Мэри Лоусон умерла первой. Выйдя со станции Юстон в 06:45, она направилась к своему любимому киоску, чтобы купить завтрак. Перед главным входом вокзала шла оживленная торговля едой на любой вкус, шипение и щелчки кофе-машин боролись с гулом транспорта и голосов. Она встала в очередь за булочкой и кофе. Этот ежеутренний ритуал позволял хоть как-то скрасить мучения от ранней поездки в Лондон. Машина – поезд – завтрак – метро – офис. В одной руке она держала наготове банковскую карту, а другой пролистывала новости на телефоне.
Воздух был душным и влажным после ночного майского ливня. По небу носились стрижи – Мэри оторвалась от телефона, привлеченная их криками, напоминавшими о скором наступлении лета. Мужчина в огромном дождевике и серой бейсболке, сидевший на мокрой скамейке, пристально посмотрел на нее. Его тело внезапно напряглось, он перевел взгляд с женщины на экран своего телефона и обратно, сунул телефон куда-то в недра плаща и медленно встал. Он тоже посмотрел в небо.
Мэри купила еду, с улыбкой попрощалась с продавцом и направилась обратно на станцию. Мужчина был всего в метре от нее, когда она наконец его заметила, решив, что это бездомный, рассчитывающий получить несколько монет со сдачи. Он улыбнулся. Она заметила нож, только когда он вонзился ей в грудь. Мужчина в серой кепке пробормотал три непонятных слова с сильным акцентом и, все еще улыбаясь, прижал ее к себе, вытащил нож и снова ударил. На этот раз сантиметров на пять ниже. Единственный звук, который она издала, был судорожный, прерывистый вдох. К тому моменту, как она упала, мужчина уже убежал.
В трех километрах от вокзала Юстон Гарри Томас остановился у киоска с кофе в Кентиш-Таун, чтобы выпить первую за день чашку эспрессо. Рассмеявшись и похлопав себя по животу, он отказался от круассана. Он подходил ко входу в метро, когда бегун с небольшим рюкзаком полоснул его по горлу кухонным ножом, притормозив только для того, чтобы восстановить равновесие, пробормотать несколько слов и вонзить нож Гарри в сердце. Кровь и эспрессо смешались, стекая по ступенькам.
В 06:55 Сет Хуссейн переходил дорогу возле своего дома в Кройдоне, когда его ударил ножом мужчина, толкавший коляску. Саре Томпсон перерезали горло в автобусе № 259 от Кингс-Кросс. Брайана Холла ударили ножом, а затем столкнули под поезд метро на станции Пимлико. Последними умерли Сатнам Стэнли и Анита Кросс – еще два ножа, еще два удара в сердце.
На часах 07:15. Семь убийств за двадцать девять минут.
2
Фэйми Мэдден вышла из дома и сразу же остановилась: поправила наушники и нашла в плейлисте «Волшебную флейту» Моцарта. Заиграла увертюра: гобои, кларнеты, фаготы и валторны уносили ее вперед по улице. Она дирижировала, стоя в очереди за кофе, напевала арию Птицелова в метро. Фэйми двадцать лет проработала журналистом, но новости ее больше не интересуют – ей не хотелось их ни читать, ни смотреть. Вместо этого она поддавалась магии замысловатых мелодий восемнадцатого века. Ее прижимали к окну набитого людьми поезда на линии Пикадилли, но немецкая игра слов в наушниках действовала как портал в другое, более счастливое место.
На станции Грин-Парк она пересела на другую линию и со вздохом открыла электронную почту. Среди новых входящих оказалось эссе Чарли – ее дочери-студентки – с пометкой: «проверить орфографию и все такое. Спасибо, мам!»
Значит, все еще могу пригодиться, подумала Фэйми.
Когда двери вагона открылись на станции Канэри-Уорф, Фэйми была так увлечена исправлением синтаксиса, что и забыла о корпоративной реструктуризации – главном вопросе этого дня. Не поднимая взгляда от телефона, она на автопилоте дошла до эскалатора – уклоняясь, меняя направление, обходя. Замысловатый танец лондонских пассажиров. Выйдя из метро, она почувствовала тепло – зима была долгая, а весна прохладная, но наконец-то солнце начало припекать. Она выудила из сумки солнцезащитные очки-авиаторы, убрав свои обычные в тонкой круглой оправе, и взглянула на бегущую ленту новостей, тянувшуюся через весь фасад здания из стекла и гранита, в котором располагался офис «Петерсон АйПиСи».
Привычка. Она делала так каждый раз. Какая-то часть Фэйми всегда оказывалась под впечатлением от актуальности и притягательности быстро движущихся золотых слов – несмотря на их чрезмерность, несмотря на ее личное неприятие, несмотря ни на что. Сегодня они рассказали ей, что французские фермеры бунтуют, а президент США находится в Берлине.
Она поднялась по мраморной лестнице, перешагивая через три ступени за раз, показала пропуск охраннику, доехала на лифте на четвертый этаж и открыла бронированные двери. Часы на стене показывали 07:55 в Великобритании, 02:55 в США, 08:55 в Париже. На пять минут раньше. Еще одна привычка. В огромном редакционном зале размером с два футбольных поля было тихо, как в библиотеке; из сотен черных компьютеров работала едва ли треть. Но начало утренней смены все изменит – Лондон вернется к контролю глобального потока новостей.
В ярко освещенном помещении с низким потолком кондиционер работал на полную мощность, разгоняя запахи ночной смены: пота, духов и холодной китайской еды на вынос. Отдел новостей всегда был для Фэйми вторым домом, ее зоной комфорта. Не имело значения, какие битвы предстояло вести (а их было много), здесь Фэйми знала, что делает. Возможно, она была плохой женой и плохой матерью, но с работой она справлялась отлично и только в офисе могла расслабиться, зная, что все под контролем.
Фэйми кивнула улыбающемуся загорелому мужчине в шортах. Итан Джеймс – редактор из бюро новостей ЕБВА – Европа, Ближний Восток и Африка. Несмотря на свое высокое положение – только лучшие из лучших работали в этом отделе, – выглядел он ровесником ее дочери.
Пора уходить, старушка, подумала она.
Фэйми одевалась как в молодости – ее образ практически не изменился со времен университета: черные коротко стриженные волосы, черная футболка, куртка цвета хаки, рваные джинсы и черные кеды. Она яростно сопротивлялась предложениям дочери одеваться как другие «женщины в ее возрасте». Эта мысль наполняла ее ужасом. У нее была хорошая кожа, и косметикой она пользовалась минимально: тональный крем и, может быть, румяна, но помада – никогда. Ей часто говорили, что у нее серьезное лицо. Большие карие глаза. В каждом ухе по серебряному колечку и сережке-гвоздику. Бег помогал сохранять форму, и Фэйми знала, что выглядит на десять лет моложе своего реального возраста. Но когда тебе сорок один, а твой босс выглядит на двадцать один, начинаешь чувствовать себя древней. А к тому же никакого карьерного роста, урезание зарплат и бесконечные, угнетающие и непостижимые реструктуризации.
– Кто утренний выпускающий редактор? – Лысеющий мужчина, сидящий перед двумя экранами, потянулся и огляделся по сторонам.
Фэйми помахала ему:
– Я тут, Лукас. Я выпускающий.
– О, Фэйми! – он поднял руку в знак приветствия. – Ночью было довольно тихо. В Шотландии – в Пейсли – вспыхнул ужасный пожар, но его потушили. Никаких жертв. Вот и все. – Лукас устало улыбнулся. – Уступаю дела тебе.
Фэйми скользнула на его место. Лукас забрал сумку и ушел.
Фэйми посмотрела на мониторы – большие, широкоугольные и явно нуждающиеся в серьезной чистке, так что она протерла их салфеткой для очков, чтобы убрать хоть некоторые из свежих пятен. Фэйми просмотрела заголовки ленты новостей. Ей нравилось быть выпускающим редактором больше, чем она признавала. На несколько часов она могла забыть свою злость на прошлое, тревогу о будущем и тоску по дочери.
Она протерла стекла очков, заправила за уши несколько выбившихся прядей и стала ждать. Телевизоры на стене включены на каналы «Си-эн-эн», «Скай-Ньюс», «Би-би-си» и «Аль Джазира» – реклама, погода, погода и снова реклама. На столе появилась кружка с кофе. Фэйми подняла глаза. Сэм Картер, заместитель редактора, тощий и c растрепанными волосами, помахал ей маленьким пакетиком сахара, вопросительно приподняв бровь.
– Не соблазняй, сатана. – Фэйми покачала головой.
Картер пожал плечами и медленно высыпал сахар в свою чашку. Бледная кожа, белая рубашка-поло, джинсы, коричневые мокасины. Кривой нос игрока в регби. Стремительно редеющая шевелюра.
– Ну, как хочешь.
Фэйми улыбнулась.
– Мне нравится по меньшей мере начинать день с правильных поступков и решений. Ты же знаешь.
– Продержишься максимум до восьми тридцати, – сказал он. – Как у Чарли дела с экзаменами?
Фэйми не ответила. Столичная полиция подтвердила факт нанесения ножевого ранения на станции Юстон. Она открыла сообщение.
БРИТАНСКАЯ ПОЛИЦИЯ
СООБЩАЕТ ОБ УБИЙСТВЕ В ЦЕНТРЕ ЛОНДОНА
ВО ВРЕМЯ УТРЕННЕГО ЧАСА ПИК
– Юстон – необычное место для такого, а? – Рот Сэма был полон печенья, но слова разобрать было можно.
– Бандитским этот район точно не назовешь, – согласилась Фэйми. – Если не считать разъяренных пассажиров.
– Кадры! – раздался чей-то голос.
Приподнявшись, Фэйми увидела на экране видео из «Твиттера»: женщина лежит на асфальте лицом вниз. Черные волосы, красный шарф, много крови.
Лоуренс Блок
– Мы точно знаем, что это с Юстона?
– Нет, – последовал ответ. – Сообщение от пользователя под ником Birdie99: «Это только что случилось. Она точно мертва. Парень убежал. Кажется, меня сейчас стошнит». И всё.
СМЕРТЬ В МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ
Фэйми посмотрела на изображение, и ее охватило чувство тревоги. Они не могли опубликовать фотографию, сперва нужно было проверить ее достоверность, но выглядело все правдоподобно. Оглядевшись, она осознала, что редакция британского бюро уже во всю работает: все столы заняты, компьютеры включены. У стены поднялась рука. Томми Дара взглянул на Фэйми, затем перевел взгляд на свой монитор.
– Еще кадры. Снова из «Твиттера», тот же ракурс, но чуть дальше. Вид от ларьков, это определенно Юстон.
Миновав восточную окраину Бингемптона, он съехал на обочину и заглушил двигатель. Она наклонилась к нему, он ее поцеловал.
Это был уже второй источник, но Фэйми хотелось большего.
– Мы можем кого-нибудь туда послать? Полиция сообщила, что может сделать заявление.
— Доброе утро, миссис Уэйд.
– Займусь этим! – крикнул Томми. Темнокожий, около тридцати лет. Очки в круглой оправе. Густые черные волосы, аккуратно выбритый затылок и виски.
Зазвонил телефон. Фэйми надела гарнитуру:
— М-м-м-м. Мне нравится моя новая фамилия. А почему мы остановились, дорогой?
– Фэйми Мэдден.
— Кончился бензин, — он вновь поцеловал ее. — Нет, они украсили автомобиль. Ботинки и все такое. Ты не обратила внимания?
– Фэйми, это Серена, ножевое…
Фэйми перебила ее:
— Нет.
– Спасибо, Серена. Работаем над этим и уже на пути в Юстон.
Он вылез из кабины, обошел автомобиль сзади. Четыре старых ботинка свисали с пластины с номерным знаком. На багажнике белели четырехдюймовые буквы: «ТОЛЬКО ЧТО ПОЖЕНИЛИСЬ». Он присел и начал развязывать шнурки. Узлы затянули на совесть. Открылась дверца с ее стороны, она подошла к нему. Когда он поднял голову, рассмеялась.
Она собиралась повесить трубку, когда услышала, как изменился голос подруги:
— Я ничего не заметила. Думала лишь о том, как бы увернуться от риса. Я рада, что мы обвенчались в церкви. Дэйв, мы могли проехать с этим старьем всю Пенсильванию. Как хорошо, что их проделки не ускользнули от тебя.
– Я не про Юстон. Кентиш-Таун. На входе в метро лежит тело…
— Это точно. А ножа у тебя, часом, нет?
Сердце Фэйми заколотилось. Она подняла голову и объявила, прикрыв микрофон:
— Чтобы защищать мою честь? Нет. Пусти-ка. У меня длинные ногти.
– У Серены есть информация о еще одном ножевом ранении. Кентиш-Таун. – Она поправила микрофон. – Так, Серена, рассказывай.
— Справлюсь сам, — он поднялся с ботинками в руках. Улыбнулся во весь рот. — Вот ведь выродки. И что теперь с ними делать?
На фоне она услышала бесплотный крик и вой полицейских машин, а затем голос Серены – размеренный, но напряженный. Фэйми быстро печатала.
– У подножия лестницы лежит мужчина, вероятно, с перерезанным горлом. Белый, лет тридцати пяти. Вход в метро сейчас закрыт, повсюду кровь. Похоже, я оказалась здесь почти сразу после случившегося. Явно серьезные раны на груди и шее. Скорая и полиция уже здесь. Один из сотрудников сказал мне, что видел, как в сторону центра города убегал мужчина.
— Не знаю.
– Оставайся там, Серена. Спасибо.
— Как ты считаешь, оставить их — к счастью?
ДВА ЧЕЛОВЕКА УБИТЫ В РЕЗУЛЬТАТЕ
ДВУХ НАПАДЕНИЙ С НОЖОМ В ЛОНДОНЕ.
СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ
— Если они тебе впору…
Две ножевые атаки, разделенные тремя километрами. Возможно, совпадение, но утро точно будет напряженным.
Он весело засмеялся, швырнул ботинки под растущие у дороги кусты. Поднял крышку багажника, достал тряпку, попытался стереть краску. Не смог. Достал из багажника канистру с бензином, открыл, смочил тряпку бензином. На этот раз краска отошла. Он насухо вытер крышку другой тряпкой, обе отправил вслед за ботинками и захлопнул багажник.
– Еще кадры с Юстона! – Это снова Томми. – Фэйми, ты должна это увидеть.
— Я и не знала, что ты у нас злостный нарушитель санитарных норм. Разбрасываешь мусор.
Его голос звучал сдавленно. Томми указывал на экран. Это фото мертвой женщины было более качественным и снято под другим углом. Фэйми пристально изучила окровавленную одежду и лицо женщины, и тут на нее навалилась слабость – Фэйми ее узнала.
— Нельзя же возить в багажнике тряпки, пропитанные бензином. Они могут стать источником возгорания.
— Это повод для развода, знаешь ли?
3
— Ты о возгорании?
– Боже милостивый, это Мэри Лоусон.
— О сокрытии того факта, что ты — нарушитель санитарных норм.
Фэйми вцепилась в стол. Женщина у вокзала Юстон – это Мэри Лоусон, ветеран журналистики из агентства «АйПиСи» и глава их отдела расследований. Фэйми недоумевала, как же не узнала ее раньше – для этого было достаточно синего кардигана и красного шелкового шарфа.
— Хочешь развестись?
Когда Фэйми в конце концов вырвала себя из оцепенения, она обнаружила, что позади нее собралась небольшая толпа. Фото с Юстона открывали на компьютерах по всему этажу, и его продвижение можно было отследить по вскрикам и вздохам. Сотрудники подтягивались к столам британского бюро в знак сочувствия и солидарности. Фэйми посмотрела через стеклянную стену на стол Мэри: компьютер, фотография двух маленьких детей. Фэйми почувствовала, как ее дернули за рукав.
– Есть еще кое-что. – Сэм кивнул в сторону ее двойного экрана.
— Господи, да нет же.
Фэйми не двигалась, у нее кружилась голова. Когда пришли документы на развод, Мэри купила ей пиццу. Когда ее дочь сдала выпускные экзамены, Мэри первой ее поздравила. Она была одной из лучших, крутым и находчивым репортером и умело руководила отделом расследований.
– Фэйми, работа, – сказал Сэм мягко, но твердо.
Она уже сменила подвенечный наряд на узкое желтовато-зеленое платье, облегающее ее дородную фигуру. Светлые, до плеч, волосы завивались на концах. Большие глаза цветом были чуть темнее платья. Он смотрел на нее и думал, какая же она красивая. Безотчетно шагнул к ней.
– Ее детям одиннадцать и тринадцать, Сэм.
– Я знаю. Произошло нечто ужасное. Мы с этим разберемся. Но сейчас ты – выпускающий редактор, если только не хочешь, чтобы кто-то другой…
— Дэйв, может поедем?
Фэйми покачала головой:
— М-м-м-м,
— У нас три недели. Мы ждали так долго, подождем еще два часа. И потом, здесь очень уж людно.
– Нет, нет, я все сделаю.
Ее тон отрезвил его. Он оглянулся. Мимо одна за другой проносились машины. Он вновь улыбнулся, обошел автомобиль, сел за руль. Она устроилась рядом. Он повернул ключ зажигания, двигатель завелся, автомобиль плавно тронулся с места.
Она опустилась в кресло, вытерла глаза рукавом и пролистала последние две минуты ленты новостей. Живот свело. Полиция сообщила о еще трех нападениях, на этот раз в Кройдоне, Хакни и Пимлико. Тут в кровь наконец-то поступил адреналин. Это не было совпадением. В телевизорах на стене появлялись сообщения о «множественных нападениях».
Из Бингемптона они направились на юг по Восемьдесят первой дороге, новой автостраде, соединившей Пенсильванию и Канаду. Карта штата лежала у Джилл на коленях и время от времени она сверялась с ней без особой на то надобности. Стрелка спидометра покачивалась между цифрами 60 и 65. Автомобиль («форд», модель «фэалайн») он купил в прошлом году и ко второй неделе сентября этого года наездил почти пятнадцать тысяч миль.
Телефон, снова Серена, испуганный голос.
Границу штата Пенсильвания они пересекли за несколько минут до полудня. В двенадцать тридцать в городе Леннокс свернули с Восемьдесят первой дороги на Сто шестую и покатили на юго-восток, Это шоссе более узкое, в две полосы, петляло между холмами. В Хоунсдейле они заехали на бензозаправку компании «Эссо». В маленькой закусочной, расположенной в двух шагах от бензозаправки Джилл съела сандвич с куриным мясом, а Дэйв купил бутылку «коки», но осилил лишь половину.
– Господи, Фэйми! Я рассмотрела человека, когда его уносили. Это Гарри. Гарри Томас из отдела расследований. Господи, я никогда не видела столько крови.
Еще через несколько миль, в Индиан-Орчард, они попали на трансамериканскую автостраду и взяли курс на юг. Без четверти два молодожены уже въезжали в Помкуайт. Город этот находился у северной оконечности озера Уолленпаупэк, а их пансионат — на восточном берегу озера, в шести милях к югу от города. Они нашли пансионат без особого труда. К нему вела частная дорога. Вписавшись во все повороты, они прибыли к большому белому особняку, выстроенному в викторианском стиле, с огромной верандой. Озеро они увидели прямо со стоянки. Небесно-синяя вода словно застыла, поверхность озера более всего напоминала зеркало.
Откуда-то издалека Фэйми услышала свой собственный голос:
В холле они нашли седовласую женщину, которая сидела за столом и пила виски с водой. Она вопросительно посмотрела на них, Дэйв назвал свою фамилию. Женщина порылась в регистрационных карточках, нашла нужную.
– Он мертв, Серена? Они это подтвердили?
— Уэйд, Дэвид. Вы бронировали коттедж, да?
– Да. Боже. Мертв. Совсем мертв. Черт.
— Совершенно верно.
ЛОНДОНСКАЯ ПОЛИЦИЯ СООБЩАЕТ,
ЧТО МНОГОЧИСЛЕННЫЕ НАПАДЕНИЯ
ЯВЛЯЮТСЯ «ВОЗМОЖНЫМ ТЕРАКТОМ»
— Как я понимаю, новобрачные. Правильное решение. Коттеджи именно для вас. В особняке тоже хорошие номера, но нет того уединения, что в коттедже. Дом старый. Все слышно. А уединение крайне необходимо. Особенно в медовый месяц.
ПОЛИЦИЯ ПОДТВЕРЖДАЕТ,
ЧТО 2 ЧЕЛОВЕКА УБИТЫ И 3 РАНЕНЫ
В РЕЗУЛЬТАТЕ 5 НАПАДЕНИЙ
С ХОЛОДНЫМ ОРУЖИЕМ В ЛОНДОНЕ —
ЗАЯВЛЕНИЕ
ЛОНДОН, 22 мая. (АйПиСи) – Полиция Лондона заявила, что пять отдельных случаев нападений с холодным оружием, произошедших в разных частях британской столицы, были «возможной террористической атакой».
В заявлении столичной полиции сообщается, что два человека были убиты и трое серьезно ранены.
Джилл не покраснела. Женщина продолжила.
— Вы выбрали удачное время. Озеро окружено горами, так что обычно у нас довольно таки прохладно, но в этом году июль и август выдались очень жаркими. А в медовый месяц перегреваться ни к чему. Но сейчас температура упала.
Фэйми напряжено моргнула.
Она протянула ему регистрационную карточку. Он написал: «Мистер и миссис Дэвид Уэйд», — и витиевато расписался. Женщина убрала карточку, даже не взглянув на запись. Протянула ему ключ и предложила проводить до коттеджа. Он заверил ее, что они доберутся сами. Она подробно рассказала, по какой дорожке следует ехать, и они вернулись к «форду». Их коттедж оказался четвертым. Дэвид припарковал «форд» рядом, вылез из машины.
– Вторая пара глаз! Посмотрите, кто-нибудь!
Итан Джеймс из бюро ЕБВА появился у нее за спиной и прочитал текст.
Оба чемодана, одинаковые, подарок его тети и дяди, лежали на заднем сиденье. Он вытащил их, занес на маленькое крыльцо, поставил на пол. Открыл дверь ключом, вошел с ними в дом. Она осталась снаружи, а когда Дэйв вернулся, встретила его улыбкой.
— Я жду.
– Второй мертвый – это Гарри Томас, – сказала Фэйми. – Из отдела расследований. Серена только что это подтвердила.
Он легко поднял ее, перенес через порог, пересек комнату, осторожно опустил на кровать.
– Боже милостивый. Она узнала его имя от медиков?
— Мне следовало жениться на маленькой девочке.
– Нет, но они с Гарри друзья, Итан. И она уверена, что это он.
— Ты любишь маленьких девочек?
– Понял. Отправляй новость.
Фэйми тут же разместила сообщение.
— Я люблю крупных блондинок. Но носить маленьких девочек легче.
– Это двое – они из наших, Итан. И они сидели рядом друг с другом. Прямо там. – Она ткнула большим пальцем в сторону столов за стеклом. – Пора звонить боссу.
— Неужели?
– Согласен. Сейчас наберу ему. И передам в другие информационные бюро, чтобы они придержали несущественные материалы. – Итан ушел, держа телефон у уха.
— А ты сомневаешься?
Все лица британского отдела смотрели на нее. Они уже знали, но Фэйми пришлось сказать это вслух:
— Когда-нибудь носил хоть одну?
– Смерть в Кентиш-Тауне – это Гарри Томас.
— Никогда.
Ладони закрывают рты. Руки хватаются за головы.
— Лжец, — она опять заулыбалась. — Какие грязные мыслишки были у этой пьяной старухи.
— Она не пьяная, просто пьющая. И мысли у нее не грязные.
Зазвонил телефон, и все разом отвернулись от Фэйми. Это был телефон Мэри Лоусон, пронзительно трезвонивший сквозь стекло. Затем второй звонок, и еще один, и еще – пока не стало казаться, что все телефоны в отделе расследований звонят одновременно. Срабатывали автоответчики, но звонки начинались снова. Томми подергал стеклянную дверь.
— А какие же?
– Заперто, – сказал он.
— Реалистичные.
Звонили семь телефонов.
— Развратник.
Сэм Картер сказал это первым:
– У нас есть данные по другим жертвам?
— Почему нет?
Хотя Сэм знал, что никакой информации не было, но он должен был спросить. И подтекст был ясен. Черт возьми, это будет долгое утро.
Снова телефон на столе Фэйми.
– Фэйми Мэдден. Слушаю.
Он посмотрел на нее, сидящую на краю кровати, их кровати. Двадцать четыре года, на два моложе его, и все еще девушка. Дэйв изумился охватившей его радости, когда узнал об этом. Он всегда полагал, что ему будет без разницы, с кем спала его будущая жена до того, как они официально зарегистрировали свои отношения. Но выяснилось, разница была, его переполняла гордость при мысли о том, что он будет ее первым мужчиной, ждать осталось недолго. Они стали мужем и женой, так что…
На другом конце повисла пауза, а затем звук глубокого вдоха – этого времени хватило, чтобы страх поселился в животе Фэйми.
Он сел рядом с ней. Джилл повернулась к нему, он ее поцеловал. Она замурлыкала от удовольствия, придвинулась ближе, приникла всем телом.
– Фэйми Мэдден, – повторила она.
Все снова повернулись к Фэйми.
Как бы говоря, если хочешь, давай прямо сейчас. Но комнату заливали солнечные лучи. Для первого раза надо выбрать соответствующее время, подумал он. Дождемся ночи, пусть укутает нас полог темноты.
– Это доктор Эдмунд Александр из больницы Университетского колледжа. – Он сделал паузу. Фэйми знала, что подобные звонки всегда заканчиваются одинаково. – Это Информационное бюро?
– Да, – сказала она. – Чем могу помочь?
Дэйв поцеловал ее еще раз, поднялся, подошел к окну.
– Вы знаете Сета Хуссейна?
– Да, он наш коллега. И друг, – быстро добавила она.
— Прекрасное озеро. Хочешь поплавать?
Все ее тело напряглось в ожидании.
– Вынужден сообщить вам, что мистер Хуссейн умер несколько минут назад. При нем было служебное удостоверение, в котором указан ваш номер. Обычно мы не звоним на работу, но у нас нет данных о его семье. И в сложившихся обстоятельствах…
— Я тебя люблю, — ответила она
У Фэйми голова шла кругом, но она заставила себя ответить:
– Спасибо, доктор Александр. Могу я… Могу я спросить, как он умер?
Он задернул шторы. Вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь дожидаясь, пока она наденет купальник. Курил и смотрел на озеро.
– Ножевые ранения в живот и грудь. У него не было ни единого шанса. Мы сделали все, что могли. Мне очень жаль, но этого было недостаточно.
Фэйми закрыла глаза.
Ему двадцать шесть, два года назад он окончил юридический факультет. Через год станет партнером в фирме отца. Он женился. На любимой девушке.
– Спасибо.
Грузный мужчина помахал ему с крыльца соседнего коттеджа. Он ответил тем же. Прекрасный день, подумал он. А впереди три замечательные недели.
Сет Хуссейн. Самый критически мыслящий и сосредоточенный журналист, с которым она когда-либо сталкивалась. Тихий борец за права человека в своем родном Египте. И последний мужчина, с которым она спала. Конечно, это была ужасная ошибка, но она поддалась на его лесть и приняла ухаживания. Она не знала, кто из коллег мог быть в курсе их отношений. Сет вел себя тихо, сдержанно и вежливо, так что вполне возможно, что никто и не знал. Тридцать восемь лет, харизматичный и выдающийся. И мертвый. Она сморгнула слезы.
Джилл плавала лучше него. Он просто стоял по грудь в холодной воде, наблюдая за синхронными движениями ее рук и ног. Светлые волосы она спрятала под белую резиновую шапочку.
– Фэйми? – Это была Софи Арнольд, самая молодая сотрудница бюро. – Кто это был, Фэйми?
Потом Джилл подплыла к нему, и он ее поцеловал.
– Погоди! Я как раз пишу. – Руки ее дрожали.
— Давай посидим под деревом, — предложила она. — Я боюсь обгореть…
ЧИСЛО ПОГИБШИХ В РЕЗУЛЬТАТЕ АТАК В ЛОНДОНЕ
ВОЗРОСЛО ДО ТРЕХ – ИСТОЧНИК В ГОСПИТАЛЕ
— Господи, только не это. Обгореть в медовый месяц…
– Сет Хуссейн, – сказала она слабым голосом. – Это Сет Хуссейн.
Почему-то все встали. Как будто оставаться на месте было как-то неуважительно. Они смотрели друг на друга, на Фэйми, на экраны телевизоров. Софи закрыла лицо руками.
— У тебя мыслишки, как у той пьяной старухи…
Снова появился Итан Джеймс.
– Ты в порядке, Фэйми?
Он расстелил одеяло, они сели рядышком, выкурили сигарету. Их плечи едва касались Они слышали стрекотание насекомых, в лесу пели птицы, один раз по дорожке проехала машина. Он вытер полотенцем ее плечи и спину. Она сняла резиновую шапочку, тряхнула волосами.
– Конечно, я в порядке, черт возьми, – огрызнулась она. – Я дам тебе знать, когда горе станет сильнее меня и я не смогу работать.
Около пяти часов мужчина из соседнего коттеджа, который махал ему рукой, подошел с тремя банками «будвайзера». Лет сорока пяти, может, чуть старше, с избыточными тридцатью фунтами веса, в серых габардиновых брюках и синей рубашке с короткими рукавами и отложным воротничком. Загоревший.
Он отпрянул, кивнул и поспешил уйти.
— Вы ведь только что приехали? Я подумал, может, вы выпьете со мной пива.
– Достал уже, – пробормотала Фэйми. Кивок от Сэма, еще один от Томми. Она знала, что через какое-то время ей придется извиниться за резкость, но знала также, что Итан никогда бы не подошел с таким вопросом к коллеге-мужчине. Она вздохнула. – Так, это явно закономерность. Нам нужно найти остальных из отдела расследований, потому что…
Они поблагодарили его, пригласили присесть рядом. Взяли по банке пива. Очень холодного и очень хорошего. Мужчина пристроился на краешке одеяла, сказал, что зовут его Джо Кэрролл и он из Нью-Йорка. Дэйв представился сам, представил Джилл, добавив, что живут они в Бингемптоне. Кэрролл, как выяснилось, в Бингемптоне не бывал. Он попил пива, вытер рот тыльной стороной ладони. Спросил, надолго ли они приехали
Томми поднял руку:
– Только что попробовал, Фэйми. Боюсь, никто не ответил.
— На три недели, — ответил Дэйв.
Она плотно сжала губы. В офисе позади них снова зазвонили телефоны.
Все новостные каналы передавали информацию о лондонских атаках: кадры из Юстона перемежались прямыми включениями из Кентиш-Тауна.
— Вы сделали удачный выбор, — покивал Кэрролл. — Погода стоит отличная, сейчас, конечно, прохладнее, чем в августе, но дни солнечные. А дождь лил только раз, на прошлой неделе, да и то часа два.
– У канала «Скай» что-то есть! – крикнул чей-то голос.
На закольцованном десятисекундном видео была видна толпа, убегающая подальше от двухэтажного автобуса.
— А вы здесь давно, мистер Кэрролл? — спросила Джилл.
– Это Кингс-Кросс, – сказал Томми, подходя ближе к экрану. – И они выглядят чертовски напуганными.
Новости переключились на прямой эфир: в кадре здание Скотленд-Ярда.
— Джо, — поправил ее Кэрролл. — Да, все лето. Практически один. Поговорить не с кем. Просто сходишь с ума. Вы давно поженились?
– Звук, пожалуйста! – крикнула Фэйми.
Она села на свое место, и ее пальцы замерли над клавиатурой. Когда заместитель комиссара начала читать заготовленное заявление, Фэйми стала печатать.
— Не очень, — ответил Дэйв.
– Сегодня произошло нападение на жителей Лондона. – Заместитель комиссара, зажав фуражку под мышкой, посмотрела прямо в объектив камеры, затем снова на свои записи. – Утром, между шестью сорока пятью и семью пятнадцатью, было совершено семь отдельных атак в семи разных частях города.
— Дети есть?
Фэйми замешкалась, когда услышала про семь атак.
– Семь?! – ахнул Сэм. – Откуда уже семь?!
— Пока нет.
Фэйми надела наушники и продолжила печатать.
– Мы призываем свидетелей как можно скорее предоставить нам информацию о случившемся и просим не публиковать фотографии или видеозаписи нападений в социальных сетях. Если у вас есть какие-то документальные свидетельства, пожалуйста, отправьте их в полицию. Мы знаем личности жертв и связываемся с их семьями до того, как будут оглашены какие-либо подробности.
Кэрролл посмотрел на озеро.
Она знает, подумала Фэйми. Она знает, что они все работают здесь.
— А я так и не женился. Один раз уже совсем собрался, но не получилось. По правде говоря, я об этом и не жалею. Жаль только, что детей у меня нет. Мне бы хотелось, чтобы у меня были дети, — он допил пиво. — Но бизнес отнимает все время.
Закончив набирать сообщение, она тут же опубликовала его в информационную ленту и только тогда сняла наушники и услышала гул голосов: вся ее команда стояла у нее за спиной, читая новость. Развернувшись в кресле, Фэйми увидела начальника бюро Эндрю Льюиса и двух вооруженных полицейских.
— А чем вы занимаетесь?
– Господи, все действительно плохо.
— Строительством. На Лонг-Айленде, в округе Нассау. Строим жилые дома.
4
— Разве сейчас не разгар строительного сезона?
Эндрю Льюис не просил тишины, но все замолкли. Телевизоры были выключены, разговоры прекращены, телефоны отключены. Ссутулившийся и изможденный, Льюис откашлялся.
Кэрролл хохотнул.
— Нынче я в эти игры не играю.
– Я… – Он посмотрел под ноги и тяжело вздохнул. – Боюсь, у меня очень плохие новости. – Его голос дрогнул. – Я только что разговаривал с комиссаром Кресвелл из полиции. Они идентифицировали все семь жертв. И… – Он поднял дрожащую руку, чтобы вытереть лоб. Теперь он говорил медленно, каждое слово давалось с трудом. – Они все из наших, друзья мои. Каждый из них. Все. Про Мэри вы уже знаете. А еще…
— Ушли на пенсию?
Фэйми почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и крепко сжал.