Саммер на борту «Глубинного старателя» тоже чувствовала, как на нее волнами накатывает ужас. Дирк по радио сообщил на судно не только о спасении экипажа «Морского старта», но и о том, что их отец остался на платформе и находится сейчас где-то там. Когда Дельгадо первым сказал, что видит пламя под ракетой, ее ноги вдруг стали как ватные. Ухватившись за капитанское кресло, чтобы не упасть, Саммер впилась взглядом в платформу, смаргивая слезы. Вокруг нее на мостике воцарилась тишина — в глубоком молчании люди, все еще не веря, смотрели, как ракета отрывается от стартового стола и уходит ввысь. В головах у всех была только одна мысль — что с руководителем НУМА, затерянным где-то там, в клубах белого ракетного дыма.

— Этого не может быть, — потрясенно пробормотал Берч, — Этого просто не может быть.

60

В кабине «Баджера» температура стала невыносимой. Раскалившийся металл оболочки и прибывающая вода вместе создавали эффект сауны. Питт, едва не теряя сознание от жара, с трудом забрался обратно в перекосившееся пилотское кресло. На панели управления все еще мигали несколько лампочек. Судя по всему, аварийная система жизнеобеспечения еще действовала, а вот двигатели давно отказали. От жары тело Питта онемело и перестало слушаться, но мозг быстро высчитал, что существует только один шанс вырваться из губительной хватки понтона. С трудом открыв залитые потом глаза, Питт подался вперед и хлопнул всей ладонью по кнопке с надписью «балластный насос». После этого схватился обеими руками за рукоятку управления и бросил свое тело назад, в прибывающую воду, пытаясь весом тела и всеми оставшимися силами развернуть руль подводного аппарата поперек течения. Поначалу перо руля не слушалось, но затем начало медленно поворачиваться. Сопротивляясь каждому усилию Питта, руль все же встал поперек стремительного потока воды. Мышцы болели, перед глазами прыгали точки, но Питт упорно цеплялся за рукоятку управления, изо всех сил стараясь удержаться на грани беспамятства. Секунду ничего не происходило. Питт слышал только журчание пенного потока за стенками батискафа и чувствовал, что становится все жарче. Затем до его слуха донесся почти неуловимый скрежет. Постепенно он становился громче, пока не достиг наконец прежней силы. На губах Питта появилась слабая улыбка. Главное было теперь не потерять сознание. Держись, говорил он себе, крепко ухватившись за рукоятку управления. Просто держись!

* * *

Первым их заметил остроглазый инженер-ракетчик, стоявший на скалистой вершине острова Санта-Барбара в толпе потрясенных коллег по «Морскому старту». Слабые, едва заметные колебания основания ракеты после ее ухода со стартовой фермы.

— Она рыскает! — громко объявил он.

Окружавшие его коллеги, измученные и ошеломленные перенесенными испытаниями, не обратили внимания на эти слова. Они с гневом и неверием наблюдали, как кто-то другой запускает их ракету с их платформы неизвестно куда. Но ракета взбиралась в небо все выше и выше, и уже многие опытные ветераны «Морского старта» заметили, что с траекторией ее полета что-то не так. Поначалу в толпе ракетчиков на острове раздалось лишь невнятное бормотание. Затем всех охватило лихорадочное возбуждение; оно встряхнуло людей, как электрический шок. Кто-то начал кричать, проклинать ракету и уговаривать ее взорваться. К первому присоединился второй, затем третий, еще и еще. Вскоре вся команда «Морского старта» прыгала от возбуждения, кричала что-то улетающей ракете и уговаривала своего механического зверя — так игроки, поставившие последний доллар на аутсайдера на скачках, упрашивают его прийти первым.

* * *

На борту «Когурё» еще не улеглось возбуждение после старта, когда один из инженеров-ракетчиков обернулся к Лину и сказал:

— Сэр, датчики показывают, что углы отклонения двигателя первой ступени превышают расчетные.

«Зенит-3SL», как и большинство современных ракет, управляется в полете при помощи поворота, или качания, двигателя ракеты-носителя — при этом поворот вектора тяги влечет за собой изменение направления движения ракеты. Лин прекрасно знал, что на первом этапе полета — пока ракета вертикально поднимается вверх — управление ракетой за счет качания двигателей не предусматривается, и лишь позднее система управления легкими управляющими воздействиями кладет ракету на заданный курс. Если же двигатели начинают отклоняться сразу после старта, то причиной этого может быть только неожиданно возникшая проблема.

Лин подошел к рабочему месту инженера и всмотрелся в его рабочий монитор. При виде показаний полетных датчиков у него отвисла челюсть — двигатель ракеты был отклонен на максимально возможный угол. Лин молча наблюдал, как секундой позже он вернулся в нейтральное положение, а затем качнулся на максимальный угол в противоположном направлении. Почти сразу же весь этот цикл начался заново. Лин немедленно заподозрил, в чем причина такого поведения ракеты.

— Чхой, каково было отклонение стартового стола от горизонтали в момент Т-0? — заорал он на инженера, который должен был следить за состоянием платформы.

Инженер тупо посмотрел на него и с трудом, почти неслышно, выдавил:

— Шестнадцать градусов.

— Нет! — мгновенно севшим голосом прохрипел Лин. Паника и нежелание поверить в катастрофу заставили его закрыть глаза. Кровь отхлынула от его лица. Чтобы удержаться на внезапно ослабевших ногах, Лину пришлось вцепиться в компьютерный монитор. С жутким предчувствием он медленно открыл глаза и уставился на видеоэкран, где уносилась вдаль белая ракета. Оставалось только ждать неизбежного.

* * *

Питт не мог знать, какое действие произвела на ракету его бешеная работа. Однако приток морской воды в кормовые опоры платформы через десятки пробитых им отверстий быстро превысил возможности балластных насосов «Одиссея». Автоматическая система управления была настроена так, чтобы поддерживать, в первую очередь, глубину погруженности стартовой площадки, поэтому прибывающая вода собралась в кормовых опорах и придала платформе дифферент на корму. В результате в момент отрыва от стартового стола ракета оказалась отклонена от вертикали больше чем на пятнадцать градусов. Ее система управления сразу же попыталась исправить это отклонение от расчетного вертикального направления при помощи изменения направления вектора тяги. Однако на начальном этапе полета скорость была невелика, и для получения нужного эффекта двигатель пришлось отклонить от оси ракеты на максимально возможный угол. Но ракета быстро набирала скорость. Максимальное управляющее воздействие столь же быстро превратилось в перерегулирование, и бортовому компьютеру, чтобы его скомпенсировать, пришлось отклонить двигатель в противоположном направлении. При обычных условиях ракета, возможно, смогла бы стабилизироваться при помощи нескольких небольших управляющих воздействий — но в этом-то полете топливные баки «Зенита» были наполовину пусты. Жидкое топливо в полупустых баках при отклонениях двигателя плескалось из стороны в сторону, и это стало совершенно новым фактором в динамике поведения ракеты. Напрасно перегруженная система стабилизации ракеты пыталась выправить полет — в конце концов она, наоборот, усугубила ситуацию, и ракета начала рыскать.

На видеоэкранах и экранах спутникового наблюдения, из кокпита дирижабля и с вершины голого скалистого острова в Тихом океане тысячи глаз завороженно наблюдали, как стремительная белая ракета начала медленное жуткое вращение в небе. То, что начиналось при старте как легкое, еле заметное дрожание, превратилось за время подъема в беспрерывное рыскание — и вот уже вся ракета плясала и тряслась под облаками, как будто исполняла безумный танец живота. Если бы полетом управлял командный центр «Морского старта», то автоматическая система безопасности подорвала бы ракету сразу же после того, как параметры полета стали нерасчетными. Но команда Кана не предусмотрела в своей упрощенной управляющей программе команды самоликвидации, и теперь «Зенит», брошенный на произвол судьбы, карабкался вверх в мучительном танце смерти.

Под недоверчивыми взглядами наблюдавших за ней людей гигантская ракета начала дико метаться по небу, а потом буквально переломилась пополам. Нижняя первая ступень тут же исчезла в огненном шаре сильного взрыва — в ее баках одновременно взорвалось все топливо. Куски и обломки механизмов ракеты, которые не смог полностью уничтожить взрыв, дождем посыпались в море, а в небесах, будто нарисованный, встал дымный гриб.

Головной обтекатель и верхняя ступень ракеты, как ни странно, уцелели при взрыве и по инерции полетели дальше по небу, как выпущенная из ружья пуля. Полезный груз ракеты, оставляя за собой дымный след, летел по изящной параболической траектории. Постепенно он потерял энергию и повернул вниз, к поверхности Тихого океана. В результате головная часть ракеты рухнула в воду в нескольких милях от места первого взрыва. Над поверхностью поднялся настоящий водяной гейзер, взметнувший в воздух мелкие обломки. И все. Над водой воцарилась внезапная тишина.

Пораженные зрители, как на чудо, смотрели на белую дымную дугу — след смертельного полета, протянувшийся от горизонта до горизонта.

61

Морской слон на скалистом берегу острова Санта-Барбара пробудился от своего ленивого сна и насторожил ухо в сторону суши. Оттуда, с вершины холма, донеслись странные ликующие крики тридцати с чем-то человек, неизвестно откуда взявшихся на небольшом плоском пятачке. Морской слон с недоумением посмотрел на группу растрепанных людей, потянулся и снова погрузился в сон.

Впервые в жизни инженеры и техники из экипажа платформы «Морского старта» радовались тому, что пуск не удался. Празднуя победу, одни из них кричали и свистели, другие грозили кулаками в воздух. Когда ракета-носитель взорвалась над их головами, даже Кристиано ухмыльнулся и вздохнул с облегчением. Начальник пуска Олрог от избытка чувств хлопнул его по спине.

— Наконец-то сверху нам кто-то улыбнулся, — сказал Олрог.

— Слава богу. То, что собирались запустить эти ублюдки, — что бы это ни было — наверняка гадость какая-нибудь.

— Один из моих ракетчиков заметил рыскание ракеты сразу же после старта. Должно быть, не сработала система регулировки сопла или у платформы возникли проблемы со стабилизацией.

Кристиано подумал о Питте и его последних словах перед отлетом дирижабля с «Одиссея».

— Может, этот парень из НУМА действительно сотворил чудо.

— Если это так, мы все в большом долгу перед ним.

— Да, и мне тоже кое-кто должен, — отозвался Кристиано.

Олрог недоумевающее посмотрел на капитана.

— Вон там только что взорвалась и сгорела синим пламенем ракета-носитель ценой в девяносто миллионов долларов. Когда мы предъявим этот счет страховой компании, им придется как следует раскошелиться, — заметил капитан и рассмеялся, позволив себе наконец расслабиться.

* * *

Кан вздрогнул, увидев, как на его глазах гибнет спутник — полезный груз «Зенита». Когда на экране в воду посыпались обломки головной части, он молча потянулся за пультом и выключил монитор.

— Хотя удар и не состоялся, для американской публики призрак следующего нападения еще долго будет серьезным раздражителем, — заверил босса Кван, — Америка сильно разозлится, и Японии долго придется расхлебывать эту кашу.

— Да, подготовленные нами утечки секретной информации должны сыграть свою роль, — сказал Кан, усилием воли подавляя раздражение, вызванное провалом операции, — Но нужно еще, чтобы «Когурё» и вся пусковая команда бесследно исчезли. Если они будут захвачены, вся проделанная до сих пор работа пойдет насмарку.

— Тонджу исполнит свой долг. Он всегда был точен, — ответил Кван.

Мгновение Кан смотрел невидящими глазами на темный пустой экран монитора, затем медленно кивнул.

* * *

Настроение в центре управления запуском на борту «Когурё» резко изменилось. На смену безудержному ликованию пришел сначала шок, а затем мрачное разочарование. В одно мгновение пропала необходимость в работе стартовой команды, и собравшиеся в зале инженеры и техники оказались не у дел. Они сидели молча возле своих рабочих станций и смотрели на экраны, где больше не появлялось никаких полетных данных. Никто, казалось, не знал, что делать дальше, люди тихонько перешептывались между собой.

Тонджу наградил Лина долгим ледяным взглядом и, не говоря ни слова, покинул зал. По пути к мостику он вызвал по портативному радио Кима и что-то коротко сказал ему вполголоса. Капитан Ли на мостике пораженно наблюдал в окно правого борта, как обломки ракеты сыплются в океан, оставляя за собой на голубом небе длинные шрамы — белые дымные полосы.

— Она так вибрировала, что развалилась на части! — изумленно произнес он и заглянул в пустые глаза Тонджу.

— Какая-то проблема с платформой, — ответил Тонджу. — Мы должны немедленно покинуть этот район. Мы можем выйти сейчас же?

— Мы готовы к отходу. Нужно только поднять на борт катер, и можно отправляться.

— Нет времени, — прошипел внезапно Тонджу. — Американская Береговая охрана и военные суда, вполне возможно, уже ищут нас. Командуйте немедленно полный ход, а я лично обрежу конец. Катер мы бросаем.

Ли, взглянув на Тонджу с опаской, кивнул:

— Как прикажете. Курс уже проложен. Идем в мексиканские воды, затем под покровом ночи поворачиваем и направляемся к месту встречи.

Тонджу шагнул к двери, собираясь покинуть мостик, но внезапно остановился и взглянул в окно на затянутую дымом, как саваном, платформу «Морского старта». С северо-запада к ней вновь приближался серебристый дирижабль — теперь он шел на высоте нескольких сот футов над морем. Тонджу махнул рукой в направлении «Икара».

— Вызовите по тревоге расчет зенитной ракетной установки. Снимите мне этот дирижабль сейчас же! — гаркнул он и исчез за дверью.

* * *

К тому моменту, когда спаренные четырехлопастные винты «Когурё» вспенили воду за кормой, Тонджу уже добрался до штормового трапа, который спускался по левому борту судна к самой воде. У основания трапа болтайся на воде белый катер, швартовочный конец от него тянулся к релингам. Тонджу заметил между прочим, что за кормой лодки из воды поднимаются дымные пузыри, — мотор баркаса работал на холостом ходу. Тонджу быстро отвязал швартовочный конец, смотал его на руке и подождал, чтобы очередная волна подняла катер повыше к борту «Когурё». Ему понадобилось сделать всего один небольшой шаг, чтобы оказаться на носу катера. На палубе он не глядя бросил смотанный конец в пустое ведро и не торопясь направился в каюту, где обнаружил Кима за штурвалом и еще двух коммандос.

— Все на борту? — спросил Тонджу.

Ким кивнул.

— Пока все были заняты пуском, мы перенесли на борт наше оружие и припасы, и даже на всякий случай притащили сюда побольше топлива. Никто не пытался нам помешать, — Ким кивком головы показал на открытую кормовую палубу катера, где возле планшира были привязаны четыре пятидесятипятигаллонные бочки с бензином.

— Сейчас мы отвалим от борта и немного отстанем, а затем двинемся на Энсенаду. Когда рванут заряды?

Ким посмотрел на часы:

— Через двадцать пять минут.

— Зенитчикам вполне хватит времени, чтобы сбить дирижабль.

«Когурё» быстро двинулся вперед, а маленький катер остался неприкаянно болтаться на невысоких волнах. Когда бывшее кабельное судно оставило за собой с четверть мили открытой воды, Ким перевел рычаги газа на «малый ход», и катер медленно пополз вперед. Нос его был направлен на юго-восток. Очень скоро, подумал Ким, они станут неотличимы от множества других чартерных рыболовных суденышек, которые возвращаются сейчас домой в Сан-Диего.

Еще долго после того как «Зенит» взлетел в небо и взорвался, над «Одиссеем» висело густое облако белого дыма, напоминавшее туманную гору. Постепенно легкий морской ветерок начал проделывать в этом газовом облаке отверстия, позволявшие увидеть сквозь дымку в разрывах случайные детали стартовой платформы.

— Похоже на котел с похлебкой из моллюсков, — сказал Джордино, проводя «Икар» над платформой. Пока Джордино и Далгрен пытались невооруженным глазом отыскать на платформе какие-нибудь следы Питта, Дирк включил систему ЛЭШ и начал поиск оптических аномалий, которые могли бы означать присутствие человека.

— Прошу меня не цитировать, но я думаю, что эта малышка тонет, — сказал Далгрен, когда они обогнули задний конец платформы и смогли увидеть его целиком, до самой воды. Из гондолы было ясно видно, что кормовые опоры выступают из воды меньше, чем носовые.

— Она определенно принимает воду в корму, — ответил Дирк.

— Я думаю, не работа ли это твоего старика? Очень возможно, что его присутствие здесь только что стоило кому-то новой ракеты, — сказал Джордино.

— Возможно, понадобится и новая стартовая платформа, — добавил Далгрен.

— Но где же он? — громко спросил Дирк. Все трое уже поняли, что на платформе не видно никаких признаков жизни.

— Дым начинает расходиться. Как только откроется вертолетная площадка, я подойду, и мы сможем посмотреть поближе, — сказал Джордино.

Дирижабль поплыл обратно к передней части платформы. Далгрен взглянул вниз и поморщился.

— Черт. «Баджер» тоже пропал. Должно быть, затонул при старте ракеты.

Трое мужчин в гондоле замолчали. Каждый из них думал о том, что пропажа подводного аппарата — самая незначительная из их потерь.

В трех милях к югу оператор пусковой установки из экипажа «Когурё» был занят тем, что вводил полученные при помощи радара координаты дирижабля в систему наведения китайской ракеты CSA-4 класса «поверхность — воздух». О такой крупной и неторопливой цели, как дирижабль, любой зенитчик может только мечтать. А на таком небольшом расстоянии шансы промахнуться по дирижаблю и вовсе стремились к нулю.

Специалист по управлению ракетой в отдельной каморке рядом со спаренной пусковой установкой колдовал над специальным пультом, добиваясь нужной реакции ракеты. Встроенный в ракету радиолокатор наведения обнаружил и захватил цель, и на панели управления вспыхнул ряд зеленых огоньков. Зенитчик тут же поднял трубку телефона прямой связи с мостиком.

— Цель захвачена, ракета готова, — лишенным выражения голосом доложил он капитану Ли, — Ждем приказа на пуск.

Ли взглянул в боковое окно мостика на серебристую каплю дирижабля, висящую над далекой платформой. Вот зрелище будет, когда мощная ракета взорвется и разнесет его в клочья, по-детски подумал он. Может, стоит заодно уничтожить бирюзовое судно, что болтается на краю радарного экрана, и чисто уйти… Но сначала главное. Он поднес к губам микрофон, чтобы отдать команду открыть огонь, но внезапно слова застряли у него в горле. Его глаза невольно засекли рядом с дирижаблем пару маленьких темных точек, которых только что там не было. Капитан стоял и бессильно наблюдал, как точки быстро превращаются в пару низко летящих самолетов.

Реактивные истребители F-16D «Фалкон» были подняты в воздух по тревоге с базы ВВС Национальной гвардии во Фресно через несколько минут после того, как спутник системы ПВО Северной Америки засек старт «Зенита». Еще в пути к месту пуска пилоты получили от Береговой охраны просьбу о помощи и информацию с «Глубинного старателя», которая позволила сразу сосредоточить внимание на «Когурё». Стремительные серые истребители низко прошли над водой, а затем промчались над носовой надстройкой «Когурё» на высоте всего нескольких сотен футов. Трескучий рев их двигателей обрушился на людей на судне секундой позже того, как их тени промелькнули в небе над головами. На лице стоявшего на мостике капитана Ли появилось такое выражение, как будто он в собственном доме встретил привидение. В иллюминаторах зазвенели стекла.

— Не высовываться! Свернуть батарею и не высовываться! — рявкнул он в микрофон. Согласно приказанию капитана, ракеты «поверхность — воздух» были убраны, и одновременно Ли увидел, как два истребителя набрали высоту и начали кружить над быстро идущим судном.

— Ты! — чертыхнувшись, подозвал капитан первого попавшегося моряка. — Найди Тонджу и приведи его на мостик… немедленно!

* * *

При виде истребителей ВВС Национальной гвардии люди в гондоле дирижабля вздохнули с облегчением, хотя даже не представляли себе, насколько близка была опасность, что ракеты класса «поверхность — воздух» с «Когурё» разнесут их воздушное судно в клочья. Они знали, что к ним спешит целая стая военных судов и что у корабля злоумышленников практически нет шансов ускользнуть. Теперь можно было вновь перенести все внимание вниз, на окутанную дымом платформу.

— Дымка на вертолетной площадке потихоньку расходится, — заметил Джордино, — Я посажу «Икар», если вы, парни, хотите выпрыгнуть на платформу и осмотреться.

— Непременно, — ответил Дирк, — Джек, мы можем начать с мостика, а затем, если там можно дышать, двинемся вниз в ангар.

— Я бы на вашем месте начал с бара, — сказал Джордино, пытаясь разрядить мрачное настроение. — Если с ним все в порядке, то он, держу пари, смешивает сейчас мартини и уничтожает судовые запасы соленых крендельков.

Джордино описал вокруг платформы широкую дугу, разворачивая дирижабль носом против ветра. Он уже подходил к вертолетной площадке и начал сбрасывать высоту и готовиться к посадке, когда Далгрен опять сунул голову в кокпит и показал пальцем куда-то вниз, в боковое окно.

— Взгляните-ка вон туда, — предложил он.

В нескольких сотнях футов сбоку от платформы на воде вдруг появились крупные воздушные пузыри — вода будто вскипела. Через несколько секунд на поверхность вынырнул какой-то пятнисто-серый металлический объект.

— Обломок ракеты? — вслух спросил Далгрен.

— Нет, это же «Баджер»! — воскликнул Джордино.

Дирижабль тут же двинулся к объекту, и трое мужчин увидели, что это действительно подводный аппарат НУМА. «Баджер» сидел в воде очень низко и едва покачивался на мелких волнах. От жара яркая краска полностью сошла с батискафа, и теперь его оболочка была пятнистой — голый металл вперемежку с грунтовкой. Носовая часть аппарата была погнута и искорежена, как будто «Баджер» побывал в дорожно-транспортном происшествии и столкнулся с кем-то на шоссе лоб в лоб. Оставалось только догадываться, как эта штука умудряется до сих пор держаться на плаву. Тем не менее тот факт, что это экспериментальный подводный аппарат НУМА, на котором Дирк и Далгрен добрались до платформы, сомнений не вызывал.

Джордино опустил дирижабль пониже, собираясь как следует осмотреть «Баджер», как вдруг все трое мужчин в гондоле с изумлением увидели, что верхний люк аппарата повернулся и откинулся в сторону. Они недоверчиво смотрели, как из открытого люка вырвалось облако горячего пара. На несколько мучительных секунд все застыли на месте, не в силах оторвать глаз от люка, — и надеясь, вопреки всему. Наконец их глазам предстало странное явление — из люка появились чьи-то ноги в носках. Затем поднялись темные волосы — и стало понятно, что ноги, которые появились первыми, это не ноги, а руки в носках. Руки, защищенные носками от контакта с горячим металлом, быстро выдернули из горячей печи подводного аппарата наверх худое измученное тело своего владельца.

— Это папа! Он жив! — с огромным облегчением воскликнул Дирк.

Питт с трудом поднялся на ноги и покачнулся на неустойчивой поверхности, жадно втягивая в себя прохладный морской воздух. Выглядел он совершенно изможденным, с ног до головы был покрыт кровью и потом, а одежда облепила тело, как приклеенная к коже. Зато глаза его сияли; он поднял голову к небу и беспечно помахал рукой пассажирам гондолы.

— Спускаюсь, — объявил Джордино и повел дирижабль вниз, к воде. Через несколько минут гондола уже шла над морем, едва не срезая днищем верхушки волн. Джордино мастерски подвел «Икар» к подводному аппарату и практически остановил его в воздухе. Питт нагнулся, закрыл и зафиксировал верхний люк «Баджера». После этого ему осталось только сделать, пошатываясь, несколько шагов, и он ввалился в открытую дверь гондолы. Дирк и Далгрен подхватили его под руки и втащили на борт.

— Пожалуй, — обратился он к Джордино, едва ворочая распухшим языком в пересохшем рту, — я не отказался бы сейчас чего-нибудь выпить.

* * *

Питт свалился в кресло второго пилота и залпом осушил стакан воды. Ал, Дирк и Джек наперебой рассказывали ему про огненную гибель ракеты «Зенит» несколько минут назад. До сих пор еще можно было увидеть и дымные следы в небе, и удирающий «Когурё» в отдалении. Питт, в свою очередь, рассказал о своей атаке с буром наперевес на опоры «Одиссея» и о том, что пришлось ему пережить в момент старта ракеты.

— А я-то поставил — и проиграл — хорошие деньги на то, что ты сидишь сейчас, развалившись, в баре «Одиссея» и попиваешь мартини, — с притворным недовольством проворчал Джордино.

— На этот раз меня самого взбивали и перемешивали, — рассмеялся Питт, — Могли еще поджарить живьем, когда «Баджер» застрял возле одного из понтонов. Мне, правда, удалось вручную развернуть руль поперек потока, и нас вынесло дальше, в более прохладную воду. Я продул балластные цистерны и все равно не мог подняться на поверхность, пока не задействовал помпу в кабине. Внутри по-прежнему полно воды, но некоторое время он еще продержится на поверхности.

— Я радирую на «Глубинный старатель». Как только они заберут экипаж «Одиссея» с острова Санта-Барбара, пусть поднимут «Баджер» на борт, — отозвался Джордино.

— Если ты немедленно не сообщишь Саммер, что жив и здоров, мне придется иметь дело с бешеной сестрой, — пожаловался Дирк.

Саммер чуть не выпала за борт, когда по бортовому радио «Глубинного старателя» прозвучал голос отца, который в шутку попросил принести себе пива и сэндвич с ореховым маслом.

— Мы боялись самого плохого, — выпалила она, — Что все-таки с тобой произошло?

— Это долгая история. Достаточно сказать, что Институт Скриппса, скорее всего, будет недоволен моим обращением с их опытным батискафом, — сказал Питт. Слушателям на мостике «Глубинного старателя» осталось только чесать в затылках, гадая, что бы это значило.

Когда Джордино вновь поднял дирижабль в воздух, Питт заметил над уходящим «Когурё» пару истребителей F-16.

— Кавалерия наконец-то прибыла? — поинтересовался он.

— Всего несколько минут назад. Военный флот тоже направил сюда целую армаду. Им не уйти.

— Зато их катер определенно торопится, — заметил Питт, кивнув на белую точку на юге.

За суетой и всевозможными спецэффектами о катере «Когурё» все как-то позабыли, а тем временем он покинул потихоньку материнское судно и теперь на полной скорости уходил к южному горизонту.

— Откуда ты знаешь, что это их катер? — поинтересовался Джордино, вглядываясь в далекую белую точку.

— Отсюда, — ответил Питт и похлопал ладонью по монитору системы «Вескам». Во время разговора он играл с прибором, пробуя всевозможные настройки, и случайно поймал в объектив уносящийся катер. Стоило сфокусировать изображение, и сразу же стало ясно, что это баркас «Когурё», который они уже видели раньше.

— Самолеты его, похоже, не отслеживают, — добавил сзади Дирк. Он заметил, что истребители F-16 плотно кружат над «Когурё» и вместе с судном постепенно удаляются на запад.

— Тогда им займемся мы, — заявил Питт.

— Да уж, против нашей матерчатой эскадрильи им ни за что не устоять, — огрызнулся Джордино, но тут же перевел рычаги газа на «полный ход». Указатель полетной скорости медленно пополз вверх и остановился на пятидесяти узлах.

62

— Ну почему они не стреляли? Ни по самолетам, ни по этому проклятому дирижаблю? — ругался Тонджу. Уже десять минут он безрезультатно наблюдал за «Когурё» в бинокль. Катер подпрыгивал на волнах, Тонджу не мог как следует сфокусировать взгляд и наконец в сердцах швырнул бинокль на кожух двигателя.

— Истребители нагнали на Ли страху, — бросил через плечо Ким. Тот стоял впереди, крепко сжимая в руках рулевое колесо. — Минуты через две он заплатит за это собственной жизнью.

Катер шел на юг, и очертания «Когурё» на горизонте становились все меньше. Тем не менее, когда взорвались подготовленные заряды; с баркаса ясно увидели клубы дыма и водяных брызг вдоль ватерлинии судна.

Капитан Ли на мостике подумал сначала, что истребители открыли огонь по его судну. Но хищные силуэты F-16 продолжали лениво кружить над головой, и непохоже было, чтобы они выпускали какие бы то ни было ракеты. Когда же капитану доложили о том, что нижняя часть корпуса судна повреждена в нескольких местах, Ли внезапно все понял. Несколько минут назад один из членов экипажа доложил ему, что видел, как Ким и Тонджу спускались в катер, — а теперь катер, как несложно было убедиться, на большой скорости уходил на юг. Ли ощутил пугающую пустоту внутри и понял, что его предали. От него самого и от его судна сочли нужным избавиться.

Однако и судно и экипаж спасла ошибка в расчетах. Зарядов, заложенных подрывниками Кима, было бы достаточно, чтобы полностью разворотить днище обычного судна размеров «Когурё». Но боевики не приняли во внимание существенную особенность конструкции кабельного судна — двойной корпус. Взрывы легко разорвали внутренний корпус, но листы внешнего корпуса только местами погнулись. Швы разошлись, и в нижние трюмы хлынула вода, но не с той страшной силой, на которую рассчитывал Тонджу и которая, как он надеялся, должна была за несколько минут пустить на дно быстро идущее судно. Поняв, в чем дело, Ли сразу же остановил «Когурё», задействовал помпы в поврежденных трюмах и перекрыл водонепроницаемыми переборками наиболее слабые места. Судно получит крен и не сможет двигаться с большой скоростью, но не затонет.

Как только вода в трюмах перестала прибывать, капитан еще раз попытался рассмотреть в полевой бинокль уходящий к горизонту катер. Ли знал, что ему больше незачем жить. Как капитан судна, с которого был нанесен неудавшийся ракетный удар по Соединенным Штатам, он, если его возьмут живым, окажется главным козлом отпущения. Если же ему удастся каким-то образом избежать плена или власти освободят его, невозможно сказать, как его встретит по возвращении Кан. Убедившись, что судну ничто не угрожает, Ли покинул мостик и удалился в свою каюту. Там он достал из ящика с отглаженными рубашками пистолет Макарова калибра 9 мм китайского производства, аккуратно лег на койку, поднес ствол к уху и нажал на курок.

* * *

Преследуя уходящий катер, люди на «Икаре» заметили серию взрывов по всему контуру корпуса «Когурё».

— Неужели эти лунатики хотят потопить судно вместе с людьми на борту? — вслух подумал Далгрен.

Несколько минут они внимательно наблюдали за судном. «Когурё» замедлил ход, но держался на воде уверенно. Пит заметил, что на борту нет паники и никто, кажется, не бросается к спасательным шлюпкам. Наоборот, несколько членов экипажа открыто стояли у релингов и спокойно смотрели на барражирующие над головой реактивные самолеты. Он еще раз внимательно посмотрел на ватерлинию судна в поисках заметных перемен, но сумел различить только небольшой крен.

— Тонуть он пока не собирается, — сказал он, — Продолжаем погоню за катером.

Джордино взглянул на экран портативного компьютера с показаниями системы ЛЭШ. На юго-востоке, милях примерно в тридцати, можно было различить несколько серых силуэтов.

— Сюда спешат наши приятели из военного флота, — заметил он, постучав пальцем по экрану, — Им недолго придется скучать в одиночестве.

Дирижабль обладал значительным преимуществом в скорости перед катером — чуть ли не двадцать узлов — и потому легко догонял уходящее белое суденышко. К моменту начала погони «Икар» успел подняться всего на пятьсот футов, и Джордино не стал тратить энергию на дальнейший подъем. Дирижабль быстро и ровно несся над водой за катером практически в его кильватере. Когда он подошел достаточно близко, Питт навел камеру наблюдения на открытую кормовую палубу и рубку катера. Однако навес позади рубки позволял ему разглядеть внутри только неопределенные силуэты людей у штурвала.

— Я насчитал наверху четверых, — сказал он.

— Судя по всему, они не любители массовых побегов, — отозвался Джордино.

Питт провел камерой вдоль палубы и с облегчением отметил, что там нет никакого тяжелого вооружения — только бочки с запасом топлива на корме.

— Пожалуй, для прогулки в Мексику у них многовато бензина, — заметил Питт.

— Мне кажется, нашим друзьям из Береговой охраны Сан-Диего найдется что сказать по этому поводу. — И Джордино еще точнее направил дирижабль в сторону катера.

Внимание Тонджу и его людей было сосредоточено на «Когурё», но в конце концов один из коммандос заметил приближающийся дирижабль. Все на катере, за исключением стоявшего за штурвалом Кима, инстинктивно вышли на открытую кормовую палубу, чтобы получше рассмотреть серебристое воздушное судно. Питт прибавил увеличение и подрегулировал фокус, чтобы можно было ясно рассмотреть лица людей на борту.

— Узнаете кого-нибудь из этих типов? — спросил он через плечо у Дирка и Далгрена.

Молодой Питт взглянул на экран повнимательнее и стиснул зубы. Вспышка гнева, однако, быстро улеглась, сменившись удовлетворенной улыбкой.

— Вон тот тип в центре, косит под Фу Манчжу. Его зовут Тонджу. Он главный церемониймейстер Кана во всем, что касается убийств и пыток. Кажется, на «Одиссее» тоже он командовал.

— И не стыдно тебе портить отдых в Мексике такому прекрасному парню? — отозвался Джордино.

Говоря, он опустил нос дирижабля и направил вниз по пологой дуге. Когда всем уже казалось, что «Икар» вот-вот нырнет, Джордино мягко потянул ручку управления на себя и выровнял гондолу футах в пятидесяти над водой. За время спуска «Икар» успел догнать катер, и теперь Джордино подвел его к катеру слева, так что гондола повисла чуть ли не вровень с его левым бортом.

— Хочешь прогуляться и выпить пива с этими ребятами? — спросил Питт, разглядывая людей на борту катера с расстояния всего в несколько десятков футов.

— Да нет, хочу только, чтобы они знали, что им ни за что не обогнать Бешеного Ала с его Волшебным Газовым Мешком, — ухмыльнулся Джордино.

Сбросив газ, он выровнял скорости дирижабля и прыгающего по волнам катера. Тень от огромной оболочки воздушного судна ложилась прямо на крышу рубки крохотного суденышка. Неожиданно сквозь гул спаренных двигателей катера и воздушных винтов дирижабля люди в гондоле «Икара» услышали дробное стаккато. Неприятная неожиданность. Питт оглянулся на катер и увидел, что Тонджу и двое его коммандос на корме катера достали автоматы и поливают дирижабль огнем.

— Мне очень неприятно огорчать тебя, Бешеный Ал, но они стреляют в твой газовый мешок и проделывают в нем дырки, — сказал Питт.

— Низкие люди, они нам завидуют, — Джордино нажал на газ.

В Окснарде перед отлетом им сказали, что дирижабль способен сохранять подъемную силу даже с множеством отверстий и разрывов в оболочках. Тонджу и его людям не хватило бы боеприпасов, чтобы помешать наполненному гелием воздушному судну держаться в воздухе. Другое дело — безопасность гондолы. После короткого перерыва в стрельбе пол пассажирского салона взорвался фонтаном щепок — автоматчики перенесли прицел с оболочки дирижабля на его гондолу.

— Все вниз! — заорал Питт. Новая очередь разнесла стекло в боковом окне рубки, пули прошли над головами людей. Звук бьющегося стекла еще висел в рубке, а гондолу уже осыпал новый град пуль. Дирк и Далгрен упали на пол, и тут же мимо них, как машинная строчка, снизу в потолок прошла новая цепочка пуль. Джордино вдавил рычаги газа вперед до упора и, с нетерпением ожидая неторопливой реакции дирижабля, резко отвернул рукоятку управления влево, чтобы побыстрее уйти от катера в сторону.

— Нет! — заорал на него Питт, — Не надо! Развернись и пройди над ним!

Джордино никогда не сомневался в разумности решений Питта. Он без колебаний повернул руль в противоположную сторону и направил «Икар» прямо на катер. Питт, на которого Джордино успел искоса бросить взгляд, внимательно смотрел вниз на катер, изогнув бровь. Еще секунду ураганный огонь обрушивался на гондолу, затем наступила внезапная тишина. Джордино повел дирижабль чуть впереди и выше рубки катера, и гондола на некоторое время оказалась под прикрытием.

— Все целы? — спросил Питт.

— С нами все в порядке, — ответил сзади Дирк, — но вот один из двигателей, кажется, пострадал.

Теперь, когда стрельба умолкла, слышно стало, как трещит и кашляет двигатель правого борта. Джордино посмотрел на показания приборов и покачал головой:

— Давление масла падает, температура растет. Нелегко будет с одной ногой оторваться от этих парней.

Питт посмотрел вниз на палубу катера и заметил, что Тонджу и двое других автоматчиков перезаряжают оружие и переходят на корму.

— Ал, держи позицию! — сказал он, — И одолжи мне свою сигару.

— Это одна из лучших сигар Сэндекера, — ответил Джордино. Он поколебался немного, прежде чем передать Питту обслюнявленный зеленый огрызок.

— Я куплю тебе коробку. Подержи «Икар» на месте секунд десять, затем резко отворачивай влево, и как можно быстрее уносим ноги от этого катера.

— Ты ведь не собираешься сделать то, о чем я сейчас думаю? — с беспокойством спросил Джордино.

Питт лишь лукаво взглянул на него и, подняв одну руку, ухватился за разрывную веревку, другой поворачивая регулятор «топливный балласт». Он потянул за веревку, считая про себя до восьми, затем отпустил ее и надавил на рычаг. Под кормой гондолы открылся клапан аварийного сброса топлива, и из топливного бака вниз хлынул поток бензина.

Питт выпустил из бака больше семидесяти пяти галлонов бензина, и все это топливо обрушилось вниз, на кормовую палубу катера. Взглянув вниз, он убедился, что вся корма залита топливом, а когда катер подбрасывает на волне, топливо стекается к заднему фальшборту. Как только хлынул бензиновый дождь, Тонджу и его люди закрыли руками лица и рванули под навес, но вскоре вернулись и подняли автоматы, чтобы прикончить наконец проклятый дирижабль. Питт с любопытством смотрел, как бензин плещется у их ног, под стоящими на палубе стульями и под скамьей, поднимается волной, ударяясь о четыре пятидесятипятигаллонных бочки. Он затянулся несколько раз сигарой, чтобы оживить огонек, и высунул голову в разбитое боковое окно кокпита. Всего в нескольких ярдах от себя он увидел Тонджу и улыбнулся. Убийца, задрав голову, вскинул автомат. Ногами Питт ощутил, как гондола пошла в сторону — это Джордино подал рычаги управления. Со спокойным безразличием он затянулся последний раз сигарой и небрежно уронил ее на корму катера.

Катер подскочил на волне, и Тонджу, уже вскинувшему к плечу свой АК-74, пришлось прислониться к релингам. Прицеливаясь в голову Питта, которая все еще торчала из бокового окна кокпита, он и не заметил, как на палубу рядом с ним сверху упало что-то маленькое, темно-зеленое. Его палец уже напрягся на спусковом крючке, когда под ногами что-то вдруг громко пыхнуло.

От тлеющего уголька сигары бензиновые пары над палубой катера вспыхнули даже раньше, чем окурок долетел до поверхности. Бензиновый дождь не оставил на катере сухого места, и уже через мгновение на корме его поднялась огненная стена. Боевик рядом с Тонджу больше других вымок в бензине, и теперь язычки пламени стремительно поднялись по ногам и охватили все его тело. Парень в панике бросил оружие и заметался по палубе, пытаясь сбить пламя с одежды. Вопя от боли, он наконец подбежал к релингам и выбросился за борт. Там, где упал человек-факел, над водой поднялся пар. Стоявший у штурвала Ким видел, как один из их людей прыгнул за борт, но даже не подумал повернуть катер и попытаться спасти обожженного боевика.

На Тонджу тоже загорелись башмаки и брюки, и он, сердито пробурчав что-то, опустил дуло автомата и, запрыгнув под навес, стал сбивать пламя. Ким с тревогой переводил взгляд с пылающей кормы на Тонджу и обратно.

— Полный вперед! — крикнул ему Тонджу. — Топливо выгорит само.

И действительно, ветер и брызги морской воды сбили несколько очагов огня на несущемся во весь опор катере, но на кормовой палубе по-прежнему плескались лужи горящего бензина, а густые черные клубы дыма свидетельствовали о том, что горит не только бензин.

— Но там же бочки с бензином! — закричал Ким, глядя, как языки пламени лижут металлические бока бочек.

Тонджу совсем забыл о четырех полных бочках бензина на кормовой палубе. Пламя, которое сначала вспыхнуло за бочками и лизало только их бока, теперь уже охватило их со всех сторон. Тонджу, шаря глазами по рулевой рубке, заметил на переборке небольшой огнетушитель. Он метнулся туда, схватил его и, вырвав запор, ринулся на кормовую палубу, чтобы сбить пламя с горящих бочек. Но было поздно.

Крышка одной из бочек была затянута неплотно, и из-под нее вырывалась тоненькая струйка бензиновых паров. От тряски и жара давление паров в бочке увеличилось. Когда же наконец пламя подобралось достаточно близко, чтобы пар вспыхнул, вся бочка рванула, точно в ней был порох, а не бензин. Вслед за первой, разнося все вокруг, взорвались и остальные три бочки.

Питт и все, кто находился на удаляющемся дирижабле, в оцепенении смотрели, как первая бочка с топливом взрывается прямо перед Тонджу. Кусок железа ударил его в грудь, проделав продолговатую дырку размером с теннисный мячик. С изумленным выражением на лице убийца рухнул на колени. В последние мгновения своей жизни он успел еще увидеть дирижабль в небе и вызывающе осклабиться, прежде чем его окончательно поглотил пылающий ад.

Следующие взрывы снесли подчистую надстройку катера, закрутив в вихре щепки и куски металла. В небо поднялся громадный огненный шар. Корма катера на мгновение поднялась к небу, мелькнули вращающиеся винты. Взрыв пробил в корпусе суденышка большую дыру, и катер быстро погрузился в воду в водовороте пены и дыма, унося с собой на морское дно тела Тонджу, Кима и третьего боевика.

Джордино резко развернул «Икар», торопясь отвести его подальше от горящего катера, но летящие обломки продолжали бить по дирижаблю, и все новые дырки появлялись в его матерчатой шкуре. Отверстий было уже больше сотни, и из них выходил гелий. Однако побитое и поврежденное воздушное судно отказывалось падать и, подобно раненому бойцу, из последних сил держалось в воздухе.

Пассажиры гондолы, потрясенные, вертели головами. В представшей их взору картине было что-то сюрреалистическое. В небе над ними все еще тянулся белый пушистый след взрыва и гибели «Зенита». Внизу, немного поодаль, к лежащему в дрейфе «Когурё» спешили фрегат и эсминец, в небе над ним выписывал круги целый рой реактивных истребителей. А прямо под ними в воде дымились редкие обломки — памятный знак над могилой Тонджу и затонувшего катера.

— По-моему, мы задали жару твоему приятелю, — сказал Джордино Дирку, когда тот просунул голову в кокпит.

— У меня такое чувство, что ему еще долго придется гореть в аду.

— Ну, мы немного помогли ему для начала, — заметил Питт, — У вас с Джеком там все в порядке?

— Пара царапин. Мы оба плясали как бешеные, уворачиваясь от летящего свинца.

— Посмотрите только, что они сделали с моим дирижаблем, — проворчал Джордино и с обиженным видом махнул рукой в сторону расстрелянной гондолы.

— Ничего, его жизненно важные показатели выглядят неплохо. Несмотря на дырки в оболочке, давление гелия держится, топлива осталось пятьдесят галлонов, хватит добраться до берега, — отозвался Питт, проверяя датчики на панели управления, прежде чем отключить поврежденный двигатель. — Вези нас домой, Бешеный Ал.

— Слушаюсь, — ответил Джордино, разворачивая дирижабль носом на восток. «Икар» медленно, на одном двигателе, потянулся к берегу, а он обернулся к Питту и сказал:

— Кстати о сигарах…

63

Оставшемуся без капитана экипажу «Когурё» достаточно оказалось увидеть на подходе фрегат и эсминец ВМС США, чтобы выкинуть белый флаг, точнее, полотенце. Истребителей над судном становилось все больше, и каждому на борту стало ясно, что попытка бегства может окончиться только гибелью. Да и как они могли бежать с поврежденным корпусом. Когда военные корабли подошли ближе, принявший команду офицер «Когурё», проявив здравый смысл, радировал о сдаче. Через несколько минут небольшая призовая команда с эсминца «Бенфолд» взяла на себя управление судном. На «Когурё» прислали команду ремонтников, которая должна была помочь в стабилизации поврежденного корпуса, и после этого судно под японским флагом медленно, с черепашьей скоростью, направилось в Сан-Диего.

По прибытии «Когурё» в Сан-Диего ранним утром следующего дня поднялась шумиха в средствах массовой информации. Прошел слух о неудавшейся ракетной атаке на Лос-Анджелес, и бухту заполонили десятки лодок с фоторепортерами, старавшимися подойти поближе и снять террористическое судно и его экипаж. Матросы и техническая команда на борту «Когурё» в изумлении смотрели на эту суету. На военно-морской базе Сан-Диего их встретили не так радушно. Группы сотрудников служб безопасности и разведки США быстро загрузили экипаж в автобусы и под усиленной охраной увезли в безопасное место для подробных допросов.

Многочисленные следователи, наводнившие оставшееся в доке судно, обшарили его сверху донизу, сняли все данные с компьютеров и увезли ракетные установки «поверхность — поверхность» и «поверхность — воздух». Морские инженеры изучили повреждения корпуса и с легкостью доказали, что причиной их послужили взрывы внутренних зарядов. И только через несколько дней аналитики спецслужб смогли выяснить, что перед захватом судна почти все компьютерные данные, имеющие отношение к программе полета ракеты и ее полезному грузу, были систематически уничтожены.

Допросы членов экипажа судна также не оправдали надежд. Большинство членов экипажа судна и стартовой команды искренне верило, что запускается коммерческий спутник, они и понятия не имели о том, как близко от побережья Соединенных Штатов находятся. Те же, кто знал, говорить отказывались. Следователи быстро выделили из толпы пленников Лина и двух украинских инженеров как ключевые фигуры операции, хотя те не переставали все отрицать.

В обществе известие о пуске ракеты произвело настоящий фурор, особенно когда появились сообщения о том, что ракета несла с собой вирус оспы. Красная армия Японии — вот кто стоит за атакой, утверждалось в газетных и телевизионных материалах, частью инспирированных людьми Кана. Правительство молчало, ничего не утверждая и не отрицая и ограничиваясь лишь сбором информации, что еще больше подогревало антияпонские настроения. Несмотря на то что нападение не удалось, цель Кана, казалось, была достигнута. Средства массовой информации бросили на освещение этого инцидента лучшие свои силы. Новостные программы трубили о расследовании и вовсю рассуждали о том, какие репрессивные меры могут быть приняты против призрачной японской террористической группировки. За всей этой шумихой как-то потерялись корейский вопрос и грядущее голосовании в Национальной ассамблее по вопросу о выводе американских войск из Южной Кореи.

Новости о неудавшемся пуске ракеты вскоре иссякли, и средства массовой информации принялись творить героев. Когда экипаж платформы «Морского старта» сошел с «Глубинного старателя» на берег в Лонг-Бич, репортеры чуть не разорвали их на части. Многим из усталых моряков дали отдохнуть всего несколько часов, а затем перевезли вертолетом обратно на «Одиссей» заделывать дыры, проделанные Питтом в опорах, и вести накренившуюся платформу обратно в порт. Те, кто избежал этой участи, были подвергнуты тщательному допросу об обстоятельствах их захвата и содержания на борту «Одиссея» и о том, как Питт и Джордино спасли их и вывезли на дирижабле. Работников НУМА объявили героями, и на них открыли охоту все без исключения средства массовой информации. Найти их, однако, не удавалось никому.

Посадив покалеченный дирижабль на свободной полосе лос-анджелесского аэропорта, новоиспеченные герои сразу же отправились в порт, куда как раз входил «Глубинный старатель». Они подождали, пока экипаж «Морского старта» сойдет на берег, и тихонечко прокрались на судно, где их радостно встретили счастливая Саммер и экипаж «Глубинного старателя». Далгрен был счастлив увидеть на открытой кормовой палубе покореженный «Баджер».

— Кермит, нам предстоит снова заняться поисками, — сказал Питт капитану Берчу. — Как скоро мы сможем выйти в море?

— Как только Дирк и Саммер сойдут на берег. Извини, сынок, — сказал капитан, обращаясь к молодому Питту, — но звонил Руди. Последние два часа он безрезультатно пытался отыскать вас четверых. Сказал, что большие шишки хотят поговорить с тобой и с Саммер. Их интересует ваше мнение о плохих парнях, и чем скорее, тем лучше.

— Везет же некоторым, — проговорил Джордино, глядя на огорченное лицо Дирка.

— Похоже, нам никогда не удастся побыть с тобой подольше, — хмуро сказала Саммер отцу.

— В следующий раз мы пойдем под воду вместе, ребята, — сказал Питт, обняв за плечи обоих своих детей. — Обещаю.

— Ловлю тебя на слове, — ответила Саммер и поцеловала отца в щеку.

— Я тоже, — подхватил Дирк, — И спасибо, что подвез на дирижабле, Бешеный Ал. В следующий раз обращусь в «Грейхаунд».[51]

— Тоже мне, сноб нашелся, — покачал головой Джордино.

Дирк и Саммер наскоро попрощались с Далгреном и с остальными на мостике и спрыгнули на причал, а «Глубинный старатель» отчалил и двинулся к выходу из порта. Надо бы радоваться, что все так хорошо закончилось, но Дирк все никак не мог успокоиться. Распространение смертельного вируса удалось предотвратить, «Когурё» захвачен, и даже Тонджу мертв. Что до личных чувств, то Сара, слава богу, жива-здорова. Но где-то далеко, на другом конце света, все еще дышал Кан. Шагая по пирсу, Дирк почувствовал, что Саммер как будто замедлила шаг. Он остановился и повернулся к ней, и она стала на прощание махать рукой уходящему судну. Дирк тоже помахал, глядя вслед «Глубинному старателю», но его мысли были заняты совсем другим. Брат и сестра долго стояли на причале и смотрели, как бирюзовое судно НУМА вышло из бухты и не торопясь двинулось к западному горизонту.

* * *

Еще задолго до того, как следователям из Министерства внутренней безопасности пришло в голову собрать все пригодные для подводной разведки суда, случившиеся поблизости, и начать поиски затонувших обломков ракеты, «Глубинный старатель» был уже на месте. За борт спустили буксируемый подводный аппарат с гидролокатором и принялись сканировать дно в поисках остатков полезного груза. Капитан Берч предвидел спасательную операцию, а потому точно знал, где нужно начинать поиск. Наблюдая с палубы «Глубинного старателя», как гибнет в небе «Зенит», он тщательно проследил траекторию падения обломков и отметил на навигационной карте квадрат, где, по его расчетам, упали в воду головной обтекатель и полезный груз ракеты.

— Если полезный груз уцелел, он должен находиться где-то в этом квадрате, — сказал он Питту при выходе судна в море и указал на обведенный карандашом на карте квадратик площадью девять квадратных миль, — Хотя на самом деле нам, вероятно, придется иметь дело с россыпью обломков.

— В любом случае то, что осталось, находилось на дне всего несколько часов, так что профиль дна будет свежим и неискаженным, — ответил Питт, изучая карту.

Берч привел «Глубинный старатель» к углу квадрата и начал гидролокаторную съемку в направлении север — юг. Всего через два часа Питт обнаружил первые обломки, хорошо заметные на волнистой поверхности дна. На мониторе гидролокатора он указал пальцем несколько объемов резких очертаний, цепочкой выступавших из ровного дна.

— Ну вот, цепочка объектов искусственного происхождения, уходит примерно на восток, — сказал он.

— Одно из двух: или местный мусоровоз высыпал здесь на дно свой груз, или мы имеем груду частей ракеты, — согласился Джордино, внимательно разглядывая обломки.

— Кермит, как ты думаешь, может, стоит сойти с маршрута и проследить эту цепочку на восток? Посмотрим, куда приведет нас этот след.

Берч скомандовал разворот, и несколько минут «Глубинный старатель» двигался по следу ракетных обломков. Их поначалу становилось все больше, потом их число медленно сошло на нет. Ни один из обломков, однако, не превосходил размерами нескольких футов.

— Да, кому-то придется складывать головоломку из чертовски мелких деталей, — заметил Берч, когда с экрана исчез последний обломок. — Возвращаемся на маршрут? — спросил он у Питта.

Тот мгновение подумал.

— Нет, продолжаем идти этим же курсом. Где-то здесь должны быть и более крупные обломки.

Годы подводных исследований обострили чутье Питта до почти сверхъестественной остроты. Он способен был, как подводная ищейка, чуть ли не носом унюхать все спрятанное и потерянное. Он чувствовал, что где-то там, совсем рядом, еще много обломков «Зенита», нужно их только найти.

Некоторое время экран гидролокатора не показывал ничего, кроме пустого ровного дна, и люди на мостике начали сомневаться. Однако через четверть мили они заметили еще несколько небольших рваных обломков. Внезапно на мониторе — во весь экран — появились очертания большого прямоугольного объекта, лежащего перпендикулярно к остальным обломкам. Еще немного, и объект начал уходить с экрана, а на его место вползло новое изображение — тень большого, высокого цилиндра.

— Босс, по-моему, ты нашел весь пирожок, — ухмыльнулся Джордино.

Питт всмотрелся в изображение, кивая головой, и сказал:

— Пойдем попробуем.

Несколько минут спустя «Глубинный старатель» зафиксировал свое положение при помощи подруливающих движков и спустил в воду с кормы небольшой дистанционно управляемый робот. По мере того как автоматический аппарат опускался на глубину девятьсот футов на океанское дно, большая судовая лебедка не спеша вращала барабан с намотанным на него силовым кабелем. Питт сидел в тускло освещенной аппаратной под ходовой рубкой в громоздком капитанском кресле и при помощи пары джойстиков управлял двигателями. Перед ним выстроились в ряд мониторы, на которые поступали сигналы с полудюжины цифровых видеокамер подводного робота.

Питт настроил движки робота так, чтобы тот завис в нескольких футах над поверхностью дна, и мягко повел его к паре видневшихся невдалеке темных объектов. Камеры показали, что из песчаного дна торчат два рваных куска белого металла по нескольку футов длиной — очевидно, куски ракетной оболочки. Питт направил аппарат мимо и дальше, и вскоре в чернильно-черной воде возникли искомые объекты. На ровном дне возвышались две легко узнаваемые секции ракеты-носителя. Когда робот подошел поближе, Питт и Джордино увидели, что первая секция достигает пятнадцати футов в длину, почти столько же в высоту, и сплющена с одной стороны. Эта секция ракеты, видимо, кувыркалась перед падением и ударилась о воду плашмя, всем боком, что и придало ей на экране гидролокатора прямоугольную форму. Питт заставил робот подойти к объекту с торца. Камеры показали путаницу труб и каких-то емкостей — вероятно, ракетный двигатель, — с торчащим из нее большим реактивным соплом.

— Двигатель верхней ступени? — спросил Джордино, рассматривая изображение.

— Да, вероятно, двигатель третьей ступени «Зенйта», его разгонного блока. Самый верхний движок, разработанный для вывода полезного груза на заданную орбиту.

По всей видимости, незаправленная верхняя секция ракеты во время взрыва просто отломилась от второй ступени. Но и секция с полезным грузом, находившаяся еще выше, тоже оторвалась. В нескольких ярдах впереди в мутной воде перед объективом видеокамеры замаячило что-то большое и белое.

— Ну, с формальной частью закончили. Давай-ка посмотрим на эту вот здоровенную штуку, — Джордино указал на край одного из видеомониторов.

Питт повел робот к объекту, и вскоре экраны целиком заполнил белый фон. Ясно было, что это еще одна секция «Зенита», которая пострадала даже меньше, чем разгонный блок. Питт оценил дайну этой секции футов в двадцать и обратил внимание на то, что по диаметру она вроде бы немного превосходит разгонный блок. Ближайший конец секции представлял собой спутанную массу непонятных обломков. Рваный и перекрученный край белой оболочки ракеты был загнут внутрь, как будто под ударами гигантской кувалды. Питт подвел робот поближе и попытался заглянуть внутрь, но разглядеть за покореженным металлом не удалось почти ничего.

— Это, должно быть, полезный груз. Похоже, он ударился передним концом о воду, — заметил Питт.

— Может быть, с другой стороны что-нибудь видно, — предположил Джордино.

Питт быстро провел робот вдоль лежащей на песке секции ракеты до второго конца и развернул его по широкой дуге. Прожекторы робота осветили открытый торец секции, и оба наблюдателя — и Питт и Джордино, — склонились к мониторам, чтобы лучше разглядеть то, что им открылось. Первое, что заметил Питт, — это расширяющееся внутрь кольцо, проходящее по внутренней стороне оболочки. Было очевидно, что именно в этом месте секция полезного груза соединялась с верхней ступенью ракеты, меньшей по диаметру. Осторожно придвинув аппарат чуть ближе, друзья заметили, что с верхней открытой стороны секции отсутствует часть обтекателя. Питт поднял аппарат над распростертой частью ракеты и повел его осторожно и медленно поверху открытого шва. Камеры робота нацелились внутрь головной части. Первые несколько минут на экране видна была только путаница труб и проводов, но потом вдруг в луче мощного прожектора блеснула плоская поверхность. Питт остановил аппарат, и по лицу его расплылась широкая улыбка.

— Послушай, я уверен, что это блестит солнечная батарея, — сказал он.

— Отличная работа, доктор фон Браун, — кивнул в ответ Джордино.

Робот буквально по сантиметрам продвигался вперед, и наконец наблюдатели смогли ясно разглядеть сквозь щель в обтекателе сложенные крылья солнечных батарей и цилиндрический корпус фальшивого спутника. Головной обтекатель ракеты смялся от удара, но спутник внутри уцелел, а вместе с ним — и смертельный груз вируса «Химера».

Тщательно осмотрев всю головную секцию при помощи видеокамер дистанционно управляемого робота, Питт вернул аппарат на «Глубинный старатель» и распорядился подготовить судно к операции по подъему спутника. Вообще-то «Глубинный старатель» был задуман как исследовательское судно, но мог проводить и несложные подъемные работы при помощи бортовых погружных аппаратов. Конечно, «Баджер» был потерян, но Питт и Джордино обошлись вспомогательным подводным аппаратом. Они завели стропы под головную секцию ракеты и при помощи больших воздушных мешков медленно подняли ее на поверхность. Под прикрытием темноты, вдали от любопытных глаз репортеров полезный груз «Зенита» извлекли из воды и подняли на палубу «Глубинного старателя». Питт и Джордино лично проследили, чтобы эта деталь ракеты была тщательно закреплена и укрыта брезентом.

— Теперь парням из разведки будет о чем поразмыслить, — заметил Джордино.

— Наверняка можно будет доказать, что попытка атаки была предпринята вовсе не группой террористов-любителей. Как только общество узнает о смертельной начинке спутника, подлый мистер Кан пожалеет, что родйлся на свет.

Джордино махнул рукой в сторону неясного светового пятна на восточном горизонте.

— Учитывая все обстоятельства, я бы сказал, что добрые жители Лос-Анджелеса должны угостить нас пивом за то, что мы защитили их прекрасный город… а может, им стоило бы добавить к пиву и что-нибудь посущественнее, вроде ключей от дворца.

— Дирк и Саммер сейчас там, пусть поблагодарят их.

— Жаль, что они не видели, как всплыла эта малышка.

— Я, кстати, не получал от ребят никаких известий с того самого момента, как мы высадили их в порту.

— Скорее всего, они сейчас заняты тем же самым, что делал бы на их месте их старик, — ухмыльнулся Джордино, — Сбежали небось от разговора со спецслужбами и отправились на Манхэттен-Бич кататься на волнах.

Питт коротко хохотнул, вглядываясь в темное море. Его мысли уже были заняты другим. Он знал, что время для серфинга еще не пришло.

64

На высоте сорока двух тысяч футов над поверхностью Тихого океана Дирк сидел в тесном кресле правительственного самолета и пытался заснуть. Но возбуждение не спадало, сон не шел. Самолет уже приближался к Южной Корее. Несколько часов назад их с Саммер вызвали с «Глубинного старателя», чтобы они рассказали ФБР и людям из разведуправления Министерства обороны о своих встречах с Каном и подробно описали укрепленную резиденцию магната.

Им сообщили, что Сэндекеру наконец удалось убедить президента, и Белый дом отдал приказ взять Кана — быстро и по-тихому, не ставя в известность южнокорейское правительство. Был разработан план операции, предусматривавший одновременное нападение на несколько предприятий Кана, включая верфь в Инчхоне. Таинственный магнат уже несколько дней не появлялся на публике, поэтому мишенью номер один должна была стать его личная резиденция. Мало кому из людей с Запада приходилось бывать в ней, так что показания Дирка и Саммер приобретали решающее значение.

— Мы с великим удовольствием снабдим вас полным планом резиденции, укажем входы и внутренние переходы, даже расположение постов охраны и то, какую технику они используют для наблюдения, — объявил Дирк к радости сотрудников спецслужб. — Но взамен я тоже потребую одну вещь, — добавил он, — Хочу билет на шоу.

Дирк улыбнулся про себя, глядя, как сбегает краска с их лиц. Но он все же победил — после недолгого спора и нескольких звонков в Вашингтон. Они понимали, что на месте, да еще в составе штурмовой группы, он будет очень полезен. Что же до Саммер, то она решила, что брат сошел с ума.

— Ты действительно хочешь вернуться в этот замок ужасов? — недоверчиво спросила она, оставшись наконец с братом наедине.

— Ну еще бы, — ответил он, — Я хочу наблюдать из первого ряда, как на шее Кана затянется петля.

— Мне лично хватило одного раза. Пожалуйста, Дирк, будь осторожен. Оставь штурм и захват профессионалам. Я сегодня и так чуть не потеряла вас обоих, тебя и папу, — сказала она с тревогой.

— Не беспокойся, я буду тихонько держаться позади и не стану высовываться, — пообещал он.

Через два часа интенсивных расспросов его доставили в аэропорт и вновь отправили в Корею. Далее последовали долгий перелет через Тихий океан, приземление на военно-воздушной базе Осан и снова разговоры. На этот раз ему пришлось инструктировать спецназовцев, которым предстояло непосредственно осуществить операцию. Дирк был особенно точен и скрупулезен, стараясь вспомнить каждую деталь и каждую мелочь о резиденции Кана. Затем наступил его черед внимательно выслушать во всех подробностях и деталях тактический план штурма. Две группы армейского спецназа получили задание проникнуть в морской док Кана в Инчхоне и расположенный неподалеку телекоммуникационный центр, а резиденция магната досталась команде «морских котиков». Операции планировалось провести одновременно, причем еще несколько резервных команд у других объектов Кана должны были ждать в состоянии полной готовности на случай, если таинственного магната не удастся обнаружить в трех первых точках. После брифинга к Дирку подошел капитан ВМС, ответственный за координацию действий морского спецназа.

— У вас пять часов на отдых перед сбором. Вы идете с нами в группе коммандера Гутьерреса. Я позабочусь о том, чтобы Пол снарядил вас заранее. К сожалению, мы не можем выдать вам оружие. Приказ.

— Я понимаю. Спасибо, что согласились взять меня с собой.

Дирк успел перекусить и вздремнуть в комнате, временно выделенной для прибывших офицеров, а затем присоединился к группе «морских котиков». Ему выдали черный камуфляжный комбинезон, бронежилет и очки с прибором ночного видения. После последнего короткого инструктажа группу погрузили в два закрытых грузовика и отвезли в маленький док к югу от Инчхона. Под прикрытием темноты двадцать четыре «морских котика» поднялись на борт потрепанного вспомогательного суденышка. Катер тут же отчалил и двинулся на север через Желтое море к острову Кьёдондо. Пока катер мчался по волнам, опытные спецназовцы в свете тусклой лампочки в закрытой каюте тщательно проверяли оружие. На подходе к устью реки Ханган к Дирку подошел коммандер Пол Гутьеррес, невысокий плотный человек с тонкими усиками.

— Пойдешь с моим отделением во второй шлюпке, — сказал он. — На берегу просто держись поближе и следуй за мной. Если повезет, мы войдем и выйдем без выстрела. Но на всякий случай… — Он секунду помолчал и протянул Дирку небольшую сумочку.

Дирк расстегнул молнию и вытащил автоматический пистолет «Зиг-Зауэр» Р226 калибра 9 мм и пару запасных обойм.

— Премного благодарен. Я и сам надеялся, что мне не придется идти в бой без оружия, — искренне поблагодарил Дирк.

— Кевларовый жилет, конечно, в какой-то степени обезопасит тебя, но в крайнем случае может пригодиться и эта штука. Только не говори никому, где взял, — Гутьеррес подмигнул Дирку, повернулся и неторопливо направился в рулевую рубку.

Полчаса спустя катер, не снижая хода, миновал устье канала, ведущего в резиденцию Кана, поднялся по реке еще на два мили и заглушил двигатели. Течение остановило его и начало сносить вниз. За борт быстро спустили три черные резиновые лодки «Зодиак». В каждую с отточенной ловкостью перебрались по восемь «морских котиков», после чего лодки тихо отошли от катера. Дирк присоединился к команде во второй лодке. Все три лодки, почти невидимые в темноте безлунной ночи, спустились по течению вниз и беззвучно повернули в канал, ведущий во владения Кана.

Три резиновые лодки миновали последний поворот извилистой протоки и вошли в просторную бухту перед резиденцией, огни которой мягко отражались от затянувших небо низких облаков. Дирк крепко сжимал весло и молча греб в такт с тяжеловооруженными «морскими котиками». При виде каменной крепости Кана с него слетели остатки утомления, накопившегося за время длинного перелета и всего того, что произошло во время неудавшегося запуска с «Морского старта».

Посередине бухты лодки штурмовой группы разделились. Две из них направились к левому берегу, чтобы высадиться на песчаном пляже рядом с яхтенным причалом, а третья двинулась направо. Люди в ней были облачены в гидрокостюмы и должны были первыми добраться вплавь до берега и выбраться из воды по камням с противоположной стороны причала. Дирк находился в одной из тех лодок, что направлялись к пляжу. Он греб вместе со всеми и думал о том, что будет, если «морские котики» из авангарда пропустили хотя бы одну из камер видеонаблюдения, установленных по приказу Кана вдоль всей протоки.

Лодка подошла ближе к берегу. Дирк обратил внимание, что у причала стоят те же суда и в том же порядке, что и в тот момент, когда они с Саммер выбирались отсюда. Большая яхта фирмы «Бенетти» и голубой гоночный катамаран так же стояли друг за другом, а между ними был втиснут маленький катер. Именно на яхте и катамаране первым делом сосредоточили внимание люди в лодке Дирка. В их задачу входил захват судов Кана, в то время как остальные две группы должны были заниматься зданиями. Осматривая причал и местность вокруг, Дирк отметил отсутствие ялика и улыбнулся про себя.

Несколько минут две резиновые лодки держались в стороне от берега. За это время «морские котики» из третьей группы проплыли под водой и выбрались на берег с дальней стороны причала. Дирк наблюдал, как черные силуэты беззвучно поднялись из воды и двинулись вдоль скалистого берега. Двое сразу же направились к караулке и быстро обезвредили дежурного, который все это время сидел, уткнувшись носом в газету.

Коммандер Пол Гутьеррес на носу лодки Дирка молча поднял руку. Весла опустились в воду, и резиновые лодки стремительно понеслись к берегу. Пары дюжин сильных гребков оказалось достаточно. Как только днище лодки заскребло по песку, сидевшие в ней спецназовцы попрыгали с нее и бросились бежать по берегу к причалу. Ничто вокруг не нарушало спокойствия. Экипаж второй лодки под прикрытием авангарда рванулся к воротам.

Дирк следовал за своей группой из восьми спецназовцев. Они взлетели по пандусу на причал и разделились. Четверо скользнули вбок и перепрыгнули на палубу катамарана, а коммандер Гутьеррес с тремя людьми пробежал дальше, направляясь к «Бенетти». Дирк бежал мимо катамарана, решив присоединиться к группе, направлявшейся на яхту побольше, но, когда до яхты оставалось ярдов двадцать, он, словно споткнувшись, замер на месте — с кормовой палубы хлестнуло желтое пламя. Через долю мгновения ночную тишину разорвал треск автоматной очереди, а за ним серия тошнотворных глухих ударов — это пули впивались в тела двух спецназовцев, бежавших перед ним. Дирк нырнул за какую-то бочку и, выдернув из кобуры на боку пистолет, одну за другой выпустил десять пуль в сторону стрелявшего. В нескольких ярдах перед ним Гутьеррес тоже стрелял, поливая кормовую палубу яхты огнем из пистолета-пулемета «Хеклер&Кох» МР5К. Их совместные усилия заставили невидимого стрелка замолчать. На корме зазвенело бьющееся стекло, во все стороны полетели щепки.

Внезапная стрельба на причале, казалось, разбудила остров. По всему комплексу зданий загремели автоматные и пистолетные выстрелы. Двое мужчин с пистолетами выскочили из каюты катамарана и открыли огонь, но их быстро сняли «морские котики», уже занявшие позиции на борту. Кто-то из боевиков на главном посту охраны заметил на экране видеокамеры убитого на пляже охранника и быстро поднял по тревоге силы безопасности резиденции. Подходившие к ней «морские котики» наткнулись на огонь полудюжины вооруженных охранников.

Дирк на причале склонился над двумя «морскими котиками», лежавшими на песке. К своему ужасу, он обнаружил, что один из них мертв — на его шее и ключице ясно видны были пулевые отверстия. Второй спецназовец, задыхаясь от боли, извивался на песке. Кевларовый бронежилет спас его от пули в живот, а вот незащищенным бедрам пришлось плохо.

— Со мной все в порядке, — с трудом выговорил спецназовец, когда Дирк попытался осмотреть его раны. — Выполняй задание.

В этот момент заурчали мощные двигатели яхты «Бенетти». Дирк поднял голову, и тут на причал с яхты снова полетели пули. По палубе яхты, нагнувшись, пробежали два матроса; один из них обрезал причальные концы, а второй прикрывал его автоматным огнем.

— Мы их возьмем, — пообещал Дирк распростертому спецназовцу и похлопал его по плечу. Неохотно оторвавшись от раненого солдата, он поднялся и что было мочи рванул к яхте. Моторы взревели — рычаги управления явно перевели на «полный вперед». Винты яхты бешено завертелись, взбаламутив воду за кормой.

В нескольких футах впереди Питта Гутьеррес выпустил по яхте короткую очередь и рявкнул:

— На борт!

Дирк молнией пронесся мимо Гутьерреса и второго спецназовца, догонявших уходящую яхту. Где-то наверху трижды плюнул огнем автоматический пистолет. Дирк услышал, как пули прошли прямо над его головой. В тот момент, когда он взлетел в прыжке с причала, сзади раздались тяжелый удар и крик: «Я ранен!»