаясь, загадочный джентльменъ, — и вы отказались дать свой адресъ доктору Слеммеру. По его порученію, надлежало мнѣ развѣдать, кому принадлежитъ свѣтло-синій фракъ съ вызолоченными пуговицами, портретомъ и буквами \"П. К.\" другъ мой хотѣлъ во что бы ни стало узнать вашу фамилію.

М-ръ Винкель остолбенѣлъ при этомъ подробномъ описаніи его костюма. Пріятель доктора Слеммера продолжалъ:

Во главе четнического отряда (формально — противотанковой роты) стоял воевода Славко Алексич — плотный коренастый мужчина за тридцать. Точный его возраст определить было сложно из-за огромной шевелюры и бороды цвета воронова крыла. В прошлом — почтальон, Славко заработал свой авторитет личной отвагой. В боях был ранен. Сам его отряд входил в Сараевско-романийскую бригаду, которой командовал генерал Милошевич (однофамилец президента Сербии). Из под расстегнутой на его груди камуфляжной куртки была видна черная майка с черепом и надписью: «Mercenaries never die. They just go to hell to regroup» («Наемники никогда не умирают. Они просто отходят в ад для перегруппировки.») Судя по этому, командир пытался культивировать в себе нехарактерную, но столь нужную на войне жесткость (и жестокость).

— Изъ разспросовъ, мною сдѣланныхъ, оказалось, что владѣлецъ свѣтло-синяго фрака съ эмблематическими пуговицами прибылъ въ эту гостиницу вчера передъ обѣдомъ съ тремя другими джентльменами. Я немедленно послалъ узнать вашу фамилію, и теперь мнѣ извѣстно, что я имѣю честь говорить съ м-ромъ Винкелемъ.

Позиция в районе Еврейского Кладбища, которую занимали сербы и русские, показалась бы кошмаром для любого кадрового военного. С трех сторон ее стискивали мусульманские «положаи».[48] Сверху, на высоте Дебелло-Брдо позиции мусульман нависали над районом, и несколько наших импровизированных казарм на улице Охридской просто оказывались в «мертвой зоне». Мусульмане не могли их обстреливать из стрелкового оружия — мешал уступ самой горы. Разве что использовать минометы… Зато нейтральная полоса начиналась в нескольких метрах от домов, отведенных отряду Шкрабова.

Если бы главная башня Рочестерскаго замка внезапно сдвинулась со своего мѣста, и остановилась передъ гостиницею \"Золотого Быка\", изумленіе Винкеля было бы ничтожнымъ въ сравненіи съ тѣми чувствами, которыя теперь волновали его грудь. Первою его мыслью было, что, вѣроятно, фракъ его украденъ.

Окружение было весьма живописным и в мирное время, а война лишь прибавила колорита. Район был застроен двух-трех этажными белыми кирпичными домиками с красными черепичными крышами. Возле них росли сливы и кусты «купины» (ежевики), сохранились и остатки леса. К северу, где местность шла под уклон, застройка сменялась многоэтажными домами. Там были здания массовой застройки типа наших «хрущевок», а также несколько высоток «свечек» желтого цвета и других постмодернистских жилых сооружений. Градостроительный план красиво вписывал современную застройку в рельеф. Ближе к линии фронта здания были основательно, иногда — только с одной стороны — разрушены. Но дальше — обжиты, там обитали семьи сербских ополченцев.

В одном из помещений возле рынка на Грбавице разместилась временная церковь. Все православные храмы Сараево к тому времени оказались в руках мусульман.

— Позволите ли мнѣ отлучиться на минуту? — сказалъ онъ.

— Сдѣлайте милость.

Улицы местами перегорожены остовами автомобилей, стенами толщиною в один кирпич или висящими плащ-палатками. Все это — хоть какая-то защита от огня снайперов или способ затруднить им обзор. Колышущиеся на ветру плащ-палатки и одеяла чем-то мне напоминают красные флажки для охоты на волков. Снайперы из винтовок и крупнокалиберных пулеметов с оптикой обстреливали сербские районы с высот и огневых точек, расположенных в многоэтажных домах. Пересеченная местность в сочетании с разнообразной застройкой создавали много простреливаемых участков и секторов. Иногда людям приходилось входить в свои дома через окно: дверь оказывалась под прицелом. Средства массовой информации практически никогда об этом не говорили, акцентируя внимание лишь на аналогичных страданиях мусульман.

М-ръ Винкель опрометью бросился наверхъ и раскрылъ дрожащею рукою свой чемоданъ. Фракъ лежалъ на своемъ обыкновенномъ мѣстѣ, но былъ измятъ и немного запачканъ: стало быть, его надѣвали прошлой ночью.

Вместо дорожных знаков в городе висят плакаты «Пази, снаjпер!» и «Пази, мины!» («Пази» — это «Внимание» по-сербски.)

— Ну, да, дѣло очевидное, сообразилъ м-ръ Винкель, припоминая событія вчерашняго дня, — вчера послѣ обѣда мнѣ вздумалось гулять по здѣшнимъ улицамъ: помню очень хорошо, какъ я закурилъ сигару и вышелъ со двора. Вѣроятно, я надѣлъ свой новый фракъ, зашелъ куда-нибудь, и напроказилъ: пьяному море по колѣна! Вотъ и раздѣлывайся теперь съ какимъ-то докторомъ Слеммеромъ! Непріятно, чортъ побери, очень непріятно!

Сказавъ это, м-ръ Винкель поспѣшилъ воротиться въ общую залу съ мрачной рѣшимостью принять вызовъ неустрашимаго доктора Слеммера и мужественно покориться всѣмъ послѣдствіямъ страшнаго поединка.

Водопровод, как ни странно, еще снабжал город холодной горной водой. Однако во время частых перебоев жители выстраивались в очереди с канистрами у колонок в низовой части Сараево. Электричество и газ шли через сербскую территорию, а их подача обеспечивалась гуманитарными организациями.

Многія обстоятельства имѣли вліяніе на геройскую рѣшимость м-ра Винкеля, и прежде всего — репутація, которою онъ пользовался въ клубѣ. До сихъ поръ его считали образцомъ ловкости и искусства во всѣхъ дѣлахъ, наступательныхъ и оборонительныхъ, гдѣ требовалось необыкновенное присутствіе духа и вотъ, если теперь, при первомъ критическомъ случаѣ, онъ обнаружитъ свою слабость, въ глазахъ самого основателя знаменитаго клуба, слава его затмится, и онъ пропалъ навсегда. Вдумываясь притомъ глубже въ этотъ предметъ, онъ сообразилъ, основываясь на многихъ случаяхъ, что секунданты, вслѣдствіе обоюднаго соглашенія, рѣдко заряжали пистолеты пулями, и всего чаще удавалось имъ примирять противниковъ послѣ холостыхъ зарядовъ. Его секундантомъ, разумѣется, будетъ м-ръ Снодграсъ. Если изобразить ему опасность живѣйшими и яркими красками, нѣтъ сомнѣнія, этотъ джентльменъ обо всемъ извѣститъ м-ра Пикквика, который, въ свою очередь, не замедлитъ обратиться къ мѣстнымъ властямъ, и, стало быть, покушеніе на убійство будетъ предотвращено.

Такъ разсуждалъ м-ръ Винкель, когда воротился въ общую залу, и объявилъ свое согласіе на вызовъ обиженнаго доктора.

На северной окраине Сараево глядела в небеса вражеская телевышка. Даже без антенн наши телевизоры брали ее программы. Примечательно было лишь почти полное отсутствие коммерческой рекламы, превратившей российские телеканалы в гинеколого-зубоврачебные. Зато шла прекрасная реклама «Армии БиХ»,[49] где огромные исламские воины в камуфляже и черных очках принимали парады, где танки перемежались с минаретами.

— Не угодно ли вамъ отправить меня къ вашему другу, чтобъ я мотъ съ нимъ условиться о времени и мѣстѣ нашей встрѣчи? — сказалъ офицеръ.

— Нѣтъ, это совсѣмъ не нужно, — возразилъ м-ръ Винкель, — мы это можемъ рѣшить теперь же, и я не замедлю извѣстить своего секунданта.

Я помню и клип на музыку «That\'s my life», где в такт мелодии воин бежит в атаку и прячется за «естественными» укрытиями городского ландшафта. Бывали и сентиментальные картинки. Молодой парень в камуфляже и черных очках (которые, видимо, подчеркивает его «крутизну») закуривает и угощает карапуза — подрастающее поколение — какой-то пастилой. Наше ВоенТВ ничего подобного не создало — хотя образцы-то были под рукой. На антенну ловились также и хорватские программы. Таким был общий антураж, среди которого воевал РДО-3.

— Въ такомъ случаѣ — сегодня вечеромъ, на закатѣ солнца: хорошо это будетъ? — спросилъ офицеръ безпечнымъ тономъ.

Отряд дрался бок о бок с сербскими четниками. Обычно так мусульмане, а с их подачи средства массовой информации (и «наши» и «не наши») называют всех сербских ополченцев, придавая слову «четник» негативный оттенок и делая его чуть ли не синонимом фашиста. Некорректно. Четники сейчас — это только члены националистической партии СРС, носящие огромные шевелюры и бороды. Их эмблема — череп с костями и надписью «З вером у Бога. Слобода или смрт» («С верою в Бога. Свобода или смерть»). Она эпизодически запрещается в самой Сербии. (Так же некорректно называть моджахедами всех мусульман-босняков.)

— Очень хорошо, — отвѣчалъ м-ръ Винкель, думая, напротивъ, что это — очень дурно.

Сараевский период совпадает с переходом войны в конфликт малой интенсивности, и количество русских — это своеобразный оптимальный минимум. Журналистов, которые о них писали, в ту пору было, пожалуй, больше, чем добровольцев.

— Знаете ли вы крѣпость Питта?

В начале 1994 года еще один русский отряд численностью до пятнадцати человек действовал также под Озреном (Северная Босния, к юго-западу от Посавинского коридора). Его происхождение и судьба мне неизвестны. Один из озренских добровольцев был снят на пленку в начале 1994 и показан по РТР летом 1995 года. Оператора вскоре разыскала его мать, а сын так и не вернулся домой.

— Да, я видѣлъ ее вчера.

— Пройдя городъ, вы потрудитесь повернуть налѣво съ большой дороги и обогнуть главный уголъ крѣпости; я буду ждать васъ въ безопасномъ мѣстѣ, и дѣло, авось, устроится такъ, что никто намъ не помѣшаетъ.

Позиционная война

— Это мы увидимъ! — думалъ м-ръ Винкель, бросая мужественный взглядъ на секунданта своего противника.

— Больше, кажется, ничего не нужно? — сказалъ офицеръ.

Зимой 1993-94 года шла позиционная, но более-менее активная война. Сербы и мусульмане обстреливали друг друга из орудий и минометов, совершали дерзкие беспокоящие вылазки и диверсии.

— Ничего, я полагаю.

«Златишты» — это слово прочно въелось в память русских в ту зиму. «Зло.» А что это, Златишты? Здесь-то развернулись бои в те мерзкие дни, когда земля была покрыта кровавой снежно-грязевой кашей.

— Прощайте, сэръ.

Рядом с дорогой на южной окраине Сараево стоит хутор Златишты. Когда-то самым внушительным его зданием был отель «Осьмица», теперь от него остался лишь почерневший остов. Чуть поодаль торчали еще одни обугленные руины. Эти позиции — два остова вместе с траншеей — и заняли русские добровольцы. Напротив шли уже окопы противника, их бункеры-доты.

— Прощайте.

Русские добровольцы провели разведку боем. Под прикрытием огня, который велся с чердака отеля, наши сделали пару вылазок к траншеям противника, забрасывая их гранатами.

И офицеръ, насвистывая веселую пѣсню, вышелъ изъ залы.

После это была проведена организованная акция. Шкрабов предложил план захвата хутора: подавить противника свинцовым ливнем сверху и выбить его решительной атакой. Четники одобрили и выделили в поддержку десятку русских добровольцев столько же своих бойцов. Несколько сербов и русских расположились в отеле «Осьмица» и около него. Под прикрытием их пулемета и двух гранатометов передовая сербо-русская группа во главе с Александром Шкрабовым выползла по снежно-грязевой жиже на полянку перед противником. С расстояния в десяток метров бойцы забросали окоп мусульман гранатами и ввалились туда. Мусульманских бойцов на позиции не оказалось, но судя по голосам, они были в соседней траншее. Началась стрельба с расстояния в десяток метров. Противник открыл огонь из минометов, но именно близость враждующих сторон и спасала штурмовую группу. Огненный вал отсек их от основных сил. Но из боязни накрыть своих «турки» не могли попасть по русским.

Завтракъ нашихъ героевъ, противъ обыкновенія, былъ очень невеселъ. М-ръ Топманъ, послѣ похожденій вчерашней ночи, остался въ постели; Снодграсъ, въ глубинѣ души, предавался поэтическимъ размышленіямъ, получившимъ на этотъ разъ весьма угрюмый характеръ, и даже самъ президентъ обнаруживалъ необыкновенную склонность къ молчанію и содовой водѣ. М-ръ Винкель нетерпѣливо выжидалъ удобнаго случая для объясненій, и случай скоро представился: онъ и м-ръ Снодграсъ отправились вдвоемъ на поэтическую прогулку, подъ предлогомъ обозрѣнія достопримѣчательностей города.

— Снодграсъ, — началъ м-ръ Винкель, когда они вышли за ворота, — Снодграсъ, любезный другъ, могу ли я положиться на твою скромность?

Занятая русскими и удерживаемая мусульманами траншеи соединялись обвалившимся ходом сообщения. Идти в лоб этим единственным путем никому не хотелось. Бойцы основной группы попробовали прорваться к хутору, но огненный ливень вжал их в снежную кашу. Помощи от них потому так и не поступило, и Шкрабов приказал отступить.

x x x

Предложивъ этотъ вопросъ, онъ былъ глубоко убѣжденъ, что любезный другъ, при первой возможности, разболтаетъ ввѣренную тайну. Поэты — народъ болтливый, это всѣмъ извѣстно; a Снодграсъ былъ великій поэтъ.

— Совершенно можешь, — отвѣчалъ м-ръ Снодграсъ, — хочешь, я дамъ клятву…

В этой войне есть что-то от вендетты. Коллективной и бесконечной… После атаки на Златишты очередной ход был за мусульманами. И вот на Рождество, воспользовавшись праздником у сербов, противник нанес удар в районе Еврейского кладбища, заняв несколько помещений сербского квартала. Пулеметной очередью с вновь оборудованной мусульманской позиции на Дебелло-Брдо были убиты серб и беременная женщина. Ее муж попробовал вытащить ее, но получил тяжелое пулевое ранение. Тогда это же сделать попытался Виктор Десятов, но пуля попала ему в сердце. Еще трое русских бойцов были ранены. Сербский положай, бункер на склоне Дебелло-Брдо, защищавшим Еврейское Кладбище от ударов сверху, был взят противником. Захваченный там пулемет мусульмане развернули, и он стал нести смерть сербам… Мусульманский спецназ вел огонь из автоматов и гранатометов. Зацепившись за базу отряда на Охридской улице, русские добровольцы и четники огрызались огненными струями. К вечеру противник выдохся и отошел на исходные рубежи.

— Нѣтъ, нѣтъ, — прервалъ м-ръ Винкель, пораженный страшной возможностью удержать на привязи поэтическій языкъ своего пріятеля — не клянись, мой другъ, не клянись: это совсѣмъ не нужно.

Восьмого января прошли похороны, на кладбище Дони Милевичи появилась первая могила русского добровольца Виктора Десятова, первое имя в сараевском русском мартирологе. Уральский казак, прибывший в Боснию в марте 1993, он участвовал в боях под Вишеградом, а с мая-июня — был в составе сараевской боевой группы. Первая русская жертва, положенная на алтарь войны в Сараево.

М-ръ Снодграсъ медленно опустилъ руку, поднятую къ небесамъ во изъявленіе готовности дать клятву.

— Мнѣ нужна твоя помощь, любезный другъ, въ одномъ важномъ дѣлѣ… въ дѣлѣ чести, — сказалъ м-ръ Винкель.

Следующий ход был за сербами, которые всерьез были настроены на штурм хутора Златишты. Шкрабов предложил русских добровольцев поддержать операцию. Всего участвовало в бою пять русских и человек тридцать сербов при поддержке танка. По плану формировались две штурмовые группы, которые должны были занять траншеи противника. Их прикрывали пулеметно-гранатометным огнем сербская группа Папича и Миши Чолича. И вот сербы открыли огонь, их поддержал танк. Мусульмане засыпали минами сербские позиции. Первая штурмовая группа во главе со Шкрабовым уже по пластунски ползла к траншеям противника…

— И ты ее получишь — вотъ тебѣ моя рука! — отвѣчалъ восторженный поэгъ.

Мусульмане молчали, подавленные огнем сербов. Это позволило первой штурмовой группе занять позиции. Но вторая группа не подходила. Тогда Шкрабов уполз назад и вскоре вернулся с еще пятью бойцами.

— У меня дуэль, Снодграсъ, дуэль на жизнь и смерть съ м-ромъ Слеммеромъ, докторомъ девяносто седьмого полка, — сказалъ мистеръ Винкель, желая представить свое дѣло въ самомъ торжественномъ свѣтѣ;- мы условились съ его секундантомъ сойтись сегодня вечеромъ, на закатѣ солнца.

Тем временем к противнику стали подходить бойцы его интервентного (ударного) взвода. Молодые парни в белых масхалатах поверх черной формы, вооруженные «калашами» и пистолет-пулеметами, заполнили траншею. Штурмовые сербо-русские группы, с одной стороны, и мусульмане, с другой, вели огонь с расстояния в десяток метров, и забрасывали соседние окопы, где мог оказаться противник, гранатами. Крики «Аллах Акбар», мат и просто вопли заглушались стрельбой и частым треском взрывов. В этом кошмаре было неясно, что где происходит, многие были ранены. В упор, с бешенством в глазах и пеной на губах моджахед и русский выпустили друг в друга рожки своих автоматов. Из боя вынесли убитых русского и серба. Через несколько часов Толик, изрешеченный автоматной очередью, умер. Он ушел с улыбкой на губах. В хуторе осталось несколько неподвижных тел противника — убитых или тяжелораненых, но еще двое раненых были и у русских — в том числе и Шкрабов. Двадцатипятилетний Анатолий Астапенков остался вечно молодым, его могила номер два среди русских могил на Сараевском кладбище.[50]

— Очень хорошо: я буду твоимъ секундантомъ.

Через несколько дней глупо погиб только что приехавший в Боснию Бочкарев. Будучи подшофе, два бойца решили сходить за «языком»… Они ушли вдвоем, а вернулся один, таща второго на себе. Неопытный русский подставился под пулю снайпера…



Такая готовность со стороны пріятеля нѣсколько изумила дуэлиста. Чужая бѣда встрѣчается, по большей части, съ удивительнымъ хладнокровіемъ посторонними людьми: м-ръ Винкель выпустилъ изъ вида это обстоятельство, и судилъ о чувствованіяхъ друга по біенію своего собственнаго сердца.


Весна 1994 года. Новосараево. Командир РДО-3 Александр Щкрабов у могил бойцов своего отряда. Сейчас А.Шкрабов лежит на этом же кладбище.
Фотография из журнала «Солдат удачи»


— Послѣдствія, мой другъ, могутъ быть ужасны, — замѣтилъ м-ръ Винкель.

— Ну, этого нельзя сказать заранѣе, — отвѣчалъ поэтическій Снодграсъ.

Маркали

— Докторъ, я полагаю, отличный стрѣлокъ.

…Подрывник приготовил три радиоуправляемые мины, заложив их в ящик на рынке Маркали — всегда оживленном месте Сараево. Страшный ненаправленный взрыв разнес в клочья десятки людей. Прилавки рынка не пострадали — бутылки (с ракией) остались стоять на столах, а между ними лежали агонизирующие, истекающие кровью тела…

— Очень можетъ быть: всѣ военные стрѣляютъ хорошо, но вѣдь и ты, авось, не дашь промаха въ десяти шагахъ.

— Разумѣется.

Полагают, что войны сейчас начинают и заканчивают не политики. Это устарело. Войны начинает и заканчивает CNN. Если CNN говорит, что война есть и показывает при этом картинку — значит она есть. Если диктор CNN говорит, что войны нет, обыватель может спать спокойно — в его сознании воцарился мир. Военная журналистика — вещь иезуитски лицемерная. Конечно, было бы честнее просто показывать идущих солдат на фоне рекламного плаката «Спонсор наступления — …»

Снодграсъ былъ удивительно спокоенъ, и поэтическое лицо его, къ великой досадѣ м-ра Винкеля, начинало выражать торжественную рѣшимость. Надлежало сообщить разговору другой оборотъ.

Реальные события войны могут идти и, как правило, идут не так, как они освещаются. Добрая традиция — упомянуть о февральском взрыве на рынке Маркали, унесшем жизни шестидесяти восьми мусульман и нанесшему ранения двум сотням. С настойчивостью, достойной лучшего применения, я буду утверждать, что его совершили мусульмане. Даже Гаагский трибунал не пытается сейчас обвинить в этом сербов. Ныне покойный Миттеран в своих мемуарах прямо указал на авторов, на спецслужбы мусульман. Все технические обстоятельства взрыва, когда на столах находятся не потревоженные взрывом вещи, а вокруг лежат люди с оторванными ногами (см. документальную пленку), говорят об использовании мин направленного действия и невозможности получения такого эффекта от взрыва снаряда, ракеты или мины, выпущенной из миномета. В условиях позиционной войны в городе многое перестает быть тайной для противной стороны благодаря радиоперехвату или другим способам: сербам было известно о готовящемся «сюрпризе». Но это и сейчас никого не интересует, а тогда и подавно. Комментатор CNN Кристиан Аманпур (иранского происхождения), которая не могла знать подробностей, так как находилась в момент взрыва Белграде, сразу же ничтоже сумняшеся обвинила в этом преступлении сербов. Случайно «оказался рояль в кустах», НАТО грозит авиаударом и лишь российская инициатива по вводу в Сараево совместного франко-русского ООНовского контингента и отводу тяжелых вооружений от города предотвратила дальнейшие бессмысленные жертвы. Зная крайнюю небеспристрастность НАТО, сербы не могли в тот момент согласиться на ввод только западноевропейского контингента.

— Любезный другъ, — сказалъ м-ръ Винкель трогательнымъ и дрожащимъ голосомъ, испустивъ глубочайшій вздохъ изъ своей груди и устремивъ свой взоръ къ небесамъ, — любезный другъ, если роковая пуля сразитъ мое сердце, и я бездыханенъ упаду къ ногамъ своего безжалостнаго противника, ты долженъ принять на себя священную обязанность извѣстить обо всемъ моего отца: скажи, что я палъ на полѣ чести, и вручи ему отъ меня мое послѣднее письмо.

Но и эта краснорѣчивая выходка не имѣла вожделѣннаго успѣха: поэтъ, приведенный въ трогательное умиленіе, изъявилъ готовность составить обо всемъ подробнѣйшій рапортъ, и лично вручить печальное письмо отцу убитаго друга.

Кристиан Аманпур иногда называют ответственной за антисербскую настроенность западного обывателя. Какая наивность — разве может один журналист создать миф, которым живут миллионы и на котором основана политика ряда стран?

— Но если я паду, — продолжалъ м-ръ Винкель, — или если докторъ Слеммеръ падетъ отъ моихъ рукъ, ты неизбѣжно въ томъ и другомъ случаѣ самъ будешь замѣшанъ въ это дѣло, какъ свидѣтель преступленія, и можешь подвергнуться большимъ непріятностямъ. Объ этомъ я не могу подумать безъ содроганія.

В тот момент радиостанция «Свобода» упомянула одной строкой вместе с десятью-пятнадцатью тысячами сербских бойцов и отряд «русских камикадзе». Это — великая честь, такая похвала из уст врага.

При этомъ маневрѣ м-ръ Снодграсъ задрожалъ и поблѣднѣлъ, но, руководимый чувствомъ безкорыстной дружбы, скоро оправился отъ своего волненія и отвѣчалъ твердымъ голосомъ:

Превращение Сараево в «зону безопасности» не застраховало этот район от диверсионных действий мусульман. Так, в апреле группа из семидесяти двух бойцов прорвалась и совершила рейд до Трново, убив при этом несколько сербов и понеся небольшие потери (шесть человек). Этими диверсантами была изрешечена машина уже упомянутого Чены, три человека было убито. Сам же командир спецподразделения чудом остался жив.

— Что дѣлать! Непріятности не легко перенести, но для друга я готовъ въ огонь и воду.

М-ръ Винкель внутренно посылалъ къ чорту эту безкорыстную дружбу, и отчаяніе сильно овладѣло его душой, когда они продолжали такимъ образомъ гулять по улицамъ города. Онъ ухватился за послѣднее средство:

Основная база российского контингента голубых касок располагалась на Грбавице, на территории школы милиции, стационарные и мобильные посты находились в нескольких точках — в том числе и на Еврейском Кладбище, в сотне метров от базы русского отряда.

— Снодграсъ! — вскричалъ онъ вдругъ, останавливаясь среди дороги и съ жаромъ ухватясь за руку своего пріятеля, — ты ужъ, пожалуйста, не компрометируй меня въ этомъ дѣлѣ, не извѣщай объ этомъ полицію, не обращайся къ мѣстнымъ властямъ съ просьбой посадить подъ арестъ меня и м-ра Слеммера, доктора девяносто седьмого полка, который живетъ теперь въ Четемскихъ казармахъ, недалеко отъ крѣпостного вала. Другой бы на твоемъ мѣстѣ принялъ всѣ возможныя мѣры для предотвращенія этой дуэли, мой другъ.

Следующей важной вехой войны было создание 18 марта 1994 г. под эгидой США федерации БиГ, объединившей хорватов и мусульман Боснии. Их с трудом помирили, прекратив ожесточенные бои в районе Мостара. Федерации было обещано 58 процентов земель и, в перспективе, объединение с Хорватией. Мусульмане это назвали «браком по расчету». На горизонте замаячила Великая Хорватия.

— Ни за что въ свѣтѣ! — воскликнулъ м-ръ Снодграсъ съ величайшимъ энтузіазмомъ.

Абсурд войны

Прощай, послѣдняя надежда! Благодаря услужливости своего друга, м-ръ Винкель принужденъ сдѣлаться одушевленной мишенью для смертоноснаго выстрѣла какого-то злодѣя, котораго онъ не видалъ и въ глаза! Холодный потъ заструился по его лбу.

Первая встреча с российским контингентом едва не закончилась вооруженным столкновением с РДО-3, но затем до июньского инцидента отношения между ними были теплыми. Русские действительно были нейтральны в своем поведении, хотя и симпатизировали сербам. Французский же батальон явно играл на стороне мусульман. Он пропускал вооруженных бойцов-мусульман через французские блок-посты, и даже оказывал им огневую поддержку. Хотя наверняка игра была более сложной.

Покончивъ такимъ образомъ эти предварительныя объясненія, друзья наши купили пистолеты съ достаточнымъ количествомъ пороха и пуль и поспѣшили воротиться въ гостиницу \"Золотого Быка\". Все остальное время м-ръ Винкель горевалъ о своей судьбѣ, между тѣмъ какъ пріятель его усердно занимался приведеніемъ въ исправное состояніе смертоносныхъ орудій.

Наступилъ вечеръ, холодный и туманный. Не дожидаясь сумерекъ, пикквикисты поспѣшили отправиться на поле чести. М-ръ Винкель, для избѣжанія постороннихъ наблюденій, завернулся въ огромную шинель; м-ръ Снодграсъ тащилъ подъ своими полами смертоносныя орудія.

На войне существует черный рынок оружия. ООНовский контингент был идеальным посредником между воюющими сторонами — и через него к мусульманам шло оружие, мусульмане же продавали сербов, не успевших вовремя уехать из Сараево. Последних перевозили во французских БТРах, так как они не столь строго проверялись мусульманами.

— Все ли ты взялъ? — спросилъ м-ръ Винкель взволнованнымъ тономъ.

Вообще, сербы смогли получить большие запасы вооружения именно благодаря своим удачным военным действиям 1992–1993 годов, ценою гибели наиболее отважных бойцов. В дальнейшем часть оружия ушла контрабандными тропами в Косово и в меньшей степени в Воеводину, что-то оседало в частных арсеналах. И апофеоз абсурда войны — часть оружия продавалась противнику, правда, вырученные средства шли потом в том числе и на покупку дефицитного горючего.

— Все, кажется, — отвѣчалъ м-ръ Снодграсъ, — я принялъ мѣры, чтобъ можно было сдѣлать нѣсколько зарядовъ, на случай промаха или осѣчки. Въ этомъ ящикѣ четверть фунта пороха; пули завернуты въ двухъ нумерахъ здѣшней газеты.

Недалеко от Сараево хорваты организовали своеобразные сафари-туры, на которых зарубежным любителям острых ощущений давалась возможность пострелять по сербам из безопасных укрытий.

Такое выраженіе дружескаго чувства заслуживало, конечно, самой высшей благодарности; но м-ръ Винкель молчалъ, вѣроятно, отъ избытка душевнаго волненія. Онъ шелъ довольно медленно за спиною своего друга.

Веселуха в горажде

— Мы придемъ какъ разъ въ пору, — сказалъ м-ръ Снодграсъ, когда они были за городской заставой, — солнце только что начинало закатываться.

\"Такъ, вѣроятно, закатится и послѣдній часъ моей жизни!\" думалъ м-ръ Винкель, бросая болѣзненный взглядъ на заходящее свѣтило. — Вотъ и секундантъ! воскликнулъ онъ съ замираніемъ сердца, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ.


Лето 94. Новосараево. На заднем плане — база РДО-3.


— Гдѣ? — сказалъ м-ръ Снодграсъ.


Гора Дебелло-Брдо — справа.


— Вонъ тамъ джентльменъ въ синей шинели.

Война имеет свои циклы: периоды затишья и усиления боевых действий. В марте-апреле каждого года по ряду причин происходит их эскалация.

М-ръ Снодграсъ посмотрѣлъ впередъ, по указанію своего друга, и замѣтилъ довольно рослую фигуру въ синемъ плащѣ. Офицеръ махнулъ рукой и повернулъ за уголъ крѣпости; пикквикисты послѣдовали за нимъ.

В течение марта русские добровольцы провели несколько вылазок к мусульманским позициям в районе Дебелло-Брдо. Незаметно подходя к мусульманским бункерам, они обстреливали и забрасывали их гранатами. Весною же русские были задействованы в прочесывании леса и преследовании мусульманских диверсантов под Трново. После ликвидации в 1993 году «Пути Аллаха», мелкие группы часто прорывались там, обходя сербские положаи и блок-посты по лесу. Не понеся потерь, русско-сербская группа уничтожила трех мусульман. Ничего примечательного у них не обнаружили. Так, американская униформа. Патроны к «калашам» вот были венгерские, без стальной оболочки. Такие «жуки», мягкие пули, наносят страшные раны.

Вечеръ казался удивительно печальнымъ; заунывный вѣтеръ пробѣгалъ по опустѣлому пространству, какъ гигантъ, кликавшій свою собаку пронзительнымъ свистомъ. Плаксивая природа сообщила мрачный колоритъ чувствованіямъ м-ра Винкеля. Ровъ, окружавшій крѣпость, казался ему колоссальной могилой, гдѣ скоро будутъ погребены его грѣшныя кости.

Взяв сигарету, она почувствовала себя мятежницей. По спине пробежали мурашки.

Перемирие в Сараево, установление здесь зоны безопасности дурно влияло на русских бойцов, страдавших от безделья. Город возвращался к мирной жизни? Нет, он оставался военным, где жизнь людей и смерть их переплетались и странным образом сосуществовали. Добровольцы «отдыхали» на базе, когда открыв дверь, вошел Шкрабов и коротко предложил ехать под Горажде, где идут бои. «Наконец-то нам дали приказ наступать…» — весело заметил доброволец. Пять человек (Александр Шкрабов, Дмитрий, Крученый, Василий, Крендель) быстро собрались и на попутках стали добираться в район боев.

Между тѣмъ офицеръ, свернувъ съ главной тропинки, быстро перескочилъ за ограду уединеннаго поля, назначеннаго мѣстомъ дуэли. Пикквикисты послѣдовали его примѣру, и м-ръ Снодграсъ съ удовольствіемъ замѣтилъ, что нельзя было выбрать мѣста безопаснѣе и удобнѣе для кровавыхъ похожденій. Два джентльмена дожидались за оградой: одинъ маленькій и круглый человѣкъ съ черными волосами; другой — статный мужчина въ байковомъ сюртукѣ, сидѣвшій съ большимъ комфортомъ на походномъ стулѣ.

– Расскажите о своем браке.

— Это должны быть докторъ Слеммеръ и хирургъ, взятый для перевязки ранъ, — сказалъ м-ръ Снодграсъ, — ободрись, мой другъ, и выпей водки.

Горажде, как мы помним, — крупнейший котел-анклав, удерживаемый мусульманами в восточной Боснии, в Подринье. В апреле 1994 там после чьей-то провокации мусульмане атаковали, сербы ответили артобстрелом. ВВС США нанесли свой первый бомбовый удар по сербским позициям. Звено американских самолетов выпустили четыре ракеты, причем две из них не взорвались из-за малой высоты, на которой летели истребители. Горная местность в сочетании с туманом вынудила американские самолеты к поиску цели на бреющем полете. Эффект оказался крайне мал — уничтожена санитарная машина, гордо названная в победных реляциях танком. В ответ сербы провели наступление, и лишь угроза массированного авиаудара НАТО, который мог бы повлечь многочисленные жертвы, спасла город от падения. Сербами ракетой класса «земля-воздух» был сбит британский самолет. Он упал на мусульманское село, уничтожив при этом несколько домов. «Турки» за это сильно избили летчика. Фактически американские самолеты бомбили позиции российской дипломатии.

М-ръ Винкель схватилъ поданную бутылку и съ наслажденіемъ втянулъ въ себя нѣсколько тысячъ капель живительной влаги.

Отто кивнул на ее обручальное кольцо и устремил на Фриду выжидающий и любопытный взгляд. Она чувствовала тепло его ноги под столом и мягкость бархатной подушки. Все звуки исчезли. Слышались только пульс на запястье и стук сердца под блузкой, вдруг прилипшей к подмышкам.

Потери мусульман в результате апрельских боев под Горажде оцениваются примерно в четыреста убитых и тысячу раненых. Всего в Горажде находилось тогда тысяч шестьдесят мусульман, включая гражданское население.

— Мой другъ, сэръ, — м-ръ Снордграсъ, — сказалъ м-ръ Винкель, когда къ нему подошелъ офицеръ.

– Вам здесь нравится, не так ли, миссис Уикли? В вашей душе что-то меняется. Я вижу это по сиянию глаз.

Докторскій секундантъ сдѣлалъ учтивый поклонъ и вынулъ ящикъ, такой же, какъ y Снодграса.

Она потрясенно отпрянула.

Во время боев под Горажде действовала группа из пяти русских добровольцев и трех сербов во главе со Шкрабовым. Она атаковала один из корпусов фабрики «Победа», производившей так необходимые мусульманам боеприпасы. (Часть русского отряда участвовала в боевом охранении в другом месте). Попав под очень плотный огонь гарнизона, точнее — свинцовый ливень, русские вызвали по рации огневую поддержку. Крендель, за год до этих событий отметивший День Космонавтики на Заглавке, встречал огонь такой плотности только там. После нескольких выстрелов сербских минометов охранение фабрики, сидевшее на складе взрывчатых веществ, предпочло уйти, понеся небольшие потери. Русские заняли объект, и позже, после получения 22 апреля приказа отойти, покинули его, переминировав и взорвав фабричный корпус. Многие сербы восприняли грохот взрыва как начало массированных бомбардировок. Во время пребывания на объекте они вели борьбу с найденным там бочонком спирта, открыв кафану (кафе) «У Валеры» и потом уходили, унося одного бойца (Валеру-Кренделя) на руках. Сербы, бывшие там, во время взрыва отравились химикатами, а русским, принявшим спирту, вся эта химия оказалась нипочем. Тогда же русские получили кличку «броники» — за то, что закрыли бронежилетами бочонок со спиртом, спасая его от осколков.

— Кажется, намъ не о чемъ говорить, — замѣтилъ онъ холоднымъ тономъ, открывая ящикъ, — другъ вашъ уклонился отъ всякихъ извиненій.

– Мюнхен теперь – центр мира. У нас больше поэтов, художников, философов, чем в любой столице. – Он выпустил густой столб дыма. – Однако в данный момент меня интересуете только вы, миссис Уикли.

Русские в этих боях воевали и в других соединениях. Так, Глеб наступал на Горажде в составе Вишеградской бригады. Серб-проводник вывел отряд в тумане по редколесью прямо на мусульманский бункер. Но мусульманский боец (обкуренный?) высказался сербскому командиру что-то вроде: «Где тебя носит? Я твою пайку уже десятый раз разогреваю…» Отряд сразу же растворился в туманном лесу.

— Не о чемъ, я думаю, — сказалъ м-ръ Снодграсъ, начинавшій чувствовать нѣкоторую неловкость, при видѣ окончательныхъ приготовленій.

Внутри что-то шевельнулось и расслабилось. Ей снова девять лет. Она стоит у озера. Ветер развевает волосы. Барон подгоняет ее, колотя прикладом винтовки по упавшему дереву.

— Угодно вамъ отмѣрять шаги? — сказалъ офицеръ.

В Боснии с октября 1992 действовала «№n-fly zone» — зона, запретная для полетов самолетов. В боях под Горажде сербы стреляли авиабомбами, запуская их при помощи приваренных — в качестве маршевых двигателей реактивных снарядов. Попасть так куда-то было тяжело, но достигался психологический эффект при стрельбе по площадям. Горы трясутся, как при землетрясении.

– Покажи своим сестрам, как нырять, Фрицль. Ныряй, мой мальчик!

— Извольте, — отвѣчалъ м-ръ Снодграсъ.

Фрицль? Мальчик? Да, Vater…

Дистанція, къ общему удовольствію, была измѣрена правильно и скоро, и предварительныя условія заключены.

x x x

– Доктор Гросс, не могли бы вы объяснить, в чем суть ваших терапевтических бесед?

— Мои пистолеты, я думаю, будутъ понадежнѣе вашихъ, — сказалъ расторопный секундантъ доктора девяносто седьмого полка. — Вы видѣли, какъ я заряжалъ: угодно вамъ осмотрѣть ихъ?


Русские добровольцы уходят в рейд


Он наклонился к ней, погладил пальцем усы.

— Нѣтъ, я совершенно на васъ полагаюсь, — отвѣчалъ м-ръ Снодграсъ, довольный и счастливый тѣмъ, что его освободили отъ этой трудной операціи: его понятія о заряженіи смертоносныхъ орудій были довольно сбивчивы и неопредѣленны.

В мае РДО проводил глубокий рейд на Игман — в тылу противника. Восемь добровольцев (в том числе болгарин), нагруженные оружием и взрывчаткой, прорвались в тыл врага и оказались в нескольких километрах за линией фронта. Пройдя высоту Белашницу, они разделились на две равные группы.

– Только если ты будешь звать меня Отто. У нас здесь все просто, без формальностей. Мюнхен – город революции.

— Стало быть, намъ можно теперь поставить противниковъ на барьеръ? — сказалъ офицеръ съ величайшимъ хладнокровіемъ, какъ будто дѣйствующія лица были для него пѣшками на шахматной доскѣ — и онъ собирался играть.

Скорее всего, дальше произошло вот что. Наблюдатели ООН засекли отряд и дали знать об этом мусульманам. Местоположение русских обнаружили — вдали забликовали бинокли. Тогда наши залегли в «зеленке». Местность стали прочесывать отряды мусульман — всего численностью до восьмидесяти человек. В одном случае «турки» мочились у обочины в такой близости от русских, что, казалось, еще чуть-чуть — и нервы русских, сжимавших автоматы, не выдержат и те откроют огонь. Обошлось.

Глава 15

— Конечно, можемъ, — отвѣчалъ м-ръ Снодграсъ.

Среди русских возникли споры. Хотя боевую задачу они выполнили засекли и нанесли на карту местоположение мусульманских бункеров. Шкрабов хотел провести эффектную акцию, уничтожив одну из мусульманских групп. Несколько добровольцев высказалось за возвращение без боя — шансы их вернуться в случае схватки в тылу были сомнительными.

Фрида

Онъ готовъ былъ согласиться на всякое предложеніе, потому что ровно ничего не смыслилъ въ этихъ дѣлахъ. Офицеръ подошелъ къ доктору Слеммеру; м-ръ Снодграсъ, машинально слѣдуя его примѣру, подошелъ къ м-ру Винкелю.

Русские не стали вступать в бой потому, что один раненый или убитый означали бы гибель всего отряда. Ведь выйти без тела отряд не имел морального права, а с телом бы не смог.

На следующей неделе Фрида каждый день посещала кафе «Стефани», беседовала с Отто, затем обедала с завсегдатаями – художниками и философами. Каждый раз Отто подбрасывал какую-нибудь новую идею, настолько смелую, что ей требовалось несколько минут, чтобы ее принять. Мир без войн и армий. Страны без правительств. Города, где женщины носят мужскую одежду и ходят с распущенными волосами, а мужчины носят женскую одежду и отращивают длинные волосы. Места, где дети воспитываются, не зная, кто их родители. Общество без законов, религии или учреждений, где люди любят, но не вступают в брак.

— Все готово, — сказалъ онъ, подавая пистолетъ своему несчастному другу. — Давай мнѣ свою шинель.

Альтернатива войне — капитуляция

За переполненными столами, над которыми вился сигаретный дым, друзья Отто превозносили его талант. Нетерпеливо выплескивалось из кружек пиво. Бежали по мраморным столешницам кофейные ручейки. Из тарелок и ртов вылетали крошки черного хлеба. Льняные салфетки вытирали вспотевшие лбы. Голоса сливались в громкий неразборчивый рокот. Стучали кулаки. Гремела посуда. Развевались кимоно.

— Ты не забылъ, милый другъ, о письмѣ къ моему отцу?

13 мая 1994 года контактной группой в Женеве был предложен план, который делил территорию БиГ в пропорции 49:51 в пользу хорватско-мусульманской федерации. Федерацию это не устраивает, но условия принимается, видимо, в расчете на их неприятие сербами. По плану Посавинский коридор урезается до 3 км. Изетбегович настойчиво требует Брчко. Но неприемлемым для сербов было не это и не потеря Сараево, где находятся десятки тысяч сербов-заложников, а то, что правый берег Дрины — почти на всем ее протяжении — отходил к мусульманам, что фактически сводило на нет все успехи сербов и ставило их территории в крайне уязвимое положение.

— Нѣтъ, нѣтъ все будетъ исполнено. Ступай, подстрѣли его?

– Ты должна поехать в Аскону, – сказала как-то раз Фанни, за обе щеки уписывая Wurstsalat.

План контактной группы (1994) предусматривал разделение Боснии с учетом довоенной этнической карты, но не устраивал сербов прежде всего тем, что земли по течению реки Дрина переходили к противнику.

– О нет, – ответила Фрида. – У меня в Англии муж и дети.

Легко сказать! Для бѣднаго Винкеля это значило почти то же, еслибъ рекомендовали ему схватить луну за рога. Совѣтъ очень хорошъ; но еще лучше, еслибъ онъ зналъ, какъ выполнить его, не подставляя подъ пулю своего собственнаго лба! Какъ бы то ни было, онъ скинулъ шинель, и молча взялъ пистолетъ. Секунданты удалились отъ мѣста дѣйствія; джентльменъ на походномъ стулѣ послѣдовалъ ихъ примѣру, и противники медленными шагами начали приближаться другъ къ другу.

Сербы считали, что они выиграли войну — так почему же они должны проиграть мир? На проведенном в августе референдуме сербы отвергли план. Белград объявил блокаду Республики Сербской — в сентябре санкции были символически ослаблены. В воздухе постоянно висит угроза отмены эмбарго на поставки оружия мусульманам. Оно и так соблюдалось весьма условно. По данным Jane`s Sentinel за два первых года ведения войны мусульмане получили оружия на 160 млн долларов, Хорватия — только за 18 месяцев — на 1.3 млрд долларов США.

Фанни так расхохоталась, что колокольчики на щиколотках зазвенели.

М-ръ Винкель имѣлъ чрезвычайно нѣжное сердце, и любовь къ ближнему составляла благороднѣйшую черту его характера. Мысль о предстоящемъ убійствѣ была, безъ сомнѣнія, единственною причиною, заставившею его крѣпко зажмурить глаза, когда онъ остановился на барьерѣ: это помѣшало ему разглядѣть необыкновенные и загадочные поступки своего противника. Докторъ Слеммеръ вздрогнулъ, обомлѣлъ, вытаращилъ глаза, протеръ ихъ, вытаращилъ опять и, наконецъ, закричалъ громовымъ голосомъ:

– Неужели ты можешь вернуться ко всему этому? Не смеши меня!

— Стой! Стой!

Официальная же отмена эмбарго имела бы следствием вывод войск ООН — и падение зон безопасности, удерхиваеиых мусульманами. В том числе Сараево.

А позже, за кофе, Фанни наклонилась к ней и прошептала:

Офицеръ и м-ръ Снодграсъ немедленно бросились къ нему.



– Ты еще не спала с Отто?

— Что это значитъ? — воскликнулъ докторъ Слеммеръ. — Это не тотъ.


Эмблема Войска (армии)Республики Сербской


Фрида покачала головой.

— Не тотъ! — воскликнулъ докторскій секундантъ.

– Должно быть, он в тебя влюблен, – понизила голос Фанни. – С твоей стороны будет ужасной глупостью вернуться домой, не воспользовавшись всеми преимуществами терапии. Это приносит освобождение. Тебе сестра наверняка рассказала?

— Не тотъ! — подхватилъ м-ръ Снодграсъ.

Гибель командира

— Не тотъ! — воскликнулъ статный джентльменъ съ походнымъ стуломъ въ рукѣ.

Фрида кивнула.

Смерти двух командиров — Михаила Трофимова и Александра Шкрабова разделяет практически ровно год.

— Ну, да, я вамъ говорю, — продолжалъ докторъ Слеммеръ, — это совсѣмъ не тотъ джентльменъ, который обидѣлъ меня вчера на балу.

Русские добровольцы выбрали себе путь воина. А путь воина — это смерть. Петр Малышев, русский доброволец-ветеран, в этот момент находившийся в России, 4 июня 1994 года, по его словам, получил некий сигнал — у него сгорела дача, при этом погибла собака.

— Странно! очень странно! — замѣтилъ офицеръ.

– Мой муж – хороший человек.

Во время наступления под Олово, в бою за высоту Мошевичко-Брдо (Моховая Гора) 4 июня 1994 года погиб командир РДО-3 Александр Шкрабов. За несколько дней до этого к нему приехала жена, но истек отведенный ему Судьбою год. Впервые одел в бой бронежилет — считается плохой приметой, так как от собственной смерти не убежишь. Пущенная метров с двадцати пуля пробила навылет ворот бронежилета и шею. Наступление захлебнулось кровью из сонной артерии. Путь воина прошел через Эритрею, Абхазию и прервался в горах Боснии.

— Конечно, странно! — повторилъ джентльменъ съ походнымъ стуломъ. — Вамъ, господа секунданты, во избѣжаніе всякихъ недоразумѣній, надлежало прежде всего привести въ извѣстность, точно ли этотъ почтенный господинъ, стоящій теперь на барьерѣ передъ нашими глазами, дѣйствительно и несомнѣнно есть тотъ самый неучтивый и наглый джентльменъ, который вчера вечеромъ имѣлъ непростительную неосторожность обидѣть общаго нашего друга, м-ра Слеммера, доктора девяносто седьмого полка. Таково мое мнѣніе!

Фанни фыркнула и зазвенела браслетами.



И, высказавъ эти слова съ глубомысленнымъ и таинственнымъ видомъ, статный джентльменъ снова усѣлся на свой походный стулъ, раскрылъ табакерку, понюхалъ и посмотрѣлъ на секундантовъ съ торжествующимъ лицомъ.

– Ты чересчур старомодна! Женщины добьются свободы, только если станут сексуально равными мужчинам и не будут ограничивать себя одним человеком, который обращается с ними как с движимым имуществом.


План контактной группы (1994) предусматривал разделение Боснии с учетом довоенной этнической карты, но не устраивал сербов прежде всего тем, что земли по течению реки Дрина переходили к противнику.


М-ръ Винкель широко открылъ теперь свои глаза и съ неизреченнымъ удовольствіемъ услышалъ, что враждебныя дѣйствія, по волѣ неисповѣдимой судьбы, не будутъ имѣть пагубныхъ послѣдствій. Мигомъ онъ смекнулъ, что въ этомъ дѣлѣ скрывалась какая-нибудь ошибка, и съ быстротою молніи сообразилъ, что репутація его между сочленами Пикквикскаго клуба неизбѣжно получитъ значительное приращеніе, если онъ скроетъ настоящую причину, заставившую его принять вызовъ доктора Слеммера. Поэтому Винкель бодро выступилъ впередъ и сказалъ:

Позже Отто взял ее за руку и прижался губами к тыльной стороне ладони. Его усы щекотали кожу, и по телу пробежали мурашки. Когда он поднял голову, мысль о том, чтобы переспать с ним, уже не казалась Фриде настолько дикой или возмутительной. Зачем еще Элизабет послала ее к нему?

x x x

— Да, я не тотъ, милостивые государи: чего вамъ отъ меня угодно? Знаю, что я не тотъ.

Мир тесен… Как тесен мир. Говорю себе это много раз. Александр Шкрабов оказался моим земляком, и у нас были общие знакомые…

Зародыш идеи прорастал во тьме всю ночь, заставляя Фриду бессонно ворочаться в постели. Она старалась не замечать этот зародыш, а потом хотела задушить и выбросить. Однако мысль возвращалась, с каждым разом все ярче и заманчивее. Почему нельзя испытать экстаз, которым хвасталась Элизабет? Преклонение и свободу, о которых распиналась Нуш? Что ей мешает? Фрида спала беспокойно и проснулась, изнывая от желания. Она умылась, быстро привела себя в порядок и поспешила в кафе «Стефани». Монти и остальных детей увели в зоопарк, так что перед ней лежало долгое, яркое и соблазнительное утро.

— Все равно, милостивый государь, — сказалъ джентльменъ съ походнымъ стуломъ, — вы обидѣли доктора Слеммера принятіемъ его вызова; и, стало-быть, дуэль немедленно должна состояться во всей силѣ и на прежнемъ основаніи.

Нет, положительно все не так. Не так надо было рассказать об этом что-нибудь вроде — «стояла влажная летняя ночь. Ветер шелестел листьями, по земле бегали, то ли балдея от своей безнаказанности, то ли одурев от войны, мыши. Лакомились крошками со скудного солдатского стола… На черном небе высыпали ожерелья звезд. Если оно посветлеет, в самый раз будет напоминать кусок американского флага. Да, но если посветлеет, не будет звезд, так что флагом дяди Сэма ему не быть. Тревожная тишина перед боем, последним для многих.»

В кафе было тихо. У окна делали наброски художники. В углу склонились над шахматной доской двое шахматистов. Официанты поливали пальмы в горшках и вытирали пыль с медных карнизов. Фрида села за столик напротив дверей и заказала кофе и венский шницель. Она чувствовала, как внутри что-то медленно распускается. Словно открыла старую книгу и нашла меж страниц засушенный цветок. Слегка поблекший, плоский, с оборванными по краям лепестками. И все же цветок. Целый.

— Погоди, Пайнъ, — сказалъ докторскій секундантъ. — Отчего вы, сэръ, не потрудились объясниться со мною сегодня поутру?

Сербы планировали провести операцию и ликвидировать мусульманский плацдарм в районе Олово-Чермено. А наступление это собирались начать со штурма ключевой высоты — Мошевачко-Брдо. По-русски — Моховая гора. Горная местность не дает сербам реализовать свой технический потенциал, вдобавок мусульмане превосходят в живой силе.

Официант принес шницель и кофе, и Фрида начала резать мясо, не сводя глаз с двери. Она вдруг почувствовала острый укол вины. Еще не поздно передумать. Не придется обманывать ни Элизабет, ни Эрнеста. Она может уйти, вернуться домой и собрать вещи. Надо думать о матери, которую распутство отца сделало ожесточенной и мстительной. О ненависти, которая бушевала между ними.

— Ну, да, отчего, сэръ, отчего? — сказалъ скороговоркой джентльменъ съ походнымъ стуломъ.

Ничего не получалось. Она могла думать только об Отто, о его стройном теле, о его пробуждающих к жизни словах.

Сербы собрали в кулак приличные силы. В гостиницах-турбазах разместилось около двухсот бойцов ударных подразделений — из Вогощи, Илиджи и других мест. Среди них — пятеро русских во главе со Шкрабовым.

— Замолчи, пожалуйста, Пайнъ, — перебилъ офицеръ. — Могу ли я повторить свой вопросъ, сэръ?

Качнулась на петлях дверь. Он вошел, остановившись на мгновение в дверном проеме, в ореоле струящегося с улицы солнечного света. На секунду его силуэт выделился темным контуром, но, когда Отто поспешил к ней, эффект исчез.

Наступление должны были поддержать огнем минометы и гаубицы. Было там и несколько танков Т-55, но местность не давала возможности их применить.

— Очень можете, — отвѣчалъ м-ръ Винкель, имѣвшій довольно времени сообразить и обдумать свой отвѣтъ. — Вы заподозрили, сэръ, въ пьянствѣ и неприличныхъ поступкахъ особу въ такомъ костюмѣ, который исключительно присвоенъ членамъ Пикквикскаго клуба. Я изобрѣлъ эту форму и я же первый имѣлъ честь сшить себѣ свѣтло-голубой фракъ съ вызолоченными пуговицами, на которыхъ изображенъ портретъ достопочтеннаго нашего президента. Вы понимаете, что я обязанъ былъ всѣми силами поддерживать честь этого мундира, и вотъ почему, сэръ, безъ дальнѣйшихъ разспросовъ я поспѣшилъ принять нашъ вызовъ.

Мошевачко-Брдо — довольно большая высота с крутыми склонами, когда-то густо заросшими лесом. Видно, бои за эту ключевую позицию шли не в первый раз, и лес был сильно пожжен.

Он сел рядом, затушил сигарету и стал искать в кармане другую. Фрида воспользовалась случаем рассмотреть его и увидела сквозь тонкий хлопок рубашки грудь – две золотые песчаные дюны, гладкие, теплые и податливые. Отто сидел так близко, что она чувствовала запах древесного дыма, исходивший из его пор, и что-то другое: запах мужской кожи, решила она. Ей нравился этот аромат, которого она очень давно не слышала. Позже она задавалась вопросом, не этот ли опьяняющий запах заставил ее так прямо и без обиняков выпалить:

— Сэръ, — воскликнулъ маленькій докторъ, выступая впередъ съ протянутой рукой, — любезность ваша заслуживаетъ уваженія со стороны всякаго благороднаго человѣка. Позвольте мнѣ сказать, сэръ, и доказать самымъ дѣломъ, что я высоко цѣню ваше поведеніе и крайне сожалѣю, что имѣлъ несчастіе потревожить васъ этой встрѣчей.

– Можно я тоже буду твоей любовницей?

— Не извольте безпокоиться, — сказалъ м-ръ Винкель.

Утром грузовики перебросили бойцов на позиции. После короткой артподготовки, огненной кисеи разрывов 82-мм мин, сербы пошли в атаку. Поросший лесом склон огрызнулся огнем, русские и сербы заняли позицию у ложбины, поросшей кустарником и молодым ельником. Мусульмане ждали сербов, выйдя из окопов на нейтральную полосу. Было видно, как они перебегают от дерева к дереву, ведя огонь из автоматов. Огненные струи срезали ветки, прижимая бойцов к земле.

Ее бросило в жар. Горячая волна поднялась по затылку, залила лицо и кожу головы. Фрида опустила взгляд в тарелку, но, несмотря на смущение, почувствовала триумфальный трепет. Впервые в жизни она потянулась к тому, чего хотела, забыв о приличиях и уместности. Она сама сделала выбор и приняла решение.

— Мнѣ было бы очень пріятно короче познакомиться съ вами, сэръ, — продолжалъ миньятюрный докторъ.

«Вперед!» — и проскочив под пулями открытый участок, группа русских и сербов рванулась вперед и вверх. Один боец упал, пуля попала ему в ногу. Крича, он пополз назад — его тут же подхватили санитары и потащили в тыл.

– Мне нравится твоя прямота. Как ты знаешь, я верю, что нельзя подавлять свои чувства.

— Мнѣ также вы доставите величайшее наслажденіе вашимъ знакомствомъ, — отвѣчалъ м-ръ Винкель, радушно пожимая руку своему великодушному противнику.

Но многие сербы так и не смогли подняться. Крученый встал над ними и закричал «В атаку!» Серб поднял голову и посмотрел на него. Доброволец наставил автомат, но… Поднявшись, сербы залегли через несколько метров. Упал и русский, которого прижала к земле очередь.

Отто вставил в мундштук слоновой кости новую сигарету, зажег и выпустил тонкую струйку дыма.

А впереди кипел бой. Крики и мат заглушались стрекотом автоматов и разрывами мин и гранат. Мусульмане стояли крепко, защищая склоны. Возможно, они знали о готовящейся атаке сербов и пытались упредить их удар, а может планировали какую-то операцию и сербское наступление сорвало его.

– Сексуальная свобода – единственное лекарство, в котором нуждается мир. Такие женщины, как ты – не испорченные добродетелью, христианством, демократией, патриархией, – наше будущее. Женщины, которые не боятся требовать, чего хотят, которым хватает смелости жить в своем теле.

Затѣмъ подпоручикъ Теппльтонъ (докторскій секундантъ) и джентльменъ съ походнымъ стуломъ поперемѣнно подошли къ нашему герою съ изъявленіемъ глубочайшаго почтенія и удостоились отъ него самыхъ дружескихъ привѣтствій. М-ръ Снодграсъ безмолвно любовался этою поэтическою сценою, и душа его проникнута была благоговѣніемъ къ высокому подвигу неустрашимаго друга.

— Ну! Врежь туда! — Шкрабов показал гранатометчику рукой в направлении, откуда по ним была только что выпущена очередь. Ухнул выстрел. Пороховой заряд сбил листву и показал противнику, откуда стреляли.

Его слова прожигали насквозь, и, пока он говорил, прошлое медленно отодвигалось. Она словно остановилась на рубеже, после которого нет возврата. Рука Отто скользнула ей на колено. И это прикосновение тоже несло в себе обещание чего-то нового и необычного.

— Теперь, я думаю, мы можемъ раскланяться, — сказалъ подпоручикъ Теппльтонъ.

Шкрабов поднес бинокль к глазам и посмотрел в район разрыва мины. На солнце сверкнули два стеклышка.

– Я хочу избавиться от всех своих запретов. Поможешь мне?

— Разумѣется, — прибавилъ докторъ.

Она отодвинула тарелку, салфетка упала на пол.

Боец-мусульманин выстрелил туда, где на миг что-то сверкнуло. Пуля калибра 7.62, практически в упор попала в командира, пробив ворот бронежилета у выреза. Впереди залегший русский почувствовал удар — на него упала ручная граната на боевом взводе. Он откинул ее и откатился в противоположную сторону. Осколки удачно прошли над ним, не задев — и лишь взрывная волна ласково погладила по голове. Андрей вскочил на колено и дал очередь по зеленке, столь активно изрыгавшей свинцово-стальной ливень. Андрей опять упал. Молодой серб, подхвативший Шкрабова, получил пулю под левую ключицу и упал, зажимая рукой рану. Двое русских бойцов подхватили Сашу. Поздно. Командир был мертв. Прикрывали вынос тела раненый серб и двое русских. Сашу вынесли с поля боя. Сербы, накатившись волною на склоны Мошевачко-Брдо, стали отходить.

— Но, быть можетъ, м-ръ Винкель чувствуетъ себя обиженнымъ, возразилъ съ нѣкоторой запальчивостью джентльменъ съ походнымъ стуломъ, — по моему, онъ имѣетъ полное право требовать удовлетворенія.

– Тебе придется делить меня с моей женой, с твоей сестрой и с некоторыми пациентками. Я не верю, что один человек имеет право владеть другим.

М-ръ Винкель, съ великимъ самоотверженіемъ, объявилъ, что онъ не имѣетъ никакихъ претензій.

Он смотрел на нее пристальным, изучающим взглядом, от которого она чувствовала себя цветком, раскрывающимся на солнце.

— Но, быть можетъ, секундантъ вашъ обидѣлся нѣкоторыми изъ моихъ замѣчаній при первой нашей встрѣчѣ,- продолжалъ неугомонный джентльменъ съ походнымъ стуломъ, — въ такомъ случаѣ мнѣ будетъ пріятно дать ему немедленное удовлетвореніе.

Фрида кивнула. На рубашке Отто не хватало нескольких пуговиц, и в этих местах виднелось тело. Ей безумно захотелось прикоснуться к нему, засунуть пальцы под рубашку и почувствовать тепло. Перед ее мысленным взором возник образ Эрнеста, утопающего в любимом коричневом кресле и сжимающего в руке, покрытой венами и испещренной пигментными пятнами, стакан темного пива. Как получилось, что Отто прекрасно ее понимает, а она замужем за человеком, который ее почти не знает, смотрит на нее и не видит?

М-ръ Снодграсъ поспѣшилъ принести искреннюю благодарность за прекрасное предложеніе, которое, по его мнѣнію, дѣлало великую честь неустрашимости и благородству джентльмена съ походнымъ стуломъ. Затѣмъ оба секунданта уложили свои ящики, и компанія двинулась съ мѣста въ самомъ пріятномъ и веселомъ расположеніи духа.

– Ты на многое способна. Но ты должна свергнуть патриархов твоей жизни, пока они тебя не уничтожили. – Он провел большим пальцем по контуру ее губ и отстранился. – Я пишу статью о типах личности. Хочешь прочесть?

Бой шел два часа. Сербы потеряли двух человек убитыми и шестерых ранеными. У русских погиб Шкрабов, но наступление захлебнулось потому, что получил тяжелое ранение сербский командир, возглавлявший всю эту операцию. Но не это не все павшие в схватке. После боя (по данным радиоперехвата) мусульмане запросили трактор и прицеп, для того, чтобы вывезти тела своих убитых бойцов.

— Вы здѣсь надолго остановились? — спросилъ докторъ Слеммеръ м-ра Винкеля, когда они перебрались за ограду.

Фрида подумала, что ослышалась. Эрнест никогда не просил ее почитать свои работы. В самом начале семейной жизни она предлагала помощь, просила его рассказать об исследованиях или о студентах. Он, смеясь, отмахивался, словно это было нечто невообразимое, абсурдное. А однажды заявил, что у нее недостаточно подготовленный ум, и от этой фразы у нее по спине пробежал холодок.

На плащ-палатке возле дороги лежало тело. Возле него сидели несколько сербов и русских, мимо проходили сербы без головных уборов и крестились. Лежал он, Саша-Рус, чье имя гремело по Боснии, за чью голову мусульмане назначили крупное вознаграждение.

— Послѣзавтра мы разсчитываемъ оставить вашъ городъ, — былъ отвѣтъ.

– Пойдем ко мне.

— Саня, знал же ты, что бронежилет одевать нельзя.

— Мнѣ было бы очень пріятно видѣть васъ и вашего друга въ своей квартирѣ,- продолжалъ миньятюрный докторъ. — Вы не заняты сегодня вечеромъ?

— Жена ведь здесь. Вот и одел. От пули, как от судьбы, не уйдешь.

Отто взял ее руку, подержал в своих, позволяя почувствовать ток, который пробежал между ними.

— У насъ тутъ друзья, — отвѣчалъ м-ръ Винкель, — и мнѣ бы не хотѣлось разставаться съ ними нынѣшнюю ночь. Не угодно ли вамъ самимъ навѣстить насъ въ гостиницѣ \"Золотого Быка\"?

Из подъехавшей машины вылезло еще четыре русских бойца, прибывших в район боя сразу после окончания боевого дежурства в другом районе. «Кто погиб?»