Переплетчик стоял перед нею, не переставая улыбаться.

— Теперь, малышка, не надо делать ничего, о чем ты потом будешь сожалеть. Без моего, мм… чуткого руководства, ребятки порвут глотку этому хорошему джентльмену за считанные секунды, но они совершенно не умеют обращаться с девушками. И вам, мисс, — его усмешка исчезла, — совершенно не захочется знать, на что они способны без моего контроля.

Пальцы и слизистые языки с клыками продолжали пробовать на вкус внешнюю стенку моего щита.

Мерфи не позволила эмоциям отразиться на лице, но я видел, как она дрожит.

— Время принимать решение, мисс, — сказал Переплетчик. — Жми на курок прямо сейчас и будь что будет, или брось пистолет как хорошая девочка и веди себя вежливо.

Глаза Мерфи при его словах сузились.

— Все, что я знаю, это что ты сейчас собираешься зашвырнуть в нас булыжником, поэтому, я думаю, пистолет останется там же, где он сейчас.

— Учти еще один момент, Переплетчик, — сказал я. — Ты думаешь, что со своими ручными зверьками ты можешь кинуть камень издали и все будет чики-пики, но подумай о том, что случится с тобой, когда ты убьешь меня.

— Твое смертельное проклятие, не так ли? — спросил он. Переплетчик поднял руки и прижал ладони к лицу в притворном ужасе. — О, нет. Смертельное проклятье. Независимо от того, что я сделаю?

Я улыбнулся ему своей самой холодной улыбкой.

— Ты до конца жизни не сможешь пользоваться своей магией, — сказал я тихим уверенным голосом. — Когда я умру, я заберу твою силу. Навсегда. Никаких больше призывов из Небывальщины. Никакого подчинения твоей воле.

Выражение лица Переплетчика начало разглаживаться к нейтральному.

— У тебя когда-нибудь была работа, которая тебе нравится, Переплетчик? — спросил я его. — Могу спорить — не было. Я читал твое дело. Ты — любитель долго спать, тратить много денег напоказ людям. Всегда берешь обслуживание в номере, всегда с шампанским. И женщины тебе нравятся, которых тебе дают деньги. — Я встряхнул головой. — Как думаешь, сколько бутылок шампанского ты сможешь взять, когда профессионально наденешь бумажную шляпу? У тебя не будет возможности жить долго и счастливо. Как пустое место…

Он в молчании смотрел на меня секунду.

— Ты не сможешь этого сделать, — сказал Переплетчик, — Забрать мои способности. Это невозможно.

— Я чародей Белого Совета, Переплетчик. Не какой-то глупый трюкач, тратящий свой дар, чтобы пугать людей. Ты думаешь, что ходить вокруг с рекламой — это все, что мы можем? Да если бы ты знал половину из невозможных, как ты думаешь, вещей, которые я могу сделать, ты бы уже сбежал.

Переплетчик смотрел на меня, на его скулах выступили бусинки пота.

— Так что я думаю по-настоящему позаботиться о тебе, до того как брошусь со скалы. По-настоящему позаботиться..

Издали, приближаясь, зазвучали полицейские сирены.

Я улыбнулся, показав зубы.

Перед рекой Зюйдкап я свернул направо и выехал на шоссе R38. Я думал о Стефе Моллере, богатом хитреце. Мелани Постхумус отзывалась о нем как о «том самом миллиардере, который скупил все окрестные фермы и замечательно их обустроил, но никто не знает, откуда у него деньги».

— Эй, копы. Это будет интересно.

Откуда же у него деньги? И что на них можно купить?

— Ты? — спросил он недоверчиво. — Ты впутал копов в частное дело?

Я загнал себя в угол. Я устал думать, мне хотелось действовать, хотелось получить ответы на свои вопросы, чтобы всё наконец прояснилось, хотелось раздвинуть тяжелую завесу обмана и лжи и пролить свет на все происходящее, чтобы знать, кого схватить за грудки, в чью физиономию вмазать кулаком со всей силы и приказать: «А теперь рассказывай все!»

Я ткнул пальцем в сторону Мерфи, продемонстрировавшей свой полицейский жетон на поясе, так чтобы его увидел Переплетчик.

После Бадпласа пришлось снизить скорость, чтобы в темноте не проехать поворот на «Хёнингклип» — ведь никаких массивных, бросающихся в глаза ворот не было, только невидимый сейчас заповедник за высокой оградой. Я проехал с километр до маленькой таблички и оставил «ауди» как можно дальше от дороги в высокой траве. Вышел из машины, затолкал «глок» за пояс и посмотрел на часы. Без четверти три. Час гестапо.

— Уже сделано, — сказала Мерфи.

Я перелез через трехметровый забор. Мне нужно было идти по тропинке. Я не мог себе позволить заплутать в зарослях. К тому же там могут водиться и львы. Мелани Постхумус передавала слова Коби: когда Моллер расширит территорию до семидесяти тысяч гектаров, он собирается ввезти в свой заповедник львов и гиеновидных собак. Это было пару лет назад.

— К тому же, я выбрал это место потому, что округа бдительно охраняется, — сказал я. — Один выстрел, и даже звонить никуда не надо, а полдюжины полицейских становятся весьма возбужденными.

Через три километра извилистая тропа подвела меня к скромному жилому дому и служебным постройкам. Я пошел медленнее. Мне казалось, что я весь на виду, но с обеих сторон дороги росла такая высокая и густая трава, что пройти по ней было невозможно. Я шел, сжимая в руке пистолет, и прислушивался к ночным шумам. Издали донесся собачий лай. Я не знал, лают ли гиеновидные собаки. Знал только, что они охотятся стаями, на протяжении многих километров преследуют добычу и отрывают от жертвы куски до тех пор, пока та не умрет от потери крови и истощения. Потом вся стая начинает оргию над трупом павшей жертвы. Я зашагал быстрее, держась в центре дороги, где ноги не так шуршали.

Переплетчик сузил глаза и посмотрел в сторону входа на склад.

Прямо у меня перед носом вспорхнула вверх какая-то ночная птица — потом другая, третья, четвертая, пятая. Я невольно вздрогнул, остановился и выругался, сжимая в руке пистолет. Прошло несколько долгих минут, прежде чем их шум стих.

— Тик-так, — сказал я, насколько возможно усиливая давление на Переплетчика. — Это только вопрос времени, сынок.

Я снова пустился в путь.

Переплетчик снова огляделся по сторонам, покачал головой и вздохнул.

Наконец, на вершине холма в темноте завиднелись контуры жилого дома. Света не было ни в одном окошке. Интересно, дома ли Стеф Моллер? Или поехал в «Могале» вместе с Бранка?

— Дела всегда начинают идти очень скверно, когда мне приходится иметь дело с копами. Идиоты мрут как мухи. Кровь льется ручьем. — он обвел рукой своих питомцев. — Идентичные подозреваемые разбегаются в разные стороны. За каждым кто-то гонится, и очень много людей умирает, когда копы ловят его. — Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Что думаешь, чародей? Полицейские? Может тебе хватит камней, чтобы отмахаться от меня? Я восхищаюсь тобой.

Сначала надо обыскать дом.

У меня засосало под ложечкой. Я отсчитывал секунды, надеясь, что мои нервы не сдадут. Должно было уже пройти достаточно времени.

Я крался в тени. Вот дом, вот сарай и еще одна длинная постройка. На той стороне склона расположены четыре домика для рабочих, невысокие строения с выбеленными кирпичными стенами и ржавыми железными крышами. Стеф Моллер кивал в том направлении, когда ссылался на косоглазого Септимуса как на единственного помощника.

— Как насчет этих полицейских? Вы готовы к тому, что их жизни будут на вашей совести? — он хрустнул шеей, как разогревающийся боксер. — Потому что я тебе скажу прямо сейчас, что они тут не по мою душу.

Я медленно подошел по веранде к входной двери в дом и осторожно повернул ручку левой рукой, держа пистолет в правой.

Я освободил руку и коснулся запястья Мерфи. Она мельком взглянула на меня и опустила пистолет.

Дверь была открыта.

— Так-то лучше, — сказал Переплетчик. Больше намеков на шутливость в его манерах не было. — Все, что я хочу — это Страж. Он уже мертвец, и ты это знаешь. Какая разница, кто его возьмет?

Что-то шевелилось в конце ряда, за Переплетчиком, и я начал улыбаться.

Если дверь скрипит, ее надо распахнуть как можно быстрее. Я быстро открыл дверь, вошел и так же быстро закрыл ее за собой. Она не скрипнула.

— Я не ссорился с тобой или этим городом, — продолжал Переплетчик. — Скажи мне где он, я мирно уеду, и Боб твоя гарантия.

Мерфи дернулась, резко вздохнув.

Внутри было очень темно. Мне не хотелось во мраке налететь на стол или шкаф. Придется ждать, пока глаза привыкнут к темноте. Справа расположена большая комната. Что там, гостиная? Передо мной был коридор. Я тихо вступил в него.

— Хорошо, — сказал я. — Он прямо позади тебя.

За первой дверью слева была кухня. Занавесок на окнах не было, в полумраке белела эмалевая крышка старой плиты. Слева и справа были еще две двери, обе были открыты. Ванная слева. Спальня справа.

Улыбка переплетчика, на этот раз, была похожа на лисью.

Я постоял у двери спальни. Тихо.

— Дрезден. Мы тут немного пошутили друг над другом. И в данный момент никто из нас не хочет действовать опрометчиво. Это отличное развлечение. И одна из тех вещей, которая делает день более приятным, — его голос стал жестче. — Но не надо оскорблять меня, предполагая, что я чертов идиот.

Я пошел дальше. По обе стороны от меня были еще две двери. За обеими оказались спальни, та, что справа, была побольше. Наверное, здесь спит Стеф Моллер. Что-либо разглядеть было невозможно. Я шагнул в комнату, зажмурил глаза и задержал дыхание, но ничего не услышал, кроме биения собственного сердца.

— Я не шучу, — сказал я ему. — Он примерно в сорока футах позади тебя. В коляске…

Я вышел, тихо переставляя ноги с пятки на носок, — молча, неслышно. Добрался до третьей спальни.

Переплетчик пробуравил меня взглядом. Потом закатил глаза и бросил взгляд через плечо и как в замедленной съемке застыл с раскрытым ртом.

*

Она была пуста. В доме никого не было. Моллер еще в пути, а может, ночует где-нибудь в гостях. Я вернулся к парадной двери — чуть быстрее, потому что в доме явно никого не было и меня никто не слышал. Потом я немного постоял на веранде. Двор был странно тихим. Домики рабочих находились слева от меня, с восточной стороны. Чтобы добраться до них, мне придется преодолеть метров сто пятьдесят открытого пространства и еще пройти по скрипучему гравию. Высокая трава на расстоянии двух метров от домиков была скошена. Главное — добраться туда, и я буду прикрыт.

Морган сидел в кресле-каталке с моим дробовиком в руках, в сорока футах от Переплетчика. Мыш стоял рядом с креслом, напряженный и готовый к броску, он сосредоточенно смотрел на Переплетчика и его миньонов.

— Здорово, Переплетчик, — Морган говорил ровным, безжалостным тоном. — Сейчас, Мисс Карпентер.

Домики лепились на склоне холма неровным рядом, ясно видные при слабом свете заходящей луны и звезд на небосклоне. Других источников света не было. Начать можно с крайнего левого домика, ближайшего к центральной усадьбе. Но… нужно ли осматривать все домики подряд? В одном из домиков живет косоглазый Септимус, а будить его мне не хотелось. Но в котором домике он живет? Сказать заранее было невозможно. Наверное, не в самом первом — никому не хочется спать слишком близко к хозяину. Я поставил на второй домик.

Молли появилась буквально из ниоткуда, как будто сбросив с себя вуаль. В начале разговора с Переплетчиком я видел ее движение. Она держала мой жезл в руке, другой его конец был покрыт пылью от протаскивания по гравию. Она встала на колени у длинной, пологой дуги нарисованного ею в пыли круга, и коснулась его рукой, хмуро собирая волю в кулак.

В каком по счету доме живет человек, которого я ищу? В четвертом или пятом?

Круг силы — простая штука, на самом деле. Практически любой, кто знает, как это делается, может его создать, и обучение правильной установке кругов — первая вещь в подготовке любого ученика. Круг создает границу, изолирующую область внутри от магической энергии мира снаружи. Поэтому миньоны Переплетчика не могли пересечь линию нарисованного мной на земле круга — их тела были сделаны из эктоплазмы, заключены в твердую форму магической энергии. Круг обрезал энергию, когда они пытались его пересечь.

Теоретически — в любом. Я отправился в опасный путь по открытому пространству, держа пистолет наготове. Я поблагодарил богов за то, что Стеф Моллер не держит сторожевых собак. Приходилось ступать очень осторожно — шаг за шагом, чтобы не потревожить спящего. Я шел по направлению к высокой траве слева от первого дома, не спеша, гадая, в каком доме он спит — в третьем или четвертом — и что он скажет, когда я приставлю «глок» к его виску и осторожно разбужу его.

Вызванный к жизни волей моей ученицы, круг Молли делал тоже самое, что и мой — только на этот раз серые костюмы были внутри него. Как только энергетическое поле поднялось, оно отрезало серые костюмы от потока энергии, необходимого им для поддержания твердой формы.

До травы пятнадцать метров… десять… Надо сосредоточиться, чтобы не пробежать оставшиеся пять метров. Я не должен шуметь. Когда я наконец благополучно добрался до дома, то сел на корточки и посмотрел на окна. Занавесок нет. Верхняя и нижняя половинки двери из дерева, краска облупилась.

И внезапно дальше произошла отличная штука — сорок демонических отморозков сжались в брызги вязкой жидкости.

Пригибаясь, я пошел по траве к следующему домику. Его окна закрывали грязные и рваные, когда-то белые, тюлевые занавески. Где Септимус? А вот он, Септимус, спит, ничего не ведает. Он мне не нужен. Я сел на корточки. В окне домика номер три я увидел выцветшие желтые занавески и вспомнил слова Мелани Постхумус о том, что она купила веселенькую и яркую желтую материю. Теперь все ясно.

Как только это случилось, Переплетчик испустил вопль, отчаянно завертелся вокруг, забормотал себе под нос какие-то магические формулы — но ему стоило поберечь силы. Если он хотел вернуть их назад, то сначала надо было выйти из изолирующего поля огромного круга, а потом начать все сначала.

Я нашел его, Эмма, я нашел неуловимого Якобуса Леру, также известного под именем Коби де Виллирс. Убийцу, которого разыскивает полиция, активиста, человека-загадку.

— Ой, Переплетчик, — сказал я с патентованным фальшивым сочувствием. — Не смотрел, что один прибыл?

Внезапно позади меня из густой травы выросла чья-то тень, кто-то мягко приставил к моей щеке ружейный ствол и дрожащим голосом произнес:

— Эрнест Арманд Тинвистл, — Морган гремел в тоне абсолютной власти, подняв обрез к плечу. — Сдавайся сам или рыло разнесу, хорек никчемный!

— Брось пистолет, или я вышибу тебе мозги!

Переплетчик перевел свои темно-зеленые глаза с Моргана на нас. Затем он видимо решился, и понесся на нас, размахивая руками и опустив голову, как бык.

Мерфи держала его на прицеле, но ругнувшись, подняла ствол вверх и в сторону. Он врезался ей в грудь, повалив на землю, в то время как я получил удар в живот.

38

Я подставил подножку, когда он пробегал мимо, но потерял равновесие и плюхнулся на задницу, но тем не менее заставил его споткнуться. Мерфи, упавшая на спину, с текучим изяществом перекатилась через плечо и вскочила на ноги.

От внезапного гнева или страха мозговое вещество надпочечников выбрасывает в кровь гормон эпинефрин. Я вычитал про это в тюрьме в одной научно-популярной книжке. Эпинефрин ускоряет сердечный ритм, повышает уровень сахара в крови и давление, сокращает зрачки и капилляры кожи, поэтому, если вас ранят в таком состоянии, вы потеряете меньше крови. Эпинефрин помогает организму справляться с кризисными ситуациями. Его еще называют реакцией «борись или беги». Но в литературе не говорится, какое действие оказывает данный гормон на мозг: глаза застилает красная пелена, а головной мозг упорно игнорирует временное помешательство.

— Уводи их отсюда, — рявкнула она и сорвалась с места за Переплетчиком как заправский спринтер.

Если к твоему виску приставлен оружейный ствол и если рука, которая его держит, мелко дрожит, бесполезно бороться, бежать или сходить с ума. Все, что можно сделать, — постараться удержать себя в руках и нейтрализовать действие эпинефрина с помощью предельной концентрации. Для этого нужно медленно и глубоко дышать и не шевелиться.

Мыш подошел ко мне, озабоченно провожая взглядом Мерфи, затем посмотрел на меня.

Тень за моей спиной ждала другого.

— Нет, ты только посмотри, — сказал я ему.

Он сильно ударил меня прикладом по черепу и сказал:

Переплетчик бежал так быстро, как только мог, но я сомневался в его шансах против Мерфи, с ее ежедневными тренировками, даже будь он лет на 20 моложе и фунтов на 40 легче, чем сейчас.

— Брось пушку, мать твою!

Он догнала его приблизительно в 10 футах от конца прохода, за секунду рассчитала его шаги, а затем пнула его в занесенную ногу в тот момент, когда он собирался сделать следующий шаг. Он зацепился за вторую ногу и растянулся на полу.

Судя по его голосу, он не владел собой. Голос у него был взволнованный и пронзительный, что очень мне не понравилось. Я медленно опустил «глок» и положил его в траву.

Переплетчик с рычанием вскочил на ноги и начал кружить вокруг Мерфи. Он бросил горсть гравия ей в лицо и нанес серию тяжелых ударов.

— Кто ты такой?

Мне хотелось посмотреть на него, но он сильнее прижал ствол к моему виску.

Мерфи пригнула голову, уклонившись от гравия, летящего в глаза, скользнула в сторону от удара и перехватила его руку на втором. Описав небольшой полукруг, Переплетчик вскрикнул и влетел своей лысой головой в складскую дверь. Надо было отдать парню должное, он оказался крепким. Отлетев от двери, он попытался заехать локтем Мерфи в голову.

— Я Леммер, — спокойно проговорил я.

Мерфи захватила его руку и продолжила движение, используя свое тело как центр тяжести, выполнив классический бросок через бедро, за исключением того, что лицо Переплетчика было развернуто в направлении, противоположном обычному для этого приема.

С пятидесяти футов можно было услышать, как вышла из сустава его рука.

— Чего ты хочешь?

И к тому же он врезался лицом в гравий.

— Якобус, я работаю на твою сестру. На Эмму Леру.

После этого Переплетчик заработал несколько дополнительных очков за ум в мою книжечку: он остался лежать и не стал дергаться, когда Мерфи сгребла его руки, завернула назад и надела ему наручники.

— У меня нет сестры.

Я переглянулся с Мышем и тихо сказал:

Он был как сжатая пружина. Ствол задрожал сильнее. Я его не видел, но почувствовал, что палец на спусковом крючке напрягся.

— Мощно.

— Значит, я ошибся и прошу у тебя прощения.

Полицейские сирены становились громче. Мерфи взглянула в их сторону, а затем вниз по ряду на меня, сердито взмахнула руками, прогоняя нас.

Он ожидал не такого ответа. На две доли секунды, на два удара моего сердца он замолчал, а потом сказал:

— Пошли, — сказал я Мышу.

— Не ври.

Мы вдвоем заторопились вниз по ряду к Моргановскому креслу.

Я заговорил ровно и тихо:

— Я не мог пристрелить его из ствола с таким разбросом, пока вы двое там околачивались, — пожаловался Морган, когда я подошел. — Почему вы не стреляли?

— Вот почему, — сказал я, кивая в сторону въезда на склад, где только что притормозила помигивающая синими огнями патрульная машина. — Они обрадуются трупам с дырками от пуль.

— Якобус, я не вру. Мне правда очень жаль. Особенно Эмму. Ей так хотелось снова увидеть брата. По-моему, она на самом деле любила его.

Нахмурившись, я повернулся к Молли:

— У меня нет сестры. — Голос его стал выше на пол-октавы. Моя попытка успокоить его не слишком удалась.

— Я велел вам сваливать при первых признаках опасности.

— Я знаю, Якобус. Я тебе верю. Моя работа здесь закончена. Я пойду и скажу ей, что у нее больше нет брата.

Она взялась за ручки каталки Моргана, и мы направились в конец хранилища к их порталу.

— Точно.

— Мы не знали, что происходит, пока не услышали их крики, — протестовала она. — А потом Мыш сошел с ума и начал пытаться делать подкоп под металлическую дверь. Я решила, что вы в беде. Так и оказалось.

— Пожалуйста, разреши мне встать. Больше я тебя не побеспокою. Пистолет можешь оставить себе.

— Не суть, — сказал я, взглянув на круг в гравии, который мы пересекли и сломали, нарушив его границы и освободив энергию. — Чья была идея с кругом?

Он задумался над моими словами; пока он думал, ствол на несколько миллиметров отодвинулся от моего виска.

— Моя, — говорил Морган негромко. — Круговая ловушка — стандартная тактика для борьбы с жуликами-вызывающими.

— Почему ты искал меня здесь? — Голос уже не такой отчаянный и пронзительный.

Я продолжал беседовать в легкой, непринужденной форме:

— Я извиняюсь, что так долго рисовала, — сказала Молли. — Но я хотела сделать его побольше, чтобы захватить их всех.

— Мы с Эммой приезжали сюда неделю назад. В сарае я заметил три кофейные кружки. Но Стеф сказал, что их с Септимусом только двое. Вот я и решил, что здесь кто-то прячется.

— Не проблема. Он был счастлив убить время на треп.

Он не ответил.

— Ты услышал птиц, которых я вспугнул, — сказал я. — Ты очень наблюдателен.

Мы вошли в помещение склада и я закатил дверь позади нас.

— Турачи, — сказал он.

— Ты хорошо поработала, кузнечик.

— Ты неплохо двигаешься в зарослях. Я тебя не слышал.

Молли лучезарно улыбнулась.

Он нерешительно переминался с ноги на ногу, как собака, которая долго неслась за автобусом, догнала его и теперь не знает, что с ним делать.

Я осмотрел всех и сказал:

— Якобус, я встаю. Я встаю медленно. Потом я уйду и больше тебя не побеспокою. Мое дело сделано.

— Эй. А где Томас?

— Нет.

— Вампир? — спросил Морган.

Я понимал, почему моя идея ему не понравилась.

— Я оставлял его присматривать за вами снаружи, на всякий случай, — сказал я.

— Богом клянусь, я никому не расскажу, где ты прячешься.

Морган наградил меня презрительным взглядом и сам покатился в сторону портала в Небывальщину.

Возможно, такие клятвы действуют в кругах «Hb». Я очень медленно повернул к нему голову. Я увидел, что он смотрит на дом, а потом снова на меня. Это был Коби де Виллирс, человек со снимка Джека Патуди. Он вспотел; его лицо блестело при лунном свете. Глаза его были немного не в фокусе, и ружье он держал в вытянутых руках. Похоже, у него MAC-10. Самый дешевый автоматический пистолет, какой можно купить за деньги, но по эффективности не уступает дорогим моделям.

— Вампир исчезает как раз перед тем, как сюда заявляется охотник за наградой, который даже не мог знать, где я конкретно нахожусь. И ты на самом деле удивлен, Дрезден?

Ему не нравилось, что я на него смотрю. Это важный сигнал об опасности. Труднее убить человека после того, как посмотрел ему в глаза. Я постарался установить с ним глазной контакт. Он отводил взгляд в сторону, как будто никак не мог решить, что ему делать. Рот у него был полуоткрыт, он часто дышал. Я понимал, что мне надо что-то предпринять, но не мог себе позволить дожидаться его решения. Его разыскивает полиция; он — беглый убийца, который очень серьезно настроен пристрелить меня. Я дождался, когда он на долю секунды отвел взгляд в сторону, и ударом слева выбил у него пистолет, одновременно выставив вперед правую ногу. Выстрелы прогремели у меня над ухом, оглушив меня. Затылок ожгло огнем. Я поставил ему подножку, и он упал. Пистолет дугой пролетел в воздухе; он выставил вперед руку, и я со всей силы врезал ему кулаком по лицу, а потом обеими руками захватил пистолет.

— Томас позвонил мне и сказал, что тут возникли проблемы, — сказал я напряженным голосом. — Если бы не он, вы бы уже тут утонули в серых костюмах.

Он хорошо перенес удар, потому что не ослабил хватку. По моей щеке потекло что-то теплое; я подозревал, что это была кровь.

Молли прикусила губу и озадаченно покачала головой.

— Гарри, я не видела его с тех пор, как он нас высадил.

Коби дергал пистолет взад и вперед. Лицо у него исказилось, как у сумасшедшего, он испустил тихий стон. Он был ненамного крупнее меня, но силен и верил, что сражается за свою жизнь.

Я, стиснув зубы, бросил взгляд на въезд на склад.

Где он?

Я отпустил MAC и снова врезал ему. Я метил в челюсть, а попал в глаз. Голова его дернулась назад, но он прицелился в меня из пистолета. Я схватился за ствол левой рукой, а правой дал ему в ухо — без какого-либо заметного эффекта.

Если бы он мог поступить иначе, Томас никогда не позволил бы нам с Мерфи одним драться против питомцев Переплетчика. Он был бы здесь, с нами. Но его не было.

Позади нас во втором домике зажегся свет, и я увидел искаженное болью лицо Коби. Лоб у него был в крови.

Почему собственно нет? Возможно обстоятельства заставили его скрыться до того, как я приехал. Или, еще хуже, кто-то, замешанный в деле, решил принять меры конкретно против него. На ум пришла психованная сука Мадлен. И перевертыш уже продемонстрировал, что ему нравится убивать моих союзников, а не меня лично.

Я снова ударил его — так сильно, как только мог. Голова его дернулась; я угодил в подбородок, но удар вышел слабый. Я отскочил в сторону — мне нужно было встать над ним. Правая рука шарила в поисках его горла, а он извивался и хватал меня за плечо левой рукой.

Или, быть может, его задавили числом демоны в серых костюмах. Возможно, его тело уже остывает в каком-нибудь закоулке или среди стеллажей на этом складе. Во рту пересохло при этой мысли.

Открылась дверь; на траву упал луч света. На пороге стоял Септимус. Он был вооружен. Так-так, у меня крупные неприятности. Я отпустил Коби и нырнул в траву, пытаясь отыскать «глок». Я заметил его по блеску, схватил и подкатился назад, к Коби. Он по-прежнему лежал на земле, но целился в меня из своего МАСа. Я, не раздумывая, бросился на него. Он прицелился и нажал на спуск. Послышался сухой щелчок. Магазин был пуст. Я подоспел вовремя, яростно обрушил ствол «глока» на его щеку, не сводя глаз с двери.

Адские колокола.

Что случилось с моим братом?

Косоглазый Септимус целился в небо из охотничьего ружья. На лице у него застыло изумленное выражение.

Морган тихо произнес Слово и открыл прямоугольный мерцающий портал в полу. Подойдя к нему, Молли замерла, впечатленная.

— Дрезден, — сказал Морган. — Мы не можем себе позволить заварушку с местными властями.

— Коби! — позвал он.

Я хотел наорать на него, но он был прав. Все больше и больше сирен приближалось к складу. Нам нужно было убираться. Я схватился за ручки кресла Моргана, открыл портал и сказал:

— Бросай ружье, или Коби крышка! — рявкнул я.

— Валим отсюда.

Коби схватился за «глок». Он уже ничего не боялся — дошел до последней степени отчаяния, обезумел. Я ударил его пистолетом по голове, откатился и встал на четвереньки. Схватил «глок» обеими руками, прицелился в Коби и самым спокойным голосом, какой мне удалось изобразить, произнес:

Дьявол, Томас, подумал я. Где тебя черти носят?

— Коби, у меня пистолет сорок пятого калибра. Сначала я выстрелю тебе в ногу, но там проходят большие вены, и я не могу гарантировать, что ты не умрешь от потери крови. Так что выбирай. — Потом я посмотрел на Септимуса, который застыл на месте с ружьем в руках. — Септимус! — рявкнул я.

На его лице застыло выражение чистого, беспримесного страха.

Глава 20

— Положи ружье! Сейчас же!

— Ладно.

Портал в моем убежище открылся в трех шагах от тропы в Небывальщине, все в порядке, но эти три шага не доступны тем, кто сидит в инвалидке. Мы с Молли перенесли его, подхватив под руки. Затем я оставил Молли и Мыша с Морганом, а сам вернулся за каталкой, которую затем затащил на промерзшую тропу почти идентичную той, на которой я был ранее.

Он медленно наклонился и с огромным почтением положил ружье на бетонную дорожку перед дверью.

— Ложись! — велел я Септимусу.

Мы снова погрузили Моргана в инвалидное кресло. К тому времени, когда мы закончили, он был бледен и дрожал. Я положил руку ему на лоб — у него начиналась лихорадка.

Морган нахмурился и стряхнул мою руку.

— Куда?

— Что такое? — спросила Молли.

— Куда хочешь, идиот! Лишь бы подальше от ружья.

Она позаботилась и прихватила оба пальто, пока я ждал ее, и уже натянула одно из них.

Он лег на живот.

— У него жар, — сказал я тихо, — Баттерс говорил, что в раны могла попасть инфекция.

Я встал и передвинулся ближе к Якобусу.

— Я в порядке, — произнес Морган, дрожа.

— Коби, брось пушку!

Молли помогла завернуть его во второе пальто, судорожно оглядываясь на обледеневший лес.

Ему не хотелось подчиняться, несмотря на то что его MAC был не заряжен. Вдруг у него в кармане есть запасной магазин?

— Не следует ли нам тогда увезти его с холода?

— Вставай! — скомандовал я.

— Да, — сказал я, застегивая плащ. — Мы в десяти минутах от второго портала.

Он встал. Я со всей силы лягнул его коленом повыше пупка. Он упал вперед, раскрыв рот и размахивая руками.

— Вампир тоже об этом знает? — прорычал Морган.

— Что ты имеешь ввиду?

Я выдернул у него из рук пистолет и зашвырнул его подальше.

— Что ты приведешь нас в ловушку, Дрезден.

— Хорошо, вот что, — отрезал я. — Еще один комментарий о Томасе и тебе придется тащиться самому.

— Это потому, что ты хотел убить меня, Якобус. И еще — чтобы успокоить тебя. Блин, ты совсем бешеный, как бешеная собака!

— Томас? — болезненное лицо Моргана слегка потемнело, когда он повысил голос. — Сколько трупов понадобится, чтобы ты внял голосу разума, Дрезден?

Коби свернулся в позе зародыша и отчаянно ловил ртом воздух.

Левой рукой я потрогал больное место на голове. Ощупал края раны — длинную, глубокую борозду за ухом; оттуда текла кровь. Еще один сантиметр, одна доля секунды, и я был бы мертв. Я с большим трудом подавил порыв еще раз врезать ему, подошел к косоглазому Септимусу, затолкал «глок» за пояс и поднял ружье. Отсоединил магазин, поставил ружье на предохранитель и отшвырнул ружье подальше в траву. Септимус настороженно следил за мной одним глазом. Я снова извлек «глок». Подошел к Коби, прижал ему спину коленом, а пистолет приставил к затылку.

Молли сглотнула.

— Септимус, посмотри на меня!

— Гарри, мм, прошу прощения.

Он поднял голову.

Мы оба уставились на нее.

Она залилась краской, избегая смотреть нам в глаза.

— Иди в дом и принеси какой-нибудь электрический шнур. Самый длинный, какой у тебя есть, понял?

— Это Небывальщина?

— Да, — сказал я.

— Да, — неуверенно ответил он.

— Очевидно, — сказал Морган в то же самое время.

— Я подожду тебя здесь вместе с Коби, и, если ты вынесешь из дома что-то другое, кроме шнура, я застрелю его.

— Понял.

Мы снова повернулись лицом друг к другу, зарычав.

— Пошел, Септимус! Быстрее!

— О\'к, — сказала Молли. — Разве не вы мне говорили, что здесь опасно? — она глубоко вздохнула и поспешила договорить. — Я имею ввиду, ну вы понимаете. Что это, в общем-то тупо, стоять тут и орать? С учетом всех обстоятельств?

Он колебался всего секунду, а потом затрусил в домик. Коби де Виллирс лежал неподвижно, придавленный моим коленом.

Я внезапно почувствовал себя глупо.

— Якобус, мне не нужны никакие неожиданности с твоей стороны. Богом клянусь, если ты не пойдешь мне навстречу, я тебя пристрелю. Полиция наградит меня медалью.

Морган тоже начал успокаиваться. Он устало склонил голову, сложив руки на животе.

— Что ты собираешься делать? — Тон у него по-прежнему был безумный.

— Я собираюсь связать тебя, Якобус, потому что ты хитрее обезьяны. А потом мы с тобой побеседуем. Вот и все. Если беседа пройдет удачно, я тебя отпущу, а потом уйду и никому про тебя не скажу. Но если ты не пойдешь мне навстречу, я сдам тебя полиции. Так что выбирай.

— Да, — сказал я, сдерживая свой темперамент. — Да, вероятно так.

Он ничего не ответил. Лежал и ловил ртом воздух.

— Не в последнюю очередь потому, что любой, кто воспользуется Путями из Эдинбурга в Чикаго, пройдет мимо нас, — добавил Морган.

Молли кивнула.

Из домика очень осторожно вышел Септимус. На вытянутых руках он держал электрический шнур, словно предложение мира.

— Это было бы… неудобно?

— Давай его сюда, Септимус, а сам опять ложись на живот, а руки заведи за спину.

Он повиновался, проявив огромное послушание и сосредоточенность. Я дождался, пока он снова ляжет, взял шнур левой рукой, а «глок» затолкал за пояс.

Я тихо фыркнул. Кивнул головой в правильном направлении, и вытолкал кресло-каталку на тропу.

Именно этого и дожидался Коби. Он рванулся неожиданно, пытаясь откатиться и одновременно ударить меня. Я был готов. Мое терпение лопнуло. Я схватил его за руку и завернул ее за спину, а потом дернул запястье вверх, к шее. Я надеялся услышать щелчок от вывихнутого сустава. Он был крепок, но недостаточно крепок для того, чтобы вытерпеть жуткую боль. Он обмяк.

— Сюда.

— Якобус, безумие и глупость плохо сочетаются между собой, — заявил я, вставая ему на спину обоими коленями и давя на него всей своей тяжестью.

Моли пошла за нами, постоянно косясь по сторонам на звуки издаваемыми лесными фэйри. Мыш топал рядом с ней, она бессознательно протянула руку и положила ему на спину.

Я услышал, как он снова с шумом выпустил воздух, схватил его за одну руку, за другую и начал связывать ему запястья шнуром. Я слез с него только после того, как убедился, что он не сумеет высвободить руки.

Мы шли в бодром темпе и практически не разговаривали минут пять, пока я не сказал:

— Септимус, мне нужен еще шнур.

— Мы должны знать, как они вас нашли.

— Вампир — отличное объяснение, — сказал Морган осторожно.

— Больше у меня нет, — тихо сказал он.

— У меня есть информация о нем, которой ты не обладаешь, — сказал я. — Так что предположим, что это не он. Как они сделали это?

— А что есть?

Морган задумался на некоторое время.

— Не знаю.

— Не с помощью магии.

— Пойди поищи в доме у Коби.

— Ты уверен?

— Ладно.

— Да.

— И поторопись, иначе я застрелю Коби! Сначала выстрелю ему в левую ногу, потом в правую.

Звучало уверенно.

— Ладно! — Септимус вскочил и побежал к домику с желтыми занавесками, рывком распахнул дверь и включил там свет. Он вернулся со шнуром, прикрепленным к настольной лампе.

— Твои контрмеры хороши? — спросил я.

— Разбей лампу.

— Да.