Вашингтон Ирвинг

АЛЬГАМБРА

^{В книге использованы фотографии В.Ю. Рогова}



Несколько слов о Гранаде

Что за город Гранада! Какие улицы, площади, дворцы! А женщины, ах какие женщины! Вашингтон Ирвинг
Пустынные долины Сьерра-Невады с их нагромождением камней и редкой лиловосерой растительностью созданы природой словно для того, чтобы подготовить зрителя к появлению чуда. Для тех, кто двигается по Андалузии с запада на восток, таковым оказывается Гранада, занимающая три холма вблизи самых высоких в Испании гор. На заре истории славу города определяла не женская красота, а сила и ученость мужчин, большинство которых считали себя потомками североафриканских берберов. Некогда арабские поэты именовали Гранаду «королевой городов», «упавшей на землю частью неба», «истинным раем Магомета». Однако истинное название менее романтично, поскольку произошло от вида горных хребтов. Расположенные амфитеатром, они похожи на раскрытый гранат — фрукт, распространенный в этой местности и любимый жителями за сочный красный цвет.

Прекрасная Гранада — мечта романтиков и поэтов — раскинулась на холмах Альбайсин, Санкромонте и Сабика у подножия скалистых гор Сьерра-Невада. Вековое арабское влияние оставило заметный отпечаток на этом городе, наградив его характерным для восточной культуры спокойствием. На здешних улицах и сегодня можно увидеть вьючных мулов в сопровождении колоритного вида погонщиков. Белые дома, глухие стены, узкие, выложенные камнем мостовые, казалось, принадлежат прошлому. Однако история Гранады существует не только в средневековых рукописях; она присутствует в каждом здании старинных кварталов, в соборах и великолепных произведениях искусства.



* * *

Панораму сегодняшней Гранады можно увидеть с площадки холма, название которой в переводе с испанского означает Прощальный Вздох мавра. По преданию, именно отсюда последний мавританский правитель Боабдил с тоской оглядывал свои владения, зная, что оставляет благословенный край навсегда. Его предки прибыли на Пиренейский полуостров в VIII веке, учредив эмираты почти во всех областях бывшего вестготского королевства. Спустя столетие арабы появились в предгорьях Сьерра-Невады, где задержались надолго, построив крепость Алькасар.

Переселенцы подчинялись владыкам из рода Зиридов, а обширный район тогда именовался государством Тайфа. Волей Аллаха им достались невзрачные и неудобные для жилья земли: каменистые пустыни со скудной растительностью, необозримые цепи гор, возносящиеся к небу скалы из цветного гранита. Взору редких в то время странников представали мощные стены замков, сплошные ограды селений, примостившихся на уступах скал и похожие на орлиные гнезда, дозорные башни, смотревшиеся как венцы каменных пик. Среди унылого пейзажа все же имелись плодородные долины, где сады, одолев песок и камень, порождали яркую зелень.

С башен древней цитадели была видна вся равнина, впоследствии получившая название Вега де Гранада. Широкая, почти плоская, она радовала взор синевой ручьев, свежестью красок листвы трав, силуэтами оливковых, лимонных и апельсиновых деревьев. О живописности пейзажа позаботилась не природа, а захватчики: мавры построили в долине оросительную систему, после чего каменистая почва стала плодородной и, следовательно, подходящей для разбивки садов.

Провинциальный город стал центром эмирата в 1238 году, через два года после того, как в ходе освободительной войны испанцы изгнали арабского владыку из Кордовы. Правители северных государств Арагона и Кастилии, из соединения которых позже образовалась Испания, постепенно оттеснили врага далеко на юг, где у них осталась небольшая область. Теснимые королевскими войсками, мусульмане бежали в Гранаду со всех концов страны, привозя с собой богатства, в том числе и духовные.

^{Вид на Гранаду}

Обретя столичный статус, город постарался вознаградить себя за века прозябания, ведь довольно большая по территории и населению Гранада ранее не могла соперничать с Кордовой. При взгляде с крепостной стены в городском ансамбле трудно выделить какое-либо здание. Местность производит впечатление в целом, удивляя единством светлой, по-восточному приземистой архитектуры с плоскими формами ландшафта.

Появившиеся вслед за стенами жилые кварталы много раз перестраивались, неизменно сохраняя имена и мавританский облик. Три небольшие реки — Бейро, Хениль и Дарро неоднократно упоминались в испанской поэзии, хотя никогда не имели решающего значения в городском пейзаже.

Первые владыки Гранады жили во дворце, возвышавшемся посреди квартала Альбайсин, название которого в переводе с арабского языка звучит как «Владельцы соколов». Замыкая северо-восточную часть города, этот район располагается на высоком холме, ступенями поднимаясь от набережной Дарро. Прежде самый красивый и благоустроенный, сегодня он больше напоминает музей. В его ветхих зданиях все еще живут люди, невольно исполняющие роль хранителей памятников, относящихся в основном к арабскому Средневековью.

Судя по названию, в Альбайсине обитала мусульманская знать. Придворные халифа строили себе странные дома, именуемые испанским словом «карменес». Белоснежные мавританские виллы можно увидеть, прогуливаясь по узким, грубо мощеным улицам квартала, правда, самих зданий почти не видно из-за высоких стен. Ряд особняков тянется вдоль живописной дороги, проходящей по длинному берегу Дарро. Среди них особо колоритно выглядит баня Эль Баньюэло со звездчатыми отверстиями в потолке, возведенная в XI веке и действующая до сих пор.

Арабские постройки свидетельствовали о цивилизации более древней, чем античная и тем более европейская. Испанские мавры причисляли купанье к необходимым составляющим жизненного комфорта, поэтому их бани были многочисленны, красивы и удобны. В пору их владычества чистоту могли поддерживать не только знатные особы, но и простой народ, ведь в средневековой Гранаде насчитывалось около тысячи общественных купален. В европейских столицах они появились гораздо позже и, конечно, не в таком количестве. Тогда ни один из христианских монархов не имел во дворце бань, подобных тем, что находились в Альгамбре. После покорения Гранады роскошные дворцовые купальни стали первым объектом нападок со стороны испанских монахов. В хрониках упоминается знаменитый в свое время проповедник, относивший купание к занятиям, недостойным истинного христианина: «Человека, привыкшего пользоваться горячей водой, стоит заподозрить в грехах чувственности. Тот, кто не желает прослыть еретиком, должен пренебрегать заботами о бренном теле».

^{Гранада. Альбайсин — район старинных кварталов}

Впрочем, нечистоплотность как основу благочестивой жизни преподносил не только вышеупомянутый монах. Печально знаменитый кардинал Хименес де Сиснерос внушил своим покровителям Фердинанду и Изабелле мысль наложить запрет на пользование банями, поскольку они якобы «порождают изнеженность». В ту пору все испанцы, подражая членам королевского семейства, гордились тем, что месяцами не меняют белье и ходят с неумытыми лицами. Короли и принцы давали такой обет во исполнение святого начинания, к примеру покорения какого-либо города. С другой стороны, конструкция типичного мавританского дома свидетельствует о некоторых не совсем полезных привычках арабов. Таковым является пристрастие к восточным канонам строительства, точнее, упорное нежелание изменить им ввиду местных условий. Так, отсутствие каминов и межкомнатных дверей создавало прохладу летом, зато зимой в подобных помещениях было холодно и сыро. Можно представить, какой сквозняк создавали ничем не защищенные отверстия в стенах, которые в арабских зданиях служили окнами. Значительную часть культурного богатства Альбайсина составляют памятники, появившиеся после взятия города испанскими войсками. Черты платереско можно заметить в отделке сооружений монастыря Конвенто де ла Санта-Каталина, основанного в 1521 году. На площади Пласа Нуэва (Новая Площадь) с XVI века стоит кирпичная церковь Иглесия де Санта-Анна с отделкой в стиле мудехар.

Испанские поэты называли эту оригинальную художественную манеру романсом в камне, а ее приверженцы использовали новейшие идеи, стараясь не забывать о старых традициях. Мудехарами испанцы называли мусульман, оставшихся в стране после изгнания мавров. Сам стиль стал итогом переработки античных, европейских и восточных способов декора. В его рамках органично соединялись легкие мавританские конструкции, тяжелые романские и острые готические формы; возводя подковообразные и круглые арки, зодчие не отказывались от привычных фигурных сводов, пинаклей, колонн.

^{Здание городского суда Гранады}

В орнаментах мудехар прекрасно смотрелись вместе восточные геометрические мотивы и характерные растительные узоры, что не преминул использовать Диего де Силоэ, автор храма на Новой Площади. При маврах здесь устраивались скачки, точнее, конные игры, где участники показывали себя меткими стрелками и ловкими наездниками. Пласа Нуэва является местом, где Дарро уходит в подземный тоннель, и где находится второй Фонтан Львов — не слишком удачная копия знаменитого источника в Альгамбре. В 1587 году на главную площадь перебрался городской суд, занявший просторные комнаты дома с соответствующим названием Кансельерия. Отделкой здания, спланированного и построенного зодчим Диасом Наварро, занимался известный скульптор Алонсо Эрнандес. Современники называли его творение лучшим среди подобных в испанской архитектуре; особого внимания удостаивался портал — величественное, богато декорированное сооружение, обрамленное статуями Правосудия и Могущества. Сверху главный вход был оформлен изображениями королевских гербов. На первый взгляд фасад Кансельерии близок постройкам итальянского маньеризма (от итал. maniera — «манера», «стиль»). Считается, что это направление, завоевавшее западноевропейское искусство в XVI веке, отражало кризис гуманисткой культуры Возрождения. Маньеристы действительно предпочитали сложность, создавали крайне напряженные образы, изощренные формы, хотя нередко отличались остротой художественных решений, но последнее в основном относилось к живописи и очень редко к архитектуре. Повторяя приемы итальянских коллег, испанские зодчие того времени также утверждали в своих работах неустойчивость и трагизм бытия, власть иррациональных сил, пытаясь доказать субъективность искусства в целом.

В Кансельерии по-итальянски четкие формы конструкций несколько противоречат испанской пышности; контраст виден в расположении окон и фронтонов, произвольно разбросанных по всему фасаду. Особенно привлекателен ее открытый внутренний двор (исп. patio). По традиции окруженный галереями, он в любое время года залит солнечным светом. Удивительно легкой выглядит аркада на тонких высоких колонках, расположенная в нижнем уровне открытых коридоров. Проект патио, как и всего комплекса, приписывается Диего де Силоэ, во всяком случае, созданный им собор имеет много похожих деталей. Своеобразно решена верхняя часть одной стены, сплошь застекленная и поделенная на части полуколоннами. В центре двора устроен скромного вида фонтан в форме чаши.

Алькайсерия — бывший крытый рынок, сильно пострадавший от огня и возродившийся после реконструкции, правда, в ином качестве. В 1843 году само здание и часть прилегающего к нему квартала выгорела дотла. Восстановительные работы велись бережно, при возведении новых зданий строители пользовались образцами, что позволило сохранить их прежний облик. Рядом с этим районом на маленькой площади Дель Кабильдо помещается старый дворец Л а Мадраса, построенный в XIV веке для исламского университета. После освобождения Гранады от арабов он был переделан в ратушу, однако европейский интерьер до сих пор украшают мавританские детали, например молитвенная ниша михраб. В дальнейшем фасад здания преображался много раз, в итоге окончательно утратив первозданный вид.

Расположенный рядом с дворцом Корраль дель Карбон (Двор Угля) представляет собой здание, где в средневековые времена под одной крышей помещались рынок и гостиница. Последняя сохранилась доныне и на сегодняшний день является единственным в Европе образцом постоялого двора арабского типа. При Католических королях здесь устраивались спектакли, а затем открылась угольная биржа, от которой изрядно почерневший двор и получил свое странное название.

Улицы современного Альбайсина являются местом сбора туристических групп. Исторический квартал, где чисто выбеленные дома спускаются по склонам холма, привлекает своим восточным колоритом: узкие улочки, сувенирные лавки, крики торговцев и характерная для Испании суета, свидетельствующая о мирной и благополучной жизни. Он влечет к себе одиноких романтиков, которые находят здесь многое из того, чем жила средневековая Гранада. Гурманы засиживаются в ресторанах с традиционной андалузской кухней. Любители музыки покупают гитары в специализированных магазинах, самый крупный из которых — «Хуан Лопес Агуиларте» — находится в Альбайсине.

В обиход жителей Гранады вошла такая полезная арабская традиция, как чаепитие, здесь в последнее время одержавшее верх над кофеманией. В Альбайсине с каждым годом появляется все больше чайных, оформленных в духе мусульманского искусства, где гостям предлагаются простые и экзотические сорта чая, блюда восточной кухни, в том числе знаменитые сладости. В лучших заведениях подобного рода трапеза сопровождается этнической музыкой и танцами.

Для тех, кто интересуется историей, распахнуты двери Археологического музея, расположенного во дворце Каса дель Кастриль. В здании, украшающем квартал с XVI века, выставлены не только древности, но и работы современных живописцев. Его фасад украшает рельеф с двумя щитами, на которых изображены геральдические знаки Насридов, правителей из рода, возглавившего Гранадский эмират после падения Кордовского. Обширные фонды музея составляют археологические материалы, относящиеся к длительному периоду времени: от Каменного века до времени правления последних эмиров.

Белоснежные и немного пожелтевшие от времени здания в Гранаде создают удивительную атмосферу средиземноморского побережья. Столь же экзотичен город ночью, когда в отсутствии любимого испанцами шума можно приобщиться к тайне, конечно, связанной с мавританским прошлым города. Особый климат, чистое небо, прозрачный воздух, наполненный дыханием гор, создают на равнине Вега де Гранада ощущение другого мира.

^{Гранада. Аббатство Сакрамонте}

Скучающие туристы обычно проходят по Калье (от исп. calle — «улица») Сан-Хуан де лос Райес, откуда можно выйти на смотровую площадку Мирадор де Сан-Николас и полюбоваться Альгамброй издалека. Верующие поднимаются на священную гору Сакромонте, где в церкви мужского монастыря Абадия хранятся мощи святого Сесилио, главного покровителя Гранады. До бенедиктинцев в пещерах, устроенных в склоне холма, жили цыгане. После ухода мавров большинство из них перекочевало в Альбайсин, вскоре превратившийся в район обитания изгоев. Вместо нарядных эмирских слуг по его улицам бродили толпы нищих и только историки знали, что здесь когда-то жили владельцы соколов. В некогда престижном квартале навсегда поселилась бедность. Жалкое зрелище являли собой обшарпанные лачуги, грязные разбитые мостовые, сорная трава, вытеснившая зелень брошенных садов.

Постоянное население Альбайсина, помимо цыган, долгое время составляли потомки мавров. Первые появились здесь во времена императора Карла V, который сумел заставить беспокойных подданных привыкнуть к оседлой жизни. Подчинившись королевской воле, они забыли о шатрах, но, как утверждают писатели, «полюбили грустные песни и начали танцевать мрачное фламенко».

В старину цыгане собирались на площади Кармен, куда вела одноименная улица. Представительницы кочевого племени отличались от гранадских дам смуглыми лицами с жесткими чертами, но более всего — слишком свободным поведением, неприемлемым для почтенной синьоры. Утром женщины приходили к храму, чтобы продать, например, посуду, выдав дешевые жестяные кастрюли за медные.

По вечерам они стирали белье у единственного в этом районе источника, где одновременно занимались попрошайничеством, извечным промыслом цыган. Заметив прохожего нездешнего вида, пестрая толпа бросалась к нему, угрожая не пустить дальше, если тот не даст несколько песет. Среди временных обитателей самыми колоритными фигурами были бродячие музыканты. Водрузив пеструю шарманку на тележку, запряженную ослом, шарманщик обходил оживленные улицы квартала, развлекая прохожих мелодиями пасодоблей, танго и самб. Рядом с ним обычно ходила женщина — горбатая, на костылях или с изуродованным лицом, которой требовалось нести корзинку и жалостливым голосом просить: «Ослу, на корм ослу, пожалуйста!»

Путник, впервые оказавшийся в старом городе, мог удивиться, ступив на выложенный отесанными камнями тротуар и недолго порадовать свой взор красивыми орнаментами. Такими дорожками пользовались все жители квартала, правда, немногим требовалось пройти небольшое расстояние от шоссе до ворот богатой виллы. Остальным приходилось идти в клубах пыли по земле или испытывать на прочность обувь, шагая по грубо мощеным дорожкам с шероховатыми, то круглыми, то ребристыми, то вовсе острыми камнями. Спуск в центр города выглядел настоящей горной тропой, движение по которой требовало альпинистской сноровки. Особые трудности сулило преодоление одного из ее участков, сплошь покрытого уступами и глубокими поперечными расселинами.

Всего полвека назад прогулка по улицам густонаселенных районов Гранады составляла сомнительное удовольствие. Плохие дороги были гораздо меньшей неприятностью, по сравнению со стайками подростков. Безнадзорные дети пользовались возможностью установить в своем районе своеобразную диктатуру. Нередкие здесь дворовые войны проходили не всегда бескровно и пострадать в них мог не только участник, но и случайный прохожий. От регулярных обстрелов камнями страдали люди, стены домов и красные черепичные крыши, из-за мальчишеских забав требовавшие частого ремонта.

Кроме того, испанцы долго придерживались средневекового обычая выбрасывать мусор к порогу дома, конечно, безо всякой упаковки. Тесные переулки Альбайсина представляли собой настоящие свалки.

Не являлась исключением и широкая Калье де Эльвира, когда-то в одиночестве тянувшаяся вдоль подножия горы. Позже параллельно ей была проложена более современная Гран Виа, которой, судя по названию, еще в плане отводилась роль главной магистрали города.

Тем не менее гости Гранады посещали мавританские кварталы охотно, рискуя здоровьем, а порой и жизнью ради сомнительной романтики. Однако те, кому удалось избежать оскорблений и не попасть в уличную драку, как правило, уходили из Альбайсина довольными, ведь цыгане умели покорять сердца, будучи непревзойденными исполнителями фламенко.

По замечанию известного европейского писателя, «цыгане в Испании бродят с места на место, ничем не занимаются и не имеют средств к существованию, живут на милостыню, промышляют воровством, гаданиями, обманом и фламенко». Если бы его собеседником был испанец, то диалог непременно перешел бы в спор, страстный, шумный, хотя и без трагического финала, каким обычно завершается предмет разговора — фламенко, или своеобразная композиция в исполнении гитаристов, певцов и актеров.

Кочевой народ Андалузии в течение трех веков хранил и обновлял местные музыкальные традиции, образно вкладывая свое сердце, характер, отношение к жизни в культуру Испании. Кому-то фламенко может показаться голосом отверженных и обездоленных, кто-то назовет его огнем, вдохновением или необузданной стихией. Возникший примерно в XVII веке, этот музыкальный стиль является народным искусством, вобравшим в себя византийские и арабские мотивы, ритуальную музыку иудеев, песнопения цыган.

Импровизация чаще начинается так называемой «глубокой песней», где можно ощутить мотивы одиночества, потери, страстной любви, жизни и смерти. Впрочем, таким фламенко было вначале, но с течением времени его содержание если не изменилось, то значительно дополнилось мажорными темами.

Современные композиции бывают веселыми и грустными; они исполняются в кругу друзей, перед знатной публикой, на свадьбах и поминках и потому передают всевозможные состояния души.

Певцы выступают под аккомпанемент гитары, поддерживая ритм щелчками пальцев и хлопками в ладоши; то же в такт музыке должны проделывать зрители. В гортанном, вибрирующем голосе должна звучать страсть, тогда как в танце ведущим началом является образ, а не чувства.

Танцор отбивает ритм кастаньетами, высокими каблуками ботинок или ступнями, если выступает босым. Вопреки устоявшемуся мнению, Испания не является ни родиной кастаньет, ни единственным регионом их распространения. Профессиональные виды этого инструмента выполняются из твердых пород дерева — эбена, палисандра, каштана. Дешевые подделки из пластика, которые продаются в сувенирных лавках, годятся лишь для того, чтобы красоваться на полке в качестве напоминания о путешествии. В то же время виртуозное владение гитарой, которую здесь именуют королевой инструментов, считается национальной чертой испанцев.

^{Современные исполнители фламенко}

Нередко лицо танцовщика искажено сценической мукой, что соответствует словам песни, где нет слов о свободе, любви или смерти, но главный смысл все же сводится к этим понятиям. У людей, не привыкших к жесткому искусству, такие танцы вызывают противоречивые чувства, а некоторые испытывают нечто похожее на страх. Не случайно именно фламенко из всех испанских явлений считается самым близким к корриде.

Танцор может позволить себе неограниченную свободу выражения, что недопустимо для певца и гитариста. Прежде чем предстать перед публикой, он долго разучивает сложные движения ног, осваивают жестикуляцию, постановку головы и корпуса; женщины учатся танцевать в пышных юбках, нередко с длинным шлейфом, который не только не мешает опытной танцовщице, а напротив, придает ее движениям особый шарм. Немалое значение имеют возгласы публики, в случае одобрения выкрикивающей: «Оле!». Этот возглас образовался от слова «аллах», которым арабы выражали восторг от искусства своих музыкантов.

Сегодня Альбайсин служит обителью для художников и поэтов, непременно преуспевающих, поскольку даже скромный дом на средневековой улочке может оцениваться в «много-много евро». Изрытая пещерами Сакромонте по-прежнему обитаема, хотя в земляных норах теперь живут не только бедняки, но и состоятельные граждане, приспособившие свои экзотические жилища под рестораны и танцевальные залы.

Фестивали народной музыки устраиваются в Гранаде ежегодно и всякий раз исполнители покоряют приезжую публику зажигательным, феерически красочным искусством. Наибольшее внимание привлекают к себе танцоры фламенко, возможно, потому, что в этом танце, как в зеркале, отражается андалузский характер, соединивший в себе гордость варварских королей, европейское благородство и хитроватую мудрость Востока.

^{Альгамбра}

* * *

Андалузию часто называют белой Испанией, поскольку большинство здешних зданий выкрашено в белый цвет. Не желая приравнивать себя к простым смертным, один из эмиров Гранады приказал выстроить себе дворец из светлокрасного кирпича. Обнесенный такими же по цвету стенами, он получил название Альгамбра, что в переводе с арабского языка звучит как «красный замок». Около семи столетий это архитектурное чудо украшает город, давно утративший былую славу. Каменные блоки, из которых сложены стены и башни крепости, действительно имеют красноватый оттенок, изменяющийся в течение дня в зависимости от освещения. По другой, более поэтической версии, имя твердыне дали каменщики, работавшие по ночам, когда тысячи горящих факелов окрашивали ее стены в трепещущий огненный цвет.

Альгамбра — величественное сооружение с заостренными черепичными крышами, массивными башнями и округлыми куполами — возвышается на одном из упомянутых выше холмов, напротив Альбайсина. Подобно каждой из трех возвышенностей города, его подножие омывается рекой Хениль. Обрывистая продолговатая гора с крепостью на вершине похожа на корабль, плывущий в сторону города. Плоская, имеющая ширину 200 м, «палуба» пролегает с востока на запад почти на 1 км. Такие же размеры со временем приобрела и сама Альгамбра. Окруженная стенами высотой 10 м и шириной 2 м, она заметна из любой точки Гранады. В целом замок представляет собой архитектурный комплекс, постепенно составлявшийся из построек различного назначения.

Три части ансамбля — цитадель Алькасар, дворец Алькасар и город Медина — формировались в течение нескольких веков. Соединенные друг с другом малозаметными проходами, все они имели дворики-патио с цветочными клумбами, садами и фонтанами.

Основание Альгамбры в качестве резиденции Насридов относится ко времени родоначальника династии Мохаммеда Бен аль-Ахмара (Мохаммеда I), обосновавшегося здесь в 1230 году. Однако большинство уцелевших с того времени сооружений было возведено его преемником, эмиром, носившим простое имя Абу аль-Хаджадж Юсуф бен Абу аль-Валид Исмаил бен Фарх (Юсуф I).

Ко времени переноса столицы в Гранаду старая крепость изрядно обветшала и к тому же оказалась тесной для свиты нового халифа. Это выяснилось в 1238 году, вскоре после того, как аль-Ахмар перебрался в нее из Альбайсина. Старейшина рода лишь мечтал о дворце, отдав приказ начать возведение похожей постройки — мощной и величественной башни Комарес. Более достойное жилище построил его наследник Юсуф. Если верить арабским историкам, возникший за красными стенами дворец Алькасар отличался неземной красотой, хотя сравнение его с «серебряной вазой, наполненной изумрудами» вряд ли соответствует истине. Впрочем, все, что касалось владыки, надлежало хвалить, и дифирамбы в этом отношении были совсем не лишними.

Просвещенный государь Мохаммед I старался поднять престиж местного искусства, которое в самом деле принесло славу его империи. Владыка лично общался с архитекторами, художниками и рабочими, много времени проводил в садах, где сам сажал деревья, ухаживал за редкими растениями, обрезал кусты и занимался селекцией цветов. Заботами эмира Мохаммеда V в цитадели появились Миртовый и Львиный Дворики, а также окружающие их павильоны, отделанные в мавританском стиле. Тогда же была доведена до конца работа над укреплениями. Завершил строительство Мохаммед VII, невольно подготовивший дворец для своих давних врагов — испанских королей.



Что за гордые чертоги
Перед нами засверкали?
Пред тобой, сеньор, Альгамбра.
Дальше замок Алых башен…



^{Вашингтон Ирвинг}

Постройки, упомянутые в стихах безвестного испанского поэта, вдохновляли многих деятелей культуры. Альгамбра постепенно завоевала славу одной из драгоценных жемчужин испанского искусства. Очарованный ее красотой, датский сказочник Ганс Христиан Андерсен назвал сам дворец мавританским раем, а изысканную резьбу его стен окаменевшим кружевным базаром. В 1829 году простым туристом замок посещал Ирвинг Вашингтон, в то время известный писатель, будущий американский посол в Испании. Именно его перу принадлежит наполненная поэтическими сравнениями книга «Альгамбра». Ни разу не посетив Испанию, Пушкин настолько вдохновился рассказами о Гранаде, что заимствовал некоторые из них для «Сказки о золотом петушке». Величественный замок стал темой симфонической поэмы композитора Альбениса и фигурировал в стихотворении А. Ганиведа.

«Если смотреть со стороны, то это просто нелепое скопище башенок и крыш, без тени логики, без намека на сообразность и архитектурное изящество. Невозможно догадаться о красоте и очаровании, которые ожидают посетителя там, внутри». Такое описание Альгамбры оставил Вашингтон. Контраст между внешним обликом и внутренним убранством Альгамбры действительно потрясает. Самым старым ее сооружением считается дворец Порталь, но до нашего времени дошли только его фрагменты.

Сохранившиеся гораздо лучше Алые Башни появились в XI веке на месте римских укреплений; по приказу Юсуфа I под ними были устроены склепы. Тогда же завершилось возведение всех 24 башен крепостной стены, многие из которых давно перестали существовать. Самая крупная из них находилась на острой юго-западной оконечности холма и по традиции предназначалась для дозора. О ее роли свидетельствует расположение на самой высокой точке местности и название Ла Вела (Сторожевая). С ее площадки открывался прекрасный вид на город и вершины Сьерра-Невады.

Дома знати у подножия горы начали появляться вскоре после возведения Сторожевой Башни. После взятия Гранады 2 января 1492 года постройку оборудовали звонницей и украсили стягом Католических королей. С тех пор в этот день девушки поднимаются на верхнюю площадку башни затем, чтобы, дотронувшись рукой до колокола, удачно выйти замуж.

^{Дозорная (Сторожевая) башня} 

Несмотря на постоянную угрозу со стороны королевских войск, Алькасар, возникший на римском основании, остался единственным чисто военным сооружением ансамбля. Сегодня путь в старую крепость лежит через Оружейную Площадь, которую некогда окружали казармы, ныне сохранившиеся в виде разрозненных деталей. Слева от входа в цитадель располагался сад Адарвес с неизменными кипарисами, цветами и фонтанами.

При возведении стен первые строители Альгамбры использовали добытые невдалеке от площадки гравий, глину, известь. Материалы для внутренней отделки чаще доставлялись из других стран, а если приготавливались на месте, то по чужеземной технологии. В декоре парадных залов дворца можно заметить алебастр, ценные породы дерева и, конечно, декоративную штукатурку стукко, которая тогда считалась лучшей основой для нанесения орнамента.

Отличительной чертой Альгамбры, как и мусульманского декоративного искусства в целом, является использование элементов, которые арабы называют мукарнами, а европейцы — сталактитами. Рядами свисающие с карнизов, потолков, арок, похожие на пчелиные соты, они создают удивительную игру света и тени. Кажется, что солнечные лучи, отражаясь от тысяч мелких поверхностей, поглощаются этим своеобразным орнаментом, создавая эффект, который трудно не заметить, рассматривая своды зала Двух Сестер.

По интерьерам квадратных Башен Принцесс и Гомеса можно составить мнение о былом великолепии дворца, а устройство кровель свидетельствует о высокой технике строительства. Крыша Башни Гомеса вначале была покрыта красивой фаянсовой черепицей, изготовленной мастерами-мудехарами либо привезенной издалека. Последнее представляется более вероятным, потому что покрытие в виде глиняной плитки редко применялось местными зодчими.

С башнями Альгамбры связано множество легенд. В одном из преданий рассказывается о бегстве принца Боабдила, спустившегося по веревке из окна Комарес. Подсказанный матерью, этот путь спасения, конечно, был недостоин великого владыки, но в окружении врагов у того не оставалось времени для размышления. Имея столь романтичную историю, самая древняя и крупная башня замка получила имя в честь архитектора. Последний правитель такой чести не удостоился, поскольку прослыл предателем: согласно легенде, Боабдил сдал крепость испанцам, оставив на милость врага своих домочадцев, придворных и солдат. По другой версии, принц покинул дворец довольно заурядным способом, пройдя через ворота Семиярусной Башни, которые затем приказал замуровать, чтобы никто не мог повторить позорный путь правителя-труса.

^{Резные двери Альгамбры} 

Еще один нашумевший побег однажды был совершен из Башни Принцессы (Лас Инфантас), где жили сестры и дочери эмира. Местные жители рассказывают приезжим историю любви двух ее обитательниц и пленных рыцарей, заточенных в соседней башне. Очаровав сестер пением, испанцы уговорили их бежать в Кордову, к тому времени свободную от мавров. Две девушки согласились и сумели выбраться из крепости, а третья, напуганная расправой, осталась и вскоре умерла. Правда, погибла она не от руки палача; тоска по возлюбленному свела девушку в могилу, вернее в склеп, который находился здесь же, в подвале башни Лас Инфантас.

Специалисты полагают, что в средневековую пору все наружные поверхности Альгамбры были покрыты сплошной резьбой. Мысль о тотальном декоре кажется не столь фантастической, если учесть, что восточные архитекторы избегали контрастов. Между тем суровый вид замка в Гранаде противоречит изяществу интерьеров, к которым многие относят не только залы, но дворы. Недоступная для врагов, Альгамбра снискала славу благодаря мощи военных укреплений и воистину сказочной красоте дворцовых сооружений. Внутренние постройки этой, казалось бы, обычной романской твердыни стали воплощением яркого художественного замысла, где нашлось место и элегантному аскетизму, и вычурной театральности.

* * *

Чудеса Альгамбры настолько привлекали внимание чужеземцев, что сама по себе Гранада переставала их интересовать. Вместе с тем архитектурные шедевры города не ограничивались дворцом. Редкие в средневековой Европе водоводы разносили по всем кварталам воду из реки Хениль. Достойно восхищения прелестное место прогулок — каменная галерея под названием Аламеда. Таинственно и всегда прохладно кладбище, откуда открывается чудесный вид на крепость, жилые кварталы и живописные окрестности. Раньше на подходе к городу путникам приходилось ехать между тесными рядами алоэ и смоковниц, следуя садовыми тропами, ибо иных дорог здесь не было вплоть до настоящего времени.

Завидев городские ворота, странники обычно останавливались под сенью олив, на берегу одного из множества ручейков вблизи «Сото де Рома» («Римского Дома»), где вкушали последнюю дорожную трапезу. Согласно преданию, «Римский Дом» выстроил некий граф Хулиан, скрывавший за крепкими стенами свою дочь Флоринду. При маврах скромные комнаты преобразились в роскошные покои, изрядно переделанные последним знатным владельцем, коим довелось стать герцогу Веллингтону. Едва только на горизонте показывались стены города, путешественникам грозила неприятность в лице странного попутчика. Приветливо здороваясь, он заводил с ними разговор, и, распознав иностранцев, предлагал проводить до хорошей гостиницы, уверяя, что знает город не хуже собственного сарая. Затем «добрый попутчик» переходил к описанию самой гостиницы, конечно, самой лучшей в Гранаде, с большими залами, роскошными спальнями, пуховыми перинами. По его словам, только на завтрак гостей ожидала немыслимо богатая трапеза: какао с молоком и сдобными булочками. После таких заверений путники не раздумывая ехали за добрым человеком, поминутно выслушивая восклицания по поводу великолепия Гранады и блаженного бытия в указанном отеле. Прибыв на место, он торжественно представлял новых постояльцев хозяину и тут же заказывал дорогостоящий ужин, оплачивать который предстояло его знакомым. Наутро протрезвевшие гости обнаруживали, что велеречивый попутчик был другом владельца, а сами они поселились на убогом постоялом дворе.

В старой Гранаде, помимо действительно хороших гостиниц, имелось очень много зданий, богатых художественными ценностями. Первое место среди них занимала церковь Картезианского монастыря, основанного в начале XVI века немного севернее Гранады и позже давшего название ближайшей улице. Монастырский храм, освященный в честь святого Иеронима Стридонского, является одним из немногих уцелевших сооружений раннего ансамбля. По его ренессансному виду трудно догадаться, что основой здания была готическая постройка.

^{Таверна «Сото де Рома» сегодня} 

Сооруженные через два столетия ризница и клуатр очаровывают зрителя пышным декором чурригереско, но не слишком эффектно контрастируют с ранними постройками. Скульптурное оформление церкви выполнено Хосе Рисуэньо и Дукуэ Корнехо, купол украшен живописью Антонио Паломино. Роскошное саграрио устраивалось по проекту архитектора Уртадо Искиердо, которому принадлежит заслуга в создании колонн из черного и красного мрамора.

В испанской литературе сокровищница Картезианского братства часто именуется христианской Альгамброй. Причудливые узоры стен в самом деле придают залу сходство с покоями арабского дворца. Впрочем, обе знаменитые постройки разделяют четыре века; спустя столь продолжительный срок исламские орнаменты, утратив ранний смысл, превратили саграрио в подобие драгоценной шкатулки. Над его созданием работал талантливый зодчий Л. Аревало, в произведениях которого барочные формы приобретали нереальный, почти сказочный характер. Впрочем, фантастическое богатство декора не создает ощущения вычурности. Отказавшись от объемной пластики, автор украсил стены сплошным орнаментом и в небольшом зале, наряду с роскошью, сохранилось ощущение простора.

Архитектор трудился в саграрио более 40 лет, отдав прекрасному интерьеру почти всю свою творческую жизнь. В его работе заметно пристрастие к мрамору и стукко; двери и наличники украшены панцирем черепахи, перламутром, серебром и слоновой костью.

Благодаря многочисленным произведениям искусства, обилию различных видов серпентина, яшмы, оникса, агата, обитель представляет интерес и для художника, и для специалиста, занимающегося минералогией. Виды и оттенки представленного здесь мрамора трудно встретить еще в какой-либо церкви Испании: желтый, черный, крапчатый, полосатый, пронизанный жилками, испещренный странными узорами, похожими на силуэты фантастических животных или тонкие контуры листьев. Гладя на стены храма, трудно поверить, что рисунки на камне созданы природой. Творением человеческих рук кажутся два округлых куска красноватого агата величиной с тарелку, в действительности добытые в горах Альмерии и тщательно обработанные местными мастерами.

^{Роспись потолка часовни Картезианского братства} 

Минуя площадь Изабеллы Католички, на которую выходит широкая улица Колумба, или, по-испански, Гран виа де Колон, можно попасть в центр Гранады. Историческая часть города интересна тем, что в ней сохранилась группа зданий, объединенных единым стилем и богатой историей. В близком соседстве друг от друга расположены храм, Аль-кайсерия, ратуша, экзотичный Двор Угля и площадь Виваррамбла (Ворота Песка), получившая название от арабского обозначения башни. На самой площади некогда происходили рыцарские турниры, религиозные торжества и народные праздники. В 1498 году она стала местом, где пылали костры с арабскими книгами, а с появлением инквизиции толпы горожан собирались здесь на аутодафе.

В Гранаде сохранился дом Великого инквизитора Томаса Торквемады — личности, вызывающей одинаковый интерес у историков и врачей-психиатров. Угрюмый, экзальтированный, непредсказуемый, он являлся членом ордена доминиканцев, а следовательно, был очень набожным человеком, скрупулезно выполнявшим все религиозные обряды. Удостоившись звания личного духовника инфанты Изабеллы, отец Томаса обрел значительное влияние на королевских особ. Однако полностью его жестокая сущность раскрылась на должности великого инквизитора, которую Торквемада занимал с 1483 года. Помимо прочих недобрых дел, глава Священного суда показал себя ярым противником образования; по его распоряжению книги сжигались вместе с еретиками или на отдельных кострах.

Уничтожив тысячи людей, святой отец опасался за собственную жизнь: пищу употреблял с большой осторожностью, в поездках по стране окружал себя отрядом всадников и несколькими сотнями пехотинцев. Великий инквизитор умер естественной смертью, но изобретенный им способ борьбы с инакомыслящими продолжал использоваться вплоть до отмены инквизиции в 1813 году.

Пересекая площадь Изабеллы Католички, трудно не заметить дворец-крепость Каса де лос Тирос. Созданное в XVI веке в стиле мудехар, здание вначале принадлежало знатному семейству Гранада Венегас, владевшему огромными поместьями вблизи города, в том числе и садами Хенералифе. Весьма типичная для Андалузии постройка получила название от мушкетов-тирос, установленных среди зубцов стен. Фасад миниатюрной твердыни оформлен статуями античных героев Геракла, Меркурия, Гектора, Тесея и Ясона. Кроме того, на самой стене имеется рельефный герб с изображением меча и сердца. В последние годы рыцарские символы красуются на здании, где располагается туристическое бюро и Музей ремесел.

Старая Виваррамбла прочно вошла в историю города, поскольку много раз упоминалась в легендах. Самую древнюю из примыкающих к ней улиц вначале занимали бедные лачуги старьевщиков, о чем свидетельствует само ее название — сакатин. Если верить испанским историкам, представители этой профессии серьезно увлекались музыкой: во время шествий по поводу празднования дня Святого Хуана со стороны Сакатин раздавались звуки флейты и гобоев.

Культура Испании тесно связана с католицизмом, но некоторые обычаи уходят корнями в мавританское и даже доисторическое прошлое. Не отличаясь от народов других средиземноморских стран, испанцы строго соблюдают церковные обряды, посты, торжественно отмечают дни святых.

Особой популярностью здесь пользуется Страстная неделя, известная со времен раннего Средневековья и наиболее торжественно проходящая в Андалузии. За несколько недель до великой Пасхи во всех городах и селах страны устраиваются шествия, разыгрываются сцены из жизни Христа, чаще Распятие и Воскресение.

В праздник под названием Сантос статуи покровителей города или области носят по улицам, располагая во главе процессии. Носилки с чествуемым святым удерживают двенадцать крепких мужчин, за которыми часто следуют те, кому поручается нести второстепенные в данном случае фигуры Иисуса Христа и святой Девы Марии. Покровители мужского пола появляются перед глазами верующих в грязновато-серых одеяниях, тогда как святые женщины всегда наряжены в ослепительные одежды. Красивые, бледные, со слезами на глазах, они плывут над толпой в ярко-синих туниках, вышитых золотом белых платках и мерцающих серебряных коронах с золотым нимбом.

Начало лета считается временем для праздничных мероприятий по поводу Пятидесятницы, немного позже католики дружно поклоняются телу Христову, причем самые ревностные поклонники этого события проживают в Гранаде. В честь Иоанна Крестителя по всей Испании зажигаются костры, где, к счастью, уже не горят живые люди. К наиболее чтимым праздникам относятся Ночебуэна (Сочельник) и Навидад (Рождество). Рождественская неделя также сопровождается шествиями: верующие проносят по улицам вертеп (беленес) с раскрашенными фигурками Святого семейства, пастухов и животных. Новый год испанцы встречают, собираясь на главных городских и единственных сельских площадях.

В начале весны всюду проходят карнавалы, по размаху не уступающие подобным торжествам в Бразилии. Испанская Масленица заканчивается накануне или в первый день Великого поста похоронами сардинки, символизирующей зиму. Конец зимы отмечается Фестивалем огня, на котором сжигаются огромные фигуры из папье-маше в знак того, что старое должно уступить место новому. Самая запоминающаяся из всех фиест посвящена Реконкисте: театрализованные битвы христиан с маврами устраиваются весной в крупных городах Андалузии.

* * *

Задуманный в качестве памятника победы над маврами, кафедральный собор стал украшением испанской Гранады. Начатый по приказу Католических королей в 1523 году, он принял чисто национальный облик, символически отразив сложный путь развития испанского искусства. Основой плана послужила готическая композиция с пятью нефами, одобренная монархами после того, как они ознакомились с чертежами Энрике де Эгаса; являясь автором проекта, архитектор, по обыкновению, возглавил строительство. В 1528 году его сменил Диего де Силоэ, к тому времени успевший прославиться и культовыми, и светскими работами. Второй зодчий храма не стал вносить большие поправки в замысел предшественника, допустив лишь отдельные элементы итальянского Ренессанса — опорные столбы, украшенные полуколоннами коринфского ордера, а также классические архитравы под звездообразными сводами. Диего де Силоэ успел завершить восточный фасад Портада дель Колехио и главную капеллу. Он же руководил работами по возведению северного фасада с парадными воротами Прощения и Святого Иеронима. В XVI веке Хуан дель Кампос украсил купол готовой часовни витражами на тему Страстей Христовых. Главный южный фасад и западный в форме триумфальной арки создавались в следующем столетии по проекту Алонсо Кано, который, помимо того, занимался живописным и пластическим убранством.

^{Кафедральный собор Гранады}

Несмотря на готические переплетения сводов, в соборе господствует ренессансное чувство пространства, чему способствует наличие купола. Кроме того, зодчий решил объединить хоры и алтарь в рамках одного интерьера, таким образом достигнув ощущения свободы. Купол увенчан привычным для Испании симборио — световым фонарем в виде башни, помещенной в месте пересечения нефов и трансепта. Похожие планы представляли и другие зодчие собора, правда, фасад здания все же претерпел большие изменения.

Планом Диего де Силоэ предусматривалось возведение двух башен, высотой 57 и 81 м. Подобные строения были основными в старой Гранаде, а зодчий не хотел, чтобы его творение выбивалось из городского ансамбля. Кроме того, устремленные ввысь постройки могли бы сообщить торжественность зданию-памятнику. К сожалению, никто из последователей архитектора не смог воплотить его замысел до конца, и в итоге вместо двух башен фасад храма украсила лишь одна, меньшая по высоте.

Уникальные способности Алонсо Кано — художника, скульптора и архитектора, — представляли редкость даже для испанского Возрождения, расцвет которого пришелся на середину XVII века. Являясь создателем художественной школы, он, видимо, смирился с мыслью, что его живопись не будет признана достойной такого же внимания, как здания или статуи. Будучи уроженцем Гранады, мастер подолгу жил в Севилье, обучаясь в мастерской знаменитого Пачеко, а затем в Мадриде, работая под наблюдением еще более прославленного Диего Веласкеса. Место учителя рисования инфанта Валтасара Карл оса, сына Филиппа VI, не требовало усилий, но и не приносило удовлетворения в творческом плане, поэтому, получив приглашение в Гранаду, художник не замедлил им воспользоваться. Последние годы Алонсо Кано провел в родном городе, где служил каноником в соборе, который достраивал, украшал и здесь же был похоронен, увековеченный в памятнике и названии площади.

О жизни мастера слагались легенды, причиной чего послужил его бурный темперамент. Опытный дуэлянт, спорщик и любитель откровенно выражать мысли, он ссорился со всеми, кто хотя бы на словах пытался ограничить его свободу. Среди мнимых и настоящих врагов художника были знатные особы, например капитул Гранадского собора.

Созданный Кано фасад обращен к небольшой площади, что затрудняет восприятие, поскольку высокую стену трудно рассмотреть с небольшого расстояния. Творение великого архитектора с двух сторон подпирают пристройки — сокровищница и недостроенная башня со старым залом капитула. Все эти сооружения заняли место старой мечети, а их ворота выходят на площадь Кано, где находится статуя зодчего.

Центральная часть фасада оформлена арками, и тот же мотив повторен в порталах. Похожее сооружение, только большего размера, венчает всю стену, углубленную, как и три входа в оригинальные арочные ниши. Благодаря троекратному членению большая арка выглядит живой: динамику создает игра света и тени, особенно заметная в солнечный день. Лишив стену плоскости, архитектор сосредоточился на деталях; пилястры первого уровня дополнены рельефными медальонами, тогда как на карнизе второго установлены статуи. Оформление верхних частей порталов является заслугой местных и приезжих мастеров разного времени. Рельефную сцену «Коронование Марии» над центральным входом выполнил Хосе Рисуэнью в 1717 году. Боковой вход со сценой «Введение Марии во храм» создал французский скульптор Мишель в 1782 году. Одновременно с ним картину «Вознесение Марии» над вторым боковым порталом высекал его соотечественник Луи Вердигье.

Интересно, что, используя итальянские мотивы арок и круглых окон, Кано следовал старому испано-арабскому обычаю заполнять поверхность стены декоративными рельефами.

Деталями украшения выглядят вполне функциональные окна фасада, что характерно для поздней, так называемой пламенеющей готики, изумляющей богатством каменного орнамента. Средневековые архитектурные стили — романский и готический — пришли в Испанию из Франции в конце XII века. Первые христианские церкви в стране иберов отличались изящными круглыми арками, но, имея тяжеловесные стены с небольшим количеством узких окон, походили на крепости. Впоследствии здания начали дополняться стрельчатыми арками, благодаря которым своды стали выше, а окна — шире. Внешние опоры (контрфорсы) принимали на себя давление сводов. С распространением идей Возрождения испанские зодчие стали вводить в привычную технику ренессансные приемы, отчего здания приобрели строгую симметрию, четкие полуциркульные арки и детали, выполненные по правилам античных ордеров.

^{Интерьер кафедрального собора}

Стиль раннего испанского Ренессанса — платереско — характеризуется тонким декором, вызывающим в памяти резьбу на драгоценных украшениях. Сменившее его барокко привнесло в архитектуру Пиренейского полуострова пышность, художественный драматизм и динамику форм. Примером того послужил декор внутренних помещений собора Гранады. Интерьер храма отличается ясностью, четкостью, гармонией пропорций и благодаря господствующим светлым тонам кажется просторнее, чем в действительности. Впрочем, его размеры впечатляют даже привыкшего к масштабам зрителя: протяженность главных залов составляет 67 м, высота нефов — 30 м, расстояние от пола до высшей точки купола — 45 м. Почти все скульптурное оформление собора выполнено мастером Кано и его учениками. В интерьере царят два присущих барокко цвета — белый и золотой. Сообщая внутренним помещениям торжественность, эти тона смягчают ослепительную роскошь декора, которым явно увлеклись художники. Вычурная отделка не помешала признать Главный алтарь (исп. Altar Mayor) собора жемчужиной испанской архитектуры. По обеим сторонам его портала, между колоннами, на фоне ниш, установлены статуи коленопреклоненных Фердинанда и Изабеллы, выполненные Педро де Мена, прославленным испанским скульптором, учеником Алонсо Кано.

Первым внимание привлекает поэтичный образ королевы, в котором подчеркнуто не портретное сходство или властный характер, а лирическое настроение героини.

Деревянные бюсты Адама и Евы в круглых обрамлениях принадлежат резцу самого Кано. Статуи ветхозаветных героев выполнены из древесины дуба и раскрашены в традициях античной пластики. Динамичная фигура Евы контрастирует с мягкой статикой Изабеллы. В плане Главная капелла представляет собой многогранник с 20 мощными колоннами.

В пространстве под куполом два яруса окон создают прекрасное освещение, необходимое для осмотра живописи Кано. Мастер создал для храма 12 больших полотен, куда вошли 7 картин из цикла «Семь радостей Марии».

Все они носят подражательный характер, однако в середине XVII века итальянская классика была настолько сильна, что избежать ее влияния не смог ни один европейский мастер. К колоннам капеллы приставлены большие бронзовые позолоченные статуи апостолов, выполненные скульптором де Аранда. Насыщенный ренессансными мотивами портал Пуэрта дель Пердон служит украшением северной стороны собора. Ворота Прощения, по обычаю, устраиваются в каждой испанской церкви и всегда изумляют роскошью отделки.

В Гранаде резное великолепие дверей создавал Диего де Силоэ; тяжелые створки украшены растительным орнаментом, гирляндами цветов и любимыми мастером путти, помещенными в густую листву аканфа. В нижней части дверей помещен фриз с изображением фантастических животных. Над аркой проема красуются аллегорические фигуры Правосудия и Веры со щитом, где по-латыни рассказывается о победе над маврами и создании собора.

Все пять нефов собора окружены небольшими капеллами. Самая посещаемая часовня носит сложное название «Нуэстра сеньора де ла Антигуа» и находится в круговой галерее рядом с порталом Прощения. Главной ее святыней является деревянная статуя Мадонны, созданная в XV веке и с тех пор удивляющая горожан чудесами. Жители Гранады верят, что чудотворный образ помог испанским войскам войти в город. Убранство капеллы Иисуса Назарея составляют произведения испанского искусства, в частности, полотна Эль Греко, Риберы и, конечно, Алонсо Кано. С южной стороны к собору примыкает Королевская капелла, которая строилась в 1506—1521 годах под руководством Энрике де Эгаса и, несмотря на участие знаменитого зодчего, получилась неинтересной в отношении архитектуры. Огромное готического вида здание возвели в качестве своей усыпальницы Фердинанд и Изабелла. Однако ни один из них не смог увидеть собственную гробницу, поскольку оба монарха скончались до завершения строительства. Их тела обрели временное пристанище в склепе Альгамбры, но в 1521 году по распоряжению Карла V были торжественно переправлены в освященную капеллу.

При всей скромности своей архитектуры Королевская капелла привлекает внимание своим интерьером, точнее, уникальными деталями. Только в испанском храме принято устанавливать великолепное сооружение под названием «ре-табло» — заалтарный образ, выполненный из дерева, сплошь покрытый скульптурой и обычно достигающий свода здания.

^{Королевская капелла}

Помимо высоты и материала, большую роль в грандиозной композиции играют цвет и орнамент, влияющие и на общий вид зала, и на эмоциональное состояние тех, кто в нем находится. Над созданием ретабло Королевской капеллы в течение нескольких лет трудился знаменитый мастер XVI века Фелипе де Бигарни. Если в ранних произведениях подобного рода образы безраздельно принадлежат сюжету, то фигуры этого художника самодостаточны, поскольку не вписаны в резной узор, а помещены в ниши с богатым орнаментальным фоном. Статуи Фердинанда и Изабеллы — самые значительные пластические элементы в сооружении — принадлежат резцу Диего де Силоэ. Ваятель работал с алебастром, по античной традиции расписав законченную скульптуру яркими красками. Чувствуется старание автора придать своим героям портретное сходство, хотя в данном случае он мог бы ограничиться созданием красивых и величественных образов.

На цокольной части ретабло располагается серия рельефных картин. Выполненные из раскрашенного алебастра, они представляют собой единую композицию на тему Реконкисты и крещения мавров. Среди множества превосходных сцен особенно интересна «Сдача Гранады», где на золотом фоне изображены «красные стены» и Алые Башни Альгамбры.

Все рельефы отличаются естественностью сцен, поз и жестов, точностью и правдивостью характеристик. Центральное место в скорбной композиции отведено надгробиям. За решеткой из кованого железа находятся две гробницы с мраморными изваяниями Католических королей Фердинанда и Изабеллы, а также их дочери Хуаны Безумной и зятя, испанского короля Филиппа Красивого.

Бронзовая решетка, исполненная в 1518 году мастером Бартоломе де Хаеном, является одним из самых эффектных украшений Королевской капеллы. Большая высота и толстые прутья, как ни странно, не сообщают ей массивности; напротив, тонкие узоры и правильное размещение скульптурных картин придают ей необыкновенную легкость. Разделив свое произведение на три яруса с помощью оригинальных фризов, автор изобразил главные библейские сцены: последние моменты жизни Иисуса Христа и казнь Иоанна Крестителя.

Композицию венчает Распятие, под которым, словно кружево, тянется узор из растений и цветов. Немного ниже помещены картины Страстей Христовых, естественно и красиво вплетенные в канву орнамента.

Судя по всему, великолепной решетке предназначалось защищать совершенные произведения искусства, но королевские надгробия, по мнению специалистов, к таковым не относятся. Не являясь выдающимся памятником, мемориальная скульптура капеллы радует взор и представляет различные художественные школы, хотя лишь это делает ее интересной. Образы Фердинанда и Изабеллы выполнил итальянский скульптор Доменико Фанчелли, приглашенный Карлом V для работы в Испании. Двухъярусная гробница выточена из каррарского мрамора, обильно украшена статуями и по конструкции напоминает мемориальные сооружения Средневековья. Такие гробницы еще можно увидеть в крупных испанских церквях, где распростертые каменные тела покойников у ног завершаются скульптурными львами.

^{Гробницы в Королевской капелле}

Пышнотелые путти держат в руках массивную плиту с надписью, где королям выражается одобрение по поводу борьбы с иноверцами и еретиками. Каждая из сторон постамента одинаково оформлена рельефными медальонами с обрамлением в виде сидящих фигур. Тем не менее в общем решении можно заметить разницу, которая заключается в количестве статуй: по коротким сторонам их уместилось всего две. Разбивка постамента на ярусы, к счастью, не нарушила единства композиции. В верхнем уровне автор тоже поместил медальоны, но уже не с надписями, а с гербами, опирающимися на крылатые фигуры.

Вторая гробница скрывает под собой прах Филиппа Красивого и его жены Хуаны Безумной. Неизвестно, была ли в самом деле больна дочь Католических королей, но слухи награждают ее неуравновешенным нравом, не случайно вместо нее всегда правили регенты. Существует предание, что, похоронив любимого супруга, вдова лишилась рассудка, иначе зачем бы ей понадобилось хранить в спальне его гроб и забирать скорбный груз с собой, даже ненадолго выезжая из дворца.

Карл V заказал гробницу в 1519 году, вскоре после смерти матери. Исполнителем столь ответственного заказа стал местный скульптор Бартоломе Ордоньес, переживший своих героев всего на несколько месяцев, то есть на время выполнения памятника. Его произведение создано в рамках единой композиции и во многом похоже на работу Фанчелли, хотя заметно богаче в отношении декора. Надгробие предназначалось для королей не столь прославленных, как Фердинанд и Изабелла. О его второстепенном значении свидетельствуют такие детали, как высокий постамент, узкое ложе и дробная, двухуровневая композиция, которая лишает памятник монументальности, хотя автор к ней и не стремился. Кроме статуй святых, путти и аллегорических фигур, в рельефах гробницы помещены такие экзотические персонажи, как сфинксы. В отличие от Фанчелли мастер Ордоньес немного увеличил свои статуи, придал им выразительность, изобразив в движении, резких поворотах, сложных позах.

Одухотворенное лицо Хуаны Безумной, как и лицо Филиппа, удивляет портретным сходством. Вглядываясь в детали обеих гробниц, нетрудно догадаться, что автор, отрицая симметрию в расположении фигур, постарался сделать их разнообразными.

В оформлении узкой стороны нижней части, где размещены медальоны со сценами из жизни Иисуса Христа, ощущается воздействие итальянской пластики. Итальянское начало чувствуется и в узорах, подобно всей скульптуре, наделенных чисто декоративным значением. Ощущение естественности оставляет зрителя при взгляде на статуи святых, например на статичную фигуру Иоанна Крестителя. Являясь ревностным сторонником национального искусства, Ордоньес дорожил любой свежей деталью, жертвуя при том гармонией целого. Не желая спорить с великим предшественником, он оказался сильнее как декоратор, не случайно именно его работа стала образцом для следующих поколений ваятелей, работавших над украшением храма.

^{Гробница Филиппа и Хуаны Безумной}

У испанских монархов существовала традиция регулярно поклоняться предкам, поэтому их останки не предавались земле, а хранились в подземных склепах, какой, безусловно, имелся в соборе Гранады. Венценосные посетители спускались в некрополь по лестнице, устроенной здесь же, между гробницами, правда, в обычные дни выход на нее прикрывала тяжелая решетка. Прах Фердинанда, Изабеллы, Филиппа Красивого и Хуаны Безумной до сих пор находится в больших черных гробах. Легко представить ощущения тех, кто не по собственной воле пребывал в этом помещении. Добровольцев, особенно современных, скорбные чувства не гнетут, к тому же светлый мягко мерцающий мрамор стен создает отнюдь не кладбищенскую обстановку. Сегодня в гранадском склепе царит история, поэтому туристы, в отличие от королей, охотно проводят в нем несколько дозволенных минут.

С 1545 года в течение нескольких десятилетий в склепе Королевской капеллы хранились останки Марии, португальской принцессы, первой из четырех жен Филиппа II. Браки между королевскими домами Кастилии и Португалии совершались часто и многие их члены были родственниками. Инфанта приходилась сыну Карла V кузиной, что не помешало ни супружеству, ни влюбленности, которую, если верить историкам, Филипп испытывал к невесте. Они встретились только у алтаря, куда Мария прибыла буквально с дороги. Описывая приезд будущей королевы, летописцы настолько увлеклись эффектным зрелищем, что самой виновнице торжества, ее личности и дальнейшей жизни в Испании в источниках того времени уже не осталось места.

При въезде в город принцессу окружало небольшое войско, состоящее из пехоты и кавалерии, сверкавших золотом парадных мундиров. Кроме военных, в свиту входили ректор и профессора университета Саламанки, облаченные в длинные мантии, отделанные мехом горностая. Рядом с ними ехали испанские судьи в официальных одеждах из малинового бархата, в белых чулках и башмаках с большими пряжками. В свете тысяч факелов, среди грома музыки, фейерверка, оглушительных криков толпы, блистательное шествие вступило в город, где 16-летний жених, скрывшись в толпе, впервые увидел свою избранницу.

Мария Португальская ехала на муле, сидя в серебряном седле, из-под которого почти до земли свисал парчовый чепрак. Ее платье, сшитое из серебряной ткани с вышивкой золотыми цветами, дополнялось кастильской накидкой из фиолетового бархата, тоже расшитой золотом. Великолепный наряд завершала шляпа с белыми и голубыми перьями. «К чему все это послужило?» — воскликнул, правда по другому поводу, известный испанский историк. Неинтересная ни супругу, ни обществу всего через два года королева перебралась из дворца в гранадский склеп, где по-прежнему находилась в тени выдающихся родственников.

Сегодня в Королевской капелле размещается музей, где, помимо царственных останков, выставлены произведения голландской живописи. В XVI—XVII веках Нидерланды входили в состав империи, управляемой испанскими королями. Юные годы Карла V прошли во Фландрии, где императора любил и народ, и дворянство. Совсем иные чувства к голландцам испытывал его сын Филипп II, истинный патриот своей родины, испанец по месту рождения и характеру. Не скрывая неприязни к подвластному народу, он старался оградить себя от всего, что напоминало ему страну тюльпанов и ее добрых, трудолюбивых жителей. Во времена его правления обе державы находились в состоянии открытой вражды, что, безусловно, повлияло на культурный обмен.

Большую часть фондов музея Королевской капеллы составляют не великолепные фламандцы, а менее известные мастера XV века, исполнявшие заказы Изабеллы. Именно ее собрание явилось основой интересной экспозиции, куда вошли произведения Ханса Мемлинга, Рогира ван дер Вейдена, а также знаменитый триптих Дирка Боутса со сценами Страстей Господних.

Выставленная в соседнем зале картина «Поклонение волхвов» исполнялась специально для Изабеллы и вначале, видимо, составляла часть складня, который королева всегда возила с собой. Картина небольшого размера написана маслом на дереве. Чувствуется, что художник боготворил голландскую живопись, хотя сам превосходил ее, по крайней мере, в понимании композиции и колорита. Его полотна располагают к себе декоративным узором, но больше всего — стремлением автора к непосредственности в выражении чувств, иногда доходящей до наивности. Видно, что автор намеренно увел интерьер и пейзаж на задний план, заполнив фигурами почти всю поверхность полотна. Тогда подобное решение казалось революционным, а впоследствии так строили композицию почти все испанские мастера.

Работая над убранством собора, художники разных поколений и школ не могли не оставить следов, относящихся к культуре своего времени. В законченном виде здание восхищало классической красотой, гармонией форм и отделки.

^{Снятие с Креста. Художник X. Мемлинг. 1475 г.}

Пышность испанского барокко символизировала золотой век местного искусства, точнее, последний его этап, начавшийся и завершившийся в XVIII столетии.

По решению властей, главной церкви Гранады надлежало стоять в стороне от Альбайсина, чтобы мусульманский дух не осквернял священных стен и не смущал тех, кто встал на путь истинной веры. В сегодняшней Испании католичество сохраняет статус государственной религии, хотя отношение к ней со стороны жителей зачастую носит формальный характер.

Изменившееся мировоззрение коснулось в том числе и ритуальной стороны, но городские храмы по-прежнему многолюдны. Однако теперь люди не устремляются толпами на воскресные мессы, а предпочитают стоять на улице, разглядывая проходящих мимо прихожан. Около половины испанских школьников учатся в католических школах: подросткам приходится зубрить катехизис, знание которого необходимо в день первого причастия.

Несмотря на то что Испания перестала быть страной религиозного фанатизма, отголоски былой набожности можно почувствовать в дни святых, отмечаемых с языческим разгулом. В наши дни церковь не преследует еретиков, никого не пытает и не сжигает, а напротив, с уважением относится к каждому христианину и с нетерпением ожидает новых святых, чтобы дополнить календарь праздничными днями.

* * *

Воображение неопытного путешественника рисовало Испанию XIX века краем южной неги, столь же пышным и живым, как, например, Италия. Однако таковыми были только прибрежные провинции; в глубинной части Иберия оставалась суровым краем, пустынным, безмолвным и безлюдным, удивляющим и пленяющим своей первозданной дикостью.

Всего лишь столетие назад странник тщетно искал взглядом хотя бы пахаря, но чаще не видел ничего, кроме нескончаемых полей, засеянных пшеницей или поросших травой, а то и вовсе выжженных до голой земли. Изредка унылый ландшафт оживляло крошечное селенье, как орлиное гнездо ютившееся на уступе скалы. Приникший к земле крепостной вал уже давно не прикрывал строений; такой же ненадежной защитой являлись дозорные башни, ставшие руинами еще во времена Реконкисты. Испанские крестьяне долго не оставляли привычки держаться сообща, поскольку необходимость защищать друг друга была делом чести в эпоху, когда страну терроризировали разбойники. Природа лишила Андалузию богатого древесного убранства, но в суровом пейзаже чувствуется особая красота, точнее, благородство, отличающее не только ландшафт, но и жителей, многие из которых считают себя потомками вестготов. Чтобы лучше понять гордых, выдержанных, закаленных в многовековой борьбе андалузцев, нужно настроить себя на возвышенный лад и, конечно, знать историю региона.

Происхождение населения Андалузии связано с нашествиями разных народов. Иберы, греки, финикийцы, кельты, римляне, вестготы, евреи и, наконец, арабы оказали существенное влияние на этнический состав южной Испании. В основе кастильского наречия — официального языка Испании — лежит латынь, оживленная арабской лексикой. Испанский язык изучается в школах, а также используется в качестве разговорного жителями всей страны. Однако в отдаленных провинциях, особенно в деревнях, широко распространены диалекты, запрещенные при диктаторском режиме Франко и легализованные после его падения.

На испанском языке принято говорить громко, даже кричать, потому что в тишине настоящий испанец чувствует себя так же неуютно, как на кладбище. Он молчалив только во время дневного сна, ведь, издавая шум, неважно, вечером или ночью, местный житель напоминает о себе окружающим. Слыша из чужого окна громкие звуки, соседи даже в полночь не подумают возмущаться, зная, что живущий рядом человек взял напрокат новый видеофильм и, включив телевизор на полную мощность, хочет поделиться радостью со всем миром. Шум аппаратуры смешивается с треском мотоциклов, соревнующихся на ночной улице. Двигатели здесь смазывают небрежно, поэтому грохот работающего механизма можно приравнять к энергичности его обладателя.

В старой Испании национальные или религиозные различия никогда не препятствовали смешанным бракам, отчего уже во втором поколении мусульмане являлись не арабами, а людьми промежуточной нации, то есть испанцами. С восстановлением христианства иудеям и приверженцам ислама пришлось выбирать между изгнанием и сменой веры; большинство иноверцев предпочли крещение и плавно влились в местный этнос. Обитатели страны басков — северных провинций Испании — унаследовали от вестготов светлую кожу, русые волосы и голубые глаза.

Во внешности андалузцев, наоборот, выражены афросемитские и арабские черты, что подтверждает крылатая фраза «Африка начинается на Пиренеях». Тем не менее настоящий испанец представляется смуглым темноглазым брюнетом, одетым в живописный костюм, возникший и благополучно сохранившийся в быту жителей южных районов.

Национальное платье женщин пестрит разноцветными оборками. Излюбленными аксессуаром знойных красавиц Андалузии является мантилья (женская накидка на голову и плечи) или алая роза в волосах. Раньше наряд дополняли большие круглые серьги, а танцовщицы никогда не расставались с кастаньетами. Завершением колоритного костюма служили изящные туфельки, чаще красного или черного цвета. Мужской костюм выглядел не менее эффектно: белая рубашка, узкие черные штаны с широким красным поясом, черная широкополая шляпа. Народные испанские танцы фламенко, сегедилья, хота, болеро, хабанера сопровождались игрой на гитаре, которую тоже можно считать частью испанского костюма.

В Андалузии господство арабов продолжалось намного дольше, чем в других провинциях Испании, поэтому местные жители в привычках, обычаях и частной жизни похожи на арабов. Вплоть до середины прошлого века мужская часть населения, будь то землепашец или пастух, не расставалась с оружием, всегда имея при себе мушкет и нож. Маленький клинок не считался лишним и среди представительниц слабого пола. Зажиточные селяне, отправляясь на рынок в ближайший город, прихватывали трабуко — ружье с укороченным стволом, а иногда собирались в отряды, состоящие, как минимум, из хозяина-всадника и пешего слуги с ружьем на плече. Опасность дальнего пути определяла способ путешествия, подобный восточному каравану, правда, испанцы, в отличие от арабов, чаще передвигались на мулах. При должном уважении со стороны человека это неприхотливое животное могло бы стать символом страны.

Лесли Пирс

^{Девушки в традиционных андалузских костюмах} 

На высоких перевалах конный путник часто спешивался и вел свою лошадь вверх или вниз по крутым каменистым склонам. Длинноухий ослик спокойно вышагивал сам, неся на себе достояние хозяина, а часто и его самого. Вожжи, как и оружие, наездник держал в руке, поскольку в пустынных местах он всегда был готов к схватке или побегу, в зависимости от обстоятельств. Впрочем, погонщики старались держаться более крупными отрядами, таким образом отпугивая мелкие шайки и бандольеро (одиноких грабителей). Скудные дорожные средства нередко дополнялись деньгами для откупа на случай, если силы оказывались неравными. В окружении разбойников путник не скупился, ведь рыцарям с большой дороги грозила виселица, и никто из них не собирался рисковать своей жизнью бесплатно.

Камелия

Встреча с вьючным обозом оставляла в памяти иностранца неизгладимое впечатление. Сначала слышались колокольчики передних мулов, а затем звучал хриплый голос погонщика, который укорял ленивого мула или громко распевал балладу. Запас баллад у испанских проводников никогда не истощался, благо сюжетов в местной жизни было достаточно. Скрашивая долгий путь, импровизированные песни сначала отталкивали диковатыми, крайне монотонными мелодиями. Однако певцы не принимали во внимание публику и усердствовали в силе звука, чем покоряли не только людей, но и мулов: животные прислушивались, шевеля длинными ушами в такт пению.

Глава первая

Возможно, певческая импровизация перешла в традицию старой Испании из культуры мавров, хотя в содержании восточные черты отсутствовали. Народные романсы основывались на легендах о битвах с неверными, содержали в себе так называемые житийные стихи либо повествовали о страстной любви местных красавиц к отважным бандольеро или дерзким контрабандистам. Иногда в напевах слышалась хвала окрестным пейзажам или сетования по поводу дорожных неурядиц.

1965, Рай, Сассекс

Остановившись на водопой, например, вблизи Антекеры — большого поселка в окрестностях Гранады, погонщики показывали путникам руины старого мавританского замка, воздвигнутого на развалинах римской крепости. Когда-то в этой горной теснине существовал настоящий город, часто упоминавшийся в летописях и балладах. Местные долго помнили предание об отряде знатных кабальеро, не сумевших покорить столицу и буквально растерзанных маврами по дороге; узнав о гибели храбрецов, вся Андалузия погрузилась в траур.

— Эй, мистер! — сказал мальчик полицейскому, дернув его за рукав. — В реке женщина!

Обрывистое ущелье Пуэрта дель Рей (Дорога Короля) — самый большой перевал на пути в Гранаду. В свое время его неудобством воспользовался Фердинанд Католический, сумевший провести по узким, заваленным камнями тропам целую армию. Тот, кто выбирал окружной путь, следуя вверх по дороге вокруг склона, мог увидеть суровую твердыню Лоха, к стенам которой не решился приблизиться даже Фердинанд. С арабского ее название переводится просто — «крепость», что свидетельствует о первоначальной роли постройки, возведенной в качестве форпоста. Мощное сооружение, как часовой, возвышалось у самого перевала и в народе именовалось ключом Гранады. Некогда гарнизон Лохи возглавлял старый, но буйный нравом Али Атар, родственник Боабдила, закончивший жизнь в бою с испанцами.

Сержант Саймондз поставил чашку с чаем на барную стойку, посмотрел на рыжеволосого мальчика и добродушно улыбнулся.

— Плавает, катается на лодке или стирает? — уточнил он.

Крепость располагалась посреди каменистых осыпей и была увенчана уступом, надежнее стен защищавшим жилые дома. У подножия горы, струясь по ущелью, омывая рощи, сады и луга, протекала Хениль, облагороженная мостом, построенным в мавританскую эпоху. Внимательный взгляд путешественника замечал в этой местности резкий контраст: дикую пустошь выше города и прекрасный оазис — ниже. Похожее впечатление оставляла и река, плавно текущая до моста и бурливая за переправой. Руины старого замка и горный поток среди каменного безмолвия составляли типичный пейзаж Испании, которая сегодня не менее романтична, чем в далекие времена.

— Она мертвая, мистер. Она застряла в грязи!

Жители селений вблизи Лохи передавали чужакам страшные рассказы об инфернос, или местной преисподне, откуда доносился странный шум, в действительности исходивший от подземных водопадов. Однако люди верили, что в душной тьме работали чеканщики монет, замурованные еще со времен мавров для того, чтобы охранять сокровища.

Мальчику было не больше семи лет, на нем были рваные шорты и грязная футболка. Туфли тоже были в грязи, а в красном игрушечном ведерке извивались земляные черви.

В старой Испании существовал негласный союз молодых людей, вид которых наводил на мысль о явном излишке времени и денег. Рыцари «ружья и кошелька», стекавшиеся в города Андалузии со всех концов страны, входили в своеобразный орден, конечно, непохожий на рыцарский, но все же с обязательствами и строгими правилами. Работа контрабандиста была опасной, но исполнялась редко, поэтому он имел обширный досуг, занятый обычно разговорами, ухаживанием за махами, игрой на гитаре и состязанием в болеро. Люди «на конях и при оружии» трудились по ночам, принимая товары, ловко пронесенные мимо таможенных постов. В темноте они передвигались неслышно, держались группами и даже днем скрывали свои лица под широкими полами шляп.

По выражению его лица было понятно, что он не шутит. Мальчик тяжело дышал, а на маленьком веснушчатом носу выступили капельки пота.

Жилищем контрабандиста служило barrancos — тайное местечко в скалах, или, реже, уединенная усадьба, безусловно, не своя, а принадлежащая человеку, который не боялся связи с преступником. За кров и еду тот щедро одаривал хозяина незаконным добром, чему особенно радовались жены и дочери фермера, ибо европейские платья и модные украшения в Испании долго приобретались именно таким способом.

Запрещенные законом вещи поступали в страну водным путем. Освободив днем трюмы от декларированного груза, ночью корабль начинал тайную разгрузку: шлюпки с контрабандным товаром, упакованным для вьючной перевозки, подплывали к берегу, моряки вышвыривали тюки, а контрабандисты, быстро подобрав добычу, исчезали в горах. Их дорогами были самые крутые, безлюдные тропы, где никогда не показывались местные и куда редко попадали таможенники. Тем не менее засады устраивались и после жестокой схватки кто-нибудь погибал, а тот, кому удавалось скрыться, становился разбойником. Обменяв товар на жизнь, бывшие контрабандисты переходили в ранг «законных грабителей» и, считая такую ситуацию несправедливой, объявляли своим правом взимать пошлину с проезжих.

— Где ты увидел это, малыш?

Впрочем, большинство из них, накопив денег на коня и достойный наряд, не покидали банду, сохраняя верность опасному ремеслу до смерти, которая приходила довольно скоро.

— Недалеко отсюда, — ответил мальчик, указывая на то место, где встречались реки Тилингэм и Брид и вместе текли в сторону порта Ротер и города Рай. — Я копал червей для рыбалки и вдруг увидел ее руки.

Раньше в Гренаде можно было встретить нищего, протягивающего руку с трубкой или весело попыхивающего сигаретой. Курение как одна из особенностей восточного быта на юге Испании считалась не вредной привычкой, а жизненной необходимостью. Провинциал, по обыкновению, встречал чужака хмурым взглядом, но, догадавшись предложить местному сигару, последний обеспечивал себе ночлег, сытный ужин и заботливого стража на всю ночь. Галантный от природы испанец способен курить даже в поезде, в присутствии дам, хотя в другой обстановке он будет обращаться с женщинами крайне учтиво. Подобно народам Востока, испанцы отдают предпочтение воде, которую только здесь не заменяют вином. На рынках Гранады и сегодня встречаются носильщики, громко выкрикивающие в толпу: «сууксу!» (прохладная вода).

Было прекрасное августовское утро, туман рассеялся, обещая жаркий солнечный день. Еще не было семи часов — слишком раннее время для отдыхающих, которые нарушали тишину курортного города. Толпы туристов появятся только через несколько часов и будут бродить по тихим старинным улочкам.

Сержант Саймондз потрепал мальчика по голове.

Испанцу, как всякому восточному человеку, присущи обостренное чувство собственного достоинства и сдержанность, которые проявляются не только в обществе, но и дома. В характере многих испанцев, кроме мавританского начала, имеется национальное, например уважение к личности, выраженное в единой форме обращения. При встрече друзья или просто знакомые испытывают и непременно выражают внешне большую радость. Мужчины обычно обнимаются или хлопают друг друга по плечу; женщины изображают поцелуй, повторяя этот ритуал при прощании. В качестве торжественного приветствия здесь используется универсальное слово «фелисидадес». Садясь за стол, испанцы произносят фразу «Буэн провечо», а когда кто-нибудь чихает, вспоминают Иисуса Христа или говорят: «Салюд», показывая тем свое хорошее воспитание.

— Иди домой и позавтракай, сынок. Предоставь это дело мне, я все проверю.

Некоторые темы, в частности деньги и смерть, в застольных разговорах не поощряются, причем запрет на них распространяется на все испанское бытие. В Андалузии не считается дурным тоном разговор с незнакомым человеком; общение в самолете или очереди может продолжаться часами, но собеседники расходятся, не поинтересовавшись даже именами друг друга.

— Может быть, это заблудившаяся русалка? — предположил Альф, владелец закусочной. Он наклонился через прилавок, загорелое худое лицо расплылось в злорадной ухмылке. — Это хорошо повлияло бы на торговлю!

Вопреки восточным традициям, испанцы выражают чувства открыто. Они много смеются, сопровождают слова выразительными жестами, а будучи счастливыми, обычно демонстрируют это окружающим. Дружеское обращение в Испании настолько распространено, что многие используют его без оглядки на возраст или звание.

— Чего только не выдумают эти дети! — засмеялся Саймондз, глядя вслед мальчику, который побежал в сторону Виш Вард. — Там, наверное, всего-навсего прибитая к берегу деревяшка. Но я все же поброжу вокруг и посмотрю, что там такое.

^{Современные испанцы на улицах Гранады} 

Своеобразный характер испанцев — гордых, воинственных, болезненно щепетильных в отношении чести — формировался под равным по силе влиянием ислама и католичества. Выработанные церковью правила приличия соблюдались беспрекословно лишь до начала Гражданской войны.



В старой Испании женщинам не полагалось «открывать те участки тела, которые вызывают греховные желания в мужчинах», не разрешалось ездить на велосипедах, ходить в брюках. Странно, что запрет налагался и на современные танцы, ведь старинное фламенко отнюдь не способствовало охлаждению чувств.

Берту Саймондзу было тридцать шесть лет, он был самым известным полицейским города Рай. Мужчинам нравилось его чувство юмора и то, что он был отличным, быстрым боулером в местной крикетной команде. Дети любили его за то, что он проявлял к ним искренний интерес, и за то, что он не всегда сообщал родителям об их проделках, а только если был уверен, что нагоняй необходим. Что касается женщин, то им Саймондз просто нравился; он был приятен в общении и довольно красив — светлые волосы, глаза цвета морской волны, — от всего этого женские сердца таяли. Но сам Берт, похоже, не подозревал о том, какое впечатление производил на противоположный пол.

Раньше испанцы редко носили шорты, футболки и другие виды спортивной одежды, но положение резко изменилось в 1960-х годах, когда в Испанию хлынул поток иностранных туристов. Женщины тогда обрели дополнительные права, получили возможность не заводить детей, а работать даже в замужестве, причем это касалось и дам из высшего общества. Жители Гранады, подобно всем своим соотечественникам, проводят досуг вне дома. В настоящее время родственники, друзья или товарищи по интересам встречаются в кафе или барах, собираясь на тертулию, которая признается не просто обычаем, а элементом испанского образа жизни.

Люди ошибались, думая, что Саймондз простак. Такое мнение складывалось благодаря его дружелюбному отношению. Но на самом деле в округе Кента или Сассекса мало найдется таких настойчивых и умных, как Берт, полицейских с таким же количеством арестованных преступников на счету.

* * *

Старинный дворец мавританских правителей Испании господствует над Гранадой точно так же, как когда-то его создатели владычествовали над обширной империей. Вполне цивилизованный, хотя и окутанный романтикой старины, город является центром одноименной провинции.

Саймондз не спеша прошелся по набережной, перешел через мост. Он наслаждался свежим прохладным воздухом. Через пару часов Хай-стрит будет забита. Берт любил Рай, но этот городок был слишком мал, чтобы справиться с толпами туристов, которые приезжали на лето.

Сегодня его защищают не толстые стены, которые уже давно превратились в груды развалин, а государственные законы.

В старых и новых кварталах прекрасной Гранады проживает около 300 тысяч человек. Особую атмосферу в городе создают студенты, ведь каждый шестой житель Гранады числится в каком-либо учебном заведении. Современные испанцы не утратили веру в Бога: почти все население страны отличается религиозностью, но принадлежит к различным конфессиям.

На другом берегу реки не было дороги, только тропа за прачечной, поросшая густым кустарником и крапивой. Берт уже несколько раз обходил заброшенные сараи и перелазил через ограды. Но если он пойдет по проторенному пути вдоль дороги Нью-Винчелси, то, скорее всего, пропустит то, что увидел мальчик, что бы это ни было.

Более 500 лет мусульманское сообщество Гранады не имело большой мечети, и когда, наконец, решилось ее построить, это неожиданно вызвало протест со стороны представителей других конфессий. В течение восьми веков мавританского правления город славился веротерпимостью, но в наши дни люди стали бояться исламских святынь, думая, что в них скрываются террористы. Однако руководство новой мечети проводит политику открытости несмотря ни на что, поэтому критика постепенно затихает. «Нам прятать нечего, — заверяет имам, — поэтому приглашаем всех, кого интересует наша религия и культура. Кроме того, мы проводим бесплатные занятия по арабскому языку». Из сада исламского храма открывается прекрасный вид на Альгамбру, напоминающий о славных временах Средневековья, когда Испания по уровню развития была Востоком, находясь на территории Запада.

Берт взглянул на реку. Он в очередной раз понял, почему Рай привлекает так много туристов и художников. Саймондз смотрел на лодки, пришвартованные в порту, на высокое черное здание склада и на возвышающийся над ними город, почти не изменившийся со времен средневековья. Небольшие домики почти примыкали к обнесенным стеной холмам, в глаза бросались разноцветные терракотовые крыши и белые обшивочные доски, разукрашенные желтыми, голубыми, розовыми и зелеными полосками. И над всем этим высилось серое здание церкви.

Берт пошел дальше. Он улыбнулся, вспомнив другие «мертвые тела», о которых ему сообщали раньше. Первое «тело» было выброшенным манекеном, а второе — просто деревяшкой, на которую какой-то шутник нацепил старые ботинки. Двое маленьких мальчиков со всей серьезностью заверяли его, что видели, как мужчина закапывал ребеночка в болото. Когда они привели Берта на место преступления, там оказался мертвый кот. Но, несмотря на это, любую информацию надо было проверить. Каждое лето происходили несчастные случаи на лодках, иногда купающиеся недооценивали силу течения.

Долгожданная мечеть располагается на холме, не случайно соседствуя с мавританским кварталом Альбайсин. Арабские чайные в этой части Гранады лучше, чем в других районах и города, и страны в целом, не исключая столицу. Решением проблем взаимопонимания различных культур в Испании занимается авторитетный Союз Соседей. По словам его президента, новых мудехаров беспокоит то, что древние традиции начинают забываться: «В Каире или Рабате мы чувствуем себя дома, хотя в паспортах у нас записано: «испанец». В Гранаде мечети и церкви всегда находились по соседству. Вот и новая мечеть построена рядом со старейшей христианской церковью города. Найти компромисс между двумя различными культурами не всегда легко. В истории нашего города уже имела место кровавая борьба между маврами и христианами. В те времена владычествовал тот, кому удавалось завладеть ключом от ворот Правосудия, а в наши дни таковым является мирное сосуществование».

Прилив отошел. В лучах утреннего солнца блестела липкая грязь. Река превратилась в тонкий ручей, она текла по центру в сторону моря. Впереди было болото, которое казалось бесконечным. Вдали, на горизонте, виднелись только руины замка Чамбер Касл и пара коттеджей береговой охраны. Все болото было предоставлено овцам. Единственными звуками были печальные крики кроншнепов и чаек.

В бывшей мавританской столице с давних времен сохранились две главные площади — Виваррамбла (Plaza Bib Rambla) и Нуэва. От последней отходит улица Куэста де Гомерес, откуда начинается путь к Альгамбре и Хенералифе. Благодаря красному замку и волшебным садам Гранада имеет всемирную известность. Древние, самые примечательные памятники Гранады, относящиеся и к арабской, и к европейской культуре, сосредоточены в Альбайсине. Однако, помимо них, существуют более поздние, но столь же интересные места, отсчитывающие историю с последних лет Реконкисты. Почти под стенами крепости, в Кальехон (переулке) де Фалья находится дом-музей Мануэля де Фалья с богатой экспозицией, посвященной жизни и творчеству известного испанского композитора.

Заметив чаек возле устья реки Брид, Саймондз бросился бежать. Крики птиц и безумная суматоха впереди говорили о том, что в грязи что-то есть, если только это не утонувшая овца.

^{Гранада. Новая Площадь (современный вид)}

Но как только Берт приблизился к этому месту, он заметил синюшную плоть. Тело лежало на высоком треугольном берегу, между двумя речками, и отчетливо выделялось на фоне коричневой грязи. Четыре или пять чаек сидели на трупе, яростно разрывая его, а с неба стремительно, словно боевые самолеты, спускались другие птицы.

— Прочь, негодные! — закричал Берт, бросив в них камень. Когда чайки улетели, издавая сердитые крики из-за того, что пришлось оставить завтрак, Саймондз подошел поближе и ужаснулся от увиденного.

Мальчик был прав: это женщина. Берт догадывался, кто это, несмотря на то что она лежала лицом вниз и тело наполовину погрузилось в грязь. Изгиб ее бедер, круглый зад и длинные стройные ноги сразу выдавали ее.

В провинции Гранада сохранились целые кварталы жилых пещер — сотни домов, вырубленных в скале или выкопанных в толще красной глины. На фоне серого камня такие жилища выглядят домиками гномов, чему еще более способствуют крошечные окна, белоснежные стены и своеобразные, вытянутые вверх печи в миниатюрных двориках. В пещерных кварталах и сегодня живут люди, а некоторые предприимчивые хозяева сдают свои экзотические квартиры иностранцам. Гости редко задерживаются в них больше, чем на одну ночь, зато время, проведенное в настоящем Средневековье, запоминается надолго, как, впрочем, и ужин в старинной испанской таверне. Традиционная андалузская кухня не приемлет ни слишком простых блюд, ни изысканных морских деликатесов. Несмотря на большие порции, грубой ее назвать нельзя, ведь основой старинных блюд являются овощи, прекрасно сочетающиеся с рыбой и морепродуктами. Обитая в жарком климате, потомки мавров не жалуются на аппетит, едят много и часто, предпочитая сытную пищу. На протяжении веков набор продуктов на столе местных жителей изменялся, дополняясь новыми ингредиентами из-за влияния захватчиков. От древних римлян андалузцы переняли оливки и зерновые. Арабское владычество привнесло в испанскую кухню миндаль, цитрусовые и разнообразные специи, ставшие неотъемлемой ее частью. Конкистадоры привезли из Америки помидоры, жгучий перец чили, кабачки, бобы, картофель, ваниль; французы привили соседям любовь к шоколаду.

— О нет, только не ты, Бонни, — прошептал Саймондз, сдерживая подступившую к горлу тошноту. — Только не это!

Он знал, что, прежде чем прикоснуться к ней, надо позвать на помощь. Но все же он заставил себя сделать это, чтобы чайки снова не напали на нее. Берт снял курточку на берегу и, спустившись с обрыва, стал медленно продвигаться вперед.

По всем провинциям Андалузии распространены жареные блюда, особенно из рыбы. Наряду с ними, повара южных регионов Испании славятся приготовлением гаспачо — холодного супа из овощей и превосходной ветчиной под названием «хабуго».

За все пятнадцать лет службы в полиции Берту пришлось пережить всевозможные чувства из-за этой женщины. Он восхищался ею, желал ее, но в последнее время в основном презирал и жалел. Когда он был юным констеблем, ее чувственная красота преследовала его во снах.

Довольно странно выглядит любовь испанцев к блюдам из свинины, как известно, неприемлемой в исламе. Пристрастие к «грязному» мясу отражено в многочисленных поговорках, одна из которых в примерном переводе звучит так: «От хвоста до пятака все полезно у хряка». Эта жизнерадостная фраза относится прежде всего к хамону, заслужившему в Испании славу, подобно салу на Украине.

Но сейчас на ее бедрах и руках виднелись синяки, а когда еще одна чайка ринулась вниз пировать, Саймондз прогнал ее криком.

Любимый испанцами продукт представляют собой соленые свиные окорока, приготовленные по особой технологии. Животное, чьим ножкам предстоит превратиться в деликатес, откармливается до веса 115—130 кг не менее восьми месяцев. Весь отведенный срок оно проводит в специальном помещении, куда не допускаются особи противоположного пола. После убоя и засолки мяса хамону, как выражаются сами испанцы, надлежит хорошо пропотеть, то есть несколько месяцев посушиться в особых камерах. Затем продукт переносят в другие помещения и оставляют созревать.

— Убирайтесь, вы, мерзкие птицы! Оставьте ее в покое! — завопил Берт. Его ноги все глубже погружались в грязь.

^{Традиционный испанский хамон}

Примерно через год покрытое грибком свиное мясо приобретает сильный специфический аромат. Для сохранения изысканного вкуса хамона от свиного окорока отрезают тонкие ломти, после чего немедленно съедают, причем холодильник ему «противопоказан».

Звук машины, остановившейся на мосту возле устья, вернул Саймондза на землю. Он оглянулся и увидел, как полицейские Хиггинс и Ров перелазят через ограду. Вдруг Берт осознал, что его могло затянуть в грязь по пояс, тогда он не выбрался бы без веревки.

— Нам позвонили на станцию, — закричал Хиггинс. — Старик выгуливал собаку и что-то заметил. Мы на всякий случай привезли болотные сапоги. Кто бы это мог быть, не знаешь?

В андалузской кухне нашли применение многие восточные пряности, однако домохозяйки чаще покупают зелень шалфея, тертые грецкие орехи и шафран. Доподлинно известно, что в 1444 году на костре распрощался с жизнью нюрнбергский торговец Йобст Финдерер, совершивший тяжкое преступление: он торговал поддельным шафраном. Хотя сегодня краситель для паэльи не оценивается так высоко, приобрести его могут лишь состоятельные гранадцы. Цену определяет трудоемкая обработка, ведь для получения килограмма высококачественной пряности нужно посадить вручную не менее 200 тысяч нитеобразных семян одного вида цветов.

— Это Бонни Нортон, — отозвался Саймондз. Он пытался высвободить ноги и удержать равновесие. — Нам надо ее вытащить, пока не собралась толпа. Надевайте сапоги и тащите веревку и доски.

Завтракают испанцы обычно в кафе, спешно поглощая чуррос, или жареные в масле спиральки из теста, и запивая это чудо густым горячим какао. Вторым завтраком служит чашка кофе со сладкой выпечкой или салат. Существует и третий, тоже быстрый прием пищи, так называемый тапас в виде разнообразных закусок, которые чаще съедаются по пути с работы. Около 6 часов вечера настает время мерьенды, как испанцы именуют легкую еду, употребляемую до ужина. Примерно через два часа самые нетерпеливые опять заглядывают в холодильник в поисках чего-нибудь съестного, после чего начинают мечтать об ужине, который иногда затягивается до полуночи, зато к столу в этом случае собирается вся семья.

Это было отвратительно — вытаскивать такую красивую женщину за ноги. Тело, которое желали многие мужчины, бесстыдно обнажилось, когда грязь затянула ее платье. Кружевные трусики разорвались и стали грязными от речной воды, золотистая кожа была испачкана. Но когда полицейские перевернули ее, чтобы ухватиться понадежнее, из лифчика вывалилась грудь — белоснежная, с розовым соском, маленькая и прекрасная. Мужчины стыдливо отвели глаза.

С давних пор тапас включал в себя несколько миндальных орешков или оливок, нарезанный сыр, колбасу либо ветчину и мелко нарезанную лепешку. Однако сегодня эта закуска может быть любой: сытной, легкой, холодной, горячей, со всяким набором продуктов, которые можно подать маленькими порциями. По утрам тапас выставляется на прилавки баров и кафе, чтобы клиенты могли выбрать любимые блюда. Знаменитую паэлью предлагают лишь рестораны и приготавливается она больше часа. Любители заказывают ее по телефону к нужному часу, а затем долго наслаждаются любимым блюдом в компании любимого человека, благо традиционно большая порция позволяет разделить трапезу на двоих. Испанский обед сопровождается стаканом вина или бокалом свежего бочкового пива. В качестве аперитива принято употреблять херес, на десерт — сладкую андалузскую малагу, а к кофе будет уместна рюмка бренди.

Хиггинс очнулся первым и прикрыл ее одеялом.

Поговорка «Хлеб — это всего лишь хлеб, а вино — это Вино» могла бы стать девизом испанской кулинарии. Андалузские красные вина с бархатисто-теплым букетом давно приобрели всемирную известность. Гурманов привлекает их неповторимый аромат, уникальные вариации цвета и специфический привкус дуба, присущие только здешним напиткам. Вместе с Италией и Францией Испания входит в тройку самых крупных производителей вина и наряду с ними считается первой среди его потребителей. Впрочем, жителя Средиземноморья такая слава нисколько не оскорбляет, недаром здесь говорят, что душа страны отражается в винах, которые она производит.

— Как же ее занесло к реке?! — угрюмо спросил он.

Ров пожал плечами. Он был на несколько лет младше своих коллег и слыл суровым и бесчувственным человеком. Он не так давно жил в Рае и не знал, какой была Бонни раньше.

^{Бутылка знаменито  «Амонтильядо»}

— Полагаю, напилась, как обычно, — проговорил он.



Если верить преданиям, душа Андалузии заключена в марочном хересе, созревающем в незаполненных бочках под дрожжевой пленкой. По мере готовности субстанция по частям перемещается из одной бочки в другую, заполненную зрелым вином. Примерно через полгода таковым становится содержимое каждой емкости и тогда его вновь дополняют молодым напитком. Спустя несколько лет, а иногда и десятилетий вино из самой старой бочки переливается в бутылки.

В двенадцать часов того же дня Берт Саймондз вышел из полицейского участка и закурил. Ему надо было побыть одному, чтобы собраться с мыслями.

Благодаря широкому экспорту андалузский херес распространен по всему миру. Он выпускается в пяти различных вариантах — мансанилья, фино, амонтильядо, олоросо, дулсе. Однако неспециалисты знают лишь общее наименование, произошедшее от названия города Херес де ла Фронтера, где впервые появилось это вино.

Полицейский участок находился на площади Черч-сквер, прямо напротив приходской церкви — маленького здания из красного кирпича, построенного в викторианском стиле. Казалось, оно извинялось за дерзость находиться среди соседей родом из четырнадцатого и пятнадцатого столетий. Новый полицейский участок строился на Синк-порт-стрит, возле железнодорожного вокзала. Берт из соображений практичности был рад переезду, но все же знал, что будет скучать по мирному церковному дворику, по видам на болото с задней стороны здания и по тому, что участок находился в самом центре. Но сегодня он не думал об окружающей его красоте, как обычно это делал, останавливаясь здесь. Сейчас его мысли полностью были заняты Бонни.

Знаменитую малагу, тоже производимую в Андалузии с давних пор, принято пить маленькими глотками и только вечером. Для изготовления этого сладкого напитка, изумляющего своим янтарным цветом, требуется семь видов виноматериалов и готовых спиртных напитков. После нескольких месяцев сложного процесса готовое вино выдерживается в дубовых бочках не менее 2 лет. Из-за высокого содержания сахара малага не теряет первоначальные качества даже через века. В каждой винодельне она имеет собственный букет, но названия вин всюду одинаковы и непременно красивы: «Малага Слеза», (Malaga Lagrima) «Малага Мускат» (Malaga Moscatel), «Малага Сладкий Цвет» (Malaga Dulce Color). Испанцы говорят, что жизнью следует наслаждаться, как превосходным вином, однако даже самый лучший напиток теряет всякую прелесть, если пить его часто и особенно в больших количествах, чего никогда не допустит настоящий идальго.

* * *

За всю его карьеру не было драматичней момента, чем тот, когда он нашел ее тело. Сейчас предстояло рассказать о случившемся дочери Бонни.

Возможности для любителей горного туризма на Пиренейском полуострове практически безграничны. Однако тот, кто не придерживается изведанных троп, рискует вторгнуться в частные владения. Еще большей неприятностью грозят встречи со стаями бродячих псов или стадами быков, о чем неопытных альпинистов предупреждают знаки в виде уложенных крест-накрест деревянных досок. Впрочем, любители зимних видов спорта легко преодолевают препятствия, к которым с недавнего времени перестал относиться летний зной.

Это было невыносимо. Рубашка Берта была мокрой от пота, а штаны прилипли к ногам, от них все еще пахло речной грязью.

Жаркую Испанию лишь по традиции не причисляют к горнолыжным странам, хотя в настоящее время здесь действует около 30 курортов подобного рода. Большинство из них находится на склонах Сьерра-Невады, где любителям экстремального отдыха предоставляется возможность совместить и зимние, и летние удовольствия. Скользя на лыжах под синим небом и теплыми лучами солнца, можно получить незабываемые впечатления, тем более что базы Андалузии предлагают своим гостям все лучшее: подъемники, разнообразные трассы, уютные номера в современных отелях. Непоседливые туристы обычно комбинируют катание на горных лыжах с отдыхом на побережье, на благоустроенных берегах Средиземного моря, где даже зимой температура воздуха не опускается ниже 20° С. Для отдыха местных имеется множество красивых мест в окрестностях Гранады, например пустынные городские пляжи с песком экзотического вида — черным и очень крупным.

— Как сказать такое пятнадцатилетней девочке? — вздохнул Берт.



Андалузская горная система разделяется на северную и южную цепи. К последней относится хребет Сьерра-Невада, который является самым южным и признается одним из лучших в Европе горнолыжным регионом. Изрезанные ущельями склоны хребта тянутся до самого побережья, в отдельных местах достигая высоты 2100 м над уровнем моря. К этой горной цепи принадлежит самый высокий пик Пиренейского полуострова — гора Муласен (3841 м), заметная из любой точки Гранады.

Летом 1950 года Бонни вместе с мужем и дочерью переехала в Рай и поселилась в красивом доме на Мермайд-стрит. С первого же дня о ней заговорил весь город. Не только потому, что ей был двадцать один год и она была ослепительно красива, или потому, что у нее был солидный муж, который был намного старше ее и довольно богат (они сразу вызвали плотника, чтобы переделать дом), Бонни во всем была уникальна.

Исторический и природный памятник Сьерра-Невады — плавно спускающиеся к морю предгорья — известны под общим названием Альпухарра (от исп. alpujarras — «Затерянные места»). До недавнего времени здешние поселения были практически недоступны приезжим. Когда-то в этом районе укрывались мавры, оставившие после себя не только тайны, но и памятники берберской архитектуры, прекрасные и уникальные даже для Испании.

Она была воплощением перехода из строгих военных сороковых годов в пятидесятые. Ее светлые волосы сверкали, как у голливудских актрис, она носила яркие облегающие свитера, узкие юбки до середины икры и туфли на высоких каблуках. Ее упругий круглый зад, который соблазнительно раскачивался из стороны в сторону, когда она прогуливалась, катая ребенка в коляске, мог остановить движение на дороге. А когда она беззаботно рассказывала о том, что выступала в театрах Вест-Энда, ее пожилые соседи удивленно вздыхали. Были, конечно, и такие, которые не верили в то, что Бонни была танцовщицей, но все выяснилось, когда Бонни увлеклась любительским театром, — местные девушки, игравшие там, выглядели коровами по сравнению с ней. Дежурный отделения как-то описал ее в нескольких словах: «Я видел фотографии девочек, которых называют сексуальными кошечками, но пока я не встретил Бонни Нортон, то думал, что все это фотомонтаж».

В отличие от Пиренеев, давно исследованных и наскучивших опытным лыжникам, базы в предгорьях Сьерра-Невады привлекают гостей климатическим контрастом. Расположенная на высоте 685 м над уровнем моря, Гранада имеет своеобразный, нетипичный для Андалузии климат. Летом в городе и окрестностях не так жарко, а зимой немного холоднее, чем в соседних провинциях. Благодаря особым климатическим условиям лыжная зима на юге Испании продолжается с ноября по апрель и наслаждаться белым снегом в этих краях можно не только в холодное время года. Яркое солнце и отличные трассы любой категории сложности составляют главные достоинства андалузских высокогорных курортов. Кроме катания на лыжах, сотрудники местных баз предлагают гостям полеты на дельтаплане, а также езду на экзотических видах транспорта: собачьих упряжках, санях, надувных баллонах. На одной из лыжных баз Сьерра-Невады в 1996 году проходили зимние Олимпийские игры.

Недалеко от Гранады находится курортный поселок Прадольяно — место нескончаемого веселья, где жизнь начинается поздним вечером с момента открытия ночных заведений. Обрамленный снежными вершинами, он знаменует собой начало цепи Сьерра-Невада. Многочисленные магазинчики, бары, погребки, рестораны, причудливая архитектура отелей и зданий, яркая вечерняя иллюминация — все это создает ту неповторимую праздничную атмосферу, присущую всем европейским горнолыжным курортам. Для многих отдыхающих занятия спортом предваряются мессой в католических церквях. Завершив прогулку, гости устремляются в рестораны и кафе. После обеда большинство из них принимают солнечные ванны, удобно расположившись в креслах на террасах. Рестораны, бары, дискотеки открываются здесь в 11 часов вечера и работают до утра.

Бонни казалась загадкой: она была одновременно и девушкой с обложки, и любящей женой и матерью. По крайней мере, так было в те времена. Мужчины завидовали Джону Нортону, а их жены относились к Бонни по-дружески и во всем ей подражали.

Среди множества постоянно развивающихся курортов наиболее популярными считается Солиньеве — одна из самых дорогих, зато хорошо оборудованных лыжных станций Испании, известная далеко за пределами страны. Любителям минеральных вод и бальнеологического лечения стоит навестить курортный городок Ланхарон, где сохранился курортный комплекс начала XX века.

Когда Бонни впервые приехала в город, Берт как никто другой пристально и виновато ее рассматривал. Ему тоже был только двадцать один год, он был самым молодым констеблем в участке, скромным и довольно неуклюжим молодым парнем. Прошло несколько лет, прежде чем он осмелился с ней заговорить.

Однажды летом, когда Камелии было года три, Берт увидел ее на ступеньках дома на Мермайд-стрит. Девочка играла с куклами.

Почти в границах Гранады располагается Салобренья — крошечная деревня с белоснежными домами, которые почти тысячу лет символически охраняет арабский замок. Дух седой старины ощутим на улицах бывшей финикийской колонии Альмуньекар, со временем превратившейся в уютный город с окрестностями, удобными для катания на лошадях.

^{Салобренья. Арабский замок}

Она была странной, умной не по годам девочкой и при этом некрасивой, несмотря на то что ее мать была прекрасна. У Камелии были темные непослушные волосы и миндалевидные карие глаза. Берт догадывался, что ей одиноко, — он никогда не видел, чтобы она играла с другими детьми. В тот день он остановился поговорить с ней, и с тех пор эти беседы стали неотъемлемой частью его обходов. Камелия рассказывала, куда отправился ее отец, показывала Берту свои игрушки и книги, а Берт частенько приносил ей сладости.

^{Андалузский наездник}

Андалузия представляет особый интерес для любителей конных прогулок, поскольку местное коневодство имеет давние традиции. Примерно с X века пограничную зону между христианским севером и мусульманским югом обозначала система укреплений: длинная стена, соединявшая цепочку смотровых башен, главной из которых являлась Торре де Эмбарго, что в переводе означает «башня Эмбарго». Разбойничьи шайки не допускали в свои вотчины мирных крестьян, впрочем, те и сами не хотели селиться в этих жутковатых местах, где камни и пыль составляли основную часть пейзажа. Одним из немногих местных жителей был некий Эмбарго, смотритель самой высокой башни, взявший на себя обязанности извещать караульные отряды о приближении врага. Легко догадаться, что его небольшая семья скучала из-за отсутствия общества, поэтому хозяин решил устроить некое подобие поместья.

Берт хорошо запомнил тот день, когда его впервые пригласили в дом Нортонов, наверное, потому, что тогда он впервые посмотрел на них как на семью. Был жаркий летний вечер, и он, как обычно, задержался дольше, чем положено, на Мермайд-стрит.

Спустя века в Торре де Эмбарго началось строительство настоящего замка, который остался незаконченным за ненадобностью или недостатком средств. Сегодня полуразрушенное строение громоздится в центре одноименного городка, представляя собой единственную его достопримечательность.

Камелия сидела на ступеньках дома. Она была в длинной розовой ночной рубашке, в руках держала куклу. Когда подошел Берт, на ее серьезном лице заиграла широкая улыбка.

В середине 1960-х годов развалинами крепости заинтересовался местный богач. Купив участок с древними камнями, он проявил странное великодушие, решив поделить крепость пополам и подарить одну из частей городу. Кроме руин, в его собственность вошел конный завод, вскоре ставший знаменитым из-за уникального продукта — изящных лошадей андалузской (иберийской) породы, известной цивилизованному миру с античных времен.

Разводимые в Торре де Эмбарго чистопородные кони ценились за гордый, поистине испанский нрав, смелость, выносливость и, конечно, привлекательный внешний вид. Восхищенный танцующим легким ходом этих лошадей, Гомер называл их «серебряными стрелами, сыновьями ветра, лучшими спутниками воинов, непобедимыми, прекрасными не только на поле брани».

— Папа вернулся, — сообщила она.