По следам морского змея

«Хозяин моря появляется очень редко. Но появляется он, где бы это ни было, всегда двигаясь против ветра. Длиной он 20 — 25 метров, и его тело, широкое и плоское, покрыто твердыми пластинами, очень похожими на роговые пластины, покрывающие спину крокодила. Хвост его похож по внешнему виду на хвост креветки. Пасть широкая и расположена на нижней половине головы, почти на брюхе. Что-то вроде капюшона, который животное могло по желанию открывать и закрывать, защищает глаза, расположенные спереди, но широко расставленные. Голова блестящая, светящаяся и испускает огонь, приближаясь к поверхности. Передвигается он при помощи волнообразных колебательных движений тела в вертикальной плоскости.

По словам одних, зверь не имеет лап. Другие очевидцы наделяют его парой передних конечностей, похожих на ласты кита. Наконец, тело его расчерчено продольными полосами различного цвета, беловатого, красноватого, зеленоватого или еще более темного. Никакого запаха нет. Встречи с ним чаще всего происходят в районе Анкилибе, Нози Be, Ланивато (провинция Тулеар).

Чтобы избежать несчастий, которые сулит встреча с томпондрано, на носу лодки прикрепляют топор и серебряное кольцо».

На основании размеров, приписываемых «хозяину воды», доктор Пети считает его близким родственником мегофиаса, что подтверждается, по его мнению, и вертикальными колебаниями тела животного — признаком, который часто отмечают и очевидцы, наблюдавшие появление морского змея. Что касается роговых пластинок на теле томпондрано, Пети сравнивает их с такими же у чудовищной тысяченожки вьетнамских легенд.

МОРСКОЙ ЗМЕЙ — ЧЛЕНИСТОНОГОЕ?

В описании томпондрано остаются многочисленные черты, позволяющие отнести его к определенному типу морского змея, в частности к чудовищу вьетнамских вод. Во всяком случае, наличие роговых пластинок и хвоста, напоминающего хвост креветки, бесспорно, объединяет малагасийского «хозяина воды» и чудовищную вьетнамскую тысяченожку. С другой стороны, очевидная сегментация тела и боковые отростки последней сближают ее с китообразной сколопендрой европейских авторов прошлых веков. Благодаря совпадающим деталям в описаниях морского монстра трех настолько далеких друг от друга народов в нашем распоряжении имеется богатая информация об этом особенном типе морского змея. Теперь мы можем попытаться порассуждать о его природе со знанием дела…

Может ли этот морской змей действительно оказаться, как предположил доктор Кремпф, членистоногим? Насколько это позволяют допустить некоторые из его народных названий и различные анатомические признаки?

Ветвь членистоногих, напомним, занимает одно из самых важных мест в животном мире. Она объединяет всех беспозвоночных, защищенных подвижным панцирем, и включает в настоящее время, кроме нескольких совсем небольших по численности видов, бесчисленные отряды ракообразных, паукообразных, многоножек и насекомых. Надо упомянуть также две группы морских членистоногих, имевших крайнюю важность в палеозойскую эру, но считающихся полностью исчезнувшими еще 250 миллионов лет назад: речь идет о трилобитах и эриптеридах.

Трилобиты названы так потому, что их тела кажутся сформированными из трех частей. Это — одни из самых древних известных ископаемых животных, их останки находят в слоях нижнего кембрия и датируют 500 миллионами лет. Остававшиеся исключительно морскими обитателями, трилобиты, похожие на больших приплюснутых мокриц, буквально наводняли все океаны Земли в течение почти 250 миллионов лет перед тем, как угаснуть к концу пермской эпохи. Размеры их составляли от 0, 5 сантиметра до максимум 70 сантиметров, а в основной массе они колебались между 2 и 7 сантиметрами .

Не таковы были эриптериды — бесспорные великаны империи членистоногих. Поэтому их иногда называют гигантострасами. Они были похожи на чудовищных скорпионов, пара лап которых (шестая) трансформировалась в мощные весла — откуда и название эриптериды, что означает «с широкими плавниками». Хвост у некоторых видов служил рулем. Их размеры кажутся огромными, во всяком случае для панцирных животных. Так, Pterygotus, «большой Серафим», как его назвали шотландские каменоломы, которые его первыми нашли, достигал 2 метров в длину, а вид Stylonurus превышал даже 3 метра !

В момент их появления в ордовикский период, почти 400 миллионов лет назад, эриптериды вели морской образ жизни. Своего расцвета они достигли в горьковато-соленых водах мелководных лагун к концу силура и постепенно приходили в упадок в течение девона, после того как заселили пресные водоемы. Исчезли они в конце перми, 220 миллионов лет назад.

То, что этот гигантский морской скорпион мог дожить до наших дней, априори нельзя исключить. И в наше время можно видеть прекрасно здравствующими не менее древние виды животных, таких, как брахиоподы, морские лилии или моноплакофоры, и даже такие близкие родственники эриптеридов и трилобитов, как лимулы. Но с большим трудом можно представить, что может существовать сейчас или когда-либо существовал экземпляр двадцатиметровой длины.

Самые огромные из эриптеридов, возможно, превосходили по своей массе современных членистоногих, но их размеры были того же порядка, что и у крупных современных ракообразных. Так, гигантский краб Японского моря достигает в окружности 4 метров с вытянутыми ногами. Кажется, что сам принцип анатомического строения членистоногих, в частности хитиновое покрытие, которое должно быть полностью подвижным, препятствует увеличению размеров тела сверх некоторых пределов, ограниченных законами механики. Зоолог не может даже представить себе какую-нибудь сколопендру длиной 20 метров . Богомолы ростом с жирафа и огромные, как дом, тарантулы — плод воображения писателей-фантастов.

Однако, даже не принимая во внимание законы механики, нельзя допустить, что в любой зоологической группе мог бы существовать экземпляр, в десять раз превосходящий самого крупного представителя этого вида. Всегда можно найти все промежуточные размеры между самыми маленькими и самыми крупными. Если Природа иногда и позволяет себе делать скачки, то никогда они не бывают гигантскими!

Если вьетнамская тысяченожка, она же малагасийский «хозяин воды», она же китообразная сколопендра, не может все же быть членистоногим, это совершенно не означает, что она не может вообще существовать. Действительно, ее отдельные характерные черты не обязательно должны указывать на членистоногого. Ведь крылья летучей мыши или птеродактиля не превращают их в птиц.

Итак, что мы имеем: во-первых, хвост таинственного животного сильно напоминает хвост креветки или лангуста, так как состоит из нескольких частей и расположен горизонтально. Но горизонтальное расположение хвоста у позвоночных мы видим у млекопитающих (и у птиц, но здесь мы исключаем их из рассмотрения). Напомним, что ламантины, обитающие по ту и другую сторону Атлантического океана, имеют хвост в виде широкого округлого лопатообразного весла, и что у некоторых китообразных хвост на концах также имеет бахрому. Вообще же хвост морских млекопитающих часто состоит из одной или нескольких лопастей, как и хвосты различных ракообразных.

Во-вторых, горизонтальное расположение хвоста обязательно должно быть связано с вертикальными колебаниями тела, также являющимися характерной чертой морских млекопитающих.

В-третьих, по словам некоторых малагасийцев, животное имело единственную пару передних плавников, таких же, как у китов.

В-четвертых, пора вспомнить, что некоторые млекопитающие тоже имеют экзоскелет, или, если хотите, панцирь. В наше время самые известные из них — броненосцы, панцирь которых имеет хорошо видимую сегментацию. Она сформирована из нескольких колец роговых щитков и опоясывает в основном среднюю часть тела. Некоторые виды имеют до 12 — 13 таких поясов. Вымершие гигантские родственники броненосцев, глиптодонты, имели подобным образом сегментированный хвост.

Известно — мы об этом уже говорили, — что древние китообразные, среди них и зейглодоны, бесспорно, имели похожую кирасу. Само собой разумеется, что, для того чтобы позволить телу этих очень длинных животных совершать волнообразные колебательные движения, необходимые для передвижения, их защитный панцирь должен быть очень подвижным, а для этого — разделенным на поперечные сегменты, как хитиновый покров гусеницы или тысяченожки. Уточним, что кираса древних китов у некоторых видов могла быть не очень заметной со стороны и даже выродиться в костяную арматуру, скрытую под кожей, как у гигантских ленивцев типа милодона — троюродного кузена броненосца.

В очередной раз мы пришли к мысли, что некоторые морские змеи могут быть потомками древних китов, более или менее родственными зейглодонам. Может быть, именно из-за наличия панциря или остатка панциря от шкуры некоторых морских змеев и отскакивали гарпуны китобоев, ружейные пули и пушечные ядра их случайных преследователей. Также, может быть, из-за веса этого защитного кожуха они так быстро тонут после смерти, что значительно уменьшает их шансы быть выброшенными на берег и стать объектом изучения для человека.

Остается объяснить наличие боковых отростков, которым неизвестное животное обязано своими названиями — «тысяченожка» и «китообразная сколопендра».

Сразу же скажем, что эти отростки, описанные как ноги, двигающиеся наподобие весел галеры, могли стать доступными для обозрения только в результате кульбитов животного, и в этом случае их можно было принять за длинный зубчатый спинной плавник. В противном случае они никогда не были бы замечены в работе, так как всегда должны оставаться под водой у плывущего животного. Их способ действия был определен при рассмотрении тела, выброшенного на берег. Известно, что очевидцы говорили о китообразной сколопендре как о животном, «на мертвое тело которого нельзя было смотреть без ужаса». И вероятно, портрет чудовищной тысяченожки из вьетнамских сказок тоже основывался на описании выброшенного на берег мертвого тела.

Первая мысль, которая приходит в голову: описываемые отростки длиной до 80 сантиметров — просто боковые части тела, обезображенного разложением. Но эта версия не согласуется с очень точным описанием сегментации тела. Также можно предположить, что они являются продолжением внешнего экзоскелета.

Вспомним, что, по Альфреду Ховеллу, механизм движения зейглодона «должен был обеспечиваться парой боковых складок, симметрично и непрерывно протянувшихся спереди назад почти по всей длине хвоста». Если мы представим эти складки с бахромой — а они очень даже могли ее иметь, — то перед нами окажется анатомическое строение, очень похожее на изображенное на портрете китообразной сколопендры, опубликованном Ронделе. Зейглодон был покрыт панцирем. Возможно, продолжение его сегментированного покрытия простиралось под боковыми складками, придавая им большую жесткость, и, следовательно, делало их более эффективными.

Такая гипотеза позволяет сразу же разрешить загадку стабилизации тела зейглодона в воде. А также объяснить некоторые близкие проблемы, такие, как странные анатомические особенности китообразной сколопендры и непонятные сегменты боковых отростков, образующих защитный покров вьетнамского дракона.

Чтобы закончить портрет животного, основанный на совпадающей информации, пришедшей из трех совершенно различных источников (западного, вьетнамского и малагасийского), вспомним, что, по словам Эльена, в свою очередь цитировавшегося Ронделе, «очевидцы у него видели густую растительность в ноздрях». Современные киты и дельфины совершенно не имеют волос, но при рождении у них есть несколько волосков вокруг рта. Это указывает, что их предки должны были их иметь в большем количестве. Очень вероятно, что древние китообразные имели усы. Возможно, именно отсюда происходит ошибка, приписывающая к ластоногим различных морских змеев, имеющих подобное украшение из шерсти и волоса.

ЖЕЛТЫЙ МОРСКОЙ ЗМЕЙ «СВ. ФРАНСУА-КСАВЬЕРА»

Шел 1925 год, год безумного увлечения чарльстоном, коктейлем и сигаретами с примесью опия. Время бледных молодых девушек в широких шляпах и наглухо закрытых платьях с талией, опущенной на ягодицы. Время молодых людей в расклешенных брюках, с глазами, как у китайских рыб, окруженных чешуей. Дада и сюрреалисты развеяли семена безумия по всем видам искусства, а психоаналитики открыли окно в кошмарные пропасти души. Это было как раз то время, когда можно было принять морского змея за чудовищную тысяченожку, вообразить, как сколопендра, такая же толстая, как прогулочный вагончик из Ботанического сада, прогуливается по подводным лужайкам. Никто не вспоминал о зейглодоне, так страстно защищаемом сорок лет назад преподобным Вудом и благополучно забытом друзьями морского змея с тех пор, как его отверг сам Удеманс. Можно было, для смеха, поговорить об экстравагантном тюлене с длинной шеей и хвостом еще более необычным, чем у мегофиаса, казалось сошедшем с картины Сальвадора Дали. Но низвести морского змея до уровня какого-то прозаичного предка кита, скелет которого можно увидеть в любом музее, не приходило на ум в ту сумасшедшую эпоху.

А в это самое время наш сказочный монстр заставлял говорить о себе в самых прозаических местах. Его встречали и описывали государственные деятели, его возможная природа живо обсуждалась учеными господами. Так, не позднее 13 мая 1924 года, на заседании Зоологического общества Франции, доктор Пеллегрин зачитал письмо, которое ему только что прислал М. Ж. Юранвиль, инспектор общественных работ с Корсики. За неделю до этого, 6 мая, в 9 часов утра он заметил в заливе Аяччо морское змееподобное животное длиной около 30 метров . «Он выставил из воды свою голову, — сообщал инспектор, — а его остальное тело казалось опоясанным вертикальными светящимися полосами».

Много лет спустя доктор П. Чеви, сменивший доктора Кемпфа у руля индокитайского океанографического института, перед таким же ученым собранием познакомил собравшихся с другим сообщением, гораздо более подробным, относившимся к тому же периоду, но полученным из Океании. На этот раз встреченное животное действительно совершенно отличалось от всех других, по крайней мере по внешнему виду.

Пароход «Св. Франсуа-Ксавьер», который через некоторое время был выброшен на скалы в Южно-Китайском море, в 1925 году ходил на линии Тонкин-Новая Каледония-Австралия. Именно в этом году произошел инцидент, о котором капитан сообщил в следующем письме:

«Пароход „Св. Франсуа-Ксавьер“, Хайфон, 18 марта 1925 г .

Г-н Джайяр г-ну капитану-командору порта Ланессара.

Г-н капитан, посылаю Вам небольшой рисунок, выполненный в море через несколько минут после появления пресловутого морского змея. Первый помощник, лейтенант корабля и третий механик единогласно готовы подтвердить нижеследующее сообщение.

2 февраля 1925 года, во время перехода Нумеа — Ньюкастл, пароход шел со скоростью 10 узлов ( 18 км в час), когда в 18 ч. 30 мин. на траверзе Порт-Стефан, у побережья Австралии, мы увидели плывущими по правому борту примерно в 10 метрах от корабля две похожие массы с панцирями, как у черепахи.

Когда он поравнялся с машинным отделением, из-под панциря высунулась толстая голова, похожая на голову верблюда на длинной гибкой шее, очень напоминавшей шею лебедя. Шея была длиной примерно 2, 5 метра . Его тело, толщиной с большую бочку, образовывало цепь из пяти колец. На четвертом кольце находился черного цвета высокий плавник, как у большой акулы, и длиной у основания около 1, 5 метра . Цвет самого животного грязно-желтый, кожа гладкая, без шерсти и без видимой чешуи.

Обогнув корабль сзади, на уровне правого винта его голова дернулась взад-вперед, возможно, зверь был задет лопастью винта. Его движения стали неуверенными и не были похожи на движения тех небольших змей, которых часто можно встретить в прибрежных водах.

Животное оставалось в поле зрения в течение пятнадцати минут, и ни о какой оптической иллюзии не может идти речи. Кроме европейцев его видели негры из Каледонии, находившиеся на борту в качестве матросов, бои-вьетнамцы и китайские кочегары. Все они в один голос закричали, увидев чудовище: «Это Дракон!» Китайцы даже сделали ему приношения.

Так как ночь на этих широтах наступает очень быстро, мы не смогли рассмотреть других деталей, все были очень удивлены и взволнованы этим фантастическим появлением.[5].

подпись: Рауль Джайяр».

Отметим, что приведенное свидетельство исходит от человека, который не ищет никакой возможности прославиться. В частном письме (которое было опубликовано без его ведома больше чем десять лет спустя) капитан просто ставил свое начальство в известность о необычной встрече в море, и его слова могли быть подтверждены офицерами корабля. Он не пытался ни литературно обработать этот сюжет, ни придать ему привкус сенсационности. Можно только гордиться такой скромностью. Капитан Джайяр не пытался также блеснуть эрудицией, попытавшись сделать какие-нибудь выводы относительно природы этого животного. Его слова очень выразительны. Действительно, он удивляется, что морской змей не имеет ничего общего с морской змеей, встречающейся в прибрежных водах. Его также поразило, что «змей» двигает головой взад-вперед — характерная особенность плывущего млекопитающего, — и предполагает, что он ранен. Это не тот человек, которого можно заподозрить в искажении (даже неосознанном) того, что он встретил, с целью представить увиденное в образе уже известного животного! Он рассказал именно то, что он видел в течение пятнадцати минут. Это достаточно долго — пятнадцать минут!

К письму капитана Джайяра был приложен рисунок, представлявший любопытный силуэт горбатого монстра с лебединой шеей. Этот рисунок требует небольшого комментария. В то время как в тексте говорится о «цепи из пяти колец», на рисунке показаны только четыре. Плавник, который в письме располагается на четвертом «кольце», на рисунке изображен на третьем. Это можно легко объяснить, если предположить, что наблюдатель рассматривал голову с шеей как первое «кольцо» морского змея.

Доктор Чеви подчеркнул, насколько этот рисунок похож на изображения, опубликованные Рупертом Т. Гудом после наблюдений, сделанных в Норвегии в 1910 году, на Оркадах в 1919 году и на скалах Сент-Пола в 1920 году. Это, очевидно, справедливо для верхней части внешнего вида животного. К этим вышеперечисленным случаям можно добавить список тех, в которых говорится о лебединых шеях, шеях жирафа, змеях, похожих на «ручку зонтика» или «перископ». Но в описании капитана Джайяра есть деталь, противоречащая остальным наблюдениям: это высокий треугольный спинной плавник. Если рисунок точен, если это не реконструкция, собранная из различных частей животного, появлявшихся в разное время из воды, и если, следовательно, «спинной плавник» действительно спинной, а не боковой, который показался из воды во время переворота вокруг оси, то перед нами доказательство существования нового типа морского змея, явно отличающегося от других. В самом деле, не может быть, чтобы спинной плавник такого размера остался бы незамеченным у животного, плывущего на поверхности воды. Кроме того, цвет монстра — «грязно-желтый» — позволяет также предположить, что речь идет о типе, значительно отличающемся от классического морского змея, который, скорее, черного, бурого или серого цвета. В действительности не стоит придавать преувеличенное значение цвету — и у других типов чудовищ он достаточно разнообразен и часто зависит от оттенков окружающей обстановки. И все же морской змей «Св. Франсуа-Ксавьера» может быть длинношеим морским змеем традиционного типа, высунувшим из воды одну из задних конечностей.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЙ В ОКЕАНИИ

Хронологическая последовательность событий заставляет нас снова вернуться в Европу, но, раз уж мы все равно в Океании, останемся там еще ненадолго и обратим внимание на Новую Каледонию, где мы уже один раз были. Это нам нужно для того, чтобы показать, что если морские змеи и кажутся принадлежащими в общем к одному и тому же типу, это не всегда вызывает у очевидцев одинаковые комментарии.

«В сентябре 1929 года, — сообщает господин Рейнелл Беллами, — я жил на затерянном островке у берегов Новой Каледонии. Там, в маленьком мелком заливчике с песчаным дном, расположенном недалеко от моей плантации, однажды мне посчастливилось увидеть большую морскую змею. Сначала мое внимание привлек темный предмет, перемещавшийся в воде метрах в 200 — 300 от берега. Я указал на него своей жене, считая, что это или большая черепаха или дюгонь, которые во множестве населяли эти воды. Но пока мы смотрели, у поверхности появились второе и третье темные пятна, расположенные сразу же за первым, затем другие массы такого же рода. Наконец, первая показалась из воды, превратившись в типичную голову змеи, покоящуюся на длинной шее и с телом, которое можно ожидать у подобного животного.

Увидев это, мы поняли, что встретили гигантскую морскую змею, и быстро забрались на деревья, растущие на пляже, чтобы лучше рассмотреть гостью. К тому времени она пересекла залив, и с высоты моего наблюдательного пункта я мог видеть ее всю, одновременно ту часть, которая находилась над водой, и ту, которая была под водой. Вода в заливе была прозрачной, как стекло. Змея плыла медленно, и голова ее была поднята над поверхностью воды примерно на 1, 5 метра . Другие части ее тела то появлялись над водой, то погружались попеременно по всей длине. Ее голова качалась взад-вперед, как будто змея искала что-то. Затем, заметив стаю рыб, она резко нырнула и бросилась преследовать добычу. Через секунду змея скрылась в середине стаи, среди тучи брызг и выпрыгивавшей от ужаса из воды рыбы.

В этот момент я оценил ее длину примерно в 18 метров, а ее голову — величиной с голову собаки. Но, когда через несколько недель одна из моих охотничьих собак переплывала залив как раз в том месте, где я видел морскую змею, я понял, что сильно преуменьшил настоящие размеры ее головы.

Когда я рассказал об этой встрече своим знакомым, кто-то предположил, что на самом деле я принял за морского змея стаю дельфинов, плывущих один за другим. И только первый из них высовывал голову из воды. Также было сказано, что морские змеи не плавают описанным мной способом. С тех пор я внимательно наблюдал за движением множества морских змей длиной от 90 сантиметров до 17 метров, которых у берегов Новой Каледонии водится великое множество. Они плавали совершенно так же, как их огромный родственник».

Так как мистер Беллами, без сомнения, приписывает своему морскому змею вертикальные волнообразные колебания тела (что также подтверждается качанием головы взад-вперед и появлением из воды многочисленных горбов), а обыкновенные морские змеи передвигаются в воде, как все змеи, извиваясь в горизонтальной плоскости, можно сделать вывод не в пользу очевидца: мистер Беллами никогда не видел настоящую морскую змею, и, следовательно, он лжет. А почему тогда ему можно верить в случае с огромным морским змеем?

На самом деле можно не применять к мистеру Беллами такое жестокое и неприятное суждение. Очевидно, если он долго жил в Новой Каледонии, можно не сомневаться, что он должен был много раз встречать морских змей, которыми буквально кишат местные прибрежные воды. Ему, пожалуй, можно предъявить обвинение в ошибке при толковании увиденного и в предвзятости во мнении. Скорее всего, он правильно описал движения морского змея, очевидно млекопитающего, но был настолько убежден в традиционном, общепринятом мнении о движениях змеи и был настолько уверен, что перед ним настоящая морская змея, что его поведение можно считать естественной человеческой реакцией. Когда ему возразили, — и это соотносится с его очевидной наивностью, которая, в свою очередь, свидетельствует о его искренности, — что морские змеи не плавают так, как он рассказал, он подумал, что его честность подвергают сомнению или что окружающие думают, что он видел какое-то обычное морское животное. Тогда он заупрямился, против всякого здравого смысла, заявив, что его огромный морской змей был на самом деле, потому что плавал так же, как и другие морские змеи.

Расспросите людей вокруг вас. Вы мало кого встретите, кто никогда не видел ползущую змею, хотя бы в кино, и, однако, вы будете удивлены тем, сколько людей думают, что змея при движении извивается в вертикальной плоскости, как гусеница. Это заблуждение особенно часто можно увидеть на юмористических рисунках…

Выслушаем же мистера Беллами внимательно, когда он сообщает нам о встречах других людей с морским змеем на островах Океании. Это не должно нам мешать относиться к ним с крайней осторожностью, особенно к справедливости описаний, полученных им из вторых рук, и к его собственным комментариям, которые могут также быть искажены его предвзятым мнением.

«Я далеко не единственный белый в южных морях, — сообщает он далее, — который говорит о своих встречах с большой морской змеей. Я лично знаю одного плантатора с острова Апи на Новых Гебридах, который однажды был застигнут в море штилем на своей шхуне и оказался свидетелем появления огромной змеи длиной 24 метра, проплывшей рядом с его суденышком. Тварь подняла голову почти на 3, 5 метра над водой, чтобы разглядеть шхуну, которая, казалось, ее сильно заинтересовала, но окончилось все тем, что она мирно удалилась, не попытавшись напасть на экипаж. Местные жители, находившиеся на шхуне, были очень напуганы появлением чудовища. Но потом они говорили, что уже слышали о его существовании. По словам плантатора, она была желтого и бурого цвета, со слаборазличимыми полосами. У змеи была густая, мягкая грива за головой.

Другой раз подобное существо появилось недалеко от Нумеа, где оно поднялось из воды перед лодкой, в которой сидел директор местной почтовой конторы, решивший половить рыбку. С ним была его жена: с тех пор и до конца своей жизни в колонии она отказывалась еще раз выходить на небольших суденышках в море.

«Эту морскую рептилию еще раз видели около Нумеа. Когда „Эфрозина“, яхта британской колониальной администрации на Новых Гебридах, стояла там на ремонте, ее капитан, выбрав свободное время, решил совершить прогулку по морю в компании нескольких своих матросов из местных жителей. Они поплыли на веслах в сторону соседнего заливчика, славившегося как рыбное место.

Внезапно во время рыбалки огромный морской змей поднял свою голову перпендикулярно поверхности воды на такую высоту, что казался нависшим над суденышком, чем привел в ужас рыбаков. Чудовище долго разглядывало рыбаков, затем медленно опустилось в воду и удалилось в сторону открытого моря.

Капитан описал его внешний вид британскому консулу в Новой Каледонии. По его словам, тело чудовища было толстым, как ствол дерева, голова была похожа на лошадиную, но гораздо больше размером. Он также заметил гриву, и его описание подтверждало слова плантатора с Апи. По всей видимости, этот экземпляр был гораздо крупнее, чем тот, что видел я или плантатор».

Нам остается пожалеть, что мистер Беллами не указал более точно даты этих встреч. И нас не должно слишком удивлять, что он рассматривал как «морскую змею» животных, имевших голову лошади и густую гриву. Тем более после того, как он посчитал естественным для змеи извиваться при движении в вертикальной плоскости…

Воспользуемся нашим пребыванием в Океании, чтобы отметить несколько встреч с морским змеем у побережья Австралии. По мнению известных американских специалистов по змеям Куррана и Коффельда, «ни один год не проходит без того, чтобы не заходили разговоры о встречах с одним или несколькими экземплярами морского змея у берегов этого континента». Но, кажется, эти сообщения не оставляют каких-нибудь заметных следов, за исключением, может быть, страниц местных газет, так как не часто можно найти упоминания о них в научной литературе.

Во всяком случае, в июне 1930 года четыре рыбака, отправившиеся на промысел к рифам Белламби, у северо-восточного побережья Новой Галлии, были очень удивлены, заметив неоднократное появление на поверхности воды животного большой длины, которое им показалось морским змеем. Подавив страх, они приблизились к нему на веслах, чтобы рассмотреть поближе. По их словам, голова его была похожа на голову пеликана. Специалист по морской фауне Австралии Девид Стид из их описания заключил, что речь могла идти о клюворылом ките-полосатике. Этот вид китов очень распространен в тропических водах Австралии и может достигать 10-метровой длины.

Но история на этом не кончается. Через несколько дней снова появилось сообщение о морском змее, на этот раз из Скарборуга, находящегося в нескольких километрах от места предыдущей встречи. Множество свидетелей наблюдали, как он медленно, лениво извиваясь, двигался в сторону скал Белламби. Длина его достигала приблизительно 25 метров, и плыл он с вытянутой вперед головой на длинной змеиной шее.

Трудно представить кита, передвигающегося подобным образом, если только перед этим на его долю не выпали тяжелые испытания, выбившие его из колеи. Но мистер Стид не позволил вывести себя из равновесия такой малостью. Он посчитал, что этот морской змей не имеет ничего общего с предыдущим, описание его достаточно понятно и позволяет идентифицировать его с гигантским кальмаром…

Конечно, можно предположить, что этот гигантский кальмар явился на свидание к клюворылому киту к скалам Белламби и, чтобы извиниться за небольшое опоздание, он поднял над водой щупальце, издали приветствуя своего нетерпеливого приятеля. Красивая сказка могла бы получиться!

БРИТАНЦЫ СНОВА БЕРУТ ДЕЛО В СВОИ РУКИ

Пора вернуться немного назад по времени, чтобы восстановить хронологический порядок в наблюдениях морского змея в период между двумя войнами.

После передачи Би-би-си, прозвучавшей во Франции в 1961 году, некто мистер Ходгсон прислал письмо одному из авторов передачи, Морису Брауну:

«Я с интересом прослушал вашу программу „Великий морской змей“. Хочу вам сообщить, что также видел одного плезиозавра».

На просьбу рассказать подробнее очевидец, человек очень простой, 67 лет, поведал, что во время этой встречи, приблизительно в 1925 году, он служил механиком на маленьком каботажном суденышке. Чтобы доказать свою добрую репутацию, он привел огромное количество сведений о других людях, служивших с ним, и кто, по его сведениям, к тому времени был еще жив. Но пришлось обратиться к нему еще раз, чтобы он потрудился дать более подробное описание животного, чем просто «плезиозавр» или «то, которое сейчас известно под названием лох-несское чудовище». Приведем его сообщение в том виде, как оно было получено:

«Сразу хочу сказать, это была не обычная морская змея. Она была очень массивная, толщиной с корабль водоизмещением 500 тонн, с длинной шеей и маленькой головой. Голова, видимо, была отвернута в сторону от меня (я ее видел похожей на футбольный мяч). Этот зверь передвигался со страшной скоростью.

Посылаю вам его набросок. На нем не очень правильные пропорции, но это все, что я мог сделать. Я хотел бы встретиться с кем-нибудь, кто нашел бы других членов экипажа, которые подтвердили бы мои слова. Считаю, что мне повезло встретить совершенно необычное животное».

23 апреля 1928 года, около 5 часов вечера, пассажирский пароход «Оронсэй» вышел из Аденского залива и шел мимо мыса Гуардафуй — западной оконечности Сомали, когда пассажиры увидели двух морских монстров. В этот момент пассажиров на палубе было человек 30 — 40, среди них австралийский колонист мистер У. П. Джонс со своей женой. Когда шесть лет спустя сэр Эдвард Маунтэн напечатал в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» несколько фотографий появившегося на поверхности воды лох-несского чудовища, мистер Джонс был поражен сходством этого животного с теми странными существами, которых он имел случай наблюдать в море. Об этом он рассказал сэру Эдварду в письме, которое он отправил 25 октября 1934 года:

«Я разговаривал, стоя у борта, с комиссаром корабля „Оронсэй“. Мы обсуждали с ним постройки, видневшиеся на бесплодных отвесных скалах берега, когда мое внимание привлекло находившееся спереди по правому борту то, что сначала показалось огромной рыболовной сетью с большими поплавками. Я сразу же обратил на нее внимание своих собеседников. Комиссар принес бинокли, и мы стали свидетелями замечательного зрелища. Два огромных монстра, казалось, просто отдыхали на поверхности воды, примерно в миле от нашего корабля. Не похоже было, чтобы их беспокоило наше присутствие. Мы прошли мимо них на всех парах и смогли прекрасно их рассмотреть.

Выступающие над водой части тела были больших размеров, гораздо больше, чем просто складки кожи, о которых можно подумать, глядя на ваши фотографии. Животное, находившееся спереди, выставило из воды явно змеиную голову, намного более толстую, чем шея. Головы второго не было видно, оно плыло вслед за своим товарищем примерно в 200 метрах позади».

Всегда интересно изучать подобные сообщения, которые настаивают на массивном и неподвижном характере горбов морского змея в виде «цепочки холмов». Можно, однако, только сожалеть, что очевидец не догадался указать ни числа видимых горбов у каждого из животных, ни их точной формы.

Свидетельство, которое будет приведено ниже, может вызвать некоторые подозрения, потому что оно принадлежит знаменитому романисту, к тому же с богатым воображением. Имя его известно всем. Он является не только отцом Шерлока Холмса, но и автором «Затерянного мира», в котором воплотились все мечты криптозоологии.

В 1929 году, всего за год до своей смерти, сэр Артур Конан Дойл находился на борту парохода у побережья острова Антикитира (Греция), когда необычное явление привлекло его внимание.

«Я увидел, — писал он, — плывущее под водой, параллельно кораблю, любопытное существо примерно 1, 2 метра длиной, с длинной шеей и большими плавниками. По-моему (также считает и моя жена, которая тоже его видела), это был молодой плезиозавр. Один из моих корреспондентов из Квинсленда писал мне, что еще один молодой плезиозавр попался в рыбацкие сети у Маджи-Бич, в Австралии. Он мне прислал рисунок. На нем изображено существо, похожее на то, что я видел своими собственными глазами у побережья Греции».

Неизвестно, кем в действительности является «молодой плезиозавр», пойманный в Австралии. Очевидно, животным, уже известным науке — возможно, какой-нибудь черепахой, — иначе об этом стало бы известно… Что же касается животного, замеченного сэром Артуром и его женой, можно скорее подумать о мегофиасе без хвоста, которого мистер Макинтош Белл также видел плывущим в похожих условиях сквозь слой прозрачной воды. Судя по незначительным размерам, это действительно был младенец.

Четверо следующих очевидцев погружают нас в воды, омывающие собственно Британские острова.

Сначала майор Пир Гроувс, почетный консул Японии в Манчестере, опубликовал в октябре 1933 года письмо в «Дейли мейл». В нем он сообщает, что пять лет назад, то есть в 1928 году, он видел странного «морского монстра» у острова Мэн, где он проводил отпуск с женой и детьми.

«Животное, — пишет он, — было необычайно огромным — многие футы в длину, — хотя над водой виднелась только его голова. Эта голова была почти такой же величины, как у крупного быка, но еще шире и заканчивалась вытянутой, как у собаки, мордой».

«История эта имела продолжение, — рассказывает Бернар Эйвельманс. — 13 октября 1961 года, я должен был обедать с моим старым другом Джеральдом Расселом, имя которого связано с поимкой гигантской панды и с первыми попытками поймать „снежного человека“ в Гималаях. Джеральд привел с собой одного из своих английских друзей, находившегося в Париже проездом. Но, как это часто бывает при первом представлении, я плохо разобрал имя этого джентльмена, который оказался большим любителем путешествий, влюбленным в зоологию. Он к тому же занимался исследованиями в природном заповеднике в Восточной Африке. Почти не надеясь на удачу, просто чтобы поддержать разговор, я спросил его в упор:

— А не встречался ли вам морской змей?

Сначала он отрицательно качнул головой, но вдруг задумался:

— Если… может быть, только один раз…

И он рассказал, как много лет назад с борта корабля ему удалось наблюдать достаточно — долго и близко голову и шею неизвестного морского чудовища, с которого он сделал небольшой рисунок. Анфас голова животного была ромбовидной формы. Она имела огромные, направленные вперед глаза, широкую пасть и цилиндрическую шею. На голове можно было рассмотреть длинную, но не густую гриву. Но больше всего поразил моего собеседника вид, с каким животное смотрело на него и членов его семьи, находившихся на палубе: чрезвычайно добрый и приветливый.

Рассказчик обещал позднее передать мне не только короткий отчет об этой встрече, но и его портрет, нарисованный тоже очевидцем, который владеет кистью лучше него. Он даже вроде бы вспомнил, что его сестра сфотографировала животное (мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди), но фотография как будто не очень получилась, но он все же попытается прислать мне отпечаток.

Надо ли говорить, что я был переполнен надеждами, когда расставался с моим новым знакомым. Не получив никаких известий от моего очевидца, возможно забывшего о своем обещании или поглощенного своими заботами, я, в конце концов, после нескольких месяцев ожидания, обратился к Джеральду Расселу с просьбой сообщить мне имя и адрес его друга. Именно тогда я узнал, что его звали «Мики» (Michael) Пир Гроувс и что я могу сопоставить его рассказ с публикацией в «Дейли мейл» 1933 года. Он, очевидно, был одним из сыновей майора Пира Гроувса. Увы! К этому времени он уже уехал в отпуск куда-то в южные страны. Затем сам Джеральд, в свою очередь, уехал на несколько месяцев в Индию, чтобы там предаться своей любимой игре в поло. И сейчас, через четыре года, я все еще жду подробного сообщения об одном из наших героев… и, может быть, единственную его фотографию, сделанную в море».

8 марта 1934 года мистер Л. М. Уилкс из английского Дандерленда отправил доктору Жоржу Пети, в то время главному редактору журнала «Земля и жизнь», следующее свидетельство о происшествии, которое произошло также в британских водах:

«Может быть, вас заинтересует случай, который произошел со мной четыре года назад, в июне 1930 года. Я служил стюардом на небольшом пароходе, который каждые две недели совершал регулярный рейс между портами Блиф в Нортумберленде и Квинборорух в устье Темзы.

В то утро я вышел из каюты, чтобы приступить к своим обязанностям. Ярко светило солнце. Как раз в тот момент, как я поднялся на палубу и начал осматриваться, чтобы определить наше местоположение. Мы были немного севернее Норфолка. Оглядывая окрестности, я заметил странное существо примерно в 200 — 300 метрах от корабля, и ничто не мешало мне его рассмотреть. У него была длинная шея и голова верблюда, но без ушей. Если животное и имело уши, то они были такие маленькие, что я их не заметил.

Я бы оценил длину шеи в 1, 2 — 1, 8 метра . Животное, казалось, равнодушно смотрело на пароход. Если честно, я не очень хорошо видел его над водой, но я наблюдал за ним все время, что он находился у поверхности, примерно в течение двух минут. Затем животное медленно погрузилось, причем когда голова скрылась в глубине, не было ни водоворотов, ни брызг».

МОЖЕТ ЛИ МОРСКОЙ ЗМЕЙ БЫТЬ ПТИЦЕЙ

Еще через год, в июне 1931 года, другой морской монстр позволил наблюдать за собой немного южнее, вдоль того же берега, около Торпнесса, в Саффолке. В номере «Тайме» от 12 декабря 1933 года было опубликовано короткое сообщение миссис Сибил Армстронг о появлении этого странного животного. Она видела его вместе со своей гувернанткой и своей поварихой между 8 и 8.30 часами вечера.

Солнце еще не зашло, море было спокойным. Животное очень быстро плыло у самой поверхности воды, почти в 400 метрах от берега, параллельно песчаной отмели. Сначала виден был только один полукруглый, темный горб, который, возможно, был головой, и еще один, более плоский, расположенный довольно далеко от первого. Время от времени между ними появлялись промежуточные горбы, указывающие, что речь идет об одном животном. Общая длина тела, судя по видимой части, была, по словам миссис Армстронг, в четыре — пять раз больше обычной лодки, проплывающей на том же расстоянии (15 — 18 м ). Что касается головы, то она казалась круглой, качалась с боку на бок и была в три раза больше головы плывущего человека.

Проскочив на большой скорости песчаную отмель, животное направилось в открытое море. При этом оно производило сильный шум, шлепая по воде своими огромными конечностями, похожими на пару серых ласт. Миссис Армстронг призналась позже капитану Гуду: «Если бы мы не видели продолжения его тела сзади в воде, то подумали бы, что это какая-то колоссальных размеров птица».

Довольно странная вещь — никто даже не воспользовался этим сравнением, чтобы предложить новую оригинальную гипотезу о природе морского змея. А если подумать: не могла ли это действительно быть птица?

На самом деле, это не такая уж нелепая идея, как может показаться с первого взгляда. Она, во всяком случае, более правдоподобна, чем предположение, что морской змей может быть просто стаей низко летящих птиц! Немного воображения и познаний в зоологии — и можно было бы найти серьезные доводы в ее защиту.

Существовал же в прошлом, в меловой период, вид гагары или нырка длиной более 1 метра, не умеющего летать: Hesperornis. В Новой Зеландии даже были обнаружены относительно недавние останки пингвина, размеры которого достигали 2 метров . Какая еще птица лучше приспособлена к жизни почти исключительно в воде и даже под водой? Недавно было выяснено, что пингвины Антарктиды могут нырять на глубину до 200 метров …

Защитник гипотезы о птицеобразном морском змее мог бы даже привести серьезный аргумент в пользу своей точки зрения. В 1948 году на одном из пляжей Флориды были найдены огромные следы, ведущие из моря. Длиной 45 см, они представляли собой отпечаток перепончатой трехпалой лапы, похожей на след гигантской птицы. По глубине отпечатка во влажном песке Айвен Сандерсон подсчитал, что невероятный двуногий зверь должен был весить от 2 до 3 тонн.

Если существовали в прошлом или существуют до сих пор гигантские птицы, достигающие размеров 2 — 3 метра, то надо признать, что их тоже можно считать морским змеем, хотя и более мелким. Но даже в этом случае нельзя найти объяснение монстру миссис Армстронг, который в 5 — 6 раз крупнее!

Любопытное совпадение: в следующем сообщении речь идет также о птице — на этот раз попугае! — с которым сравнили животного, встреченного с другой стороны Великобритании, у западного побережья острова Арран, расположенного на западе Шотландии около устья Клайда.

Вечером 28 июля 1931 года доктор Джон Патон из Глазго, отдыхавший на острове вместе с семьей, поехал на велосипедную прогулку вместе со своей четырнадцатилетней дочерью. Стоял теплый солнечный вечер, и отец с дочерью спокойно ехали по тропинке, петлявшей по пустынному берегу моря, когда доктор увидел в нескольких метрах от каменистого обрыва то, что он сначала принял за перевернутую лодку, лежащую на камнях. Заинтригованный господин Патон слез с велосипеда, чтобы посмотреть на предмет поближе.

«Я не успел сделать и несколько шагов, — сообщал он в письме Руперту Гуду, — как, к моему удивлению, в мою сторону повернулась голова и уставилась на меня с того места, которое я принял за нос лодки… Взмахом руки я указал на существо своей дочери, а сам попытался подойти как можно ближе. Лап или плавников не было видно, и я хотел рассмотреть, чем же заканчивалось его тело. Но меня ждало разочарование: мое приближение его испугало, и он, извиваясь, соскользнул с камней в море. Оказавшись в воде, животное быстро удалилось от берега, оставляя за собой заметный след расходящихся волн и вспененной воды.

Голова его была похожа на голову попугая — впереди было что-то, похожее на клюв. Животное было светлосерого цвета. Тело было длиннее, чем у крупного слона, и похоже по цвету, но совершенно бесформенное».

Доктор Патон, считающий себя хорошим знатоком тюленей, акул и китов, уверяет, что видел совершенно отличное от них животное. Единственно, с кем неизвестное существо можно было бы сравнить, по словам доктора, — это с антарктическим морским слоном, но он добавляет:

«Я уверен, что хотя голова была маленькая и, казалось, низко сидела на теле, существо возможно могло значительно ее вытягивать… Голова поворачивалась так, что между ней и массивным телом должна была быть тонкая шея».

Все вышесказанное указывает, до малейших деталей, на какое-то ластоногое, поэтому почти не остается сомнений относительно природы животного. Но идет ли речь о неизвестном виде ластоногого? Во всяком случае, не о длинношеем мегофиасе Удеманса…

Конечно, это и не морской слон. Никто и никогда не встречал ни одного экземпляра этого ластоногого в водах Северной Атлантики. И наоборот, на прибрежных скалах британских островов иногда видели представителей другого вида ластоногих — тюленя Cystophora cristata, внешний вид которого прекрасно отвечает описанию доктора Патона. Его длинный нос, иногда причудливо изогнутый, придает ему вид, похожий на попугая, а светло-серая шкура напоминает шкуру слона. Взрослый самец может весить до 400 килограммов и достигать размеров 3, 5 метра, что сравнимо с размерами крупного слона и представляет собой впечатляющую массу. Этот тюлень размножается на островах Новая Земля и Ян-Майен, и его обычный ареал простирается от Шпицбергена через Гренландию до залива Сен-Лоран. Но некоторые экземпляры иногда совершали экскурсии к северному побережью Сибири, мысу Канаверал во Флориде и даже добирались до берегов Португалии в Европе. Очевидно, что, встретившись в нашем районе с такого редкого вида животным, имеющим странной формы носовой отросток, есть от чего поднять крик о морском монстре.

Этот случай показывает, что «слишком» обширные познания в зоологии, даже такого аккуратного автора, как Руперт Гуд, добавляют в досье морского змея нежелательные элементы. Но нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, а Гуд оставил нам действительно вкусную «яичницу».

ЖЕСТКИЙ КОНТРОЛЬ РУПЕРТА ГУДА

Нет ничего удивительного во внезапном увеличении в 30-х годах частоты появления сообщений о новых встречах с «морским монстром» в британских водах. Регулярные встречи во всем мире с крупными змееподобными существами — вполне естественная вещь. Но эти встречи не всегда оставляют следы: или очевидцы не считают эту встречу настолько необычной, или не дают себе труда заявить о ней на весь мир, или у них нет связи ни с прессой, ни с натуралистом, которого могла бы заинтересовать эта новость, или, наконец, они просто боятся стать объектами недоверия и насмешек. Обычно требуется какое-то особое обстоятельство — систематический опрос, благоприятное мнение какой-нибудь знаменитой персоны, появление в печати или на радио серии репортажей и т. п., — чтобы языки начали развязываться. И тогда начинается целый концерт, поднимается местный или национальный ажиотаж вокруг этой проблемы. По-видимому, два элемента благоприятно повлияли на запоздалую словоохотливость британцев: с одной стороны — появление в Англии серьезной, прекрасно документированной книги о морском змее, с другой — сообщение о таинственном морском змееподобном животном в одном из внутренних озер в Шотландии. Книга, появившаяся в 1930 году, принадлежала перу лейтенанта-командора Руперта Томаса Гуда, офицера королевского военно-морского флота в отставке. Что касается животного, которое заставило громко говорить о себе в августе 1933 года, это никто иной, как чудовище озера Лох-Несс, знаменитое сегодня на весь мир.

Капитан Гуд далеко не так знаменит, как шотландский монстр, первым биографом которого он стал. Но, однако, он сыграл выдающуюся роль в деле изучения крупных змееобразных животных, неизвестных науке.

В 1930 году этот импозантный гигант (рост 1, 95 м, вес ПО кг) имел уже блестящую карьеру за плечами, несмотря на свои 40 лет. Родившийся в 1890 году в Портсмуте, Руперт Т. Гуд поступил на службу в королевский флот после окончания мореходной школы в Дартмуте и служил почти во всех уголках мира вплоть до 1915 года. Нельзя сказать, что он прославился в боях, — во всяком случае, не в морских сражениях. Сражения, которые его ждали, были другого рода и требовали качеств, редко встречающихся в одном человеке.

Назначенный в гидрографическую службу адмиралтейства, Гуд начал свою деятельность с организации проверки морских карт канадской Арктики и морей Антарктиды. Он также издал новые навигационные инструкции для плавания в антарктических морях. Через некоторое время молодой офицер стал мировым авторитетом в области истории мореплавания в приполярных областях. Одновременно он погрузился в изучение истории и механики морских хронометров, что вылилось, в конце концов, в монументальное издание «Морские хронометры» (1923). Его интенсивные библиографические исследования — это был неутомимый читатель, одаренный чрезвычайной способностью к поглощению знаний, — постоянно сталкивали его с таинственными происшествиями, с белыми пятнами, с неразгаданными тайнами. Любознательный от природы и исследователь в душе, скрупулезный до маниакальности, он проводил все свое свободное время в поисках первоисточников сведений, показавшихся ему чем-то странными, в попытках проверить точность всех непонятных фактов со всех сторон самым тщательным образом. Вскоре он оказался перед целым набором неразрешенных тайн и необъясненных происшествий. Решив полностью посвятить себя анализу этих проблем и их скорейшему решению, он в 1927 году ушел в отставку.

В числе бесчисленных предметов интереса неутомимого капитана можно было встретить такие разные объекты, как марсианские каналы и вечный двигатель, движущиеся гробы острова Барбадос и пророчества Нострадамуса, проблема вечной молодости, алхимические превращения элементов и следы «копыт дьявола» в Девоншире. Тщательное исследование всех этих аномалий принесло нам две совершенно замечательные книги, названные «Странности» (1928) и «Загадки» (1929).

Одним из главных увлечений молодого моряка, интересовавшегося необъяснимыми фактами, фатально должна была стать история большого морского змея. Он атаковал ее со всей своей эрудицией и с присущей ему добросовестностью. Со времени появления книги Удеманса в 1892 году никто больше даже не думал серьезно разобраться с загадочными зоологическими тайнами. Дело великого голландского ученого было продолжено простым любителем натуральной истории, любителем, который, однако, как превосходный математик, дал всем настоящий урок научной точности в своей книге «В защиту морского змея» (1930). До этого, 24 марта 1925 года, Гуд впервые выступил с сообщением на эту тему перед членами клуба любителей любопытных книг. Это сообщение было затем отпечатано в 167 экземплярах только для членов клуба.

Нельзя сказать, что Гуд полностью принял и лишь дополнил произведение Удеманса. Он рассмотрел проблему под совершенно другим углом зрения. Тогда как Удеманс искал свидетельства, имеющие наибольшие возможные совпадения, и поэтому принял к рассмотрению многие очень сомнительные случаи, взятые из непроверенных, даже откровенно подозрительных источников, Гуд нацелен был на качество. Он решил отобрать только верные наблюдения, проверенные самым строгим образом, благодаря способам контроля, которыми может обладать морской офицер, привыкший к точности навигационного искусства и вооруженный всеми знаниями своей богатой специализированной библиотеки. У него каждый случай прошел сквозь сито беспощадной критики. Он просмотрел в морских архивах корабельные журналы и рапорты, имевшие отношение к морскому змею. Он проверил существование и личности предполагаемых очевидцев, связался с корреспондентами — еще живыми или с потомками тех, кто умер. Он дошел до того, что проверил метеорологические данные, чтобы посмотреть, соответствовали ли описываемые в сообщениях погодные условия — температура, состояние моря, направление ветра, видимость и т. д. — тем, которые были в действительности. Короче, он взял под контроль все.

Можно почти не глядя довериться точности четвертой части наблюдений, которые Гуд приводит в своей книге. Это сильно укрепляет позиции защитников морского змея. Однако с точки зрения зоологии его труд не несет ничего по-настоящему нового. Как мог бы это сделать любой человек, обладающий здравым смыслом и честными намерениями, наш отважный капитан без труда отбросил различные объяснения, предлагавшие признать некоторых морских змеев, а то и почти всех тем или иным известным видом животного. Но, когда речь зашла об определении природы крупных змееподобных, Гуд полностью ориентировался на гипотезу о плезиозавре, так популярную в Великобритании уже с середины прошлого века. Таким образом, его позиция была гораздо более конкретной, чем его предшественников. Во-первых, он отмечает, и вполне справедливо, что собранные свидетельства, которые были в его распоряжении к моменту написания книги, «давали основания утверждать, что существовал больше чем один тип животных, еще неизвестных науке». Далее он продолжает:

«Я бы сказал, что можно считать установленным существование по крайней мере трех типов: тюленя с длинной шеей, подобного монстру мистера Макинтоша Белла; гигантского существа в форме черепахи (Моха-Моха и, может быть, монстр „Валгаллы“) и (этот вывод можно сделать из большинства сообщений) животного, самого большого из всех и похожего силуэтом на мезозойского плезиозавра. Я не утверждаю, что последний действительно является плезиозавром, но, возможно, это его потомок, если он эволюционировал в том же направлении».

Последнее утверждение не очень понятно, но Гуд, казалось, хотел указать таким образом на некоторых рептилий, не плезиозавров, которые внешним видом очень его напоминают.

Конечно, наш капитан не обладал в зоологии знаниями Удеманса, которые позволяли тому предлагать в качестве прототипов морского змея виды доисторических ящеров, малознакомых широкой публике. Он не обладал и его научным гением, который, возможно, привел бы его, по примеру своего знаменитого предшественника, к идее создания на базе различных деталей нового вида животного типа Megophias…

Рис. 5. Мозозавр, Ихтиозавр, Плезиозавр

Несмотря на эту фору, его интеллект, его здравый смысл и его изобретательность были таковы, что он не колеблясь, после нескольких лет размышлений, дискуссий и обмена идеями и после расследования случая с появлением незнакомца в озере Лох-Несс, изменил свое мнение и встал на сторону идеи гораздо более оригинальной, по настоящему революционной. Мы скоро к этому вернемся.

ПАРА ПРЕЛЕСТНЫХ КАДБОРОЗАВРОВ ИЗ КАНАДЫ.

Перед самым моментом, когда разразилось дело лох-несского чудовища, еще один морской змей настойчиво заставил говорить о себе, уже под другими небесами — в проливе Джорджия, который отделяет остров Ванкувер от Британской Колумбии. На наш взгляд, это новая зона появления крупных морских змееподобных. До этого времени мы имели только неясные слухи о присутствии подобных животных в прибрежных водах западного побережья Северной Америки, или, если угодно, в северо-восточной части Тихого океана. Нам известна лишь встреча с морским змеем корабля «Флай» капитана Хоупа, происшедшая в Калифорнийском заливе. Новое событие случилось много севернее, в холодных приполярных водах.

Как очень часто это бывает, костер снова раздуло (в октябре 1933 года) свидетельство знаменитой персоны. Оно исходило от секретаря избирательной ассамблеи Британской Колумбии майора Лэнгли, знаменитого адвоката. Разговоры, касавшиеся этого случая, породили вскоре другое свидетельство о подобной встрече, происшедшей больше чем за год до этого в том же месте со служащим архива провинциальной библиотеки в Виктории, мистером. Ф. У. Кемпом. Вот в нескольких словах отчет этого чиновника о происшествии, направленный им в редакцию газеты «Виктория дейли тайме»:

«10 августа 1932 года я находился с женой и сыном на острове Чэтхем в проливе Хуан-де-Фука. Моя жена обратила мое внимание на странный предмет, плывущий между островами Чэтмен и Стронгтайд. Вообразите мое изумление, когда я увидел огромное создание, двигавшееся против течения со скоростью примерно 5 километров в час с поднятой над водой головой. Даже при этой скорости от него расходились высокие волны, разбивавшиеся о прибрежные скалы. Это дало мне основание подумать, что животное было скорее рептилией, чем змеей (конечно, правильно было сказать „скорее ящерицей или ящером, чем змеей“), чтобы развести такую волну.

Ширина пролива в этом месте около 500 метров . Подплыв к скалистому берегу лежащего напротив острова, существо вытянуло голову над камнями и завертело ею из стороны в сторону. Казалось, оно пытается сориентироваться. Затем на поверхности воды одно за другим появились кольца его тела до самого хвоста, который показался как бы окаймленным бахромой, с чем-то, похожим на коромысло на конце. Движения его напоминали движения крокодила.

Вокруг головы виднелось что-то вроде гривы, которая плавала вокруг тела, как пучок водорослей.

Присутствие «этого», казалось, изменило все вокруг. Даже трудно описать все, что я видел. Животное не было похоже ни на что привычное и скорее принадлежало далекому прошлому, эпохе, когда мир был еще в своем начале, В таком положении оно находилось на скалах только несколько секунд. Моя жена и шестнадцатилетний сын бросились к самому краю берега нашего острова, чтобы лучше его рассмотреть. Мне кажется, что шум, который они произвели, спугнул его. Море было спокойным, и существо, казалось, просто соскользнуло в воду хвостом вперед. Вода забурлила и животное исчезло со скоростью молнии.

По-моему, скорость его была очень высокой, а чувства — обоняние, зрение и слух — довольно хорошо развиты. Я думаю, сфотографировать его было бы трудно, настолько его движения отличались от всего, что я когда бы то ни было видел или о чем слышал. Длина его тела была не менее 24 метров . На острове Стронгтайд валялось несколько стволов деревьев, сравнение с которыми дало мне прекрасную возможность оценить его размеры, когда животное проплывало мимо них. На следующий день я переплыл на остров и измерил одно из них. Оно было больше 18 метров, а существо было длиннее. Я положил газету на то место, где находилась его голова, и посмотрел с места нашего предыдущего наблюдения. Голова животного была гораздо больше двух развернутых газетных листов.

Толщина тела должна была быть не менее полутора метров. Тело зеленовато-белого цвета и блестело на солнце, я не могу точно описать форму головы, но она была гораздо толще тела.

Я не рассказал о моем приключении никому, кроме двух самых близких друзей, из-за опасения насмешек и недоверия. Примерно год спустя настала очередь майора Лэнгли увидеть этого же монстра или, по крайней мере, очень похожего, и тоже в местах, соседних с островом Чэтхем. К письму прилагаю рисунок».

Перед тем как прокомментировать это письмо, посмотрим, что же сообщает со своей стороны высокопоставленный канадский политический деятель:

«В воскресенье[6] я и моя жена отправились на морскую прогулку на парусной яхте «Дороти» вокруг островов Чэтхем и Дискавери. Стоял великолепный солнечный день, с легким северным бризом. Едва мы вошли в пролив между северной оконечностью Чэтхема и скалами Фулфорда, ветер немного стих, и наша яхта медленно двигалась почти с той же скоростью, что и приливная волна. Тогда и произошло происшествие, которое, для большей точности, я представил в следующих пунктах:

1. Было около 1 ч. 30 мин. после полудня.

2. Мы плыли очень медленно и тихо, когда мое внимание привлек очень сильный шум, смесь громовых раскатов и ворчания, сопровождаемых сильным свистом.

3. Я посмотрел в сторону, откуда исходил звук, и позвал жену. Мы оба увидели огромный предмет почти в 30 метрах впереди, немного справа, в прибрежной, заросшей водорослями полосе острова Чэтхем. Он оставался в поле зрения только несколько секунд, но то, что мы рассмотрели, можно описать следующим образом:

а) оно было абсолютно таким же большим, как спина крупного кита, но совершенно отличалось от него по многим признакам;

б) цвет его был темно-зеленый, я бы даже сказал, темно-оливковый. На боках и хребте виднелись какие-то пятна. Они казались похожими на бахрому.

4. Мы очень ясно различили его окраску, так как солнце светило ярко и хорошо освещало его мокрую спину, а животное было так близко, что не могло быть никакой ошибки на этот счет.

5. На том месте, где оно погрузилось, на поверхности воды образовался водоворот.

6. Моя жена видела, как существо через некоторое время снова показалось из воды с другой стороны скал Фулфорд. Оно имело такой же вид, но находилось гораздо дальше, чем в первый раз, и двигалось с большей скоростью.

7. Единственная часть тела, которую мы видели, похожая на гигантский купол, была, без сомнения, частью его спины.

Могу к этому добавить, что я вот уже сорок лет плаваю под парусом в ближних морях. Я видел десятки китов. Корабль, на котором я находился в 1911 году, убил трех китов — гренландского кита, голубого кита и малого полосатого — и отбуксировал их на киторазде-лочную станцию в Сешарте. Когда мы туда прибыли, там разделывали кашалота. Неизвестное животное не имело ничего общего, за исключением размеров, с этими китообразными. Дельфин рядом с ним был бы похож на сардину. Сравнив мои записи с воспоминаниями мистера Кемпа, можно увидеть, что наше существо почти точно соответствует внешнему виду создания, которое он и другие видели в этих местах около года назад».

Можно, не искажая факты, предположить, что эти два наблюдения, сделанные с интервалом в один год в одних и тех же местах, относятся к одному и тому же виду животного или даже к одному и тому же экземпляру. Но, на самом деле, ни одно из двух сообщений, на первый взгляд подробных, не очень «говорящие». Хотя они и содержат множество деталей, но — увы! — не те, что могли бы прояснить для нас зоологическую природу странного гостя.

К счастью, мистер Кемп догадался сделать рисунок того, что он видел, иначе мы оказались бы в совершенных потемках. Благодаря ему мы можем попытаться прочитать его сообщение между строк.

Он говорит, что движения животного были похожи на «движения крокодила», но на рисунке явно видны вертикальные изгибы. Я думаю, что, когда мистер Кемп сравнивает движения неизвестного существа с крокодильими, он имеет в виду их резкий или их прерывистый характер, но не форму. Действительно, дальше он пишет: «…его движения отличались от всех, которые я когда-либо видел или слышал». Очевидно, создание, которое принимаешь за рептилию, а оно двигается, как млекопитающее, должно представлять сбивающее с толку зрелище.

Мистер Кемп нигде не говорит о тонкой шее, но она отчетливо изображена на рисунке. Надо сказать, что это подразумевается и в его утверждении — «животное было скорее рептилией[7], чем змеей, чтобы развести подобную волну». По-видимому, это означает, что животное похоже на змею, но по тому количеству воды, которое пришло в движение, средняя часть тела должна была быть более широкой и массивной, как у животных, имеющих лапы. То, что канадский архивист отметил на своем наброске пунктиром, он, очевидно, считал силуэтом его тела.

Описание майора Лэнгли еще более туманно. Нам остается только удовлетвориться его заявлением, что внешний вид его монстра совпадает «почти точно» с описанием мистера Кемпа и других очевидцев.

Другие очевидцы? Оказывается, были и другие свидетели появления этого зверя? Да, и некоторые должны были дать о себе знать вскоре после того, как «Виктория дейли тайме» опубликовала сообщение майора Лэнгли и мистера Кемпа. Так и произошло. Уже к концу недели после этой публикации шеф информационного отдела журнала Арчи Уилс получил дюжину писем от людей, утверждавших, что видели животное, о котором идет речь, но не осмеливались до сих пор об этом говорить, опасаясь насмешек.

Есть прямое подтверждение этому. Один из канадских журналистов-натуралистов Джервис Блумфилд был знаком в 30-х годах с неким «Расти» Витлом из Порт-Анджелес, местечка на острове Ванкувер, который в то время был студентом-медиком в университете штата Вашингтон, в Сиэтле. Однажды они в разговоре затронули тему морских тайн, и молодой человек рассказал о случае, происшедшим с ним несколько лет назад, но о котором он никому с тех пор не рассказывал. В тот раз он ловил рыбу с лодки в северной части пролива Хуана де Фука. Внезапно перед ним появился морской змей. Его тело было змеевидной формы, длиной около 12 метров . Голова представляла что-то среднее между головой лошади и головой верблюда с гривой. Перед тем как исчезнуть, животное медленно плавало вокруг лодки минут пять — десять. Когда «Расти» вернулся на берег и, очень взволнованный, рассказал эту историю хозяину лодки, тот только посмеялся. «Расти, — сказал он, — не надо брать с собой на рыбалку бутылку, особенно когда плывешь один!» Немного остывший, но все еще полный энтузиазма, молодой человек встретился со знакомым журналистом из местной газеты. Когда реакция и этого слушателя оказалась аналогичной, «Расти» решил впредь хранить молчание о своем приключении. В последующие годы он проштудировал множество книг по зоологии морских животных, пытаясь выяснить, действительно ли он встретил что-то неизвестное.

Сообщения посыпались одно за другим, и их число росло как снежный ком. И этот снежный ком вызвал настоящую лавину. Очевидно, среди множества сообщений были и различные розыгрыши, шутки и мистификации, но Арчи Уилс решил публиковать только сообщения неанонимных авторов, искренность которых можно было проверить. В конце концов у него набрался список из почти сотни имен очевидцев появления «монстра» в заливе Джорджия, среди них оказались и три капитана кораблей: капитан Вальтер Прингель, командовавший пароходом «Санта-Лючия», капитан Артур Слейтер, с почтового парохода «Принцесса Джоана» и капитан У. Б. Девис, инспектор морского департамента из Виктории.

4 октября 1933 года, через три дня после майора Лэнгли, известный яхтсмен Р. К. Росс в свою очередь рассказал о встрече с чудовищем, и опять около острова Чэтхем. Об этом случае сообщили по радио. И вскоре нельзя было выйти на улицу, чтобы у вас не поинтересовались: «Вы видели Кэдди?» За это время монстр получил собственное имя. Увидев такой интерес публики к таинственному животному, Арчи Уилс организовал конкурс в «Виктория дейли тайме» на лучшее название для него. Большинством голосов было выбрано вполне научное — Cadborosaurus (кадборозавр), которое включало в себя название бухты Кэдборо около Виктории, где животное видели в первый раз.

Но действительно ли тогда впервые увидели Кэдди, как его уже вскоре называли попросту? Оказалось, что капитан парохода «Принцесса Шарлотта», который ходил между Ванкувером и Викторией, уже встречал его. Его также видел и пилот почтового самолета Перси Барнс, совершавший рейсы между Сиэтлом (штат Вашингтон) и Викторией. Кроме того, с ним встречались три охотника на уток в дельте реки Чеменус, в 65 километрах севернее Ванкувера. Некто Джек Норд из Уэстер-Бэй утверждал даже, что встречал кадборозавра еще восемь лет назад, в 1925 году, когда возвращался с мыса Мадж в залив Мензис вместе со своим приятелем Питером Андерсоном. Морской змей, как он его назвал, находился не далее как в 35 метрах, и они его хорошо рассмотрели. По словам Норда, длина его тела была около 30 метров и почти 75 сантиметров в диаметре. Голова похожа на голову верблюда. Можно было различить глаза, цвет которых менялся от зеленого до красного, клыки длиной 15 — 20 сантиметров, бороду под нижней челюстью и гриву, расположенную вдоль хребта. Дальше на спине находился плавник высотой 90 сантиметров . Питер Андерсон выстрелил в монстра, но, к счастью, не попал, после чего тот погрузился под воду и исчез.

В конце концов оказалось, что индейцы местного племени чинук хорошо знали это животное уже несколько веков. Они его называли Хиачукалук.

Надо признать, что одно и то же животное не могло там жить несколько сот лет и речь, скорее всего, должна идти о представителе целой популяции неизвестных животных, которые обитали в заливе или более-менее регулярно заплывали туда. Можно, конечно, удовлетвориться объяснением, что у Кэдди есть подружка, какая-нибудь Энни. Она была, по рассказам, немного меньше, чем самец, и скорее серо-бурого цвета, чем зеленая. Голова у нее была лошадиная, без видимых ноздрей и ушей. Также не было у нее ни бороды, ни усов, как и следует даме, и даже отсутствовала грива.

Сомнительно, что следует принимать слишком буквально эти половые отличия, но, очевидно, супружеская пара монстров вызвала к себе волну симпатии среди местного населения. Их называли прелестными и приписывали им «теплые и ласковые глаза», которые, будучи добавлены к их волосяному украшению, явно выдают природу млекопитающего. Почему же монстра упрямо продолжали называть кадборозавром и подразумевать, что это ящер? А просто потому, что дело происходило в Британской Колумбии, а у британцев уже давно сложилась традиция считать морского змея доисторической рептилией, предположительно плезиозавром. Если бы эти животные появились в голландских морях, они бы считались, под влиянием работ Удеманса, супертюленями. А если бы их увидели у побережья Франции, вероятно, были бы выдвинуты более разнообразные гипотезы, включая самые безрассудные, вплоть до колоссальной сколопендры.

ПОЛОЖЕНИЕ ЗМЕЯ В МОМЕНТ ПОЯВЛЕНИЯ НЕССИ

Таким образом, не только разные очевидцы часто описывают морского змея очень непохоже (искренне считая, что имеют дело с различными типами), но и комментаторы склонны сверх меры, в зависимости от собственного представления, классифицировать их в соответствии с уже сложившимся собственным мнением (особенно что касается природы животного).

Такое разночтение не могло мало-помалу не вызвать раскола среди защитников сказочного монстра. Едва в начале века было достигнуто согласие о его существовании, как появились основания для споров по поводу как его внешнего вида, так и происхождения. Своими внутренними раздорами сторонники морского змея усиливали позиции противников, которые видели в разногласиях знак внутренне присущих самой гипотезе мифического существа противоречий. Новая волна опустошительного неверия грозила разрушить все попытки прояснить проблему, когда весной 1933 года сенсационное сообщение породило огромные надежды среди верных сторонников морского змея: один из этих монстров оказался пленником шотландского озера! Считалось, что он, вероятно, проник в него молодым по реке и теперь, достигнув зрелости, не может больше покинуть его. Во всяком случае, ходили упорные слухи, что его видели многие очевидцы. Морской змей, запертый в замкнутом бассейне, как в огромном аквариуме! Казалось, что его легко будет найти, понаблюдать за ним, даже, при желании, поймать…

По крайней мере, так воображали себе дело те, кто не знал, что такое озеро Лох-Несс, и представлял его похожим на пруд где-нибудь в Булонском лесу. В действительности это самое большое хранилище пресной воды на Британских островах. Аквариум длиной 36 километров и шириной 2 километра, средняя глубина которого 150 метров (но есть места и в 225 метров ), полный неспокойной, непроницаемой для взгляда воды!

Те, кто надеялся на скорое разрешение проблемы, были быстро разочарованы. Лох-несское чудовище, как вскоре его окрестила вся мировая пресса, не могло быть поймано, как простая плотва.

Правда, учеными было установлено, что крупные морские животные имеют зону обитания, относительно ограниченную, совершенно так же, как их наземные родственники. Похоже, различные морские змеи не исключения. Сколько можно вспомнить случаев, когда их видели бороздящими одни и те же воды в течение нескольких лет. Вспомним морского змея Массачусетского залива, дракона бухты Алонг и кадборозавра залива Джорджия. В дальнейшем мы узнаем еще по крайней мере о трех монстрах, частых посетителях калифорнийских вод: «Бобо» в районе мыса Сен-Мартин, «Старике» из бухты Монтерей и «Монстре из Сент-Клемента» между одноименным островом и островом Каталина. Это определенно наталкивает на мысль, что условия поиска, наблюдения и поимки крупного змееподобного в каком-нибудь морском заливе не хуже, чем в озере Лох-Несс, и — увы! — в шотландском озере они не намного лучше, чем в других местах…

Чтобы не прерывать ход истории морского змея в период между двумя войнами, не будем долго останавливаться специально на случае лох-несского чудовища. Это тема отдельной книги. Но, конечно, нельзя идти дальше, совсем не упомянув это замечательное событие — сенсационное открытие большого змееподобного в озере. Действительно, это сообщение произвело, с одной стороны, переворот в общественном мнении и, с другой стороны, вызвало в обществе живой резонанс. К несчастью, этот резонанс привел не к тем последствиям, о которых можно было мечтать после первых сообщений. Дурно пахнущие мистификации и розыгрыши в стиле закоренелых алкоголиков с их способностью везде видеть чертиков, статьи в газетах, часто не очень компетентные, серия очевидных ошибок, сенсационная шумиха в прессе, иногда очень подозрительная, безапелляционные заявления нескольких так называемых «экспертов» скоро так загадили атмосферу вокруг этого дела, что сделали почти невозможным проведение какого-либо систематического расследования. Им занимались, может быть, только несколько святых от науки. Несколько месяцев раздувалась история морского змея, и вскоре лох-несское чудовище без труда отобрало у своих старших братьев официальный титул «расхожей шутки». Отныне не о морском змее говорили, что он «манна небесная для журналистов, которым не о чем писать» — эта сомнительная честь перешла к его шотландскому отпрыску.

МОРСКОЙ ЗМЕЙ — ЭТО АМФИБИЯ?

Одним из счастливых последствий дела лох-несского чудовища было появление многочисленной литературы на эту тему, иногда очень даже интересной. Семидесятилетний профессор Удеманс взял свое самое лучшее перо и без промедления написал несколько статей и даже целую брошюру, чтобы показать, что монстр из Лох-Несс являлся не кем иным, как заблудившимся мегофиасом, т. е. огромным тюленем с длинной шеей и безразмерным хвостом. Капитан Руперт Т. Гуд купил мотоцикл и, взгромоздив на него свои 110 килограммов, отправился проверить все на месте. Он вернулся убежденный, что монстр не что иное, как заблудившийся в пресноводном озере морской змей. Но он изменил свое мнение относительно зоологической природы героя своей предыдущей книги. Это он вскоре и продемонстрировал публично 9 декабря 1933 года в респектабельной «Тайме»:

«К огорчению сторонников теории выжившего плезиозавра, это дело и другие „морские змеи“ заставляют меня склоняться к мысли, что речь идет об очень увеличенной форме обыкновенных тритонов с удлиненной шеей. Но окончательно это установить может только квалифицированный зоолог с широким взглядом».

Морской змей типа гигантского тритона? Это было действительно ново. Мы уже рассматривали гипотезы, по которым он мог быть рыбой, рептилией или млекопитающим, были даже предположения, что он мог быть ракообразным, но никто до сих пор не смог увидеть в нем амфибию! Конечно, доктор Джеймс Андерсон, корабельный врач «Нестора», принял необычного морского монстра, встреченного этим кораблем в 1876 году, за «огромную морскую саламандру», но это казалось тогда просто термином для сравнения.

Доводы, которые Руперт Гуд привел в защиту своего тезиса, не очень оригинальны. К счастью, скоро взял слово как раз «квалифицированный зоолог с широкими взглядами» и развернул эту оригинальную гипотезу, основываясь на аргументах таких же хрупких, как и блестящих. Это сделал доктор Малкольм Барр в своей большой статье в «Найнтинс сенчури».

Малкольм Барр был далеко не первым встречным. Профессор английского языка в Школе политической экономии в Стамбуле, он объездил весь Ближний Восток, опубликовал много сообщений о своих путешествиях и перевел множество книг с французского, русского, турецкого и сербского. Это не помешало ему остаться британским джентльменом, тонким знатоком охоты на лисиц и великолепным игроком в крикет. Но нас интересуют не его спортивные трофеи, а его квалификация доктора наук и компетентность в геологии и зоологии. Один из учредителей Международного конгресса по энтомологии в Брюсселе, он был выбран в 1912 году вице-президентом Королевского энтомологического общества за многочисленные исследования, которые он посвятил насекомым. Короче, это был ученый, глубоко знающий зоологию, великий путешественник и полиглот, обладающий достаточным искусством, чтобы объяснить неизвестное.

Поэтому неудивительно, что доктор Барр прекрасно знал проблему морского змея. Процитировав самые знаменитые работы, посвященные ему, и отбросив суждения, которые подвергали сомнению само его существование, он сделал краткий исторический обзор проблемы, напомнив самые знаменитые случаи. Он отбросил гипотезу о плезиозавре: «Я отказываюсь переварить идею еще менее удобоваримую, чем сам морской змей». Наоборот, он отмечает, что собранные факты содержат некоторые решающие пункты, на основании которых можно построить совершенно новую гипотезу. Вот эти пункты, представленные им самим:

«1. Понтоппидан, капитан „Дедала“ Мак-Куа, доктор Матесон и большинство норвежских свидетелей говорят о существовании гривы, жабо или воротника вокруг шеи, которые напоминают пучок водорослей.

2. Капитан Пирсон с «Осборна» видел ряд треугольных выступов, похожих на спинной кружевной гребень. Капитан Крингл видел ряд коротких плавников на спине. Капитан Дин видел треугольный спинной плавник. Господа Мид-Вальдо и Николс видели огромный помятый плавник, мягкий, как резина. Сообщения из Новой Шотландии говорят о рядах небольших горбов на спине. Упоминания о спинном плавнике относятся всегда к самым крупным экземплярам. Этот плавник не стоит лучами прямо и жестко, как у рыб, он, как правило, мягкий и гибкий.

3. Животное Эгеде имело боковые плавники. Мэтьюз видел два боковых отростка. Белл видел боковые плавники, и, наконец, Матесон и он говорят о теле, напоминающем ящерицу.

4. Самых маленьких оценивают в 5, 5 — 6 метров длиной, но во многих сообщениях говорится о длине порядка 20 метров, а в некоторых случаях и 30 метров . Трудности при определении размеров в море хорошо известны. Но ведь и морской змей начинает свою жизнь молодым.

5. Наличие плавника на спине редко соседствует с бахромой на шее, и она не замечена у самых маленьких экземпляров.

6. Животное Эгеде, которое дышало, «как кит», не имело бахромы на шее.

7. Они часто встречались у берега, как это можно было бы ожидать от животных, похожих на ящериц и имеющих лапы или ласты.

8. В основном все очевидцы сходятся во мнении, что цвет его был черный или темно-бурый с более светлой нижней частью тела. Отмечались белые пятна. Поверхность тела без чешуи, но иногда на вид шершавая.

9. Крупные существа из пролива Слит, длиной от 18 до 20 метров, не имели ни спинного плавника, ни гривы.

10. В основном все утверждают, что у животного очень гибкое тело с длинной шеей, маленькой головой и большими глазами.

Теперь вопрос: есть ли в природе известное науке существо, обладающее всеми этими признаками? Существует ли животное, похожее на рептилию, имеющее две пары лап или ласт, живущее в воде, но дышащее, как существо с легочным дыханием, которое иногда имеет жабо или гриву на шее, иногда зубчатый гребень вдоль хребта? Некоторые ученые склоняются к выводу о его принадлежности к рептилиям. Но существуют ли в мире рептилий виды с такими странными украшениями вокруг шеи, поражавшими многих наблюдателей? Здесь кроется ключ к решению проблемы.

Видели ли вы головастиков? Головастики — это личинки или молодь лягушек и жаб. Они живут в воде и дышат внешними жабрами, которые похожи на пару развевающихся пучков бахромы, расположенных сразу за головой. Лягушки и жабы — это не рептилии. Они принадлежат к классу амфибий или земноводных и характеризуются в основном тем, что жабры молодых заменяются у взрослых особей легкими. Обычно они имеют четыре лапы с пятью пальцами на каждой. Конечно, нет оснований утверждать, что морской змей — это лягушка, но существуют и другие земноводные, в том числе имеющие хвост — например, саламандры, удивительный мексиканский аксолотль, слепой протей и обычные тритоны наших болот. Если исключить морское обитание и большие размеры, описание морского змея почти не отличается от внешнего вида тритона.

Нет причин, по которым наш морской змей не может оказаться неизвестным родственником тритонов, адаптировавшимся к жизни в морской соленой воде, развившимся до относительно больших размеров, ведущим преимущественно ночной образ жизни и, вследствие этого, не часто попадавшимся на глаза».

Пожалуй, нельзя было найти лучшего защитника гипотезы капитана Гуда, чем доктор Барр:

«Тритоны похожи на ящериц, имеют четыре лапы, передняя пара их развивается в первую очередь. На лапах по пять пальцев, которые, во всяком случае у британских видов, соединены перепонками. Во время движения лапы прижаты к бокам, чтобы уменьшить сопротивление, — это могло бы придавать особи большого размера очертания змеи. Движение обеспечивается хвостом, который вызывает своими колебаниями прерывистое перемещение вперед, совершенно такое, как описывают очевидцы. Головастики тритонов имеют три пары длинных внешних жабер, бахромящихся на концах, которые исчезают только на последней стадии роста, но могут и сохраняться у некоторых взрослых особей. Цвет тритонов обычно зеленоватый или шоколад-но-коричневый, нижняя часть тела более светлая, но расцветка часто очень яркая, особенно у самцов в брачный период. Поверхность кожи иногда грубая, но без чешуи. Наконец, взрослый самец имеет вдоль спины мягкий плоский гребень, который достигает своей максимальной величины в брачный период и почти исчезает летом.

Таким образом, наш морской змей с воротником — это молодой экземпляр, змееподобный — взрослый, а те, что имели плавники и гребень на спине, — это самцы в пору свадебных игр.

Ни в одном из сообщений о морском змее нет ничего, что противоречило бы этому описанию. Разница между тритонами наших прудов и морским змеем только в том, что последний живет в море и у него длиннее шея. Таким образом, у нас появилась надежда увидеть миф без его таинственного покрывала, истину открытой, репутации восстановленными и гипотезы, превратившимися в факты».

Эти аргументы заслуживают того, чтобы мы их рассмотрели здесь. Не имея правдоподобия ни Megophias Удеманса, ни зейглодона преподобного Вуда, гипотеза о гигантском тритоне доктора Барра одна из самых изобретательных из всех, до сих пор выдвинутых для объяснения зоологической природы морского змея. Она, пожалуй, единственная пытается объяснить очевидные различия в описаниях крупных змееподобных без необходимости предполагать существование различных типов. Правда, нельзя сказать, что это объяснение совсем не имеет слабых мест.

МОГУТ ЛИ АМФИБИИ ЖИТЬ В МОРЕ?

Не вопрос размеров смущает здесь. Конечно, класс амфибий представлен в наше время видами в основном небольших размеров, среди которых гигантская японская саламандра кажется монстром. Но так было не всегда.

Амфибии, эти «эмансипированные» рыбы, вышли на твердую землю в конце девона, почти 275 миллионов лет назад. В то время они были представлены стегоцефалами, или крышеголовами, названными так потому, что кости черепа у них были сварены в виде выпуклой крыши. Эти первобытные земноводные пережили расцвет в карбон и пермь, затем постепенно вырождались в триасе, 180 миллионов лет назад. В течение этого времени они буквально царствовали на планете, их было великое множество видов, и они дали рождение типам, имевшим значительные размеры, и часто были покрыты чешуей и роговыми пластинами, как у крокодилов. Так, Eogyrinus карбона был похож на тритона, но с пятиметровым телом!

В пермь развились некоторые формы, полностью приспособившиеся к жизни на суше, такие, как Eryops, который возвращался в воду только для размножения. Он был похож на коренастого крокодила и достигал двухметровой длины. Наконец, в триасе жили амфибии с еще более внушительными размерами тела, такие, как Paracyclotopfurus, имевший силуэт обыкновенного крокодила, и достигал он 3 метров в длину. Что касается Mastodonsaurus, то они, казалось, явились плодом невообразимой любви крокодила и жабы. Его образ можно представить, если знать, что у этой амфибии длиной 3, 5 метра только череп составлял 1, 2 метра .

Короче, были времена, когда земноводные достигали размеров 2 — 5 метров .

Вопрос необычного вытягивания шеи не должен нас останавливать, если мы пытаемся увидеть морского змея амфибией. Если бы мы знали из рептилий только ящериц и крокодилов, то нам было бы почти невозможно представить плезиозавров и диплодоков. Но еще существовали черепахи с относительно удлиненными шеями и, конечно, змеи, шеи которых продолжаются вплоть до кончика хвоста. Среди земноводных существовало множество змееподобных. Из современных это червяки, похожие на толстых земляных червей, а пермская Dolichosoma longissimum имеет вид почти точной копии морской змеи. Тенденция к удлинению, бесспорно, существует у этого класса, поэтому ничто в принципе не мешает существованию амфибий с длинной шеей.

Суть в том, что, по-видимому, не существует земноводных, живущих в морях. Можно сказать, что амфибии — это животные, предназначенные самой природой жить в пресных водоемах, и этому есть серьезная причина: у всех земноводных голая кожа. Кожа — это полупроницаемая мембрана, через которую происходит биохимический обмен. Известно, что земноводные частично дышат кожей: у некоторых видов саламандр этот тип дыхания даже преобладает над другими, так как жабры и легкие у них почти полностью атрофированы.

В соленом море такое положение привело бы к губительным последствиям. Осмотическое давление морской воды больше, чем воды в организме. Чтобы восстановить равновесие, молекулы воды имели бы тенденцию покидать клетки, и животное вскоре погибло бы от обезвоживания.

Некоторые земноводные, однако, могут жить в морской воде или постоянно, как лягушки Rana cancrivora, или в течение нескольких месяцев, как многие жабы и зеленая лягушка. Рэй Теркафс и некоторые другие исследователи показали, что это умение связано, с одной стороны, с развитием механизма осмотической регуляции, при котором концентрация сыворотки в мочевине и в аминокислотах играет главную роль, с другой стороны, с электрическими характеристиками клеточных мембран, которыми регулируется степень проницаемости различных ионов, и, наконец, с общим метаболизмом азота.

Некоторые стегоцефалы нижнего триаса (трематозавры) уже имели прекрасно отрегулированную подобную систему и довольно успешно пытались завоевать соленые воды морей, точнее, возвратиться в море, так как они напрямую произошли от рыб. Их останки были найдены по всему миру, но особенно много их на Шпицбергене, в месте, где находились также кости многих морских рыб. Это позволяет предположить, что они жили в морях. Но так как современные головастики земноводных не могут развиваться в соленой воде, никто не осмеливался подумать, что амфибии могли вести полностью морскую жизнь. Они, очевидно, поднимались по рекам в пресные водоемы, чтобы произвести потомство. Там появлялись и развивались до превращения во взрослые особи их головастики.

У всего вида трематозавров была очевидная тенденция к удлинению, которая приводила к тому же к вытягиванию их треугольного черепа. Так, у Lyrocephalus треугольник черепа почти равнобедренный, у Trematosaurus он уже вытянутый, у Tertrema еще больше, а у Alphaneramma вообще похож на леденец. Тела самых развитых из них должны были бы иметь почти змееподобную форму или, по крайней мере, быть похожими на крокодила с острой, как у гавиала, мордой.

Если существовали в морях амфибии большого размера, они обязательно должны были происходить от крупных стегоцефалов начала мелового периода. Тре-матозавры не были особенно большими, но, так как у них тяга к морской жизни была такая же большая, как тенденция к удлинению, можно представить их дальнейшее развитие и предположить, что доживший до наших дней трематозавр мог стать великаном.

Правда, отсутствие ископаемых останков в геологических слоях позднее триаса делает его еще менее правдоподобным, чем потомка плезиозавра, который вымер всего 100 миллионов лет назад. Однако доживший до наших дней трематозавр, возможно, не большая редкость, чем живой целакант — рыба, которая была его современницей. Понятно, какие интересные выводы могут следовать за таким любопытным предположением.

Отметим, что в любом случае гипотеза доктора Барра не применима к тем морским змеям, у которых очевидцы ясно видели вертикальные извивы тела. Как все рыбы и рептилии, между которыми они находятся на эволюционной лестнице, амфибии изгибаются при движении в горизонтальной плоскости, о чем говорит, среди прочего, и сплюснутый с боков хвост тритонов.

В свое время гипотеза о морском змее-амфибии не вызвала никакой реакции в заинтересованных кругах, и до сих пор различные апологеты Великого Незнакомца никогда не утруждали себя ее рассмотрением, даже как объект для критики. В любом случае доктор Малкольм Барр не смог бы на нее ответить. Он умер спустя шесть месяцев после появления на свет его гипотезы, едва отпраздновав свое пятидесятишестилетие.

МОРСКОЙ ЗМЕЙ — КУЗЕН МОРСКОЙ ИГЛЫ?

В то время, как один из британских сторонников морского змея, не колеблясь, открыл огонь по старой доброй английской гипотезе о дожившем до наших дней плезиозавре и покинул ее ради идеи еще более невероятной, во Франции доктор Жорж Пети предложил гипотезу также совершенно новую, но не менее оригинальную.

Под сильным впечатлением рассказанной сайгонским рыбаком истории, описывавшей дракона бухты Алонг в виде гигантской сколопендры, он нарисовал в феврале 1934 года следующий портрет Великого Незнакомца:

«Его тело покрыто роговыми пластинами, не сочлененными друг с другом, что создает впечатление об их отсутствии, откуда проистекает вид голой и блестящей кожи животного.

На плоской спине находится длинный спинной плавник, представленный на многих рисунках очевидцев, который иногда принимают за гриву. Более того: а что, если необычные извивающиеся движения тела мегофиаса являются просто мягкими и элегантными деформациями этого плавника в момент, когда животное выныривает на поверхность? Форма животного, представленного таким образом, кажется, вполне соответствует внешнему виду некоторых рыб из отряда Syngnathes. Мегофиас может быть ее гигантским и обитающим на больших глубинах видом».

Невероятно, но пришлось ждать 1934 года, чтобы кто-нибудь — все же зоолог, признаем это — обратил внимание на то, что волнообразное колебание тела в вертикальной плоскости может быть результатом движений гибкого и длинного спинного плавника животного, извивающегося в горизонтальной плоскости.

Доктор Жорж Пети, конечно, не был первым, кто увидел в морском змее неизвестную гигантскую рыбу, но до него говорили только о гигантском угре. Представить морского монстра кузеном гиппокампа — этой маленькой тоненькой рыбки, обитающей в прибрежных зарослях водорослей и более известной под именем морская игла, — это совершенно ново. Кажется, именно описание зоологами с «Валгаллы» формы встреченного этим кораблем морского монстра и роговые пластинки вьетнамского дракона привели доктора Пети к такому выбору. В самом деле, Syngnathes, с их длинным негнущимся телом и небольшим колеблющимся спинным плавником, имеют такой же силуэт, как неизвестное животное, встреченное господами Мид-Вальдо и Николл, и, кроме того, их тело заключено в корсет из роговых пластинок.

Что привело доктора Пети к поиску прототипа морского змея среди рыб? Прежде всего его упорное нежелание допустить, что он может дышать воздухом.

Киты могли оставаться под водой без пополнения запасов воздуха не более двух часов. «Каким бы ни была чрезвычайная редкость Megophias, — утверждает французский ученый, — невозможно представить, что в эпоху, когда многочисленные корабли бороздят моря, его, при необходимости периодически подниматься на поверхность, не видели бы чаще».

Этот довод справедлив. Но на самом деле, если вспомнить о площади Мирового океана, кораблей не так уж и много, и они чаще всего следуют по вполне определенным маршрутам. Несмотря на это, крупных змееподобных животных встречали по нескольку раз в год в течение почти полутора веков: их видели гораздо чаще, чем, например, клюворылых китов! Наконец, доктор Пети, кажется, забыл, что многие морские животные совсем не появляются на поверхности, чтобы набрать в легкие воздуха, — настолько скрытно они это делают. Так, когда ламантин или морская черепаха возобновляют запас воздуха, не только сами животные не показываются на поверхности, но и на воде часто не появляется ни морщинки, даже если она гладка, как зеркало! Также и некоторые китообразные не выбрасывают никакого фонтана, а просто открывают свое дыхательное отверстие, едва достигнув поверхности. Только появляется над водой их спинной плавник, да и то его можно заметить, если море спокойно.

Аргументы доктора Пети имеют не большую ценность и тогда, когда он пытается доказать, что змей «не может быть морским животным». По его теории, обычной зоной обитания животного должны были быть «большие океанские глубины». Не только нет никаких оснований для подобного утверждения, но все, что мы знаем о глубоководной фауне, этому противоречит: под страшным давлением могут развиваться только существа небольшого размера и хрупкой конструкции. Вероятно, это необходимое условие выживания в этой негостеприимной среде. Для морского змея нет места в этих пропастях!

МНОГОГОРБЫЙ ЗМЕЙ БОЛЬШОГО БАРЬЕРНОГО РИФА

Другим счастливым следствием шума, вызванного делом лох-несского чудовища, было появление серии новых свидетельств о встречах с морским змеем. Как и следовало ожидать, пресса сразу же назвала их «соперниками» Несси, как вскоре фамильярно стали называть пленника шотландского озера. И в основном именно из англоговорящих стран посыпались эти новые свидетельства. Мы последовательно рассмотрим развитие событий в период между 1934 годом и началом войны, сначала на территории Британской империи, затем в США.

Первая встреча произошла почти на противоположной от Шотландии стороне Земли, в зоне, отделяющей северо-западное побережье Австралии от Большого Барьерного рифа. Рассказ об этом стал известен научной общественности из публикации в журнале «Викториан нейчуралист» благодаря заботам мистера Мэттинглея, который получил его от главного свидетеля — мистера Оскара Свенсона из Таунсвилла в Квинсленде.

В воскресенье 18 августа 1934 года тот отправился в море на рыбалку вместе со своим сыном Гарольдом и мальчиком Уильямом Куином из Шотландии. Едва они миновали мол порта Таунсвилла на моторной лодке, как кто-то из них заметил четыре темных массы в воде недалеко от маяка Фервэй, находившегося на полпути между портом и островом Магнетик. Заинтригованные, рыбаки решили подплыть поближе и с изумлением обнаружили, что это был морской монстр. Они приблизились к нему почти на 150 метров, когда животное медленно погрузилось, почти как подводная лодка. Посчитав, что монстр готовится напасть на них, и внезапно осознав всю свою неосторожность, они поспешно взяли курс на маяк, находившийся в полутора километрах, чтобы найти там временное убежище. Море было спокойным, как озеро. Через несколько минут чудовище появилось на том же самом месте, где нырнуло, опять всплыв, как субмарина.

Когда лодка наконец достигла маяка, рыбаки взобрались для пущей уверенности на сигнальную площадку, наблюдая за реакцией животного. Оно оставалось на одном месте и вертело головой, как будто пыталось их найти. Через полчаса они решили отвезти ребенка в порт и вернуться с фотоаппаратом.

Вернувшись в порт, Свенсон позвонил мистеру Джиббарду, заместителю редактора местной газеты «Таунсвилл бьюллетин», который поспешил присоединиться к ним вместе с фотокорреспондентом мистером Эллисом и двумя фотоаппаратами.

В момент, когда журналисты садились в лодку, мистер Свенсон увидел пароход «Марелия», выходивший из-за острова Магнетик, и понял, что их шансы увидеть неизвестного зверя на прежнем месте уменьшаются. Если тот нырял уже при приближении их утлой лодчонки, то шум винтов большого парохода должен был напугать его еще больше. И точно, на предыдущем месте они никого уже не нашли, но, когда они покидали акваторию порта, мистер Эллис вроде бы заметил два темных предмета на расстоянии примерно 6 метров друг от друга. Возможно, это и был монстр, так как в половине четвертого дня он снова высунул голову из воды — перед рыбаком, ловившем рыбу с маленькой лодки у самого мола. Испуганный рыбак поспешил вернуться домой, не дожидаясь его дальнейших действий. Мистер Свенсон, как мог, описал внешний вид животного Мэттинглею:

«На рисунке, который я вам посылаю, вы в общих чертах видите, что из себя представлял этот монстр. Голова его поднималась примерно на 2, 5 метра над водой и была похожа на черепашью, пасть все время оставалась закрытой. У него была голова длиной около 2, 5 метра от затылка до конца морды и выгнутая дугой шея. Цвет его казался серо-зеленым, глаз (мы могли видеть только один, так как смотрели на него с боку) был маленьким относительно остального тела. Другая часть животного состояла из трех горбов, расположенных один от другого на расстоянии примерно 6 метров . Первый из них возвышался над поверхностью на 1 метр 80 сантиметров, остальные немного меньше. Горбы были покрыты крупной чешуей размером почти с блюдце, и, кроме того, к ним прилепились морские желуди. Мы не смогли увидеть его хвост, он, очевидно, находился под водой».

Мистер Свенсон еще уточнил, что не видел ни плавников, ни лап. Животное лежало неподвижно на воде, и он не мог видеть, каким образом оно передвигалось. Чудовище не имело гривы, но вдоль хребта тянулась какая-то темная полоса. Его чешуйки блестели на солнце и казались перекрывающими друг друга и расположенными в перпендикулярном направлении. На его спине виднелось много ракообразных паразитов, некоторые были такими же большими, как чешуйки.

Дополнительное расследование установило, что за неделю до этого совершенно такое же существо было замечено около Мурильян-Харбор группой рыбаков, находившихся на большой лодке. Чудовище с шумом кружило вокруг лодки примерно на расстоянии 50 метров от нее. Еще через неделю появилось сообщение, что его видели в окрестностях Боувена. Затем капитан парохода «Тренкбанк», который шел с грузом сахара в Канаду, передал по радио в Таунсвилл, что встретил его у побережья Маккая. Прошло несколько недель, и моторная шхуна «Рената», отправившаяся на лов рыбы, встретила монстра у Большого Барьерного рифа. Некто Миле, находившийся в то время на палубе, утверждал, что змей проплыл почти в нескольких футах от борта корабля. Он сообщил, что видел только два горба, расположенных друг от друга на расстоянии 8 метров: они были, по его словам, серо-зеленого цвета и покрыты чешуей величиной с блюдце.

Рисунок мистера Свенсона очень наивен и полон невольных несуразностей, достойных какого-нибудь средневекового художника или современного карикатуриста. Но мы не можем требовать от него талантов живописца-реалиста. В рассказе мистера Свенсона о его попытках сфотографировать монстра и о многочисленных последовавших свидетельствах чувствуется искренность. В его описании есть детали, которые ему трудно было бы выдумать. Он, например, говорит о присутствии на чешуйчатой спине монстра большого количества морских желудей — этих ракообразных паразитов, которые облепляют скалы и подводные части молов и дамб. Лишь натуралисты знают — и то не все, — что некоторые из этих ракообразных, коронулы, часто прицепляются и к коже китов. Нет ничего удивительного в том, что они могли быть на спине морского змея. (Впрочем, самые большие коронулы не превышают 5 сантиметров в диаметре. Если действительно существуют экземпляры размером с тарелку, то это тоже своего рода неизвестное науке чудовище.)

В то же время рассказ мистера Свенсона содержит и достаточно нелепые детали. На его рисунке чешуя располагается в поперечном направлении к оси тела. Но, как мы уже отмечали при обсуждении Моха-Моха, у всех животных чешуя должна обязательно располагаться продольными рядами, иначе изгиб тела будет затруднен или даже невозможен.

Можно было бы попытаться приписать эту странную деталь неопытности художника, если бы он не подтвердил в своем письме мистеру Мэттинглею, что «они были перекрывающимися и перпендикулярными». Перпендикулярными чему? Оси тела животного, по всей видимости. Чтобы выполнялось это условие, они должны располагаться в поперечном направлении, как и нарисовано на рисунке.

Похожее расположение чешуи можно увидеть только на спине черепахи, по крайней мере по внешнему виду, но в этом случае речь идет о жестком панцире.

Если чешуйки описанного мистером Свенсоном чудовища на самом деле расположены так, как он говорит и рисует, то они покрывают массивные горбы, расположенные на значительном расстоянии друг от друга. И, если это так, надо признать, что морской змей не только не может быть идентифицирован с каким-то известным морским животным, но даже приблизиться к любому из них.

Комментарии, которыми мистер Мэттинглей сопроводил странное сообщение, полученное от Свенсона, не менее удивительны, по крайней мере на взгляд зоолога:

«Несколько раз встречал я в тропических морях Австралии, — пишет он, — различного вида морских змей размером до 2, 5 метра в длину. Известно, что наземные змеи Австралии в основном имеют размеры меньше 2 метров и большинство из них ядовитые. Впрочем, ядовиты и морские змеи, хвост которых отличается от хлыстообразного хвоста сухопутных родственников своей плоской формой в виде весла и похож на хвост угрей. С его помощью осуществляется движение змеи и обеспечивается равновесие в воде. В этом пункте мы сталкиваемся с противоречием относительно формы хвоста морского змея, и встает вопрос: ядовито или нет это создание, если оно, конечно, существует. По всей вероятности, у него сплюснутый хвост, который служит рулем и средством передвижения, и принадлежит он, без сомнения, к какому-нибудь виду удавов».

Таким образом, в 1934 году еще находятся натуралисты, которые воображают, что животное, выставляющее над водой ряд горбов, может быть змеей. Даже если бы животное двигалось и эти горбы представляли собой изгибы тела, то и тогда оно не могло быть змеей из-за характера его движения. В самом деле, кто и когда видел змею с горбами на спине?

ХОРОВОД ЧУДОВИЩ ВОКРУГ БРИТАНСКИХ ОСТРОВОВ

В самой Шотландии с августа 1934 года странное морское животное встречали в Лох-Кэмпбелтаун. Этот «лох» является не озером, как Лох-Несс, а фиордом на полуострове Кинтайр. Местный натуралист Джон Мак-Коркиндаль разговаривал с фермером Чарлзом Кейтом на дороге, идущей вдоль бухты Килкерран, когда раздался сильный шлепок — звук упавшего в воду массивного тела, — который привлек их внимание. Почти в 300 метрах от берега они увидели огромное существо, взбивавшее в пену поверхность воды передней частью своего тела. Несколько раз животное поднималось на 4-метровую высоту над волнами и резко бросалось вперед, поднимая тучу брызг, пока совсем не исчезло.

Мистер Мак-Коркиндаль, имевший репутацию опытного наблюдателя, сообщил в газете «Скотсмен», что передней частью животное было похоже на жирафа: оно имело длинную тонкую шею и маленькую головку, украшенную небольшими ушками. Животное было серебристого переливающегося цвета с тонкими темными полосками вокруг тела. Можно было различить что-то похожее на спинной плавник, но больше никаких плавников не было видно.

Свидетели не смогли увидеть ни тела, ни хвоста животного, но по величине находившейся над водой части мистер Мак-Коркиндаль оценил его общую длину в десяток метров.

Ни рептилии, ни млекопитающие никогда не имели серебристого цвета с переливами. Среди морских позвоночных монополией на этот цвет обладают рыбы. Поэтому встреченное животное может принадлежать именно к этому классу животных. Из-за мимолетного характера наблюдения его голова, возможно, была плохо рассмотрена, и, вероятно, свидетели присутствовали просто при последних приступах агонии рыбы-ремня или какого-нибудь другого близкого вида, также очень редко появляющегося на поверхности. Во всяком случае, такой вывод можно сделать на основании расцветки животного и упоминания о спинном плавнике.

Следующий случай заслуживает внимания хотя бы из-за личностей очевидцев: среди них лорд-мэр и два члена британского парламента! Мы не хотели бы сказать, что политики являются эталоном искренности и правдивости, но, согласитесь, представитель народа не может без достаточных оснований утверждать, что видел морского змея, не рискуя дискредитировать себя в глазах избирателей.

Итак, 5 августа 1936 года бывший лорд-мэр Норвича, мистер Уитард, председатель наблюдательного комитета этого города, находился на отдыхе в местечке Экклес, в Норфолке, в компании мистера Чарлза Аммона, члена парламента, мистера Гозлинга, бывшего члена парламента, и трех других персон. Оставим за мистером Уитардом право поведать нам о том, что произошло, так как он это сделал в своем сообщении в «Дейли миррор»:

«Мы находились вечером на пляже, когда я заметил темную массу странной формы, быстро двигавшуюся на север примерно в миле от берега. Я сам старый моряк и не мог быть введен в заблуждение стаей дельфинов. Это, без сомнения, была змея.

Издали ее длина казалась метров 9 — 12, и она разрезала волны червеобразными движениями. Скорость ее была ужасной. Не будет преувеличением сказать, что она составляла 140 — 160 километров в час.

Вечер был светлый, и мы все шестеро видели ее плывущей по прямой линии параллельно берегу».

Прочитав это описание можно, без большого риска ошибиться, сделать следующие выводы:

1) автор его искренен;

2) его слова переданы со всей возможной точностью журналистом, который слышал их от него самого;

3) его мнение о зоологической природе животного ошибочно;

4) его оценка скорости животного слишком завышена.

Первый пункт справедлив по факту самой личности свидетеля и его товарищей, второй — по той же причине.

Третий пункт вытекает из того, что даже зоолог с трудом точно распознал бы тип незнакомого животного в воде с такого расстояния. Однако если свидетель приписывает своей змее «червеобразные движения», значит, здесь что-то ненормально: ведь змея всегда ползет, совершая «змееобразные движения». Можно держать пари: свидетель имел в виду, что животное двигалось «как гусеница», изгибаясь вертикально, и тогда это определенно не змея.

Что касается четвертого пункта, он становится очевидным, если знать, что самые быстрые из крупных морских животных никогда не развивали скорость и в половину меньшую. Косатки, которые, по-видимому, самые быстроходные из китообразных, могут плыть со скоростью 55 километров в час, может, чуть больше, когда преследуют добычу, но, конечно, не 70 и тем более не 80 километров в час. Что очень далеко от 140 или 160 километров в час! Этот монстр, странным образом «разрезавший волны», не мог ли он быть — один раз можно допустить — летящей низко над морем стаей птиц?

Стоит, однако, уточнить, что в тот день плывущего вдоль берега монстра видели и другие свидетели. Прочитав заявление мистера Уитарда в газете «Истерн ивнинг ньюс», мистер Колин Н. Кинг написал в эту газету, что в этот же день он находился со своей женой и дочерью на дюнах у берега моря, когда между 2 и 3 часами дня увидел «черную змею или предмет червеобразной формы, плывший со страшной скоростью на поверхности воды, примерно в 800 метрах от берега в направлении Хэпписбурга». Свидетели считают, что она была не меньше 10 метров в длину, и их поразила скорость ее передвижения. Но они не приводили таких невероятных цифр, как экс-лорд-мэр из Норвича.

Следующий случай произошел через два года, немного южнее по тому же берегу, но на этот раз не у Норфолка, а у Суффолка.

В пятницу утром 21 октября 1938 года два старых рыбака из Сауфволда Эрнест Уотсон и Уильям Херрин-гтон забросили сети около бакена Сауф Барнар. Море было спокойно. На берег же они вернулись в крайне возбужденном состоянии. Из их взволнованных рассказов, которые были воспроизведены во многих газетах по-разному, но сходились в главном, можно извлечь следующее.

Внезапно из воды, едва ли в 40 метрах от лодки, поднялась большая голова чудовища. Казалось, она нависла над испуганными рыбаками. Затем животное погрузилось и, как торпеда, удалилось с «ужасной скоростью» — примерно 30 узлов (около 55 км в час). Это, однако, более разумная скорость, чем ужасные скорости лордов-мэров и других политических деятелей из Норвича! Животное, плюхнувшись в воду, развело такую волну, что они не видели больше ничего, кроме его горбатой спины, похожей на спину верблюда. Оно было серого цвета и длиной около 18 метров .

Новый случай произошел на этот раз севернее, по тому же берегу, у побережья Йоркшира. Свидетельница миссис Джоан Борджист дату не уточнила. Вот все, что она смогла сообщить: «Это случилось перед самым началом Второй мировой войны, в тот год произошло сильное землетрясение… которое чувствовалось во многих регионах страны».

Надо отметить, что только в 1961 году, после известной передачи Би-би-си о морском змее, миссис Борджист решилась рассказать о том, что она видела, в письме, адресованном автору передачи Морису Брауну.

В означенное время миссис Борджист жила в Скиф-финге, примерно в 4 километрах от местечка Изингтон. Бесконечные пляжи белого песка в окрестностях были в то время еще пустынны. Однажды она сидела на берегу и смотрела на море, пока дети, за которыми она присматривала, играли неподалеку.

«Внезапно, — пишет она, — я увидела поднимающееся из воды огромное существо. Оно было зеленого цвета, с плоской головой, выпуклыми глазами и широкой пастью, которая открывалась и закрывалась в такт дыханию. Животное было очень большим и двигалось скользящими волнами».

Последнее замечание означает, по-видимому, что животное перемещалось, извиваясь в вертикальной плоскости. Так это показано на рисунке свидетельницы, который Заставляет вспомнить морского змея Пира Гроувса.

Когда миссис Борджист закричала, стараясь привлечь внимание находившихся неподалеку редких дачников, ее крик, наверное, испугал животное. Оно нырнуло и больше не появлялось. Над ней только посмеялись, когда она сообщила, что видела всего в 100 метрах от берега морское чудовище, и она с тех пор не осмеливалась никому об этом рассказывать. И только публичное обсуждение этой проблемы известными учеными заставило ее прервать молчание.

Сенсационная передача Мориса Брауна и Мартина Чисхольма вызвала из небытия и другое свидетельство о встрече, происшедшей перед самой войной.

В 1939 году мистер Уэймарк из Танбридж-Велс, графство Кент, проводил свой отпуск вместе с женой и дочерью во Франции, в деревушке Этабль на бретонском побережье. Однажды он стоял на балконе своей комнаты, ожидая, когда его дамы приготовятся к выходу. Вдруг они услышали его возбужденный крик: «Идите быстрее, смотрите!»

«Мы выбежали на балкон, — рассказывала миссис Уэймарк Морису Брауну, — и увидели то, что участники вашей программы „Великий морской змей“ описывали с такой точностью, и похожее на иллюстрацию на пятнадцатой странице журнала „Радио тайме“ (там приводился портрет морского змея „Дедала“). Теперь, после стольких лет, я помню лишь, что у него было белое брюхо. Это огромное, похожее на змею существо быстро плыло по воде, ныряя в волны, как иголка в ткань, и оставляя за собой длинный пенистый след. Мы считали, что его длина была около 6 метров, и следили за ним, пока оно не скрылось из виду, уплыв в сторону океана».

В то же лето 1939 года многие шотландцы видели морского змея у восточного побережья британских островов, в заливе Ферт-оф-Форт.

Рыбаки рассказывали, что в начале июля видели у Западного Уэмисса большое бурое животное с лошадиной головой и большими выпуклыми глазами. В тот же день одна девочка из Дунбара рассказала своему отцу, что что-то большое шевелилось в воде в 400 метрах от берега. Отец пошел посмотреть, что бы это могло быть, и увидел странное животное, которое оставалось на месте почти полтора часа. В следующие дни многие рабочие соседнего завода также видели странное животное.

Настройки шрифта

Фон