—    Дозаправишься и вернешься на «Орегон».

—    Готов к вылету прямо сейчас, — ответил Адамс и вышел.

Пару минут спустя на пост вошел Касим.

—    Ты готов командовать операцией? — спросил Хэнли.

—    Да, сэр, — с улыбкой ответил тот.

—    К персональным данным доступ только у Кабрильо, но он сообщил мне, что ты мусульманин. Это так?

—    Да, сэр.

—    Отлично. «Челленджер» уже летит из Катара в Марокко. Нам надо, чтобы ты возглавил группу в Мекке.

—    Какова ее цель, сэр?

—    Вы, — медленно начал Хэнли, — будете спасать святыню ислама.

—    Сочту за честь, сэр, — ответил Касим.



48

А вот у Хикмэна не было никаких предрассудков относитель­но немусульман в Мекке.

Он ненавидел ислам и все, что за ним стояло. После встречи с дюжиной индусов-националистов на квартире в Эр-Рияде в четыре часа дня и изложения им сути операции они отправи­лись в десятичасовую поездку в Мекку на краденом фургоне, на стенках которого было по-арабски написано «Королевская уборка». Они оделись в длинные свободные белые одеяния, у каждого при себе были метла, корзина, шпатель и щетки.

Хикмэн заплатил мастеру по подделке документов за письмо на арабском с разъяснением, что они будут убирать прилипшую к мостовой жевательную резинку. Внутри ярко-желтой тележ­ки уборщика, за белой полотняной ширмой Хикмэн спрятал метеорит и несколько баллонов с аэрозолем, которые прислал ему в последний момент Вандервальд. У каждого из индусов на ягодицах был закреплен скотчем комок С-6 с крохотным тай­мером-детонатором. На бедрах, скрытые просторными одеяни­ями, были закреплены пистолеты в кобурах, по два у каждого, на случай если дела пойдут плохо.

Грузовик остановился у ворот огромной мечети. Хикмэн и остальные выбрались наружу, выкатили тележку, достали кор­зины, метлы и щетки, а затем пошли в сторону охранника. Хик­мэн без устали готовился к этому моменту, уча арабский и язык телодвижений. Протянув стопку листов, он заговорил:

—    Во имя Аллаха милосердного, мы пришли убираться на святой земле, — сказал он.

Время было позднее, охранник уже порядком устал, и мечеть была закрыта.

Было не слишком-то много поводов подумать, что эти люди не те, за кого себя выдают. И он молча махнул рукой, пропуская их. Толкая тележку перед собой, Хикмэн провез ее через арку входа и по галерее, ведущей к святилищу.

Оказавшись в галерее, он надел небольшую маску и вставил в нос фильтры, а затем замотал лицо платком, так что остались видны лишь глаза. Дав знак индусам разделиться и установить взрывчатку по периметру, сам он направился прямиком к Каабе.

Каабу охраняли четверо рослых мужчин в парадной форме, стоя по углам святилища. Каждые пять минут они переходили от угла к углу по часовой стрелке, высоко поднимая ноги и печа­тая строевой шаг, как гвардейцы-«бифитеры» у Букингемского дворца. Пройдя от угла к углу, каждый стражник останавливался. Они как раз закончили переход, когда Хикмэн подкатил тележку.

Сунув руку внутрь, он достал аэрозольный баллончик и брыз­нул рядом со стражником. Тот мгновение не двигался, а затем упал на колени, а потом и лицом на мраморный пол. Хикмэн мгновенно проскользнул за занавесь, толкая перед собой тележку. Подбежал к Авраамову камню и выковырнул его из оправы коротким сталь­ным стержнем, который был спрятан в тележке. Быстро подменил его метеоритом из Гренландии и убрал Авраамов камень под белое полотно в тележке. Скрытно закрепил по периметру святилища заряды взрывчатки и пролез под занавесью.

Вандервальд объяснил, что парализующий газ, который он прислал, действует от трех до четырех минут. После этого любой вдохнувший его начинает приходить в себя. Хикмэн быстро по­катил тележку обратно к арчатой галерее.

Индусы тоже не теряли времени. Шестеро, которые должны были заминировать колонны, уже ждали его в галерее. Спустя пару минут вернулись двое, потом еще двое. Хикмэн глядел, как двое последних спешно бегут по мощенному мрамором полу.

Возглавив колонну индусов, он покатил тележку обратно к выходу, мимо охранника.

—    В чем дело? — спросил тот.

—    Тысяча извинений, — ответил Хикмэн по-арабски. — Там, внутри, сказали, что можно будет убираться только завтра вечером.

Хикмэн и остальные уже сели в грузовик, когда стражник у святилища очнулся. Шатаясь, сел на мраморном полу. Оглядел­ся, смотря, не заметил ли кто его оплошности. Видимо, никто. Стражник у другого угла глядел в другую сторону, как полага­лось по ритуалу. Встав на ноги, стражник поглядел на часы. Ми­нута тридцать секунд до смены. Он решил скрыть, что потерял сознание на посту. Понимал, что если расскажет, то его уволят раньше, чем начнется хадж.

Он всю жизнь мечтал стоять на страже Каабы. Небольшие проблемы с сердцем или пищевое отравление не должны раз­рушить его карьеру.

Хикмэн приказал водителю ехать по дороге, ведущей в Рабиг, городок на берегу Красного моря. Когда они добрались туда, ин­дусы укрылись в арендованном им доме. Завтра утром они отпра­вятся в Медину. Хикмэн не стал ночевать в Рабиге. В порту его ждал катер, и с первыми лучами солнца он отправится на север.

Оверхольт сидел в Овальном кабинете. Он закончил доклад президенту и откинулся на спинку кресла.

—    Чертовская заваруха, Лэнгстон, — сказал президент.

Оверхольт медленно кивнул.

—    Наши отношения с Саудовской Аравией никогда не были на высоте, — продолжил президент. — Особенно с тех пор, как се­натор Грант провел резолюцию, осуждающую королевство за то, что их страна была пристанищем для террористов, устроивших нам одиннадцатое сентября. А Конгресс ввел дополнительный налог на поставку из Саудовской Аравии сырой нефти. Наши дипломаты с трудом могут организовать встречу, а последние опросы показывают, что большинство граждан США одобрили бы нанесение удара по Саудовской Аравии, а не Ираку. И теперь ты говоришь, что чокнутый американский миллиардер собира­ется нанести удар по самому святому месту их страны.

—    Я понимаю, что это бочка с порохом.

—    Бочка с порохом! — взорвался президент. — Намного хуже! Если Хикмэн отравил молитвенные коврики и подменил Ав­раамов камень, как ты предполагаешь, то я вижу три наиболее серьзных последствия. Первое элементарно: Саудовская Аравия прекращает поставки нефти в США. Это швырнет нас в очеред­ную рецессию, когда мы едва выбрались из предыдущей. Такого удара наша экономика может и не выдержать. Второе. Тот факт, что Хикмэн — американец, раздует пламя терроризма свыше всяких пределов. Они отправятся в Штаты вплавь, только что­бы устроить здесь светопреставление. Будем смотреть правде в глаза. Границы США с Канадой и Мексикой дырявые, как решето. Кроме того, как поставить сплошную стену, мы мало что в состоянии сделать, чтобы не пропустить в страну человека, который настроен решительно. Третье, и самое худшее. Если гренландский метеорит будет разбит и на свободе окажется та­кой же вирус, как в образце из Аризоны, то первые две непри­ятности покажутся нам мелочью. Кислород начнет высасывать из атмосферы как воду из раковины, и нам останется дышать пылью.

Оверхольт снова медленно кивнул.

—    С первыми двумя проблемами несложно справиться, если то, что врач из ЦРУ узнал от плененного боевика, — правда. Что Хикмэн хочет все свалить на Израиль.

—    К сожалению, как я ни пытался отучить израильтян от привычки полагаться на нашу помощь, все тщетно. В арабском мире все считают, что Израиль и США тесно связаны, и это так на самом деле. Если во всем обвинят Израиль, то его террито­рию наводнят солдаты всех арабских стран, в которых только есть солдаты. А тогда мы знаем, что произойдет.

—    Израиль применит ядерное оружие, — сказал Оверхольт.

—    И что тогда остается нам? — спросил президент. — Где вы­ход, скажи.

—    Единственный способ, которым мы можем положить ко­нец всему этому, — уничтожить молитвенные коврики, схватить Хикмэна и поменять назад метеориты, если ему уже удалось подменить Авраамов камень. А потом проверить священный город на предмет взрывчатки.

—    И все это — без ведома правительства Саудовской Ара­вии, — констатировал президент. — Неслабо.

—    Мистер президент, у вас есть другие варианты? — спросил Оверхольт.

4 января 2006 года в пять утра по катарскому времени теле­фон на столе Кабрильо зазвонил, разбудив его.

—    Это я, Хуан, — начал Оверхольт. — Я закончил разговор с президентом и получил все разрешения.

—    Что в результате? — спросил Кабрильо, садясь в постели.

—    Он хочет провести все, не выходя на сотрудничество с саудовцами, — ответил Оверхольт. — Извини, но, похоже, это единственный работоспособный вариант.

Кабрильо шумно выдохнул.

—    У нас шесть дней до хаджа, когда в Мекке и Медине будут два миллиона паломников, и ты хочешь, чтобы я послал туда группу? Зачем?

—    Во-первых, ты найдешь Хикмэна и определишь ситуацию с метеоритом, — ответил Оверхольт. — Если он уже подменил Авраамов камень, ты подменишь его обратно. Затем обыщешь мечети аль-Харам и аль-Набави, чтобы они не взорвались во время хаджа. А потом твоя команда уберется из Саудовской Аравии прежде, чем ее кто-нибудь обнаружит.

—    Не люблю говорить о делах, когда у тебя разыгрывается фантазия, — сказал Кабрильо. — Ты хотя бы представляешь себе, во что это обойдется Соединенным Штатам?

—    В восьмизначную цифру? — предположил Оверхольт.

—    Может, и девятизначную, — ответил Кабрильо.

—    Так ты берешься?

—    Возможно, но мне потребуются все средства Министерства обороны и всего разведывательного сообщества.

—    Это твоя ставка, — сказал Оверхольт. — Постараюсь, чтобы они ее перебили.

Кабрильо повесил трубку, а затем принялся набирать номер.

Спустя час, когда Кабрильо еще принимал душ в отеле, Хали Касим вышел на взлетную полосу перед ангаром на базе ВВС США в Катаре. Там стояли тридцать семь мужчин — все мусуль­мане американской армии, от базы Диего-Гарсия в Индийском океане и до Африки, по всему земному шару. Всех их еще вчера доставили сюда военные самолеты. И никому не сказали зачем.

—    Господа, постройтесь, — сказал Касим.

Мужчины построились и стали «вольно». Касим проглядел лист бумаги.

—    Меня зовут Хали Касим, — обратился он к ним. — Я семь лет прослужил на флоте в звании уоррент-офицера в подводном под­разделении подрывников, прежде чем перейти на работу в частной компании. Меня призвали на службу согласно президентскому

указу и присвоили временное звание коммандера на время ко­мандования особой операцией. Согласно имеющимся у меня до­кументам, следующий старший по званию — капитан ВВС США Уильям Скаттер. Капитан Скаттер, пожалуйста, выйдите вперед.

Из строя, сделав два шага, вышел рослый худощавый темно­кожий мужчина в голубой форме ВВС.

— Капитан Скаттер будет моим заместителем, — сказал Ка­сим. — Будьте добры, подойдите и станьте рядом со мной лицом к солдатам.

Строевым шагом подойдя к Касиму, Скаттер развернулся на месте и стал рядом с Касимом.

— Капитан Скаттер поделит вас на группы в соответствии со званиями и воинскими специальностями в ближайшие пару ча­сов, — продолжал Касим. — Сейчас же я хочу объяснить, почему каждый из вас оказался здесь сегодня. Первое, и самое главное. Вы — военнослужащие Соединенных Штатов. Второе, особенно важное в нынешней операции. Каждый из вас указал в личной анкете ислам в качестве вероисповедания. Есть ли среди вас кто- то, кто не является мусульманином? Таких прошу выйти вперед.

Никто не двинулся с места.

— Очень хорошо, господа, — продолжил Касим. — Проводит­ся особая операция, где понадобитесь все вы. Если проследуете за мной в ангар, расставим стулья, и я изложу ситуацию, как только вы усядетесь.

Касим пошел в ангар, следом за ним двинулся и Скаттер. Остальные строем пошли за ними.

В ангаре висело несколько досок, вокруг кафедры стояло несколько раскладных столов с различными типами оружия и снаряжения, стоял кулер с водой и несколько рядов черных складных стульев.

Военные заняли места, а Касим и Скаттер вышли к кафедре.



49

Даже в таком укоренившемся в традициях государстве, как Са­удовская Аравия, современный мир всегда найдет лазейку, чтобы преодолеть прошлое. Хорошим примером этого служила Мечеть Пророка в Медине. Огромное строительство, начатое в 1985 году и завершенное в 1992-м, расширило и усовершенствовало ее. Площадь мечети увеличилась в пятнадцать раз и составила сто шестьдесят тысяч квадратных метров. Это позволило посещать ее почти трем четвертям миллиона паломников одновременно. Были воздвигнуты три новых здания, огромный внутренний двор был вымощен мрамором, украшенным геометрическими узора­ми. Двадцать семь дополнительных дворов, укрытые сложными складными куполами, обрамляли его; также были устроены еще две площадки, укрытые шестью большими раскладными зонта­ми, открываемыми и закрываемыми в зависимости от погоды.

Шесть минаретов, возвышающиеся на сотню метров каждый, были воздвигнуты по периметру мечети, и каждый был увенчан огромным бронзовым полумесяцем весом в пять тонн каждый. В разных местах мечеть была украшена изразцами и золотом, архитектурные элементы подсветили прожекторами и освети­телями.

Системы коммуникаций были полностью переделаны. Были установлены эскалаторы, доставляющие паломников на верх­ние этажи, установлена гигантская система кондиционирова­ния. Системы охлаждения, одни из самых крупных за всю исто­рию человечества, перекачивали пятьдесят тонн холодной воды в минуту по трубам, проложенным под полом первого этажа.

Вся система управлялась из единого центра, находящегося в семи километрах от мечети.

Перестройка Мечети Пророка и работы по строительству в Запретной Мечети в Мекке, по оценкам, обошлись Саудовской Аравии в 20 миллиардов долларов. А главным подрядчиком на строительстве была компания, принадлежащая семье Усамы бен Ладена.

Командир индийских наемников снова поглядел на схемы. Прежде чем сесть на судно в Рабиге, Хикмэн четко объяснил ему, что хочет уничтожить гробницу Мухаммада в Мечети Про­рока. Тот факт, что на строительстве мечети нажился бен Ладен, наполнял его особенно сильной злобой. Хикмэн хотел стереть с лица Земли это строение.

Он договорился с индусами, что в случае успеха их ждет де­сятикратная премия. Им и так уже заплатили миллион долларов золотом — богатство, достойное быть царским наследством в их стране. Даже если поделить на двенадцать человек, этого хватит, чтобы каждый из них провел всю жизнь с комфортом. А десять миллионов премии сделают их неслыханно богатыми.

Все, что от них требовалось, — это пробраться в Медину и залезть в подземные тоннели, по которым в мечеть подавали холодную воду, разместить заряды взрывчатки согласно схеме и вернуться в Рабиг, где у Хикмэна было наготове другое судно, которое отвезет их через Красное море в Порт-Судан в Египте. Там их будет ждать самолет с золотом и несколькими охранни­ками. Они проведут в Порт-Судане три дня. Как только десятого числа, в день начала хаджа, будет взорвана Мечеть Пророка, самолет переправит их в Индию вместе с золотом. Оплата по конечному результату — урок, который Хикмэн усвоил не одно десятилетие назад.

Если есть единственный ключ к успеху операции, то это — никогда не полагаться на один план. Первый кризис в Заливе с заложниками в Иране, в 1980 году, наглядно подтвердил это. Президент пожелал обойтись минимальным числом вертолетов, и, когда первый сбили, вся операция провалилась.

Если стоит вопрос, применить один вид оружия или сто, надо всегда полагаться на максимально возможное количество. Си­стемы отказывают, бомбы не взрываются, винтовки заклинива­ет. И Касим, и Скаттер прекрасно знали это.

—    Сэр, главная цель сейчас находится в грузовых контейне­рах в Эр-Рияде, — сказал Скаттер. — Вы уже проверили факт их доставки. Как только их откроют, — а рано или поздно это произойдет, причем до начала хаджа, поскольку мы считаем остальное маловероятным, — вся операция пойдет насмарку.

—    Первый же случай заражения вирусом, и Саудовская Ара­вия начнет зачистку, — согласился Касим.

Двое мужчин стояли у карты, закрепленной в ангаре на доске. На столе рядом лежала стопка катарских паспортов и паломни­ческих удостоверений для Касима и остальных тридцати семи членов группы. Сотрудники правительства эмира работали над ними всю ночь. Поскольку это были реальные документы, а не подделки, они выдержат любую проверку у чиновников в Сау­довской Аравии. Поскольку визы в Саудовскую Аравию граж­данам Катара обычно предоставлялись без проблем, то теперь у них была возможность легально попасть в королевство.

—    Тогда мы посылаем две группы, по четыре человека в каж­дой, — продолжил Касим. — Остаются тридцать человек, кото­рым предстоит войти в Мекку.

Скаттер показал на спутниковую фотографию, переданную Касиму в Катар Управлением национальной безопасности. На ней был склад грузового терминала аэропорта Эр-Рияда.

—    Используя идентификационные номера контейнеров, кото­рые ваши люди засняли в Англии, мы найдем контейнеры и здесь.

Скаттер обвел три контейнера маркером.

—    Чертовски здорово, — согласился Касим. — Они наносят идентификационные номера на крыши контейнеров, чтобы кра­новщики могли их видеть. Иначе мы потратили бы кучу време­ни, ища их среди других.

—    Когда там окажутся две группы, как вы планируете дей­ствовать дальше? — спросил Скаттер.

—    Завладеть и убрать, — ответил Касим. — Как только мы убе­димся, что контейнеры герметичны, надо погрузить их на маши­ны и вывезти в пустыню. Дальше разберемся, что делать. Либо уничтожить там же, либо транспортировать в безопасное место.

—    Я прочел личные файлы, — сказал Скаттер. — У нас есть армейский уоррент-офицер Колгэн, служащий в армейской раз­ведке, у него есть опыт скрытных операций.

—    Колгэн? — переспросил Касим. — Фамилия ирландская.

—    Принял ислам, учась в колледже, — ответил Скаттер. — У него прекрасный послужной список, указано, что он хладно­кровный и методичный человек. Думаю, Колгэн с этим справится.

—    Тогда начинайте вводить его в курс дела и отберите людей в его группу, — сказал Касим. — Потом сажайте их на ближай­ший самолет из Катара в Эр-Рияд. Согласно информации людей эмира, есть челночный рейс, который вылетает в шесть вечера.

—    Очень хорошо, сэр, — ответил Скаттер.

—    У нас остаются мечети в Мекке и Медине, — продолжил Касим. — Я возглавлю группу которая отправится в Мекку, вы — ту, которая отправится Медину. У каждого из нас будет по четырнадцать человек. Главная задача — обнаружить и обез­вредить взрывные устройства, которые, как мы считаем, уста­новил там Хикмэн. Прибываем на места, ищем, обезвреживаем и уходим, так, чтобы нас не обнаружили.

—    Что, если Хикмэн подменил метеорит?

—    Остальные мои люди уже работают над этим.

Командир группы индусов поглядел в окно дома в Рабиге. Солнце низко опустилось над горизонтом, скоро наступит ночь. От Рабига до Медины около трехсот километров, часа четыре на машине. Там часа два уйдет на ориентировку на местности и по­иск места доступа в подземный тоннель вне территории мечети, который Хикмэн указал на схеме.

Установка зарядов взрывчатки и выход из тоннеля займет меньше часа.

И снова четырехчасовая дорога, обратно в Рабиг. Если они хотят на рассвете 6 января сесть на катер и отправиться в Еги­пет, то надо начинать действовать.

Еще раз проверив ящики со взрывчаткой, он жестом показал остальным, что пора грузить их в машину. Спустя восемь минут они уже ехали в сторону Медины.

Хэнли убедился, что на этот раз слово Оверхольта было до­роже золота. Он получил все, что требовал, и получил быстро.

—    Мы готовы начать передачу, — сказал Оверхольт Хэнли по телефону. — Установите канал связи и проверьте качество изображения.

Хэнли дал знак Стоуну, который начал выводить изображе­ния на монитор. Видеокамеры на входе в Суэцкий канал и вы­ходе из него показывали проходящие суда с такой четкостью, что создавалось впечатление, будто просто стоишь на берегу.

—    Прекрасно, — сказал Хэнли.

—    Что еще вам нужно? — спросил Оверхольт.

—    В Управлении нет агента-мусульманина в Саудовской Аравии?

—    Есть, с полдюжины.

—    Нам надо узнать, подменили ли метеорит.

—    Даже они не смогут войти за занавес, — ответил Оверхольт. — Там четыре стражника, которые постоянно ходят по кругу.

—    Но они могут войти в мечеть аль-Харам. Подойти побли­же со счетчиком Гейгера, а потом поклониться Каабе и начать молиться. Если гренландский метеорит там, счетчик обнаружит радиоактивность.

—    Превосходно, — согласился Оверхольт. — Мы немедленно сделаем это и доложим сразу же, как что-то узнаем. Что еще?

—    Нам нужны спутниковые снимки обеих мечетей с макси­мально возможным разрешением, а также технические схемы. Инженерные коммуникации, поэтажные схемы, любые, которые вы сможете найти.

—    Я подготовлю пакет данных как можно скорее и перешлю их вам по спутниковому каналу, продублирую курьером.

—    Хорошо, — ответил Хэнли. — План «Корпорации» в том, чтобы представить себя на месте Хикмэна и определить его об­раз действий. Как только у нас будет документация, мы сфор­мируем группу и составим план, как бы мы хотели уничтожить мечети, если бы это пришлось делать нам.

—    Я постоянно в кабинете, — сказал Оверхольт. — Если что- нибудь узнаете или вам что-то понадобится, звоните в любое время.

—    Благодарю, сэр, — ответил Хэнли. — Мы все сделаем в луч­шем виде.

Оказавшись в Тель-Авиве, Кабрильо арендовал машину и поехал к Куполу Скалы, стараясь подобраться на максималь­но близкое расстояние. Вошел через ворота у мечети аль-Акса и прошел через внутренний двор к Куполу. Весь комплекс со­оружений занимал площадь в 140 тысяч квадратных метров, с фонтанами, садом и несколькими святилищами. Там всегда было много туристов и богословов.

Войдя в здание Купола, Кабрильо поглядел на подсвеченную лампами скалу.

Легко было представить себе ее в качестве вершины холма. Скальный выход, видный отовсюду. Но история была важнее материальности, именно поэтому место стало столь священно. Внешне же скала выглядела так же, как и тысячи других, на­ходящихся вокруг.

Выйдя из здания Купола, Кабрильо отправился под землю, в Мусала Марван.

Мусала Марван находился под мощеным двором комплек­са в его юго-западном углу. Огромное подземное помещение, также известное под названием Конюшен Соломоновых, оно также имело купольную структуру и было разделено на части длинными стенами с колоннами и арками, по большей части с ровным полом; его использовали во время пятничных молитв.

Под землей было прохладно, и Кабрильо ощутил, как дуно­вение истории пробирает его до самых костей.

За столетия здесь побывали миллионы людей, взыскующих единения с Господом. Было тихо, лишь капала вода в каком-то ис­точнике. Кабрильо ощутил весь ужас планов Хикмэна. Где-то есть человек, который настолько погряз в злобе и исполнен жажды ме­сти за гибель сына, что готов лишить мир трех столь святых мест. Кабрильо почувствовал озноб. В этих местах воевали и погибли миллионы людей, и он физически ощущал присутствие их душ.

Какой бы нечестивый план ни создал Хикмэн, именно Кабри­льо и «Корпорации» предстояло остановить его. Забравшись по каменным ступеням, Хуан вернулся во внутренний двор. В лицо повеяло сухим воздухом. И он направился к воротам.

На летном поле рядом с Порт-Саидом в Египте Петер Вандервальд зарулил на стоянку и остановил старенький «Дуглас DC-З». Самолет долго и честно служил, перевозя грузы по всей Африке. Двухмоторный «DC-З» был, по сути, достоин музея. Тысячи таких самолетов были построены за многие годы, начи­ная с 1935-го, и сотни до сих пор исправно работали. Военный вариант, «С-47», широко использовался во Второй мировой, в Корее и даже Вьетнаме, где из них стали делать самолеты огневой поддержки. Известный под названиями «Дакота», «Небесный паровоз», «Десантник» и «Даг», чаще всего он именовался «Тол­стой Птичкой».

Та «Толстая Птичка», которую пилотировал Вандервальд, была уже одной лапкой в могиле. Ее должны были порезать на металлолом в Южной Африке, поскольку на нее уже не выдава­ли сертификат летной годности, и Вандервальд купил ее за гро­ши. Честно говоря, он вообще удивился, что самолет выдержал перелет на север без поломок. Теперь ему предстояли последний полет и достойная смерть, если только он этот полет выдержит.

«DC-З» имел шасси с двумя основными стойками и неболь­шой хвостовой, поэтому стоял на полосе, высоко задрав нос. Длина его составляла двадцать метров, размах крыльев — трид­цать. С двумя звездообразными поршневыми двигателями по 1000 лошадиных сил в каждом, он имел дальность полета 2200 километров на крейсерской скорости в 300 километров в час. Максимальная скорость составляла 370 километров в час. С вы­пущенными закрылками он садился почти что ползком.

В эпоху, когда самолеты стали изящными и гладкими, как нож, «DC-З» больше походил на летающую наковальню. Ос­новательный, неподатливый, всегда готовый к делу, он мало требовал и выполнял свою работу без лишнего шума. Сейчас он был будто пикап на автостоянке, заполненной «Корветами».

Вандервальд заглушил двигатели и опустил окно кабины.

—    Подставь башмаки и заправь его, — крикнул он египтянину-механику, который знаками показывал ему съезд с поло­сы. — И долей масла. Скоро другой человек заберет машину и полетит дальше.

Пройдя под уклон через кабину, Вандервальд откинул трап и спустился на аэродром. Спустя пару часов он уже был в Каире, ожидая вылета обратно в Йоханнесбург. Как только на его счет перечислят деньги, его участие во всем этом деле будет окончено.

Подходя к арендованной машине, Кабрильо ответил на теле­фонный звонок.

—    «Хоукер» только что пересек границу Средиземного моря, — доложил Хэнли. — Похоже, летит в Рим.

—    Звони Оверхольту, пусть самолет арестуют сразу же, как он сядет в Риме. Возможно, Хикмэн решил смыться.

—    Сомневаюсь.

— Я тоже, — ответил Кабрильо. — На самом деле готов по­биться о заклад, что тут что-то другое.

— Так когда же он будет уматывать?

— Не думаю, что он вообще будет это делать, — ответил после паузы Кабрильо. — Думаю, в завершение он планирует опера­цию-самоубийство.

Воцарилось молчание.

— Мы это учтем, — наконец сказал Хэнли.

— Буду выходить на связь с «Моссадом», — сказал Кабри­льо. — Потом позвоню тебе.

Солнце садилось, когда старенькое судно ловцов жемчуга с Хикмэном на борту подошло к Халидж ас-Сувайз, в северной оконечности Красного моря. Восьмисоткилометровый переход от Рабига был медленным, но без помех, и вечером судно долж­но было войти в Суэцкий канал, как и планировалось. Судно было забито людьми под завязку, и Хикмэн постоянно пере­ходил из рубки на корму, где воздух не был заполнен дымом мини-сигар, которые одну за другой курил рулевой.

Авраамов камень лежал, замотанный в брезент, на палубе рядом с единственной сумкой Хикмэна, в которой были смена белья, минимум туалетных принадлежностей и папка на трех кольцах, содержимое которой он штудировал все то время, что провел на судне.

— Вот что я нашла, — сказала Хаксли, входя на пост управле­ния. — Взяла фотографии, которые сделал Хальперт и осталь­ные в Мэйденхед, стерла противогаз и запустила биометриче­скую программу.

Хэнли взял у нее диск и передал Стоуну, который вставил его в главный компьютер. На мониторе появилось изображение.

— Черт, он выглядит совсем не так, как пишут в газетах, — сказал Хэнли.

— Необычно, но логично, — ответила Хаксли. — Будь я таким затворником, как Хикмэн, я бы постаралась выглядеть совер­шенно обычным человеком, насколько это возможно. И таким образом иметь возможность беспрепятственно перемещаться и оставаться неузнанным.

—    Думаю, слухи о Говарде Хьюзе того же сорта, — сказал Сто­ун. — Просто слухи.

—    Щелкай дальше, Стоуни, — сказала Хаксли.

Стоун ввел команды. На экране появилось изображение в 3D.

—    Это моделирование его манеры двигаться, — сказала Хак­сли. — У каждого человека манера двигаться индивидуальна. Знаете, как службы безопасности вылавливают читеров в казино?

—    Как? — спросил Стоун.

—    По походке, — ответила Хаксли. — Человек может нало­жить грим, изменить внешность, даже манеру поведения, но никому не приходит в голову изменить походку или манеру движений.

Стоун повозился с компьютерным изображением, заставляя модель идти, поворачиваться и двигать руками.

—    Сделайте копию и отправьте Оверхольту, — приказал Хэн­ли. — А он переправит ее израильским спецслужбам.

—    Могу запустить программу распознавания по изображе­ниям, приходящим с камер наблюдения в Суэцком канале, — предложил Стоун.

—    Давай, — согласился Хэнли.

Когда Хэнли разглядывал изображения Хикмэна, восемь человек сошли с частного самолета, прибывшего из Катара в Эр-Рияд. Таможенный контроль они прошли без проблем. Встретившись в зоне выдачи багажа, сели в белый «Шевроле Субурбан», который госдепартамент арендовал у сотрудника нефтяной компании, и отправились на конспиративную квар­тиру, чтобы ждать ночи.

—    Мы можем сделать то, что вам надо, этим вечером, — ска­зал глава «Моссада», израильской разведки. — Но мы не можем использовать собак. Придется отправлять агентов с химиче­скими датчиками. Собаки на территории мечети — ни в коем случае.

—    Могут ли возникнуть проблемы? — спросил Кабрильо.

—    Пару лет назад, когда премьер-министр Израиля посетил Купол Скалы, последующие беспорядки продолжались не­

сколько недель, — ответил израильтянин. — Так что надо все сделать быстро и тихо.

— Смогут ли ваши люди обследовать всю территорию?

— Мистер Кабрильо, Израилю приходится иметь дело с бом­бами еженедельно. Если в Харам аль-Шариф есть взрывчатка, вы узнаете об этом к завтрашнему утру.

— И вы обезвредите все, что найдете? — спросил Кабрильо.

— Обезвредим или вывезем. Поступим так, как будет безопаснее.

— Господа, занимайте места, — объявил Касим.

Двадцать восемь человек, оставшиеся в его распоряжении,

уселись. Скаттер стоял у доски рядом с Касимом.

— Кто из вас никогда не ездил на мотоцикле? — спросил Касим.

Десять человек подняли руки.

— Вам предстоит трудная задача, — продолжил он. — Но мы привели преподавателей для экстренного курса обучения. Как только мы закончим брифинг, вы отправляетесь наружу и начина­ете тренироваться. За четыре часа вам предстоит освоить основы.

Десять человек закивали.

— Ситуация такова, — продолжил Касим. — Мы не можем попасть в Саудовскую Аравию обычным коммерческим рей­сом. Слишком велик риск, что нас перехватят. От Катара до Мекки более 1300 километров, дорога идет через пустынную местность, где нет заправок, поэтому мы приняли следующее решение. Эмир отправит нас грузовым самолетом в аль-Хидайя, в Йемене, а оттуда менее 800 километров до Джидды в Сау­довской Аравии, по нормальной дороге вдоль Красного моря. Эмир подкупил чиновников в Йемене и собрал все мотоциклы со склада здесь, в Катаре. У байка два преимущества. Во-первых, мы можем пересечь границу, объехав пропускной пункт через пустыню, и вернуться на дорогу уже в Саудовской Аравии. Во- вторых, потребление горючего. По дороге будет несколько горо­дов, где есть заправки, но они далеко друг от друга. Мотоциклы пройдут эти перегоны без дозаправки. Третье, и самое главное. Каждый из нас будет ехать на мотоцикле один. Если власти за­держат одного, это не поставит под угрозу операцию в целом.

Касим поглядел на собравшихся.

—    У кого-нибудь есть вопросы?

Никто не сказал ни слова.

—    Хорошо, — продолжил он. — Тогда те, кому нужно потре­нироваться, идут вместе с капитаном Скаттером на площадку, там уже ждут инструкторы с мотоциклами. Остальные отдыха­ют, отбываем сегодня в десять вечера.

Вандервальд побрызгал себе под нос одеколоном. Первый перелет был из Каира в Найроби, в Кению, и самолет был забит до отказа. Внутри пахло потом и жареным ягненком, которого приготовили на обед.

В то самое время, когда Вандервальд уснул на борту само­лета, двое мужчин подошли к его дому в пригороде Йоханнес­бурга. Проскользнув на задний двор, принялись неторопливо обезвреживать сложную систему охранной сигнализации, а за­тем открыли заднюю дверь и вошли в дом. Там они принялись методично обыскивать все.

Спустя пару часов работа была закончена.

—    Я позвоню, загрузите его телефон в базу данных, — сказал один из них. — Чтобы они могли проверить его звонки.

Набрав номер в Лэнгли, он ввел код и дождался гудка. Компью­тер ЦРУ определит номер и проверит в базах данных южноафри­канских телефонных компаний записи о входящих и исходящих звонках за последний месяц. Результаты будут через пару часов.

—    Что теперь? — спросил второй.

—    Будем ждать и спать по очереди.

—    И сколько нам здесь ждать?

—    Пока он не вернется, — ответил первый, открывая холо­дильник. — Или о нем не позаботится кто-нибудь раньше нас.



50

Индийские наемники оказались у люка, ведущего в систему водяного охлаждения Мечети Пророка в Медине. Он находился на открытом месте рядом с жилым домом, на краю грунтовой резервной стоянки.

Стоянка была почти свободна, лишь с десяток машин стояло у самого дома. Командир группы сдал назад, припарковав гру­зовик рядом с люком, срезал висячий замок болторезом и повел группу вниз по металлической лестнице. Когда основная часть вошла внутрь, водитель грузовика и второй мужчина, оставший­ся с ним, просто закрыли крышку и, заведя машину, сдали назад еще немного, чтобы прикрыть ее.

Бетонный тоннель диаметром под два метра открывал доступ к трубам, маркированным надписями по-арабски. Трубы были приподняты над дном тоннеля и закреплены на кронштейнах, вдоль них шел узкий трап для осмотра. Внутри было темно и прохладно, пахло мокрым бетоном и плесенью. Командир вклю­чил фонарик, то же самое сделали остальные. И гуськом двину­лись в сторону мечети.

Они прошли под землей больше километра, когда оказались у первой развилки. Командир поглядел на наладонный прибор GPS. Сигнал был слабым из-за бетона у них над головами, и он вытащил схему тоннеля, которую дал ему Хикмэн.

—    Вы, пятеро, идете туда, — тихо сказал он своим людям. — Туннель начнет сворачивать, а потом станет прямоугольным. Установите заряды так, как было условлено, потом встречаетесь со мной и остальными с другой стороны.

Первая группа пошла в правый тоннель, вторая, включая ко­мандира, — в левый.

Спустя сорок семь минут они встретились с другой стороны.

—    Теперь меняемся, — сказал командир. — Вы идете по на­шему тоннелю и проверяете заряды, установленные нами, а мы проверяем ваши.

Развернувшись, они пошли обратно, светя перед собой фо­нариками.

В каждой из шести точек тоннелей лежали смотанные лентой заряды С-6 и динамита, сантиметров в тридцать диаметром, при­клеенные сантехническим скотчем к трубам. На каждом был циф­ровой таймер с детонаторами, отсчитывающий часы и минуты.

На первом таймере было 107:46. Заряды должны были взор­ваться десятого, среди дня, когда в мечети соберется почти миллион паломников. Количества взрывчатки, которую дал им Хикмэн, хватит, чтобы превратить мечеть в руины. Самый большой, двойной, заряд С-6 и динамита они установили там, где, согласно схеме, должна находиться гробница Мухаммада.

Если все сработает, то менее чем через пять дней с лица земли будут стерты столетия истории.

Они вернулись назад к люку, ведущему на поверхность. Ко­мандир вылез под грузовиком и выбрался сбоку. Подойдя к ок»п водителя, постучал по стеклу. Тот опустил его.

-  Давай вперед, — сказал командир.

Когда все погрузились обратно в грузовик, командир достал за’ шее припасенный навесной замок и закрыл люк.

Спустя четыре минуты они поехали обратно в Рабиг, осве­щаемые призрачным светом полумесяца.

Тем же утром, в 6 часов, Хэнли собрал в конференц-зале «Орегона» оперативников «Корпорации». Судно находилось в Средиземном море, неподалеку от Тель-Авива, медленно ходя по кругу. Хэнли поглядел на экран монитора, где было видно, как к носу судна подлетает «Робинсон».

—    Это председатель, — сказал он, показывая на вертолет. — Он проведет брифинг, но, пока его еще нет, рекомендую достать блокноты. На столе сбоку кофе и бейглы. Если кто-то хочет по­есть, давай^-’- скорее. Когда мистер Кабрильо начнет брифинг, я не хочу ненужных перерывов.

Хэнли пошел на пост управления, чтобы получить свежай­шие сведения. Он забрал документы у Стоуна и уже выходил с поста, когда мимо прошли Кабрильо и Адамс.

—    Вас ждут в конференц-зале, — сказал он и пошел следом.

Дойдя до конференц-зала, Кабрильо открыл дверь и они

вошли. Адамс в летном комбинезоне сел за стол, а Хэнли встал рядом с Кабрильо, который подошел к кафедре.

—    Рад вас всех снова увидеть, — начал Хуан, — особенно Гун­дерсона и тех, кто был с ним. Здорово, что они наконец-то вас отпустили.

Кабрильо улыбнулся Гундерсону.

—    Для того что предстоит сделать, понадобится каждый.

Я только что из Тель-Авива, со встречи в «Моссаде». Они от­правили утром большую группу обыскивать мечеть и Купол Скалы на предмет взрывчатки. Ничего не нашли. Ни обычной, ни ядерной, ни какого-либо биологического оружия. Но нашли видеокамеру, которой там не должно было быть. Она была замаскирована внутри комплекса, на стволе дерева в саду.

Все молчали.

— Камера была соединена но беспроводной связи с устрой­ством, установленным за пределами мечети, от которого в бли­жайшее здание шел обычный кабель. Когда я уходил, в «Мосса­де» планировали обыск здания. Скоро должны оповестить меня о результатах.

Все закивали.

— Интересно, что камера была направлена в небо над Куполом Скалы, прямо над верхушкой. Для меня это означает, что Хикмэн, если он выкрал Авраамов камень, планирует нанести атаку с воз­духа, уничтожив камень и повредив Купол. Планирует заснять это и каким-то образом передать по телевидению по всему миру.

Люди снова закивали.

— Ситуация в Мекке и Медине такова, — продолжал Кабри­льо. — Касим и офицер ВВС США возглавят две группы, со­бранные из военнослужащих США, мусульман, чтобы искать бомбы. Я оставил в Катаре Пита Джонса, который будет коор­динировать наши действия с эмиром, предложившим всяческое содействие. Дальнейшее пусть разъяснит мистер Хэнли.

Отойдя от кафедры, Кабрильо пропустил на свое место Хэн­ли и, подойдя к кофемашине, сделал две чашки, одну из которых отдал Адамсу. Тот с благодарностью кивнул.

— Как вам всем известно, Мекка и Медина — два самых свя­тых места в исламе. В силу этого они безусловно закрыты для любого немусульманина. Касим — единственный из нас, кто придерживается ислама, поэтому он был выбран в качестве командира. Эмир обеспечил им грузовой самолет и достаточ­ное количество дорожных и шоссейных мотоциклов, которые доставлены в Йемен вместе с группой Касима. Они прибыли туда сегодня рано утром и уже пересекли границу Саудовской Аравии, проехав по вади, высохшему руслу реки. Согласно по­следнему сообщению, они миновали город Сабия в Саудовской Аравии и продолжают двигаться на север. Затем — пересадка на рейсовые автобусы, которые и доставят их к мечетям. Там они разделятся и начнут поиск взрывчатки.

—    А что с грузовыми контейнерами? — спросил Хальперт.

—    Как вам всем известно, — продолжил Хэнли, — группа, за­брошенная в Мэйденхед, нашла следы токсического вещества, которым, как мы считаем, были обработаны молитвенные ков­рики, находящиеся в контейнерах. Касим отправил восемь че­ловек прямо в Эр-Рияд, и они уже заняли позиции вокруг скла­да, где хранятся контейнеры, ожидая доставки в Мекку. Грубо говоря, мы подловили их на оплошности. Если бы контейнеры прибыли вовремя и уже были бы доставлены в Мекку, их бы уже открыли и отрава попала бы в воздух. Но, как выяснилось, Хикмэн настолько опоздал с доставкой, что грузовики, которые должны были их перевозить, уже направили на другие нужды. Согласно перехваченному УНБ с наладонника распорядителя файлу распорядка, он запланировал доставку на завтра, седьмое число. План заключается в том, что команда в Эр-Рияде сама заберет контейнеры и повезет в сторону Мекки. Где-то между Эр-Риядом и Меккой будет необходимо уничтожить контейне­ры или организовать их вывоз за пределы страны.

И тут в конференц-зале зазвонил телефон. Подошел Кабрильо.

—    Понял, — сказал он и повесил трубку.

Хэнли выжидающе поглядел на него.

—    Звонил Оверхольт, — сказал Кабрильо. — Его агент за­фиксировал радиацию за занавесью в Каабе. Следовательно, Хикмэну удалось подменить метеорит.

Последние пару дней Мишель Хант провела в Лондоне, в отеле, в компании агентов ЦРУ, которые допрашивали ее. Она порядком устала, но не отказывалась сотрудничать. Говоря от­кровенно, агенты уже начали понимать, что в нынешней ситу­ации от нее мало пользы. Они с самого начала отказались от идеи звонить Хикмэну. Даже если у него при себе мобильный или спутниковый, увидев, что она звонит не со своего обычного номера, он поймет, что дело неладно.

Они запланировали вернуть ее обратно в США и должны были покинуть отель меньше чем через час. В конечном счете Хант смог­ла лишь пролить свет па некоторые подробности жизни Хикмэна.

И Мишель сделала это с поминутной точностью. Они спра­шивали ее обо всем, и она рассказывала. Агенту лишь оставалось свести все воедино, доклад был бы готов.

—    И снова с самого начала, — сказал агент. — Когда вы впер­вые встретились, по вашим словам, вы полетели в Лос-Анджелес для осмотра нефтепромышленного объекта, который он наме­ревался приобрести.

—    Да, — ответила Мишель Хант. — Мы встретились тогда на ланче в «Чэйзен». У меня был подарочный сертификат от под­руги на день рождения. Я тогда не могла позволить себе даже ланч в таком ресторане.

—    Что произошло потом?

—    Он подошел к моему столику, представился, я предложила ему присоединиться, — ответила Хант. — Мы провели там весь день. Должно быть, владельцы хорошо знали его, поскольку, когда основная масса народа закончила ланч, нас оставили од­них. Они даже начали готовить нам стол к ужину, хотя никто не сказал ни слова.

—    И вы поужинали с ним?

—    Нет, — ответила Хант. — Гэл организовал нам полет к не­фтяной площадке на закате, чтобы осмотреть ее. Думаю, пытал­ся произвести на меня впечатление.

—    Значит, вы пролетели над площадкой, глядя на нее из ил­люминатора самолета?

—    Никаких окон там не было, — ответила Хант. — Открытый биплан, я сидела сзади.

—    Подождите-ка, — насторожился агент. — Это был двух­местный самолет?

—    Старенький «Стирман», если я правильно помню, — от­ветила Хант.

—    Ну а кто его вел? — спросил агент.

—    Кто? Гэл, конечно, — ответила Хант. — Кто же еще?

—    Мистер Хикмэн умеет водить самолет? — поспешно спро­сил агент.

—    По крайней мере, тогда умел, — ответила Хант. — Если это умел Говард Хьюз, то Гэл тоже постарался научиться.

Агент побежал к телефону.

—    Это дает нам дополнительный штрих к картине, — сказал Хэнли. — Теперь нам не только надо забрать у Хикмэна Авраа­мов камень, но и незаметно установить его обратно. Президент известил нас, что надо избежать необходимости ставить в из­вестность правительство Саудовской Аравии, любыми возмож­ными способами.

В этот момент засветился один из стодюймовых мониторов на стене конференц-зала. Изображение было поделено пополам по вертикали, и Стоун находился слева.

—    Извините, сэр, — сказал он. — Я помню, что вы просили не прерывать вас, но это важно. Глядите на другую половину экрана.

На правой половине экрана появилось изображение.

—    Съемка с камер, установленных ЦРУ на шлюзах в Суэцком канале. Изображение было записано пятнадцать минут назад.

Камера показала старое судно, идущее по каналу. Пара ма­тросов возились с канатами, проводя судно через шлюз. На кор­ме стоял одинокий мужчина, попивая кофе. Камера уловила его, когда он поглядел вверх.

—    Я сопоставил это с программой, сделанной мисс Хаксли, — сказал Стоун.

Все в зале глядели, как 3D изображение наплыло на мужчи­ну. Черты лица идеально совпадали. Когда мужчина начал дви­гаться, программа запустила наложение движущегося образа.

—    Сэр, это Галифакс Хикмэн, — поспешно сказал Стоун.

—    Где сейчас судно, Стоуни? — спросил Кабрильо.

На левой стороне изображения было видно, что Стоун по­смотрел на другой монитор.

—    Прошло шлюзы и входит в Порт-Саид, на территории Египта.

—    Джордж... — начал Кабрильо.

—    Мы заправлены и готовы к вылету, — ответил Адамс, вставая.

Спустя четыре минуты «Робинсон» взлетел с палубы «Оре­гона». Отсюда до Порт-Саида были три сотни километров, но «Робинсону» не было суждено долететь до Египта.