Ольга Громыко
Предания космобиолухов
Кэтнеппер
Всё началось с того, что Джейн решил сводить в «Коня и морковку» свою последнюю любовь, а именно стошестнадцатизарядную винтовку Снафф-666. Так сказать, себя показать, других попугать.
Но оказалось, что любимый столик занят, причём парочкой каких-то грузчиков, даже не потрудившихся сменить рабочие комбинезоны и стереть со щёк пятна грязи.
Учитывая, что до этого Джейн успел выгулять свою красотку в «Мечте космохода» и «Яме», да и с «Безмятежности» вышел в этиленово приподнятом настроении, смириться с вышеупомянутым прискорбным фактом он не смог.
Слово за слово, на которые один из грузчиков тоже оказался весьма щедр, и обозлённый Джейн сунул ему под нос свою даму, полагая, что против обаяния такой красотки не устоит даже этот наглец в бандане. Тот действительно ошарашенно заткнул пасть, зато его рыжий притель наконец оторвался от кружки, со спокойным интересом посмотрел на Джейна, потом на «милашку Снаффи», протянул руку, как будто намереваясь интеллигентно отвести ствол в сторону, но вместо этого быстро и без заметных усилий загнул его дулом вверх.
Наёмник взревел, как бык, которому в задницу вонзилась рапира тореадора, и бросился на обидчика, — но тут же почему-то ткнулся носом в расколовшийся под ним стол, и наступила тьма.
***
Утром Джейн протрезвел, однако винтовка так и не разогнулась, да и нос больше напоминал помидор, чем традиционный орган обоняния. Произошедшее наёмник помнил смутно, но был уверен: те гнусные типы очень неправы и надо им как-то это объяснить!
Джейн попытался выпрямить дуло, и понял, что доказывать надо очень продуманно и желательно в спину. Кем бы ни были эти ружьеубийцы, — киборгами, андроидами или перекачанными стероидами генномодификантами — голыми руками их не взять.
Возможно, наёмник придумал бы для своих обидчиков сто и одну казнь и на том успокоился (к тому же он понятия не имел, кто эти типы и откуда), но первое, что он увидел, выйдя из корабля, — старый армейский транспортник, стоящий напротив «Безмятежности», и ту самую неразлучную чёрно-рыжую парочку, деловито таскавшую в грузовой шлюз какие-то тюки. За процессом наблюдала смазливая бабёнка (более ласковых слов пособница этих гадов не заслуживала) с кошкой на руках, а рядом, к пущему возмущению наемника, крутилась Ривер, босая и в одном из своих дурацких свитеров до колен, с таким восторгом рассматривая кошку, словно видела подобную тварь впервые в жизни.
— Что, симпатичная девчонка? — по-своему расценил такое внимание к чужому экипажу Мэл, незаметно подошедший со спины.
Джейн вздрогнул, как застуканный на месте преступления, но тут же взял себя в руки и нарочито небрежно ответил:
— Да, ничего так. А кто эти типы?
— Чёрт их знает, но перехватили наш груз, мерзавцы, — досадливо сообщил капитан. — Из-под самого носа увели, чтоб им не долететь!
Джейн сплюнул под ноги и с ненавистью прошипел:
— Еще и конкуренты!
Мэл подозрительно поглядел на наёмника, но, поскольку Джейн явно не желал распространяться на эту тему, с расспросами не полез. Только кивнул на Ривер и коротко приказал:
— Забери ее.
После чего спрыгнул на землю и, формально отряхнув потрёпанное пальто, отправился на поиск других заказов.
Наёмник скривился и показал капитану в спину неприличный знак. Мэл, не оборачиваясь, ответил тем же.
Улучив момент, когда грузчики зашли поглубже в трюм, Джейн перебежал посадочную площадку и, игнорируя бабёнку, начавшую воодушевленно ему что-то предлагать, сцапал Ривер за запястье и потащил обратно.
Девушка хихикала и шаркала ногами по пыли, как маленькая девочка.
— Джейн, а давай тоже заведём котика? Я его буду гладить, а он будет мур-р-рлыкать…
— Заткнись, — огрызнулся наёмник, дёрнув её за руку.
— Ты злой, — насупилась Ривер, но уже в следующую секунду её лицо прояснилось и девушка заговорила холодным уверенным тоном, который Джейн терпеть не мог: — Там темнота-темнота-темнота, а в ней зверь и сталь. Ты точно хочешь туда зайти?
— Заткнись, — уже без уверенности повторил Джейн.
— Тогда хотя бы надень шапочку, — сказала Ривер и снова захихикала.
***
Джейн посвятил наблюдению за соседями весь день, благо для этого даже не пришлось выходить из каюты: корабли стояли иллюминатор в иллюминатор, а у наёмника был армейский бинокль.
Сначала Джейн следил за своими обидчиками просто так, пытаясь выяснить их субординацию, привычки и распорядок дня, а если повезёт, то и раздобыть какой-нибудь компромат, но ближе к полудню сосредоточился исключительно на кошке. Мелкая, белая и вроде как породистая тварь сидела то у девушки на руках, то у капитана на плечах, то у одного из грузчиков на коленях, за весь день практически не коснувшись лапами пола. Её даже в сортир с собой брали, а во время обеда она вообще сидела в центре стола, как ваза с цветами!
— Носятся с этой скотиной, словно она сделана из чистого золота! — пробормотал вслух Джейн, и тут же решил, что это будет достойная месть за его красавицу.
***
Чтобы умаслить Кейли, понадобилась тонна лести и килограмм клубники, в обмен на которые механик скрепя сердце выдала Джейну универсальный декодер корабельных замков. Она не сомневалась, что наёмник задумал что-то нехорошее, но поскольку команда «Безмятежности» никогда не была особо законопослушной, Кейли посмотрела на это сквозь пальцы. Джейн всё равно неисправим, так пусть лучше гадит на чужом корабле, чем на своём!
Устройство не подвело: пару минут повисело возле кодового замка при входе в шлюз, весело мигнуло зелёным, и створки разъехались.
Наёмник самодовольно усмехнулся и, напоследок осмотревшись (ночной космодром был тих и безлюден), шагнул в шлюзовую камеру. Внутренняя дверь открывалась простым сенсором, как на «Безмятежности», причём с гораздо меньшим скрежетом. За ней оказалось просторное помещение, слабо подсвеченное полосками вдоль пола, на углах и так причудливо изогнутых колоннах, будто корабль изначально сделали в форме шара, а потом сдавили прессом.
Джейн втянул ноздрями тёплый корабельный воздух и поспешно его выдохнул. Даже если бы незваный гость не знал о живущей здесь кошке, то живо бы о ней догадался.
— Как они здесь ещё не позадыхались? — презрительно пробормотал наёмник, и в тот же миг подсветка погасла.
Джейн замер, как канарейка под наброшенной на клетку тряпкой, но все было тихо. Видимо, освещение отключилось автоматически, по таймеру.
Тем не менее вскоре у наемника появилось ощущение, будто за ним пристально и очень недобро наблюдают.
— Кис-кис? — неуверенно, почти беззвучно выдохнул он.
— Урррррр, — свирепо отозвалась темнота, словно там сидел как минимум тигр.
Джейн напрягся, но отказаться от своего замысла и не подумал. Наёмник включил фонарик и поводил им из стороны в сторону. Сначала луч выхватывал из тьмы только гротескные фрагменты корабельной обстановки (особенно доставил кусок розового диванчика с резной деревянной ножкой), а потом в нём внезапно вспыхнули алые зрачки.
— УРРРРРР, — повторили они с ещё большим выражением. Вживую кошка выглядела гораздо крупнее, чем казалась в бинокль, но это определённо была она: белая, с чёрной мордой, лапами и раздражённо хлещущим по бокам хвостом.
Джейн облегчённо вздохнул, взял фонарик в зубы и, пошире расправив горловину мешка, двинулся к добыче.
Кошка не то чтобы испугалась — скорее, не разделила его мнения, кто тут добыча, и стала пятиться по кругу, не сводя с наёмника пылающих адским огнём глаз.
— Ну ижи же шуда, шволош! — досадливо прошепелявил наёмник сквозь фонарик.
Кошка собралась в комок и пошла — но не в мешок, а, перескочив его, Джейну на голову. Задерживаться там она не собиралась, только снять скальп и с победой унести его в логово, однако наёмник успел схватить её за заднюю лапу.
Идея оказалась крайне неудачной, потому что три остальные были свободными и очень когтистыми, а сама кошка до того мускулистой, что в два рывка вырвалась и ускакала, оставив Джейна истекать кровью.
— Можно подумать, шапочка мне бы тут очень помогла, — раздосадованно пробормотал наёмник, ощупывая исцарапанные шею и щёки.
— МАУ! — гаркнула кошка неожиданно басовитым и мерзким голосом.
Джейн повернулся на звук и тут же треснулся затылком о колонну.
Теперь наёмника и кошку связывала не опосредованная, а личная вендетта.
Джейн слыхал, что трудно поймать в тёмной комнате чёрную кошку, но и подумать не мог, что с белой будет не легче. Помимо ловчих колонн, коварных стульев и бодливого диванчика помещение оказалось заминировано мисками (с водой и сухим кошачьим кормом, которые со звоном опрокинулись и сделали пол ещё опаснее), игрушками-пищалками, а также банками из-под сгущенки и тушенки, которым полагалось лежать в мусорке, но кошку это не устроило.
Когда после получасовой беготни наёмнику не иначе как чудом удалось-таки зажать кошку в угол и накрыть её мешком, Джейну казалось, что своим грохотом, мявом и матом они перебудили весь космодром, однако на корабле по-прежнему стояли тишина и темнота. То ли команда крепко перебрала в честь выгодного заказа, то ли подобные светопреставления кошка устраивала постоянно, опрокидывая всё, что плохо стоит, а что стоит хорошо — расшатывая и опрокидывая.
Джейн перевёл дух, и, опираясь на стенку, кое-как встал и приподнял отчаянно бьющийся, но гордо молчащий мешок. Весил он, по ощущениям взмокшего и исцарапанного наёмника, не меньше десяти килограмм.
— Ничего, — триумфально пробормотал Джейн, вскидывая мешок на плечо, — буду требовать выкуп по весу, хе-хе… А если начнут ломаться, сделаю скидку: сначала хвост им бесплатно пришлю, потом лапку…
***
Наёмник благополучно выбрался из ограбленного корабля (и даже заботливо закрыл его за собой!) и перебежал в свой. Мешок с подозрительно притихшей кошкой отправился под койку и лишь изредка там шевелился и вздыхал.
— Пусть они денёк без тебя помаринуются, а потом пришлю им анонимное письмо, — в лучших традициях злодеев поделился Джейн с пленницей своими коварными планами и, заклеив большую часть царапин пластырем (он закончился раньше, чем боевые раны, а идти к Саймону было чревато лишними расспросами), заснул с улыбкой на лице.
Как вскоре выяснилось, кошка вовсе не смирилась со своим плачевным положением, а хладнокровно готовилась к контратаке. Спустя каких-то полчаса в ткани появилась дырочка, а потом дыра. Пленница вывинтилась из мешка, как червяк из яблока и, не обращая внимания на похрапывающего человека, уверенно направилась к двери, где светился хорошо знакомый ей сенсор.
***
— ДЖЕЙН!
Наёмнику показалось, что ему приснился кошмар — но на самом деле кошмар начался после пробуждения и выбегания из каюты.
Команда «Безмятежности» в расширенном (включая Инару) составе толпилась посреди трюма, глазея на какую-то кучу, которой вчера тут определённо не было. Куча состояла из ярко-фиолетовой коробки с рисунком наглой кошачьей морды, миски типа «тюремная, изгрызенная особо опасным заключённым», двадцатилитрового мешка с наполнителем и прислонённого к нему лотка. Сверху лежал лист бумаги с размашистой надписью: «Кажется, вы что-то забыли! P.S. Спасибо, друг!»
Судя по этой композиции, у конкурентов тоже был декодор.
— Как это понимать? — ледяным тоном осведомился Мэл, глядя на Джейна. На всех остальных капитан так уже глядел, по очереди, но никто не дрогнул и не сознался. Оставалась только одна кандидатура, к которой Мэл и воззвал.
Джейн чихнул, протёр слезящиеся глаза и понял, что взбесило капитана больше всего.
Если соседский транспортник просто пах кошками, то «Безмятежность» смердела ими, как квартира безумной старухи-кошатницы.
— Не ругайте Джейна! — внезапно вступилась за наёмника Ривер. — Он принес мне котика!
— Кота, Джейн, сволочного вонючего кота! — рявкнул капитан, не поддаваясь сантиментам. — Который не терял времени и за ночь переметил весь корабль! МОЙ КОРАБЛЬ!
— Кота?! — отвесил нижнюю челюсть наёмник. — С чего ты взял, что это кот?!
— Потому что минуту назад видел, как он лизал свои поганые яйца, сидя на нашем движке! — ещё более криогенно отчеканил Мэл. — С таким видом, будто только что нас всех переимел.
— А почему ты его не схватил?
По страшным глазам капитана Джейн понял, что задал этот вопрос зря.
У «Безмятежности» было одно волшебное свойство, не раз выручавшее команду: снаружи корабль выглядел гораздо меньше, чем внутри, где можно было часами бегать по бесконечным лестницам или лазить по воздуховодам.
Но в данном случае это оказался скорее минус, чем плюс, потому что кот бегал и лазил быстрее.
— Там же кошка была, я точно помню! — принялся бестолково оправдываться Джейн, всерьёз опасаясь за свою жизнь. — Какой идиот будет держать на корабле двух разнополых животных?! Они их что, на продажу разводят?!
— Нет, — неожиданно возразила Инара. — Просто их кошка однажды вышла погулять и нагуляла. Та милая девушка днём ходила по космодрому, спрашивала, не нужен ли кому котёночек.
— Котёночек?! — нервно хохотнул Уош. — Да эта тварь размером с пуму, и ты бы видела, какую кучу он навалил в рубке!
— Да, один немножко засиделся и перерос, — сообщила Инара, деликатно пряча усмешку. — Девушка говорила, что они уже с кошки глаз не спускают, потому что инцеста боятся, вот и пытаются поскорее от котика изба… пристроить в хорошие руки.
— Полли сказала, что его зовут Люциком! — снова вмешалась Ривер. — Правда, красивое имя?
— Это в честь того белобрысого хмыря из «Гарри Поттера»? — цинично уточнила Зои.
— Нет, что ты! — обиженно возразила Ривер. — В честь Люцифера. Полли сказала, что команда была единодушна, и оно ему очень подходит.
— Кот тоже божья тварь, — философски заметил пастор. — Даже если у него сатанинское имя. Думаю, при должном воспитании оно не помешает ему встать на путь истинный.
— Немедленно, слышишь, НЕМЕДЛЕННО отнеси эту тварь туда, где ты её взял! — Мэл пнул ногой мешок с наполнителем. — И её приданое тоже!
Конец капитанской фразы потонул в рёве двигателей.
«Космический мозгоед» взлетал в огромном облаке пыли, оседавшей на корпусе «Безмятежности», как прощальный плевок. Десять секунд — и площадка напротив опустела.
Джейн посмотрел на Мэла и понял, что бывают вещи много, много хуже гнутых стволов…
Смертельная битва
- Пленных не берем! — напомнил Теодор, кровожадно стукнув кулаком по ладони. — Если кто-то заорет, что сдается — он труп!
Друзья слаженно кивнули.
— Холодно, — поежился Дэн, глядя на затянутое тучами небо. — Не люблю снег.
Полина ободряюще коснулась его локтя в отсыревшей куртке, не рассчитанной на такую долгую и мокрую работу. Перчатки девушки пребывали в том же плачевном состоянии.
— Ничего, сейчас согреемся. Недолго уже осталось.
Тед сверился с коммом.
— Три минуты до штурма. Боеприпасов хватает?
— Да, — кивнула Полина на целую гору этого добра. — Боюсь, мы и половины истратить не успеем.
— Значит, не будем их жалеть. Продадим наши жизни как можно дороже!
***
На нос Джилл упала большая пушистая снежинка. Девушка сморщилась, чихнула и сдавленно напомнила:
— У них в команде боевой киборг.
— А у нас — бомбомет, — оскалился Винни, напоследок проверяя грозное оружие, собранное Джилл буквально на коленке за отведенные им три часа. — Умница, детка!
— Бомбомёт только у тебя, — трусливо заметил Фрэнк.
— Так, отставить пораженческие настроения! — рявкнул сержант. — Эти подонки хотят отобрать у нас самое ценное! Наш оплот! Нашу надежду! Наше достоинство! Так неужели мы им это позволим?!
— Нет! — дуэтом рявкнули Джилл и Фрэнк.
— Не слышу!!
— Нет!!! Враг не пройдет! Порвем гадов!
— Так-то лучше, салаги! За капитана!!!! — заорал Винни, высовываясь из-за укрепления и вскидывая бомбомет.
— За капитана!!!! — эхом отозвались враги.
***
В центр иллюминатора впечатался снежок и прилип большой белой кляксой.
— Похоже, битва уже началась, — с усмешкой заметил Станислав, опуская бокал с глинтвейном и пытаясь рассмотреть, что происходит слева от снежка. Роджер попытался сделать то же самое справа. — Надо же, какие бастионы всего за три часа возвели!
— Да, впечатляющая работа! — согласился патрульный, уважительно изучая полукруглые снежные укрепления высотой почти в человеческий рост. — Вот бы они с таким энтузиазмом корабль убирали….
На самом деле и Роджер, и Станислав немного завидовали резвящимся командам, но присоединяться к ним было несолидно. К тому же тогда игра утратит половину задора — «враги» только и будут думать, как бы случайно не залепить снежком в нос капитану.
Винни с боевым воплем коммандос вел шквальный обстрел вражеских позиций мелкими ледышками. Дэн благородно не использовал имплантаты и заслонял собой Полину, которая подло швырялась из-за его спины во всех подряд. Теодор и Джилл залегли и устроили поединок снайперов.
— Интересно, зачем им понадобились морковка? — вслух подумал Роджер.
— Твоим тоже? Мои тоже весь ящик перебрали, искали какую-то особенную…
Обстрел постепенно перешел в рукопашную, но воинственные кличи не стихали. Противники отчаянно рвались к вражеской крепости, где находилось сердце их команды. Ну, не совсем сердце, конечно…
— Погоди-ка, — охнул Станислав, — а это что такое?!
Позади каждой баррикады стояло по снежной статуе, сложенной из трех поставленных друга на друга и грубо обтесанных саперными лопатками комов. Но достичь портретного сходства команды и не пытались — хватало одной характерной детали.
— А фуражки они когда успели спереть?! — Капитаны одновременно схватились за головы.
— А вот и морковки, — присмотревшись получше, мрачно сказал Роджер. Если фуражки символизировали должность статуй, то морковки — пол.
Из катающегося по поляне клуба снежной пыли неожиданно вырвался Тед, перемахнул через укрепление и устремился к вражескому снеговику. Вслед ему барсом прыгнул Винни, ухватил под коленями и увлек на землю вместе с собой.
Но Тед, уже падая, успел вытянуть руку, вырвать морковку и накрыть ее своим телом.
— Отдай! — орал Винни, оседлав его спину. — Тебе все равно не удастся с ней уйти! Где она?!
Тед только упрямо вжимался в снег, издавая странные хрустящие и давящиеся звуки, а потом поднял голову и триумфально заорал:
— Я ее шьел! Мы побежили!!
Сержант с бессильной злобой ткнул «врага» носом в снег и тяжело поднялся.
— Ур-р-ра! — заорала Полина, прыгая и обнимая Дэна. С холодом киборг так и не примирился, но у снега, пожалуй, все-таки были кой-какие плюсы.
Фрэнк с досадой кинул под ноги уже ненужный снежок.
— Inferno! Ладно, подавитесь вы нашим ликером!
— И конфетами! — возмущенно напомнила запыхавшаяся Полина, поправляя сползшую на глаза шапочку с помпоном.
Винни поморщился, но кивнул и нехотя протянул Теду руку.
Команды перемешались и, наперебой поддразнивая друг друга, убрели в сторону «Сигурэ».
***
— Меня утешает только то, что эта планета необитаемая и их никто не видит, — мрачно заметил Роджер, возвращаясь к глинтвейну.
— Как малые дети! — сочувственно поддакнул Станислав. — Пусть только посмеют не вернуть мою морк… фуражку в целости и сохранности! Они у меня тогда узнают, что такое настоящее побоище! Подлить тебе еще? Замечательное вино оказалось, хоть и шоаррское…
Роберт МакКаммон
Об эпохальной битве больше не было сказано ни слова, но оба капитана прекрасно помнили, кто в ней победил.
И старательно делали вид, что их это совершенно не волнует.
Ночь призывает Зеленого Сокола
Глава 1
Несдающийся
Он снова был в самолете, падающем на огни ночного Голливуда.
Пиу-пиу
Несколько секунд назад аэроплан еще был серебристым красавцем с двумя зелеными пропеллерами, а теперь он разваливался по швам, как мокрый картонный ящик. Управление вышло из-под контроля, он не мог удержать штурвал. Самолет падал. Он проверил, на месте ли лямки парашюта, и попробовал отстегнуть фонарь кабины. Он дернул за скобу, но фонарь не раскрылся. Замки порыжели от густой ржавчины. Пропеллеры остановились. Из моторов повалил черный дым. Самолет нацелился носом на приземистые, уродливые здания, расположенные по обеим сторонам бульвара Голливуд. Ветер гудел и свистел в фюзеляже.
Он не сдавался. Это было не в его правилах. Он сражался с замками кабины, но тщетно. Их заклинило. Дома приближались слишком быстро, и не было никакой возможности отвернуть самолет, потому что руль высоты и элероны тоже вышли из строя. Он взмок в своем зеленом костюме, стук сердца отдавался в висках так, что мешал соображать. Но должен же быть какой-то выход! Он был из породы парней, которые не сдаются. Глаза сквозь прорези зеленого капюшона лихорадочно обшаривали приборную панель, заблокированные скобы, мертвый штурвал, дымящие двигатели, возвращались к приборам…
Самолет тряхнуло. Это отвалился левый двигатель. Зеленые ботинки со злостью пнули мертвые педали высоты. Еще одно титаническое усилие открыть скобы, еще один взгляд на бесполезные рычаги управления — и он понял, что удача, которая слишком долго была на его стороне, все-таки отвернулась. И уже навсегда.
Станислав отложил планшет, выключил свет и несколько минут полежал в блаженной тишине, разбавляемой только едва слышным гудением вентиляции, убаюкивающим, как ритмичный шелест волн о борт парусника.
Скорость падения возрастала. Сейчас начнут отрываться крылья. Вдоль и поперек бульвара скользили лучи солнечных прожекторов, возвещая о чьей-то премьере. Он прикинул, куда должен врезаться самолет — в горчично-желтое пятиэтажное здание примерно в восьми кварталах к востоку от Китайского театра. Он врежется в верхний этаж, как раз в чьи-то апартаменты. Руки в зеленых перчатках крепко сжали подлокотники. Выхода нет… Выхода нет…
Потом в эту идиллию безжалостно вклинились чпоканье шлюза, девичий смех и сдавленное: «Тихо, капитан услышит!»
О себе он особо не печалился. Невыносима была мысль, что могут погибнуть ни в чем не повинные люди. Может, в этих апартаментах находится чей-то ребенок, а он ничего не может поделать, кроме как сидеть в своей клетке из стекла и металла и наблюдать за сценой, разворачивающейся перед глазами. Нет, подумал он, обливаясь потом. Нет, я не могу погубить ребенка. Ни за что. Никогда. Этот сценарий должен быть переписан. Просто нечестно, что никто не сказал ему, как завершается этот эпизод. Надо полагать, режиссер на месте. Так ли? «Стоп!» — воскликнул он, видя, как горчично-желтая стена заслонила весь горизонт. «Стоп! — повторил он громче, и потом уже во весь голос: — Стоп!» Самолет врезался в пятый этаж здания. Его поглотила стена огня и боли.
Капитан услышал, но вставать и шугать парочку не стал. Обычно Тед проворачивал свои похабные делишки быстро, скрытно и без лишнего шума, выпроваживая девиц сразу после утех, так что утром о гостье напоминал только самодовольный вид пилота.
Дверь Тедовой каюты закрылась, и парочка тут же перешла к делу: голоса сменились вполне терпимыми шуршанием, поскрипыванием и постанываниями.
Глава 2
Старая калоша
Котька, весь вечер спавшая у капитана в ногах, потянулась, громко зевнула и с громким мурчанием прошлась по Станиславу. Постояла у него на груди, вглядываясь капитану в лицо и, видя, что он возмутительно непрошибаем и не понимает намеков, громко, выразительно мяукнула.
Он очнулся весь в поту от ночного кошмара. Желудок горел от переперченных энчилад, купленных на ужин.
— Брысь! — сонно пробормотал Станислав.
Он лежал в темноте, ощущая спиной жесткие пружины старого матраса, и следил, как по растрескавшемуся потолку бегают отсветы огней с бульвара. На шкафу тарахтел вентилятор. Из холла опять доносились вопли семейства Лапреста, скандаливших между собой. Он поднял голову с влажной подушки и взглянул на будильник рядом с кроватью на тумбочке. Двадцать шесть минут первого. Вся ночь еще впереди.
«Ага, не спит!» — обрадовалась Котька и уже уверенно повторила:
— Мрр-мяу! А-а-у-у! Едауууу!
Мочевой пузырь дал о себе знать. Сейчас он работал нормально, но бывали случаи, когда тот вел себя как хотел, и приходилось просыпаться на мокрой простыне. Прачечная-автомат на углу Космо-стрит — не самое лучшее место для проведения субботней ночи. Он вытащил себя из постели, суставы громко хрустнули, и воспоминание о приснившемся кошмаре моментально ожило в мозгу. Это был эпизод из первой серии «Ночь призывает Зеленого Сокола», студия РКО, 1949 год. Он еще помнил, как запаниковал, когда не смог открыть запоры фонаря кабины самолета, потому что терпеть не мог замкнутого пространства. Режиссер тогда крикнул — «стоп!», запоры как следует смазали, и второй дубль прошел как по маслу.
Этот кошмар время от времени повторялся, равно как и другие — череда автокатастроф, падений с крыш и из окон, стрельба, взрывы, даже нападения львов. Ему во всех удалось выжить, но они пытались его убить снова и снова. Мистер Тэтчер из «Королевского бургера» говорил, что он, наверное, слишком впечатлительный, и может, так оно и есть. Но мистер Тэтчер — просто ребенок, а Зеленый Сокол скончался раньше, чем мистер Тэтчер появился на свет.
— Пять человек экипажа, а покормить эту тварь некому! — обреченно проворчал капитан, снова включая свет и спуская ноги с койки.
Он встал. Сунул ноги в шлепанцы. Снял со стула халат и накинул его поверх пижамы. На глаза попалась плохо различимая в полутьме афиша с надписью «Ночь вызывает Зеленого Сокола» и изображениями кулачных боев, автокатастроф и прочих впечатляющих ситуаций. «Десять потрясающих серий! — обещала афиша. — В главной роли Крэйтон Флинт — Зеленый Сокол!» А теперь Зеленый Сокол хочет в сортир, произнес он вслух, открыл дверь и вышел в коридор.
Туалеты располагались в другом конце здания. Он прошел мимо лифта, мимо двери, за которой по-прежнему скандалило семейство Лапреста. Кто-то прикрикнул, чтобы они заткнулись, но если уж они дошли до такой стадии, их ничем не остановишь. Сеймур, местный кот, проскользнул мимо, отправляясь на охоту за крысами. Прежде чем войти в туалет, пожилой человек вежливо постучал. Включив свет, он пристроился к писсуару и постарался не смотреть на шприцы, в большом количестве разбросанные по полу. Завершив процесс, он собрал иглы, выбросил их в мусорную корзину, потом сполоснул руки над ржавой раковиной умывальника и пошел обратно по коридору в свой номер.
В углу каюты как раз стоял новый, только вчера купленный пакет корма — Станислав прихватил его на распродаже вместе с еще кой-какими нужными в холостяцком хозяйстве мелочами, и забыл отнести в кладовку. Котька с радостным урчанием подбежала к миске, но первым туда упало нечто странное, довольно большое и мохнатое. Кошка шарахнулась в сторону, а капитан удивленно подобрал сюрприз и обнаружил на нем этикетку: «В каждый пачка акция даром — пиу-пиу мышь! Натуральный имитаций! Естество повадки! Вкусна щекотка горла мех! Вечный батарейк! Порадуй своя скотина!»
Заскрипел старый механизм. Это поднималась кабина лифта. Двери открылись, когда он почти поравнялся с ними. Появилась девушка из соседнего номера, Джули Софли, с молодым коротко стриженным блондином.
Капитан покрутил игрушку в руках (на этот раз шоаррцы нашли более адекватного конструктора, и от земной мышь отличалась только шестью лапкам), пожал плечами, оторвал этикетку вместе с заглушкой батарейки и бросил мышь Котьке.
Она остановилась, едва не налетев на него.
— На, радуйся!
— Привет, Крэй. Что-то вы поздновато бродите, а?
Мышь вверх лапками упала на пол, но едва кошка сунулась ее обнюхать, как игрушка перевернулась, задрала хвост торчком и издала такое громкое и воинственное «пиу-пиу!», что Котька в ужасе взлетела к Станиславу на голову и обвила ее всеми лапами и хвостом. Мышь сиганула в другую сторону и невозбранно шмыгнула в щель под шкафчиком.
— Пожалуй. — Крэй бросил взгляд на ее спутника. У нового приятеля Джули был мертвенно-бледный цвет кожи, что весьма странно для солнечной Калифорнии, и маленькие, почти черные глаза. Похож на статиста из фильмов о нацистах, подумал Крэй. У девушки была темно-каштановая стрижка в стиле «мохаук», декорированная пурпурными брызгами, а расшитая стеклярусом блузка и короткая кожаная юбочка настолько тесно облегали ее формы, что трудно было понять, как она еще дышит.
— Вот дура! — проворчал капитан, кое-как отодрал распушившуюся кошку от головы и шмякнул на стул. — Ну и сиди теперь без игрушки, раз прошляпила!
— Пришлось в туалет сходить, — сообщил он. Какую же чушь ты несешь, подумал он про себя. Лет сорок назад произнести такую фразу перед молодой девушкой было бы просто немыслимо.
Насыпав в миску корма (второй мыши внутри, к счастью, не оказалось), Станислав снова улегся в койку и демонстративно натянул одеяло выше ушей.
— Крэй был кинозвездой, — пояснила Джули своему приятелю. — Снимался в этих… Как они назывались, Крэй?
Но взбудораженная кошка не желала ни есть, ни спать, а сидела на подушке и рычала на каждый доносящий из-под шкафчика звук. Пуи-пиу мышь очень натурально скреблась и столь же ненатурально орала, причем не ритмично, а с «естество повадки», то бишь с разными промежутками, громкостью и тональностью, что раздражало еще больше. Спать под это было решительно невозможно.
— В сериалах, — ответил он. Неохотно улыбнулся. — В приключенческих. Я играл…
Станислав вспомнил про вечный батарейк, выругался, опять отбросил одеяло и сел.
— Я плачу не за поход в музей восковых фигур, детка. — Голос парня прозвучал жестко, угрожающе и напомнил Крэю ржавую колючую проволоку. В руке тот держал красный картонный спичечный коробок. Вспыхнуло пламя. Парень прикурил сигарету; в свете маленького желтого пламени его глаза показались Крэю маленькими эбонитовыми камешками. — Лучше займемся тем, зачем мы пришли сюда, — добавил он и выпустил в лицо старику струю табачного дыма.
Под шкафом оказалось целых две мыши: одна пылевая и одна шоаррская, быстро себя выдавшая.
— Конечно, — пожала плечами Джули. — Просто подумала, что тебе, может, интересно узнать, что он был знаменитостью, вот и все.
Видя, что растянувшийся на полу капитан отважно атакует пиУщащего монстра, Котька осмелела и присоединилась к охоте с другой стороны шкафчика.
Вот только лапа у кошки была тонкая и гибкая, а капитан в первую же секунду так неудачно вывернул кисть, что она намертво застряла.
— Может потом расписаться в моем альбоме для автографов, — Паучьи бледные пальцы вцепились в предплечье, и парень потащил ее за собой.
— Пиу-пиу, — ехидно прокомментировала мышь его отчаянные попытки освободиться.
Крэй хотел было потребовать, чтобы тот отпустил ее, но какой смысл? Джентльменов больше нет, а он слишком стар и устал, чтобы с кем-то сражаться.
— Будь осторожнее, Джули, — произнес он ей вслед.
***
— На этой неделе меня зовут Кристал, — откликнулась она, вставляя ключ в замочную скважину. — Как насчет кофе утром?
Девица застонала, и воодушевленный Тед усилил нажим, войдя в нее со всей страстью половозрелого мужчины, две недели копившего оную в неэротичном окружении кошек, киборгов, шоаррских лис и суровых капитанов.
— С удовольствием.
— Пиу-пиу! — раздалось в ночи.
Дверь номера Джули захлопнулась. Крэй прошел к себе, но ложиться не стал, а устроился в кресле рядом с окном. Комнату периодически заливали вспышки красных неоновых огней с бульвара. Уличные пташки высыпали на тротуары, они будут околачиваться тут до утра. Завидев патрульные полицейские машины, они ныряют в тень, но потом появляются снова. Ночь призывает их, и они обязаны подчиниться этому зову. Как Джули. Она жила тут уже четыре месяца, было ей лет двадцать, не больше, и Крэй не мог отделаться от чувства, что стал относиться к ней, как к внучке. Может, и еще как-то, но что из этого? Не так давно он пытался отговорить ее от таблеток, которые она поглощала, словно конфеты, уговаривал написать письмо родителям в Миннесоту. На прошлой неделе она называла себя Эмбер, тоже, видимо, влияние Голливуда — города масок.
Озадаченный пилот приостановился, пытаясь сообразить, не померещилось ли это ему. Девица недовольно засопела, но едва парень возобновил возвратно-поступательные движения, как снова услышал возмущенное:
Крэй протянул руку и взял книгу в старинном кожаном переплете. Через стенку бумажной толщины доносился приглушенный голосок Джули. Потом что-то сказал ее клиент. Тишина. Сирена патрульной машины полиции, в западном направлении. Скрип матрасных пружин из номера Джули. Из угла — хруст прогрызающей дырку крысы. Когда нужен Сеймур, так его не дозовешься. Крэй раскрыл альбом. Пожелтевшая вырезка из газеты «Баннер» от двадцать первого марта 1946 года. Город Бельведер, штат Индиана. Заголовок — «Наш герой-футболист отправляется завоевывать Голливуд». Его собственная фотография — юный красавчик с густой гривой волос. Другие вырезки — мать специально сберегла их — периода учебы в школе и колледже. Надписи: «Бумер завоевал медаль по гимнастике», «Бумер побил рекорд в беге».
— Пиу-пиу!!!
Это его настоящее имя — Крэйтон Бумершайн. На фотографиях — мускулистый, длинноногий юноша с белозубой улыбкой и чистым взглядом мечтателя.
Давно это было, вздохнул Крэй. Очень давно.
Но он успел урвать свое место под солнцем. В палящих лучах его он чуть не ослеп, но это было прекрасно. В мае ему исполнилось шестьдесят три, старая калоша. Алтарь Голливуда требует юных жертв. И все-таки никому больше не повторить то, что совершил он. Четыре сериала за четыре года, а потом…
«Стоп», — сказал он себе. Хватит мутить эту грязную воду. Пора спать, потому что утро должно застать его моющим полы в «Королевском бургере», что в трех кварталах отсюда к западу, и мистер Тэтчер любит, чтобы полы блестели.
Он закрыл альбом и отложил его в сторону. На полу валялся кусок вчерашней «Лос-Анджелес тайме». Он уже прочитал газету, но внимание привлек крупный заголовок на первой странице: «Киллер Мясник бросает вызов полиции». Далее шла статья об этом маньяке-убийце я восемь фотографий случайных людей с улицы, которым жестоко перерезали глотку за последние два месяца. Одну из них Крэй зная — девицу по кличке Солнечный лучик, которая гоняла по бульварам на роликах и во все горло распевала «Битлз». Конечно, она была «чокнутой», кто спорит, но с Крэем всегда была весьма любезна. На прошлой неделе ее нашли в мусорном контейнере на Сьерра-Бонита, с головой, почти отчлененной от туловища.
Плохие времена, подумал Крэй. Хуже не придумаешь. Хочется надеяться, что полиция выйдет на след убийцы раньше, чем он или она убьет еще кого-нибудь. Но Крэй на это не очень рассчитывал. Людям с улицы — по крайней мере тем, которых он знал, обычно приходится полагаться только на себя.
В номере Джули что-то грохнуло в стену. Похоже на удар кулаком.
Крэй услышал, как взвизгнули пружины — словно кошка, с которой заживо сдирают шкуру. Он не понимал, зачем она торгует своим телом ради такого, но давным-давно осознал, что люди идут на все, чтобы выжить.
Еще один удар в стену. Что-то упало. Возможно, стул. Крэй встал. Что бы там ни происходило, это уже круто. Слишком круто. Голосов он не слышал, только жуткий скрип пружин. Он подошел к стене и постучал:
— Джули? Ты в порядке?
Ответа не последовало. Он приложил ухо к стене и услышал звук, напоминающий судорожный вздох или всхлип.
Визг пружин прекратился. Теперь он слышал только биение своего сердца.
— Джули! — снова забарабанил он в стену. — Джули, отвечай!
Ответа опять не последовало, и он понял, что произошло что-то ужасное. Он выскочил в коридор; ощущая струйку холодного пота между лопаток, и в тот момент, когда взялся за ручку двери, услышал металлический звук — очень характерный звук, когда кто-то пытается выдернуть шпингалеты, закрывающие окно.
Окно номера Джули выходит в переулок. Пожарная лестница, сообразил Крэй. Клиент собирается смыться по пожарной лестнице.
— Джули! — во весь голос закричал он и пнул дверь ногой. Шлепанец отлетел в сторону. Тогда он навалился плечом, дверь затрещала на петлях, но не открылась. Он ударил еще и еще раз, и лишь на четвертый слабые шурупы не выдержали, дверь провалилась внутрь, а вместе с ней и Крэй — распластавшись на полу номера.
Он приподнялся на четвереньки. Чертовски болело плечо. Тот парень все еще возился в другом конце комнаты. Он сражался с застрявшими шпингалетами и не обратил на Крэя ни малейшего внимания. Крэй встал и бросил взгляд на кровать, где на спине лежала обнаженная Джули.
Дыхание перехватило, словно он получил боксерский удар под ложечку. Кровь все еще вытекала из кровавого месива, в которое превратилось горло Джули Софли; желтая стена у кровати была вся забрызгана — словно какими-то дикими росписями. Влажные глаза бессмысленно уставились в потолок, пальцы судорожно сжимали металлическую раму кровати. Без одежды ее тело было белым, совсем еще детским, с едва различимыми холмиками грудей. Кровь была повсюду. Невероятно красная. Сердце Крэя еще работало, и пока он стоял, уставившись на перерезанное горло, услышал звук открываемого окна. Перед глазами все плыло. Он проморгался и увидел, как светловолосый парень взобрался на подоконник и исчез за окном.
О Боже, подумал Крэй. Колени подгибались. Он боялся, что сейчас упадет. О Господи…
Джули привела киллера по кличке Мясник прямо к себе в постель.
Первым импульсом было желание закричать, позвать на помощь, но он подавил его. Он почувствовал, что крик отнимет и дыхание, и последние силы, а ему нужно было и то, и другое. Лапресты все еще дерутся. Кто обратит внимание еще на один крик? Он сделал шаг вперед. Потом другой. Третий. Потом, мобилизовав все остатки былой ловкости чемпиона по гимнастике, он перемахнул через подоконник и оказался на внешней площадке.
Убийца как раз собрался спускаться вниз. Крэй протянул руку, захватил в кулак его майку и страшным хриплым голосом выдохнул:
— Стоять!
Мужчина резко обернулся. Маленькие черные глазки оглядели его без малейшего любопытства. Равнодушный взгляд клинического врача. Кое-где на лице поблескивали капельки крови, но немного.
Практика отточила его рефлексы, и он знал, как увернуться от кровавого фонтана. Крэй все еще держал его за майку. Несколько мгновений они смотрели в глаза один другому, затем правая рука убийцы — с дополнительным тонким металлическим пальцем — метнулась вперед.
Нож метил Крэю в лицо, но он предугадал удар, на мгновение раньше ощутив напрягшийся бицепс, отпустил майку и успел отклониться. Лезвие просвистело мимо.
Мясник пошел на него. Он шел твердо, выставив перед собой нож, с холодным и невыразительным лицом, словно готовился отсечь кусок говядины от висящей туши. Но в этот миг в открытом окне отчаянно вскрикнула женщина, голова киллера непроизвольно дернулась на звук, Крэй успел перехватить кисть руки, сжимающей нож, и крикнул:
— Звоните в по…
Мощный кулак впечатался в лицо, расквасил нос и раскроил губы. Он отлетел назад, перевалился через ограждение пожарной лестницы и полетел вниз.
Глава 3
Красный спичечный коробок
Халат зацепился за какой-то металлический выступ. Ткань затрещала, готовая разорваться, и целых три кошмарных секунды он болтался над переулком на высоте пятого этажа, пока не удалось вытянуть руку и ухватиться за железные перила.
Мясник тем временем быстро спускался вниз. Женщина — миссис Саргенца, благослови ее Господь — продолжала кричать, к ее крику присоединился еще чей-то, из другого окна. Убийца оказался на земле и помчался по переулку со скоростью бывалого борца за свою жизнь.
Крэй подтянулся, помогая себе ногами, и ощутил невероятное облегчение, оказавшись на твердой плоскости. Мышцы стонали от боли. Не удержавшись, он опустился на колени и подумал, что его немедленно вырвет остатками вчерашних энчилад. Желудок свело судорогой, но, слава Богу, извержения не последовало. Рот был полон крови, один из передних зубов отсутствовал. Ухватившись за перила, он перегнулся и всмотрелся вниз.
Мясник уже исчез, скрылся во мраке.
— Вызывайте полицию, — громко произнес он, не думая, услышит его миссис Саргенца или нет. Впрочем, голова ее скрылась в окне, а ставни громко захлопнулись. Его трясло. Трясло всего — до самых кончиков шишковатых пальцев. Но он все же собрался и перелез через подоконник обратно в комнату — где лежал труп.
Крэй взял ее за кисть, чтобы пощупать пульс. Внешне это выглядело вполне разумным решением. Но пульса не было, и зрачки Джули оставались недвижны. В глубине раны можно было видеть белеющие косточки позвонков. Сколько раз пришлось убийце полосовать ее ножом и что придавало ему столь маниакальную силу?
— Очнись, — попросил Крэй и потянул ее за руку. — Давай, Джули, очнись!
— О Боже! — На пороге комнаты появился мистер Майерс, из номера напротив. Прижал ладонь ко рту, издал рвотный звук и метнулся обратно. В номер стали заглядывать другие любопытные.
— Джули нужен врач! — громко сказал Крэй, хотя прекрасно понимал, что она мертва, и максимум, чем может помочь доктор, — накрыть ее лицо окровавленной простыней. Он по-прежнему держал ее руку в своей, незаметно для себя поглаживая. Пальцы ее, кажется, что-то сжимали. Потом они расслабились, и в ладонь Крэя выпал небольшой предмет.
Это был красный картонный спичечный коробок. На боку надпись — «Гриндерсвич-бар», и адрес — угол бульвара Голливуд и Вайн-стрит, всего в трех кварталах отсюда.
Он раскрыл красную картонку. Двух спичек недоставало. Одна из них была использована, когда Мясник закуривал в холле. Значит, бандит незадолго до этого был в «Гриндерсвич», в баре, мимо которого Крэй проходил неоднократно, но внутрь ни разу не заглядывал.
— Полиция выехала! — воскликнул мистер Гомес, появляясь в комнате. Жена его осталась в дверях; лицо блестело голубоватым кремом от морщин. — Что тут произошло. Флинт?
Крэй хотел объяснить, но слов не было. Помещение начало заполняться людьми. От толпы, запаха крови и плотской страсти ему вдруг стало трудно дышать.
Крэй понял, что сейчас задохнется. В горле клокотал крик. Он быстро прошел мимо мистера Гомеса, сделал несколько шагов по коридору и закрылся в своем номере. Тут он подошел к окну. Хищные вспышки красного неона временами высвечивали его лицо и зажатую в кулаке красную картонку со спичками.
Приедет полиция и начнет задавать вопросы. Карета «скорой помощи» без сирены увезет тело Джули прочь, в ледяной морг. Завтра в «Тайме» появится ее фотография, и заголовки назовут ее девятой жертвой киллера по кличке Мясник. Ей хотелось известности, подумал Крэй, и чуть не заплакал.
Я видел его. Я видел Мясника. Ублюдок был почти у меня в руках.
А в руках у него остался красный коробок спичек, который сохранила для него Джули. Бармен в «Гриндерсвич» может знать этого Мясника. Бармен может сам оказаться Мясником. Это важнейший след, подумал Крэй, и если его отдать в руки полиции, он затеряется в куче бумаг, конвертов и пластиковых карточек — всей этой ерунды, которую они называют вещественными доказательствами. Полиции нет никакого дела до Джули Софли, равно как и до других уличных жертв. Нет, Джули пойдет по другой статистике — «чокнутых», как скажут копы. Мясник обожает убивать «чокнутых».
Джули дала ему путеводную нить. Старалась сохранить ее до последнего вздоха. Что же теперь с этим делать?
Он уже решил, хотя еще и не осознал до конца. Сработал своего рода инстинкт — так же, как во всех тех давно забытых соревнованиях по гимнастике, боксу и легкой атлетике его всегда выручал инстинкт. Однажды открытое и проверенное окончательно не забывается никогда.
Он открыл дверцу платяного шкафа.
В нос шибанул едкий запах моли. Вот он, на своей деревянной вешалке среди дешевых рубашек и брюк старого романтика.
Когда-то он был изумрудно-зеленым, но время перекрасило его по-своему, в тускло-оливковый цвет. На гладком зеленом плаще — какие-то белые потеки. Он не мог вспомнить, откуда они могли взяться. Раньше он был очень заботливым — все дырки аккуратно зачинены, единственный относительно заметный след шва остался только внизу слева. Сам капюшон, с его откинутыми назад жесткими складками, напоминающими крылья, и прорезями для глаз, оказался почти в отличном состоянии. Зеленые ботинки, изрядно потертые, стояли внизу, зеленые перчатки — на верхней полке.
Костюм Зеленого Сокола постарел, как и его хозяин. После возвращения из санатория в 1954 году студия разрешила оставить его себе на память. К тому времени сериалы все равно скончались, и какая польза от зеленого костюма с длинным плащом и крыльями по бокам шлема? В реальном мире нет места Зеленым Соколам.
Ом пощупал ткань. Она была легче, чем казалось, и издавала таинственный — и опасный — свистящий звук. Каждую субботу после обеда во всех храмах света и тени по всей Америке Зеленый Сокол превращал в котлету целую галерею разбойников, убийц и бандитов. Почему же Зеленый Сокол не может броситься по следу Мясника — убийцы?