Шепилов несколько страниц посвятил восхвалению «генетики» и критике Лысенко (далее вы поймете, почему), но общими словами с огромным апломбом «образо-ванца». Например, он пишет: «Мы предавали проклятию ген (кто это — «мы»?) — и платили миллионы рублей золотом для закупки в Америке гибридных семян кукурузы, полученных на основе завоеваний классической генетики. Мы отлучили от науки Менделя и его последователей — и расходовали огромные валютные фонды для закупки чистопородного скота, выведенного на основе законов наследования признаков, открытых Менделем».

Как видите, кукурузная эпопея в СССР — заслуга не одного Хрущева, а и Шепилова, но читателям следует обратить внимание на следующее.

Гибридные семена получают скрещиванием чистых линий данного растения. Гибриды — более урожайные, но сами они семян своего сорта не дают. По-моему, это известно каждому дачнику. Любой мало-мальски грамотный человек купил бы в Америке один раз семена кукурузы чистых линий, а гибридные семена выращивал бы в СССР сам и не платил бы за них «миллионы рублей золотом», как этих два кукурузных умника.

Но так как Шепилов полагает, что менделизм-морганизм имеет какое-то отношение к семеноводству, то повторю то, что уже писала «Дуэль» о связи менделизма с практической селекцией растений и животных: «Наиболее квалифицированные, знающие свое дело «молекулярные» биологи за рубежом откровенно признают, что достижения селекции НИКОГДА НЕ ИМЕЛИ И НЕ ИМЕЮТ НИКАКОГО отношения ни к менделизму, ни к «молекулярной биологии». Вот их книга «Рекомбинантные молекулы: значение для науки и практики» (М., «Мир», 1980 г.):

«Превращение дикорастущих видов растений в сельскохозяйственные произошло без всякого применения достижений современной науки и каких-либо представлений менделевской генетики.

Современные селекционеры растений с успехом применяют в основном ту же стратегию» (стр. 270).

«Никакой существенной корреляции между конечной урожайностью и эффективностью какого-либо определенного биохимического пути не обнаружено» (стр. 275).

«Мой опыт общения с хорошими селекционерами растений говорит о том, что их не интересует молекулярная биология. Крупные успехи, достигнутые селекционерами за последние 10—20 лет, позволяют им полагать, что мы играем в игрушки, и я думаю, они правы. Им это не интересно. Они... считают, что мы говорим чушь» (стр. 283-284).

«Предполагаемые выгоды, которые может дать продолжение работ по пересадке генов, не являются реальными выгодами. Эти исследования не решат сельскохозяйственных или медицинских проблем» (стр. 592).

Сказано все это не «догматиком» Лысенко, а самими «молекулярными» биологами.

Тупик нынешнего положения генетики не в том, что в нашей стране когда-то десятилетия тому назад процветала мичуринская генетика (как это пытаются представить авторы указанных выше статей и бесед), а в том, что мичуринская генетика была административно изгнана из АН СССР и ВАСХНИЛ! Как было показано выше, объективный ход развития науки таков, что биологическая наука развивается в направлении признания мичуринской генетики, а потому и выйти из тупика генетика сможет, лишь вернувшись к мичуринскому направлению» («Дуэль», № 23, 1997 г.).

Далее Шепилов дает фразу, которая является примером его собственного понимания того, чем занимаются генетики: «Мы объявили буржуазной выдумкой теорию наследственности, а за рубежом на основе этой теории методом увеличения числа хромосом выводились высокоурожайные сорта хлебных злаков...» Это я выделил «методом увеличения числа хромосом» — перл, за который и в средней школе даже до войны немедленно ставили двойку, пример тупого непонимания основ биологии.

Самое смешное, что в своей глупости Шепилов формально прав. Ученые предполагают, что современные пшеницы, имеющие 28 и 42 пары хромосом, были получены удвоением и утроением хромосомного набора диких пшениц, у которых было 14 пар хромосом. Но как это уточнить, если это произошло примерно 8 тысяч лет назад? И действительно «за рубежом» — в междуречье Тигра и Евфрата.

Вот это и есть боевой и научный уровень партийного «образованца» и причина того, почему я назвал его парт-номенклатурным хлыщом. Вспомните, когда за сопротивление целинному безумию Хрущев изгонял «антипартийную группу», то Маленков, Молотов и Каганович были названы им как самостоятельные личности, а министр иностранных дел, член корреспондент АН СССР Шепилов — как неполноценный довесок, «примкнувший к ним». Это ведь не делалось специально, просто даже Хрущев знал ему цену, и сравнить его с личностями у Хрущева рука не поднялась.

Мемуары Шепилова хороши еще и тем, что он не способен удержать в голове две мысли сразу, поэтому и ложь и глупость хорошо видны. Делая какой-либо вывод на одной странице, он на следующей странице опровергает вывод фактом, смысла которого не в состоянии понять, а иногда делает это и следующим предложением.

Драка за кресла

Когда историки описывают различные интриги в высшей власти, то обычно употребляют термин «борьба за власть». Это следствие полного непонимания ими сути происходящего. Борьба за власть — явление чрезвычайно редкое. Власть — это инструмент, позволяющий заставить общество осуществить те или иные идеи. Борется за власть тот, кто эти идеи имеет, а таких людей исчезающе мало.

Боролся за власть Ленин с товарищами — у него идеи были. Боролся за власть Троцкий — и у него были идеи. Боролась за власть в СССР «мировая закулиса» — и у нее идеи были, мы сегодня видим их торжество. Но какие общественные идеи могут быть у Ельцина, Гайдара, Бурбулиса и т.д.? Идеи и эти люди — понятия несовместимые.

Эти люди боролись за должности в государстве, за те привилегии и выгоды, которые эти должности дают. Это их главная идея, но для ее осуществления власть не нужна, власть оказывается приложением к должности и используется только для удержания в кресле, для воровства или утех честолюбия. И именно поэтому государственную власть Ельцин и его мерзавцы охотно отдали заку-лисе.

Возьмите, к примеру, КПРФ: вроде у этой партии есть какая-то «общественная идея» (какая — она сама не знает). Но как только у капээрэфовцев возникает выбор — идея или должность, немедленно выбирается должность. Вспомните «коммунистов» Рыбкина, Ковалева, Маслюкова и т.д.

А понимать разницу между борьбой за власть и за должность очень важно, так как они ведутся разными способами.

Еще один момент, который ни историки, ни аналитики не понимают или не учитывают. Должности в государстве разные, а их все смешивают в одну, не различая — раз есть должность, то обязательно должна быть и борьба за нее. Это не так. Если должности разделить строго научно, то они делятся на чисто бюрократические, чисто делократические и смешанные.

Но к этим терминам люди не привыкли, поэтому для того периода, что мы рассматриваем — от конца войны до смерти Сталина, давайте используем более привычные термины. Разделим руководителей страны на «политиков» и «хозяйственников». Разделим по такому признаку: отчитывается ли этот руководитель о своей работе чем-то материальным (продукцией, победой над врагом) или только словами. Разница в мотивах поведения людей на этих должностях прямо противоположна.

Грубо: хозяйственники СССР — это Совет министров, политики — аппарат КПСС. Скажем, если Каганович не перевез столько-то миллионов тонн грузов, то никакие слова ему не помогут. А Управление агитации и пропаганды ВКП(б) ничего, кроме слов о своей работе, представить не может в принципе.

Но это грубое разделение: скажем, командующие войсками во время войны — хозяйственники, а в мирное время — политики, поскольку их отчет о работе имеет форму слов о высокой боевой и политической подготовке. Поэтому в мирное время должность командующего армией будет вожделенным объектом интриг массы генералов, а во время войны вы можете не найти на нее желающего — того, кто взял бы на себя ответственность за исход боя.

Повторяю — мотивы руководителей политиков и хозяйственников прямо противоположны. Если политики всегда хотят попасть на вышестоящую должность, то хозяйственники часто иметь ее не хотят. Я уже писал об этом: на моем заводе были десятки случаев отказа от занятия должности начальника цеха и даже директора. А вот с секретарями парткомов, горкомов, обкомов никогда проблем не было — на эти должности всегда была масса желающих.

Правда, хозяйственники всегда имеют моральное превосходство над политиками, основанное на осознании своей безусловной ценности для общества. Политика переведут в хозяйственники за способности к работе, хозяйственника в политики — за неспособности. Скажем, перевод председателя народного контроля области директором предприятия — признание заслуг. Перевод директора даже небольшого завода в народный контроль даже всей области — сладкая пилюля к снятию с должности.

Хозяйственники всегда хотят иметь руководителем умного и грамотного человека, политики — дурака. И это не игра словами, нужно просто понимать суть происходящего.

Скажем, председатель Совнаркома Молотов, пытаясь найти деньги для своей страны, попробовал «прижать» наркома железнодорожного транспорта Кагановича с тем, чтобы «железный нарком» вскрыл свои резервы, которые каждый подчиненный, конечно, прячет от начальника. Молотов потребовал от Кагановича, чтобы тот строил новые железные дороги за счет амортизационных отчислений, убеждая Кагановича в том, что они для этого и предназначены.

Вот тут в чем дело. Положим, Каганович за перевозку грузов получил 10 рублей. В этой сумме, предположим, 2 руб. — амортизационные отчисления, которые надо истратить на восстановление действующих железных дорог — замену изношенных рельс, шпал и т.д. А чтобы построить новые железнодорожные линии, нужно либо разрешить Кагановичу из этих 10 руб. взять еще 3 руб. на новое строительство, либо выделить ему эти деньги из средств государства. А Молотов предложил Кагановичу

на эти единственные 2 руб. и старые дороги отремонтировать, и новые построить.

И возмущенный Каганович перенес спор к Сталину; тот, разумеется, вопрос решил в пользу Кагановича. А если бы на месте Сталина сидел дурак вроде Ельцина, не понимающий, о чем речь, и вынужденный «верить» кому-то из подчиненных? Поверил бы Молотову, а через пару лет Каганович был бы им же наказан либо за развал старых железнодорожных линий, либо за неввод в эксплуатацию новых.

Хозяйственнику всегда нужен умный начальник: пусть он и не сделает так, как хочет подчиненный, но, понимая вопрос, он принимает на себя ответственность за последствия и не накажет за них подчиненного. А то ведь дурак потом объявит, что он «не тому поверил», что «его подставили», что подчиненный сам виноват, что он ему, дураку начальнику, «плохо объяснил».

В отличие от хозяйственников, политикам умный начальник ни к чему. Работа — слова, умный начальник сам эти слова найдет и сам напишет. Подчиненный должен представить начальнику только исходные данные к этому тексту начальника, и если они неправильны, то умный начальник это поймет и дурака-подчиненного выгонит. Умный политик не зависит от подчиненных и уже этим им страшен. Умный политик, как и хозяйственник, в идеале подбирает себе только умных подчиненных и не обращает внимания на такие вещи, как преданность, партийность, национальность. Скажем, умный командующий армией сразу поймет, что определять, где ему, командующему, находиться во время боя, — это не задача политотдела армии. Поймет, что задача политотдела — на передовой воодушевлять бойцов. А на передовой стреляют, зачем политотделу такой умный командующий?

А вот если у политика начальник дурак, то он сам со- • ставить слова для отчета о своей работе не может — это делают подчиненные, разные там шепиловы. Дурак от

шепиловых начинает полностью зависеть, руководить фактически начинают подчиненные шепиловы. Дураку уже не умные нужны, а преданные, он понимает, что сам он полностью в воле подчиненных, что они могут «подставить» его. Преданность становится главным критерием: набираются «свои» — родственники или люди определенной национальности — в надежде, что эти-то уж не предадут. Квалификация и ум подчиненного уже перестают иметь значение, при дураке-начальнике и подчиненный может быть дураком.

Такими длинными рассуждениями я хотел подвести читателя к выводу, что основное поле борьбы «за власть» (за кресла) — это должности «политиков», тех, кто отчитывается о своей работе только словами. Но зато драка на этом поле жестока и специфична.

Если за кресла хозяйственников теоретически могут бороться только знающие люди и дураки этих кресел сторонятся, то на кресло политика вправе зариться любой дурак, более того, политики в дураках и заинтересованы.

Примером дурака во главе политиков является даже не покойный Ельцин. Да, он необразованный дурак, но он был по крайней мере волевым и решительным, когда его загоняли в угол. Примером крайнего кретинизма и идеалом начальника для политиков является Горбачев — безвольный, болтливый кретин с двумя высшими образованиями и тупой надеждой, что он способен окружить себя «верными» людьми, а они уж «просчитают ходы» его противников и «подскажут» ему «умное» решение.

Но давайте возвращаться в 1948 г. — поближе к генетике.

Хозяин

К этому времени Сталин уже заканчивал седьмой десяток лет своей жизни, и ему физически было очень тяжело. Нагрузка у него была такова, что ее вряд ли осилил бы и молодой.

Во-первых, он был вождем. Такой должности в государстве не бывает — он был вождем по факту. Ведь наличие в стране вождя определяется не наличием такой должности, а наличием самого вождя. Должность, которую он занимает, не имеет значения.

Сталин стал вождем, занимая пустячную должность Генерального секретаря ЦК ВКП(б) — организатора партии. Он принял ее у жены Свердлова и на ней стал тем, кем был, тем, без кого ни партия, ни народ уже не могли обходиться. А сама должность была такова, что генеральному секретарю (до Хрущева) не полагалось даже председательствовать на заседаниях высшего рабочего органа партии — на Политбюро (Президиуме) ЦК. Председательствовал на заседаниях Политбюро ВКП(б) глава правительства СССР: сначала Ленин, затем Рыков, после него Молотов. Сталин сел на место председательствующего Политбюро только в 1941 г., когда стал вместо Молотова председателем Совета народных комиссаров.

В 1948 г. он был вождем, главой правительства СССР и Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). Как вождь он обязан был определить главные направления движения СССР в обороне, в экономике, во внешней и внутренней политике. Для этого требовалось лично вникать в огромный объем первичных материалов, изучать их, оценивать и принимать решения. Как глава правительства он обязан был вникать в те же вопросы, но с огромным объемом подробностей, чтобы отдавать распоряжения на уровне правительства. Как организатор партии он обязан был вникать во все подробности внешнего коммунистического движения и во все внутренние дрязги и проблемы ВКП(б). Для одного человека это было слишком.

Молотов вспоминал, что проекты постановления правительства неделями лежали у Сталина, на даче без подписи: он никогда ничего не подписывал, не вникнув в суть вопроса, а вникнуть у него не было времени.

Причем никакими толковыми замами обойтись было нельзя. Всегда будут оставаться вопросы, которые не соответствуют ответственности зама и которые решать должен только тот, кто отвечает за все.

Сталина следовало разгрузить по-настоящему — убрать от него какое-либо из дел полностью, вместе с ответственностью за него. Было совершенно очевидно, какое — ВКП(б). Уход из правительства не освобождал вождя от ответственности за судьбу страны, следовательно, он продолжал бы работать как глава правительства и не являясь им. А будучи Предсовмина, он продолжал бы председательствовать на Политбюро, но партийная работа с него была бы снята. Следовательно, требовалось найти нового лидера ВКП(б), Сталин его искал и, похоже, нашел. Это был А.А. Жданов.

Даже недоброжелатели говорят о том, что Жданов жил своим умом — не читал кем-то подготовленные доклады, не подписывал кем-то написанные статьи. Он руководил идеологией в партии. (Правда, боясь далеко выходить из-под шефа — Сталина, но опыт взятия на себя ответственности нельзя приобрести, не получив ответственную должность. Это было дело наживное.)

- После войны Жданов сблизился со Сталиным. Они часто проводили время в совместных разговорах. Все шло к тому, что именно Жданову Сталин передаст ВКП(б). Все говорило о том, что Сталин Жданова готовит к этой должности.

За и против

Давайте зададим себе вопрос — как могли воспринять слух о новом руководителе ВКП(б) «политики» и «хозяйственники»?

Хозяйственники — безусловно, с радостью. Вождь освобождался для работы с ними. Возьмем Берию, ведь он был хозяйственником — на нем лежало осуществление атомных проектов. Как зампредсовмина он руководил многими отраслями промышленности, но в то время его главной головной болью была бомба. Да, он создал и атомную, и водородную бомбы и даже получил за это уникальную награду: он единственный за всю историю стал «Почетным гражданином СССР». Но ведь создал с опозданием. Атомную бомбу должен был создать в 1948 г., а она была взорвана лишь в 1949 г. И, может быть, потому, что проекты решения правительства по вопросам атомного проекта неделями лежали неподписанные у Сталина. А освободись Сталин от рутины ВКП(б), он становился для правительства (и для Берии) доступнее.

А как могли воспринять слухи о Жданове политики? Только с ужасом. Почему? С уходом вождя вес партии в стране резко падал, и, следовательно, падал вес каждого партийного чиновника. А с этим весом падали и льготы, и привилегии.

Представьте, пока вождь в партии, секретарь обкома мог решить любой вопрос из любой отрасли — хоть экономической, хоть военной. Секретарь обкома обращался в ЦК, и вопрос доходил до Сталина, на котором замыкалось в стране все. А что мог Жданов? Он бы просто не принимал вопросов, адресуя их в правительство. Уровень партии снижался до уровня парткома на предприятии в лучшем случае. А в худшем случае — до состояния в свое время правящей, а ныне забытой партии «Наш дом — Россия». Ее лидеры возглавляли правительство, но кому нужна сама эта партия, кто о ней знал, а ныне помнит?

Политики отпустить от себя вождя не могли ни в каком случае. В 1952 г., когда XIX съезд формировал руководящие органы, Сталин поставил вопрос о своем освобождении, хотя Жданова уже не было в живых: «Зачем нужно избирать меня секретарем ? Мне тяжело: и Совнарком, и секретарь... Годы... Какой это секретарь, у которого сил не хватает отчетный доклад сделать?» Но единодушное мнение 150 членов ЦК озвучил Маленков: «Я думаю, что нет необходимости доказывать, что так нужно. Иначе не может быть. Всем все понятно». Думаю, что все понятно было и Сталину.

Но кроме этой причины и кроме того, что Жданов был умен, против него работал и ряд других обстоятельств.

Жданов ведь был не один, нет сомнений, что и другие многочисленные функционеры партии не видели оснований, чтобы не быть Генеральным секретарем. Чем плох Хрущев? Правда, писать не умеет и даже в краткой резолюции на документе делает по три ошибки в каждом слове, но ведь для этого есть помощники. Они напишут, а читать Хрущев умеет. Да и говорит Никита Сергеевич сочно, образно, народно. Чем не Генеральный секретарь?

Кстати, ум Жданова по тем временам пугать политиков не мог — все же Жданов был не умнее Сталина, но и радости политикам от этого обстоятельства не было никакой.

И еще одно, о чем не принято говорить.

У нас в МИДе работает или работал чиновник, который под псевдонимом В. Похлебкин написал целую серию интереснейших книг по кулинарии. А в «Огоньке» он написал цикл статей о том, что ели вожди нашей страны, и судя по тому, что он написал, человек он очень информированный о подробностях частной жизни верхних эшелонов власти в СССР.

Похлебкин так описывал пристрастия Брежнева к еврейской кухне: «Жена, Виктория Петровна, по национальности еврейка, с первых же дней совместной жизни наладила домашнее столование. Надо сказать, что многие партработники и ответственные совслужащие выбирали в 30-е годы в жены евреек. Кулинарные навыки были у них гораздо лучше, чем у русских деревенских девушек, дай относились они к семейным обязанностям более добросовестно». Простим Похлебкину отсутствие соответствующего опыта в том, какие хозяйки лучше, и остановимся на другом. Ведь люди женятся в ранней молодости, и, кстати, не потому, что хотят хорошо покушать, а несколько с другими целями, о которых Похлебкин, по старости, видимо, забыл. И в плане реализации этих других целей сотни тысяч комсомольцев, секретарей ячеек и прочих потенциальных членов ЦК КПСС в 30-е годы женились на девушках самых разных национальностей. Если брать чисто среднестатистически, то тех, кто женился на еврейках, должно быть менее 1%, так как еврейки все же чаще выходят замуж за евреев. И тем не менее именно те неевреи, кто женился на еврейках, действительно чаще всего в своей карьере становились крупными партийными работниками. Чудеса?!

Так вот, об А.А. Жданове говорят, что он в чудеса не верил, еврейский блат не уважал, к космополитам безродным и к их неформальной организации относился без энтузиазма, людей к работе привлекал по деловым качествам, а не по знакомству или национальным признакам.

Я думаю, что и это не последняя причина того, почему в широких слоях партноменклатурных мужей еврейских жен идея о Жданове, как о Генеральном секретаре ЦК ВКП(б), не могла встретить широкого одобрения.

Но пора, пожалуй, поговорить и о генетике.

Точный удар

Итак, окончилась война, и «боевой генерал» Шепилов вернулся в Москву. Учитывая его степень доктора экономических наук, ему предложили стать «хозяйственником». Председатель Госплана СССР Вознесенский предложил ему должность своего заместителя, должность, на которой для Шепилова открывались огромные возможности научной работы. Но «ученый» Шепилов отказался и, как «боевой генерал», предпочел стать «политиком», пойти туда, где не прекращаясь шла ожесточенная борьба за кресла. Он становится замом Суслова — начальника управления Агитпропа ЦК ВКП(б), непосредственного подчиненного А.А. Жданова.

Судя по «Воспоминаниям», Шепилов умел делать себе рекламу, поэтому он довольно быстро втерся в доверие к самому Жданову, стал близок к нему и в конечном итоге познакомился с сыном Жданова — Юрием. А этот молодой человек недавно был принят в отдел науки ЦК ВКП(б).

Думаю, что дети известных людей несут на себе бремя своих родителей — это ведь очень тяжело, быть не самим собой, а всего лишь сыном кого-то. И наверняка Юрию очень хотелось заявить о себе как о вполне самостоятельной личности. Тому были и дополнительные основания. Юрий был близок к дочери Сталина Светлане, и дело шло к свадьбе. А ведь быть зятем Сталина — это еще удар по самолюбию. Это ведь все время подозревать, что остальные думают о нем как о человеке, который женился на Светлане исключительно из корыстных соображений. Юрию просто требовалось что-то сделать такое, что выделило бы его в глазах людей как такового, а не как сына Жданова и зятя Сталина.

И поднаторевший в интригах «друг» Шепилов подсказывает Юрию, что нужно сделать.

Лысенко был непререкаемым авторитетом в сельскохозяйственной науке и человеком, широко известным в СССР. Если найдется человек, который докажет, что Лысенко несостоятелен как ученый, то, безусловно, этого человека запомнят именно за это, а не за то, что он чей-то сын и зять. Юрий Жданов с энтузиазмом взялся за поиски «научного» компромата на Лысенко, для чего Шепилов свел его с «генетиками». Несчастные научные придурки с радостью бросились «вооружать» Юрия, предполагая наступление благостных времен околонаучного безделья. Они даже не предполагали, что служат только приманкой в том капкане, который партноменклатура руками Шепилова ставила на А.А. Жданова. Ше-пилов пишет: «Мы сели за Дарвина, Менделя, Моргана, Мичурина, советские учебники по генетике и растениеводству, зоотехнике. Мы обратились к академику Серебров-скому, профессору МГУ, с просьбой провести с нами занятия и необходимый минимум лабораторных опытов по генетике.

И вот мы в университетской лаборатории. Мы сами подсчитываем мушек-дрозофил, скрещиваем их, создаем всякие комбинации и отчетливо видим закономерности наследования, расщепления, условия образования константных (не расщепляющихся) форм и т.д. И чем глубже внедрялись мы в научную литературу, чем больше беседовали с истинными учеными, тем тверже убеждались, где истинная наука — основа практики, а где — непроходимая вульгарщина». (Как мы уже видели, сам Шепилов в результате бесед с «истинными учеными» пришел к мысли, что генетики увеличивают число хромосом.)

Юрий на основе этих бесед написал работу, которая, как он полагал, будет разгромной для Лысенко. Теперь осталось подать ее так, чтобы она не осталась незамеченной. Шепилов ждет удобного случая и наконец проворачивает и это дело.

В Москве проходит Всесоюзный семинар лекторов (кто еще помнит — официальных сплетников страны). Выступление Ю. Жданова будет устное, следовательно, у лекторов от него останется только одно — Лысенко дурак. И определение это дано сыном Жданова — сыном главного идеолога партии. Следовательно, это новая линия партии, и лекторам нужно донести ее до всего народа СССР.

Вряд ли Юрий понимал, что это удар огромной силы по партии, поскольку интернационализм, борьба с расизмом — это ее краеугольный камень. Простому члену партии нельзя на него посягать, а уж главному идеологу ЦК...

Юрий выступил на семинаре, а через день Сталин созывает Политбюро и говорит то, что ожидала от него

партноменклатура: в этом выступлении Ю. Жданова виноват не сын, а отец.

Остановимся немного на иезуитской подлости Шепилова. Ведь любой мало-мальски порядочный человек, узнав, что готовит Юрий, настоял бы на том, чтобы Юрий не делал этого втайне от отца, посоветовался сначала с ним. В крайнем случае, если бы Юрий самолюбиво заартачился, доложил бы об этом Жданову сам, а Юрию в крайнем случае помог бы опубликовать статью в газете, .указав редактору, что нужно дать примечание: «В порядке дискуссии». (Таким путем, кстати, публиковалась бредовая статья об. агрогородах за подписью Хрущева.)

Дело сделано, реакция Сталина была, но она оказалась недостаточной. Отношение Сталина к А.А. Жданову не изменилось, несмотря на разнос как отцу. Требовались более кардинальные методы, и партноменклатура, судя по всему, на них решилась.

У Жданова была ишемическая болезнь сердца, болезнь в принципе не смертельная. Но с учетом значения Жданова он, разумеется, находился под наблюдением врачей. Спустя некоторое время после упомянутого заседания Политбюро здоровье Жданова вдруг резко ухудшилось. Сталин заволновался и отправил Жданова в санаторий на Валдай отдохнуть и подлечиться. Тут Жданова и отравили, но это отдельная тема, рассмотренная мною в книге «Убийцы Сталина». Однако тогда смерть Жданова выдали за естественную.

Получилось все очень красиво: сын выступил с антипартийным заявлением, Сталин устроил разнос отцу, и тот, расстроившись, скончался от сердечного приступа.

То, что я выше написал о причинах второго погрома «генетиков», — это гипотеза, но мне эта гипотеза кажется убедительной.

Вернемся все же непосредственно к сессии ВАСХНИЛ 1948 г.

Проба на звание ученого

ЦК ВКП(б) стал в трудное положение: необходимо было нейтрализовать негативное влияние на общество выступления Ю. Жданова. Но как?

Дать в газетах политическую оценку? Но ведь Ю. Жданов выступал с «научной» точки зрения. Дать серию научных статей? Но кто их читает и кто поймет? Останется впечатление, как о научной дискуссии, в которой нужно кому-то поверить. Где гарантия, что верить будут Лысенко? Ведь у нас верят тем, кто выступает как страдалец. Кроме этого, и сам Лысенко добавил проблем — подал заявление об отставке с поста президента ВАСХНИЛ, раз публично выражены сомнения в его научной компетентности.

И ЦК ВКП(б) находит нужную форму — оставить в стороне научную суть менделизма-морганизма, которую все равно никто не понимает, и показать, что собой представляют люди, считающие этот менделизм наукой. Сделали это так.

В начале сессии ВАСХНИЛ в июле-августе 1948 г. Лысенко в своем докладе сделал дежурный погром мен-делизма-марганизма, но главное было не в этом. На сессии дали выступить «генетикам», и эти «истинные ученые» дружно кляли и хаяли менделизм-морганизм, каясь в своих ошибках и заблуждениях. Этим они показывали всем свою гнусную сущность, показывали, что они и не ученые вовсе, а люди, готовые за деньги исповедовать все, что угодно. •

Сейчас «демократы» утверждают, что иначе «генетиков» расстреляли бы или посадили бы в тюрьму. Чепуха! Сколько пишут о «гонениях» на «генетиков», но, кроме упомянутого Вавилова, не приводят ни одного примера этих «гонений».

Возьмите самого Шепилова. Он утверждает, и в этом ему можно поверить, что когда на Политбюро начали выяснять, кто от идеологов партии согласовал с Ю. Ждановым доклад, то Шепилов вынужден был признаться и объяснить свое поведение тем, что разделяет взгляды менделистов-морганистов. Ну и что? Вскоре произошла реорганизация Агитпропа ЦК, и Шепилов из заместителей стал заведующим этим отделом вместо Суслова, получив вожделенную дачу в Серебряном Бору. Это — гонения?! Или вернитесь еще раз к его цитате об изучении им биологии. Он ведь «изучил» генетику по открыто изданным в СССР книгам о генетике, в том числе книгам Менделя и Моргана.

Конечно, Т.Д. Лысенко можно удивляться как ученому. Напомню, что в 80-х годах Барбара Макклинток, располагая современными микроскопами, компьютерами, экспериментальной и технологической базой, нашла молекулы ДНК в цитоплазме клеток, этим опровергла «генетиков-вавиловцев» и стала в 1983 году лауреатом Нобелевской премии. Наличие ДНК не только в хромосомах клеточных ядер, но и в самой клетке означает, что за наследственность отвечает весь организм в целом. А Лысенко утверждал это же и строил свою работу на таком утверждении безо всех высоких технологий, располагая только личными наблюдениями над природой. И если бы Хрущевы и шепиловы не задушили мичуринскую генетику, то, наверное, эта нобелевская медаль Макклинток принадлежала бы советским ученым.

Но меня удивляет Лысенко как организатор сельскохозяйственной науки и самого сельского хозяйства. Шепилов, к примеру, пишет: «XIX съезд проходил в обстановке, когда промышленная продукция СССР в 1952 году составила 223% от уровня 1940 года, а производство средств производства — 267%. Промышленная продукция СССР увеличилась к 1952 году по сравнению с 1929 годом в 12,6 раза, а в США за тот же период — в 2 раза, в Англии — на 60%, в Италии — на 34%, во Франции — на 4%. При всех трудностях и противоречиях уверенно шло в гору социалистическое сельское хозяйство. В 1952 году государственные магазины и колхозные рынки были завалены продуктами».

Однако получается, что Шепилову это не нравилось. Не терпелось закупать в США кукурузу. «Образованец» считал себя достаточно умным для того, чтобы к 1956 г. «с величайшим трудом удалось уговорить Хрущева и провести решение об освобождении Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ». Ну и что получили?

Шепилов и об этом пишет, правда, уже по другому поводу: «С приходом к власти Хрущева ввиду его явного невежества агротехнические основы земледелия были отброшены, травопольные севообороты преданы анафеме, лесозащитные полосы высмеяны. Все свелось к одному магическому рецепту — целина. Началась распашка десятков миллионов гектаров целинных земель, главным образом в безводных и засушливых зонах. Вот здесь, кстати, и реализовались в каком-то виде хрущевские идеи агрогородов. Но если говорить о земледелии, то всякие севообороты были забыты. Зерно сеялось по зерну. И очень скоро целинные земли превратились в пораженные эрозией пустыни, в океан сорняков. Пыльные бури наводили страх на местное население.

Старые же хлебородные богатейшие районы перестали получать машины, удобрения, средства — все гналось на целину. Словно по волшебству злого колдуна социалистическое земледелие двинулось вспять —- к первобытной, залежной системе земледелия. Страна оказалась перед угрозой голода».

Но зато «генетики» победили. Или все же, как всегда, победила партноменклатурная сволочь?

Как-то, когда С.Г. Кара-Мурза еще активно занимался газетной публицистикой, я пригласил его в «Дуэль», но сообщил, что мы гонораров не платим. «Разве в них дело? — пожал плечами Сергей Георгиевич. — Ведь написать статью — это уже удовольствие!»

Действительно, когда ты вник в какое-то дело до границ, от которых начинаешь не только работать, но и творить, а не повторять известное, то удовольствие от результатов дела становится вроде кайфа для наркомана: вроде можно уже что-то и не делать, но не можешь себя пересилить — хочется сделать еще одну «затяжку».

Так вот и у меня. Я уже написал несколько обширнейших статей, правда, не о генетике, но она в этих статьях была одним из главных действующих лиц. Можно бы и успокоиться, но не могу, не могу по-настоящему переключиться на что-либо другое — в голове все время вертятся недописанные мысли.

Слаб человек, и я сделаю еще одну, надеюсь, последнюю «затяжку» — напишу собственно о генетике как о науке. Я не хотел бы, чтобы читатель, не связанный с биологией, сразу же прекратил читать эту статью; не могу поручиться, но постараюсь ее написать просто, чтобы, как говорится, и самому понимать, что написал.

«Чайникам» от «чайника» о генетике

Полагаю, что подавляющая масса читателей помнит о биологии не больше, чем я. Поэтому еще раз напомню, о чем речь.

Тело любого организма состоит из маленьких живых частиц — клеток и различных необходимых для жизни веществ. Клетка состоит из клеточного вещества (цитоплазмы) и ядра. В ядре клетки находятся структуры, напоминающие нити, — хромосомы. Хромосом всегда четное количество. Это в каждой клетке организма. Грубо говоря, цитоплазма и хромосомы — это и есть тело организма. \'

В половых клетках, скажем, в яйцеклетке и сперматозоиде, хромосом половинное количество. Соединяясь при оплодотворении, половые клетки создают новую клетку и суммируют в ней свои хромосомы, их становится полное количество. Эта новая клетка начинает делиться, и создается тело нового организма, у которого в клетках половина хромосом — от матери, половина от отца. Пожалуй, это все, что нам пока надо вспомнить, поскольку в те времена, когда возникла генетика, не знали и этого.

Людей, которые с помощью микроскопов пытались понять, из чего состоит клетка, называют цитологами (цито — клетка). Сегодня их называют и молекулярными биологами ввиду того, что развитие исследовательской техники позволяет им сегодня анализировать живое уже на очень мелком уровне — на уровне того, из каких молекул состоят элементы живых клеток. Людей, которые улучшают живые организмы на благо людей, называют селекционерами.

Люди всегда интересовались, как устроена жизнь, и во второй половине позапрошлого века чешский монах Г. Мендель нашел определенные закономерности в передаче признаков от родителей детям. Но с чем это связано, при том развитии цитологии понять было невозможно. Поэтому на рубеже веков немецкий зоолог А. Вейсман сформулировал основную, базовую идею новой науки о «наследственности» — идею о генах, о том, что это частицы некоего наследственного вещества, что они находятся в отдельной от тела организма зародышевой плазме и от тела организма, то есть от цитоплазмы и хромосом, никак не зависят.

Популяризатором и дальнейшим разработчиком генетических идей Вейсмана стал американский ученый Т. Морган, который за это стал лауреатом Нобелевской премии в 1933 г. (а когда Н.И. Вавилов был президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук, то Морган стал и почетным академиком СССР).

Давно известно, что советская и русская интеллигенция (ученые в том числе) заменяют отсутствие собственного ума крайним низкопоклонством перед гением западных ученых. Поэтому неудивительно, что, несмотря на критику генетики Тимирязевым и Мичуриным, в СССР нашлось полно последователей гениальных идей Вейсмана.

Но все же давайте покажем базовую идею генетики, как науки, не моими словами, а высказываниями лауреата Нобелевской премии Т. Моргана, взятыми из его статьи «Наследственность» в Американской энциклопедии за 1945 г. (Encyclopedia Americana, 1945 г.) (выделено мною):

«...Начиная с 1883 г. Август Вейсман в ряде статей, которые были частично умозрительными, однако подкреплялись постоянной ссылкой на наблюдения и опыты, подверг критике господствующую идею о том, что признаки, приобретенные индивидуумом, передаются зародышевым клеткам и могут появиться в потомстве. Во многих случаях было показано, что зародышевые клетки уже на ран-них стадиях развития эмбриона отделяются от остальных клеток и остаются в недифференцированном состоя-нии, в то время как другие клетки, из которых образуется тело индивидуума, дифференцируются. Зародышевые клетки становятся впоследствии основной частью яичника и семенника. Поэтому по своему происхождению они независимы от остальных частей тела и никогда не были его составной частью. Тело защищает и кормит их, но в каком-либо другом отношении на них не влияет.

...Элементы, которые, как предполагается, в некотором смысле представляют наследственные признаки, обычно именуются генами, а термин «генетика», или изучение поведения генов, в современных работах по наследованию заменил старый термин «наследственность» с его многочисленными сопутствующими значениями.

... Таким образом, зародышевая плазма рассматривается как общая сумма всех генов, совместное действие которых ответственно за каждый признак тела».

В этой же энциклопедии в статье «Генетика» генетик Касл написал:

«...Это происходит потому, что потомки не являются продуктом тела родителей, но лишь продуктом того зародышевого вещества, которое облечено этим телом... Заслуга первоначального разъяснения этого обстоятельства принадлежит Августу Вейсману. Тем самым его можно считать одним из основоположников генетики».

Как видите, наука генетика ни на минуту не сомневается, что есть некие отдельные от организма частицы, называемые генами, которые в сумме составляют никак не относящуюся к телу зародышевую плазму (вещество). ,А эта плазма расположена в яичниках у женщин и в семенниках у мужчин.

Заслуга перед генетикой самого Моргана, основателя хромосомной генетики, в том, что он считал, что гены располагаются на хромосомах половых клеток яйцеклетках и сперматозоидах), то есть зародышевая плазма как бы опыляет генами только эти клетки. Он пишет: «Зародышевая плазма представляет собой капитал расы, причем на образование новых особей в каждом поколении расходуются лишь проценты».

Еще раз обратите внимание. Генетика упорно заявляет — гены к телу организма (состоящему из цитоплазмы и хромосом клеток) отношения не имеют. Тело — это одно, а за наследственность отвечает отдельная от тела зародышевая плазма, состоящая из генов. Поэтому генетика немедленно стала научной основой расизма всех типов.

Обратите внимание еще на одно: и Морган, и Касл основателем генетики считают Вейсмана, они без его идей генетику не представляют, и это действительно так. А вот «Советский энциклопедический словарь» 1987 г. в статье «Генетика» Вейсмана в число основоположников генетики не включает, в этой статье основоположники генетики только Мендель и Морган, хотя в статье «Вейсман» о нем и написано, что он «предвосхитил современные представления о дискретности генов, их локализации в хромосомах и роли в онтогенезе. Основатель неодарвинизма».

А о Т.Д. Лысенко в этом же словаре, после дат жизни, написано: «Труды в области биологии и с.-х. культур; положения Л., касающиеся наследственности, видообразования, не получили экспериментального подтверждения и производственного применения».

Следовательно, труды Вейсмана, в которых он считал, что наследственность не имеет отношения к телу организма, то есть не имеет отношения к его хромосомам и расположена в виде зародышевой плазмы в яичниках и семенниках, оказывается, получили подтверждение! Ну и ну! А труды Лысенко, утверждавшего, что за наследственность отвечает каждая частица тела организма (хромосомы и цитоплазма всех клеток), оказывается, не подтверждены...

А нам интересно другое — почему современные генетики, в отличие от Моргана, стали отказывать Вейсману быть основоположником генетики? Вопрос, конечно, интересный.

Зачем она нужна

Но прежде отвлечемся на следующие рассуждения. В пору своего наивысшего расцвета генетика могла предсказать, какова вероятность появления в поколениях того или иного наследственного признака. Допустим, у вас сахарный диабет, и генетик, если он знает, на ком женаты вы и на ком в будущем женятся ваши дети, может предсказать, какова вероятность заболеть сахарным диабетом у ваших внуков. Вам это очень надо? То, что сахарный диабет — это наследственная болезнь, знали и без генетиков. Какая вам радость от того, что генетик вам объявит, что вероятность болезни у внуков равна 25%? Что вам толку с этих 25%?

Поскольку, как ученый, этот генетик живет на ваши деньги, то вы, наверное, предпочли бы, чтобы он, как ученый, занялся не дурацкими предсказаниями наследования признаков, от которых нет толку, а лучше бы искал способы, как вылечить сахарный диабет.

Материально улучшают нашу жизнь биологи-селекционеры. Они дают нам новые продуктивные породы животных и сорта растений. Уже в 80-х годах даже не генетики, а молекулярные биологи расспрашивали самых известных американских селекционеров, что дала им генетика. Выяснилось — ничего! Они используют старые способы своей работы не потому, что они ретрограды. А что им может дать предсказание признаков? Им ведь нужна не вероятность того, получится или нет нужная порода животного, а высокопродуктивные животные в любом случае. Им это баловство с процентами вероятности совершенно ни к чему.

Заметьте, я ведь говорю не об ошибках или недостатках науки о наследственности (Лысенко уточнял, что генетика — это наука о развитии), пусть генетика всегда права и ни в чем не ошибается, но сама-то она кому нужна? Что полезное для людей можно сделать с помощью предсказаний наследственности?

Нет, скажете вы, если генетика возникла, значит, была кому-то нужна, а не только ученым, зарабатывающим на ней хлеб. А вы вспомните — генетика возникла на рубеже веков, когда чернь стала отнимать власть у голубой крови.

У праотца Ноя было три сына: Иафет, Сим и Хам. Не знаю, есть ли это в Библии, но в народе это есть — считается, что от Хама произошла чернь, от Сима — жрецы, умные люди, а от Иафета — цари властвующие. «Хам пшеницу сеет, Сим молитву деет, Иафет власть имеет». И генетика «научно» утверждала, что потомки Хама имеют наследственность, которая не зависит от тела, то есть воспитания и образования. К власти или к жреческой, научной деятельности их допускать нельзя.

Кроме этого существовал и существует расизм. Еврейский, с его богоизбранностью и уверенностью в превосходстве еврейского ума. Наследственном превосходстве. Арийский расизм, который всем известен, и англосаксонский расизм, на который не принято обращать внимание. А ведь таблички «Только для белых» в США стали снимать лишь в 60-х, а в ЮАР — в начале 90-х.

Американцу Т. Моргану, заметившему, что наследственные признаки собираются в количество групп, равное количеству хромосом в половой клетке, оставалось сделать полшага, чтобы сделать более-менее точный вывод — за наследственность отвечают не гены, а участки хромосом. Но тогда за наследственность отвечало бы все тело, тогда, изменяя тело, можно изменить и наследственность. Ни в классовые, ни в расистские рамки это не укладывалось, и Морган упорно утверждал, что гены хотя и располагаются на хромосомах, но это отдельная от тела зародышевая плазма.

Без идей Вейсмана было бы трудно пристраивать по блату в институты деток определенной национальности или платить за ту же работу черному вдвое меньше, чем белому.

Эталон подлости ученых

Но вернемся к тому, что нынешние генетики вдруг забыли, что Вейсман — отец генетики. А все дело в том, что к концу 50-х годов цитологи и химики, усовершенствовав свою исследовательскую технику, все-таки докопались до того, что есть хромосома. Оказалось, что хромосомы — это неимоверно длинные и сложные молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты, сокращенно — ДНК. Никаких генов, отдельных от тела организма, даже половых клеток, в хромосомах нет. Никакой зародышевой плазмы нет. И предназначены хромосомы не для передачи наследственности, хромосомы — это заводы по строительству организма. Участки хромосом, как цеха и подразделения завода, выпускают детали организма — различные белки. Выпускают по определенной программе, в результате чего эти детали собираются в отдельные органы тела и обеспечивают телу функционирование — жизнь. И какой организм хромосомы построят, такой и будет «наследственность». Поиск наследственности потерял смысл, как и поиск наследственности в разных поколениях автомобилей. Генетика закончилась как наука, так никогда и не выйдя из разряда неумной гипотезы.

Поэтому-то современные генетики в статьях «Советского энциклопедического словаря» и прячут от наших глаз подальше отца классической генетики Вейсмана.

Некий современный генетик Жорес Медведев написал уже упомянутую книгу «Взлет и падение Лысенко» (М., «Книга», 1993 г.). В ней поливает собственным дерьмом академика Т.Д. Лысенко. Дерьма у Жореса оказалось много — на 349 стр. Книга имеет подзаголовок «История биологической дискуссии в СССР (1929— 1966 г.)». То есть это книга о генетике, но от собственно генетики в этой книге есть только слово «генетика» и часть единственного предложения, о котором позже. В книге, о которой я уже писал в статье «Вавиловщина» («Дуэль», №15/97), многословно доказывается, что Т.Д. Лысенко был тупой ретроград, и в качестве примера научной тупости Лысенко дается такая цитата из его выступления на сессии ВАСХНИЛ в 1936 году. Медведев пишет:

«Не приведя, таким образом, в своем докладе ни одного теоретически и фактически аргументированного довода против классической концепции наследственности, Т.Д. Лысенко категорически заявил, что он не может согласиться с основным постулатом генетики о том, что в «хромосомах клеток есть особое от тела организма вещество наследственности (генотип)», и назвал его «выдуманным генетиками». «Блестящие работы цитологии, — сказал Т.Д. Лысенко в заключение, — много уже давшие в смысле морфологического описания клетки и особенно ядра, никто из нас не только не отрицает, но целиком поддерживает развитие этой работы... Все это нужные разделы науки, дающие знания. Но мы отрицаем то, что генетики вместе с цитологами увидят под микроскопом ген. Пользуясь микроскопом, можно и нужно будет увидеть все больше и больше деталей в клетке, в ядре, в отдельных хромосомах, но это будут кусочки клетки, ядра или хромосомы, а не то, что генетика разумеет под геном.

Наследственная основа не является каким-то особым саморазмножающимся веществом. Наследственной основой является клетка, которая развивается, превращается в организм. В этой клетке разнозначимы разные органелы, но нет ни одного кусочка, не подверженного развитию, эволюции» (.Лысенко Т.Д., Указ. соч., с. 71).

Порадуйтесь за соотечественника. В 1936 г. Лысенко предсказал развитие событий, произошедших более чем через 20 лет. Не оказалось в природе «особого от тела вещества наследственности». В хромосоме не оказалось генов, а только «кусочки... хромосом». Наследственной ос-, новой оказалась клетка, так как структуры ДНК найдены не только в хромосомах каждой клетки тела, но и в цитоплазме клеток, то есть в живой клетке оказался тот механизм, который строит организм со всеми его наследственными особенностями.

В отличие от составителей словаря Медведев не может постоянно обходить подобные цитаты, просто объявлять их глупостью — ему же надо что-то сказать по поводу «отдельных от тела генов» — основы классической генетики. И в разделе «Позиции классической генетики» на 1936 г. он пишет ту единственную фразу о собственно генетике, о которой я уже говорил: «Таким образом, появление хромосомной теории наследственности, сменившей спекулятивную гипотезу Вейсмана о зародышевой плазме, было основано на обнаружении четкого параллелизма...» и т.д.

Обратите внимание на подлую наглость. Ведь речь идет о 1936 г., и в то время о бредовости отдельной от организма зародышевой плазме говорил только Лысенко со своими сторонниками. А автор «хромосомной теории наследственности», лауреат Нобелевской премии Т. Морган и через 9 лет — в 1945 г. зародышевую плазму, отдельную от тела, считал основой своей «хромосомной теории» и основой генетики. Он писал: «Эволюция имеет зародышевую, а не соматическую (сома — тело. — Ю.М.) природу, как думали раньше. Это представление о происхо-

ждении новых признаков в настоящее время принимается почти всеми биологами».

Назвать гипотезу Вейсмана «спекулятивной» — это назвать всю генетику «спекулятивной гипотезой». Ведь генетики молились на Вейсмана до, как я уже писал, конца 50-х годов, когда цитологи и химики установили, что вся генетика — это бред, нет ни плазмы, ни генов.

Учитесь, подонки!

Читатель спросит: если генетика является всего лишь спекулятивной гипотезой, а не наукой, то тогда о какой генетике тарахтят сегодня все биологи? Это вы спросите у них, спросите, о какой «зародышевой плазме» и генах, отдельных от тела, как учит классическая генетика, они ведут речь?

Но как генетики выжили, могу объяснить. Выжили, как выживают исключительно подонки, и только потому, что настоящие биологи подонками их стеснялись называть. Интеллигентничали.

Когда стало ясно, что генетика — бред, что в хромосомах никаких отдельных от тела генов нет, генетики нагло объявили, что участки хромосомы, производящие те или иные белки, это и есть гены, о которых они, дескать, все время говорили ранее. А биологи вместо того, чтобы назвать генетиков за этот фокус наглыми подонками, начали обращаться к их совести. Например, еще в 1962 г. биолог В.М. Каганов взывал к генетикам:

«Приходится лишь сожалеть, что урок, преподанный самой природой и всем развитием современной биологии, еще не пошел на пользу многим представителям формальной генетики. Они пытаются и новые факты уложить в модернизированные, исходя из современного уровня науки, старые теоретические представления. Например, молекулу ДНК представители формальной генетики отождествляют с геном и тем самым переносят на нее все слабые стороны и недомолвки учения о гене. Такая замена не способствует раскрытию природы наследственности и мешает выяснению подлинной роли ДНК в живой системе».

Плевать генетики хотели и на совесть, которой у них нет, и на теорию, и можно только удивляться наглости, с которой они приписывают себе результаты совершенно других ученых — цитологов, химиков, селекционеров.

Вот, к примеру, Жорес Медведев в своей книге в «достижения» генетики записывает абсолютно все, что было достигнуто в биологии. Ботаник Н.И. Вавилов собрал коллекцию семян? Это достижение генетики! Цитологи научились задерживать деление живой клетки и создавать растения, у которых каждая клетка тела имеет удвоенное или утроенное количество хромосом? Это достижение генетики! Селекционеры впрыскивают коровам разбавленную сперму элитных быков? И это достижение генетики! И т.д. и т.п. А как это связано с отдельной от тела зародышевой плазмой? Или даже как это связано с современным наглым именованием генами участков хромосом? Никак, но ведь Жорес отлично понимает, что пишет книгу для олухов, а для них и так сойдет... .

На Западе, где подлость все же не поощряется, участки хромосом тоже называют генами, но ученые, работающие с ДНК хромосом, генетиками себя предпочитают не называть — стыдно. Называют себя молекулярными биологами, а свою науку — молекулярной биологией. И только у нас, где ученый мог запросто паразитировать на шее государства, на такие тонкости не обращают внимания. Нам не стыдно!

Тем не менее и Запад в наследственной подлости ученых не сильно отличается от нас. С Лысенко повторилась та же история, что и с открывателем антисептики Земмельвейсом. Тот два десятилетия доказывал, просил, умолял, ругал врачей, чтобы они мыли руки перед операцией, что грязными руками они убивают больных. Черта с два! Врачи, профессора, академики продолжали делать операции грязными руками, продолжали убивать больных. Почему? Если бы они признали правоту Зем-мельвейса, то этим бы они признали, что до этого они убивали пациентов из-за своей глупости. Наследственная подлость ученых заключается в том, что они никогда в жизни не признаются в своей глупости, для них это невозможное дело, и нет подлости, на которую они не пойдут во имя сокрытия своей глупости (Вавилов, вспомните, писал на Лысенко доносы, а Лысенко Вавилова защищал).

Физик Нильс Бор по этому поводу сетовал, что внедрить в науку новую идею невозможно в принципе, нужно ждать, пока все старые ученые перемрут.

То же повторилось с генетикой. Ведь в биологии она никому, кроме кучки собственно генетиков, не была нужна в практической работе — ни ботаникам, ни зоологам, ни селекционерам, ни цитологам. Но все биологи во что-то верили: одни в то, что гены есть, а другие в то, что их нет. А как писал Т. Морган о вейсманизме в 1945 г.: «Это представление о происхождении новых признаков в настоящее время принимается почти всеми биологами». Когда была открыта ДНК, биологи, верящие в ген, должны были признать свою глупость. Для них это невозможно, и они с радостью приняли идею генетиков называть геном участок ДНК хромосомы. Наверняка они понимали, что это глупость, но эта глупость спасала лицо им — ученым.

И на сегодня генетика как была мешающим науке бредом, так им и осталась. Ведь бред есть бред. Вот посмотрите, как в «Советском энциклопедическом словаре» описывается участок хромосомы, отвечающий за синтез того или иного белка, который нагло называется геном. Там сначала делается поклон в пользу генетического бреда: «Ген... единица наследственного материала, ответственная за формирование какого-либо элементарного признака...» То есть это по-прежнему «отдельная от тела часть плазмы» и т.д. Поскольку это никому ничего не дает, то ниже написано, что одновременно такой ген — это «участок молекулы ДНК... ответственный за синтез определенного белка (фермента или др.)».

В этом определении гена из-за потуг к истине добавить бред заключены смысловые нелепицы.

Во-первых. В полном, философском смысле слова единица — это нечто отделенное от других единиц пространством и временем. Именно так генетики и понимают ген — частицу наследственного вещества. Академик

А.С. Серебровский, выдающийся хромосомный генетик, учил: «Принимаем силу сцепления за меру расстояния между генами. Исходя из этой предпосылки, чертим план, размещаем одни гены близко друг от друга, другие дальше, а несцепленные, независимо наследующиеся гены размещаем в разные группы... Число групп сцеплений совпадает с числом хромосом».

А участок — это часть целого, непрерывного. И когда «Энциклопедический словарь» учит, что ген — это и единица, и участок одновременно, то он учит исследовать гены «от забора до обеда».

Во-вторых. Участок хромосомы не отвечает за формирование какого-либо наследственного признака. Участок хромосомы отвечает за синтез белка. Только. Отвечает за формирование признака организма окружающая среда. Родители дают детям признаки, передавая им свои заводы по производству белка (хромосомы), но формирует, в полном смысле этого слова, наследственные признаки только окружающая среда. Как и учил академик Т.Д. Лысенко.

По TV как-то показывали очень редкий нынче научно-популярный фильм. В данном фильме, без связи с генетикой, просто рассказывалось о разведении черно-бурых лисиц. В природе у них прямой, роскошный хвост. Он им нужен для балансирования во время маневров на бегу, потому он и прямой. Но помещенным в тесные клетки лисицам хвост стал мешать, на него наступали другие лисицы. Лисицы были вынуждены задирать хвост в клетках вверх. И через несколько поколений лисы стали давать потомство, у которого хвост стал калачиком, как у сидящей в будке на привязи дворовой Жучки. То есть не гены, не хромосомы сформировали этот наследственный признак, а условия окружающей среды, поставив тело в стесненные условия, заставили тело изменить состав хромосом и в следующих поколениях строить хвост калачиком.

Нет ничего удивительного, что Т.Д. Лысенко, так уверенно выступая против, как писал Морган, «почти всех биологов» мира, отрицал гены, как отдельные от тела частицы. Он ведь был практик, селекционер и философ, то есть человек, задумывающийся не только о деталях, но и о принципах своей науки. Он не ограничивал для себя природу горохом и цветом глаз мухи дрозофилы.

Идеи генетики нанесли огромнейший ущерб биологии в том, что резко снизили выход полезных для людей результатов от ученых-биологов.

В чем тут дело? Если согласно генетике и генетическим представлениям за наследственность (за синтез того или иного белка, определяющего признак организма) отвечает ДНК хромосом, то изменить признаки (получить полезный сорт растения, улучшить породу скота, победить наследственную болезнь человека и т.д.) можно, только как-то изменив нужный участок хромосомы половой клетки. Надо понять трудности, стоящие перед молекулярными биологами. Мало того, что они изучают объекты ДНК, которые трудно разглядеть и в электронный микроскоп, мало того, что неизвестно, как выглядит этот нужный участок ДНК, но угнетает и количество в ДНК хромосом участков, среди которых надо найти нужный. Если каждый такой участок считать буквой в книге, то в хромосомах клетки человека этих букв неизвестного языка столько, сколько в 400 томах книг объемом с том «Советской энциклопедии». А чтобы избавить будущего ребенка, скажем, от наследственной болезни, нужно найти всего одну, но нужную букву. Работу молекулярные биологи ведут полезную, но вряд ли кто из них согласится даже предсказать, когда они дадут какой-то реальный эффект людям.

Сегодня общество по отношению к биологии — как перепиливающий чугунную гирю Шура Балаганов по отношению к Паниковскому. Общество биологам платит деньги, платит и робко спрашивает: а когда же появится генетическое золото? Пилите, Шура, пилите, отвечают генетики.

А если бы они не затоптали и не заплевали идеи Лысенко? Тот ведь утверждал и доказывал, что наследственность можно изменить, воздействуя на тело организма. Он утверждал, что не гены формируют наследственность, а условия, в которые попадает организм. Как хочешь изменить наследственность, так меняй и условия. Хочешь, чтобы у чернобурых лисиц был хвост калачиком? Посади их в тесную клетку, и у потомства хвост будет калачиком. Теснота воздействует на тело, а тело само найдет в ДНК хромосом нужный участок и произведет нужные изменения без всяких электронных микроскопов.

Мы в угоду дурости генетиков потеряли 40 лет, не занимаясь этим направлением. А возможно, уже победили бы рак, СПИД, диабет. История не имеет сослагательно-гo наклонения, но все же 40 упущенных лет — это 40 лет.

Остается еще вопрос — как случилось, что Т.Д. Лысенко, не только ученого с абсолютно правильными научными представлениями, но и президента ВАСХНИЛ, заклевали придурки-генетики, научные импотенты? Как случилось, что они так нагло обокрали достижения действительно биологических наук — селекции и цитологии?

Очень точно заметил по этому поводу М. Саяпин. Ученые-генетики были, как правило, выходцами из научной богемы. Скажем, противник Лысенко академик И.И. Шмальгаузен был сыном академика императорской академии И.Ф. Шмальгаузена. И Лысенко для них был крестьянским быдлом, которое лезло в науку. Но и этого мало. Эти ученые составляют мирок, который ничего не хотел знать. Делали опыты, лепили «научные» теории, регулярно получали высокую зарплату. А есть ли какой толк от их науки для народа — им было наплевать. Народ — быдло, и высокую зарплату обязан был им, ученым, давать в любом случае. А Лысенко требовал от них отдачи народу и этим был ненавистен этой ученой богеме.

(Ведь создать новую «науку» несложно. Давайте, по примеру генетики, создадим науку, изучающую последствия ковыряния в носу. Назовем ее ковырнетикой (не путать с кибернетикой! Это похожие, но разные науки). Найдем законы этой науки. (Первый: пальцем ноги в носу ковырять невозможно. Второй: большим пальцем руки ковырять неудобно... и т.д.) И объявим, что все достижения в нашей жизни достигнуты благодаря ко-вырнетике. А Жорес Медведев напишет книгу «Ковыряние в носу — основа научно-технического прогресса», где докажет, что полет человека в космос был осуществлен благодаря тому, что Королев, согласно законам ко-вырнетики, правильно ковырял пальцем в носу.)

Наверное, генетики ничего не смогли бы сделать с Лысенко, если бы он вместе с академиком Немчиновым не возглавлял комиссию по сельскому хозяйству СССР. Эта комиссия, повторю, выступила против безумного плана освоения Целины так, как хотел Хрущев. Лысенко предлагал основные деньги направить в традиционные районы земледелия — в Россию и на Украину, а за это время испытать на Целине приемы земледелия, вырастить пригодные для Целины сорта зерновых и т.д. Хрущев же хотел все сразу и много. Опереться на Лысенко, как на науку, он по этой причине не мог. Поэтому Лысенко и сняли с должности президента ВАСХНИЛ в начале 1956 г. А затем Хрущев с помощью Жукова сумел справиться и с сопротивлением Целине в ЦК — были сняты с должностей Маленков, Молотов и Каганович.

Свято место не бывает пусто — с уходом Лысенко возле Хрущева образовалась группа генетиков (Шмальгау-зен, Завадовский, Жуковский и др.), которые дали Никите Сергеевичу «научное» благословение на целинный подвиг. К счастью генетиков, следующий за Хрущевым вождь — Брежнев также был героем Целины и тоже успел замазаться в биологической безграмотности. И когда Целина, как и предупреждал Лысенко, окуталась пыльными бурями и стало ясно, что академик Лысенко и здесь оказался прав, то он стал укором вождям: почему не слушали умного человека, а пользовались услугами научных импотентов? Возникла необходимость объясниться, что, дескать, Лысенко не слушали не потому, что сами идиоты, а потому, что это он дурак и в науке ну ничего не понимает. А поскольку и на Западе генетики не собирались признавать свою несостоятельность, то генетика стала удобным объектом для показа дурости Лысенко — вот ведь какой олух, даже величия генетики не понимает! Так чего уж было слушать его советы по Целине...

Ну да ладно, это дела минувшие.

В заключение этой темы мне хотелось бы обратиться к биологам. Ведь то, чем вы сегодня занимаетесь, к генетике не имеет ни малейшего отношения. Ее нет — генетики. Нет отдельных от тела генов, да и сама идея предсказывать признаки родителей в потомстве потеряла всякий смысл. Ведь вы сегодня не предсказываете развитие организмов, а сами пытаетесь их развить, изменить.

Надо ли вам в названии своей науки носить имя древней гипотезы, которая сегодня существует только благодаря подлости тогдашних генетиков и безразличию окружающих вас представителей других наук, ленящихся вникнуть в смысл того, чем вы занимаетесь в действительности и что же это такое — генетика.

Кукушка из яйца пеночки

Получаю письмо. «Уважаемый Юрий Игнатьевич! Вы в 36-м номере намекнули, что не будете писать о генетике. Это неправильно. Пишите еще. Интересные статьи у Вас получаются. Вместе с тем хочется отметить, что

вывод статьи «Наследственная подлость ученых» о том, что генетики не существует, а есть только цитология, молекулярная биология, селекция и т.д., является передержкой. Из-за этого утверждения в текст статьи вкрадывается противоречие; сначала Вы пишете, что генетика таки дает возможность предсказывать вероятность проявления в потомстве наследственных заболеваний, что генетика «не ошибается», а потом заявляете, что ее нет. Разве может «не ошибаться» или ошибаться то, чего нет ? Прогресс науки характеризуется тем, что ее направления, в момент своего зарождения, казалось бы, не связанные, в процессе развития все более и более сближаются.

Поэтому сейчас уже иной ученый и сказать не может кто он: он и цитолог, и гистолог, и молекулярный биолог, и биохимик — все вместе. Поэтому говорить, что вот-де, раз у него в трудовой книжке записано, что он генетик, значит, подонок и бездельник. Главный критерий здесь — польза для общества, а не название. Полагаю, что далеко не все студенты выбирают кафедру генетики, чтоб потом штаны протирать. Дискуссия на тему «Есть ли генетика?» бессмысленна.

Генетика существует. Есть генетика популяций, генетика пола, медицинская генетика (та самая, которая предсказывает) и т.д. Все эти разделы науки занимаются явлениями, которые выходят за рамки цитологии, биохимии, селекции... Есть, в конце концов, генная инженерия, которая немыслима без изучения генов. Вы пишете, что генетики нет потому, что ее первооснова — независимое от сомы наследственное вещество — нонсенс. Но ведь наука развивается этапно. Так, в любом учебнике по теории эволюции Вы обнаружите информацию об Эмпедокле как первом эволюционисте. Однако всем понятно, что его взгляды имеют с настоящей эволюцией мало общего. Так и представления Вейсмана о наследственном веществе — лишь первый этап развития генетики.

Я, конечно, не хочу сказать, что в генетике все идеально и дискутировать тут не о чем. Как раз наоборот. Имеет смысл говорить о том, а что же дала генетика в современном ее виде человеку? Что она дала для селекции, для сельского хозяйства? Думаю, что отдача тут действительно не адекватна затратам. Хотя сбрасывать со счетов возможности, скажем, генной инженерии в сфере создания лекарств тоже нельзя.

Хочется немного сказать о Лысенко. На самом деле в среде ученых мнение о том, что не все достижения Лысенко следует сбрасывать со счетов, довольно распространено. Однако стереотип «Лысенко — палач генетики, убийца Вавилова» во многом срабатывает. Кроме того, всем известны труды людей, которых причисляют к сподвижникам Лысенко (например, О.Б. Лепешинской), о, допустим, «превращении инфузорий в кристаллы» и т.п. Часто вспоминают и знаменитую «кукушку из яйца пеночки», о чем якобы говорил сам Лысенко, и т.п. Лично я считаю, что зря на него вешают всех собак. Поэтому считаю целесообразной деятельность Вашей газеты, направленную на раскрытие положительной научной роли Лысенко.

С уважением, Леонид КОНСТАНТИНОВ,

аспирант кафедры цитологии и гистологии СПГУ»

Неточно

И еще письмо. «Здравствуйте, Юрий Игнатьевич, всегда с интересом читаю Вашу газету, однако в «Дуэли» № 36 (83) в Вашей статье «НАСЛЕДСТВЕННАЯ ПОДЛОСТЬ УЧЕНЫХ» прочел следующее:

«Лисицы были вынуждены задирать хвост в клетках вверх. И через несколько поколений лисы стали давать потомство, у которого хвост стал калачиком, как у сидящей в будке и на привязи дворовой Жучки. То есть не гены, не хромосомы сформировали этот наследственный признак, а условия окружающей среды, поставив тело в стесненные условия, заставили тело изменить состав хромосом и в следующих поколениях строить хвост калачиком».

Я когда-то видел тот научно-популярный фильм, на который Вы ссылаетесь, и очень хорошо помню, что загнутый калачиком хвост появился у лисиц не просто потому, что несколько поколений их предков жили в клетках, а потому, что звероводы-селекционеры специально проводили отбор лисиц, которые вели себя наиболее дружелюбно по отношению к людям. Лисицы — животные неодомашнен-ные, к которым можно полностью применить пословицу «Сколько волка ни корми — он все равно в лес смотрит», и они нередко кусали обслуживающий персонал при их кормежке. Вот отсюда и возникла необходимость искусственного отбора лисиц по признаку их дружелюбности к человеку, в конце которого появилась порода лисиц с собачьей привязанностью к человеку и хвостами калачиком, также напоминающими собачьи.

Мне в целом понравилась Ваша статья, но пример с лисицами оказался, мягко говоря, не очень точным и подходящим под тему статьи.

Все, пока. Желаю здоровья и увеличения тиража «ДУЭЛИ». Сергей КАЛИНИН».

Не в ту степь!

И такое: «Уважаемый Юрий Игнатьевич! То, что успех «Дуэли» Ваша заслуга — сомнений нет. Но кто так ловко подставил Юрия Игнатьевича с «чернобурками» («Дуэль», N9 36/83) — понять не могу.

Я с интересом смотрел советские научно-популярные передачи, и эту хорошо помню. Там показывали вольеры, в которых на свежем зимнем воздухе содержались чернобурки, и шла речь об их диком характере, от которого не спасают даже толстенные кожаные рукавицы: лисы спокойно прокусывают их. Вот звероводам-селекционерам и была поставлена задача: вывести породу «добродушных» чернобурок, то есть не таких злобных. Сказано — сделано. Вы-

вели селекционным методом «добродушных» чернобурок. Но в этот вопрос вмешалось «расстояние между генами»! (У Вас приведена эта цитата из труда академика А. С. Се-ребровского.) Оказалось, что ген «добродушности» (Вы понимаете, что это условное определение) сцеплен с генами «качество меха» (условное мое название) и «хвост калачиком»! То есть положительное решение основной задачи привело к появлению неустранимого нежелательного эффекта! Вот ведь как дело было!

Но вот насчет Вашего определения процессов, происходящих в клетке, тут уж Вы сами себя подставили:

«Никакой зародышевой плазмы нет. И предназначены хромосомы НЕ ДЛЯ ПЕРЕДА ЧИ НА СЛЕДСТВЕННОСТИ, хромосомы — это заводы по строительству организма. УЧАСТКИ хромосом, как цеха и подразделения завода, ВЫПУСКАЮТ ДЕТАЛИ ОРГАНИЗМА -различные БЕЛКИ; Выпускают ПО ОПРЕДЕЛЕННОЙ ПРОГРАММЕ, в результате чего эти детали собираются в отдельные органы тела и обеспечивают телу функционирование — жизнь». (Выделено мной. — В.К.)

Что-то, Юрий Игнатьевич, Ваша лихая «кавалерийская атака» оказалась «не в ту степь»! Во внутриклеточной жидкости есть структуры под названием «рибосомы». Вот эти самые «рибосомы» и являются «цехами и подразделениями завода», выпускающими БЕЛКИ. Для этой работы рибосомам нужны: энергия — ее дает АТФ (адено-зинтрифосфорная кислота», ПРОГРАММА «приготовления» белка (по первичной структуре, белок — последовательность аминокислот: нужна ИНФОРМАЦИЯ — в каком ПОРЯДКЕ «собирать» белок из аминокислот), и еще нужен МАТЕРИАЛ СБОРКИ — аминокислоты, которые необходимо доставлять к рибосомам в определенном порядке.

Вот тут и выясняется, что ДНК не «завод», а «техническая библиотека», содержащая описание и «сборки» белка, и СБОРКИ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ ВНУТРИКЛЕТОЧНЫХ СТРУКТУР!!! А помещение этой библиотеки, имену-

ется клеточным ЯДРОМ. Сам процесс идет очень разумно. С необходимых участков ДНК снимаются «ксерокопии» — для производства КОНКРЕТНОГО белка. Эти «ксерокопии» именуются РНК. Поскольку «ксерокопии» функционируют совместно с «доставляющим устройством», то весь этот комплекс называется «информационная РНК». Эти информационные РНК и снуют между «библиотекой» — ДНК и рибосомами, доставляя ИНФОРМАЦИЮ о сборке белка.

Информационная РНК имеет приличную длину, она развернута, и рибосомы «ползут» по ней, как «божьи коровки» по ветке, по нескольку штук сразу! Тут же снуют «транспортные РНК» — они доставляют рибосомам необходимые АМИНОКИСЛОТЫ. Вот примерно таково упрощенное описание технологии сборки белка. И клеточное ядро, в котором содержится ДНК, по своим габаритам не соответствует возможностям «цехов и участников» по выпуску белка. Это всего лишь «библиотека»!

В-третьих (если за «во-первых» и «во-вторых» считать «чернобурок» и «ДНК»), Юрий Игнатьевич, нужно признать, что Ваше «раскланивание» с «молекулярщиками» не соответствует позиции Вашего кумира Т.Д. Лысенко:

«Наследственность — это дело биологов, а не химика, хороший химик не будет биологическую сущность выражать химическим языком — он будет понимать, что биология — это не химия и не физика. Каждый человек чувст-вует, что в чужие разделы науки — носа не совать!» (Из лекции в актовом зале Одесского университета 7 апреля 1956 г.)

Интересно, что в одном из первых номеров 1998 г. лондонского журнала «Нэйчур» («Природа») главный редактор опубликовал передовицу «БИОЛОГИЯ ПРОТИВ ФИЗИКИ»! Можно предположить, что «дело» Т.Д. Лысенко «живет и процветает»... Впрочем, я сам эту статью не читал — почему-то № 6662-6666 этого журнала никак «не поступят» (последний раз я делал заказ 30.10.98 и попросил сделать отметку об этом).

Получается, Юрий Игнатьевич, что вы должны разносить химиков за «выражение биологической сущности химическим языком», ведь им сказано «носа не совать!», а они, понимаете ли, «суют».

Вы верно ухватили тот момент, что на платформе биологии разыгрывалась идеологическая борьба. И вот по какому-то «злому року» советским биологам была вменена проигрышная позиция неоламаркизма... Ваша беда в том, что в этой идеологической схватке вы не нашли надежный «ориентир». А ведь он есть. Это академик Николай Петрович Дубинин. В.Я. Александров («Трудные годы советской биологии», СПб, «Наука», 1993, с. 181) описывает, как в 1954 г. генетик Михаил Ефимович Лобашев дал отрицательный отзыв на генетика Н.П. Дубинина: «Больше всего поразила мотивировка — она была написана с чисто лы-сенковских позиций, со ссылкой на благостное значение августовской сессии» (с. 181). Так что рекомендую Вам труды Н.П. Дубинина.

С уважением, В.М. КАСАТКИН»

Генетика — религия империализма?

И такую заметку: «Есть удивительная параллель между классической генетикой («вейсманизмом-морганизмом») и кальвинизмом.

В самом деле, постулатом генетиков, за который они готовы сражаться до конца, является независимость генетического аппарата от внешних воздействий; геном воспроизводит геном, а организм с его жизнью — просто оболочка, придаток к геному. А постулатом кальвинистов является принцип предвечного спасения — когда каждому должно быть на роду написано, спастись ему или погибнуть. Жизнь человека, согласно кальвинистам, — это просто кривляние вокруг жестко предначертанной судьбы. Получается, что кальвинистское богословие как бы «открыло ген спасения», а генетика явилась продуктом кальвинизма.

(Правда, вряд ли стоит так ужасаться «чудовищной выдумке Кальвина», как это иногда принято: он просто чуть переиначил католические представления о спасении. Католики пришли к негласному догмату о том, что спасение человека определяется исключительно тем, скончался ли он в лоне Римско-католической церкви; все остальное значения не имеет. Кальвин справедливо возмутился таким «богословием», но на резонный вопрос, что же определяет спасение, смог ответить лишь в подобном духе: спасение определяется не произволом папы и его подчиненных, а произволом Бога.)

Хочу ли я этим сказать, что генетика и в самом деле побочный продукт кальвинистской мысли? Нет, моя мысль несколько другая. В генетике явно прослеживается сам дух западного мышления.

В свое время была популярна теория Ломброзо о врожденном, наследственном характере преступности. Верна ли она ? Потрясающий опыт советских педагогов во главе с Макаренко блистательно показал, что если и верна, то в небольшой степени. А вот на Западе эта идея достаточно популярна.

В континентальном германском мире такие воззрения поддерживаются зацикленностью немцев на вопросах чистоты расы (думается, в искаженном виде это мышление проявилось в богословии Кальвина). Но буквально заповедником сторонников Ломброзо, похоже, является Англия!

Меня как-то всегда занимало, что в английской литературе одно из постоянных действующих лиц — прирожденный злодей. Кое в чем это проявляется уже у Шекспира: один Ричард III чего стоит! (Да и Яго не такой уж продукт социума.) А сколько патологических злодеев, немотивированных маньяков у Конан Дойла! Еще, кажется, Овчинников подметил, что в англичанах подчеркнутая законопослушность сочетается с патологическим интересом к преступлениям, совершенным маньяками.

Да это и понятно: такая особенность менталитета совершенно явно выводится из знаменитого Билля о правах и английского принципа неприкосновенности частной жизни. Человек — это «черный ящик» (по Канту — «вещь в себе»), внутренность которого недоступна пониманию наблюдателя и который проявляется только через свои отношения к себе подобным. Во внутренность никто не может (потому что не имеет права) заглянуть; потому всегда есть вероятность, что там зреет что-то глубоко антиобщественное, для уничтожения которого нужен сам Шерлок Холмс.

А вот в русской литературе такому персонажу места нет. Мерзавцы и негодяи там, конечно, есть, но они не такие принципиально недоступные всякому пониманию, как английские. Русское мышление исходит из другой крайности: человек — продукт общества. («Исправьте общество, и болезней не будет», — учил тургеневский Базаров.)

И это тоже понятно. Еще скандально знаменитый маркиз де Кюстин подметил, что в «этой стране» очень любят переделывать природу: хлебом не корми, а дай построить на болотах столицу и украсить ее античными постройками, бессмысленными в здешнем климате. Злые языки рассказывают о том, что Киров как-то решил лично возглавить кампанию за ранний сев и сам прошелся с плугом еще по снегу; если такое и в самом деле было, то, я полагаю, авторитет его в массах от этого только повысился — вне зависимости от результатов эксперимента. «Здесь будет город-сад», «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики». Такими воззваниями заполнена вся наша история.

Конечно, такая психология проистекает от сознания того, как писал автор русского «Фауста» XVII в. «Повесть о Савве Грудцыне»: «Ему бы знать, что нет никакого царства в пределах Московского государства, но все подчиняется царю Московскому!» Ощущение головокружения от как бы внезапно открывшейся перспективы грандиозного, на пол-Евразии, государства, где «все подчиняется царю Московскому», сказалось и на представлениях о природе человеческой личности. Человек — это чистый лист бумаги, на котором можно писать самые красивые письмена. «Не умеешь — научим; не можешь — поможем; не хочешь — заставим» — эта армейская присказка прочно вошла в отечественную педагогику.

И ясно, что предвзятое отношение к проблеме наследственности у русских и англо-германцев прямо противоположное. Для последних наука должна объяснять, почему человек рождается плохим или хорошим; для нас цель науки — указать методы, как сделать его хорошим. Потому для них торжеством научного подходя является вейсманизм-морганизм, для нас — мичуринско-лысенковское учение. Два мира — два мировоззрения. (Стоит здесь отметить, кстати, диалектику мировоззрения. Самая, казалось бы, возвышенная идея о достоинстве и неприкосновенности личности вылилась в оправдание политики эксплуатации целых «неполноценных народов» и унижения классов, не имевших счастья быть «господствующими». А вот, казалось бы, бесчеловечная идея «подгонки индивидуальной головы под общественную шляпу» дала плодом высокую терпимость и подлинный гуманизм: неисправимых нет! Недаром Б. Парамонов как-то удивлялся, насколько на практике ранние большевики были гуманистичны, несмотря вроде бы на бесчеловечность их идеологии!)

И не стоит особенно ругать западных (т.е. англосак-сонских прежде всего) ученых за приверженность «вейсманизму»: так уж устроено их мышление, что они прежде всего стараются найти «пилюлю от порока», колдуя над биохимией. А вот насчет их российских последователей Ю.И. Мухин абсолютно прав: это подонки, отщепенцы, перерожденцы, смотрящие в рот (или в хвост) своим западным учителям. Каждое из упомянутых воззрений по-своему односторонне, но, я уверен, русский ученый не может, не имеет права исходить из «учения о замкнутой в себе наследственности». Иначе он не русский ученый. И состояние дел в нашей генетике однозначно говорит, какая у нас на самом деле наука и кому она служит.

Мы привыкли слышать о том, что можно убить человека, но не его дело. История Лысенко показывает, что, к сожалению, можно растоптать и дело, и человека.

М. САЯПИН»

Необъемная

И такую мысль: «Генетика (она же цитология, она же и молекулярная биология) находится сейчас в глубоком кризисе — структура ДНК оказалась необъемной для исследования. Стоимость исследования только генома человека, по американским оценкам, превышает общий объем финансирования на науку всей планеты за добрый десяток лет. Одно время американцы носились с идеей всемирной кооперации исследований по этой теме, но не справились даже с определением принципов такой кооперации. Сегодняшние успехи этой науки — микроскопические сдвиги в методологии, экономящие человекочасы вместо человекожизней. То же, с некоторыми оговорками, можно сказать и о медицине в целом.

Любопытна в этом плане еще одна наука — кибернетика. Сначала она не развивалась, будучи «продажной девкой империализма». Потом клеймо сняли, и что же? Это не помешало ей тихо скончаться за полной бесполезностью. Значит, клеймо поставили поделом, и нечего этого стесняться.

Ю Н. ЮРИЕВ»

Нужно быть философом

Вот так, паньмаш, зацепил генетику, а теперь не отцепишься!

Конечно, т. Константинов прав — наука развивается этапами. И у химии, скажем, был предшествующий этап — алхимия. В поисках философского камня алхимики сделали столько открытий для химии (начиная от открытия химических элементов до методов проведения химических реакций и химической посуды), что сравнивать их с генетиками просто смешно — кому когда-либо был нужен статистический подсчет наследственных признаков? Это ведь единственное достижение собственно генетиков, все остальное — это достижение цитологов и химиков, даже если они и называют себя генетиками.

Генетику никогда не назовут «алхимией XX века», сами генетики так постарались в отстаивании своего бреда, что генетика навсегда останется только «мракобесием XX века». Алхимики не душили химию и другие науки, не препятствовали развитию мысли, они заблуждались от недостатка знаний, но они не были подонками, препятствующими получению этих знаний.

А вы оцените подлость генетиков, ведь сведения в общество, журналистам и т.д. поступают именно от них. Именно от них общество узнало (и я в том числе), что Лысенко «писал доносы на Вавилова». Однако когда я прочел книгу генетика Ж. Медведева «Взлет и падение Лысенко», то не увидел ни одного доноса, написанного Лысенко или его сподвижниками — это были сплошь либо выступления на конференциях, либо в научной печати. Зато Медведев дает два доноса Н.И. Вавилова на Лысенко, с помощью которых Вавилов пытался убрать Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ. В общество вбита мысль, что Лысенко-де «мешал генетическим опытам Вавилова», запрещал их. Но мы дали статью биолога М.В. Алексеевой, которая в те годы на своей шкуре испытала запреты, но это были запреты Вавилова: Вавилов (его зам — Жуковский) запрещал проводить опыты, подтверждавшие правоту мичуринского направления в биологии.

Генетики нам вбили мысль, что Лысенко доносами сместил Вавилова с должности президента ВАСХНИЛ. Ж. Медведев в книге так нагло брехать не может и пишет, что Вавилов был вынужден в 1935 г. уйти с этого поста, так как в отличие от Лысенко не захотел принимать на себя ответственность за планы по созданию морозостойких сортов пшеницы и других злаков. Он считал эти планы нереальными. Далее Медведев пишет, что в 1937 г. якобы произошел «погром генетиков», который принял на себя Вавилов.

И вот в 1938 г., когда все генетики якобы дрожали «от ужасов» НКВД, академик А.Н. Крылов в своей речи на заседании АН СССР хвалит некие опыты и некоего ученого, который якобы на основании этих опытов разводит пшеницу за Полярным кругом. Как вы полагаете, кто этот ученый, который перед лицом НКВД так нагло брешет о пшенице за Полярным кругом и которого за эту брехню так подобострастно хвалит кораблестроитель академик Крылов? Лысенко со своей яровизацией? Как бы не так.

Крылов — сын крупного помещика и сам в прошлом помещик, в области сельского хозяйства ему не просто повесить «лапшу на уши», тем не менее он в 1938 г. писал, а в 1942 г., когда Вавилов якобы за генетику умер в тюрьме, вставил в свои мемуары следующее: «В Институте генетики нашей Академии работал некий американец, кажется, специально Академией приглашенный, по первому взгляду над совершенно пустым делом: он спаривал одну с другой каких-то мух и исследовал, что из сего происходит.

... Оказалось, при сличении с крупными животными, что законы эти общие, и притом не только для животных, но и для растений, так что мухи служат не предметом, а средством, инструментом для исследования вопросов огромной важности для народного хозяйства, как, например, усовершенствования пород скота и изыскания наиболее приспособленных для данной области, то есть климата и прочих условий, разыскания новых сортов хлебных злаков, новых сортов плодов и овощей и т.д. Так, Н.И. Вавилов творит в этой области изумительные вещи, разводя, например, пшеницу за Полярным кругом или картофель на Кировском полуострове и в Мурманске...»

Но если Крылов это говорил и писал (последнее прижизненное издание этого очерка было в 1945 г.), то, значит, не боялся, что ему за восхваление генетики с ее мухами что-нибудь будет. Не боялись выпускавшие книгу редакторы за восхваление врага народа Н.И. Вавилова.

И оцените подлую наглость генетиков. Ведь это в каком же объеме надо было брехать про свои «достижения», чтобы неглупый А.Н. Крылов поверил в «пшеницу за Полярным кругом» и в связь ее с мухой-дрозофилой.

Нет, генетики, алхимиками вы никогда не будете, и Вавилов не будет Эмпедоклом. Генетика — это мракобесие, и то маленькое приращение знаний, что она дала, ничего не меняет. В будущем только так ее и будут называть, как бы вы ни старались задушить истину в биологии.

А попытки эти непрерывны.

Вот популяризатор генетики М.С. Тартаковский в брошюре «Человек — венец эволюции?» (из когда-то популярной, но уничтоженной режимом серии «Знание» за 1990 г.) приводит такой факт, описывая работу доктора биологических наук из Киева В. Курдюма: «И Курдюм находит в специальной литературе поразительные примеры того, как зародыш, изолированный от бактерий и вирусов (от того, что называется внешней средой. — Ю.М.), развивается в сущего генетического уродца». А как же наследственность, которая, как утверждают даже нынешние генетики, зависит только от участков хромосом, которые они называют генами? Ведь из этого опыта прямо следует, что она зависит не от генов, а от окружающей среды, как и писал Т.Д. Лысенко: «Растительные и животные формы формировались и формируются условиями жизни, условиями внешней среды». И потом, почему опыты, подтверждающие идеи Лысенко и отвергающие идиотизм генетики, можно найти только «в специальной литературе», о которой не знают и биологи?

Еще пример из этой же брошюры: «Но вот энтомолог-практик Г. Шапошников, доктор биологических наук, как-то случайно нарушил это табу. Изменив питание тлей, он вывел неизвестный природе вид этих насекомых. Работа была опубликована в авторитетном энтомологическом обозрении, докладывалась на международном конгрессе.

Сам ученый не делал никаких теоретических выводов из установленного им факта, но похоже все-таки, что именно среда (в данном случае питание) привела к кардинальной изменчивости организма. Причем благоприобретенные признаки переходят к следующим поколениям, наследуются. Более того, новая форма тлей, как и положено отдельному виду, потеряла способность производить потомство со своими столь недавними предками».

А ведь этот опыт, т. Константинов, подтверждает даже идеи упомянутой Вами О.Б. Лепешинской о «кукушке из яйца пеночки». И уж тем более он подтверждает базовую идею Лысенко, что только условия жизни отвечают за наследственность и изменениями этих условий можно изменить и ее. Можно ли, описывая этот опыт, не вспомнить о том, кто подобные опыты предсказал еще в 30-х?

Да, Тартаковский о Лысенко вспоминает, но посмотрите как: «В свое время псевдонаучная демагогия Трофима Лысенко привела к тому, что биологи до сих пор всеми силами открещиваются от какой бы то ни было возможности — хотя бы теоретической — влияния образа жизни на наследственность».

То есть это, оказывается, Лысенко виноват, что его идеи уже 40 лет втоптаны в грязь! Это же надо придумать такой выверт! Советский ученый, в окружении вселенского гвалта ясно и точно показавший путь развития биологии, занимался, оказывается, «псевдонаучной демагогией». А десятки тысяч баранов, тупо твердящих о генах, якобы передающих наследственность, — это, оказывается, истинные ученые. Ну как это назвать еще, если не мракобесием в биологии?

Теперь о лисах. Дружелюбия от животных добиваются дрессировкой, дружелюбным делают даже льва, отловленного в саванне. Настолько дружелюбным, что даже вкладывают ему в пасть голову.

Лисы на ферме получили хвосты калачиком всего через несколько поколений. А в природе у этих лис были сотни тысяч поколений. Если бы ген дружелюбия существовал, то лисы с хвостом калачиком уже бы тысячи лет бегали по лесам. Но их нет и не было. Потому что лисица охотится за добычей погоней, ей нужен прямой пушистый хвост для маневров на бегу. «Научный» консультант этого фильма — истинный генетик, он ничего не знает ни о жизни, ни о природе.

Ближайший родственник лисы — собака. Если ее не подчинить, она будет стремиться стать вожаком в семье. Если подчинить, то она хозяина признает вожаком, а членов его семьи — своей стаей. И будет охранять территорию, не испытывая ни малейшего дружелюбия к посторонним людям. Хоть вы ей хвост спиралью завейте.

Мне рассказывал полковник милиции следующее. Бойцы спецподразделения милиции, которые обязаны брать вооруженных преступников, перед вламыванием в квартиру и в ожидании от преступника автоматной очереди в упор озлобляют себя, и, по-видимому, их злоба имеет реальный запах. Поскольку, когда они выбивают дверь и врываются в квартиру, все эти огромные собаки — овчарки и ротвейлеры, доги и бультерьеры — мигом прячутся по углам или под кровать и там обмачиваются от страха. Наибольший ущерб бойцам наносят маленькие комнатные собачки, которые злобно и бесстрашно бросаются на милиционеров, норовя их укусить. Но именно у этих собачек самые закрученные хвосты.

Понимаете, если вы биолог, то есть человек, профессионально изучающий жизнь, то это еще не значит, что вы ничего о ней не должны знать. Изучайте жизнь сами, а не со слов генетиков, помните, что это за «ученые».

Вот смотрите, после открытия химиками ДНК генетики начали вопить, что они открыли природу раковых болезней, а если бы Лысенко не тормозил генетику, то они открыли бы уже и лекарство от рака. При этом они не моргнув глазом утверждают, что изменения ДНК, ведущие к раку, вызываются внешней средой — канцерогенами, то есть утверждают то, что пытался вложить в их тупые головы Лысенко. Ну да ладно...

Теперь по поводу того, что я назвал ДНК «заводами» и не упомянул рибосом и т.д.

Если Вы обратили внимание, т. Касаткин, то факультет в газете был не биологический, а философский. Это значит, что мы рассматривали развитие биологии в принципе, а не в деталях. Детали в данном случае мешают, т.к. запутывают дело. То есть если Вы рассматриваете сугубо философский вопрос «на хрена полу гармонь, если есть магнитофон», то подробная схема магнитофона и чертежи гармони только навредят обсуждению. Ведь смысл не в устройстве этих изделий, а в том, надо ли попу покупать гармонь, если у него уже есть магнитофон?

Вы, т. Касаткин, плохо знакомы с заводами. Сравнивать ДНК с библиотекой завода нельзя, поскольку библиотека — это филиал архива. До настоящих специалистов все новое доходит раньше, чем оно попадает в библиотеки.

ДНК завода, его хромосомы — это конструкторы и технологи завода, именно они определяют, каким быть изделию и как это изделие создать. Это знание исходит от них внутри завода в виде чертежей, технологических карт и инструкций, — это РНК.

Конструкторы и технологи в каждом новом изделии стремятся сохранить как можно больше старых деталей, так сказать, попутно обеспечивают «наследственные признаки» изделия. Делают это потому, что чем больше испытанных, старых деталей в новом изделии, тем энергетически дешевле и производство, и эксплуатация изделия. Но если Вы скажете конкретным конструкторам и технологам, что они являются генами, которые обеспечивают неизменность признаков изделия, то они сочтут вас идиотом с детства. Поскольку ни о какой наследственности и речи быть не может, их задача — построить изделие наиболее экономичным способом. Это только генетики могут болтать о некой наследственности и считать друг друга умными людьми.

Надо быть философом если не вообще, то обязательно в том деле, которым вы занимаетесь. Нужно прежде всего понимать принципы развития науки, ученым которой вы числитесь. А то ведь у нас как: человек закопается в какой-то дальний закуток, скажем, физики, и считается физиком, хотя о физике со временем у него остается знаний меньше, чем у просто любопытного человека. О своем закутке знаний у него много, а о своей науке — ноль. Возьмите, к примеру, докторов и академиков экономики. Вы же видите, что они сотворили с экономикой страны? Нет большего барана в науке, чем академик этой науки. Это правило, разумеется, имеет исключения.

Лысенко был философом биологии, он понимал ее принципы и принципы ее развития. Чтобы объяснить его идеи, давайте представим живой организм заводом. Представим, что мы о заводе ничего не знаем, как и биологи ничего не знали о строении хромосом еще 50 лет назад. Но мы видим изделия завода, которые хотя и новые, но имеют какие-то старые узлы и детали. Да, в ситуации отсутствия знаний о заводе «наследственные свойства» изделий имеет смысл изучать уже в силу того, что изучать больше нечего.

Но вот, наконец, мы узнали в общих чертах, как производится изделие (т.е. поняли, из чего состоит хромосома).

Сегодня генетики предлагают действовать в биологии так. Положим, вы хотите получить с завода автомобиль синего цвета, а завод выпускает только красные. Генетики тупо отстаивают только один путь — вмешательство в дело завода. То есть нужно проникнуть на его территорию, разыскать, где красят автомобили, разобраться с устройством этого отделения, налить в бак захваченной с собой синей краски, а потом бегать по магазинам и искать, в каком из них продается тот нужный вам автомобиль синего цвета. Разбираться с устройством завода (организма) обязательно надо, но надо же и понимать, что это самый трудоемкий и для реальной жизни наименее перспективный путь. Полезный выход от биологов людям, обществу, которое их содержит, будет очень мал. Как пишет т. Константинов, «отдана тут не адекватна затратам».

Нужно быть философом, нужно понимать принцип существования завода, и тогда его устройство отходит на второй план. Тем, чем для живого существа служит окружающая среда, в которой оно живет, для завода является покупатель — рынок его изделий, то есть для завода окружающая среда — это вы, желающий купить его изделие. Если завод (как и живое существо) не будет соответствовать вам, рынку (как живое существо условиям жизни), то он (как и живое существо) сдохнет. Для того чтобы выжить, у завода должен быть орган, передающий требования рынка (жизни) его ДНК — конструкторам и технологам. И у завода такой орган есть — это сбытовые отделы.

Не надо вам самому лазить на завод, обратитесь в сбыт и скажите, что купите только синий автомобиль, сбыт сам свяжется с инженерами, они сами закупят краску, сами все сделают, отвезут автомобиль в Рим, освятят у папы, перевяжут голубой ленточкой и доставят вам на дом.

Это философия выживания завода в условиях конкурентной борьбы, и такая же философия и у живого организма в реальной, меняющейся жизни. Лысенко это понимал, а генетики — нет.

У организма обязано быть нечто, что дает команды на изменения в ДНК, так сказать, орган сбыта организма, нечто, что изменяет и обеспечивает нужные свойства организму. Не на изучение ДНК нужно направлять усилия биологов в первую очередь, а на поиски и изучение этого «нечто». Более того, даже это делать во вторую очередь, а в первую — использовать свойство организма соответствовать окружающей среде и, меняя среду, менять организм в нужном направлении.

И правильно сказал Лысенко, что химикам нечего совать нос в биологию, химики всего лишь исполнители при биологах, а философом биологии является только биолог. Не дело каменщику совать нос в дела архитектора. Но этим архитектором, философом нужно быть! А о химиках я еще скажу.

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ГЕНЕТИКА ГОРДОСТЬЮ ИДИОТОВ?



Как Рапопорт свою Нобелевскую премию не получил \'

Читаю в «НГ-Наука» № 7 за 2000 год такую статью: «Отгремели салюты Победы. Возвращались с фронтов уцелевшие бойцы. Августовским днем 1945 г. по Воронцову полю в Москве шел невысокий, быстрый в движениях молодой офицер. Левый глаз его закрывала повязка. Он свернул во двор дома № 6, потянул на себя резную тяжелую дверь. И тут же по этажам разнеслось: «Юзик вернулся!» Гвардии майор возвратился домой к любимой генетике.

Иосиф Абрамович Рапопорт не знал, что завершить опыты, успешно начатые до войны, ему нужно ровно в три года. После лысенковской «исторической сессии ВАСХНИЛ» в августе 1948 г. начнется планомерное истребление советской генетики. Десять лет назад Юзик впервые переступил порог Института экспериментальной биологии. Еще студентом Ленинградского университета, услышав выступление его директора Николая Константиновича Кольцова, он решил работать именно у него и в любой должности.

Кольцов был великим ученым. Он первым в мире осознал и высказал главную биологическую идею XX века: непрерывность нити жизни обеспечивается самокопированием гигантских наследственных молекул. Другое важное направление работ было связано с подтверждением его гипотезы