Вода поднялась уже до лодыжек. Кабрильо проскочил под первой дверью, она была открыта на метр. Защитный костюм мешал двигаться, но Хуан изо всех сил пытался добежать До конца инженерного отсека.

Между следующей дверью и полом оставалась щель лишь в полметра. Он сделал последний рывок и нырнул в эту щель. Оказавшись прямо под опускающейся дверью и упершись ру­ками, втащил торс внутрь, извиваясь всем телом, боясь порвать костюм. Почувствовал, как тяжеленная дверь прижимает его к полу. Попытался отползти, но не успел. Отчаявшись, Хуан приподнял ногу и загнал ступню между дверью и полом.

Металлическая перегородка весила не меньше тонны, так что искусственная нога Хуана остановила ее лишь на секунду, но этой секунды ему хватило на то, чтобы полностью вытащить вторую ногу.

Сплющенный протез застрял под дверью, и сквозь оставлен­ную щель внутрь беспрепятственно проникала вода.

Кабрильо оказался в ловушке в машинном отделении иду­щего ко дну корабля и, как ни пытался, не мог заставить рацию работать.



ГЛАВА 8

И без истошных воплей Хали Макс сам видел череду взрывов, потряс­ших «Золотой рассвет», а затем и неудержимый поток воды, из­вергавшийся из борта судна. Выглядело это так, будто по кора­блю попали торпедой, но этого быть не могло. Ни радар, ни со­нар ничего не показывали.

Как только дым рассеялся, Эрик увеличил изображение с камеры ночного видения, разглядывая одно из пораженных мест. Брешь была размером с человека, и вода бурным потоком прорывалась внутрь корабля. Таких отверстий было четыре, и шансов спасти судно не оставалось, особенно учитывая, что трюмные насосы не работали. По его подсчетам, корабль пойдет ко дну меньше чем через час.

— Джордж, немедленно тащи свой зад в вертушку и возвра­щайся на «Рассвет», — приказал Макс по рации. — Там только что взорвались заряды, наши в опасности.

— Вас понял, — тут же ответил Гомес. — Мне приземляться?

— Никак нет. Зависни над кораблем и жди дальнейших ука­заний. — Макс переключился на другой канал. — «Орегон» вы­зывает Кабрильо. Хуан, прием. — В ответ только помехи. Хали крутил ручки трансивера, пытаясь поймать сигнал Председате­ля, но безуспешно. — Джулия, как слышно? Эдди?

— Я здесь, — внезапно прогремел голос в колонках. Он при­надлежал Мерфи. Марк все еще находился в рулевой рубке, где прием был лучше. — Что произошло? Будто бы взрывы.

— Так и есть. Кто-то пытается потопить судно, и, судя по все­му, он делает успехи.

— Но я только-только начал закачку!

— Закругляйся, парень. Гомес уже летит к вам. Сваливай как можно скорее.

— А как же Хуан и остальные?

— Тебе удалось связаться с ними по рации?

— Нет. Хуан отключился минут двадцать назад, он направ­лялся в машинное отделение.

Хэнли выругался. Самое опасное место при взрыве.

— А Эдди и Хаксли?

— Чуть позже они тоже пропали. Знаешь что, Макс, когда мы выберемся отсюда, первым делом заменим рации.

— Об этом позже, — успокоил его Макс, хотя был целиком и полностью с ним согласен.

Он взглянул на мониторы. «Рассвет» быстро уходил под воду. Нижний ряд иллюминаторов был всего в метре от воды, судно слегка накренилось вправо. Пошли он Мерфа на поиски остальных членов команды, тот может сам застрять внутри. Корабль погружался довольно равномерно, но где гарантия, что он не перевернется в следующую секунду? Оставалось лишь надеяться, что остальным удастся выбраться самосто­ятельно.

— Марк, садись в вертолет, как только сможешь. Останешься на борту и будешь выискивать тех, кто выберется на палубу.

— Вас понял. Не нравится мне все это…

— Мне тоже, приятель. Мне тоже.

Эдди достаточно было всего раз взглянуть на схему кора­бля, чтобы безошибочно найти дорогу до лазарета «Золотого рассвета», расположенного прямо под главной палубой. С его помощью Джулия собрала необходимые образцы крови и тка­ней погибших.

— Для человека без врачебного опыта ты отлично держишь­ся, — заметила она, работая над первой жертвой.

— Я видел, как проходят допросы в Китае, — бесстрастно ответил Сэн, — после такого уже ничего не страшно.

Хаксли слышала о его работе под прикрытием ЦРУ в Ки­тае и не сомневалась, что Сэн насмотрелся ужасов, которые она и представить не могла.

Как и ожидалось, коридор в диспансер был усеян трупами. Почувствовав недомогание, люди поспешили в единственное место, где, как они думали, им смогут помочь. У этих она тоже взяла образцы. Наверняка что-то в их организмах задержало процесс на лишнюю пару минут, чего нельзя сказать об осталь­ных. Это могло существенно помочь в исследованиях. Она все еще надеялась наткнуться на выживших.

Дверь лазарета была распахнута. Джулия перешагнула через лежащего на пороге мужчину во фраке и вошла в приемную. В свете фонарика они увидели несколько письменных столов и шкафчиков для хранения. На стенах висели плакаты, знак, го­воривший о пользе мытья рук в борьбе с инфекцией, и дощечка, подтверждавшая, что некий доктор Говард Пассман окончил Лидский университет.

Хаксли заглянула в прилегающий смотровой кабинет — тот оказался пустым. Дверь в дальнем конце комнаты вела в пала­ты для больных, являвшиеся на деле отгороженными шторами койки с тумбочками. На полу лежали еще два тела: юная де­вушка в обтягивающем черном платье и мужчина средних лет в купальном халате. Как и все остальные, оба лежали в лужах собственной крови.

— Думаешь, это и есть доктор? — поинтересовался Эдди.

— Наверняка. Видно, вирус поразил его в каюте, и он стрем­глав кинулся сюда.

— Но опоздал.

— Никто не успел бы. — Джулия завертела головой. — Ты это слышал?

— В этом проклятом костюме я слышу только собственное дыхание!

— Будто бы насос… — Она отдернула шторку у одной из коек, та была аккуратно заправлена.

Джулия перешла к следующей. Рядом с ней стоял кисло­родный аппарат на батареях, такие используются при пробле­мах с дыханием. Пластиковые трубочки вели под покрывало.

Джулия посветила фонариком на койку. Кто-то лежал на ней, с головой спрятавшись под одеяло.

Она бросилась к кровати.

— Здесь выживший!

Хаксли сдернула покрывало. Девушка под ним крепко спа­ла, из ноздрей торчали кислородные канюли. Темные волосы стелились по подушке, обрамляя бледное личико с изящными чертами. Она была худа как щепка, руки у нее были длинные, а плечики узенькие. Под футболкой торчали ключицы.

Вдруг она открыла глаза и закричала при виде склонивших­ся над ней людей в скафандрах.

— Не бойся, я врач. Мы пришли спасти тебя.

Приглушенный голос Джулии не сильно успокоил бедняж­ку, и с широко распахнутыми от страха глазами она отстрани­лась, пытаясь закрыться от них одеялом.

— Меня зовут Джулия. Это Эдди. Мы поможем тебе. Как тебя зовут?

— Вы… вы кто? — заикаясь, спросила девушка.

— Я доктор, мы с другого корабля. Ты не знаешь, что тут произошло?

— Вчера тут была вечеринка…

Она смолкла. Очевидно, у нее был шок. Джулия повернулась к Сэну.

— Давай еще защитный костюм. Мы не можем отключить ее от аппарата, пока не наденем его на нее.

— Это еще почему? — Эдди уже разворачивал костюм.

— Думаю, потому-то она одна и выжила. Видно, вирус рас­пространялся воздушным путем, а она его не вдыхала, так как дышала кислородом из аппарата. — Джулия перевела взгляд обратно на девушку. Ей было около двадцати, должно быть, путешествовала с семьей или работала на судне. — Скажи, как зовут тебя, солнышко?

— Джани Даль. Просто Джани.

Джулия присела на край кровати, светя фонариком, чтобы Джани могла разглядеть ее лицо. Джани кивнула.

— Супер. Я Джулия.

— Вы из Америки?

Хаксли только открыла рот, готовясь ответить, как вдруг громкий звук наполнил палату.

Вслед за ним прогремел и второй взрыв, уже ближе. Джани вскрикнула и спряталась под одеяло.

— Нужно сваливать, — заорал Эдди, — сейчас же!

Еще два взрыва потрясли «Золотой рассвет». Один из заря­дов взорвался совсем рядом с лазаретом, сбив Сэна с ног. Джу­лия кинулась вперед, защищая телом Джани. С потолка грохну­лась люстра, и лампочки лопнули с громким хлопком.

Эдди вскочил на ноги:

— Оставайся с девчонкой. — И выбежал из палаты.

— Джани, все будет хорошо, мы вытащим тебя отсюда.

С этими словами Джулия снова стянула покрывало. По ще­кам девушки стекали слезы, губы дрожали.

— Что происходит?

— Эдди пошел выяснять. Ты должна надеть вот это. — Она протянула Джани защитный костюм. — Только очень осторож­но, ладно?

— Я что, больна?

— Не думаю.

Хаксли могла сказать наверняка только после ряда анали­зов, но сообщать об этом насмерть перепуганной девчонке она не стала.

— У меня астма. Поэтому я в больнице. У меня случился страшный приступ, доктор ничего не мог поделать.

— Все прошло?

— Вроде да. В последний раз я пользовалась ингалятором, когда… — Она затихла.

— Но ты не выключала аппарат?

— Я видела, что произошло с доктором Пассманом и моей подругой Карин. Я решила, что эта штука передается по воз­духу, вот и не отключалась.

— Какая же ты смелая и находчивая! Ты спасла себе жизнь.

Надо вселить в Джани чуток веры в себя. Хоть бы им удалось

выбраться живыми.

В палату ворвался Эдди.

— Проход метрах в двадцати отсюда завален из-за взрыва. Тем же путем нам не вернуться.

— А есть другой?

— Надеюсь. Корабль тонет.

Вода просачивалась под задраенной дверью, и, не будь биокостюма и запаса воздуха в нем, Кабрильо бы уже утонул. Спустя несколько минут безнадежных попыток высвободить застрявшую конечность он откинулся и отдышался, наблюдая, как море стремительно заливает машинное отделение. Уровень воды достиг полуметра и рос с каждой секундой.

Единственным утешением служило то, что остальные чле­ны команды не спускались так глубоко и без особых проблем смогут спастись.

Во время осмотра инженерного отсека Хуан не замечал дру­гих жертв вируса или что бы это ни было, а значит, корабль шел на автопилоте. Только два человека на мостике, а здесь никого не было. Интересно, сколько смог бы выжить вирус без носи­телей? Может, у Хаксли были идеи на этот счет, но с таким они встречались впервые, и она могла лишь предполагать.

Кондиционеры какое-то время не работали, пыль и микробы осели. Достаточно ли времени прошло? Оставалось только на­деяться на это; ведь, лежа тут и рассуждая, он лишь оттягивал неизбежное.

Освободив правую руку из рукава, Хуан дотянулся ею под костюмом до правой ноги и задрал штанину. Дальше привыч­ным движением расстегнул ремни и небольшой вакуумный за­мок, прижимающий протез к ноге. И тут же почувствовал об­легчающую свободу, хотя костюм все еще был прижат дверью.

А теперь самое сложное. Хуан никогда не расставался с тре­мя вещами: зажигалкой — хотя курил он редко и лишь сига­ры, — крошечным компасом размером с пуговицу и складным ножом. Кабрильо поднял руку к плечу, достал из кармана этот нож и открыл его одной рукой. Пришлось согнуться в три по­гибели и бороться с мощным напором воды, чтобы дотянуться до краешка штанины костюма.

Острым, как скальпель, ножом Хуан с легкостью разрезал ткань костюма. Из дырки хлынул поток воздуха, на какой-то миг задержавший воду, проникавшую в разрез, но вскоре ко­стюм начал наполняться. Кабрильо ускорился, пытаясь разре­зать штанину до конца, пока вода не похоронила его здесь. Он лежал на боку, вода била в лицо, и потому пришлось наклонить голову сторону и приподняться на несколько сантиметров, ста­раясь не потерять место разреза.

Работать в этом положении было крайне неудобно, так что, сделав глубокий вдох, Кабрильо с головой ушел под воду, про­должая резать ткань вокруг икры. Легкие разрывались, но он игнорировал инстинктивное желание сделать вдох. Дернулся изо всех сил, но прочный материал не поддавался. Попытался снова — опять неудача. Пора было вдохнуть, и Хуан припод­нялся над водой, но давление было слишком сильным, и вода из шлема не сливалась.

Легкие содрогнулись, и изо рта Кабрильо вылетело несколь­ко пузырьков. Это было все равно что бороться с приступом кашля, и дикая боль в груди была излишним напоминанием о том, что мозгу необходим кислород. Хуан уже начал терять сознание. Он судорожно рванул костюм, но тот лишь слегка натянулся. Кабрильо попытался собраться с мыслями, однако инстинкт выживания окончательно затмил разум. Из последних сил он начал наудачу беспорядочно махать ножом…

Вдруг его резко отбросило назад. То ли ему удалось отрезать штанину до конца, то ли ткань сама порвалась. Встав на колени, Хуан вынырнул на поверхность, чувствуя, как вода покидает костюм через дырку в штанине. Боясь, как бы не подхватить тут чего, он сделал лишь малюсенький вдох, просто чтобы слегка прояснить разум. Потом вскочил, но не мог устоять на одной ноге из-за сильного потока воды. Допрыгав до ближайшего вер­стака и облокотившись на него, Хуан как можно туже завязал место разрыва. Конечно, какие-то крохи все равно просочатся, но внутреннее давление костюма было выше атмосферного, так что насчет этого можно не беспокоиться. На какое-то мгновение ему даже показалось, что он в безопасности. Пока не вспомнил, что застрял на тонущем корабле без какой-либо связи с внеш­ним миром.

Вытянув руки вперед, в кромешной тьме Кабрильо на ощупь двинулся вперед. Без искусственной ноги это было сложно и неудобно, но все же он наконец добрался до другого верстака. Открывая по очереди ящики и ощупывая инструменты, Хуан нашел то, что искал.

Этот фонарик был далеко не так мощен, как тот, что он обро­нил, но слабый лучик света символизировал надежду и несколь­ко успокоил нервы. Теперь он хотя бы мог видеть. Кабрильо проскакал до двери в противоположном конце отсека. Прочно закрыта. Пошарил в поисках кнопки, вручную открывавшей дверь, однако здесь такого механизма не оказалось.

По спине пробежал холодок. Не зная, какой ущерб причи­нили взрывы, Хуан мог только догадываться, сколько времени остается «Золотому рассвету», а значит, и ему. Если корабль погружается равномерно, как сейчас, у него в запасе пара ча­сов — времени на поиски другого выхода или ожидание спасе­ния командой хоть отбавляй.

Едва подумал он об этом, как послышался скрежет металла. Хуан физически ощутил, как корабль накреняется к носу. Во­время среагировав, он запрыгнул на стол, чтобы его не снесло титанической волной из машинного отделения. Оглядевшись, он заметил, что объем просачивавшейся под задраенной дверью воды удвоился.

Счет времени шел на минуты.

Кабрильо лихорадочно озирался в поисках выхода. В голо­ве промелькнула безумная мысль. Он направил луч фонари­ка на генераторы и поднимавшиеся от них трубы и проследил взглядом, куда они ведут…

— Ага!

Джулия посмотрела в глаза Джани, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Джани, солнце, мы выведем тебя отсюда, но для этого тебе придется надеть такой же костюм, как у нас с Эдди.

— А что, корабль тонет?

— Да, тонет. Нужно срочно убираться отсюда.

Хаксли включила питавшиеся от батареек газоочистители и расстегнула молнию на спине. О том, что костюм этот нужен был скорее для защиты команды «Орегона» от нее, чем для ее собственной безопасности, она Джани не сказала. Аккуратно, чтобы не задеть кислородные трубки, Джулия натянула костюм на тощие ноги девушки, затем накинула его на плечи. Она по­могла Джани уложить волосы, пока та надевала шлем. Голо­ву девчонка не мыла несколько дней — видно, приступ астмы на некоторое время приковал ее к больничной койке.

— Глубоко вдохни через нос и задержи дыхание.

Грудь Джани приподнялась: она набирала как можно больше воздуха в легкие. Джулия тут же вытащила канюли и убрала их в сторону. После этого застегнула молнии на костюме и еще минуту обрабатывала их клейкой лентой.

Надо было отдать Сэну должное. Несмотря на критическое положение, он оставался невозмутим и терпелив. Эдди прекрас­но понимал, что у бедняжки шок и о ней необходимо было забо­титься как о маленьком ребенке. Учитывая, через что девчушке пришлось пройти, она здорово справлялась.

Вернувшись со своей разведки, Эдди накрыл шторами ле­жавшие на полу тела. Джани не спускала с них глаз, пока они не вышли в коридор, где повсюду валялись трупы, с которыми уже ничего нельзя было поделать. Джулия почувствовала, как Джани еще сильней вцепилась ей в руку. В другой руке Хаксли держала чемоданчик с образцами.

— Там не пройти, — сообщил Эдди, указывая пальцем через плечо. — Джани, как еще можно добраться до главной палубы?

— Отсюда — никак, — она смотрела ему прямо в глаза, лишь бы не замечать окровавленные тела под ногами, — но в кон­це коридора есть металлическая дверь. Я слышала, команда там над чем-то работала; может, там есть выход?

— Супер. Должно быть, запасной люк.

Освещая фонариком дорогу, они прошли дальше по коридо­ру и действительно, как и говорила Джани, наткнулись на здо­ровый люк. Отвинтив его и заглянув внутрь, Эдди натолкнулся на лабиринт труб и секунду-другую разбирал, куда они вели.

— Это насосный зал главного бассейна. Сюда воду сливают, фильтруют и заливают обратно в бассейн.

Тишину нарушил оглушительный скрежет, будто бы корпус корабля раскалывался на части. «Золотой рассвет» накренился, Джани едва устояла на ногах. Джулия и Эдди переглянулись. Времени было в обрез.

Сэн протиснулся в люк и огляделся, ища глазами выход. В полу был еще один люк. Став на колено, он открыл замки и приподнял крышку люка. Под ней оказалась лестница, ведшая в темноту. Эдди осторожно спустился вниз, костюм сковывал движения. В итоге он попал в узел энергоснабжения корабля. В обычное время комната была бы наполнена жужжанием элек­трических приборов, но сейчас здесь царила тишина.

— Эй, спускайтесь! — крикнул он, оставшись ждать у под­ножия лестницы, чтобы помочь своим спутницам.

Когда все благополучно оказались внизу, Эдди вывел их из комнаты.

— Узнаешь это место? — обратился он к Джани.

— Кажется, нет. — Она внимательно осмотрелась по сто­ронам. — Персоналу ресторана запрещено сюда спускаться, а я здесь не так давно.

— Ничего, — успокоил ее Эдди, видя, что девушка начинает нервничать.

Поскольку «Рассвет» тонул носом книзу, им следовало идти к корме. Сэн ощутил легкую нагрузку на ноги — значит, они шли в гору. Пока угол был невелик, но постепенно он будет увеличиваться, и идти станет сложнее.

В костюме он так и не почувствовал дуновение ветра сза­ди. Зато дрожание плит под ногами подсказало ему обернуть­ся. Не успел Сэн предупредить остальных, как мощный поток морской воды пронесся по коридору, сшибая их с ног, заставляя беспомощно барахтаться и кувыркаться. Наконец спутанный клубок тел прибило к стене, и поток начал постепенно утихать.

Эдди первым поднялся на ноги и помог встать Джани.

— Ты как?

— Кажется, нормально.

— Док, порядок?

— Слегка потрепало. Что это было?

— Видно, волна снесла переборку у носа корабля и ворвалась внутрь. Время еще есть.

Они прошли дальше, шлепая по воде. Эдди заглядывал в каждую дверь по пути, ища хоть какую-нибудь лестницу, но удача повернулась к ним спиной. Кругом были лишь склад­ские помещения и сухогрузные хранилища. С помощью лебедки и рельсов на потолке экипаж перемещал тяжелое оборудование к ближайшему грузовому лифту. Это был план Б на случай, если они не найдут лестницу. Выкарабкаться наверх по шахте лифта для него не было проблемой, как, пожалуй, и для Хаксли, а вот насчет слабенькой Джани он сомневался. Вот если б не костюм, она могла бы вскарабкаться к нему на спину… Надо это обмоз­говать.

Задумавшись, он едва не пропустил дверь с надписью: «ХРА­НИЛИЩЕ ЛОДОК».

— Есть!

— Что еще такое?

— Наш билет наружу. — С этими словами Эдди толкнул дверь.

В свете фонарика они увидели несколько блестящих водных мотоциклов и небольших двухместных катеров, хранившихся на специальных опорах. В потолке зияла огромная дыра, через которую лодки поднимали наверх, а рядом находилась винтовая лестница.

Группа поднялась на уровень выше. Здесь пассажиры могли арендовать личный транспорт на время, когда корабль прича­ливал. У стены стоял стол регистрации, а сама стена была за­вешана плакатами о правилах безопасности.

Эдди постучал задней частью фонарика по стальной двери. Вместо громкого эха он услышал глухой стук. Попробовал по­стучать повыше — и услышал то, что хотел.

— Вода на уровне полуметра от пола, — объяснил он. — Ког­да я открою дверь, комнату затопит.

— А мы сможем выбраться? — дрожащим голосом спросила Джани.

— Конечно! — улыбнулся Эдди. — Как только уравняются внутреннее и внешнее давление, мы спокойно уплывем. А вся прелесть в том, что костюмы не дадут нам утонуть.

— Схожу вниз, закрою дверь, через которую мы сюда по­пали. — Джулия смекнула, что необходимо отрезать комнату от остальной части корабля, иначе вода будет просто течь мимо.

— Спасибо. — Эдди подвел Джани к перилам подальше от двери, чтобы той было за что держаться, когда помещение зальет вода.

Дверь управлялась маленьким электрическим воротом, но здесь была механическая ручка, чтобы открывать ее вручную, если пропадет электричество. Когда Хаксли вернулась и присо­единилась к Джани, Эдди наклонился и ухватился за рычаг. Он надавил на него, и дверь приоткрылась на пару сантиметров, пропуская поток воды. Эдди стоял в стороне, но даже здесь чув­ствовал, как вода струится под ногами, и нажал сильнее.

Морская вода бурным потоком обрушилась на них через щель под дверью.

Эдди открыл дверь уже на четверть, и вдруг рычаг заело. Он прилагал все усилия, однако дверь не поддавалась. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что произошло. Мощный поток погнул металл и выбил направляющие ролики. Прямо на глазах дверь складывалась пополам, будто ее сжимала исполинская рука.

Сэн попытался докричаться до женщин, но слова тонули в шуме бурлящей воды, и тут дверь снесло окончательно. Волны оторвали ее с петель и швыряли по комнате, будто бумажный кораблик.

Джани и Джулия, стоявшие вдалеке, остались невредимы, но комнату мгновенно залило водой, и их сшибло напором. Если бы не Хаксли, Джани потерялась бы в суматохе.

Вода прибывала и прибывала, Эдди барахтался в обломках, ожидая, пока вода не успокоится. Тогда он отпустил пиллерс, за который держался все это время, и поднялся к потолку. Изо­гнувшись подобно кошке, коснулся потолка руками и коленя­ми, не выпуская фонарик. Отрегулировав количество воздуха в костюме, чтобы не оказаться прибитым выталкивающей си­лой к потолку, осмотрелся, посветив кругом фонариком в по­исках Джулии и Джани. Те висели вверх тормашками, держась за перила, воздух в костюмах не давал им опуститься. Эдди легонько тронул ногу Хаксли, давая ей знак следовать за ним, а затем и Джани. Начал было пробираться к двери, но Джулия стала сопротивляться. Он обернулся, и она приблизилась к его лицу.

— Я потеряла чемоданчик! — прокричала она, хотя Эдди больше читал по ее губам. — Его нужно найти.

Сэн взглянул на царивший в затопленном помещении хаос: полотенца, спасательные жилеты, записные книжки, бутылочки с водой и солнцезащитным лосьоном. На то, чтобы найти здесь злосчастный чемоданчик, уйдут часы, а если его вымыло водой наружу, так он и вовсе уже шел ко дну.

— Нам некогда!

— Эдди, нам нужны эти образцы!

Вместо ответа он молча схватил ее за руку и потащил к двери.

Ворвавшийся в хранилище лодок поток сместил центр тя­жести «Рассвета», судно накренилось еще сильней. Давление на металлическую конструкцию достигало критической точки, корпус трещал по швам. Прощальный стон корабля разнесся по морю подобно погребальной песне.

Джулия на пару с Эдди вытянули Джани через проход. Покинув корабль, Эдди увеличил подачу воздуха в костюм и устремился вверх.

Лучи прожекторов «Орегона» уже вовсю рыскали по по­верхности воды. Пронизывая тьму, они скакали по палубе то­нувшего «Рассвета». Фалинь отвязанного неподалеку от храни­лища лодок «Зодиака» натянулся, и надувную лодку утянуло вниз за идущим ко дну кораблем. Пока Эдди усердно отвязы­вал веревку от приваренного к корпусу судна болта, луч одного из прожекторов скользнул по группе выживших и тут же вер­нулся обратно, ненадолго ослепив их. Джулия с Джани отчаян­но замахали руками, и прожектор помигал в ответ.

С другого борта лайнера прилетел «Робинсон». Адамс за­вис над ними и, убедившись, что все целы и невредимы, снова поднялся ввысь.

Эдди взобрался на «Зодиак» и помог Хаксли и Джани. Несколько секунд спустя мотор уже бодро жужжал и мчал лод­ку обратно к «Орегону». Дверь посередине корабля была от­крыта, и группа с распылителями дезинфицирующего раствора на изготовку уже ожидала их прибытия.

Эдди остановил «Зодиак» у самого корпуса «Орегона». По­сле длительного погружения в воду рации не работали, и свя­заться с экипажем он не мог, но все и так знали, что делать. Им кинули пару жестких щеток и окатили мощными струями раствора. Сначала Сэн и Хаксли как следует почистили Джани, затем — друг друга, не пропуская ни сантиметра защитного ма­териала. Когда закончили, уровень раствора на дне лодки до­стигал 15 сантиметров.

Убедившись, что они убили всякую заразу, прицепившуюся к ним на «Рассвете», Джулия сорвала клейкую ленту и выпрыг­нула из удушающего костюма. Казалось, свежее того теплого влажного воздуха она не вдыхала.

— Ах, ну наконец-то, — облегченно вздохнула Джулия.

— И не говори. — Эдди освободился от своего костюма вслед за ней.

Он подвел Джани, еще не снявшую костюм, к тефлоновому трапу, с которого они обычно запускали катера «морских коти­ков». Теперь девушка была под присмотром Джулии. Доктор отведет ее в лазарет и, проведя кучу анализов, сможет наконец с уверенностью сказать, заражена ли девушка. Только после этого ей будет разрешено общаться с экипажем.

Макс подошел, когда Эдди уже готовился затопить «Зоди­ак». По его лицу Сэн видел, что не всем так повезло, как им.

— В чем дело?

— Марк в безопасности на борту «Робинсона», но мы не мо­жем связаться с Председателем.

— Проклятье! Я возвращаюсь за ним, он должен быть где-то в инженерном отсеке.

— Да посмотри же ты! — Хэнли указал на тонущий корабль. Киль раскололся, и приток воды увеличился в разы. — Мы опоз­дали.

— Это же Председатель, Макс, черт тебя дери!

— А то я забыл! — Хэнли едва сдерживал эмоции.

Они молча наблюдали за последними секундами «Золотого рассвета». Верхний ряд иллюминаторов уже скрылся под водой, и из-за разлома его нос и корма находились выше центра судна.

Зажатый в корпусе воздух рвался наружу. Окна разбивались вдребезги, двери сносило с петель неимоверным давлением. Снося бортики, вода заливала верхнюю палубу, извергая фон­таны пены. Отсюда казалось, будто вода у «Рассвета» кипела.

Океан достиг мостика судна, закаленное стекло дало трещи­ну. Корабль окружали обломки — в основном деревянная ме­бель, но здесь же была и перевернутая вверх дном спасательная шлюпка, случайно отвязавшаяся от балок.

Макс смахнул слезу, когда исчезла верхушка мостика и над водой остались лишь радиомачты и дымовая труба. Океан стре­мительно поглощал судно.

В командном пункте Эрик управлял прожекторами. Он на­правил самый мощный из них на дымовую трубу «Рассвета», высветив намалеванные на ней золотые монеты. С «Робинсона» Гомес всматривался в бурлящую воду.

Макс перекрестился, прошептав имя Хуана, когда верхушка трубы была в каком-то полуметре от воды. Вдруг из нее вырвал­ся поток воздуха, выбрасывая какой-то желтый предмет, словно выстрелив из пушки. Тот подлетел метров на шесть, трепыхаясь в воздухе подобно учащемуся летать птенцу.

— Твою же мать… — Макс не верил глазам.

Желтым предметом оказался защитный костюм, а в нем — Кабрильо, отчаянно махавший руками и ногами. Хуана выбро­сило из трубы, и, пролетев над ограждением, он рухнул в воду. Видно, удар оглушил его, несколько секунд он был неподви­жен, а затем начал шустро отплывать прочь от тонущего кора­бля. Луч прожектора Эрика сопровождал его до перевернутой шлюпки. Вскарабкавшись на нее и стоя на коленях, Кабрильо повернулся к «Орегону» и театрально поклонился.

Эрик отсалютовал ему гудком.



ГЛАВА 9

Доктор Хаксли с головой ушла в ра­боту и не заметила, как в лаборато­рию лазарета вошли Марк и Эрик. Она была увлечена изобра­жением с мощного микроскопа и оторвалась от экрана, только когда Мерф прокашлялся. Джулия не любила, когда ее отвлека­ли, но глупые ухмылки на лицах вошедших ее успокоили.

За их спинами в изоляционной камере лежала ее пациентка, отрезанная от внешнего мира стерильной стеклянной оболоч­кой, воздух из которой пропускался через сложные фильтры и пятисотградусную печь, прежде чем покинуть корабль. У кой­ки Джани, все еще в костюме, на спинку стула откинулся Хуан. Пока Хаксли не убедится, что контакт с водой не причинил ему вреда и он не заражен, с ним нужно было быть осторожней. Микроскоп с возможной заразой был там же, в палате, а изо­бражение с него передавалось на ее компьютер.

— В чем дело?

— Мы произвели расчеты, — возбужденно заявил Мерф. Как и Джулия, он сразу же приступил к работе и даже не потрудил­ся снять пропотевшую одежду, в которой вернулся с задания. Длинные сальные волосы вяло падали на плечи. — Оба наших пациента не заражены.

На сей раз Джулия не выдержала:

— Да о чем это вы?

Тут парни заметили Джани Даль.

— Ого-го! — присвистнул Стоун, сверля взглядом девушку в изоляционной камере. — Вот так красотка!

— Забудь об этом, Стоуни, — осадил его Мерфи. — Я ее спас, я с ней и на свидание пойду.

— Да ты и пальцем не пошевелил ради нее, все время на мо­стике был! — парировал Стоун. — Так что наши шансы равны.

— Господа, — напомнила о себе Джулия, — попрошу ме­риться своими неудовлетворенными либидо за дверью. Лучше объясните-ка, чего пришли.

— Ой, простите, док, — елейно произнес Мерф, все же по­глядывая на Джани, — мы тут с Эриком пораскинули мозгами и пришли к выводу, что ни один из них и не мог заразиться. На­счет Председателя мы были уверены еще двадцать минут назад, а вот показания девушки пришли только что.

— Вы хоть понимаете, что мы тут занимаемся наукой — био­логией, если быть точным, — а не компьютерной дребеденью, выдающей всякую числовую бессмыслицу?

Парней это задело за живое.

— Уж вам ли не знать, уважаемый доктор, что математи­ка — царица наук! — возмутился Эрик. — Что есть биология? Не что иное, как применение органической химии, которая, в свою очередь, является прикладной физикой, со всякими силами притяжения и отталкивания, атомами и молекулами. Ну а физика — это чистая математика, только применимая в ре­альном мире.

Он так воодушевленно разглагольствовал, что Джулия по­няла: с таким парнем Джани бояться нечего. И внешне Эрик был неплох, да вот только она сомневалась, что у него вообще хватит смелости заговорить с девушкой.

— Вот вы нашли следы вируса или токсинов в своих образ­цах? — поинтересовался Мерф.

— Нет, — призналась доктор.

— И не найдете. Уложить полный корабль людей, не вызы­вая паники, можно только отравив еду. Переносимый по возду­ху вирус не затронул бы людей на палубе. На отравление воды это не похоже — не все же пьют в одно и то же время, разве что вирус выпустили бы утром, пока все чистят зубы.

— В таком случае люди со слабым иммунитетом сконча­лись бы еще днем, — поддержал Эрик, — а мы видели, что все были наряжены и готовы к вечеринке.

— То же и с вариантом, что яд был нанесен на поручни и дверные ручки, — подвел итог Мерф, — это не дало бы сто­процентной гарантии поголовного заражения.

— Так вы считаете, вирус был в пище, — задумчиво произ­несла Джулия, пытаясь найти лазейку в их версии.

— Не иначе. Хуан на борту ничего в рот не брал, да и бедняж­ка вряд ли ела вечером. — Мерфи оглянулся на изоляционную камеру.

— Чтобы убедиться окончательно, — продолжил Эрик, — мы рассмотрели вариант, если в воздухе в машинном отделении витала зараза. Даже если так, то объем влившейся воды, когда Хуан порвал костюм, сократил бы долю вируса до миллионных или миллиардных.

Мерф скрестил руки на груди.

— К тому же с момента контакта Хуана с водой прошло часов пять, не меньше. А со слов Эдди, подруги навещали ее за пару часов до смерти. Хуан и эта крошка здоровы.

Насчет Хуана Джулия пришла к такому же выводу. Что касается Джани, то здесь еще нужно было попотеть, проверяя и перепроверяя результаты анализов, пока не станет ясно, с чем они столкнулись. Пусть она пока не нашла следов вируса в ее крови, спинной жидкости, слюне или моче, это вовсе не значи­ло, что патоген не засел у девушки в почке, или в печени, или в какой-то другой ткани, которую Джулия еще не проверяла, чтобы внезапно вырваться, подавить иммунитет девушки и пе­рейти на других возможных носителей — экипаж «Орегона».

Доктор покачала головой:

— Простите, парни, но этого мало. Я согласна с вами насчет Хуана, однако Джани останется в изоляторе, пока я не буду уве­рена в отсутствии вируса на все сто.

— Вы здесь главная, но это пустая трата времени.

— Моего времени, Марк. — Джулия откатилась на кресле через всю лабораторию к интеркому на стене и нажала кноп­ку. — Хуан, слышите меня?

Там, в палате, Кабрильо резко выпрямился — вместо того чтобы терзаться мыслями о возможной смертельной инфекции в его организме, он спокойно уснул. Теперь Хуан встал, поднял большой палец вверх и помахал Мерфу и Стоуну.

— Вы чисты, — обрадовала его Хаксли, — отправляйтесь в воздушный шлюз для дезинфицирующего душа. Костюм оставьте внутри, я займусь им позже.

Через пятнадцать минут Хуан уже вошел в лабораторию.

— Ого, ну и запашок, — сморщила носик Джулия.

— Попробуй-ка попотеть несколько часов в этом костюме, посмотрим, как ты заблагоухаешь.

Хаксли уже позаботилась о том, чтобы в лабораторию до­ставили один из запасных протезов Хуана. Она протянула его Председателю, и тот пристегнул его к правой ноге. Слегка по­шевелив искусственной конечностью, опустил штанину.

— Вот так-то, — он встал, — бодрящий душ и бутылочка хорошего скотча решат любую проблему. — Хуан повернулся к Марку и Эрику. — А у тебя как все прошло, Мерф?

Рация Хуана вышла из строя при наводнении в машинном отделении, так что он ничего не знал о других членах группы.

— Мне удалось спасти процентов тридцать архивов компью­тера, включая всю информацию касательно его последнего пла­вания. — Он поднял руку, упреждая вопрос Кабрильо. — Я еще ничего не просматривал. Мы с Эриком помогали выяснить, не заражены ли вы с той симпатяжкой.

Хуан кивнул, понимая, однако, что он и их гостья были не единственной заботой экипажа.

— Эти записи теперь — ваша основная задача. Докладывайте мне все, что узнаете о происходившем на борту корабля за это время. До последней мелочи.

— Я видела, как вы разговаривали с девушкой, — вмешалась Джулия, — как она?

— Устала, напугана. Она понятия не имеет, что произошло со всеми на борту, и я как-то не хотел ее напрягать. Она и так на грани срыва. Но кое-что интересное она мне сообщила. Ко­рабль совершал чартерный рейс для некоей группы респонсивистов.

— Что еще за респонсивисты? — Голос принадлежал Максу. Он стремительно вошел в лабораторию и, не обращая ни на кого внимания, первым делом подошел к Хуану, чтобы пожать ему руку. — Тут сорока на хвосте принесла, что тебя уже выпустили из изолятора. Как чувствуешь себя?

Кабрильо не переставал удивляться, как быстро по кораблю разлетались слухи, даже — он взглянул на часы — в полпятого утра.

— Жив, и то ладно, — с улыбкой ответил он.

— Ну и номер ты там выкинул! — ухмылялся Макс. — Ниче­го подобного в жизни я не видел. Выскочил из трубы, как пробка из бутылки дешевого шампанского.

— Я ведь почти выбрался, — пояснил Хуан, — но у самой вер­хушки застрял — ни туда ни сюда, а вода-то все поднимается. А я решил вместо того, чтобы спустить воздух, наоборот, надуть костюм до отказа, забив собой проход. Ну а выталкиваемый воз­дух завершил дело.

— Выглядело потрясно!

— А высоко я подлетел?

— Метров шесть, не меньше. — Тут Макс вспомнил, о чем спрашивал сначала. — Так что там с респонсивистами?

— Ах да, юная мисс Даль сообщила, что они совершали для них чартерный рейс. От Филиппин до Афин.

— Точнее, до Пирея, — поправил его Эрик, — порт Афин — Пирей.

Мерф хлопнул его по плечу:

— Ты нас совсем за тупых держишь?

Джулия не сдержала улыбку.

— Я поговорил с бывшей, — сказал Макс, — так вот, никако­го похищения и не было. Она просто хотела меня поторопить. Знаешь, Кайл ведомый — сверстники легко им манипулируют. Связался с плохой компанией в школе, и в итоге его повязали за наркоту. Врач сказал, что у Кайла проблемы не с наркоти­ками, а с самооценкой. Короче, на какой-то демонстрации он познакомился с некоей группой, а через пару дней уже объявил себя респонсивистом. Дошло до того, что он ходил к урологу — чик-чик — и сейчас в Греции. Видно, у них там лагерь.

— Погоди, ему сделали вазэктомию? — усомнилась Джулия. — Ему же… сколько? Двадцать один? Двадцать два? Да никакой уважающий себя врач не станет проводить такую опе­рацию мужчинам младше тридцати, если только они уже не об­завелись семьей.

— Кайлу двадцать три, а у респонсивистов есть собственные доктора, которые сутками напролет делают вазэктомию и пере­вязку маточных труб кому ни попадя.

— Никогда раньше не слышал о респонсивистах, — задумал­ся Хуан.

— Да я сам не много знаю, — признался Макс, — лишь то, что пересказала Лиза.

— Вам бы побольше голливудских сплетен читать, — заме­тила Джулия. — Слышали о Донне Скай?

— Актрисе?

— Самой высокооплачиваемой актрисе в истории, если быть точной. Она как раз респонсивистка. Как и многие другие в этом бизнесе. Этакая новая «фишка» в Голливуде.

— Это что, какая-то церковь или культ?

— Никто не знает точно. Ну, никто по эту сторону, по край­ней мере. Началось все в 70-е с одного генетика по имени Лай- делл Купер. Он помог создать доступное лекарство от малярии и оспы. Некоторые считают, что он спас миллионы жизней. Правда, сам Купер так не думал. Наблюдая за повсеместными демографическими взрывами, он начал осознавать, что натво­рил. Истребив болезни, генетик устранил один из основных естественных факторов, поддерживающих баланс в росте насе­ления. Нет, детей больше не стало, просто теперь больше из них выживало. Он заявлял, что без болезней человечество обречено на вымирание от перенаселения. Купер написал об этом книгу, а затем вступил в борьбу с планированием семей в глобальных масштабах. Он собрал вокруг себя единомышленников и на­звал их респонсивистами — ответственными за происходящее. Движение, известное как респонсивизм, привлекало все боль­ше и больше крупных шишек из совершенно разных сфер: по­литиков, спортсменов, актеров. Купер умер лет десять назад, но движение процветает под началом парочки супругов. Их имен я не знаю, сразу говорю.

— И чем они сейчас занимаются?

— Заведуют центрами планирования семьи по всему миру, предоставляя бесплатные контрацептивы, а также услуги по проведению абортов и операций на репродуктивные органы. Можно представить, в какой вражде они находятся с католиче­ской церковью и правыми политиками.

Хуан обвел взглядом присутствующих.

— Вопрос в том, что же такого натворили респонсивисты, что побудило кого-то перебить весь их корабль?

Этого никто не знал.



ГЛАВА 10

Белоснежная палатка над прилизан­ными лужайками имения в Беверли-Хиллз отпугнула набитые папарацци вертолеты. Палатка эта без труда накрыла бы парочку синевших рядом бассейнов, судя по их величине украсивших бы любой олимпийский комплекс. Стоило только появиться шерифу округа Лос-Анджелес, как два нанятых фотографами вертолета, будто по команде, взмы­ли вверх, пока не записали их бортовые номера, что оберну­лось бы для пилотов судебной тяжбой по обвинению в наруше­нии неприкосновенности частного владения. И папарацци ника­кими посулами, никакими взятками уже не смогли уговорить их.

Собравшиеся под навесом гости были тертые калачи, и по­добные визиты им были не в новинку, поэтому никто особенно не впечатлился по поводу инцидента с вертолетами. Гул дви­гателей растаял вдали, и гомон разговоров вернулся в прежнее русло. Пристроившийся на деревянном возвышении оркестр продолжил играть, а манерные старлетки в микроскопических бикини по-прежнему обходили бассейн.

Здание, возвышавшееся над обширной лужайкой, копия сре­диземноморской виллы, но увеличенная, — вилла эта тянула не меньше чем на сорок тысяч квадратных футов жилой пло­щади, не считая флигеля для гостей, раза в два превышавшего габариты обычного среднего американского односемейного до­мика. Подземный паркинг был рассчитан на два десятка лиму­зинов. Для возведения этого дворца пришлось выкупить два дворца поменьше стоимостью в несколько десятков миллио­нов каждый. Целая свора рабочих, инженеров три года чуть ли не сутками торчала на стройке, чтобы возвести этот бастион. Здесь, в Беверли-Хиллз, где трудно было удивить роскошью, новостройка заставила многих призадуматься, едва только при­ступили к ее возведению.

Владельцами этого чуда были Томас и Хайди Сэверенс. Они не принадлежали к числу актеров или китов киноиндустрии, хотя Том Сэверенс пару лет проторчал исполнительным про­дюсером на одной из студий. Оба были покровителями и хра­нителями имения последнего доктора Лайделла Купера, осно­воположника респонсивизма, и теперь встали во главе непре­рывно разраставшейся и укрупнявшейся организации. Средства на постройку здания, сумму, вдвое большую, в которую обо­шлась калифорнийская штаб-квартира организации, поступали от жертвователей — фирм и частных лиц, хотя большую часть денег собрали среди представителей голливудской элиты, гурь­бой ринувшихся в лоно респонсивизма.

Том Сэверенс, одним из первых по достоинству оценив оз­наменовавшую прорыв книгу доктора Купера иод названием «Плодимся себе на погибель», отыскал автора и соответствую­щим образом пропиарил его. И, что вполне логично, Том учуял некое родство душ с дочерью Купера Хайди. После двух месяцев ухаживаний Том и Хайди поженились. Именно их неуемная энергия и превратила респонсивизм в явление мирового мас­штаба, каковым оно ныне являлось. В соответствии с волей Ку­пера его зять и дочь продолжили начатое отцом. Оба обладали некоей харизмой, привлекавшей к ним людей из шоу-бизнеса, мира кино, одним словом, индустрии развлечений, а когда заво­евавшая «Оскара» актриса Донна Скай во всеуслышание заяви­ла о том, что она вот уже многие годы горячая сторонница ре­спонсивизма, популярность наследия Купера взлетела до небес.

Ростом Тома Сэверенса бог явно не обделил, остальное до­делала пластическая хирургия, придав ему представительно­сти. К пятидесяти трем годам, невзирая на начинавшие редеть светло-русые волосы, взгляд его ничуть не утратил былого гипнотизма. Кремовый пиджак был явно великоват даже для его мощной фигуры, однако казалось, что вместо того, чтобы скрадывать его мускулатуру, одежда как раз подчеркивала ее. Когда Том улыбался, а это происходило часто, ослепительно­белые зубы выгодно оттеняли смуглый цвет лица.

Рядом с ним стояла Хайди. Хоть она была всего лишь на пару лет моложе Тома, больше сорока ей никто не давал. Хайди представляла собой эталонный тип калифорнийки: без­упречно подобранный тон светлых волос, ярко-синие глаза и фигура спортсменки. Самой привлекательной в Хайди была ее шея, длинная и изящная, и она, зная об этом, пользовалась дарованным ей природой благом в полной мере, позволяя себе и блузы с глубокими вырезами, и безупречные бриллиантовые ожерелья.

Том и Хайди составляли весьма привлекательную пару, на­столько привлекательную, что не приходилось удивляться тому, что оба неизменно становились центром внимания. И уж конеч­но, здесь и сейчас, как живое воплощение респонсивизма на тор­жественном открытии новой штаб-квартиры организации.

— Мои тебе поздравления, Том! — Знаменитый кинорежис­сер, несмело приблизившись к Сэверенсам, непринужденно чмокнул Хайди в загорелую щеку. — И тебе тоже, Хайди. Вы по праву можете гордиться. Уверен, доктор Купер согласил­ся бы со мной.

Последняя фраза прозвучала с почтительностью, едва ли не с благоговением.

— Грядущие поколения еще будут вспоминать ваш центр как место, сумевшее одолеть наплыв перенаселенности.

— Он станет путеводной звездой мира, — ответила Хайди Сэверенс. — Как не раз повторял отец, самое тяжелое — начать борьбу. Но население постоянно увеличивается, и мир понем­ногу понимает, что поставлено на карту, и нам суждена роль зачинателей образа жизни, где главенствует чувство ответствен­ности.

— Я читал в «Дженерейшн» о снижении рождаемости в де­ревнях в окрестностях нашей новой клиники в Сьерра-Леоне, — продолжил режиссер.