МУХИН Юрий

ФЕРР Гловер

ГОЛЕНКОВ Алексей

Оболганный Сталин



Предисловие

Для здоровья общества необходимо, чтоб все общественные приговоры, осуждающие или прославляющие реально существовавших людей, соответствовали фактам и давали объективную оценку поступков и побуждений, попросту говоря — были справедливыми. А. Крон
В конце XX века одна шестая часть Земли — Советский Союз «отменен» верхами при слабом сопротивлении низов. Почему?

Сейчас говорят, что социалистическая ступень (точнее, ее начало) представляла собой всего-навсего «неудавшийся социалистический эксперимент». Есть ли достаточное основание для таких утверждений? Такого основания нет. И вот почему. Никаких научных аргументов против социализма как научной теории не выдвинуто, сегодняшняя «критика» (в кавычках) социализма не выдерживает никакой критики (без кавычек).

Для так называемого социалистического эксперимента 70 лет — слишком малый исторический срок в сравнении с предшествующими «экспериментами»: рабовладельческий, к примеру, длился более 5000 лет; феодальный — более 1000; капиталистический — не менее 500 лет.

Кстати, как раз для капитализма, чье существование признано всеми, более подходит определение «неудавшийся эксперимент»: это он, капитализм, не решил ни одной из основных задач человечества — не устранил эксплуатацию человека человеком, безработицу, нищету, голод, захватнические войны и другие формы несправедливости.

И, наконец, «неудавшийся социалистический эксперимент», говорят, было не что иное, как просто-напросто «навязывание» в масштабе всей страны непозволительных методов всего одной личности — Сталина, который находился во главе правящей страной партии в течение 30 лет. Следовательно, даже самый тупой, если он не ярый ненавистник социализма, поймет, что, не «объяснив» Сталина, нельзя объяснить «социалистического эксперимента».

«Критика» Сталина была своего рода предварительной артиллерийской подготовкой для последующего наступления на те или иные позиции социализма (дальше это будет показано). Самое яркое подтверждение тому — нынешняя перестройка: с 1986 по 1993 г., то есть за какие-нибудь восемь лет, средствами массовой информации на территории СССР о Сталине выдано продукции, в основном негативной, по количеству превышающей все изданное о нем за предыдущие 30 лет, то есть с 1956 по 1985 г. Значит, Сталин представлял собой некий громадный утес, прикрывавший государство, не сокрушив который нельзя было разрушить это государство.

История знает примеры, когда та или иная личность воплощала в себе позитивные или негативные явления в масштабе страны и даже более. Следует сразу же отметить, что таковая личность, бесспорно, может быть только исключительно сильной и незаурядной, но никоим образом не наоборот.

Негативные явления, конечно, надо выводить из сознания людей. Тем более — миллионов людей. Вопрос в том, каким образом это делать: неопровержимыми фактами, научными аргументами, достоверными свидетельствами или — откровенной ложью — именно последнее преобладает в вопросе о Сталине. Но так она, эта ложь, преподносится психологически расчетливо, а потому и действенно (чувствуется колоссальная подготовленность), что обыкновенный обыватель в это верит. Не зря же лучший гитлеровский пропагандист Й. Геббельс сказал: «Для того чтобы в ложь поверил обыватель, она должна быть чудовищно неправдоподобной, доведенной до абсурда». Значит, если эту ложь выявить, то, очевидно, основная масса людей рано или поздно не могут не задуматься: а для чего и кому она была нужна? (Ведь действительный факт не нуждается в искажении, если отыскивается истина.)

Вот мы и подошли к главной, и пока единственной, теме нашего разговора: как «объясняли» и «объясняют» Сталина после XX съезда КПСС (1956 г.). Можно резонно сказать: до XX съезда Сталина «объясняли» только положительно. Да, но до того наша страна росла и крепла, а после — наоборот. Случайно ли это?

Часть 1

A. Н. Голенков

В ЧЁМ ОБВИНЯЕТСЯ СТАЛИН

Начало «объяснения» Сталина было положено докладом — дополнительным и тайным — под названием «О культе личности и его последствиях», сделанным Первым секретарём ЦК КПСС Н.С. Хрущевым на XX съезде КПСС в ночь с 24 на 25 февраля 1956 г., то есть спустя 3 года после смерти Сталина (между прочим, этот «тайный» доклад на второй же день появился в американской газете «Нью-Йорк таймс»).

В этом докладе, в частности, цитировалось одно место из «Письма к съезду» Ленина от 24 декабря 1922 г. (Такая дата названа у Н. С. Хрущёва и в последующих публикациях. Даже в Большой советской энциклопедии — 3-е изд., т. 24 — 1. На самом деле это цитата из «Добавления к письму» Ленина от 4 января 1923 г.) Вот эта цитата в хрущевской редакции: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в отношениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличался от тов. Сталина одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и так далее. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что…». Здесь ленинский текст разрывается многоточием, и далее: «…это не мелочь или такая мелочь, которая может получить решающее значение».

Что заключает в себе этот разрыв? А вот что: «Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого это не мелочь или такая мелочь, которая может получить решающее значение».

Таким образом, из полного текста цитаты видно, что, по мнению Ленина, грубость Сталина, являясь «ничтожной мелочью», может перерасти в крупный решающий фактор только с точки зрения предохранения ЦК от раскола, во-первых; и с точки зрения написанного (точнее, продиктованного) Лениным выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого, во-вторых. Только при этих двух условиях, а не просто мелочью, которая якобы безусловно может получить решающее значение, по мнению Хрущёва.

Как видим, Хрущев убрал из ленинской цитаты ее суть, смысл, что ни по каким литературным или иным законам совершенно недопустимо.

Следовательно, так называемая критика культа личности Сталина началась с очевидной неправды, которая как раз поначалу и показалась всем, может быть, мелочью, но на самом деле впоследствии оказалась решающим фактором в дальнейшем процессе никакой не «критики», а самого элементарного охаивания Сталина. Потому что, если рассматривать грубость Сталина с этих двух точек зрения, указанных Лениным, то основания в адрес грубости Сталина, строго говоря, теряют смысл, так как при Сталине никакого раскола ЦК, да и самой партии и государства не произошло. Наоборот. При Сталине все эти институты власти стали, как никогда, монолитными, что отвечало духу того времени, а главное, служило во благо всем народам Советского Союза. И в этой связи прояснились окончательно взаимоотношения Сталина и Троцкого: Сталин практически строил социализм при абсолютной поддержке миллионов и миллионов людей; Троцкий бесплодно теоретизировал в совершеннейшем отрыве от масс. Кстати, это так и было отмечено в последующем за XX съездом постановлении ЦК КПСС «О культе личности» от 30 июня того же 1956 г. и позже — в докладе, посвященном 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции (2 ноября 1987 г.), тогдашнего генсека М.С. Горбачева: «...руководящее ядро партии, которое возглавлял Сталин, сформировало стратегию и тактику на начальном этапе социалистического строительства, получило одобрение политического курса со стороны большинства членов партии и трудящихся». Кажется, ясно.

Между прочим, упомянутая хрущевская неправда в цитировании Ленина была не единственной в том печально знаменитом его докладе. Вот, например, ещё одна. Хрущёв заявил, что ленинское «Письмо к съезду» в СССР никогда не только не публиковалось, но и вообще не упоминалось: так, дескать, Сталин этого письма боялся. Но это совершенно не соответствует действительности.

Дело в том, что сразу после Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. в СССР стали выпускать собрания произведений Сталина. Намечалось выпустить 16 томов, выпустили всего 13 (13-й вышел в свет в 1951 г.). Так вот, в 10-м сталинском томе, вышедшем в свет в 1949 г. (год 70-летия Сталина), имеется речь Сталина на заседании объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 октября 1927 г. (присутствовало более 200 человек), в которой он, Сталин, отвечая Троцкому и К°, подробно говорит об этом самом «Письме» Ленина, о характеристиках, данных Лениным шести самым выдающимся членам тогдашнего ЦК партии, в том числе и ему, Сталину, и о своей «грубости», и о том, что он, Сталин, сразу же в мае 1924 г. просил проходивший в это время XIII съезд партии «исполнить волю Ленина» — переизбрать его, Сталина, с должности генсека, а съезд единогласно обязал его оставаться на этом посту. Кроме того, Сталин говорит о том, что он неоднократно подавал в Пленум заявления об освобождении его от должности генсека, и всякий раз его единогласно обязывали на этом посту оставаться.

Из стенограммы этого Пленума можно узнать, что на нем по предложению и настоянию Сталина, вопреки воле Ленина не публиковать «Письмо» (а довести его содержание только до делегатов съезда), было принято решение об опубликовании его, и оно было опубликовано в приложении к газете «Правда» — в «Дискуссионном листке» 10 ноября 1927 г. Кстати, никто почему-то до сих пор не обратил внимания на тот факт, что ленинское «Письмо к съезду» писалось в декабре — январе 1922/23 г., то есть предназначалось XII съезду, состоявшемуся в апреле 1923 г., когда Ленин (он был жив, и здоровье его улучшилось) вопроса о перемещении Сталина не поднимал. Неужели всего этого Хрущев в 1956 г. не знал? Знал. Конечно, знал. А значит, сознательно говорил неправду.

И вот с этой «мелкой» хрущевской неправды, которую тогда еще можно было легко «схватить за шиворот», и началась большая далеко идущая ложь о Сталине, выросшая ныне до невероятной неправдоподобности, в которую — будем откровенны! — поверили процентов 75 наших сограждан. Это благодаря молча проглоченной нашими обывателями первой микропилюле лжи про Сталина оказались сегодня возможны такие лошадиные дозы вранья в адрес Сталина, как, например, то, что Сталин был параноиком, или агентом царской охранки (круто!), или (еще круче!!) фашистом, или даже (круче некуда!!!) сообщником Гитлера по развязыванию Второй мировой войны, и так далее, и тому подобное.

В процессе оболгания Сталина и попутного оболванивания масс введены в оборот, по крайней мере, два важных термина: «сталинизм» и «казарменный социализм». Термины не новые: их употреблял ещё в середине 30-х годов Л. Д. Троцкий, и ни одному за все годы антисталинской, а затем и антисоциалистической кампании не было дано хотя бы мало-мальски научного определения. Впрочем, первому («сталинизм») объяснение вроде бы было дано... в интервью французской газете «Юманите» в 1986 г. М. С. Горбачёвым. «Сталинизм, — изрёк тогдашний руководитель КПСС, — понятие, придуманное противниками коммунизма, и широко используется для того, чтобы очернить Советский Союз и социализм в целом». Уму непостижимо! Это говорил тот, кто ничего не сделал против распространения этого понятия в его родной стране, потому что… вскоре открыто предал и Советский Союз, и социализм в целом.

* * *

Один из ведущих перестройщиков — «архитектор», бывший член Политбюро низвергнутой (в ходе перестройки) Коммунистической партии Советского Союза (по чьей инициативе вроде бы вся эта катавасия и затевалась), пребывавший почти полвека в ее рядах, прошедший в ней большой путь от рядового аппаратчика до главного идеолога, после чего, будучи уже в возрасте под семьдесят, от этой партии отказавшийся (при его, по его же признанию, «сверххорошем» отношении к ее создателю — Ленину) — А.Н. Яковлев в своей книге с пронзительно-горестным названием «Муки прочтения бытия» (вышла в свет в 1991 г.) так описывает реакцию всех присутствующих на тот «тайный» доклад Хрущева (А.Н. Яковлев там был, по его словам, в числе приглашенных): «Была мертвая тишина, люди не смотрели друг на друга... Я слышал только одно слово, произносимое одним, вторым, третьим, — «да-а». Слышишь только это «да-а». Никаких разговоров, люди шли, понурив головы, не умещалось сразу в голове то, что услышали. Это было тяжело, очень тяжело».

Задумаемся над этим яковлевским воспоминанием. Почему люди, услышавшие с высокой трибуны якобы правду, не выразили одобрения фактам выявления правды, которую они, надо полагать, долгие годы ждали? Наверное, это было бы более естественно.

Предположим, что в первый момент люди — все до единого! — оказались в шоковом состоянии... от этой самой правды. Но вот прошло некоторое время. С ведома Хрущёва, собравшего вокруг себя людей, недовольных Сталиным (что вполне объяснимо — и не только по отношению к Сталину как к главе социалистического государства: история не знает примеров, чтобы все слои населения любой страны были бы довольны главой своего правительства, да и самим правительством), началась антисталинская кампания. Антисталинистам была дана «зеленая улица», превратившаяся ныне в «широкий проспект» с односторонним движением.

Кто же выступил на этой «улице», и кто выступает сейчас на этом «проспекте»? По всей вероятности, в первую очередь на этой «улице» должны были выступить те, кто был рядом со Сталиным, а из них — самые выдающиеся, то есть те, которые спорили за правду со Сталиным, за что, как нас всех уже много лет убеждают, и «страдали» от его, Сталина, «недоумственности», от его, Сталина, «некомпетентности», а порой и «самодурства» и «жестокости». Недостатка в таковых людях, получается, не было.

Спрашивается: при таком положении вещей почему же ни один из таковых людей — выдающихся деятелей партии и государства (кроме Хрущева), науки и техники, литературы и искусства, армии и флота, физкультуры и спорта за более чем сорок лет антисталинской кампании не подтвердили «слабоумности» и «некомпетентности», «самодурства» и «жестокости», «трусости» или «слабоволия» Сталина хоть в какой-либо области, хоть в каком-либо периоде его, Сталина, деятельности? Повторяю: имеются в виду выдающиеся деятели, знавшие Сталина лично, а не понаслышке. Например, полководцы Г. Жуков и К. Рокоссовский; ученые И. Курчатов и С. Королев; писатели — русский Л. Леонов, белорус П. Бровка, украинец П. Тычина, казах М. Ауэзов, грузин Г. Гулиа, латыш В. Лацис; великие актеры-мхатовцы, в том числе О. Книппер-Чехова (вдова А. Чехова); певцы — солисты Большого театра В. Барсова, М. Михайлов, И. Козловский; гениальный композитор Д. Шостакович и многие-многие другие крупные деятели, представляющие практически все основные сферы деятельности, которые родились до 1917 г., то есть знали жизнь дореволюционную, лично общались со Сталиным и которые после XX съезда партии были живы, вполне здоровы и, следовательно, могли бы привести в период антисталинской кампании факты против Сталина. Но ведь не привели. Напротив, в разгар открыто поощряемой сверху антисталинской кампании, абсолютное большинство из них выдали продукцию (мемуары и другие публикации), не оставляющую никакого сомнения в высочайших качествах личности И.В. Сталина.

Гениальный М. Шолохов, лауреат Нобелевской премии, живший всю свою долгую жизнь в самой гуще своего народа, всё лично видевший и всё лично испытавший до Сталина, при Сталине и после Сталина, не нашёл почему-то иных слов о Сталине, кроме следующих:

«Нельзя оглуплять и принижать деятельность Сталина… Во-первых, это нечестно, во-вторых, вредно для страны, для советских людей. И не потому, что победителей не судят, а прежде всего потому, что «ниспровержение» не отвечает истине».

Какая короткая по объёму, но ёмкая по содержанию фраза! В ней сказано главное: то, что Сталин — победитель; то, что «ниспровержение» (это слово Шолохов произносит с иронией или издевкой — берёт в кавычки) Сталина не отвечает истине, так как является просто-напросто оглуплением и принижением Сталина, а потому, по сути своей, является нечестным — следовательно, приносит вред стране и советским людям. Это сказано в 1970 г. человеком, лично и близко знавшим Сталина, а не перевертышем типа Рыбаковых-Шатровых-Афанасьевых, не только Сталина, но и своей страны, своего народа толком не знающих. Кому же мы в первую очередь поверим? Наверное, тому, кто знал народ, служил народу и за народ свой душу положил.

А. Гайдар, чьё литературное творчество по гуманистическому влиянию на детей не имело себе равных в мире, ещё в 1939 г. написал:

«Что такое счастье — это каждый понимал по-своему (слышите, современные антисоветские брехуны, кричащие о якобы приравнивании в СССР всех и каждого в личном плане к общему знаменателю? — А.Г.). Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить эту огромную землю, которая зовется Советской страной».

Вот что главное. Недаром А. Гайдар написал эти слова на своей книге — подарке Зое Космодемьянской (судьба подарила им перед самой войной встречу). И не случайно оба они встретили свои смертные часы, как подобает настоящим людям: отдали свои жизни за свой народ, за свою Родину. Нынешним перевертышам этого действительно высшего человеческого чувства никогда не понять. Поэтому они «фонтанируют» грязью на таких, как М. Шолохов и А. Гайдар. Но такие, как М. Шолохов и А. Гайдар, в памяти народной навечно отлиты из такого сплава, на котором никакая грязь не задерживается — стекает «в канализацию отходов» истории. А памятники народные как ни в чем не бывало стоят, и будут стоять, покуда жив будет сам народ…

Мариэтта Шагинян — русская советская писательница, по национальности армянка, коренная интеллигентка. Она родилась в 1888 г. в семье известного армянского ученого-медика, окончила историко-философский факультет Высших женских курсов в 1912 г. Автор многих книг, в том числе и с мировой известностью. Автор знаменитой «Ленинианы», где она, в отличие от нынешних антиленинцев, детально изучила историю России XVIII — XIX веков, на основании чего литературно-художественно, но не отступая от исторической правды, показала глубокую обоснованность ленинизма как исторического явления.

Вот что писала она в 1980 г.: «Грузинский народ я уважаю и люблю не только по опыту… моих деловых связей… Грузию и грузинский народ я уважаю и люблю ещё и за то, что в г. Гори, в бедном домике простого рабочего труженика родился Иосиф Виссарионович Сталин, могучая историческая личность, сумевшая после смерти Ленина десятки лет выполнять и выполнить огромную задачу, легшую на его плечи: сохранить первое в мире и много лет бывшее единственным социалистическое государство рабочих, крестьян и народной интеллигенции в страшном, противодействовавшем ему безбрежном море капитализма; и, наконец, отстоять его в Отечественной войне 1941 — 1945 гг. Нельзя этого забыть, нельзя не быть благодарным Сталину за сохранность нашего социалистического Отечества. Народ любил Сталина… Это время останется в мировой истории как эпоха великого Сталина».

В публикации, в отличие от рукописи автора, напечатано: «эпоха великого творчества масс». Изменение явно в пользу Сталина: значит, во время правления Сталина было великое творчество масс. Это лучшее признание заслуг Сталина перед народом. Это самое утверждают — не прямо, так по смыслу — и великие представители западной культуры: французы Р. Роллан и А. Барбюс, англичане Г. Уэллс и Б. Шоу, американцы Т. Драйзер и Э. Хемингуэй, германский еврей Л. Фейхтвангер; великие мудрецы востока: индийцы Р. Тагор и Д. Неру; великие капиталисты американец Г. Форд и англичанин У. Черчилль.

Вот слова Г. Форда, произнесённые им с трибуны конгресса в 1930 г.: «Коммунистические вожди взялись за осуществление плана, который по своему объёму и значению превосходит всё, что знала история в области великих и смелых предприятий. Проекты Петра Великого по сравнению с планами Сталина никнут в своей незначительности». А вот слова У. Черчилля, сказанные им в палате общин в 1959 г.: «Сталин… принял Россию с сохой, а оставил её оснащенной атомным оружием. Нет, что бы ни говорили о Сталине, таких история и народ не забывают». (Разве это не достоверный факт, как и то, что нынешние российские правители приняли сверхдержаву с атомной энергией, а ведут ее в колонию с сохой?)

Вот какие имена мировой известности оценивали Сталина! Каковы имена, таковы и оценки. И наоборот: каковы оценки… Впрочем, какие же это оценки, если они сводятся в основном к следующим «глубоко научным проблемам»: пил ли Сталин водку; был ли Сталин параноиком; был ли Сталин маниакально подозрительным или, наоборот, младенчески доверчивым; был ли Сталин на похоронах своей жены? И так далее, и тому подобное.

Впрочем, это все «мудрачества» наших отечественных «чудозвонов», «чудаков» и «чудиллов». Но есть хитрые и умные враги, которые через обвинения Сталина незаметно подвели легковерного обывателя к обвинению... Ленина и социализма в целом. Значит, нам надо разобраться, в чём же обвиняется Сталин.



В чём обвиняется Сталин



Сталин обвиняется:

1) в отходе от Ленина (извращении Ленина) в национальном вопросе;

2) в свертывании новой экономической политики (нэпа);

3) в форсировании индустриализации и насильственной коллективизации;

4) в задушении демократии, раздувании своего культа личности;

5) в уничтожении ленинской гвардии и в массовых репрессиях;

6) в сговоре с Гитлером и просчётах перед началом войны 1941 — 1945 гг.;

7) в навязывании марксистских догм нашей экономике.

* * *

Рассмотрим по порядку все эти «обвинения» в адрес Сталина.

1) «Отходил» ли Сталин в национальном вопросе от Ленина?

Тим Северин

Для начала — хронология некоторых ленинских оценок Сталина как специалиста по национальному вопросу.

«Крест и клинок»

Февраль 1913 г. Отрывок из письма Ленина Горькому: «Насчет национализма вполне с Вами согласен. У нас один чудесный грузин засел и пишет для «Просвещения» (большевистский легальный ежемесячный общественно-политический и литературный журнал; издавался в Петербурге с 1911 по 1914 г. — А.Г.) большую статью (имеется в виду статья Сталина «Национальный вопрос и социал-демократия». — А.Г.), собрав все австрийские и прочие материалы».

Глава 1

Декабрь 1915 г. Отрывок из работы Ленина «О национальной программе РСДРП: «Почему и каким образом национальный вопрос выдвинулся в настоящий момент на видное место и во всей политике контрреволюции, и в классовом сознании буржуазии, и в пролетарской социал-демократической партии России... В теоретической марксистской литературе это положение дел и основы национальной программы социал-демократии уже были освещены за последнее время» (в первую очередь здесь выдвигается упомянутая выше статья Сталина. — А.Г.).

Они пришли за час до рассвета, сорок человек на двух лодках, бесшумно погружая весла в глянцевитую черноту моря, а вальки весел у них были обернуты хлопковым тряпьем, чтобы не скрипели. Сами лодки местной постройки были угнаны с рыбачьей стоянки неделей раньше, так что береговой сторож, даже если бы и заметил их, то принял бы за рыбаков, воротившихся раньше времени с ночного лова. Корабли же их — в этом они не сомневались — никак невозможно было заметить даже с вершин утесов: они, спустив паруса, дрейфовали за линией горизонта, терпеливо дожидаясь годной для дела погоды — спокойного моря, безлунной ночи и неба в тонкой пелене облаков, приглушающих звездный свет.

А вот ещё два ленинских высказывания по этой работе Сталина, относящихся к тому же времени: «Трояновский поднимает нечто вроде склоки из-за статьи Кобы (одна из партийных кличек Сталина. — А.Г.) в «Просвещении»… Конечно, мы абсолютно против. Статья очень хороша. Вопрос боевой, и мы не сдадим ни на йоту принципиальной позиции против бундовской сволочи»; «Коба успел написать большую… статью по национальному вопросу. Хорошо! Надо воевать за истину против сепаратистов и оппортунистов из Бунда и из ликвидаторов».

Лодки проскользнули в небольшую бухту, и гребцы осушили весла. Некоторое время слышался только шепот волн, набегающих на берег, да шорох гальки вслед за отступающей волной; затем раздались легкие всплески, когда сидевшие на носу спрыгнули в воду, чтобы надежно причалить лодки, а остальные по колено в воде выходили на берег. Вода здесь была вполне теплая для этого времени года и все же куда холоднее, чем в тех морях, к которым они привыкли. Многие были босы и ощущали под мозолистыми ступнями сперва мелкую пляжную гальку, потом кочки, поросшие жесткой травой, и наконец — хлюпающую жижу болотистого ложа ручья. Запах гниющих остатков растений витал в летнем влажном воздухе. Вдруг впереди, в болотных камышах, захлопали крылья — это птица взметнулась с гнезда и улетела.

Примечательно, что из этих высказываний Ленина отчетливо видна позиция тогдашних националистов, сепаратистов, оппортунистов, в частности Бунда — сионистской организации, как противоположной Сталину. Пройдет всего 7 — 8 лет, и все они, воспользовавшись болезнью Ленина (1922 — 1923 гг.), снова поднимут шум против… нет, не Ленина, а именно против Сталина, пытаясь протащить закамуфлированный национализм (он же сепаратизм). Тогда это им не удастся. А ещё через 60 с небольшим лет (1986 г.) будут делать то же самое — и опять же через «критику» Сталина, якобы защищая Ленина (газета «Московские новости», редактор Е. Яковлев). И на этот раз при поддержке членов Политбюро ЦК КПСС А. Яковлева и Э. Шеварнадзе это черное дело удалось.

Десять минут легкого подъема по ложу ручья — и они вышли на водораздел. С ровной площадки стала видна их цель — до нее оставалось не больше мили — деревня в конце склона, кучка темных приземистых домиков на широком мерцающем фоне залива, который, глубоко вдаваясь в извилистую и скалистую береговую линию, представлял собой прекрасное и совершенно пустынное убежище для кораблей. В селении не светилось ни огонька, и до сих пор никто не поднял тревоги.

В этой связи теперь уверенно можно сказать, что оба приведенных ленинских высказывания не случайно не вошли в 5-е хрущевско-брежневское Полное собрание сочинений Ленина; они есть в 4-м, сталинском издании Ленина. Сталиным в 1913 г. была опубликована и актуальнейшая статья «На пути к национализму».

* * *

Вниз по склону идти было легче, и они уже вышли на околицу, когда залаяла первая собака.

В апреле 1917 г. на 7-й конференции РСДРП Сталин делал доклад по национальному вопросу. В первое советское правительство, сформированное Лениным в ноябре 1917г., Сталин не случайно вошел как нарком по делам национальностей. Как проявил себя на этой должности Сталин (а он с декабря 1917 г. получил еще и вторую: нарком Госконтроля — Рабоче-крестьянской инспекции — Рабкрина, и работал на обеих до избрания его 3 апреля 1922 г. генсеком, после чего был освобожден только от одной — наркома Рабкрина), можно судить хотя бы по следующему отрывку из выступления Ленина на 11-м съезде РКП(б) в марте 1921 г.: «…Вот Преображенский здесь легко бросил, что Сталин в двух комиссариатах... Что мы можем сделать, чтобы было обеспечено существующее положение в Наркомнаце, чтобы разбираться со всеми туркестанскими, кавказскими и прочими вопросами? Это все политические вопросы! А разрешать эти вопросы необходимо, это вопросы, которые сотни лет занимали европейские государства, которые в ничтожной доле разрешены в демократических республиках. Мы их разрешаем, и нам нужно, чтобы у нас был человек, к которому любой из представителей нации мог пойти и подробно рассказать, в чем дело. Где его разыскать? Я думаю, и Преображенский не мог бы назвать другой кандидатуры, кроме товарища Сталина». Это что касается Сталина как наркома по делам национальностей.

— Кто там? — послышался женский голос из какой-то крытой торфом хижины. Местная речь отличалась мягкими плавными интонациями.

— Спи спокойно, женщина, — отозвался один из пришельцев на ее родном языке.

А далее Ленин там же характеризует Сталина как наркома Рабоче-крестьянской инспекции (Рабкрина): «То же относительно Рабкрина. Дело гигантское. Но для того, чтобы уметь обращаться с проверкой, нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом (выделено мной. — А.Г.), иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах».

На мгновенье они замерли, прислушиваясь. Все было тихо, если не считать приглушенного ворчания недоверчивого пса. И они бесшумно двинулись дальше, растянувшись цепочкой вдоль единственной улицы.

Это оценка Лениным Сталина почему-то ни Хрущевым, да и никем другим в официальной прессе за все годы антисталинской кампании не приводилась. А как же было возможно «критиковать» Сталина без этой наиважнейшей характеристики его Лениным?



А народ безмолвствовал, оправдывая слова Пушкина о том, что «мы — ленивы и нелюбопытны», ведь ПСС Ленина (5-е изд.) свободно пылилось на полках буквально всех библиотек.

В самом центре деревни в одном из немногих каменных домов Гектор Линч открыл глаза. Он лежал в дегтярной тьме и никак не мог понять, что его разбудило. В спокойные ночи здесь бывает так тихо, что можно расслышать отдаленный гул прибоя, бьющегося о скалы, — это тяжелые валы Атлантического океана упорно грызут гранитный берег. Но нынешняя ночь была напоена каким-то особенным, меланхолическим и удушливым безмолвием. Как будто деревня задохнулась во сне и умерла.

В 1926 г. на 7-м расширенном Пленуме исполкома Коминтерна Троцкий поднял так называемый грузинский вопрос, пытаясь поставить под сомнение действия Сталина как наркома по делам национальностей (опять же опираясь на критику Ленина в адрес Сталина). Вот что тогда ответил Сталин Троцкому в присутствии почти 500 российских и зарубежных коммунистов: «Тов. Ленин перед 12-м съездом нашей партии упрекал меня в том, что я веду слишком строгую организационную политику в отношении грузинских полунационалистов, полукоммунистов... что я «преследую» их. Однако последующие факты показали, что так называемые «уклонисты», люди типа Мдивани, заслуживали на самом деле более строгого отношения к себе, чем это я делал... Последующие события показали, что «уклонисты» являются разлагающейся фракцией самого откровенного оппортунизма. Пусть Троцкий докажет, что это не так. Ленин не знал и не мог знать этих фактов, так как болел, лежал в постели и не имел возможности следить за событиями... Троцкий, очевидно, тут по-сплетнически намекает на какие-то «разногласия» между мной и партией. Но разве это не факт, что ЦК в целом, в том числе и Троцкий, единогласно голосовал за тезисы Сталина по национальному вопросу? Разве это не факт, что голосование это имело место после инцидента с Мдивани, перед 12-м съездом нашей партии? Разве это не факт, что докладчиком по национальному вопросу на 12-м съезде был именно Сталин, а не кто-либо другой? Где же тут «разногласия» по национальному вопросу?»

Сколько себя помнил Гектор, он и его сестрица Элизабет каждое лето приезжали сюда на обучение в здешний стоящий на острове в устье залива мужской францисканский монастырь. Матушка настояла на том, чтобы они с Элизабет, двумя годами младше брата, постигали латынь и догматы ее католической веры под началом серых братьев. Родом их матушка — испанка, из семьи галисийских судовладельцев, многие поколения которых промышляли виноторговлей с этим отдаленным уголком юго-западной Ирландии. Здесь она и встретила своего суженого и вышла за него замуж. Отец же был протестантом из мелких дворян, обедневших в результате недавней гражданской смуты. Отец хотел, чтобы дети обучались каким-нибудь полезным в хозяйстве ремеслам, что помогло бы им в будущем добиться преуспевания среди протестантов, которые теперь правят этой страной. Смешанная кровь сказалась в желтоватом цвете кожи, в темных глазах и агатово-черных волосах, унаследованных от матери Гектором и Элизабет; сестра в пятнадцать лет обещала стать настоящей красавицей. Кроме того, оба прекрасно владели несколькими языками: пользовались английским, когда разговаривали с отцом, испанским с галисийским акцентом, когда оставались с матерью, а летом — гэльским, играя с детьми из бедных рыбацких семей.

Необходимое добавление: 30 декабря 1922 г. на историческом Съезде Советов, где был принят закон об организации СССР в полном соответствии с Лениным, основной доклад делал Сталин.

Гектор повернулся на бок и попытался снова уснуть. Он очень надеялся, что это лето — последнее, которое они с Элизабет проводят в этой уединенной тихой заводи. В январе умер их отец, и после похорон мать намекнула своим родственникам по мужу, что подумывает вернуться в Испанию, забрав с собой детей. Гектор никогда не бывал в Испании — по правде говоря, он еще не бывал нигде дальше города Корка, — и его снедала присущая семнадцатилетним жажда посмотреть мир. Он лелеял тайную и романтическую веру в то, что само имя его, Линч, дано ему не случайно, ибо ирландский вариант этого имени, О’Лойнсих, означает «мореход» или «странник».

Были возражения Ленина против проекта Сталина о вхождении закавказских республик (а также Украины и Белоруссии) в состав России на правах автономий: Ленин считал, что они должны быть союзными республиками на правах свободного выхода из Союза ССР, когда им вздумается.

Он размышлял о возможной поездке в Испанию, о том, как это будет, и тут раздался первый выстрел.

Уйму публикаций на эту тему напечатали в 1986 — 1988 гг. газета «Московские новости» (гл. ред. — Е. Яковлев) и журнал «Огонек» (гл. ред. — В. Коротич) — и всё в одном тоне: «неприемлемая», «казарменная» политика Сталина в национальном вопросе, «пресловутая автономизация», с которой Ленин якобы вёл «изнурительные битвы». Хотя Сталин над замечаниями Ленина думал всего несколько дней и… принял их, согласился.

То был сигнал высаживать двери и выламывать ставни на окнах. Теперь пришельцы старались произвести как можно больше шума и грохота. Они кричали и улюлюкали, колотили дубинками по дверным косякам и гремели, расшвыривая лопаты, тяпки и прочие орудия крестьянского труда. Неистовым лаем залились все деревенские собаки, и где-то со страху взревел осел. Жителей, спавших в хижинах, ошеломил внезапный грохот. Большинство едва успели вылезти из-под одеял, вскочить, пошатываясь, со своих постелей — подстилок из сухого папоротника на плотно убитом земляном полу, — а разбойники уже ворвались к ним. Дети прижимались к матерям, младенцы хныкали, а взрослые пребывали в растерянности и оцепенении. Между тем налетчики начали выгонять их за двери. Кое-кто упирался, но скорее от смятения и спросонок, чем от возмущения. Удар по лицу или хорошо направленный пинок в зад быстро заставляли передумать, и они, спотыкаясь, присоединялись к соседям на улице.

Можно ли теперь, когда происходит неуклонное снижение уровня жизни в отделившихся недавно от России республиках, а в Закавказье (особенно в Грузии) к тому же добавляются страшные кровавые события с гибелью сотен и даже тысяч людей (в том числе стариков, женщин и детей), можно ли к событиям 80-летней давности дать комментарий из нашего сегодня? Да, можно и нужно. Вот он, этот комментарий.

Первые проблески зари давали достаточно света, чтобы налетчики имели возможность произвести отбор. Им не нужны были люди, согбенные годами и тяжким трудом или с явными изъянами. Молодой человек с сильно изувеченной ногой был отвергнут, равно как и полоумный, который беспомощно вертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что за свалка происходит вокруг. Младенцев тоже отбрасывали. Один из разбойников походя вырвал младенца менее шести месяцев от роду из рук матери и сунул дитя стоявшей рядом старухе, словно то был ненужный сверток. Мать же он толкнул в избранную группу крепких мужчин и женщин с детьми, которым было не меньше пяти лет, во всяком случае, на первый взгляд.

Сталин был прав в своем проекте. Он, Сталин, лучше Ленина знал практическую сторону национального вопроса, так как больше Ленина занимался практикой этого вопроса. Он, Сталин, знал, что народы, тем более с малочисленным населением и небольшой территорией, добровольно из Союза не выходят, потому что это им, народам, невыгодно. Это выгодно корыстным националистическим группкам, которые были, есть и будут всегда в любом народе, в любой республике, в любом государстве. И если им, этим группкам, то есть ничтожному меньшинству, а не народу, оставить хотя бы маленькую щёлочку для возможности сепаратизма, а значит, национализма и оппортунизма, они этой щелочкой рано или поздно воспользуются и расточат её, пусть и медленно, до нужной им дыры. А уж тогда... тогда будет то, что происходит сейчас: подстрекательство и натравливание народов друг на друга. Вот почему Сталин предлагал автономию этих республик под эгидой России, дальновидно считая такое положение надежным заслоном от сепаратизма (национализма, оппортунизма). Тогда победил в этом вопросе авторитет теоретика Ленина, и Сталин-практик (в этом вопросе) не мог Ленину не уступить.

Однако схватили не всех. Налетчики всполошились, когда заметили какую-то фигуру, бегущую по дороге в сторону от моря. Два разбойника пустились было в погоню, но громкий оклик заставил их вернуться к товарищам. Беглец, конечно, позовет на помощь, поднимет местную стражу, но пришельцы хорошо знали, что деревня стоит на отшибе и помощь все равно опоздает. И продолжали отбор спокойно и деловито.

* * *

Гектор выбрался из кровати и еще натягивал штаны, когда дверь его комнаты распахнулась. Кто-то поднял фонарь, свет ударил в глаза. За светом Гектор различил очертания трех фигур, ворвавшихся в комнату. К нему потянулась сильная мускулистая рука, и он увидел усатое лицо. Он, изогнувшись, отпрянул от хватающей руки, но наткнулся на другого, зашедшего сзади. Тот обхватил его за пояс, в ноздри ударил запах пота и еще какой-то странный аромат. Гектор отчаянно пытался вырваться. Потом откинул голову назад, как делал, когда боролся с друзьями в мальчишеских играх, однако на этот раз резко, со злобой. Угодил затылком прямо в лицо врагу и с удовлетворением услышал звук удара. Человек, крякнув от боли, ослабил хватку, и Гектор вывернулся. Он бросился к двери, но еще один враг преградил путь к спасению. Его снова схватили, на сей раз мертвой хваткой за шею. Задыхаясь, он двинул локтем в ребра противнику, а когда чья-то ладонь закрыла ему рот, яростно впился в нее зубами. Послышались рев и ругательства. Тут Гектор понял, что эти люди хотят схватить его, не причинив ему особого вреда, и это дало ему надежду. Кто-то попытался связать ему запястья веревкой, и снова он обманул их, вырвав руку из петли. Он вновь бросился к двери, но на этот раз ему подставили подножку. Он растянулся на полу, сильно ударившись о стену. Пытаясь встать, он поднял взгляд и увидел, что человек с фонарем стоит в стороне от схватки, держа светильник так, чтобы его товарищи могли делать свое дело. Наконец Гектор смог рассмотреть нападающих. Смуглолицые люди, одетые в мешковатые штаны и обычные матросские куртки. У человека с фонарем голова была несколько раз обмотана длинным куском ткани в красную и белую клетку. Гектор изумленно заморгал. Он впервые видел тюрбан.

2. «Свёртывал» ли Сталин нэп?

Мгновение спустя в комнату уверенной походкой вошел еще один человек, одетый как и остальные, только побогаче: поверх просторной рубахи на нем был парчовый жилет, а красно-белый тюрбан был еще большего размера и сделан из тонкой ткани. Человек этот был гораздо старше остальных и с белой аккуратно подстриженной бородой, и его как будто совершенно не волновал весь этот шум. В руке он сжимал пистоль. На миг Гектору показалось, что сейчас его застрелят — слишком уж яростно он дерется. Но вошедший, подойдя к Гектору, почти успевшему подняться на колени, аккуратно перехватил пистоль за дуло и рукоятью ударил юношу по голове.

Сначала о предыстории этой политики. 7 ноября 1917 г. произошёл давно подготовляемый открытый и прямой, в отличие от горбачёвско-ельцинского, государственный переворот в интересах народа. Переворот положил начало принципиально новому строю, который задолго до этого был обоснован глубокой теорией, в отличие, опять же, от горбачёвско-ельцинского, что никогда не являлось секретом.

Удар был силен, но прежде чем впасть во тьму беспамятства, Гектор услышал звук, который будет преследовать его в течение многих месяцев, — отчаянные крики его сестры Элизабет, зовущей на помощь.

Пришедшее к власти новое правительство открыто и прямо заявило о своем наступлении на частный капитал, постепенном вытеснении рыночных (товарных) отношений. Что, опять же, не являлось секретом, а непосредственно вытекало из теории — программы партии, пришедшей к власти.

В марте — апреле 1918 г. глава нового правительства Ленин пишет работу «Очередные задачи Советской власти», в которой аргументированно дает основы экономической политики переходного периода от капитализма к социализму.

Глава 2

Но Гражданская война, навязанная большевикам, вынудила Ленина ввести так называемую политику военного коммунизма, существенной частью которой являлась продовольственная разверстка (продразверстка), по которой с крестьянина взимали продукты, в основном для находящихся на фронте и некоторую часть — для работающих в промышленности.

Щека терлась обо что-то твердое и шершавое, и это привело его в чувство. Он лежал, неловко привалившись к дощатой стене — по ней-то он и елозил щекой. Болезненная шишка на голове пульсировала, собственное тело казалось холодным и липким. Хуже того, чудилось, будто он, совершенно беспомощный, крутится в черной бездне, которая непрерывно расширяется в такт с каждым ударом его сердца. Гектора затошнило, он закрыл глаза, и его вывернуло наизнанку. В то же время он уже вполне сознавал реальность — мир вокруг раскачивается и дыбится, а у самого его уха булькает и журчит бегущая вода.

Гектор выходил в открытое море всего лишь раз, и то на маленькой рыбацкой лодке да в тихую погоду, так что мучительные приступы морской болезни ему были внове. Прошло несколько часов, прежде чем ему полегчало, и тогда он смог осмотреться. Это был, вне всяких сомнений, трюм какого-то корабля. Мерзко воняло трюмной водой, отвратительно потрескивало и скрипело дерево по дереву. И вода плескалась о борт. Тошнотворность болтанки и качки усиливалась тем, что в трюм почти не проникал свет. Гектор мог предположить, что сейчас наверху день, но понятия не имел, утро или вечер и сколько времени он пролежал без сознания. Такой усталости и разбитости он не чувствовал ни разу с тех пор, как однажды в детстве, свалившись с дерева, ударился затылком. Он попытался ощупать шишку на голове и обнаружил, что руки у него закованы в железа, привязанные толстой просмоленной веревкой к кольцу, а кольцо ввернуто в поперечную балку. Его держали на привязи.

Сейчас в прессе муссируются слухи о якобы развязанной большевиками Гражданской войне. Даже безнадежный тупица, если он не ослеплен ненавистью к советской власти, не может не согласиться, что война пришедшему к власти правительству без средств и армии не только была не нужна, а очень даже опасна. А продразверстка была единственным выходом для спасения новорожденной власти народа. А что это было с точки зрения «чистой» экономики? Это было нарушение нормальных экономических связей между городом и деревней, так как крестьянин был лишен возможности торговать (у него не оставалось излишков товаров для продажи). Такая политика действовала два года — наверное, больше, чем мог вытерпеть крестьянин (Ленин позже признает, что «несколько затянули с продразверсткой», но что было делать? Не успели придумать лучший выход вовремя). Появилось естественное недовольство среди крестьян и крестьянски настроенных людей (а в тогдашней России таких было до 80%). Этим воспользовались скрытые враги нового строя (смешно думать, что их не было): вовремя подстрекнули недовольных — и вот уже и Антоновский (на Тамбовщине), и Кронштадтский (под Петроградом) мятежи.

— Это чтобы ты не натворил лишних бед да не сиганул бы за борт, — раздался рядом насмешливый голос.

Вздрогнув, Гектор обернулся и увидел старика, сидящего рядом с ним на корточках. Старик был грязен и лысоват, однако лицо его со впалыми щеками, все покрытое болезненными пятнами, выражало довольство. Гектору подумалось, что старику, пожалуй, нравится наблюдать за его мучениями.

Поэтому в марте 1921 г. на 10-м съезде РКП (б) принимается вынужденный, но снова единственно правильный в то время выход: новая экономическая политика (нэп). Суть ее заключается в том, чтобы временно используя товарно-денежные отношения (рыночные связи) как основные между рабочим и крестьянином, укрепить их союз, привлечь затем крестьянина к активному участию в социалистическом строительстве. Таков был актив нэпа.

— Где я? Сколько времени я пробыл здесь? — спросил он. Во рту оставался кислый привкус рвоты.

Старик хихикнул и, не ответив, с нарочитой осторожностью улегся на доски настила и отвернулся от Гектора.

Но у нэпа был и пассив. Введение свободной торговли («отпущенных» цен) вызвало оживление капиталистических элементов, стала расти новая буржуазия — нэпманы (арендаторы, торговцы, предприниматели, комиссионеры, то есть те, кто не занимался производительным трудом, участвовал в эксплуатации наемного производительного труда). Разрешался госкапитализм в виде концессий, смешанных обществ и промпредприятий, сдаваемых в аренду частным лицам. Все, как сейчас.

Но тогда Ленин и вообще все большевики прямо и уверенно говорили, а все трудящиеся верили, что это явление временное, это вынужденное отступление для накапливания социалистических сил с тем, чтобы перейти в наступление на капитализм.

Не получив ответа, Гектор снова стал озираться. Трюм был шагов пять в ширину, шагов десять в длину, и человек среднего роста едва мог распрямиться. Здесь, в духоте, скорчившись, сидели или вповалку лежали человек тридцать. Иные — укрывшись вместо одеял старыми мешками. Иные — свернувшись калачиком и спрятав голову в руки. Гектор узнал кое-кого из деревенских — долговязого плотника, рядом с ним — мускулистого молодого работника, которого видел несколько раз, когда тот с тонколезвой лопатой на плече шел из деревни резать торф на склоне холма. Еще двое, очевидно, братья, были теми рыбаками, что по очереди перевозили посетителей на монастырский остров, а человек постарше с кровоподтеком на подбородке — должно быть, досталось палкой — был бочар, ладивший для всей деревни бочки, в которых солили на зиму рыбу. Все были одеты как попало, в то, что успели накинуть, когда их выгоняли из домов, и все имели вид подавленный и несчастный. Было здесь и с полдюжины детей. Один из них, лет шести-семи, не больше, хныкал от страха и усталости.

Читатель, конечно, уловил разницу между той Коммунистической (большевистской) партией и этой КПСС, затеявшей перестройку как отступление — и только как отступление.

Однако в трюме оказались не только жители деревни, но еще какие-то неизвестные люди. Кроме грязного сумасшедшего старика, который заговорил с Гектором, была группа людей, похожих на моряков, а в углу в стороне от всех сидел представительный мужчина в парике: судя по дорогой, хотя и замаранной одежде, скорее всего, купец или богатый лавочник. А как они все оказались в этом странном и мрачном месте — этого Гектор не мог понять.

Уже через год, весной 1922 г., на 11-м съезде РКП (б) не кто иной, как Ленин, провозгласил: «Мы год отступали (всего год! — А.Г.)… Мы должны теперь сказать от имени партии: достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается или кончился».

Сверху послышался стук, будто били молотком, и звук этот отдавался эхом в пустом пространстве. Потом столб света ворвался в полутьму. Гектор, прищурившись, глянул туда, где открылся люк. Появилась пара босых ступней и голеней, и в трюм по лестнице спустился моряк. Одет он был так же, как и те, что схватили Гектора. Матросский нож висел у него на шее, он был смугл и густобород. Большую корзину, которую приволок, он поставил на пол, а сам, не сказав ни слова, поднялся обратно и закрыл люк. Мгновение спустя Гектор услышал, как клинья снова забивают на место. Люди, похожие на моряков, тут же подошли к подножью лестницы и стали рыться в корзине.

Далее основные события развивались так. К концу 1925 г. СССР завершил восстановительный период (а ведь совсем недавно, в 1921 г., Ленин с болью говорил, что Россия «из войны вышла в таком положении, что ее состояние больше всего похоже на состояние человека, которого избили до полусмерти»: промышленное производство, например, составляло 1/7 часть от довоенного, 1913 г., уровня; по остальным показателям картина была еще плачевнее). К 1926 г. государственная крупная промышленность вышла на уровень 1913 г., а продукция кооперативного сельского хозяйства превзошла уровень 1913 г. на 12%. Было положено начало посрамлению прогнозов буржуазных специалистов: они в 1921 г. научно доказывали, что большевикам по основным показателям удастся выйти на уровень 1913 г. только через двадцать лет, то есть в 1941 г., — и то с помощью иностранных кредитов (то же самое «научно» предсказывали капиталисты Советскому Союзу в 1945 г.: для того чтобы после войны выйти на уровень 1940 г., большевикам понадобится… 20 лет, то есть к 1965 г. — также с иностранной помощью). Таких успехов в такой срок ни Россия, ни капиталистические страны Западной Европы не знавали.

Привязь Гектора оказалась достаточно длинной, так что он смог подойти к ним. Он увидел, что они вынимают коржи тонкого плоского хлеба, рвут на куски и распределяют между собой. Рядом с корзиной стояла кадушка с деревянным ковшом. Гектор зачерпнул воды, сполоснул рот, выплюнул, а потом досыта напился. Он отломил кусок хлеба и попробовал. На зубах заскрипел песок, но на вкус хлеб оказался неплох. В корзине обнаружилось и немного мелких плодов. Гектор узнал в них яство, которое его мать время от времени получала от своей родни из Испании, — оливки. Он съел одну, выплюнув косточку. Взяв еще с полдюжины оливок и ломоть хлеба, он вернулся на свое место и приступил к еде, с каждым проглоченным куском чувствуя себя лучше. Только теперь он понял, что он — единственный, на ком кандалы и кто сидел на привязи. Все остальные могли свободно передвигаться.

Потерпев поражение в куда менее разрушительной русско-японской войне 1904 — 1905 гг., царская Россия за 8 лет, то есть до 1914., не смогла восстановить темпы развития по сравнению с передовыми европейскими странами.

Заговорили о «русском чуде». Чудом же явились социалистические производственные отношения на основе общественной собственности на средства производства, потому что большую часть прироста продукции дал государственный сектор, ориентированный не на прибыль, а на снижение себестоимости выпускаемой продукции.

Подкрепившись, Гектор занялся тем концом веревки, что был привязан к кольцу. Хитрый морской узел долго не поддавался, однако в конце концов его удалось расслабить. Смотав веревку в бухту и повесив ее на руку, чтобы не мешала, Гектор подошел к деревенским. Ему было немного неловко. Не одно лето он прожил среди них, однако взрослых знал плохо. Да и сословная разница была слишком велика: у сына джентльмена, хотя и обедневшего, было мало общего с деревенскими работниками и рыбаками.

— Не видел ли кто-нибудь Элизабет, мою сестру? — спросил он, конфузясь, понимая, что у каждого из этих людей свое горе, что им сейчас не до его вопросов.

Никто и не ответил. Он стал на колени рядом с бочаром, который всегда казался ему человеком рассудительным и спокойным, и повторил свой вопрос. Было видно, что бочар недавно плакал. На лице его остались дорожки от слез, смешавшихся на подбородке с кровью из раны.

Дело в том, что в разгар нэпа, в 1922 г., был издан правительственный декрет «О государственных предприятиях (трестах), действующих на началах коммерческого расчета», по которому последним предоставлялась хозяйственная самостоятельность: они, например, сами себе устанавливали цены на свою продукцию и тому подобное, то есть делали все, за что ратуют нынче сторонники рыночных отношений. Это привело к погоне за прибылью, а затем к поднятию цен на их продукцию, что вызвало диспропорцию в общих ценах. В 1923 г. в СССР разразился финансовый кризис — об этом сегодня абалкины-буничи-гайдары умалчивают. Так что наша молодая социалистическая экономика на практике пришла к выводу, что в качестве основного показателя работы предприятий должно быть снижение себестоимости выпускаемой продукции. Это же являлось и рычагом (для иностранцев — «чудом») снижения цен, в частности в послевоенное восьмилетие (1946–1953 гг.), на продукты и товары широкого потребления. Это и было узаконено постановлением ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью» в 1929 г., первом году первой пятилетки. И что же произошло с промышленным производством?

— Что случилось? Где моя сестра Элизабет? — повторил Гектор.

Бочар как будто не понял его вопроса и пробормотал в ответ:

Пусть об этом расскажут беспристрастные цифры — цифры роста промышленного производства с 1913 г. (для СССР — с 1926) по 1938 г.:

— Господь попустил Второе пленение. Израилю обещал Он избавленье от плена, а нас дважды покарал и оставил во тьме.

Во Франции — на 93,2 %

В Англии — на 113,3 %

Гектор вспомнил, что этот человек был очень набожен и усердно посещал церковь. Как и все торговцы, бочар был протестантом и ревностным прихожанином. Люди же победнее — рыбаки и безземельные крестьяне — были католиками и каждое воскресенье отправлялись на остров, чтобы отстоять мессу в монастыре. Гектор, у которого отец был протестант, а мать — католичка, никогда особенно не задумывался об этом разделении. Религией он интересовался мало или вообще не интересовался и переходил из одной веры в другую с такой же легкостью, с какой менял языки, разговаривая с родителями. Он смутно помнил о людях, которые рассуждали о «пленении», но обычно приглушенным голосом, и никогда не расспрашивал об этом, полагая, что это не его дело.

В США — на 120 %

Решив, что нужно во всем разбираться самому, если он хочет узнать, что произошло, юноша подошел к лестнице, ведущей к люку. Поднявшись по ней, он стал ритмично бить в крышку люка костяшками пальцев. Вскоре он услышал сердитый крик, потом топот ног. Люк снова отдраили, но приоткрыли совсем ненамного, и на мгновение Гектор увидел в щель синее небо с белыми пухлыми облаками. Но тут же в нескольких дюймах от его лица в щель просунулся широкий клинок. Гектор замер, чтобы не раззадоривать стражника и чтобы тот не сунул саблю дальше, и произнес спокойно, сперва по-английски, а потом по-испански:

В Германии — на 131,6 %

— Могу я поговорить с капитаном?

В СССР — на 908,8 %

Он глянул на клинок, потом в лицо тому самому матросу, который принес им корзину с хлебом. Матрос некоторое время смотрел на него, а потом что-то прокричал на языке, которого Гектор не знал. Кто-то что-то ответил, потом люк открылся шире, и второй человек, похоже, не простой матрос, жестом велел Гектору вылезать.

А нам нынче врут, что отказ от нэпа подорвал нашу экономику, и призывают нас вернуться на путь, пройденный нашими дедушками и бабушками. Но так не бывает: история вспять не ходит.

Гектор неловко выбрался из люка — ему мешали наручники и бухта каната, все еще висевшая на руке. После душной темноты трюма мир оказался полным света и солнца, и он глубоко вздохнул, с удовольствием наполнив легкие свежим морским воздухом и подставив лицо ветру. Он стоял на палубе большого судна и, не будучи моряком, понял лишь, что корабль летит по морю такого яркого синего цвета, что от него даже режет глаза. Когда судно под порывом ветра слегка накренилось, он потерял равновесие, а когда обрел его, посмотрел за борт. Там, на расстоянии мушкетного выстрела, параллельным курсом быстро шло второе судно, не отставая от первого. На верхушках каждой из его двух мачт развевались длинные вымпелы кроваво-красного цвета, а на корме реял большой зеленый флаг, украшенный тремя серебряными полумесяцами. Начальник, крепкий, кряжистый человек, твердо упершись ногами в кренящуюся палубу, ждал, когда Гектор заговорит.

Зачем же нам, построившим в невиданных боях и неимоверных трудах фундамент социализма, то есть решив такие основные задачи тысячелетий, занимавшие лучшие умы человечества, как ликвидация эксплуатации человека, установление общенародной собственности на средства производства, внедрение государственности, плановости, коллективизма, начинать снова с того, от чего тысячи лет во всех странах страдали поколения! Отбросить то, за что они боролись и за что жизни свои отдали.

— Прошу вас, — сказал Гектор, — я хочу поговорить с вашим капитаном.

* * *

Темно-карие глаза оглядели Гектора. Как ни странно, во взгляде этом не был вражды, только привычная деловитость. Затем, ухватившись за конец веревки, моряк повел Гектора на корму, как ведут корову в стойло. Там под навесом Гектор увидел того белобородого, который нанес ему столь умелый удар рукоятью пистоля. Гектор решил, что старику под шестьдесят, возможно и больше, но человек этот казался подтянутым, бодрым и властным. Он удобно расположился на подушках, рядом стояло блюдо с фруктами, и он ковырял в зубах серебряной зубочисткой. Он с важным видом взирал на приближающегося Гектора и выслушал доклад сопровождающего. Потом, отложив зубочистку, сказал:

3. Индустриализация промышленности и коллективизация сельского хозяйства.

— Ты храбр, юноша. Ты хорошо дрался. И сейчас ты не боишься того, что могут сделать с тобой мои люди, коль скоро ты их рассердишь.

Выше были показаны на фактах основные неоспоримые успехи в первые годы Советской власти, по окончании Гражданской войны в 1921–1925 гг. Успехи, которые были достигнуты благодаря социалистическим принципам хозяйствования. Таким образом, правящая коммунистическая (большевистская) партия вела страну по верному пути — точнее, по необходимому пути, то есть учитывала объективную, жизненно правильную реальность.

Отражением этой реальности явилось решение 14-го съезда ВКП(б) (декабрь 1925 г.) о взятии курса на индустриализацию крестьянской страны. «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет; мы должны пробежать это расстояние за 10–15 лет, иначе нас сомнут», — сказал Сталин. А затем последовало и решение 15-го съезда ВКП(б) (декабрь 1927 г.) — о всесоюзной коллективизации сельского хозяйства.

— Не будете ли вы столь любезны, ваша честь… — начал Гектор и запнулся да так и остался с раскрытым ртом. Он хотел спросить, что сталось с Элизабет, но вдруг осознал, что капитан говорит по-английски. Может быть, ему почудилось или он ослышался? Но нет, капитан продолжал говорить по-английски, правильно, хотя и немного неуверенно, как будто время от времени подыскивал нужное выражение.

Эти два великих исторических процесса неразделимы по общности задачи и по времени действия. Поэтому рассмотрим их вместе, во взаимосвязи.

— Скажи, что ты делал в деревне?

Во-первых, общая главная задача, понятно, состояла в том, чтобы создать государство технически мощное, гарантирующее его народ от порабощения (физически, политически, экономически) более сильным государством-захватчиком — это с внешней стороны. Это задача всегда была, вплоть до 1945 г., для России задачей номер один. Это после 1945 г. мы, как и вся Европа, стали очень смелыми, а последние 30 лет еще и беспечными, благодаря колоссальному трудовому и боевому подвигу поколения советских людей 1925–1945 гг.

Гектор был настолько удивлен, что едва мог проговорить:

Во-вторых, улучшение материального и культурного уровня жизни населения — это с внутренней стороны. И то и другое невыполнимо без наличия высокой техники во всех сферах, то есть без индустриализации.

— Я обучался в монастыре на острове. Со своей сестрой. А откуда вы знаете… — он запнулся.

Для индустриализации, да еще ускоренной (10 лет вместо 50), нужны были прежде всего рабочие руки. Где их взять? Вспомним, что Российская империя перед 1917 г. была державой почти на 80% крестьянской, сельскохозяйственной.

Каково было состояние сельского хозяйства России перед 1917 г.? Оставим пока классовую, марксистскую методику оценок. Рассмотрим чисто физическое положение. Воспользуемся данными верных слуг царского режима.

— Откуда я знаю твой язык? — договорил за него капитан. — Да очень просто: я сам родом из той деревни. Теперь меня зовут Хаким-мореход, но когда-то меня знали под именем Том Пайерс. Хотя с тех пор минуло много времени, больше пятидесяти лет. Бог был милостив ко мне.

Царский полковник, работник царского генштаба, фамилия которого Багратион (потомок героя 1812 г.), по долгу службы — по специальному поручению — со штатом приданных ему офицеров генштаба изучал в 1908–1911 гг. физическое состояние русских солдат. И вот что он написал в официальной записке: «С каждым годом армия русская становится все более хворой и физически неспособной. Около 40 процентов новобранцев (а новобранцем в то время считался парень, достигший возраста 21 год. — А.Г.) в первый раз ели мясо по поступлении на военную службу».

Для сведения: мясо в то время в городах средней полосы России стоило вчетверо дешевле, чем хлеб. И тем не менее душевое потребление мяса российским населением было в 5–7 раз меньше, чем европейским, хлеба — в 2 раза меньше. Таким образом, основным питанием населения России было: хлеб, молоко, овощи, причем не досыта; мясо и крупа — редкость, не говоря о фруктах и других деликатесах.

В голове у Гектора все смешалось. Он не мог представить себе, как этот необычный моряк в иноземных одеждах и со странными манерами может утверждать, будто происходит из бедной деревни на атлантическом побережье Ирландии? Однако же капитан говорит по-английски с интонациями, присущими жителям именно этой местности.

В 1913 г. российская империя при общем населении в 159 миллионов человек с занятостью в сельском хозяйстве до 85 процентов трудоспособного населения произвела 98 миллионов тонн зерна, из которых 9 миллионов тонн ушло на экспорт. (А нынешние «демократы» утверждают, что Россия кормила хлебом «всю Европу», даже «полмира»). Это был самый лучший год, в другие производилось меньше. (Для сравнения: в СССР в конце 50-х — начале 60-х годов производилось 180–200 миллионов тонн зерна при населении в 200–220 миллионов человек с занятостью в сельскохозяйственном производстве 35 и менее процентов трудоспособного населения).

О чем это говорит? О том, что в 1917 г. в России была чрезвычайно низкая производительность труда в сельском хозяйстве (это отмечалось всеми буржуазными экономистами того времени, в том числе и российскими, и не только экономистами), а значит, и низкая товарность этой отрасли. (Опять же для сравнения: в конце 70-х годов мы имели объем зернового производства около 250 миллионов тонн ежегодно, превосходящий суммарный объём — около 200 миллионов тонн — стран «Общего рынка», вместе взятых, с общим населением 310 миллионов человек против 280 миллионов наших). В 1917 г. в России было: 2 миллионов зажиточных, «справных» (кулацких) хозяйств (то есть тех, которые имели машины или механизмы: молотилку, трактор, мельницу, сеялку и тому подобное, несколько голов крупного скота — коров, лошадей и так далее, несколько человек или десятков наемников), что составляло 13,3%; 3 миллиона середняцких хозяйств (то есть тех, которые имели инвентарь или часть инвентаря, одну корову, одну лошадь и не имели наемников), что составляло 20%; 10 миллионов бедняцких хозяйств (то есть тех, которые не имели ни инвентаря, ни коровы, ни лошади), или 66,6 %.

Хаким-мореход заметил его недоумение.

Середняки арендовали у кулаков машины, механизмы, рабочий скот, а часто и семена, и хлебный урожай. Бедняки просто-напросто нанимались к кулакам в работники (батраки) постоянно или временно.

С 1906 по 1915 г. (за десятилетие) 1,5% хозяйств середняков пополнили «армию» зажиточных (кулацких) хозяйств, зато 8,2% середняцких хозяйств стали бедняцкими, то есть разорились и попали в кабалу к кулакам. За это же время 1,8% кулацких хозяйств стали середняцкими, то есть и тут более изворотливые конкуренты вытеснили менее изворотливых. Среди бедняков, разбогатевших хотя бы до уровня середняка, сколько-нибудь существенного количества не наблюдалось. Очевидно, если и были, то только лишь единичные случаи... Кроме всего, 80% крестьян были совершенно неграмотными.

— Мне было всего семь лет от роду, когда меня увезли. Увезли также мою мать и отца, двух братьев и бабушку. Я никогда больше не видел их с тех пор, как мы высадились на сушу, — сказал он. — Тогда мне все это казалось самой большой трагедией в жизни. Теперь я знаю, что то была Божья воля, и благодарен Ему. — Он взял в руку какой-то плод, съел, положил косточку обратно на блюдо. — Вот мне и захотелось снова посмотреть на это место. И я решил навестить родину. Однако к чему ходить в гости, коль скоро от этого не будет прибыли? Да, признаться, многое изменилось по сравнению с тем, что я помню, хотя потайное местечко для высадки и как подойти к берегу, чтобы тебя не заметили, я не забыл. А деревня стала меньше или, может статься, так всегда кажется, когда возвращаешься туда, где провел детство. Все будто съежилось.

Вот какое крестьянское наследство досталось большевикам. Это в 1917–1926 гг. означало, что Россия не сможет усилить свою экономическую мощь, если не будет развивать промышленность, а для развития промышленности нужны люди; значит, надо было брать их из села, а это означало, что оставшиеся сельские люди не смогли бы прокормить промышленное население, так как товарность сельского хозяйства была, как мы видели, и с большим количеством людей очень низкой.

Наконец Гектор достаточно оправился от удивления и смог повторить вопрос, столь его мучивший.

Поднять товарность можно только через увеличение производительности труда. Увеличить производительность труда можно только путем механизации, то есть насыщения сельских тружеников техникой. Но в состоянии ли было абсолютное большинство единоличников-крестьян покупать технику, например трактор, в тогдашней России? Как видим, нет. Что было делать? Было три пути.

— Прошу вас, — снова заговорил он, — мне бы хотелось знать, что сталось с моей сестрой. Ее зовут Элизабет.

Первый: поощрять крупного землевладельца, который покупал бы технику за счет выжимания всех сил из середняков и бедняков, а затем высвобождал бы лишних людей для промышленности, но и пополнял бы армию разоренных, обездоленных и безработных. Это происходило во всех капиталистических странах, и это было неприемлемо для СССР.

Второй: кооперация. Крестьяне объединяются (скажем, 10–20 — 30 и так далее человек) и покупают технику (например, один трактор) на всех, а также сдают свой скот, инвентарь, надел в своё объединение в общее пользование, то есть получается упрощённая коллективизация. (Это предлагал экономист Чаянов). Но кооперация не повышала товарность и не освобождала людей для промышленности; первое не получалось потому, что объединение было ограничено в средствах и заинтересовано только в масштабах своих потребностей; второе — потому, что хотя при помощи техники крестьянин и обрабатывал свой участок быстрее, но в освободившиеся дни занимался бы своими интересами — вероятнее всего, в целях личного обогащения, выделяясь за счет кого-то менее обогащающегося.

— А! Та хорошенькая девушка, которая была в том же доме, что и ты? Она царапалась, как дикая кошка. Наверное, такая ярость — ваша семейная черта. С ней ничего не случилось, она вполне благополучна.

Третий: коллективизация. Ее мы оценим ниже. А сейчас факты. По данным ООН, в 1989 г. в СССР жило 5,5% населения мира, а в сельском хозяйстве работало 15% трудового населения. Так вот, в 1989 г. СССР произвел 11% мирового объема зерна (вдвое больше среднедушевого в мире), хлопка — 15% (втрое больше среднедушевого в мире); картофеля — 27% (впятеро больше среднедушевого в мире); сахарной свеклы — 36% мирового объема. По производству мяса на душу населения в 1989 г. СССР уступал только США и ФРГ, рыбы — только Японии, молока — только ФРГ, сахара — только ФРГ, по производству и потреблению сливочного масла нам не было равных. Разнообразие продуктов в СССР было очевидно хотя бы в сравнении с дореволюционным, с довоенным и послевоенным временем (что могут подтвердить оставшиеся в живых люди этих поколений).

— Где она теперь? Можно мне повидаться с ней?

А ведь 1989 г. был в СССР не самый лучший. Вот что такое коллективизация. Это абсолютно правильное решение, в результате которого была индустриализирована страна, выиграна война, восстановлено народное хозяйство и достигнуты все последующие успехи.

Хаким-мореход вытер пальцы о салфетку.

Говорят, что голод в 30-е годы возник в результате коллективизации. Ложь. Чем это подтвердить? Смотрите сами. Районами голода были Украина, европейские поселения казаков и Казахстан, то есть районы чернозема и скотоводства, где голода, как раз (даже при засухе) быть не должно. Должны были сохраниться запасы, ведь не было же в 30-е годы продразверстки. Почему же он был? Значит, не было хлеба (зерна) и скота, причем ни в личных хозяйствах, ни в колхозах. (Ведь если предположить, что все зерно и скот были сданы в колхозы, то при голоде последние кормили бы население.) Почему? Потому что зерна сажали меньше, а стада сокращали. Именно так и было в голодающих районах. В результате чего? В результате того, что хорошо «поработали» агитация и конкретные дела (вредительство) в этих районах против колхозов (агитировали словами: «колхозы — блеф, не ходите в них, зерно и скот не сдавайте, лучше уничтожайте»; подкрепляли делами: травили посевы, резали скотину). Значит, этим кто-то руководил и кто-то выполнял конкретные акции. Кто? Конечно, тот, кто изначально был врагом Советской власти. И в верхах, и в низах. Шла борьба не на жизнь, а на смерть. Кто победил, тот и наказал сотни виновников голода, от которого умерли миллионы.

— Нет. Это невозможно. Мы всегда держим мужчин и женщин отдельно. Твоя сестра на другом корабле.

Конечно, были люди ретивые и в «окружении» Сталина (в Политбюро, в ЦК, например), и в «низах» — секретари обкомов, райкомов, и просто рядовые, как партийные, так и беспартийные. Все они искренне стремились приблизить светлое будущее — волюнтаристски ускорить исторический процесс. Были и карьеристы, стремившиеся выслужиться (такие всегда были, есть и будут в любом обществе). Были и бюрократы, то есть формалисты, не понимающие сути, строго следующие букве указания ради собственного благополучия. (И такие всегда были, есть и будут в любом обществе.) Но приписывать, как это делают сейчас антисталинские кампанейщики, все кровавые и бескровные трагедии только злой воле этих кампанейщиков… по крайней мере неумно. Потому что ни ретивый идеалист, ни отвратительный карьерист, ни ужасный бюрократ не могли вести агитацию за уничтожение семян и скота, за выступление против колхозов и колхозных активистов, против Советской власти — это и самому тупому понятно. И идеалистом, и карьеристом, и бюрократом пользуются враги… если они имеются. А если вышеназванные тогда использовались, значит, были и те, кто их использовал.

— Когда я снова ее увижу?

Привожу одну большую цитату, автор которой будет назван чуть ниже: «История предъявила новому строю жестокий ультиматум: либо, создав в критические сроки социально-экономическую и техническую базу, выжить и дать человечеству первый опыт справедливой организации общества, либо погаснуть... Индустриализация 20–30-х годов была, действительно, тяжелейшим испытанием. Но попробуем теперь, с позиций сегодняшнего дня, ответить на вопрос, нужна ли она была. Да разве такая огромная страна, как наша, могла жить в XX веке, не будучи нормально развитой… Уже с 1933 г. стала быстро нарастать угроза фашизма. И где бы оказался мир, если бы Советский Союз не встал на пути гитлеровской военной машины? Наш народ сокрушил фашизм мощью, созданной им в 20–30-е годы… Или возьмите коллективизацию. Знаю, сколько домыслов, спекуляций, злобной критики в наш адрес связано с этим термином, не говоря уже о самом процессе. Если же, действительно, с позиций правды и науки учитывать обстоятельства того времени и специфику развития нашего советского общества, если не закрывать глаза на крайнюю отсталость сельскохозяйственного производства, которое не имело перспективы преодолеть отсталость, оставаясь мелким и раздробленным, если, наконец, правильно оценивать действительные результаты коллективизации, то нельзя не прийти к однозначному выводу. Коллективизация была величайшим историческим деянием... Она обеспечила рост производительного труда... высвободила значительную часть средств и рабочих рук… Она открыла перспективу для создания надежного продовольственного фонда государству... Если бы не она, мы не смогли бы сейчас и думать о производстве зерна на уровне 200 миллионах тонн, тем более о 250 миллионов тонн…». Так высоко оценил факт индустриализации с коллективизацией лидер, чья инициатива в развертывании «перестройки» неоспорима, — М.С. Горбачёв.

— Все в руках Божьих. Мы идем домой, но на море никогда и ничего нельзя знать наверняка.

Что это: вынужденное признание фактов или маскировочный ход будущего предателя? Не знаем точно, но сама оценка фактического явления весьма красноречива.

В этой связи нельзя не упомянуть признание успехов СССР в середине 30-х годов… Л. Троцким. Троцкий признавал, что СССР достиг небывалой экономической мощи, «несмотря на сталинизм» (слова Троцкого), причем в быстрейший срок, «несмотря на вековую российскую отсталость» (слова Троцкого), благодаря социалистической системе хозяйствования, и прежде всего плановому централизму.

— Однако куда вы нас везете?

«Буржуазный мир, — писал Троцкий в 1936 г., — сперва пытался притворяться, будто не замечает хозяйственных успехов советского режима, то есть опытного доказательства жизненности методов социализма».

Капитан удивился.

Троцкий тогда же высказал и такую, представляющую сегодня особенный интерес, мысль: «Крушение советского режима привело бы к неминуемому крушению планового хозяйства и, тем самым, к упразднению государственной собственности… Наиболее преуспевающие предприятия поспешили бы выйти на самостоятельную дорогу. Они смогли бы превратиться в акционерные компании или найти другую форму собственности… Одновременно, и ещё легче, распались бы колхозы. Падение нынешней бюрократической диктатуры (имеется в виду в СССР. — А.Г.) без замены ее новой социалистической властью означало бы, таким образом, возврат к капиталистическим отношениям при катастрофическом упадке хозяйства и культуры (выделено мной. — А.Г.). Здесь только остается добавить: при быстром росте новой бюрократии, которая, без сомнения, вскоре достигнет своей диктатуры.

* * *

— Я полагал, тебе это известно. Неужели деревенские старики уже не судачат о том, как было тогда, в прошлый раз? Впрочем, с тех пор сменилось целое поколение, а те, кто тогда остались в деревне, наверное, предпочли все забыть.

4. О демократии, рабстве и культе личности.

Сперва немного из истории Руси. Вот несколько исторических фактов. С 1228 по 1462 г. (период формирования русского народа), то есть с начала XIII в. по середину XV в., или за 234 года, Русь отбила 160 нашествий, каждое их которых представляло собой крупную войну по европейским меркам. Почти по 80 войн в столетие, война в каждые 1,5 года! В XVI в. Русь воевала 43 года! В этом же веке, в 1571 г., она подверглась набегу крымских татар: их хан Девлет Гирей дотла сжег Москву. Погибло, по данным русских летописей, до 800 тысяч человек. Трупы не было сил хоронить — сбрасывали в Москву-реку. «Москва-река мертвых не пронесла» — так гласит летопись. Ни одна европейская река, да и не одна западноевропейская столица такого не знавали! В XVII в. Россия воевала 48 лет! В XVIII — 56! И все войны имели цель: со стороны противников России — уничтожение или порабощение её; со стороны России — защита, выживание.

— Один человек в трюме говорил что-то о «пленении», — заметил Гектор.

Такого количества войн ни одно западноевропейское государство не имело... вплоть до 1939 г., когда Германия под руководством Гитлера за год с небольшим завоевала Чехословакию, Польшу, Данию, Голландию, Бельгию, Францию, Грецию, Норвегию и Югославию (9 стран), потеряв всего-навсего 97 тысяч своих военных. А в 1945 г., когда агонизирующий Гитлер предпринял предсмертную попытку прорыва под Арденнами, где стояла группа армий США, последние, будучи самой мощной капиталистической державой мира, потеряв там всего 9 тысяч своих военных, слезно запросили помощи у не готового к наступлению большевистского СССР, и тот пошел на выручку союзнику: за 3 дня вдребезги разбил германскую группировку при наличии своего численного войскового состава в 1,5 раза меньше американского. (Вообще, как это типично для «демократичных» США: сжигать напалмом мирные жилища и людей маленького Вьетнама, напасть на крошечную Гренаду, бомбить гражданское население Багдада — это они молодцы! А в чем-то серьёзном — овцы…)

— Вот, значит, как они это называют. Неплохо. Тем набегом командовал Мурат-мореход, великий капитан, имя которого по сей день помнят и почитают. Был он, как и я, иностранец, только родом из Фламандии. И заметь, в отличие от меня, он не знал этих мест, и поэтому ему пришлось использовать одного человека из Дунгарвена в качестве лоцмана и проводника.

Таким образом, война для России уже давно стала обыденностью, а мир — необычайностью, божьим даром. Поэтому: может ли понимать Россию Запад, аая которого все без исключения войны до 1939 г. считались веселыми развлечениями? Вспомним, например, французские романы о Д\'Артаньяне, вспомним современные фильмы о войне 1939–1945 гг.: французский «Баббета идет на войну» или английский «Мистер Питкин в тылу врага», где война их стран с Гитлером показана как цепь забавных приключений.

Гектор вспомнил, что деревенские никогда не поминали город Дунгарвен, не плюнув при этом, и еще вспомнил какие-то разговоры о некоем жителе Дунгарвена, предателе, которого вздернули на виселице. Между тем капитан явно расчувствовался и предался воспоминаниям.

Так вот, в силу разных условий исторического развития у русского и западного человека сложился разный взгляд… на демократию. Для западного человека демократия — это набор благ, привилегий, удобств для одного человека, пусть даже этот набор не увязывается со своими общегосударственными интересами, а тем паче с интересами других государств. Выше мы видели на некоторых примерах, как действовали США и гитлеровская Германия, как ложились под ноги захватчику целые страны. Можно ещё добавить пример с военной службой по найму (договору, контракту). Западный человек рассуждает здесь так: «Я служу в армии потому, что мне, лично мне, выгодно: если — по ходу службы — я и буду иметь неудобства, пусть мне их, желательно заранее, оплатят».

Для русского человека демократия — это когда он, русский человек, переносит лишения, потому что от этих лишений избавляется большая часть людей его страны, а если даже русский человек терпит эти лишения вместе со всем народом, то опять же потому, что его дети, новое поколение его страны будут жить без этих лишений.

— Помнится, когда я был мальчишкой, отец запрещал мне и братьям играть с, как он их называл, деревенскими голодранцами. Нас пугали, что, играя с ними, мы обязательно подцепим дурную болезнь. Он имел в виду, разумеется, католиков. В те дни деревня стала прибежищем для многих протестантов. Скажи, это и сейчас так?

Слово западному (ливонскому) летописцу XV в. Рюссу, который долгое время жил на Руси, изучил ее. «Русские в крепости, — пишет он, — являются сильными, боевыми людьми… Во-первых — русские работящий народ… Во-вторых, русский с детства привык поститься скудной пищей… В третьих, если русские добровольно сдадут крепость… то не смеют показаться в своей земле… В чужих же землях они не могут и не хотят оставаться… В-четвеёртых, у русских считается не только позором, но и страшным грехом сдать крепость».

— Кажется, да, сэр. Теперь там новый землевладелец, он отстроил церковь и больше благоволит тем, кто придерживается протестантской веры. Католикам же приходится ходить к мессе в монастырь на острове, и они стараются при этом не привлекать к себе лишнего внимания.

Отсюда и разница в отношении к главе государства — королю, царю — у западного человека и у российского. Западный человек может орать на улице: «Долой короля!» и считает этот факт верхом демократии. Русские же люди на горьком опыте (например, с Новгородским вече, где тогдашние люди, которым их князь Александр Невский не нравился его слишком жестокими, по их мнению, мерами наведения дисциплины, его «демократично» изгнали) убедились, что не всё и не всегда верно решается толпой. Известно, что изгнанного Александра Невского новгородцы просили вернуться и возглавить руководство войском, что он и сделал, разбив и изгнав врагов-захватчиков, то есть избавил землю новгородскую от смертельной опасности… благодаря жестокой дисциплине.

Сейчас наши средства массовой информации вносят в сознание советских (бывших) людей мысль о нашем, русском, российском «вечном рабстве», о наших «кровавых», «жестоких» правителях: Иване Грозном, Петре Великом, Сталине.

— Все по-старому. Чем больше я слышу о ссорах и соперничестве между христианами, тем больше радуюсь, что надел тюрбан. — И, заметив недоумение Гектора, Хаким добавил: — Некоторые называют это «отуречиться».

Но вот что, к примеру, писал об Иване Грозном служивший при нем несколько лет немец Генденштейн: «Должно казаться удивительным, что при такой жестокости могла существовать такая сильная к нему любовь народа… Народ не только не возбуждал против него никаких возмущений, но даже выказывал во время войны невероятную твердость при защите и охране крепостей, а перебежчиков вообще было очень мало. Много, напротив, нашлось… таких, которые предпочли верность князю (И. Грозному. — А.Г.)... величайшим наградам».

Петра Великого западные демократы тоже считали деспотом и говорили, что он, царь Петр I, повелевает рабами, на что Петр отвечал: «Я повелеваю не рабами, а людьми, которые исполняют мои Указы, направленные исключительно на пользу моего с ними единого Отечества; ревностное исполнение ими этих Указов даёт каждому возможность выдвинуться на самые высокие посты Государства. Для рабов сие невозможно».

Гектор все еще казался озадаченным.

К слову, при Петре Великом в открытых сражениях были разбиты и армия, и флот могущественной в то время Швеции; особенное значение имела победа над флотом Швеции, ибо благодаря могущественному флоту Швеция господствовала на морях Севера и Запада и поэтому брала разорительные пошлины с торговцев западных держав, в том числе Англии, Франции, Испании, Германии, Голландии. Таким образом, «рабская» Россия при Петре I лишила Швецию этих грабительских привилегий и тем самым открыла путь для процветания экономически «свободных» западных держав.

— Я обратился в истинную веру, которую исповедовал Пророк Мухаммад — да благословит его Аллах и приветствует. Это было не столь уж трудное решение для того, у кого воспоминания о родном доме связаны только с холодом, сыростью да ломовой работой ради того, чтобы заплатить ренту какому-то неведомому землевладельцу. Конечно, я обратился не сразу. Сначала я служил человеку, купившему меня. Это был добрый хозяин.

Всё это ещё и ещё раз подтверждает разницу, вызванную разными историческими условиями формирования Руси и западных государств, между западным и нашим, российским, пониманием «свободной личности». То, что для западника кажется «рабством», для нас, русских, является закономерной необходимостью.

Вот почему после 300-летнего татаро-монгольского владычества уже больше никто и никогда не мог покорить Русь, Россию, СССР, тогда как с той или иной западной державой случалось такое, и не раз, даже в те времена, когда численность населения Руси бывала и меньшей по сравнению с завоевателями. Отсюда идет и разница в понятии «культ личности».

Конечно, для западника, орущего «долой!» тому или иному своему правителю, «культ» последнего в принципе невозможен. Для русского сильный царь — это как отец в семье: когда похвалит, а когда и накажет. Лишь бы на пользу всей семье. А в семье, как известно, не без урода. Кому-то дисциплина может и не нравиться.

Вдруг Гектор понял. Видимо, потрясение, вызванное всем случившимся, да еще удар по голове и страх за Элизабет затуманили его сознание, и он не смог сообразить очевидного: Хаким-мореход — пират. И пришел он, наверное, из какого-то пиратского государства Берберии, чьи суда разбойничают в Средиземном море и в прибрежных водах Атлантики. Они перехватывают и грабят корабли, а моряков продают в рабство. Кроме того, время от времени они совершают набеги на побережья и увозят местных жителей. Гектор сам себе удивлялся, как это до него сразу не дошло. Ведь несколько лет тому назад его отец принимал у себя местную знаменитость, викария из соседнего Митчелстауна, который прославился именно тем, что побывал в рабстве у пиратов. В конце концов викария выкупили, и теперь его очень охотно приглашали на званые обеды, чтобы послушать рассказы о пережитом. В тот вечер Гектору позволили остаться, и он запомнил высокого, изможденного человека с хриплым голосом, который описывал жизнь в невольничьих бараках. Гектор попытался вспомнить его имя. Оно было какое-то смешное, и кто-то даже скаламбурил насчет рыбки, попавшей в залив. Ну конечно же! Викария звали Девере Шпрот, а попал он, как заявил остряк, в плен к иноземному владыке по имени Бей, ну а «бей» по-английски — залив. К сожалению, его преподобие испортил шутку, сообщив с недовольным видом, что остроумец запутался в географии государств Берберии. Бей — это титул правителя государства Тунис, а он был узником правителя Алжира, титул которого — дей.

Вот и сейчас средства массовой информации вовсю убеждают советских (бывших) людей, что в 1917 г. большевики во главе с Лениным «захватили» власть, «обманули» народ, «запугали», «репрессировали» и так далее. И подкрепляют все это цитатами из Ленина, где он говорит или пишет «угрозы»: «арестовать», «посадить», «расстрелять» и тому подобное.

— Прошу тебя, во имя твоего Мухаммада, — взмолился Гектор, — позволь мне поговорить с сестрой, когда мы доберемся до места.

Тут только одна «неувязочка» получается, на которую почему-то почти никто внимания не обращает: каким образом «обманутый народ» через год-другой не поддержал «разоблачителей» этого «обмана» — царскую умную интеллигенцию, царских умных генералов и офицеров, прекрасно обученных, образованных, обутых, одетых и вооружённых, да ещё имеющих помощь аж от 14 иностранных государств?

Большевики — необразованные, плохо обутые и одетые, почти невооружённые — пришли и… Россия им подчинилась?! Как же так? «Женьминьжибавно», — сказали бы китайцы.

— Мы пробудем в море еще по меньшей мере неделю. — Хаким-мореход пристально взглянул на Гектора, и тот заметил, что глаза у пирата светло-серые, слишком светлые на темном от загара лице. — Теперь, когда ты знаешь, что у тебя будет возможность с ней поговорить, дашь ли ты мне слово, что за это время от тебя не будет никаких неприятностей?

Послушаем опять же западного умного человека, отнюдь большевикам не сочувствующего, Г. Уэллса. Вот как он в 1920 г. объяснил ситуацию в России февраля — октября 1917 г.: «У правителей России не хватило ни ума, ни совести прекратить войну, перестать разорять страну и захватывать самые лакомые куски, вызывая у всех остальных опасное недовольство, пока не пробил их час. Они правили, и расточали, и грызлись между собой, и были так слепы, что до самой последней минуты не видели надвигающейся катастрофы. (Не правда ли, как это очень похоже на сегодняшнюю Россию? — А.Г.) И затем пришли коммунисты».

Гектор кивнул.

Коммунисты пришли с коммунистической идеей, которая была принята российскими людьми, потому что совпадала с пониманием русичей о справедливости — в смысле, сказанном выше. Потому и переносили они все тяготы и лишения, не обижались, в основной массе своей, на крутые, но необходимые меры большевиков.

Вот пример: А. Яковлев, один из главных «наших перестройщиков», в своё время продемонстрировал по Центральному телевидению выборочно фразы из составленного Лениным предписания Совета народных комиссаров, угрожающего расстрелом заложников-крестьян. Последние были взяты из деревень, близлежащих к железнодорожным путям в направлении к Петрограду, за отказ жителей этих деревень очищать от снега железнодорожные пути.

Читать выборочно фразы из правительственного предписания 70-летней давности, не объяснив обстановки того времени, — может ли быть что-либо безграмотнее? Ни один факт, ни один человек не могут быть приняты и осмыслены вне времени и пространства, в которых они существовали. Неужели академику А. Яковлеву это было неизвестно?! Но все цитаты Ленина нынешними «нашими демократами» именно так и трактуются.

— Хорошо, я прикажу снять с тебя оковы. И не хмурься понапрасну. Может быть, твоя жизнь сложится столь же благополучно, как моя, и ты станешь капитаном прекрасного корабля. А кроме того, за тебя дадут большую цену, если будешь ты светел лицом. — И, к удивлению Гектора, Хаким поднял блюдо с фруктами и сказал: — Вот, возьми-ка себе немного. Пусть эти плоды напоминают тебе, что ты, если захочешь, сможешь сделать свою жизнь столь же сладкой, как они.

Петроградские рабочие умирали с голоду, и к ним были направлены эшелоны с хлебом, которые не могли пройти из-за снежных заносов. Ленин в то время поступал, как отец большой семьи, если хотите, даже как истый царь-батюшка, у которого умирали несколько детей, и он сурово заставлял других детей сделать то, что спасало умирающих их братьев. Отец делал то, что давало возможность сохранить семью. Именно так народ в основном и понимал меры коммунистов, в частности Ленина, а потом и Сталина.

Капитан что-то сказал младшему офицеру, тот вынул ключ и отомкнул наручники. После чего отвел Гектора обратно к люку и жестом велел спуститься в трюм. И снова над головой юноши раздался стук — клинья забили на место.

Вот что, между прочим, говорил Сталин на 13-й партконференции 17 января 1924 г. о демократии. Давайте прочитаем и критически осмыслим (но с точки зрения того времени): «Некоторые товарищи… фетишизируют вопрос о демократии, рассматривая его как нечто абсолютное, вне времени и пространства. Я этим хочу сказать, что демократия не есть нечто данное для всех времен и условий (выделено мной. — А.Г.)… Для того, чтобы она ... стала возможной, нужны… две группы условий, внутренних и внешних... Необходимо, во-первых, чтобы индустрия развивалась, чтобы материальное положение рабочего класса улучшилось, чтобы культурность рабочего класса поднималась... Необходимо, чтобы партия, как авангард рабочего класса, также росла, прежде всего качественно (выделено мной. — А.Г.)… Эти условия внутреннего характера абсолютно необходимы для того, чтобы можно было поставить вопрос о действительном, а не бумажном проведении демократии (выделено мной. — А.Г.)… Есть ещё вторая группа условий, условий внешнего характера… Я имею в виду известные международные условия, более или менее обеспечивающие мир, мирное развитие, без чего демократия… немыслима. Иначе говоря, если на нас нападут и нам придется защищать страну с оружием в руках, то о демократии не может быть и речи, ибо придётся её свернуть» (выделено мной. — А.Г.).

Он ждал, что его товарищи-пленники начнут расспрашивать, каково там, на палубе. Но большая часть их не обратили внимания на его возвращение. Они были равнодушны, словно смирились со своей судьбой. Кто-то бормотал молитву о спасении, повторяя ее снова и снова. То был звук, навевающий уныние, а в полутьме Гектор не видел, кто молится. Единственным, кто встрепенулся при его возвращении, был старый сумасшедший. Когда Гектор уселся на свое место, тот снова подполз к нему и прошептал:

Кажется, ясно. Сворачивание демократии (в СССР) делалось не по прихоти одного человека или группы лиц, а диктовалось определенными условиями. Оказывается Сталин не скрывал возможности ограничения демократии... еще при жизни Ленина.

Почему после Ленина победил «невзрачный», «необразованный» Сталин, а, скажем, не блестящий и «сверхобразованный» Троцкий? Ведь борьба после ухода из жизни Ленина, по крайней мере лет 5 — б, была сугубо идейной и велась открыто всеми без ограничений идейными представителями. Например, в партийных и советских органах сверху донизу до конца 20-х годов заседали, кроме большевиков, и эсеры, и анархисты, и прочие, не говоря уже о главных — открытых оппозиционерах: Троцком, Зиновьеве, Каменеве, Бухарине и др. Все они имели свои типографии и издавали свою литературу. Но Сталин и сталинизм к началу 30-х годов победил идейно. И не могли не победить. Почему? Потому что Троцкий блестяще теоретизировал — о мировой революции, о мировом коммунизме и тому подобное, а Сталин практически решал вопросы, в которых, как оказалось, он и теоретиком был неплохим.

— Это Алжир или Тунис?

Троцкий и троцкисты, как тогдашние, так и нынешние, не понимали и не понимают, что народу, в конце концов, нужна не болтовня, а конкретное — в каждом конкретном жизненном периоде — дело.

Троцкий показывал в деле себя, свои способности, как бывает, артист-певец показывает своим слушателям не песню, а свой голос, свою манеру исполнения. Это очень наглядно видно на примере нынешней «нашей» эстрады: бездуховность и даже порой бессмысленность песен заменяют атрибуты манер, одежды (или отсутствие таковой), света, шума, грохота и тому подобное, сопровождающие певца (певицу) — тут уже не до слов и мелодии песни.

— Не знаю. — Гектор даже вздрогнул, столь точен был вопрос старика.

Сталин применял свои способности для дела. Он просто доносил до слушавших его смысл дела, как истинный артист-певец свои голосом доносит до слушателей, до их душ, сердец смысл, суть исполняемой им песни. «Песни» у Сталина были одного смысла: сплотить народ, сделать его единым, готовым вынести любые испытания.

И Сталину это блестяще удалось, потому что он делал то, что веками делали до него лучшие правители народа, и народ понял Сталина. Как понимал А. Невского, И. Грозного, П. Великого. Как понимал Ленина. Как умные дети понимают сурового, но справедливого отца.

— Только бы не Сали, — буркнул тот скорее себе, чем Гектору. — Говорят, худшее место из всех. Подземные камеры, где можно утонуть в жидком дерьме, а цепи такие тяжелые, что едва можно двигаться. Они говорили, мне очень повезло, что я попал в Алжир.

Впоследствии, когда государство, которое народ строил под руководством Сталина, прошло через все испытания и стало небывало сильным и сплоченным, любовь народа к своему отцу назовут «культом личности».

* * *

— Кто говорил и что значит «повезло»? — спросил Гектор, не понимая, о чем болтает его товарищ по несчастью.

5. Была ли «расправа» над ленинской гвардией и были ли массовые репрессии?

Теперь, когда вы уяснили роль Сталина как неслучайного в истории России правителя, вопрос, «расправлялся» ли Сталин со своими «соперниками», потому что боролся за личную власть, сам собой должен отпасть. Во-первых, Сталин был личностью недюжинных способностей, в том числе и умственных, иначе в такой архисложной ситуации он бы в правители не пробился, а если бы и пробился, то на один год, не более, дольше не удержался бы. Во-вторых, не мог Сталин, живший высшими интересами государства, народа, делать что-либо в ущерб тому и другому из-за личных корыстных целей; последних у него просто-напросто не было.

В ответ он получил очередной хитрый взгляд.

Выше говорилось о том, что борьба с идейными «соперниками» велась только идейно. До тех пор, пока «соперники» сами не перешли от идейной борьбы к борьбе кровавой. Пример с голодом в 30-е годы также приводился выше.

У оппозиционеров 20–30 годов не хватило ни ума, ни порядочности понять правоту Сталина и сталинцев и прекратить размахивать руками после их сокрушительного поражения. Да и демократическая дисциплина обязывала подчиняться большинству. Ведь, к примеру, в 1927 г. среди коммунистов СССР проводилась широкая дискуссия и открытое голосование, с одной стороны, за линию ВКП(б), с другой — за платформу оппозиции. И что же? Да то, что за сталинскую линию проголосовало 99,2%, а за троцкистскую — 0,5% (0,3% не приняли участия в голосовании). Полпроцента сторонников Троцкого в ленинской партии! Неужели нельзя было задуматься ему и его сторонникам? Говорят, что они были «ленинской гвардией». Так ли это?

— Хочешь поймать меня на лжи, да? На этот раз не получится, — хрипло проговорил впавший в детство старик и вдруг, вцепившись в руку юноши, свирепо прошипел: — Что тебе дали? Дай мне! Дай!

Вот как оценивал Ленин Троцкого и Бухарина в 1921 г.: «(Троцкий)… (Бухарин)… нам дали: 1) забвение марксизма, выразившееся в теоретически неверном эклектическом определения отношения к экономике; 2) защиту или прикрытие той политической ошибки, которая ведет к падению диктатуры пролетариата; 3) шаг назад в области вопросов чисто производственных, хозяйственных к абстрактным, отвлеченным, теоретически неверным... Политические ошибки, которые сделаны тов. Троцким и углублены, усугублены тов. Бухариным, отвлекают нашу партию от хозяйственных задач... Чем дальше будет т. Бухарин защищать явно неверное теоретически и обманное политически свое уклонение от коммунизма, тем печальнее будут плоды его упрямства».

Такое поведение Троцкого и Бухарина Ленин объяснял «объективной логикой фракционной борьбы», которая Троцкого и Бухарина и всех им подобных привела в стан открытых врагов СССР. То, что не удалось Троцкому, Бухарину и КО сделать в 1937 г., при Сталине, удалось их идейным последователям сделать сегодня, без Сталина.

Гектор совсем забыл о полученных фруктах. Он полагал, что это оливки, хотя на ощупь они казались слишком липкими. Старик выхватил у него одну и сунул в рот. У него потекла слюна.

В январе — феврале 1934 г. состоялся 17-й съезд ВКП(б). Не только доклад Сталина на нем, но и выступления всех делегатов характеризовались острой критической направленностью на наши недостатки (это при таких-то успехах!). Наивно думать, что при огромных успехах единственной страны, сбросившей с себя оковы капитализма, у нее не было врагов — внутренних и внешних. И они сидели, сложа руки? Конечно же, нет.

Здесь мы подошли к действительно болезненному вопросу — репрессиям, «воспетым» и «раздутым» нынче до невероятности. Небезызвестные Р. Медведев, А. Антонов-Овсеенко, А. Солженицын и другие «разоблачители» подняли планку числа репрессированных до 70–80 и даже 100 миллионов. Вот с этих чисел мы и начнем.

— Датоли, датоли, — с наслаждением проговорил он.

В газете «АиФ» (№5,1990 г.) со ссылкой на весьма солидный документ — справку, составленную по приказу Хрущёва, говорилось, что с 1921 по 1954 г. в нашей стране всеми видами правоохранительных инстанций (судами, трибуналами, «тройками» и так далее) было осуждено 3 777 380 человек. Из этого числа к смертной казни было приговорено 642 980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах — 2 369 220, к ссылке и высылке — 765 180.

Насколько достоверна эта справка, подписанная в 1951 г. Генеральным прокурором СССР Р. Руденко, министром внутренних дел С. Крутловым, министром юстиции К. Горшениным, где количество репрессированных показано с точностью до одного человека, можно судить из пространной статьи-беседы той же газеты «АиФ» (№45, 1989 г.) с кандидатом исторических наук, ст. научным сотрудником Института истории СССР Академии наук СССР В. Земсковым — о соответствии книги Солженицына «Архипелаг Гулаг» действительности. Из нее мы узнаём, что «бериевские учётчики были скрупулезными…», «сводные отчеты Гулага — стостраничные тома…», «значительная часть гулаговской документации оказалась в гражданском архиве…», т.е. доступной для всех исследователей. В этом же номере «АиФ» помещена таблица «Движение лагерного населения Гулага». Из неё мы узнаем, что число всех заключенных как уголовных, так и политических, составляло: в 1934 г. — около 0,5 миллиона, в 1937 г. — около 800 тысяч, в 1945 г. — около 700 тысяч, в 1947 г. — около 800 тысяч человек. «Политические» составляли, например, в «знаменитом» 1937 г. — 12,8%, в 1947 г. — 38%. «Членов семей изменников Родины» перед Великой Отечественной войной сидело 12 тысяч, после войны: в 1945 г. — 6 тысяч, в 1947 г. — немногим более тысячи.

Гектор тоже попробовал. Это был самый сладкий плод, какой он когда-либо пробовал, — казалось, фрукт пропитан медом, а в середине была твердая косточка.

В 1939 г. в СССР началась первая массовая реабилитация. Было реабилитировано только живых 327 400 человек (для сведения к размышлению: реабилитация проведена уже при новом наркоме внутренних дел Л. Берия. Он им стал с декабря 1938 г. — пришёл на этот пост с должности секретаря ЦК КП Грузии).

— Ты, значит, бывал в Алжире? — спросил он, пытаясь выяснить хоть что-нибудь о том, что их ждет.

Были ли виновны Бухарин и другие «ленинские гвардейцы» в заговоре против СССР? Судя по логике их поведения с 1917 г., когда они периодически оказывались по другую сторону баррикад от Ленина и Сталина, судя по открытому судебному процессу, на котором присутствовали десятки и сотни выдающихся деятелей как отечественных, так и зарубежных, никакой процессуальной фальши не обнаруживших, — да, были.

Кроме того, «реабилитация» их, проведенная в наше «перестроечное» время, до смешного нелепа и скоротечна: не публиковались вначале даже ни состав комиссии по реабилитации, ни текст протеста прокурора; не приводился ни один пример, показывающий, как комиссия устанавливала фальсифицированность процесса и невиновность обвиняемого. Так же проводилась и реабилитация при Хрущеве.

— Конечно! Или не я пробыл там целых пять лет и даже больше? А потом они усомнились в историях, которые я должен был рассказывать.

Хрущёв, Горбачёв, А. Яковлев… Люди, обманувшие весь народ, всю партию, все коммунистическое движение. Кого они могут реабилитировать? Только таких, как они сами…

То же самое можно сказать о заговоре Тухачевского и других военных: да, был. Коротко о личности М. Тухачевского. Он родился в 1893 г. в семье дворянина, хотя мать, как пишут, была из крепостных крестьян. В 1915 г., в июне, то есть на втором году Первой мировой войны, окончил привилегированное Александровское военное училище и осенью этого же года, будучи на должности офицера штаба полка, попадает к немцам в плен при весьма загадочных обстоятельствах. В плену он пребывает до конца 1917 г., освобождаясь по договору между Советской Россией и Германией — через организованный тогда Центр по пленным и беженцам («Центрпленбеж»), который возглавлял тогда бывший подполковник царской армии, бывший полковник Временного правительства, левый эсер А. Егоров (в партию большевиков Егоров вступил в конце июля 1918 г. после подавления большевиками левоэсеровского мятежа 6 июля 1918 г.), будущий сообщник Тухачевского по заговору против Советской власти (1937 г.).

Гектор совсем запутался — в словах старика не было никакого смысла.