– Кто-то попал под колеса, – сказала женщина.

– Нас это не касается, – отозвался Биничи.

Хари молчал. Его машина тоже пострадала от фургона. Задняя пассажирская дверь прогнута, окно разбито. Фургон стоял, уткнувшись в соседний «Форд Гэлакси». Хари пытался разглядеть, что же именно там происходит. Может, это полицейская операция? Его спасение? Неужели женщина в больнице все-таки передала записку? Или это просто авария, имеющая значения только для ее участников?

Коллинз проследила за его взглядом:

– Это же твоя машина, Хари.

– Я как раз это осознал.

Биничи напрягся.

– Ты припарковался на улице?

Хари кивнул:

– Да. После того, как мне стало плохо.

– Слишком много совпадений. Не выходите из дома. – Вой множества быстро приближающихся сирен нервировал лидера. – Сначала приедет скорая помощь, потом полиция. Заполонят всю улицу. Закройте окна. Задерните шторы. Дом должен выглядеть пустым. Нас здесь нет.

Пока экстренные службы прибывали на Боксер-стрит, Хари, Коллинз и Биничи сидели в тишине и полумраке. На кухонном столе стояли три стакана воды. Дверь во двор была заперта, жалюзи опущены. Воздух был тяжелым, температура внутри дома невыносимой. Хари вытер лицо влажной рубашкой. Шум моторов, шипение тормозов, хлопанье дверей, тяжелые шаги, писк раций.

Хари вглядывался в лица людей, сидящих напротив. Биничи и Коллинз вслушивались в каждый звук с улицы, пытаясь его идентифицировать. Хари вспомнил фильм о подводной лодке, экипаж которой был напуган патрулирующими кораблями противника и глубинными бомбами. Для Биничи и Коллинз все было угрозой.

– Нас здесь нет, – повторил Биничи шепотом, – мы не издаем ни звука.

«Никаких разговоров на мостике», – подумал Хари. Он вспотел, как и все остальные, его руки, спрятанные подальше от чужих глаз, дрожали. Он был напуган, как никогда раньше. И он был уверен, что Биничи прав и это какая-то операция. Для совпадения все слишком серьезно. Может, ему надо выбежать из дома и сдать их? Может, все только и ждут его появления? Он крепко зажмурился. «Найдите то, что вам нужно. Я здесь, – подумал он. – Осознайте опасность».

Спустя тридцать минут после аварии шум на улице утих. В тишине Хари уловил новые звуки: трели дверных звонков, стук, разговоры соседей. Они все ближе.

Биничи осушил стакан, поставил его на стол и вытер рот. Сжал и разжал кулаки, одернул прилипшую рубашку.

– Мы сидим тихо.

– Но тогда они вернутся, – заметила Коллинз.

– К тому времени нас здесь уже не будет.

Она наклонилась ближе к Биничи, положив руки на стол:

– И что, если они вернутся через два часа? Или завтра утром? Что тогда? Давайте спокойно с ними поговорим, и они пойдут дальше, оставив нас в покое.

Биничи неуверенно молчал.

– Они спросят, видели ли мы что-нибудь, – поддержал Хари женщину. – И если ответ будет отрицательный, они уйдут.

На шее у Биничи задергалась жилка.

«Тело все еще здесь, – подумал Хари. – Где-то здесь. Неудивительно, что ты боишься».

Раздался звонок в дверь. Полиция на пороге.

43

– Я открою, – решила Коллинз.

Биничи схватил ее за руку:

– Оставайся на месте.

Она оттолкнула его:

– Я обычная белая женщина. И я пойду и открою дверь.

Лидер колебался. Снова дверной звонок.

Коллинз настаивала:

– Я здесь единственная белая британка.

– Хорошо. Ты вообще здесь единственная, поняла? Избавься от них как можно скорее.

Женщина кивнула.

– Иду! – крикнула она голосом, которого Хари раньше не слышал: высоким и невероятно женственным. Она взъерошила волосы, поправила футболку и включила свет в холле.

Биничи вытащил Хари из кресла, открыл дверь во двор, и они вышли на улицу. Воздух стал свежее и прохладнее, но Хари этого не заметил. Лидер захлопнул дверь, когда открылась входная. Мужчины прижались ухом к стеклу.

– Ой! Извините, я спала. Все ли в порядке? Что-то случилось? – Голос Коллинз был удивленным и взволнованным.

Полицейские представились.

– У семьдесят восьмого дома произошло дорожно-транспортное происшествие. Была сбита женщина, в аварии пострадали четыре машины.

«Акцент не местный, скорее йоркширский, – подумал Хари. – Между тридцатью и сорока годами, может, старше».

– Вы что-нибудь слышали или видели?

– Извините, я приняла снотворное и отключилась в спальне на втором этаже. Проснулась от звонка в дверь. Кто пострадал?

– Молодая женщина попала в больницу. Лет двадцати, белая, темные волосы. Значит, она не живет в этом доме?

– Нет.

– Кто живет вместе с вами?

Биничи напрягся.

– Никого. Только я.

«Говорит убедительно», – подумал Хари.

– Правда? – сказал другой офицер. Хари предположил, что он проверяет какие-то записи. – У нас указано, что здесь живет Том Джаррод.

Местный акцент, дружелюбный тон. Очень опасно.

– Мы поссорились. И он съехал.

– Давно?

– Почти полтора месяца назад, – ответила Коллинз. – Я ищу новых жильцов. Но не хочу селить студентов – они чертовски ненадежны.

– Значит, в доме больше никого? – еще раз уточнил полицейский номер один.

– Только я – и плачу за двоих. Это гребаный кошмар, извините за мой французский.

В разговоре наступила пауза. Хари представил, как два скептически настроенных офицера смотрят мимо Коллинз в глубь дома. Спартанская эстетика Биничи гарантировала, что они не увидят ни обуви, ни пальто, ни почты. Ничего. Но они не уходили.

– Были повреждены три припаркованных машины. – Местный полицейский назвал их номера. – Они принадлежат … – его голос слегка понизился – Хари предположил, что он читает: – Альфред Грэм, Асмир Ла и Хари Рой. – Имена повисли в воздухе. Мужчины затаили дыхание. Хари почувствовал, как по спине бежит струйка пота. – Эти имена вам знакомы? Мы пытаемся найти хозяев – их машины в ужасном состоянии.

Хари не знал, какой ответ Коллинз ему бы понравился.

– Хм… – По интонации было слышно, что она пожимает плечами. – Асмир я знаю – она же в порядке? Это не она в больнице?

– Она белая?

– Нет. Точно же, – тихий смущенный смех. – И, кажется, я знаю Хари. Однажды видела его в университете – я работаю там тренером боевых искусств, – и он был ужасен. И еще парень, которого вы упомянули – Альфред? – с ним не могу помочь, извините.

– Значит, этот Хари Рой припарковался у вашего дома, но вы его не видели?

– Все так. В этом районе живет много студентов. Но я буду поглядывать, вдруг замечу, когда он придет за машиной.

Полицейские поблагодарили Коллинз и попрощались. Дверь захлопнулась. Хари глубоко вздохнул, Биничи коснулся его руки, останавливая. Коллинз поднялась на второй этаж. Хари стоял неподвижно, прислушиваясь. Женщина посмотрит в окно, куда направилась полиция. Если пойдут в соседний дом, то им будет слышно. Дверь дома двадцать четыре открылась, и соседу стали задавать те же вопросы. Плечи Биничи расслабились. Он открыл заднюю дверь, и они проскользнули на кухню.

– Она хорошо справилась, – сказал Хари.

– Твоя машина – это проблема, – перебил Биничи.

– Это точно. Нам нужно уходить.

– Но мы не можем. Граждане приедут завтра в восемь утра.

– Черт… А что, если полиция по-прежнему будет снаружи?

Биничи не ответил.

Спустилась Коллинз и включила свет.

– Думаю, дело все-таки в аварии – опрашивают всю улицу. Но теперь под нашим домом толпа полицейских – в самый неподходящий момент. Новоприбывшим это не понравится.

– Согласен, – кивнул Биничи. – Все же придется сменить место.

Хари нахмурился:

– И как нам это сделать?

– Уверен, Сара сможет что-нибудь придумать, – сказал Биничи. Голос его был спокойным, но Коллинз вздрогнула.

– В смысле придумаю?

– В прямом – ты должна что-нибудь придумать. Ты прекрасно справилась с гостями, только что звонившими в нашу дверь, значит, сможешь провернуть эту кокетливую и нелепую сцену еще раз.

Хари заметил, что Коллинз разозлилась. Она подошла к Биничи и весь разговор смотрела ему прямо в глаза.

– Ты лидер, Аби, мы это знаем. Мы на операции – и это тоже знаем. Все мы всё это знаем, – она наклонилась вперед, между их лицами было не больше сантиметра. – Но если ты продолжишь говорить так, будто ты мой гребаный сутенер, я, клянусь, надеру тебе задницу, и хромать ты будешь до самого Рождества. – Она выдержала паузу и сделала шаг назад.

Хари затаил дыхание. Слова Коллинз повисли в воздухе. Биничи смотрел на нее не моргая. Когда его левая рука скользнула в карман брюк, Хари напрягся. Он знал, что это значит. Лидер был на взводе. Каждый мускул в напряжении, каждая вена качает кровь. Его авторитет был поставлен под сомнение, ему угрожали – он не мог этого допустить.

Но Коллинз отступила. Противостояние закончено. Лидер вынул пустую ладонь из кармана и скрестил руки на груди.

– Я оговорился.

Коллинз кивнула.

– Я сделаю чай, – предложил Хари.

44

22:20



Ночью офис «АйПиСи» был тихим и спокойным, и, по мнению многих старых сотрудников, это было самое эффективное время для работы. Новости Великобритании больше не отвлекали и в центре внимания оказывался остальной мир. Европа, может, и спала, но Америка бодрствовала, покупая, продавая и потребляя. Вскоре присоединялись Токио, Мумбаи и Пекин, определяя повестку дня, за которой последует остальной мир.

По дороге Томми написал несколько сообщений Сэму, Софи и Фэйми.

Времени мало. Нам нужно работать в команде. Вот список моих вопросов к Левен. Что известно о Тоби Хауэллсе? Может, дело и правда в наркотиках? Известно ли орудие убийства? Был ли Тоби связан с какой-то из банд? Какие у него были контакты с журналистами (если были)? Что на самом деле думают копы? Знал ли он Хари Роя? Ее ответы скину сюда же.


Кэрол Левен присоединилась к «АйПиСи» в то же время, что и Томми, но занималась не экономикой и политикой, а криминалом. Преступностью в целом: домашним насилием, деятельностью международных картелей, кибератаками. Если нужно было узнать о тенденциях, статистике или ненадежных полицейских, Кэрол Левен была универсальным источником подобной информации.

Томми окликнул коллегу с порога и быстрым шагом пошел к ее столу.

– Привет! Я прочитала твое сообщение. Почему ты вдруг заинтересовался Хауэллсом?

Она была неулыбчивой и часто казалась небрежной. Рост метр семьдесят, бледная кожа без морщин. Ее глаза не отрывались от экрана.

– Просто наводка. Возможно, наркотики были подброшены, – ответил Томми.

– В смысле?

Он пожал плечами:

– Может быть, что его убили не по одной из обычных дерьмовых причин: территория, деньги, гордость, семья – не из-за этого. Если бы я знал больше, Кэрол, я бы не пришел к тебе.

Он смотрел на коллегу, она смотрела на экран.

– Вот фотографии с места преступления, – сказала она и открыла два изображения. На одном крупным планом лицо в синяках, с порезами над закрытыми глазами и со сломанным носом. На другом видны рваная рана на шее и ножевое ранение в сердце.

– Видимо, этот удар стал смертельным, – пробормотал Томми. – Орудие?

– Тяжелый нож. Не найден, но лезвие шириной около трех сантиметров.

Томми быстро набирал заметки в телефоне.

– А кокаин?

– Небольшой пакетик.

– Если его убили из-за наркотиков, то почему кокаин остался? Почему этот пакетик оставили?

Кэрол пожала плечами:

– Мелочь. Не стоило возиться, наверное.

– Или, наоборот, его подбросили, – предположил Томми.

– Согласна, – кивнула Кэрол, – или подбросили. Насколько я могу судить, Хауэллс не был связан ни с одной из банд. Я поговорила с тремя информаторами, которые работают в том районе, и все они сказали, что ничего не знают ни о каком нападении и никогда не слышали о Хауэллсе. Полиция им тоже не интересовалась.

– Что еще ты о нем знаешь?

– Амбициозный. Хорошие оценки в колледже, трудолюбивый. Неплохо писал – я прочла пару его заметок, сейчас тебе перешлю. – Она нажала несколько клавиш и впервые посмотрела на Томми. – Это все, конечно, странно. Изначально это происшествие не привлекло моего внимания, но после твоего вопроса… Его девушка сказала, что в последнее время его часто не было дома. Сказала, что у него появилось какое-то задание и он был очень этим взволнован, ему даже сколько-то заплатили. А потом его убили. Она говорила с полицией, но их больше заинтересовали наркотики, так что для них он стал еще одним мертвым черным наркоманом.

– Когда ты с ней разговаривала?

– Только что.

Томми улыбнулся:

– Ты молодец.

Кэрол ничего не сказала и перевела взгляд обратно на монитор. Томми набрал и отправил сообщение.

– Задание, – пробормотал он. – Еще и заплатили. Интересно… Но кто поручает студенту журналистскую работу?

– Понятия не имею.

– Может, его девушка знает?

– Я пришлю тебе ее номер, сам у нее и спросишь.

Томми понял, что разговор закончен.

– Но я привлек твое внимание? – спросил он.

– Привлек. Это что-то новенькое. Виски?

– Прости?

– Виски, – повторила Кэрол и выдвинула ящик, внутри которого стояла коробка с миниатюрными бутылочками. Двенадцать ячеек, три уже были пустыми. – На дорожку, Томми. Преимущества поздней смены. Бери-бери, я стараюсь снижать дозу. Почему тебя вообще заинтересовал Хауэллс? Это ж не твоя тема.

– Расскажу в другой раз. Все сложно. – Томми сунул пару маленьких бутылочек в карман. – И последняя просьба: пока я не ушел, ты можешь пробить Хауэллса по нашей базе? Проверить, не интересовался ли им кто-нибудь еще.

Стук клавиш. Выскочило окошко «Нет данных».

– Ничего, – сказала Кэрол, указывая на экран. – До встречи, Томми.

Он спустился на лифте на первый этаж и на мгновение задержался у стеклянной двери – перепроверить, что переслал все данные от Кэрол Левен коллегам: ссылки отправлены, заметки тоже. Он проверил, работает ли еще метро и дошел до станции. Поколебавшись, все-таки написал девушке Хауэллса: представился и уточнил, можно ли будет созвониться с ней утром. Затем он быстро спустился по эскалатору.

Пятьдесят минут поездки он потратил на то, чтобы привести в порядок свои записи и выпить виски. Когда в районе станции «Кингс-Кросс» аккумулятор ноутбука разрядился, он убрал его в рюкзак, а через двенадцать остановок вышел на «Кокфостерс». До дома ему было десять минут быстрым шагом мимо заправки и кладбища Трент-Парк. Проезжая часть была широкой, хорошо освещенной и довольно оживленной даже в полночь. Инстинктивно Томми держался ближе к дороге, идя по самому краю тротуара.

На заправке две машины: один водитель заправляется, другой платит. Томми на миг встретился взглядом с мужчиной у колонки, но тот тут же вернулся к счетчику бензина. Томми подумал было купить шоколадку, но решил не задерживаться на улице, да и о здоровье позаботиться. Он шел дальше. По другой стороне дороги быстро ехал старый фургон: окна опущены, водитель и пассажир громко что-то поют. За фургоном проехало черное такси, потом еще одно – Томми заметил, что в нем сидел пассажир. Когда шум машин затих вдали, Томми услышал шаги.

Его пытался догнать улыбающийся мужчина с рыжими волосами под черной кепкой. Между ними метров двадцать. Белый, чуть выше метра семидесяти, коренастый, шорты цвета хаки и красная футболка.

– Эй, подождите! – крикнул он, ускоряясь. – Томми колебался. – Заметил вас около заправки. У вас огоньку не найдется? – Мужчина помахал скомканной пачкой сигарет.

Десять метров.

Томми покачал головой и ускорился.

– Не курю! – крикнул он слишком громко.

– Может быть, подкинете денег на спички? – Говорит с акцентом, восточноевропейским.

Пять метров.

– Отвали! – крикнул Томми, доставая телефон. Он приближался к перекрестку, на котором должен был повернуть направо.

– Пожалуйста! – сказал мужчина. – Всего-то пятьдесят пенсов.

Два метра.

Томми начал набирать номер полиции и поднял глаза от телефона, только когда нож вошел ему между ребер, прижав к уличному почтовому ящику. Томми выронил телефон, мужчина поймал его одной рукой, сбросил вызов и кинул трубку в щель почтового ящика. Двое мужчин не моргая смотрели друг на друга: широко распахнутые испуганные глаза Томми и улыбающиеся глаза нападавшего. Он предпринял слабую попытку борьбы: пытался ударить нападавшего ногой или кулаком, но его жизнь уже вытекала на траву. Мужчина прикрыл рот Томми свободной рукой и сильнее надавил на нож, пока тот не лязгнул о металл, и повернул его на четверть оборота. Томми зарычал, кровь и слюна потекли по пальцам нападавшего. Мужчина посмотрел на часы, бросил взгляд на дорогу, улыбнулся и наклонился ближе, будто его могли подслушать.

– Мы ждем автобус, ты и я, – прошептал он.

Томми выплюнул еще крови на руку мужчины.

– Тише. Осталось недолго.

Томми услышал, как приближается ночной автобус. Почувствовал, как мужчина вытащил нож. Потерял равновесие, но его поддержали. Закрыл глаза.

Последние слова, которые он услышал, были: «Обними палача». Ночной автобус сбил его на скорости шестьдесят километров в час.

45

Среда, 13 июня, 00:21



Фэйми звонила Чарли каждые пять минут. Из квартиры, из машины Сэма, затем с вокзала Паддингтон. Она старалась говорить размеренно и спокойно, выискивая слова в волнах надвигающейся паники. Чарли рассказала, что познакомилась с семьей немцев, которые угостили ее вином, но сошли в Суиндоне. Вскоре после этого ее телефон разрядился.

– Она же предупреждала, что батарейка садится, – рассуждал Сэм. – Если у нее нет с собой зарядника, то логично, что телефон отрубился.

– Я все это знаю. И ты все это уже говорил. И я знаю, что это большой, хорошо освещенный поезд с множеством пассажиров. Но я ее мать, так что все это не имеет значения. – Фэйми посмотрела на часы. – Получается, до прибытия еще две минуты? Ты же говорил, что поезд идет по расписанию?

– Именно, Фэмс. По расписанию он прибывает в двенадцать двадцать три. Это через две минуты.

Они стояли рука об руку у входа на вторую платформу, отбиваясь от пьяниц, попрошаек и прочего разношерстного сброда. Приближение любого человека заставляло Фэйми крепче сжимать руку Сэма. Она смотрела на каждого не как на несчастного, нуждающегося в милосердии, а как на потенциального убийцу, прячущего нож.

– Господи, у меня пульс тысяча ударов в минуту, – сказала Фэйми. – А если этот уборщик подойдет ближе со своей тележкой, то, наверное, сердце взорвется.

На станции все еще было оживленно, хотя большинство торговых киосков уже закрыли на ночь. Аптека, шаурма и кофе все еще работали. Остальные люди старались успеть на последние автобусы и поезда или, как и Фэйми с Сэмом, ждали прибытия поезда восемьсот сорок пять из Эксетера.

Фэйми огляделась.

– Опиши мне ближайшую к нам компанию, – попросила она Сэма.

Он повернулся на сто восемьдесят градусов. Человек десять, может двенадцать, смотрели на табло отправлений и прибытий.

– Хорошо. Значит, двое студентов и оба пьяны, – сказал он, стоя спина к спине с Фэйми. Говорил Сэм медленно, оценивая окружающих. – Женщина средних лет с седыми волосами и еще наркоман со скейтбордом. Несколько голландцев или скандинавов – похоже, приехали в отпуск, выглядят потерянными. Пожилая пара, возможно, встречают ребенка. Или внука. Мужчина в костюме и скучающий бородатый хипстер. Это все.

– Продолжай смотреть, – сказала Фэйми. – Господи, как же тревожно. Томми нормально добрался до дома?

– Не знаю. Он прислал свои заметки, но сейчас не отвечает. Я звонил несколько раз, но после долгих гудков срабатывает автоответчик.

– Хм… Будем надеяться, что он в пивном угаре и уже отключился в своей постели. Появились новые лица?

– Никого. Все те же. Поезда не видно?

– Нет. А уже двенадцать двадцать три. Вот черт.

Второй и третий путь были пусты. Как и их общая платформа – полированная коричневая плитка, белые колонны, арочная крыша из стекла и металла. Объявление об отбытии какого-то поезда, грохот закрывающихся дверей. Несколько пьяных фанатов регби орали песню и, пошатываясь, спускались по эскалатору в поисках метро. А потом Фэйми увидела огни.

– Едет! Она здесь!

Она собиралась выйти на платформу, но Сэм ее остановил:

– Погоди. В каком она вагоне?

– В десятом. Если не пересела.

– Он может оказаться в голове поезда. Давай подождем.

Но взволнованная Фэйми не могла ждать и пробежала вперед на несколько метров, пока не поравнялась с прибывающим поездом. Лицо машиниста и огромный логотип железных дорог пронеслись мимо. Фэйми увидела цифру 10 на первом же вагоне, а затем лицо в окне первой двери. Это была Чарли.

Фэйми прижала обе руки к лицу, потом помахала. Чарли быстро выскочила из вагона, и Фэйми почувствовала, как сильные руки дочери крепко ее обняли. Глубоко вздохнув, она почувствовала запах вина, пота и шампуня. С трудом она прошептала:

– Боже мой, я так рада тебя видеть!

– Мама, это было ужасно, – выпалила Чарли, отстраняясь. Ее глаза были красными, щеки покрылись пятнами. Волосы убраны под красную бейсболку. – Это было так ужасно. Прости, если напугала тебя, но та девушка…

Фэйми приложила палец к губам.

– Никаких извинений. И давай-ка поторопимся. Расскажешь обо всем в машине. Сэм припарковался снаружи.

Сэм кивнул и широко улыбнулся:

– Привет, Чарли. Мы, конечно, рады тебя видеть, но нам правда лучше поторопиться.

Он быстрым шагом направился к выходу. Фэйми схватила дочь за руку, и они поспешили за ним. Через две минуты «Фиат» Сэма уже вливался в поток машин и раннее утро среды.

46

01:30



Чарли попросила набрать ей самую горячую ванну на свете. В квартире не стало прохладнее, но ей хотелось «очиститься». Нападение, три с половиной часа пути на поезде, ужас от незнания, кому доверять. У нее болело все тело. Фэйми добавила пену в воду, затем налила бокал «Джека Дэниелса». Небольшая лондонская ванная комната, спроектированная так, чтобы максимально использовать каждый сантиметр, быстро затянулась паром. Фэйми приоткрыла небольшое окошко вентиляции.

Когда вошла Чарли, Фэйми собралась уходить.

– Останься, – попросила ее дочь. – Нам столько всего нужно обсудить.

– Тогда погоди.

Фэйми сходила на кухню и вернулась с ведерком мороженого и двумя ложками. Чарли, уже погрузившаяся в воду, улыбнулась.

– Идеально. Узнаю маму. Половина первого ночи, и мы едим мороженое со вкусом соленой карамели.

Фэйми села на пол спиной к ванне, зачерпнула мороженое, а потом передала ведерко Чарли:

– Ты ешь, а я пока буду рассказывать.

Фэйми рассказала Чарли все. О Софи, ее ребенке, ноутбуке, фотографиях («невероятно, что в твоем возрасте ты можешь быть такой идиоткой») и о Хари Рое. Она показала ей фото.

– Так, значит, этот парень отправляет тебе сообщения?

– Похоже на то. И он тоже напуган. Детектив-констебль, с которой мы говорили, сказала, что наведет о нем справки. Что бы это ни значило. – Завибрировал телефон. – Это Сэм, добрался до дома. – Она написала в ответ «Спасибо» и добавила эмоджи с поднятым вверх большим пальцем.

Затем настала очередь Чарли. Она рассказала о фильме, двойнике, океане крови и бегстве на поезд.

– Первые двадцать минут я провела практически прячась под столиком. В Тивертоне сели немцы. Я прислушалась к ним и решила, что они точно не представляют угрозы. Их было четверо. Я сказала, что волнуюсь из-за больной матери, и попросила присоединиться к ним. Они оказались отличной компанией. Вина мы выпили немало.

– А виски-то будешь?

– Я не такая старая, как ты, – ответила Чарли. – Конечно, буду. – Мать протянула стакан, и Чарли сделала глоток. – Может, надо было все рассказать полиции? Тогда, в кино? Не знаю…

Волосы Чарли были собраны в высокий пучок и завязаны резинкой, лицо раскраснелось и покрылось испариной.

– Но ты ничего не видела, – заметила Фэйми. – Что ты могла рассказать? Что ты похожа на девушку, на которую напали? Что удар ножом предназначался тебе? Не думаю, что это восприняли бы всерьез.

Чарли дотянулась до полотенца и накрыла лицо. Фэйми медленно отпила из стакана, наслаждаясь холодом льда и тем, как алкоголь обжигает горло.

Телефон снова зажужжал. Она протерла экран и прочитала сообщение.

– О господи, – прошептала она.

Чарли убрала полотенце с лица:

– В чем дело? Она умерла, да?

– Да. Сэм только что прочитал в новостях.

Лицо Чарли исказилось, слезы потекли по щекам вперемешку с потом, плечи задрожали. Фэйми встала и обняла дочь, которая цеплялась за нее, словно тонущий. Мыльная горячая вода пропитала футболку.

– Я не знаю, что сказать, Чарли. Я знаю, что должна во всем разбираться, но у меня не вышло. Возможно, это и правда было лишь совпадение, но ты все равно не поверишь. И я тоже. Но знаешь что? Они потерпели неудачу. Ублюдки промахнулись, и вместо тебя умерла несчастный девочка. Завтра я позвоню констеблю Хантер. Все, что мы можем сделать, – это рассказать ей, что произошло.

Чарли по-прежнему обнимала мать.

– Что им нужно? Я не понимаю, чего они хотят. Почему они пытались напасть на меня?

Она медленно разжала объятья и соскользнула в воду.

– Когда в Пакистане начались взрывы, – сказала Фэйми, – все знали, почему. Знали, для чего это делалось. Во-первых, объявленный джихад – священная война. А потом уже можно говорить про политическое соперничество и местные разборки. Это был бардак и кошмар. Настоящий кошмар. – Фэйми сделала еще глоток. – Но в основе всегда лежал какой-то смысл, довод. И здесь он тоже найдется: политика, религия, деньги, раса. Выбирай один. Или все. Что касается сегодняшних событий, думаю, речь идет о власти и запугивании. Мое имя на слуху. Я была с Сетом. Может, они пытались добраться до меня, но тебя было легче найти.

– Может быть, этот Хари им что-то рассказал. Может, он в этом участвовал.

Фэйми вздохнула:

– Может быть. Кто знает?

Чарли вытерла лицо.

– Я звонила папе.

Фэйми замерла.

– Хорошо, – ответила она максимально безразлично.

– Когда мы уже сюда приехали. Пока ты прощалась с Сэмом. Но он не взял трубку.

– Хорошо. Уверена, он тебе перезвонит.

– Думаешь?

– Ну, если честно, нет.

– Я просто подумала, что ему стоит обо всем знать.

– Конечно.

– Мам, может, не будем ждать утра? Дело серьезное… Если детектив дала тебе свою визитку, значит, можно позвонить, рассказать ей все прямо сейчас. Девушка в Эксетере умерла вместо меня. Это не может ждать до утра.

У Фэйми голова шла кругом от виски и эмоций, но она знала, что дочь права. Кто-то пытался убить Чарли, а она чего-то еще ждет.

– Сейчас найду ее номер.

Визитка обнаружилась в спальне. Когда Фэйми вернулась в ванную, Чарли уже вылезла из воды и завернулась в полотенце.

– Напомни, как ее зовут? Детектива? – Фэйми протянула ей карточку. – Детектив-констебль Ченнинг Хантер, – прочитала Чарли. – Ну, давай позвоним.

Опустив крышку, Фэйми села на унитаз. С улицы донесся звук двигателя машины и приглушенные хлопки дверей. Чарли напряглась. Фэйми сходила в спальню и выглянула в окно.

– Черный кеб. Сомневаюсь, что это ИГИЛ.

Чарли подошла к матери. На голове у нее был тюрбан из полотенца. На раскрасневшемся лице выражение беспокойства.

– А тогда кто?

– Не могу разглядеть.

Из ванной зазвонил телефон Фэйми.

– Да ладно! – На экране светилась надпись: «Эндрю Льюис. Не хамить».

– Кто это, мама? – В голосе Чарли слышался страх.

– Мой босс. Бывший. Вряд ли хорошие новости. – Наконец она ответила на вызов: – Эндрю? Ради всего святого, уже почти два часа ночи. Что случилось?

В телефоне раздался глубокий вздох.

– Случилось то, что я стою у тебя под окном. И свет у тебя еще горит – я проверил. Фэйми, прости, но мне нужно войти.

47

К входной двери подъезда вело пятнадцать ступенек, затем два замка и цепочка. За время, потребовавшееся, чтобы спуститься по этим ступенькам и отпереть дверь, Фэйми вообразила себе все возможные катастрофы. Что заставило босса приехать? Она распахнула дверь.

– Эндрю. Какого черта?!

Льюис выглядел разбитым. В костюме, но без галстука, вся одежда в пятнах, волосы всклокочены, глаза красные и запах виски.

– Мне нужно войти. Такси подождет.

– Конечно.

Фэйми отступила в сторону, позволив ему первым подняться по лестнице.

– Моя дочь, Чарли, тоже здесь, – сказала Фэйми ему в спину. – Льюис поднялся на площадку. – Прямо, Эндрю.

Они прошла в кухню. Льюис сдвинул очки и уперся руками в стол. Фэйми поняла, что он плачет.

– Эндрю, что случилось? – Она шагнула к нему, но он поднял вверх обе руки.

– Это Томми, – сказал он хриплым шепотом. – Мне позвонили. Он попал в аварию.

Желудок снова скрутило. Затем последовало сокрушительное осознание. Она с трудом сглотнула.

– Тебя бы здесь не было, если бы он выжил.

Льюис медленно покачал головой.

– Он не выжил. Умер на месте происшествия. – Он вытер лицо рукой. – Водитель автобуса сказал, что он появился из ниоткуда. Тот даже не успел затормозить.

Фэйми рухнула на диван. Слов не находилось. Она сожалела о выпитом виски.

– Но он не так давно ездил к Кэрол Левен. Потом прислал нам всю информацию. Он… – Фэйми осеклась. – …прорабатывал версию.

– Я разговаривал с Кэрол. Она сказала, что предложила ему выпить. Он взял с собой пару маленьких бутылочек.

Фэйми нахмурился.

– И что?

– Вероятно, он был пьян.

– Это чушь, и ты это знаешь. Он мог выпить десять бутылочек и все равно не оказался бы под автобусом.