25
Юрайда вскочил:
– Как вы оказались здесь?
— Ах вы, язычники, мы — католические христиане, и лучше мне погибнуть, чем оскорбить творца…
На этот вопрос имелось множество вариантов ответа. Самый простой: искала уборщицу для загородного дома. Или: сыскная жилка не дает покоя. На худой конец: разбиралась, кого на самом деле убили в ванной.
— Значит, не будешь ругать бога, Юрайда?
— Не буду.
Единственно честный ответ хранился глубоко в сердце под тремя замками, от которых Варвара потеряла ключи. Ни за что, ни под пыткой, ни за миллиард евро, она бы не призналась, что не могла и не хотела выглядеть дурой в глазах этого человека. Именно этого лейтенанта. Даже если ему никогда не выпадет шанс доложить ее брату Борису, какая у него взбалмошная и неумная сестра, все равно нельзя спустить и забыть то, что произошло утром. Злость прошла, но осадок остался.
— Это твое последнее слово, Юрайда?
По телефону пришлось убеждать, что тело мертвое и это подтверждает участковый. Пришлось уговаривать приехать вместе с группой, потому что эта смерть неспроста. Пришлось упрашивать из последних сил. Игнатьев усомнился в том, что она не идиотка. Хорошо, он сам напросился. Ванзаровы всегда принимают вызов. Варвара и этот приняла. Посмотрим, кто кого.
— Последнее.
Они ушли на спортивную площадку рядом с домом.
— Что ж, будь здоров.
Вокруг носились ошалевшие от жары и каникул дети. Летал футбольный мяч, визжали девчонки, вопили мальчишки. Жизнь била ключом. А у бетонного крыльца припарковались труповозка без надписей, темно-синий микроавтобус с оранжевой полосой «Следственный комитет» и передвижная лаборатория криминалистов. Участковый топтался на крыльце с суровым видом, что-то записывая в блокнот. Как человек настолько лишний, что его не замечают, словно стеклянного.
И они ушли, оставив его вне себя от негодования. Потом Юрайде сделалось грустно, он начал машинально перелистывать курс римского права. Его подозрения оказались справедливыми: сплошная чепуха.
– Варвара, я задал вопрос.
Обедать Юрайда не пошел, закурил трубку, лег на диван и отбросил лекции: он курил и надеялся на бога.
Тон лейтенанта намекал, что худшее еще впереди. Ну что ж, пора показать, кто тут сильно ошибается насчет кого.
После обеда заявились Мразек и Колинко; будто не видя Юрайду, они сели к столу и завели бессовестные разговоры о том, как они вечером пойдут в пивную «У Флеков» и какое там славное пиво.
– Павел, я вам все расскажу подробно, – Варвара опустила глаза провинившейся девочкой. – Только можно задать один вопрос? Честно один.
Юрайда не выдержал.
– По-моему, наш договор разорван. Забыли?
— Ребята, ну дайте же мне хоть один рейнский, богом ведь прошу.
– Помню. Важно уточнить, как именно убили Зарему.
Он смотрел на них, как смотрит на судью обвиняемый перед вынесением приговора.
– Кого?
— Юрайда, богохульствуй, — был ответ Мразека.
– Уборщицу из отеля. Ну если совсем не хотите, можно я попробую? Ей горло перерезали? Чем-то очень острым и тонким? Так?
Юрайда молчал. Мразек и Колинко спокойно продолжали беседу о флековском пиве, пока Юрайда не начал корчиться на своем диване.
— Да ну же, друзья, один рейнский!
Игнатьев скривился, но еле заметно кивнул.
— Юрайда, богохульствуй.
– Спасибо, Павел, – смирно сказала Варвара, изображая рабыню. – Начну немного издалека… Я задумалась: камеры зафиксировали, откуда убийца пришел, но вы не нашли, куда он исчез. Все записи пересмотрели, много часов. И без толку. Что же такое? Неужели магия?
Страшная борьба шла в душе Юрайды — и Юрайда сломился.
Варвара посматривала искоса, но заметила, как напрягся лейтенант. Умный, чует, что заманивают в ловушку. Только деваться ему некуда.
– Я в магию не верю, фамилия не позволяет, – продолжила она. – Вы мне записи не покажете. Что оставалось? Решила проверить на месте. Приехала в отель, поднялась на третий этаж и устроила прогон.
Он начал ужасно богохульствовать, он ругал бога на чем свет стоит. Потом потребовал два рейнских. Его заставили еще покощунствовать и выдали монеты.
– Кого прогнали? – искренне не понял Игнатьев.
– Прогоном на театральном жаргоне называют показ спектакля перед премьерой без зрителей, – ласково ответила Варвара, давая понять, как неприятно выглядеть неучем. В глазах такой умной девушки, как она. И это только начало. – Вы говорили, что блондинка в форме отеля вышла из номера и на всех камерах была со спины. Пока не исчезла. Я прошла по этажу и нашла участок, где нет номеров и находится кладовка горничных. Там нет камер. Там слепая зона.
Все трое отправились во Флековскую пивную; на пороге распивочной Юрайда обернулся к друзьям:
– Ну и что?
Мимо головы Игнатьева просвистел футбольный мяч. Жаль, что дети играли как наша сборная.
— А все-таки мы — католические христиане!
– Дверь кладовки была не заперта, я вошла и обнаружила вот это, – сказала Варвара, показав снимок на смартфоне. Добрая Фарида разрешила сделать фотку, потому что хозяйке большого дома хотелось пошить такую же форму для прислуги.
– Что это значит? – сказал Игнатьев, отводя взгляд.
Домой вернулись утром. Юрайда умылся и пошел на экзамен. Результат был таким, каким только и мог быть, когда человек вообще ничему не учился. И ни при чем тут богохульство. Юрайда с треском провалился потому, что на все вопросы отвечал нечленораздельным мычанием.
Варвара была уверена: он все понял. Но сопротивляется. Сопротивление бесполезно.
– Разоблачение простейшего фокуса: убийца заходит в кладовку в форме, а выходит другим человеком. Вы видели убийцу на записи камер, но не знали, кого видите. Правда была у вас буквально перед глазами.
Все это случилось накануне пасхальных каникул, которые длятся месяц. В тот же день Юрайда уехал домой и весь месяц прилежно зубрил, так как решил пересдать экзамен после каникул. На каждой странице учебника он написал: «Мы — католические христиане». Он ежедневно посещал святую мессу и жарко молился богу, чтобы ему прощен был грех и из книги жизни были вычеркнуты его безбожные богохульные слова. Родные не могли на него нарадоваться и, когда он уезжал в Прагу, снабдили изрядной суммой. Так Юрайда с сердцем, переполненным набожностью, возвращался в столицу.
Игнатьев старательно прочистил горло. Лейтенанту было непросто. И жарко.
– Это ничего не значит, – он попытался увильнуть.
– Значит, Павел, значит, – совсем ласково сказала Варвара. – Убийство горничной это полностью подтверждает. Вы понимаете лучше меня. Вы же умный человек.
Варвара подумала, что лесть была лишней. Как-то само вырвалось. Она уже жалела лейтенанта, который проиграл в пух и прах, но еще хорохорится.
III
– Почему?
– Без горничной Заремы у него ничего бы не вышло.
— Юрайда, богохульствуй, были первые слова, которыми встретили его сожители.
– Не вижу связи…
– Видите, Павел, конечно, видите, – Варвара улыбнулась и подумала: будто акула готовится проглотить рыбку. – Убийца предложил пятьсот евро за пустяковую работу: вынести форму отеля и повесить в кладовке обычную одежду. Заодно мог спросить, где расположены камеры. Деньги для горничной большие, она согласилась. Гонорар зажат в кулачке убитой. Дальше проще некуда: убийца в форме, санитарной маске и перчатках заходит через служебный ход. У него объемная посылка для клиента отеля, охрана пропускает и помогает пройти через турникет. Поднявшись по запасной лестнице, убийца лопает шарик, прячет ошметок. Входя в люкс, он показывает камере спину и затылок. В номере убивает женщину. И выходит. Камеры опять видят его со спины. Убийца заходит в слепую зону, в кладовке переодевается и выходит буквально другим человеком. Мог заодно сменить пол. Чтобы подчистить следы, он приезжает к Зареме в тот же вечер. Соседи спят, камера на дверях не работает, председатель ТСЖ не успел починить. Убийца вручает деньги и наносит удар по горлу. Дело сделано. Форма висит в кладовке. Фарида, сменщица Заремы, обещала ее не трогать.
Он принялся усовещивать их, призывая помнить о вечном спасении. Как горохом об стену. Друзья хохотали, кричали наперебой:
Варвара не сказала, что это обошлось ей в тысячу рублей. Последние, что были в кошельке.
Игнатьев помалкивал. Ему нечего было возразить. Еще не знает, что ждет впереди.
— Юрайда, богохульствуй!
– Почему говорите «он», когда на камере блондинка?
– Просто оборот речи, – ответила Варвара, хотя была уверена в каждом своем слове. – Это еще не все, Павел. Я знаю, кого убили в ванной.
Юрайда ушел в костел; вечером он сидел дома, повторяя римское и германское право, а на другой день, с полным доверием к богу и уверенностью в своих знаниях, отправился держать экзамен.
Мяч подкатился к ногам лейтенанта. Как настоящий мужчина он отдал пас орущему мальчишке. Так просто отбить Варвару ему не удастся.
– Знаю с вероятностью девяносто девять процентов, – продолжила она.
И второй раз Юрайда провалился с треском, как будто и не занимался науками, а все вечера напролет позорил гнусными словами святую Орлеанскую деву.
– И кто она? – без радости спросил Игнатьев.
В полдень, рассвирепевший, он влетел в трактир, куда ходили язычники Мразек и Колинко, и гаркнул на все помещение:
– Расскажу, но сначала покажите платье, в котором была жертва.
– Уже говорил, это вещдок.
— Ох, как я сейчас побогохульствую, я опять провалился, теперь мы атеисты!
Решительным жестом Варвара оборвала оправдания.
– Я прошу показать снимок платья на смартфоне.
* * *
– С чего решили, что я фотографировал платье?
– Вы хороший следователь, Павел, – сказала Варвара искренне, чтобы не выглядело подхалимством. – Вы сделали снимок, чтобы узнать в интернете, сколько стоит платье. Или спросить у невесты.
Приехал как-то в Прагу дядя-священник и, не найдя Юрайды дома, пошел за ним в трактир. Там, в компании ганацких студентов восседал его племянник, громовым голосом выводя:
– У меня нет невесты, – ответил он.
Варвара постаралась не отвлекаться на интересную новость.
– Но снимок есть, – сказала она. – Показывайте.
Господи на небесе́.
Не твори ты чудесе́ !
Стоит дуть в твои мехе́
Для дурацкой картохе́ !
Вынув смартфон, Игнатьев полистал галерею и показал фотку: платье в больших черно-красных цветах. А ведь психологика оказалась права!
– Оно! – не удержалась Варвара.
– Где видели? – нерадостно спросил лейтенант.
Дядя-священник моментально скрылся, а вдогонку ему неслось:
– В бутике ДЛТ, в котором продается этот бренд. Вот что важно: Добронина не покупала это платье.
Игнатьев был не расположен к шуткам. О чем говорили чуть сведенные брови.
– Не может быть. В этом платье она зафиксирована, когда оплачивала люкс.
Ты б чудесил для себе́,
Картофь растет и без тебе́ !
– Продавщица бутика отправила Доброниной снимок новинки, но она не сделала покупку. Одно из двух платьев этой модели приобрел кто-то другой.
– Кто – известно?
– Тот, кто готовил убийство.
— Язычник паршивый! — плюнул дядя.
– Почему?
– Потому, что платье оказалось у Доброниной, – ответила Варвара. – Она была в нем. Но его не покупала. Это все доказывает.
---
– Что именно?
– Платье – подарок Доброниной перед интимной встречей в отеле. Человек, купивший его в бутике, точно знал вкусы актрисы. Смысл в другом. Уверена, что платье – опознавательный знак для убийцы.
– Что? – проговорил Игнатьев, окончательно утеряв нить.
Jaroslav Hašek. Jak se stal Jurajda atheistou (1908).
Варвара была довольна.
В книге: Собрание сочинений в 6-томах. Том 1. М.: Художественная литература, 1983.
– Заказчик не убивает сам, он шлет убийцу. Зачем ему заказывать смерть звезды театра? Это дорого. Невыгодно. Убийца сразу поймет: будет шум в интернете, станут искать по-настоящему. Взвинтит цены. Гораздо проще заказать убийство некой пожилой женщины в ярком платье. Заказчик был уверен, что убийца не знает Добронину в лицо. Она давно не снималась и не попадала в скандалы. Нужен страхующий знак, чтобы он не перепутал. Платье черно-красных цветов – сигнал для убийцы: твоя жертва. С учетом цены платья заказчик все равно в выгоде. Ничего личного, только бизнес.
Игнатьеву потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить информацию.
Перевод Н. Аросевой
– Допустим, вы правы, – неохотно признался он. – Почему Добронина жива?
Первая публикация: «Лид», 7 октября 1908 г.
Варвара одобрительно кивнула: хороший вопрос, лейтенант.
– Думаю, ее насторожило как раз платье. Внезапность и цена подарка ради секса в гостинице? Она поняла: здесь что-то не то. И приняла меры. Чтобы проверить человека.
– Как именно?
– Она предложила воспользоваться номером своей давней подруге и дублерше Искре Семеновне Крайковой. Актриса не слишком известная, но ровесница Доброниной. Тем более у нее вспыхнул роман. Зная сердечные дела подруги, Добронина прислала ей платье. Как плату за верность. Чтобы Крайкова блеснула на свидании. Некрасиво являться в чем попало в номер люкс. Когда даму ждет последняя любовь. Или давняя.
Лейтенант проглотил что-то вставшее у него попрек горла.
– Откуда у вас эта информация? – спросил он.
– Скажу, Павел, но дайте слово, что не будете сердиться, – Варвара невинно похлопала ресницами. – Даете?
– Говорите уже, – буркнул Игнатьев.
– В ванной я нашла вот этот обрывок, – она показала черно-белый снимок. – Завалился в щель между бортиком и кафелем, поэтому криминалисты его не заметили. Оказаться он мог там потому, что жертва сама его поставила. Она хотела снова стать такой же молодой. Поэтому приняла ванну по старинному рецепту и не испугалась сотрудницы отеля. Она так хотела стать красивой перед важным свиданием. Это фотография Искры Крайковой сорок лет назад.
Игнатьев сделала движение, будто ловил невидимый мяч. Или отгонял муху. Слишком умную, чтобы ее можно было прихлопнуть.
– Вы обещали не злиться, – напомнила Варвара, на всякий случай отступив. – Я знаю правила: снимок брала косметическими щипчиками, вернула на место. Можете найти его в щели и занести в протокол.
– Как вы в номере оказались? – не удержался Игнатьев.
– Женский секрет, – ответила она и сделала вид, что ей стыдно. Но в душе гремели литавры: победа была полной и оглушительной. Настолько, что о планшете, который не принадлежал Крайковой, Варвара умолчала. На всякий случай.
Лейтенант явно не знал, что делать: то ли арестовать нарушительницу правил на пятнадцать суток, то ли расцеловать. Варвара предпочитала последнее. Выбор был за ним.
Игнатьев умел владеть собой. Он медленно и глубоко вздохнул.
– Уверены, что это Крайкова?
– На сомнения – один процент, не больше. Я посмотрела выпускной альбом их курса: это она. Внучка Ляля говорит, что бабушка загуляла с вечера 15 мая, и телефон Крайковой лежит рядом с телом Заремы.
– Зачем горничной понадобился кнопочный телефон?
– Убийца подбросил, – заявила Варвара уверенно. – Чтобы навести на нее подозрение. Кстати, Павел, хочу обратить ваше внимание: квартира Заремы была закрыта. Значит, убийца, уходя, закрыл дверь. Зачем?