– Оно не могло исчезнуть.

– Но оно исчезло! Посмотри сам!

– Смотрю. И вижу не больше чем ты.

– Бьюсь об заклад, дело в недостоверной информации, плохой погоде или поломке оборудования. И теперь наша цель играет с нами в прятки.

– «Леди Флэмборо» затонула, – сказал Диллинджер. – Я не вижу другого объяснения.

– Не могу поверить, чтобы сорок террористов совершили коллективное самоубийство!

– Ну и что теперь?

– Я могу только запросить новые инструкции, больше ничего.

– Мы не прервем полет?

– Только если получим приказ.

– Тогда летим дальше.

Холлис удрученно кивнул:

– Летим на юг, пока не получим другой приказ.

* * *

Последним узнал Питт. Когда Руди Ганн вошел в каюту и принялся будить его, Питт спал мертвым сном.

– Оживай скорее, – нетерпеливо сказал Ганн, – у нас большая проблема.

Питт открыл глаза и первым делом посмотрел на часы.

– Что случилось? Мы перенеслись к Пунта-Аренас на ковре-самолете?

Ганн покосился на Пита с подозрением. Если человек, насильственно выдернутый из глубокого сна, приходит в хорошее настроение и моментально начинает сыпать плоскими шутками, с ним явно не все в порядке.

– Судно войдет в гавань не раньше чем через час.

– Ну и ладно, значит, я могу еще часок покемарить.

– Приди в себя! – сердито закричал Ганн. – Мы получили последнюю спутниковую фотографию. «Леди Флэмборо» снова исчезла.

– Ее действительно нет?

– Сколько ни увеличивали, не нашли ни намека. Я только что разговаривал по телефону с адмиралом Сэндекером. Белый дом и Пентагон выплевывают приказы как свихнувшиеся игровые автоматы. Спасательная команда спецназа находится в пути, только теперь выходит, что ей некуда лететь. В дополнение ко всему, сюда послали самолет-разведчик, который должен сделать качественные снимки.

– Попроси адмирала устроить мне встречу с командиром группы спецназа после их приземления.

– А почему ты сам не можешь его попросить?

– Потому что я намерен еще немного вздремнуть, – с протяжным зевком сообщил Питт.

Ганн не знал, что и думать.

– На этом проклятом судне твой отец. Неужели это тебя нисколько не трогает?

– Да трогает это меня, трогает, – отмахнулся Питт, но глаза его странно вспыхнули, – просто я не вижу, что можно сделать прямо сейчас.

Ганн отступил:

– Что-нибудь еще передать адмиралу?

Питт натянул на себя одеяло, повернулся к стене и сказал:

– Да. Передай, что я знаю, как именно исчезла «Леди Флэмборо», и догадываюсь, где ее прячут.

Если бы эти слова произнес любой другой человек, Ганн без колебаний счел бы его наглым лжецом. Но Питту он поверил сразу:

– Может быть, ты дашь мне ключ?

Питт обернулся:

– Ты же у нас коллекционер, Руди, собираешь произведения искусства, разве не так?

– Моя маленькая коллекция произведений абстрактного искусства не может сравниться с фондами Нью-йоркского музея современного искусства, но все же она довольно известна. – Он снова с удивлением и любопытством посмотрел на товарища. – Ну и что из этого?

– Если я прав, мы тоже сможем приобщиться к искусству.

– Мы говорим на одном языке?

– Кристо, – сказал Питт и снова повернулся к переборке. – Нам предстоит вспомнить его вдохновенные скульптуры.

48

Пронизывающий ветер засыпал самый южный город планеты отвратительной ледяной крупой. До того как был построен Панамский канал, в Пунта-Аренас часто заходили суда. Потом город постепенно зачах. Со временем он снова возродился как центр овцеводства, а когда вблизи были найдены нефтяные месторождения, он начал процветать.

Холлис и Диллинджер стояли на причале, ожидая возможности попасть на борт «Саундера». Температура опустилась ниже нуля, было ветрено и очень холодно. Они чувствовали себя верблюдами, по недоразумению попавшими в Арктику. Благодаря сотрудничеству с чилийскими властями они сумели раздобыть более или менее теплую одежду и сменили военную форму на форму офицеров иммиграционной службы.

В соответствии с расписанием их самолет приземлился на военном аэродроме еще затемно. Непогода снизила видимость до нескольких сот метров и помогла скрыть прибытие самолетов. Чилийское военное командование проявило максимальную готовность к сотрудничеству и выделило достаточно места в ангарах, чтобы убрать самолеты с глаз долой.

Они отошли от ангара, за которым прятались от ветра, только когда исследовательское судно пришвартовалось у причала и был спущен трап. Ощутив очередной удар ледяного ветра, оба мужчины непроизвольно отшатнулись, потом совершенно синхронно поежились и втянули головы в плечи.

На мостике появился высокий человек с загорелым, обветренным лицом, на котором блуждала дружелюбная улыбка. На нем была лыжная куртка, которая, впрочем, вряд ли хорошо защищала от холода. Он сложил ладони рупором у рта и громко, стараясь перекричать завывание ветра, крикнул:

– Сеньор Лопес?

– Да, – прокричал в ответ Холлис.

– А кто ваш друг?

– Это сеньор Джонс, – по-испански ответил Холлис, кивнув на Диллинджера.

– Я слышал лучший испанский даже в китайском ресторане, – пробормотал Диллинджер.

– Пожалуйста, поднимайтесь на борт. Выйдя на главную палубу, идите по правой стороне прямо на мостик.

– Gracias[44].

Два офицера элитного американского боевого подразделения послушно направились по указанному маршруту. Холлис сгорал от любопытства. За час до приземления в Пунта-Аренас он получил шифровку от генерала Доджа, предписывающую ему тайно встретить «Саундер», как только тот зайдет в порт. Никаких объяснений, никаких инструкций. Он только уяснил из краткого инструктажа перед вылетом из Виргинии, что именно экипажу исследовательского судна удалось раскрыть обман с подменой «Генерала Браво» лайнером «Леди Флэмборо». Больше ничего. Холлиса чрезвычайно интересовало, с какой стати судно оказалось в Пунта-Аренас в то же время, что и его команда.

Полковник не любил, когда им манипулировали втемную, поэтому пребывал в весьма воинственном настроении.

Человек, кричавший им с мостика, стоял на том же месте. Холлис взглянул в его проницательные зеленые глаза и поспешно отвел взгляд; ему показалось, что этот человек наделен некой гипнотической силой. Человек был высок и широкоплеч, а в его неприкрытых головным убором волосах застряли мелкие льдинки. В течение пяти секунд он внимательно смотрел на офицеров, – очевидно, этого времени ему хватило, чтобы составить о них собственное мнение, потом он вытащил из кармана правую руку и протянул ее полковнику:

– Полковник Холлис, майор Диллинджер, меня зовут Дирк Питт.

– Похоже, вы знаете о нас больше, чем мы о вас, мистер Питт.

– Ну это мы быстро исправим, – жизнерадостно заявил Питт. – Пожалуйста, следуйте за мной в каюту капитана. Кофе уже должен быть готов, так что мы поговорим в тепле и уюте. Там нам никто не помешает.

Замерзшие гости не могли не встретить это предложение с благодарностью. Они прошли за Питтом во внутренние помещения корабля и спустились на палубу ниже в каюту Стюарта. Войдя, Питт представил Ганна, Джордино и капитана Стюарта. Офицеры спецназа пожали всем руки и с жадностью схватили чашки с горячим кофе.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил вежливый Стюарт.

Диллинджер не заставил себя долго упрашивать и опустился на стул, но Холлис упрямо замотал головой:

– Спасибо, но я лучше постою. – Он обвел вопросительным взглядом четверых сотрудников НУМА и настойчиво вопросил: – Может быть, кто-нибудь потрудится мне объяснить, что за чертовщина здесь происходит?

– Речь пойдет, как вы понимаете, о «Леди Флэмборо», – спокойно ответил Питт.

– Не понимаю, что здесь можно обсуждать. Ее террористы потопили.

– Уверяю вас, судно в целости и сохранности и находится на плаву, – заверил полковника Питт.

– У меня нет ни одного факта, говорящего в пользу этого, – отрезал Холлис. – На спутниковых фото судна нет.

– Поверьте мне на слово.

– Я никому не верю на слово. Представьте доказательства.

– Но вы же не повернули назад, не правда ли?

– Мои люди и я летели сюда, чтобы спасать жизни, – резко ответил Холлис – Никто, даже мои командиры, не утверждал, что людей на борту еще можно спасти.

– Вы должны понять, полковник, – начал Питт, причем его голос лишился обычного дружелюбия, теперь он говорил короткими, четкими фразами, звучавшими как удары хлыста, – что имеете дело не с обычными террористами. Их командир чрезвычайно изобретателен. До сих пор ему удавалось перехитрить лучшие умы из наших сил безопасности, и он продолжает это делать.

– Тем не менее кое-кого ему не удалось перехитрить, – сказал полковник, отпустив весьма неуклюжий комплимент.

– Нам повезло. Если бы «Саундер» не находился поблизости, могли уйти месяцы, чтобы распознать обман. А так у террористов в запасе остался только день или два.

Воинственный пессимизм Холлиса начал таять. Нет, этот человек и не думал сдаваться. Просто он начал понимать, что после всего спасательная операция может все-таки состояться.

– Где судно? – прямо спросил он.

– Мы не знаем, – так же прямо ответствовал Ганн.

– А хотя бы примерное местонахождение?

– Лучшее, что мы можем предложить, это его местонахождение по экспертной оценке, – дипломатично сообщил Джордино.

– Основанной на чем?

Ганн бросил взгляд на Питта, тот улыбнулся и принял подачу:

– На интуиции.

Надежды Холлиса снова начали рушиться.

– Позвольте полюбопытствовать, вы пользуетесь картами Таро или хрустальным шаром? – язвительно поинтересовался он.

– Предпочитаю кофейную гущу. – Питт не любил оставаться в долгу.

Последовало молчание, долгое и холодное, как погода за окном. Холлис сообразил, что его агрессивные нападки ни к чему хорошему не приведут. Он одним глотком допил кофе и стал нервно вертеть чашку в руке:

– Ладно, господа, мне жаль, что я был излишне резок. Извините, но я не привык иметь дело с гражданскими лицами.

На лице Питта не было и намека на злость. Казалось, все происходящее его искренне забавляет.

– Если вам так будет удобнее, примите к сведению, что я имею звание майора военно-воздушных сил.

– Тогда какого черта вы делает в НУМА? – фыркнул Холлис.

– Будем считать, что я туда временно откомандирован. А вообще, это долгая история, пересказывать которую нет времени.

До Диллинджера наконец дошло. Он должен был понять сразу, как только Питт назвал свое имя, но теснившиеся в его голове вопросы не оставляли места для всего остального.

– Вы случайно не родственник сенатора Джорджа Питта? – спросил Диллинджер.

– Это мой отец.

Небольшая часть завесы приподнялась, и оба офицера наконец увидели проблеск света. Холлис подвинул к себе стул и сел:

– Хорошо, мистер Питт, расскажите, пожалуйста, что у вас есть.

Вмешался Диллинджер:

– По последним данным «Леди Флэмборо» направлялась в Антарктику. Вы утверждаете, что судно не затонуло и остается на плаву. Тогда на новых фотографиях оно будет отлично видно среди льдов.

– Если вы ставите на «каспера», – быстро сказал Питт, – поберегите деньги.

Диллинджер бросил унылый взгляд на командира. Ситуация была более чем странной. Похоже, эти океанологи тоже не обладали дополнительной информацией, но по непонятной причине изъяснялись загадками.

– «Каспер» может с расстояния сотни тысяч километров сфотографировать трехмерный объект настолько четко, что вы прочтете этикетку на футбольном мяче, – сказал Холлис.

– Не сомневаюсь. Ну а если мяч будет замаскирован под камень?

– Я все-таки не понимаю...

– Думаю, вы все поймете, если увидите своими глазами, – сказал Питт. – Пойдемте, на палубе мы приготовили все необходимое для демонстрации.

* * *

Палуба на корме была застелена большим непрозрачным покрывалом из белого пластика, хорошо закрепленного, чтобы пластик оставался неподвижным и не вздувался от ветра.

Капитан Стюарт остановился немного поодаль с двумя матросами, державшими пожарный шланг.

– В процессе осмотра района вокруг затопленного «Генерала Браво» был обнаружен рулон этого самого пластика, – начал рассказывать Питт. – Полагаю, он упал с палубы «Леди Флэмборо» случайно. Он находился на дне среди пустых бочек краски, которую террористы использовали для переоборудования круизного лайнера в мексиканский контейнеровоз. Понимаю, что вы вряд ли сочтете это убедительным свидетельством, но тут уж ничего не поделаешь. Придется вам поверить мне на слово. Здесь все указывает на подготовку еще к одной маскировке. На последней спутниковой фотографии ничего не было обнаружено по единственной причине: все искали судно. А «Леди Флэмборо» больше таковым не выглядит. Лидер террористов, должно быть, разбирается в современном искусстве и увлекается весьма спорными работами Кристо, известного своими скульптурами из пластика на открытом воздухе. Он покрывает этим материалом здания и целые острова. Он повесил чудовищный занавес в Рифл-Гэп, Колорадо, и создал протянувшийся на много миль забор в Марин-Каунти, Калифорния. Наш террорист решил от него не отставать. Он надумал целиком завернуть в пластик круизный лайнер. Судно, в общем, не слишком большое. Основные очертания корпуса легко изменить с помощью всевозможных накладок. При соответствующей предварительной подготовке сотня похитителей и заложников совместными усилиями могли выполнить работу часов за десять. Когда над судном прошел «Ландсат», они как раз работали. Увеличения было недостаточно, чтобы рассмотреть детали. Когда же спустя двенадцать часов над тем же районом прошел «Сисат», не было обнаружено ничего даже отдаленно напоминающего судно. Я не слишком быстро говорю?

– Нет, – ошеломленно пробормотал Холлис, – но все это полнейшая бессмыслица.

– Он, должно быть, с Миссури, – скривился Джордино, указывая на Холлиса. – Может, лучше показать ему? Мне кажется, он быстрее поймет.

Питт кивнул капитану Стюарту.

– Хорошо, парни, давайте еще раз, потихоньку, – велел он матросам с пожарным шлангом.

Один из них повернул кран, другой направил шланг в нужном направлении. На пластик полетел дождь мелких брызг. В первый момент ветер унес почти весь искусственный дождик за борт. Матрос направил шланг под другим углом, и очень скоро пластик оказался покрытым водяной пленкой.

Прошла минута, и вода превратилась в лед.

Холлис внимательно наблюдал за превращениями. Затем он подошел к Питту, протянул ему руку и с чувством проговорил:

– Примите мои заверения в искреннем уважении, сэр, у вас светлая голова.

Диллинджер несколько мгновений взирал на происходящее с видом деревенщины, которого обвели вокруг пальца на ярмарке.

– Айсберг, – пробормотал он. – Эти ублюдки превратили судно в айсберг!

49

Под утро Гала очень замерзла и проснулась. Уже светало, но в каюте было темно. Стенки фальшивых контейнеров и непрозрачная пленка, окутавшая круизный лайнер, почти не пропускали света. Но все же его было достаточно, чтобы разглядеть фигуры президентов Хасана и Де Лоренцо на соседней кровати. Укрытые одним тоненьким одеялом, они жались друг к другу, чтобы согреться, а их дыхание в холоде каюты сразу превращалось в пар, который сначала зависал белесым облаком над их головами, а потом замерзал на стенках каюты.

Холод еще можно было терпеть, но повышенная влажность делала низкую температуру в помещениях невыносимой. Положение пленников с каждым часом усугублялось тем, что после выхода из Пунта-дель-Эсте их ни разу не кормили. Похитителей не заботили такие мелочи, как питание пассажиров и членов экипажа. Бесчеловечная жестокость Аммара сделала свое дело. Холод и страх перед неизвестным медленно, но верно лишали несчастных мужества.

В первые дни людям помогала выжить вода, которая постоянно текла из кранов в ванных и душевых кабинах. Но по мере понижения температуры трубы замерзли, и теперь к мукам голода прибавилась пытка жаждой.

Круизный лайнер «Леди Флэмборо» был предназначен для плавания в тропических морях, поэтому одеял на нем было немного. Все пассажиры, поднявшиеся на борт в Пуэрто-Рико и Пунта-дель-Эсте, планировали находиться в теплом климате и не брали с собой зимней одежды. Пленники напяливали на себя все что можно: на них постоянно было несколько пар легких рубашек, шорт и носков. Чтобы сохранить тепло тела, они заворачивали головы в полотенца. Больше всего людям не хватало перчаток.

Тепла не было нигде. Аммар ответил решительным отказом на все просьбы обогреть помещения. Такого он просто не мог себе позволить. Тепло растопило бы ледяную пленку, тем самым сведя на нет его гениальный план.

Гала была не единственной пленницей, которой не спалось. Большинство пассажиров обнаружили, что при такой температуре глубокий сон невозможен. Они лежали погруженные в нечто похожее на гипнотический транс, осознавая, где они находятся, но не в силах даже рукой пошевелить. О сопротивлении террористам уже никто и не помышлял. Капитан Коллинз и его люди теперь были заняты борьбой за выживание в пронизывающем холоде.

Когда сенатор Питт вошел в комнату, Гала приподнялась на локтях.

На общем фоне он выглядел странно, оставаясь в сером деловом костюме и тонкой голубой рубашке. Он ободряюще улыбнулся госпоже Камиль, хотя и понимал тщетность таких попыток. Усталость последних пяти суток сказалась и на неизменно подтянутом сенаторе. Он больше не казался моложавым и сильным, а выглядел измученным пожилым человеком.

– Как дела? – спросил он.

– Я бы отдала правую руку за чашку горячего чая, – пытаясь улыбнуться, сообщила Гала.

– Что касается меня, я бы отдал не только руку.

Президент Де Лоренцо сел и спустил ноги на пол.

– Кто-то говорил о горячем чае? Я не ослышался?

– Мы просто мечтали, господин президент, – ответил сенатор.

– Никогда не думал, что можно замерзнуть и умереть от голода на роскошном круизном лайнере.

– Я тоже.

Президент Хасан пошевелился, негромко застонал и поднял голову.

– Вас опять беспокоит спина? – участливо спросил Де Лоренцо.

– Мне так холодно, – ответил Хасан, – что я даже боли не чувствую.

– Могу я помочь вам подняться?

– Нет, спасибо, лучше я останусь здесь и сохраню остаток сил. – Хасан взглянул на президента Де Лоренцо и слабо улыбнулся. – Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах.

– Я слышал, американцы говорят, что политика загоняет в одну постель самых разных людей. Мы с вами – прямой тому пример.

– Когда выберемся из этой истории, вы должны быть моим гостем в Египте.

Де Лоренцо кивнул:

– Благодарю вас. Но и вы тоже должны посетить Мексику.

– Это для меня большая честь.

Два президента торжественно пожали друг другу руки. В этот момент они были не главами государств, а обычными людьми, попавшими в ситуацию, которой не могли управлять, и желавшими выйти из нее с почетом, каким бы ни был исход.

– Двигатели остановились, – неожиданно сказала Гала. Сенатор Питт кивнул:

– Только что бросили якоря. Мы стоим, поэтому и двигатели молчат.

– Должно быть, мы недалеко от земли.

– К сожалению, невозможно выглянуть в окно и посмотреть.

– Плохо быть слепым.

– Если кто-то из вас покараулит дверь, я попробую обеспечить для нас обзор, – сказал Питт. – Если удастся разбить стекло, не привлекая внимания охранника, я смогу прорезать отверстие в фиброкартоне. При определенной доле везения мы сможем увидеть, где находимся.

– Я послушаю у двери, – вызвалась Гала.

– Мы и так замерзаем, зачем же впускать холод снаружи? – уныло протянул Де Лоренцо.

– В каюте температура такая же, как на улице, – ответил сенатор.

Он не был намерен терять время на дебаты и направился прямо к стеклянному окну в гостиной. Оно было довольно большое – примерно два метра на метр. Снаружи под окнами не было прогулочной палубы. Двери всех апартаментов выходили к центру судна, а окна возвышались прямо над бортами.

Террористы патрулировали только верхние палубы, а также открытые части главной палубы на носу и корме.

Сенатор постучал по стеклу костяшками пальцев. Послышался глухой звук. Стекло было толстым. Оно должно было выдерживать удары волн и напор ураганного ветра.

– У кого-нибудь есть кольцо с бриллиантом?

Гала вытащила руки из карманов легкого плаща, протянула их вперед и, пошевелив пальцами, продемонстрировала два небольших колечка с бирюзой и опалами.

– Мусульманские поклонники не балуют своих женщин дорогими подарками, – сказала она.

– А мне нужен целый карат.

Президент Хасан снял с тонкого пальца массивное кольцо:

– Здесь три карата.

Сенатор осмотрел кольцо:

– То, что нужно! Спасибо.

Он работал быстро, но осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Первым делом следовало проделать отверстие такой величины, чтобы в него пролез палец. Работу приходилось периодически прерывать, чтобы согреть дыханием руки. Когда же пальцы совсем теряли чувствительность, он держал их под мышками до тех пор, пока они снова не обретали подвижность.

Сенатор не думал о том, что сделают с ним террористы, если поймают. И даже без особых эмоций представлял свой пробитый пулями труп, плывущий по течению.

Он прочертил кружок вокруг маленькой дырочки в центре, потом несколько раз провел брильянтом по тому же месту, постепенно усиливая нажим. Драгоценный камень вгрызался в стекло все глубже и глубже. Самое сложное было не дать вырезанному стеклу упасть. Звон бьющегося о стальной корпус стекла наверняка будет услышан.

Сенатор осторожно просунул палец в отверстие в центре и потянул на себя. Стекло поддалось. Он медленно вынул стеклянный кружочек и опустил его на ковер. Неплохо. Теперь в стекле появилось отверстие достаточно большое, чтобы в него можно было просунуть голову.

Фиброкартонные щиты, являющиеся стенками фальшивых контейнеров, располагались на расстоянии половины вытянутой руки от окна и закрывали всю надстройку. Сенатор осторожно просунул голову в окно, понимая: края отверстия настолько острые, что он легко может остаться без ушей. Оглядевшись, он увидел только узкую щель между контейнерами и стальными бортами судна. Сверху постулат свет – там виднелся небольшой участок неба, но он был тусклым, словно проходил сквозь полосу тумана. Внизу он ожидал увидеть воду, но вместо нее сенатор увидел огромный кусок пластика, закрепленный на уровне ватерлинии. Он с удивлением уставился на новое украшение, искренне недоумевая, зачем оно понадобилось.

Сенатор чувствовал себя в безопасности. Он вернулся в спальню и стал рыться в портфеле.

– Что вы ищете? – спросила Гала.

Сенатор достал и показал большой швейцарский армейский нож.

– Я всегда вожу его вместе с принадлежностями для бритья, – сообщил он. – Правда, до сих пор из всех его приспособлений мне приходилось пользоваться только штопором.

Сенатор Питт помедлил, чтобы как следует согреть руки, и только потом продолжил. Он крепко взялся за красную рукоятку, просунул руку в отверстие в стекле и принялся за работу. Сначала он, поворачивая нож, использовал маленькое лезвие как сверло, а потом большим лезвием срезал края, увеличивая площадь круга.

Процесс шел мучительно медленно. Он старался, чтобы кончик ножа не высовывался за уровень фиброкартона, справедливо опасаясь, что привлеченные шумом охранники могут заметить блеск металла. Он действовал очень осторожно и, справившись с одним слоем фиброкартона, переходил к следующему.

Его рука уже почти ничего не чувствовала, но он не хотел прерываться, чтобы согреться. Ладонь сенатора, казалось, примерзла к красной рукоятке, а нож стал продолжением руки.

В конце концов сенатору удалось проделать достаточно большое отверстие в картоне, чтобы можно было видеть море. Он снова просунул голову сквозь дыру в стекле и приник к глазку.

Что-то мешало, загораживало обзор. Он ткнул в глазок пальцем и коснулся пластиковой поверхности. Оказалось, что пластик закрывает не только корпус, но и контейнеры.

Сенатор тихо выругался. Оказалось, что в принятых им мерах предосторожности не было нужды. Он вполне мог смелее пробиваться сквозь картон: все равно никто не заметил бы лезвия. Забыв об осторожности, он несколькими движениями прорезал щель в непрозрачном материале и потом, уже не скрываясь, выглянул.

Он не увидел моря, но не увидел и береговой линии.

Все, что он видел, – это нависший над судном ледяной утес, казавшийся бесконечным. Блестящая стена была так близко, что до него можно было бы дотянуться зонтиком.

Сенатор услышат глухой звук, который постепенно стих. Это было похоже на гул небольшого землетрясения.

Он отошел от окна и попытался осмыслить увиденное.

Гага заметила, что его настроение изменилось, и обеспокоенно спросила:

– Что там? Что вы увидели?

Сенатор обернулся и тупо взглянул в ее сторону. Его глаза были пустыми, губы двигались, но безмолвно. Лишь по прошествии нескольких секунд к нему вернулась способность членораздельно говорить.

– Они поставили судно на якорь у огромного ледника, – наконец выговорил он. – Ледяная стена может рухнуть в любой момент и раздавить «Леди Флэмборо», словно бумажный кораблик.

50

В двадцати километрах над Антарктическим полуостровом разведывательный самолет с треугольными крыльями скользил в разреженном воздухе со скоростью 3200 км/час. Он мог лететь в два раза выше и в два раза быстрее, но летчик использовал мощность двигателей только на сорок процентов, – во-первых, из экономии топлива, а во-вторых, чтобы камеры сделали более четкие снимки.

В отличие от своего предшественника СР-71, «черной птицы», титановый фюзеляж и крылья которой были выкрашены в цвет индиго, более совершенный СР-90 имел серовато-белый фюзеляж из высокопрочной пластмассы. Прозванный «каспером» по имени привидения из детского мультфильма, этот самолет невозможно было заметить невооруженным глазом, да и радаром тоже.

Его пять камер могли охватить половину Соединенных Штатов в течение часа всего лишь за один пролет. Совершенная фототехника, позволяющая получать черно-белые, цветные, инфракрасные и трехмерные изображения, была неизвестна в повседневности.

Подполковник Джеймс Слейд изнывал от скуки. Во время долгого полета с базы, расположенной в калифорнийской пустыне Мохаве, ему совершенно нечего было делать. Он единственный раз во время дозаправки управлял самолетом вручную. Двигатели «каспера» потребляли много топлива, и прием топлива от воздушных заправщиков уже давно стал делом привычным.

Слейд внимательно осмотрел панель управления. «Каспер» был новым самолетом, и его нрав пока не был хорошо изучен. Убедившись, что показания всех приборов находятся в пределах нормы, летчик вздохнул и вынул из кармана летного комбинезона электронную игру. Он начат с увлечением нажимать кнопки под дисплеем, стараясь провести маленького водолаза мимо гигантского осьминога, преграждавшего вход в пещеру с сокровищами.

Через несколько минут игра ему надоела, и он стал смотреть в окна. Под крыльями самолета в ледяном молчании раскинулась Антарктика. Далеко внизу поблескивали под хрустально чистым небом изогнутый палец Антарктического полуострова и многочисленные острова.

Величественный пейзаж, созданный скатами, льдом и морем, был завораживающим и даже отчасти пугающим. Собственно говоря, с высоты двадцати километров вид мог показаться весьма привлекательным, но Слейд знал, что происходит там, внизу, не понаслышке. Он однажды доставлял припасы на научно-исследовательскую станцию на Южном полюсе и, прибыв туда, быстро усвоил, что красота и враждебность в этом царстве вечного холода ходят рука об руку.

Он хорошо помнил холод, пробирающий до самых костей. Он никогда бы не поверил, если бы ни убедился сам, что плевок может замерзнуть, не долетев до земли. И еще он знал, что до гробовой доски не забудет ярость ветров, свирепствующих на самом холодном из континентов.

Слейд не мог постичь, почему некоторые люди влюбляются в этот ледяной ад. Тогда, после возвращения на базу, он подумал, что, если обратиться к туристическому агенту и потребовать забронировать место в хорошем отеле в районе полюса, это будет удачной шуткой.

Неожиданно в одном из трех динамиков кабины раздался женский голос:

– Прошу внимания, вы близки к пересечению внешней границы вашего полетного коридора, расположенной в точке с координатами семьдесят градусов широты и семьдесят градусов долготы. Отключите автопилот и выполните разворот на сто восемьдесят градусов. Начинайте, пожалуйста. Обратный курс заложен в ваш компьютер. Введите соответствующий код. Желаю вам счастливого полета.

Слейд последовал инструкциям и выполнил медленный поворот. Убедившись, что компьютер показывает обратный курс, он снова включил автопилот и поудобнее устроился в кресле.

Как и многие другие мужчины, вынужденные долгое время проводить в одиночестве, он начал представлять себе внешность говорившей. Ходили слухи, что ей было шестьдесят лет, она бабушка двенадцати внуков и весит триста фунтов, но ни один пилот с мало-мальски развитым воображением не допускал, что это правда. Ее образ не мог быть таким приземленным. Она обязана была выглядеть как Сигурни Уивер. А может быть, это действительно была Сигурни Уивер... Слейд решил по прибытии домой непременно разгадать эту интригующую тайну.

Затем он снова проверил показания приборов и расслабился. Покрытая льдом и снегом земля быстро удалялась. Когда же самолет снова оказался над морем, Слейд вернулся к электронной игре.

Он не видел смысла смотреть вниз, тем более что после Тьерра-дель-Фуэго землю скрыло одеяло угольно-черных облаков. Он и так знал, что пролетает над областью постоянных ветров, снега и дождей.

Слейд был признателен облакам за то, что они лишили его возможности разглядывать монотонный пейзаж. Эту миссию он доверил инфракрасным камерам. Они должны были проникнуть сквозь облачность и запечатлеть унылую картину.

* * *

Капитан Коллинз смотрел в лицо Аммара, вернее, на его маску и был вынужден сделать над собой определенное усилие, чтобы не отвести взгляд. В глазах лидера террористов было что-то дьявольское, больше роднившее его с обитателями преисподней, чем с нормальными людьми.

– Я требую ответа, – заявил капитан Коллинз, – когда вы намерены освободить мое судно.

Аммар поставил чашку на блюдце, промокнул губы салфеткой и светским тоном предложил:

– Чашечку чаю?

– Нет, – спокойно ответил Коллинз, – если вы не дадите чаю моим пассажирам и команде. – Он стоял перед террористом очень прямо, одетый все в ту же белую форму. Он настолько замерз, что не мог скрыть крупную дрожь, сотрясавшую его тело.

– Такого ответа я и ожидал, – удовлетворенно сообщил Аммар и перевернул свою чашку вверх дном. – Должно быть, вам будет приятно услышать, что мои люди и я планируем покинуть вас завтра вечером. Если дадите слово, что не будет никаких глупых попыток захватить судно или сбежать на расположенный неподалеку берег до нашего ухода, никто не пострадает и вы сможете снова принять командование.

– Вы должны немедленно обогреть судно и накормить людей. У нас нет теплой одежды и одеял, поэтому мы не можем бороться с холодом. Мы не ели уже много дней. Трубы замерзли, и люди страдают от жажды. Кроме того, возникли проблемы с канализацией.

– Что ж, – философски заметил Аммар, – страдания очищают душу.

– Что за чушь!

– Ну если вы так считаете... – пожал плечами Аммар.

– Боже мой, вы же человек! Неужели вам безразлично, что на судне мучаются и умирают люди!

– Я сомневаюсь, – сухо сказал Аммар, – что до нашего отъезда кто-то из пассажиров или команды умрет от голода или переохлаждения. Людям придется потерпеть всего лишь тридцать часов, после чего вы сможете запустить двигатели и обогреть судно.

– Все это может уже не понадобиться, если стена ледника обрушится.

– Она выглядит достаточно прочной.

– Вы просто не понимаете опасности. Ледяная плита может обрушиться в любой момент. Ее вес расплющит «Леди Флэмборо», как рухнувшее десятиэтажное здание раздавит стоящий рядом автомобиль. Вы должны отвести судно подальше.

– Совсем без риска, к сожалению, не обойтись. Ледяная пленка на пластике растает и выдаст наше местонахождение, а инфракрасные камеры спутника засекут выделяемое тепло.

Лицо Коллинза исказилось от бессильной ярости.

– Вы или глупец, или безумец. Зачем вам все это надо? Какой доход вы намерены получить? Зачем вы нас держите? Вы хотите получить выкуп? Или захватили заложников, чтобы ваших коллег-террористов выпустили из какой-нибудь тюрьмы? Если вы просто покинете судно и оставите нас здесь, я не понимаю ваших целей!

– Вы чересчур любопытны, капитан, но ваша твердость мне нравится. Вы довольно скоро узнаете ответы на все вопросы. – Аммар встал и кивнул охраннику, стоявшему за спиной Коллинза. – Проводите капитана в его каюту.

Коллинз не двинулся с места:

– Почему вы не хотите дать людям горячий чай, кофе, суп – словом, хоть что-нибудь способное облегчить их страдания?

Аммар досадливо поморщился и вышел из салона:

– Прощайте, капитан. Больше мы не встретимся.

Террорист отправился прямо в узел связи. Там находился Ибн-Тельмук, отслеживающий последние новости. Здесь же сидел радист, прослушивающий сообщения в эфире. Радио и телетайп приводились в действие переносным генератором. Ибн-Тельмук обернулся, кивнул, показывая, что узнал Аммара, и оторван длинный кусок телетайпной ленты.

– Международные агентства новостей до сих пор сообщают о гибели «Леди Флэмборо», – доложил он. – Для организации подводных поисков в Уругвай начали прибывать спасательные суда. Мои поздравления, Сулейман. Тебе удалось обмануть весь мир. Прежде чем Запад разберется, что произошло, мы уже будем в Каире.

– Какие новости из Египта? – спросил Аммар.

– Пока ничего радостного. Кабинет министров Хасана все еще контролирует ситуацию. Они упрямо хватаются за власть и повели себя удачно, не став применять силу для разгона демонстраций. Единственный случай кровопролития был спровоцирован нашими братьями фундаменталистами, по ошибке взорвавшими автобус с алжирскими пожарными, прибывшими на съезд в Камре. По непонятной причине было решено, что автобус – часть правительственного полицейского эскорта. Каирские информационные агентства утверждают, что движение Ахмеда Язида – авангард иранских фанатиков. Многие наши сторонники колеблются, и массы не выдвигают требования распустить правительство.

– За взрывом автобуса наверняка стоит этот идиот Халед Фаузи, – фыркнул Аммар. – А как обстоят дела с военными? Какую позицию занимает армия?

– Министр обороны Абу Хамид не перейдет открыто на нашу сторону, пока не увидит собственными глазами тела президента Хасана и Галы Камиль.

– Значит, Ахмеду Язиду все еще предстоит взять власть. Ибн кивнул и нахмурился:

– Новости сообщают еще кое-что. Язид объявил, что команда круизного лайнера и его пассажиры все еще живы и он будет лично вести переговоры с террористами, чтобы обеспечить освобождение всех заложников. Он дошел до того, что предложил свою жизнь в обмен на возврат сенатора Джорджа Питта. Язид знает, как произвести впечатление на американцев.

Аммар оцепенел, охваченный безудержной волной ярости. Дикая злоба обострила его чувства, заставила мысли напряженно заработать в поисках выхода. Через несколько мгновений он взял себя в руки и взглянул на Ибн-Тельмука.

– Иуда! – сквозь зубы процедил он. – Язид нас предал.

Ибн-Тельмук согласно кивнул:

– Язид использовал тебя и предал.

– Вот почему он не отдал приказ убить Хасана, Камиль и всех остальных. Он хотел, чтобы заложники оставались невредимыми до тех пор, пока Мачадо и его головорезы не уберут тебя, меня и наших людей.

– Что выигрывают Язид и Топильцин, сохраняя заложникам жизнь?

– Выступив спасителями двоих президентов, Генерального секретаря ООН и важного американского политика, Язид и Топильцин завоюют симпатии лидеров иностранных государств. Так они автоматически становятся сильнее, а их противники уступают свои позиции. Это помогает им в конечном счете прийти к власти мирным путем и создать себе исключительно положительный имидж в глазах международной общественности.

Ибн-Тельмук понуро склонил голову:

– А нас, выходит, бросили на съедение хищникам.

Аммар кивнул:

– Язид с самого начала планировал избавиться от нас. Физическое устранение лучшая гарантия молчания об этом и других заданиях, которые мы для него выполняли.

– Как ты думаешь, что ждет капитана Мачадо и его людей? Что с ними станет после того, как они нас устранят?

– Полагаю, Топильцин позаботится и об их бесследном исчезновении, после того как они вернутся в Мексику.

– Им еще надо выбраться отсюда.

– Да, – задумчиво протянул Аммар и нервно зашагал взад-вперед по комнате. – Похоже, я недооценил коварство Язида. Я был вполне спокоен, считая, что Мачадо бессилен, поскольку не знает о наших планах отхода на безопасный аэродром в Аргентине. Но, судя по действиям Язида, у нашего мексиканского коллеги имеется собственный план.

– Тогда почему он до сих пор не попытался нас убрать?

– Потому что Язид и Топильцин не дадут ему соответствующий приказ, пока не будут готовы начать бутафорские переговоры об освобождении заложников. – Неожиданно Аммар резко остановился, словно наткнулся на невидимое препятствие, и схватил за плечо радиста, который сразу сбросил наушники. – Ты не получал никаких необычных посланий?

Египетский радист искренне удивился:

– Странно, что ты спросил. Наши друзья латиносы были здесь десять минут назад и задавали тот же самый вопрос. Я счел их не слишком умными. Любая прямая передача была бы сразу же перехвачена американцами или европейцами. После этого потребуются секунды, чтобы определить наши координаты.

– Иными словами, ты не слышал ничего необычного?

Араб покачал головой:

– Даже если и слышал, все сообщения были шифрованными.

– Выключи оборудование. Пусть мексиканцы думают, что ты продолжаешь слушать эфир. Если они спросят о поступивших сообщениях, отвечай, что ничего не слышал.

Ибн-Тельмук вопросительно взглянул на Сулеймана:

– Какие будут инструкции для меня?

– Не своди глаз с мексиканцев. Сбей их с толку самым искренним дружелюбием, на какое ты способен. Открой бар и пригласи их выпить. Назначь на самые тяжелые вахты наших людей, чтобы латиносы немного расслабились. Пусть потеряют бдительность.

– Мы убьем их раньше, чем они убьют нас?

– Нет, – сказал Аммар, и на его физиономии расплылась садистская улыбка. – Мы предоставим эту грязную работу леднику.

51

– Там небось не меньше миллиона айсбергов, – уныло сказал Джордино. – Это все равно что искать дерево в лесу. Потребуется черт знает сколько времени.