- Что-то в этом роде.
- Какую должность он занимает?
- Начальник лаборатории. Над ним есть свои начальники, но в целом, он руководит проектом.
- Странно, что он не участвовал в процессе приема на работу — интревью, или что-то такое.
Виллард, видимо, не подумал об этом, так что Пит оставил тему и продолжил.
- В любом случае, теперь, когда они должны регулярно контактировать, вы беспокоитесь, что искры могут разгореться.
- Я не сказал, что беспокоюсь. Я озабочен. Не то, чтобы я ей не доверял...
- Однако...
- У них будет профессиональная конференция в Рино, в выходные Дня памяти. Я знал, что она собиралась ехать. Чего я не знал, до последних двух дней, что он тоже едет. У него будет презентация.
- Кажется, вы не упоминали имя вашей жены.
- Мэри Ли.
- Они собираются ехать вместе?
- Нет, насколько мне известно. Она ничего об этом не говорила.
- Так или иначе, вам нужно убедиться, что все пристойно.
- Именно.
- Как зовут парня?
- Доктор Рид. Линтон Рид.
- Вундеркинд, однако.
- Что?
- Шустрый, должно быть, парень, если они начинали вместе. Прямо звезда, если он уже начальник лаборатории.
- Наверное.
Пит достал потрепанный блокнот на спирали, записал имя, потом продолжал.
- Вы имеете в виду врача или докторскую степень?
- И то и другое. Он закончил программу, которая совмещает это. У него степень по биохимии.
- Восхитительно. И где он живет?
- В Монтебелло. Как я понял, у него очень богатая жена. Ее семья очень хорошо известна в городе. Так что он точно женился на женщине с более высоким статусом.
- Вы хотите сказать, что он рискнул бы всем этим, чтобы восстановить отношения с вашей женой?
- Понятия не имею.
- Вы с ним встречались?
- Да.
- Красивый парень?
- Кажется, женщины так думают. Я не впечатлился.
Пит ущипнул себя за нижнюю губу и покачал головой.
- Может быть, там ничего и нет, но всегда лучше знать точно. К сожалению, это будет стоить недешево.
- Деньги — не проблема. Я не был уверен, что вы занимаетесь делами такого рода.
- Вы спрашиваете о моей квалификации? Могу я называть вас Виллард?
- Конечно, пожалуйста.
- Спасибо, Виллард. Дело в том, что семейные дела — моя специализация. Мои способности как раз подходят для ситуации, которую вы описали. Не буду хвастаться, но если вы поспрашиваете вокруг, то узнаете, что я не только добиваюсь результатов, но также известен своим благоразумием. Это редкое сочетание. Я не говорю, что нет молодых, энергичных детективов, но нет никого, настолько хорошо подготовленного. Признаю, что принадлежу к старой школе, но лучше вы никого не найдете.
- Хорошо. Рад это слышать.
Пит ждал. Виллард откашлялся.
- Вы сказали «недешево». Я не совсем уверен, о какой сумме вы говорили. Извините, если что не так.
- Извиняться не за что, но вот о чем вы должны знать. Времени осталось мало. Сегодня семнадцатое, это значит, что у меня десять дней на подготовку. Я говорю об оборудовании, билетах на самолет и о машине напрокат, когда я буду на месте. Когда я найду, где будет проходить конференция, мне нужно будет время, чтобы изучить обстановку, наладить личные контакты, узнать, где кто остановился...
- Я могу предоставить вам большую часть этого.
- Хорошо. Потому что я люблю быть подготовленным.
- Вы даете расписки?
- Нет вопросов. Я предоставлю счет вместе с письменным отчетом. Конечно, мне будет нужен аванс.
- Прямо сейчас?
- Такое же хорошее время, как любое другое.
- Какую сумму вы имеете в виду?
- Двух с половиной тысяч будет достаточно.
- О. Ну ладно. Если вы возьмете кредитную карту, я могу использовать свой бизнес-счет.
- Не получится. Я к этому не готов. Возьму чек, но, если честно, не начну работать, пока он не пройдет через банк.
Кончики ушей Вилларда налились ярко-розовым цветом.
- Проблема в том, что у нас с женой общий счет. Я не хочу, чтобы она расспрашивала, кто вы такой, и за что я вам заплатил.
- Тогда наличные.
- Хорошо. Но у меня нет на руках столько наличных. У меня есть пятьсот. Остальное я вам компенсирую. Честное слово.
- Мистер Брайс... Виллард. Простите за дерзость, но здесь я руковожу делом. Я не против заплатить кое-что из своего кармана, но мы говорим, во-первых, о билетах на самолет туда и обратно. Отель и еда. К тому же, мне, возможно, придется кое-кого подмазать, если вы понимаете, о чем я. Поверьте, вам не захочется, чтобы я оставлял бумажный след. Что-нибудь выйдет на свет, и ваша милая жена обо всем узнает и будет думать, что вы ей не доверяете.
- У меня есть деньги на отдельном счете. Наверное, я смогу достать их сегодня днем.
- Позвоните мне, и я буду рад вернуться.
Пит встал, думая, что разговор окончен.
- Могу я спросить кое-что? - сказал Виллард смущенно.
- Что?
- У вас есть пистолет?
Пит моргнул.
- Вам нужен пистолет?
- Нет, нет. Вовсе нет. Я работаю над сценой, где гангстеры наводят пистолет на Джо Юпитера, а я никогда не держал пистолет в руках. Если я буду делать крупный план, то хочу, чтобы детали были правильными.
- Не могу не согласиться.
Пит достал пистолет из плечевой кобуры, вынул магазин и проверил, не остался ли патрон в стволе, прежде чем протянул Вилларду.
Виллард взял пистолет и взвесил в руке.
- Вау. Что это?
- Карманный пистолет. Смит и Вессон Экскорт. У меня еще есть Глок-17, который я иногда ношу, но этот малыш — мое дитя.
Пит потратил несколько минут, объясняя детали, пока Виллард внимательно осматривал пистолет, поворачивая его туда-сюда. Он поместил пистолет на ручку кресла и взялся за свой блокнот. Перевернул обложку и сделал несколько быстрых набросков карандашом, переводя взгляд с пистолета на страницу и обратно. Пит впечатлился скоростью, с которой он ухватил изображение несколькими штрихами.
Виллард отложил блокнот.
- У вас есть разрешение?
Пит убрал пистолет в кобуру.
- Конечно. Выдано в округе Техама, на севере. В Техаме густые леса, много дождей и мало людей. Там выращивают марихуану. У меня был побочный бизнес по розыску этих маленьких ферм, спрятанных в лесу. Я наносил координаты на карту и передавал органам правопорядка. Оплата не предусматривалась, так что я получил разрешение на скрытое ношение оружия как часть моей компенсации.
- А здесь оно действует?
- Разрешение действует в пределах штата. Оба мои пистолета зарегистрированы.
- Это хорошо.
Пит пожал плечами и спросил:
- Вам нужно что-нибудь еще?
Виллард помотал головой.
- Я позвоню, когда у меня будут деньги.
Уже оказавшись в своей машине, Пит начал смеяться, довольный тем, как прошла встреча.
У него был выбор между двумя турагенствами, и он выбрал маленькое. В больших окнах красовались рекламные плакаты, их когда-то яркие цвета выгорели до пыльных розовато-голубых. Его взгляд привлек один, изображающий круизный корабль, плывущий по широкой спокойной воде. Он наклонился поближе. РЕЧНЫЕ ТУРЫ. ПРЕКРАСНЫЙ ГОЛУБОЙ ДУНАЙ, было напечатано мелким шрифтом.
Зайдя внутрь, он взял с дисплея глянцевую брошюру и положил во внутренний карман пиджака. Что-то в здешней обстановке наполнило его сердце надеждой. Там работали две женщины, и он выбрал ту, что постарше, которая пригласила его сесть. Судя по табличке, ее звали Сабрина. Пит представился и через несколько минут забронировал билеты на перелет из Санта-Терезы в Рино на пятницу, двадцатое, с возвратом в понедельник, двадцать третьего. Из-за близкого срока билеты стоили кругленькую сумму в тысячу триста долларов.
Расплатился своей единственной кредитной картой, на которой оставались хоть какие-то деньги.
Сабрина распечатала билеты и вручила ему, вместе с описанием маршрута и чеком, все аккуратно вложено в конверт с логотипом агенства.
Пит прошел полквартала до почтового отделения и воспользовался их копировальной машиной, чтобы сделать несколько копий всех полученных документов, которые он сложил в большой конверт.
Позже в этот день, получив аванс от Вилларда, он поехал в Колгейт во второй раз и припарковался напротив турагенства. Он ждал, пока не увидел, как вышла Сабрина, видимо, направляясь по делам. Как только она исчезла из вида, он вошел и вступил в разговор со второй женщиной, выражая сожаление, что его планы изменились.
Она не проявила никакого любопытства. По его просьбе она поменяла билеты на выходные Дня памяти, с вылетом в четверг, двадцать шестого, и возвращением в понедельник, тридцатого. Она засчитала деньги, которые он заплатил за первые билеты, и он доплатил разницу все той же карточкой. Цена ничего не значила. Он в любом случае не будет платить долг по этой карте.
Пит рассыпался в благодарностях, но женщина уже переключила внимание на следующего клиента.
Он вернулся в офис, подождал, пока разогреется его копировальная машина и сделал копии нового описания полетов и новых билетов, которые собирался сдать через пару дней.
На этих копиях он поменял даты, аккуратно напечатав новые цифры поверх старых. Потом сделал копии копий, удовлетворенный тем, что результат может пройти внимательный осмотр. Любой, знакомый с техникой подделок, заметил бы неуклюжую попытку, но он был уверен, что Виллард не из таких экспертов.
Пит положил конверт в коробку, которую он упаковывал. Нельзя оставлять важные документы на виду, учитывая факт, что у хозяйки был универсальный ключ, которым она иногда пользовалась, чтобы сунуть нос в его дела. Скоро Питу придется заниматься бизнесом из дома. Но сейчас он был доволен. Ему удалось довести затраты на путешествие почти до трех тысяч, даже не покидая штата. Действительно, он был человеком, который любил свою работу.
7
Генри вышел из дома в 4.50, с переноской в руках, чтобы забрать кота от ветеринара. Я воспользовалась случаем, чтобы удалиться в свою студию. Войдя, я положила сумку на табуретку и стояла, размышляя, чем заняться. Возвращаться в офис не было смысла. Было уже время закрытия, и я проваляла дурака весь день. Поскольку новых клиентов временно не наблюдалось, мне не нужно было изучать бумаги, звонить по телефону или писать отчеты. Было рано беспокоиться об ужине и совсем рано для бокала вина. У Рози все еще было закрыто, значит мне в любом случае придется самой позаботиться о себе. Что касается сэндвичей, я почти отработала свой репертуар, и у меня осталась последняя банка супа.
Больше от скуки, чем по необходимости, я вымыла кухонную раковину, убрала чистую посуду и протерла стол. Отыскала запас пыльных тряпок и прошлась по всем поверхностям в гостиной — письменный стол, кофейный столик, подоконники и жалюзи.
Встала на четвереньки и поползла вдоль плинтуса, вытирая пыль и сажу. Когда-то я таким образом обнаружила, что в моей студии поставлены «жучки», и с тех пор внесла плинтусы в список обязательных дел.
Как обычно, во время своих золушкиных моментов, я обдумывала, чем занимаются другие крутые частные детективы в этот час. Наверное, разрывают бумажные мишени в тире или практикуются в движениях рукопашного боя, разбивая пополам кирпичи голыми руками.
Мне никогда не стать такой крутой. Нехватку грубой силы я компенсирую упорством и изобретательностью. Последнее время я вела себя хорошо, что, вообще-то не мой стиль.
Пребывание хорошей девочкой имеет такой низкий коэффициент адреналина, что я могу с таким же успехом поспать.
Я убрала тряпки, достала пылесос и начала пылесосить ковер. Пылесос звучал пронзительно, и кажется ничего не всасывал. Соринки оставались нетронутыми, и на ковре не появлялись полосы, говорящие о том, что работа выполнена. Я выключила пылесос и перевернула, чтобы посмотреть. Это было бесполезно, потому что я так же мало разбираюсь в пылесосах, как в двигателях внутреннего сгорания.
Услышав стук в дверь, я решила что это Генри, который хочет официально представить мне кота. Подошла к двери и выглянула в окошко-иллюминатор. На крыльце стоял Феликс, оглядывая двор. На нем была другая рубашка с коротким рукавом, на этот раз с полинезийскими мотивами — попугаи, хижины, пальмы, девушки в национальных костюмах и прибой, все в желто-голубых тонах.
Я открыла дверь.
- Что ты здесь делаешь?
Я знала, что говорю обвиняющим тоном, но меня напугало его появление у моего дома.
Он не переминался с ноги на ногу, но переносил вес, глядя на коврик, где до сих пор лежали мышиные останки, принесенные котом.
- Я видел вашу машину на улице и подумал, что вы можете быть дома.
Его шорты были такими, как носят игроки в баскетбол, мягкий черный материал, который болтался гораздо ниже колен. Материал был перфорирован дырочками, которые, должно быть, были предназначены для вентиляции во время жаркой игры.
- Откуда ты узнал, где я живу?
Он посмотрел через плечо, потом снова вниз, все, что угодно, только чтобы не смотреть мне в глаза. Мне первый раз пришло в голову, что Феликс мог медленно соображать. Еще он мог быть пьян или под действием наркотиков. Я сделала мысленную отметку разобраться, что и сколько он употребляет.
Феликс поднял одно плечо.
- Вы говорили, что бегаете, так что я подождал вас сегодня утром и проследил до дома.
- Ты видел меня сегодня утром? Но я тебя не видела.
- Я был внизу, у бассейна, когда вы пробегали мимо.Я ушел из приюта рано, потому что мне было интересно, где вы живете. Данди и Перл остались, чтобы позавтракать. Они никогда не пропускают еду. Бекон, яйца и булочки, которые готовят леди из церкви. Я видел, как вы развернулись и пристроился сзади, когда вы пробежали мимо во второй раз.
- Почему ты сделал это? Это мой дом. Если хочешь поговорить со мной, ты приходишь не сюда. Ты приходишь в офис, как все остальные.
- Я подумал, вы должны знать кое о чем.
- Жду с нетерпением.
- Перл знает, кто украл рюкзак Терренса.
Я смотрела на него, раздумывая над ответом. Меня рассердило вторжение, но я не была уверена, что ему знакомо понятие личных границ. К тому же, не мне учить его социальным нормам. Ближе к делу: победило мое любопытство.
- Хочешь зайти?
- Не-а. Ничего. Мне и здесь хорошо.
- Здесь холодно, и мне не хочется стоять и выпускать тепло из дома.
Я отступила, и Феликс зашел в мою гостиную. Он не проявлял никакого интереса. Поскольку Феликс почти не отрывал глаз от пола, я решила, что он не присматривается, что бы стянуть.
Я закрыла за ним дверь и указала жестом на один из складных стульев. Но, видимо, сиденье располагалось за пределами его зоны комфорта.
Я тоже не стала садиться.
- Как было дело?
- Перл была в винном магазине и увидела одного парня, из тех, что стоят на шоссе с картонными плакатами. Она увидела у него рюкзак Терренса, ясно, как день. Она узнала его по раме, и трос такого же цвета. Она знала, куда он идет. У них есть свой лагерь, на холме, у птичьего заповедника. Она подождала, когда он отойдет, и пошла за ним и спряталась в кустах, чтобы посмотреть...
- Перл спряталась в кустах, и никто ее не заметил?
- Думаю, нет. Она сказала, что тележки Терренса не было видно, может, потому, что они не смогли затащить ее в гору. Но она видела его плитку и водонепроницаемые мешки, где он хранил свои вещи. И еще его ящик-камо.
- Камо — от слова камуфляж?
- Как разноцветные пятна, нарисованные, чтобы выглядеть как листья. Она хотела забрать его вещи, но там слишком много нести, даже если бы я помог.
- Угу, - сказала я.
- Она говорит, что хорошо бы найти кого-нибудь с машиной. И я сразу подумал о вас.
- А.
- Она спрашивала, что бы вы подумали насчет того, чтобы помочь ей.
- Я бы подумала, что это глупо. Перл меня терпеть не может, так почему я должна ей помогать?
- Она сказала «пожалуйста».
- Она не сказала. Могу поспорить на доллар, она даже не знает, что ты здесь.
- Ну, не совсем. Она не может попросить никого в приюте, и вы единственная, кого мы знаем, у кого есть машина.
- Ну, я польщена, что вы обо мне подумали, но идея дурацкая, уж не говоря о том, что опасная. Вы не можете ограбить лагерь бродяг и спокойно уйти.
- Я ей говорил то же самое, но она приняла решение. Ее поймают, если она попытается одна.
- Ой, ради бога! Я не собираюсь участвовать в ее идиотских затеях.
- Почему бы вам просто с ней не поговорить?
- Я не хочу с ней разговаривать.
Было видно, как его взгляд тяжело скользит по полу, приблизительно так же работал его маленький мозг. В конце концов, он сказал:
- Если хотите, я могу это починить, - и показал на раненый пылесос.
- Что ты знаешь о пылесосах?
- Я могу увидеть, где отошла лента. Займет минуту починить, если хотите. Только...
- Только ты хочешь, чтобы я взамен поговорила с Перл.
- Это было бы хорошо. Может, вы сумеете ее отговорить.
- Я возьму куртку.
Я пошла к шкафу, глядя через плечо, как Феликс опустился на одно колено. Он поправил ленту в ту же секунду, заставив меня думать, что я продалась слишком дешево.
* * *
Так и вышло, что во второй половине дня во вторник, я обнаружила себя едущей вдоль бульвара Кабана, с парнишкой с дредами в мешковатых шортах на пассажирском месте.
Я была голодна и немного раздражена, и только этим могу объяснить недостаток предвидения. Я не собиралась помогать Перл. Я создавала впечатление сговорчивости, оставляя за собой право отступить, если она даст повод.
Подъехала к приюту и послала Феликса найти Перл.
- И надень что-нибудь, - сказала я, когда он закрывал дверцу машины. Феликс ответил глупой улыбкой, и я смотрела ему вслед, пока он не скрылся. Даже на улице я почувствовала запах приютского ужина. Чили или лазанья или спагетти с тефтелями — что-то пахло изумительно. Садиться три раза в день за стол со свежеприготовленной едой должно было ощущаться так, как будто у тебя есть мама, кто-то, кто искренне заботится, чтобы твоя тарелка была очищена, а живот наполнен. Приют предоставлял эквивалент семейного дома, с вечно меняющимся набором братьев и сестер.
Интересно, чего это стоило, кормить три раза в день сто пятьдесят бездомных? Данди, Перл и Феликс, кажется, не подвергали сомнению факт, что могут получить постель и еду, только попросив. В обмен на что? Хотя я начинала привязываться к этой троице, но видела в них вечных подростков, которые никогда не покинут дом. Я видела, как жильцы выполняют разные работы по дому, но какой стимул у них был, чтобы встать на собственные ноги?
Основные их нужды удовлетворялись, пока они вели себя хорошо. По мне, такое соглашение было несправедливым. Меня учили, что труд почетен, и благодушие троицы меня раздражало. Я могу понять нужды дряхлых и душевнобольных. Но трудоспособных? Не очень. Я знала, что эта тема дебатировалась с обеих сторон, но никогда не слышала об уравновешенном решении.
Было еще совсем светло, но небо приобретало тот странный оттенок, который свидетельствует о скором наступлении сумерек. Температура немного опустилась. Я включила обогреватель и зажала руки между коленями, чтобы согреться. Я надеялась увидеть Данди, думая, что если он услышит о предполагаемом рейде, то сможет склонить их к здравому смыслу.
Через десять минут появился Феликс, в черных джинсах и черной толстовке, как будто собирался стукнуть по голове старушку и стащить ее сумочку. Он обвязал свои дреды черной тряпкой, как ниндзя или суши-шеф. За ним следовала Перл, упакованная в синие джинсы, такого размера, как показывают на фотографиях «до того» в историях о грандиозном похудении. Еще на ней были кроссовки, черная кожаная куртка и черная вязаная шапочка.
Она направлялась к водительской стороне моей машины, и я вышла и стояла там, не желая, чтобы Перл получила преимущество, возвышаясь надо мной. Феликс открыл пассажирскую дверцу и собирался юркнуть на заднее сиденье, когда понял, что мы с Перл собираемся перетереть вопрос. Не желая пропустить развлечение, он обошел машину и встал рядом с Перл. Сначала я подумала, что это была демонстрация единства, но когда она достала сигарету, поняла, что он просто хотел стрельнуть покурить. Перл достала пачку, Феликс взял одну, потом вынул зажигалку и зажег обе сигареты. Оба затянулись с таким удовольствием, что можно было подумать, что они только что занимались любовью.
- Он рассказал тебе о рюкзаке? - спросила Перл. Ее голос все еще звучал воинственно, но может это был ее обычный тон.
- В общих чертах. Почему бы вам не рассказать?
- Блин, я была сама не своя. Пошла я в этот минимарт за куревом? И там стоял один из этих боггартов, с рюкзаком Терренса.
- Боггартов?
Она посмотрела на меня, как будто не могла поверить своим глазам.
- Злые феи. Как нокеры, только хуже. Моя шотландская бабушка все время рассказывала мне сказки про боггартов, когда забирала на ночь. Там куча всего притащена в этот лагерь в лесу, где живут эти хулиганы. Они воруют все, что не прибито гвоздями.
- Откуда вы знаете, что это был рюкзак Терренса?
- Потому что он написал свое имя маркером. Я видела это своими глазами меньше двух часов назад. Я проследила за парнем и видела, как он повесил рюкзак на ветку, как будто медведи захотят его достать. Я собираюсь пойти туда и забрать его. Так что ты скажешь?
- Почему бы не оставить все, как есть?
- Потому что это рюкзак Терренса.
- Но вы не можете просто прийти туда и забрать его.
- Почему нет? Если они украли его у Терренса, почему я не могу украсть его назад?
- Что если вас поймают?
- Не поймают. В это время они попрошайничают. Это как работа по расписанию. К тому же, их всего трое.
- И нас тоже трое, - вмешался Феликс.
Перл проигнорировала его замечание.
- Сначала мы проверим, чтобы убедиться, что их нет. Если боггарты на работе, мы пойдем, заберем вещи и уйдем. Ничего особенного.
- Если это так легко, для чего вам я?
- Это не только рюкзак. Там еще плитка и все его книги. Терренс любил свои книги. Он держал их в водонепроницаемом ящике, чтобы погода не испортила. Плюс, еще два мешка с вещами. Нам с Феликсом все это не унести.
Я кивнула в сторону приюта.
- Разве вы не пропустите ужин?
- Да, но это не самое плохое. Не вернемся до семи, двери закроют и нам будет негде ночевать, если только у нас не будет хорошего оправдания, а у нас оно есть. Иначе нас поставят в конец списка, и придется ждать кровати с самого начала. Иногда занимает месяцы.
- Какое у вас оправдание?
- Я сказала Кену, дежурному, что мы с Феликсом идем в церковь.
- Неужели. Вы так сказали? И он поверил?
- Не-а, но он знал, что лучше не называть меня вруньей. Я вырубала парней одним ударом и за меньшее. Все равно, не волнуйся. Закроют, пойдем куда-нибудь еще.
- Перл, будьте разумной. Вы знаете, что должно случиться. Как только кто-то из этих бродяг увидит вас с рюкзаком, они будут знать, кто его взял, и придут за вами. И что потом?
- «Что потом», какая разница? Они не могут жаловаться, когда сами украли его у Терренса. Ограбить мервого? Ни стыда, ни совести. Уж точно они не заявят в полицию. Все, что я прошу, чтобы ты постояла там со своей машиной и помогла погрузить вещи в багажник. Потом мы уедем.
- Где это место? Феликс говорил, где-то возле птичьего заповедника.
- Вверх по тропе. Тропа петляет, пока не упирается в зады зоопарка. Там есть служебная дорога, которая идет вдоль холма. Мы зайдем оттуда, с задней стороны.
- Откуда вы это знаете?
- Все знают. Бродяги там живут лет пятьдесят или больше. Там был целый город во время Депрессии. Ребята, потерявшие работу, садились в поезд и ехали через всю страну. Они выбирали своего мэра и прочее. Проложили дорогу, чтобы смываться, если заявятся копы.
- Откуда вы знаете, что там не двадцать человек?
- Потому что это место захватили боггарты. Все остальные ушли. Никто не хочет иметь дело с этой троицей. Они нехорошие ребята.
- А что если они будут там?
- Их не будет. Я уже устала говорить тебе. Они попрошайничают на дороге, потому что в это время люди едут с работы и рады дать пару долларов бродягам, которые заявляют, что у них сломалась машина. Как только они не поймут? Там нет машины. У бродяг не бывает машин.
- Мне нравится ваша уверенность.
- Ладно. Ты мне не веришь? Мы можем сначала проверить дорогу, чтобы убедиться, что все три боггарта там. Лагерь пустой, мы идем туда и забираем вещи. Десять минут, и все.
Я почувствовала, как беспокойство поднимается у меня в животе, как тошнота.
- Это плохая идея.
- У тебя есть получше?
Когда я не ответила, она продолжила предупреждающим тоном:
- Ты не поможешь, мы найдем кого-нибудь другого. Я хочу этот рюкзак и я его получу.
- Да ладно тебе, Перл. Может, перестанешь? Это просто смешно. Если тебе так нужен рюкзак, можешь купить в армейском магазине.
- Не такой, как этот.
- И почему?
Она отвела глаза.
- Тебе не нужно знать.
- Что, там есть секретное отделение, где Терренс хранил свое волшебное кольцо?
- Смейся, смейся. Этот рюкзак ценный.
- Я не сдвинусь на миллиметр, пока не скажешь, в чем дело.
Феликс перевел взгляд с меня на Перл и обратно.
- Ее уста запечатаны. Но мои — нет.
Перл покосилась на него.
- Ты заткнешься, или нет? У нас тут разговор, который тебя не касается.
Феликс наклонился ближе ко мне с гордой улыбкой, как маленький ребенок, который клянется направо и налево, что может хранить секреты.
Перл стукнула его по голове, но было уже поздно.
- В рюкзаке Терренс спрятал ключ от своего депозитного ящика.
- Депозитный ящик, - повторила я.
- Как в банке, - объяснил Феликс, чтобы уточнить, что не в прачечной.
Я закрыла глаза и дала своей голове погрузиться в отчаяние. Если у Терренса было завещание... которое, как заявил Данди, у него было... он, наверное, хранил его в депозитном ящике. В котором может еще содержаться информация о его бывшей жене и детях и последние пожелания о том, как поступить с его останками. Это было именно то, что я разыскивала последние четыре дня.
- Не знаю, как я умудрилась вляпаться в такое дерьмо.
- Молодец, девка! Теперь дело говоришь, - сказала Перл.
8
Я села за руль. Феликс проскользнул на заднее сиденье, а Перл потушила сигарету о подошву и устроилась впереди. Я чувствовала трепыхание в груди, как будто проглотила колибри. Отъехала от тротуара, свернула направо, на Милагро и поехала по полосе, идущей параллельно шоссе и позволяющей машинам вливаться в движение на юг. Чтобы все проверить, я свернула на первом съезде, который был недалеко от птичьего заповедника.
Никогда не видела, чтобы попрошайки работали именно в этом месте и сейчас поняла, почему. Этот съезд с шоссе был слишком близко к их дому. Если поблизости покажется патрульная машина, нельзя было исчезнуть, не рискуя привлечь внимание к своему лагерю.
Когда позволило движение, я развернулась и въехала на дорогу, ведущую на шоссе, которая была чиста от попрошаек, как и остальные подобные въезды. Думаю, причина в том, что люди, въезжающие на шоссе сосредоточены на цели своей поездки и не склонны останавливаться для пожертвования, в то время как съезжающие с него должны останавливаться у светофоров и имеют больше времени для чтения умоляющих о помощи плакатиков и поэтому больше склонны полезть за кошельком.
Я проехала по вытянутой восьмерке, километра полтора в длину, изучая съезды с шоссе, где обычно стояли боггарты. Я заметила, что легко переняла термин Перл, обозначающий попрошаек, который казался подходящим и точным. Я не верила в то, что они были «злыми феями». Я даже не была уверена, что они были злыми, но слово «боггарты» хорошо подходило, чтобы описать минибанду головорезов. Разъезжая туда-сюда, мы заметили двоих из них. Я вернулась через съезд на бульвар Кабана и притормозила на выезде. У подножия склона, совершенно точно, стоял третий боггарт, с потрепанным картонным плакатом в руках. Грубо написанный карандашом, он гласил:
Обездоленный и голодный
Благодарен за любое скромное пожертвование
Благослови вас Бог
- Это тот, который забрал рюкзак, - сказала Перл.
Я отдала ему должное за отсутствие ошибок. Только мельком взглянув налево, я уперлась взглядом в машину впереди. Я его уже запомнила. Он был высоким, с мышечной массой атлета, чьи лучшие дни уже позади. Я прикинула, что его рост был чуть больше метра восьмидесяти, а тело в свое время накачано не без помощи стероидов. Его голова была обрита, и он носил красную бейсболку, которую время от времени снимал, приглаживал свою лысую макушку и надевал обратно. На нем были джинсы и красная фланелевая рубашка, потертая на локтях, но в остальном выглядевшая как подходящая защита от холода. Его лицо ничего не выражало, никакой негативной реакции на тех, кто проезжал, не сделав взнос. Может быть, в следующий раз эти жмоты почувствуют себя достаточно виноватыми, чтобы протянуть доллар. Пока что он был готов стоять там без жалоб, пока какой-нибудь праведный водитель не подаст ему деньги через окошко.
И Перл на переднем сиденье и Феликс на заднем повернули головы вправо, как будто изучали вид из окна. Краем глаза я видела, как взгляд боггарта скользнул в нашу сторону и остановился на Перл, бросающейся в глаза своими размерами и подозрительной черной вязаной шапочкой. Он поморщился при взгляде на нее. У него не было совершенно никакой причины считать, что мы задумали что-то дурное. Но, опять же, как для любого параноика, у него не было причины считать, что не задумали. Он смотрел вслед нашей машине, когда я свернула на бульвар Кабана. Может быть, он восхищался голубым «мустангом» 1970 года, но я сомневалась.
Я проехала дальше и повернула направо у первого светофора. Улица вела к зоопарку, который был уже закрыт. Въезд был загорожен деревянным шлагбаумом. Стоянка была пуста, и даже на расстоянии мне было видно, что металлические ворота заперты. Турникеты за ними были в тени.
Феликс наклонился вперед, облокотился на переднее сиденье и сказал мне в ухо:
- Поезжайте дальше по этой дороге, в сторону Милагро.
Я сделала, как велено, размышляя, так ли чувствует себя участник ограбления банка, которму поручили вести машину при побеге с места преступления. Через пару кварталов на углу располагался овощной рынок. Он работал семь дней в неделю, с большой парковкой в дальнем конце. Я проезжала мимо него много раз. Я даже иногда покупала там что-то, привлеченная щедро разложенными овощами и фруктами. Проезжая мимо, я почувствовала запах сельдерея — клянусь, я могу унюхать сельдерей за полквартала - и пожелала съесть миску домашнего овощного супа, вместо того, чтобы сидеть в машине с парочкой бездомных, от которых воняло табаком.
Я свернула на Милагро, а потом — на стоянку.
Рельсы тихоокеанской железной дороги пролегали между шоссе и дальним краем стоянки, которая была покрыта смесью гравия и асфальта. Десяток машин стоял поближе к рынку, но остальная часть стоянки была пустой. Я проехала в дальний конец, где увидела, как тротуар переходит в узкую дорогу, которая змеилась вверх по склону и пропадала из вида. Я поехала по ней. Холм круто поднимался, деревья по обеим сторонам дороги образовывали навес над головой. Дорога была слишком узкой, чтобы разъехались две машины, но я не представляла себе здесь особого движения.
Я ехала со скоростью, может быть, три километра в час, отмечая постройки зоопарка, которые появлялись справа. Было странно видеть их с этой стороны. В то время как места для публики были отмечены дорожками вокруг мест обитания животных, в тылу все было подчинено бизнесу: гаражи и склады, куски ограды, которые можно было передвинуть и закрепить там, где понадобится, грузовики, экскаваторы и погрузчики, искусственные тропические растения и искусственные валуны, которые можно использовать, чтобы создать иллюзию дикой природы. Ребенком я каталась на детском поезде вокруг зоопарка, так что видела кусочки этих внутренних работ.
Перл указала мне место, которое она считала ближайшим к лагерю.
- Ты лучше разверни машину, на случай, если придется сваливать по-быстрому.
- Куда спешить? Парней нету.
- А вдруг они придут, это все, что я хочу сказать.
Прелестно, подумала я. Я бы хотела найти место, где пописать, но было уже поздно, и желание, наверно, было вызвано тем, что у меня расшалились нервы. Места для разворота было немного. Я смогла это сделать, только подав до предела назад и продвигаясь вперед по сантиметру, когда Феликс, стоя там, где я могла его видеть в заднее и боковое зеркала, подавал руками сигналы, налево, направо и стоп. Дать парню оранжевый пластмассовый жезл, и он смог бы подавать такие же знаки летчику, подводящему самолет ко входу.
Развернув машину на 180 градусов, я выключила двигатель и вышла. Ограда была из прочной сетки, с залитыми в бетон столбиками через три с половиной метра. Кто-то воспользовался кусачками, чтобы разрезать часть сетки вверх вдоль столба. Секция сетки до сих пор была отогнута там, где ею пользовались. Я сразу вспомнила школьную геометрию, которая, как я думала, никогда не понадобится мне в реальной жизни. Земля и столбик составляли прямой угол, с гипотенузой 90 сантиметров. Перл явно была шире, и я сомневалась, как ей удастся просочиться в щель. Однако, все это проникновение было ее горячей идеей, и я не собиралась предлагать себя на ее место.
Было похоже, что этим запасным выходом не пользовались долгое время.Трава была густой, а земля под ногами рыхлой, натуральный перегной из листьев и коры. Пахло гнилью, но не плоти, а растительности. Мы с Феликсом потянули вверх плохо гнущуюся сетку, а Перл встала на четвереньки, а потом легла на живот. Это поза не сделала ее меньше или компактнее. Ее куртка из фальшивой кожи добавляла объем. Грубо обрезанные края сетки образовали зубчатую линию. Некоторые зубцы смотрели вверх, некоторые — вниз, как зубцы на выезде с автостоянки, удерживающие тебя от желания передумать и вернуться назад.
- Почему ты не снимешь куртку? - спросил Феликс.
- Почему бы тебе не закрыть свою пасть и не дать мне делать, как я хочу?
Мы с Феликсом обменялись взглядом, и он пожал плечами. Ей удалось с трудом протиснуться в щель, а мы предпочли воздержаться от советов. Она поднялась на ноги по другую сторону ограды и отряхнула землю и траву. Феликс оставил меня держать сетку, пока он проскользнул вслед за Перл.
Они начали спускаться с холма, поскальзываясь на мягком грунте.Через несколько метров они исчезли в путанице из молодых деревьев, упавших стволов и травы. Некоторое время я слышала шуршание и топот. Перл пыхтела и ворчала, но потом звуки стали приглушенными и неинформативными. Она сказала, что рюкзак Терренса повешен на дерево, а его книги сложены в водонепроницаемый ящик. Как бы она смогла нести и то и другое? Остальные его вещи, видимо, были сложены в мешки, и я представила себе, как она тащит их в гору.
Конечно, они с Феликсом могут сделать больше, чем одну ходку. Ее заявление, что работа займет десять минут, было явным абсурдом. Почему планы других так часто кажутся нам дурацкими, в то время как наши собственные всегда имеют смысл?
Я взглянула на часы. Еще не прошло и минуты, а ощущалось, как десять. Дорога, где мы видели ближайшего попрошайку, была в десяти минутах ходьбы, если он решит оставить свой пост и вернуться в лагерь. Со своего наблюдательного поста я могла видеть часть бульвара Кабана и часть стоянки напротив кафе Кальенте. Я видела, как подъехала и остановилась машина. Вышла женщина со складной коляской и посадила в нее ребенка.
С такого расстояния она казалась размером в сантиметр, как эльф.
Я встала поближе к ограде, прильнув к ней, как узник, желающий освободиться. Всматривалась в заросли деревьев на склоне холма, но ничего не видела. Дорожные звуки не нарушали тишину. Сверху и сзади служил буфером зоопарк, приглушая шум океана. Склон передо мной спускался метров на двести. Потом следовал другой подъем, до рельсов железной дороги, которых не было видно за кустами и деревьями.
Бессознательно, я пыталась прикинуть вероятность преждевременного появления ближайшего бродяги. По мне, шансы были неопределенными. Я представила, что раньше боггарты видели Терренса с Данди, Перл и Феликсом, сидящих на траве с сигаретами, или передающих друг другу бутылку вина. Бездомные были разделены на небольшие группы, не обязательно дружелюбные друг к другу, но и не враждебные. При обычных обстоятельствах боггарты, наверное, не стали бы воровать тележку другого парня, но смерть нарушила баланс социального порядка, и они использовали это для собственной выгоды. Почему тогда им не пришло в голову, что приятели Терренса могут попытаться вернуть украденное?
Как будто в ответ, я увидела красное пятно на стоянке внизу, точку с запятой из бейсболки и фланелевой рубашки, которые появлялись и исчезали так быстро, что я заморгала.