В кожаных штанах и безрукавке он здорово походил на средневекового палача. Блеснули в зловещей ухмылке метал­лические зубы. Гаме хотела откатиться в сторону, но Краджик наступил ей на лодыжку. Гаме вскрикнула.

Краджик взмахнул топором... и как-то странно хрюкнул. Свободной рукой попытался нащупать торчащую из черепа арбалетную стрелу и не достал — умер. Исчез в покраснев­ших глазах блеск, колени подогнулись, и мертвое тело стало заваливаться. Секира выпала из омертвевшей руки и вонзи­лась в пол, прямо там, где только что лежала Гаме — она ед­ва успела откатиться.

Послышались быстрые шаги. Сильные руки подняли Га­ме. Она увидела знакомую улыбку Завалы. А вот и Остин, с древним самострелом в руках.

—    Ты не ранена? — спросил Остин.

—    Так, кожу местами ободрала. — В руках у Джо Гаме уви­дела пистолет-пулемет. — Не сочтите за придирку, но зачем играть в Вильгельма Телля, когда есть пушка?

—    Это же не снайперская винтовка, — пояснил Завала. — Такой штучкой хорошо косить ряды врагов, а не снимать их поодиночке. Но я прикрыл бы Курта, если бы он промазал. — Он присел подле мертвого Краджика. — Ты не попал в яблоч­ко у него на голове.

—    В следующий раз возьму чуть выше, — сказал Остин, от­брасывая самострел.

Гаме легонько поцеловала обоих в щеку.

—    Рада видеть вас, пусть даже приходится выслушивать обмен остротами.

Остин обыскал покойника, лежавшего возле мотоцикла.

—    Да ты и без нас неплохо справлялась.

—    Меня едва в котлету не порубили, — ответила Гаме, удивляясь собственным словам. Ее чуть-чуть не расчленили, а она шутит! — Где мы?

—    На озере Тахо.

—    Тахо! Как вы меня нашли?

—    Объясним, когда найдем Франсишку. Идти можешь?

—    Хоть на коленях поползу, лишь бы выбраться отсюда. Кстати, отличный прикид, мальчики, — заметила она, окинув взглядом белые костюмы и чепцы. — Это пропуск на посту охраны у двери?

—    У двери не было охраны.

—    Струсили. Не хотели отвечать за то, что вытворяли эти два брата-акробата.

—    Короче, проникли мы сюда и видим: ты явно проигры­ваешь в догонялки этому красавцу. Я схватил со стены само­стрел и выждал, пока ты буквально выманишь его мне под прицел. — Остин забрал у мертвеца револьвер. — Предлагаю рвать когти, пока охранники все-таки не пришли.

Гаме согласно кивнула и поковыляла к выходу. Мужчины шли справа и слева.

Тут открылись двери, и в зал вошла Брунгильда. Одна, но оттого не менее грозная. Почти не обращая внимания на тела близнецов, она встала перед троицей, широко расставив мощ­ные ноги и уперев руки в бока.

—Полагаю, это ваши проделки? — спросила великанша.

Остин пожал плечами.

—Пошалили чуток.

—Эти двое — дегенераты. Если бы не вы, я прикончила бы их сама. Мало того, что они ослушались приказа, так еще и осквернили священное место.

—Понимаю, трудно в наши дни отыскать хорошего помощ­ника.

—Не так уж и трудно. В кровожадных людях недостатка нет. Как вы сюда проникли?

—Через парадную дверь. Что это за место?

—Сердце и душа моей империи.

—Вы, должно быть, неуловимая Брунгильда Сигурд?

—Все верно. Я знаю, кто вы, мистер Остин, знаю и ваше­го напарника, мистера Завалу. Мы следили за вами с того мо­мента, как вы заявились на наш объект в Мексике. Очень лю­безно с вашей стороны почтить нас визитом.

—Ну что вы, не стоит. Кстати, кто оформлял интерьер? Как думаешь, Джо: ранний период семейки Адамс или тран­сильванский стиль?

—Больше похоже на мюнстерский модерн. Кофейный сто­лик в виде корабля — очень милый штришок.

—Глупцы, — ответила Брунгильда. — Корабль символизи­рует прошлое, настоящее и славное будущее.

Остин хохотнул.

—Да-а, подходящий символ. Этот корабль не стронется с места, как и ваша империя.

—Устала я от вас, НУМА.

—То же я говорил Джо перед вашим приходом. Не станем злоупотреблять гостеприимством. С вашего позволения, мы удалимся. Народ, седлайте коней.

Завала, шедший чуть впереди группы, хотел обойти Брунгильду. Походя он — чисто по привычке — улыбнулся сво­ей фирменной улыбочкой. Брунгильда, решил он — хоть и страшная — все же дама. Усилия пропали впустую: одной ру­кой она схватила Завалу за грудки и, встряхнув его как те­рьер — крысу, отшвырнула назад. Завала сгруппировался и, встав на ноги, улыбнулся.

—    Я понимаю ваши чувства, однако расставаться таким вот образом — не дело. — С женщинами, независимо от их кон­ституции и возраста, он всегда оставался джентльменом.

Брунгильда ответила пощечиной слева. Завала попятил­ся, утер кровь из разбитой губы. Когда Брунгильда замахну­лась правой, Остин выступил вперед, намереваясь прикрыть друга... но не тут-то было. Он следил за руками Брунгильды, а получил удар в грудь ногой. Ребра затрещали, дыхание пе­рехватило.

При виде поверженного напарника, Завала забыл о том, что женщин бить нельзя.

—    Запрещенными приемами балуетесь, — тихо произнес он.

На учебу в Нью-йоркском военно-морском колледже Зава­ла заработал, участвуя в боях в среднем весе. Большую часть поединков он выиграл нокаутом. После колледжа поднабрал вес, однако сумел удержаться в пределах спортивной нормы: сто семьдесят пять фунтов при росте в пять футов десять дюй­мов. Брунгильда была на фут выше и на добрых полсотни фунтов тяжелее (исключительно за счет мускулов).

Ударив Остина с левой ноги, Брунгильда встала в удоб­ную позицию — достаточно было врезать наотмашь, и Зава­ла остался бы без головы.

Старые боевые рефлексы не подкачали. Завала пригнулся, уходя от удара, и врезал Брунгильде по ребрам с левой... чуть не вывихнув при этом запястье. Зато сумел сбить противни­цу с ритма. Брунгильда тоже ударила левой — и промахну­лась. Завала, убрав подбородок и подняв руки, выполнил се­рию из трех ударов, которая в свое время помогла уложить не одного оппонента. Потом быстрый тычок левой, правой сбо­ку и хук левой.

Удар сбоку прошел мимо, зато левый хук угодил точно в челюсть. Взгляд Брунгильды на мгновение помутнел. Она по­пятилась, Завала пошел в наступление — и тут же схлопотал удар наотмашь в грудь. Пока он хватал ртом воздух, Брун­гильда впечатала кулак ему в живот. Спас накачанный пресс. Завала махнул правой, левой, метя Брунгильде в челюсть — и оба раза промахнулся. Скорость и рефлексы Завалы впечат­лили Сигурд, но больше она подставляться не собиралась. Ре­шила использовать преимущество в росте.

Завала просчитал ее тактику и попытался сблизиться для апперкота. Каждый раз, как он подходил, Брунгильда отве­шивала ему затрещину и сама при этом оставалась вне дося­гаемости. Левый глаз у Завалы почти не открывался, из носа хлестала кровь. Высоким ударом латинос достал соперницу, попав ей по шее, однако небольшой успех стоил еще одного попадания в голову. Несмотря на рост, Брунгильда двигалась как боец в среднем весе. Ветераны бокса всегда говорили: хо­роший боец высокого роста может легко побить маленького и вертлявого. Оставалось надеяться, что эта аксиома к высо­ким бабенциям не относится.

Завала совсем сбился с ритма, удары его пронзали воздух. Еще минута — и все, бой окончен. Пара ударов, и Брунгиль­да переломит ему шею.

И вдруг она опустила руки. Не успел ослабленный Зава­ла среагировать, как эта дылда рухнула на пол. Утерев пот со лба, он увидел, как Гаме опускает большой деревянный щит.

—    Есть много способов побить норманнскую суку, — свер­кая глазами, заметила девушка.

Тут и Остин поднялся на ноги. Держась за сломанные ре­бра, он проговорил:

—    Надеюсь, пострадали мы только внешне.

—    Я про все забуду, когда мы отсюда, к чертям, выберем­ся, — ответил Завала, едва шевеля разбитыми губами.

—    Стойте, — сказал Остин и огляделся. — Нужен отвлека­ющий маневр.

Не говоря больше ни слова, он подошел к одной из гигант­ских жаровен и, схватив ее за ножки, опрокинул содержимое на палубу корабля. Потом сорвал щиты и побросал их в кучу. Пламя от импровизированного костра быстро охватило мач­ту. Загорелся парус, и едкий черный дым пополз под потол­ком большого зала.

Сделав дело, Остин вернулся к товарищам. Вместе они под­бежали к дверям и встали сбоку. Буквально через несколько минут ворвались охранники. С криками они бросились в сто­рону корабля. Огонь, получив порцию свежего воздуха, раз­горелся с новой силой, клубы дыма наполнили зал. Охрана так и не заметила три смутные фигуры, выскользнувшие в дверной проем.



ГЛАВА 40

А внутри куполообразной подводной лаборатории Франсишка чуть не сходила с ума. Последний кусок головоломки встанет на ме­сто, и все — план осуществится. Но сначала надо увериться, что свои покинули территорию «Валгаллы». Тем более что Брунгильда куда-то срочно удалилась. Тем временем техники смешались с толпой боссов, заливаясь пресной водой, слов­но дармовым марочным шампанским. Долго веселье не прод­лится, кто-нибудь да заметит, как увлеченно работает у пуль­та Франсишка.

Внезапно гомон смолк. Франсишка, обернувшись, увиде­ла, как из служебного лифта выходят три странные фигуры. И ахнула — это же друзья! Правда, их совсем не узнать: Гаме растрепана, будто ее волосы угодили в блендер, она хромает, на руках и ногах — синяки. Белые комбинезоны Остина и За­валы забрызганы кровью, сам Завала опух и щурится, ни дать ни взять морячок Попай.

Протолкавшись через толпу гостей и техников, Франсишка подошла к друзьям. Остин даже сумел улыбнуться.

—    Простите, что задержались. Возникли... э... затруднения.

—    Слава богу, вы живы!

Остин обнял ее за плечи.

—    Оставаться мы и не думаем. Снаружи ждет такси. Вас подбросить?

Франсишка сказала:

—    У меня одно незаконченное дело. — Вернувшись к пуль­ту, она вбила несколько команд с клавиатуры, сверилась с по­казаниями цифровых счетчиков и, удовлетворенная результа­тами, сказала: — Все, уходим.

Держа боссов и техников под прицелом — на случай ес­ли у кого-нибудь случится приступ отваги, — Завала постро­ил их в ровную линию. Остин с любопытством оглядел со­бравшихся — в ответ на него смотрели с чистой ненавистью. Англичанин Гримли выступил вперед и, подойдя вплотную к Остину, произнес:

—    Мы требуем, чтобы вы назвались и объяснили, какого черта здесь делаете.

Неприятно рассмеявшись, Остин толкнул его во впалую грудь.

—    Это что за клоун? — спросил он у Франсишки.

—    Он и его приятели — грехи человечества во плоти.

Как философа-любителя Остина давно занимали вопросы добра и зла. Однако сейчас он думал не о них. Взяв Франсиш­ку за руку, Курт повел ее к лифту до шлюза. Следом за ними шел, прикрывая отступление, Завала.

Не успели они пройти нескольких шагов, как прибыл гру­зовой лифт. Из него выбежали десятка два вооруженных ох­ранников. Они быстро окружили беглецов и отняли писто­лет-пулемет у Завалы.

Из кабины выступила Брунгильда — охранники разошлись, давая хозяйке дорогу. Растрепанная, вымазанная в саже, она нисколько не утратила грозного вида. Льдисто-голубые гла­за по-прежнему излучали злобу. Дрожа от гнева, Брунгильда указала на агентов НУМА, словно собираясь метнуть в них молнию.

—    Убить!

Элита «Гокстада» зашепталась, обрадованная внезапным и выгодным поворотом событий; в предвкушении бойни ди­ректора сверкали глазами. Но не успели наемники поднять оружие, как Франсишка выступила вперед. Загородив собой израненных друзей, она властным тоном белой богини ско­мандовала:

—Стойте!

—Уйдите, или вас тоже убьют, — пригрозила Брунгильда.

Выпятив подбородок, Франсишка ответила:

—Сомневаюсь.

Брунгильда словно выросла еще на фут.

—Да кто ты такая, что споришь со мной!

Вместо ответа Франсишка подошла к пульту управления и указала на монитор: по нему ползли колонки цифр. Одного взгляда на мерцающую огнями, как электрический бильярд, панель хватило, чтобы понять: процессы на станции вышли из-под контроля.

Брунгильда накинулась на Франсишку, словно ангел смерти.

—Что ты натворила?!

—Сама смотри, — ответила бразильянка и отошла в сто­рону.

Брунгильда уставилась на пульт управления.

—Что происходит?

—Программа сходит с ума, пытаясь совладать с эквивален­том цепной реакции.

—В каком смысле? Говори, или я...

—Убьешь меня? Давай. Только я могу остановить реак­цию. — Франсишка улыбнулась. — Кое-чего ты про анасазий не знаешь. Сам по себе он безобиден, как железо, но при опре­деленном воздействии становится крайне неустойчив.

—И что это за условия?

—То самое сочетание температуры, напряжения в сети и звуковых вибраций, которому ядро подвержено в данный мо­мент. Если я не изменю заданные параметры, оно взорвется.

—Блефуешь.

—    Смотри: температура зашкаливает. Неубедительно? — спросила Франсишка. — Ну так вспомни загадочный взрыв на мексиканской станции. Стоило тебе упомянуть его, как я сразу догадалась, в чем причина. Ту лабораторию уничтожи­ли какие-то фунты вещества. Здесь сотни фунтов анасазия вот-вот достигнут критической массы. Подумай, каков будет эффект.

Брунгильда принялась орать на помощников, чтобы те остановили реакцию. Главный техник, который благоговей­но взирал на монитор компьютера, выступил вперед и, уте­рев пот со лба, сказал:

—    Мы не знаем как. Любое наше действие может только усугубить положение.

Отобрав у одного из охранников пистолет-пулемет, Брун­гильда прицелилась в Гаме.

—    Если не остановишь процесс, я убью твоих друзей. Од­ного за другим. Ее — первой.

—    Ну, и кто из нас блефует? — спросила Франсишка. — Ты все равно нас убьешь, а так мы прихватим на тот свет и тебя.

Бледная, Брунгильда побелела еще сильней. Опустила оружие.

—    Чего хочешь? — натянутым от гнева голосом спросила она.

—    Отпусти моих друзей.

Как опытный инженер Брунгильда умела сопоставить фак­ты перед тем, как принять окончательное решение. Если не остановить реакцию, завод погибнет. Франсишка — един­ственная, кто может предотвратить взрыв. Сигурд отпустит агентов НУМА, а когда бразильянка наладит опреснительный процесс, наемники перехватят беглецов. Потом Брунгильда разберется и с Франсишкой. Она еще отомстит за корабль, но позже. Когда надо, Сигурд умеет быть терпеливой. Она годы ждала этого момента.

Вернув охраннику пистолет-пулемет, Брунгильда сказала:

—    Договорились. Но ты, — обратилась она к Франсишке, — остаешься.

Облегченно вздохнув, доктор Кабрал обернулась к Остину:

—    Вы прибыли по воде?

—    Да. Прямо под станцией мы оставили водолазное сна­ряжение.

—Возвращайтесь другим путем. Вода прогрелась настоль­ко, что вы не успеете добраться до субмарины. Сваритесь за­живо.

—Попробуем на лифте подняться на пирс. Там есть лодка.

—Хорошая мысль.

—Мы вас не бросим.

—Не бойтесь, Брунгильда не тронет меня, пока я ей по­лезна. — Франсишка лукаво улыбнулась. — Надеюсь, НУМА спасет меня и на сей раз. — Обернувшись к Брунгильде, она сказала: — Я провожу их до лифта.

—Не вздумай юлить, — прорычала та и велела охранни­кам проследить за ней.

Франсишка нажала кнопку, открывающую двери яйце­образного лифта.

—Вы ранены. Я помогу войти. — Когда все расселись в ка­бине, она нагнулась к Остину и прошептала: — Оружие у ко­го-нибудь есть?

Разоружив Завалу и не увидев ничего в руках у Остина, наемники решили, что последний безвреден. Однако за пояс у него был заткнут револьвер, найденный у одного из Крад­жиков.

—Да, есть, — ответил Остин. — Но для вас прорываться с боем — чистое самоубийство.

—Я и не собираюсь. Дайте оружие.

Остин неохотно передал ей револьвер. Взамен Франсиш­ка достала из-под халата и вручила Остину желтый конверт.

—Здесь — все, Курт. Оно спасет вам жизнь.

—Что — все?

—Увидите сами, когда раскроете содержимое конверта ми­ру. — Она надолго прильнула губами к губам Остина. — Про­стите, но свидание вновь придется отложить, — сказала она с улыбкой и обратилась к остальным: — Прощайте, друзья, и спасибо за все.

По тону ее голоса Остин безошибочно понял: Франсишка не ждет спасения.

—    Идите к нам! — вскричал он и попытался ухватить ее за руку.

Легко отступив назад, она взглянула на часы.

—    У вас ровно пять минут. Используйте их мудро.

Франсишка нажала на кнопку подъема, и лифт умчался вверх. Охрана отвлеклась, следя за ним, и тогда бразильян­ка вытащила из-под рубашки револьвер. Двумя выстрелами она разворотила панель управления обоими лифтами, потом отбросила оружие в сторону. Динамики по всей лаборатории тут же разразились сигналом тревоги. Подбежала Брунгиль­да и наемники.

—    Что ты наделала?! — проорала хозяйка «Валгаллы».

—    У нас пять минут, — стараясь перекричать сирену, отве­тила Франсишка. — Реакция уже необратима.

—    Ты обещала остановить ее, если я отпущу твоих друзей.

Франсишка рассмеялась.

—    Я солгала. Ты сама предупредила: никому нельзя верить.

Первыми опасность осознали техники. Они рванули к уз­кой аварийной лестнице, которая по отдельной водонепрони­цаемой шахте выводила на поверхность. Заметив, как удирают рабочие, почуяли неладное и боссы — они побежали следом. Под страхом смерти забыли о дисциплине наемники: проди­раясь к выходу, они прикладами расталкивали директоров, а тех, кто не желал уступить дорогу, расстреливали. Вскоре у аварийного выхода громоздилась куча тел. Наемники и ди­ректора вязли и толкались в ней, отрезая себя от единствен­ного пути к спасению.

Брунгильда не верила собственным глазам: как же быстро погиб ее мир! Весь гнев она сосредоточила на Франсишке — подобрала с пола револьвер и прицелилась в бразильянку. Та и не подумала защищаться.

—    Ты сдохнешь! — завопила Брунгильда.

—    Я умерла десять лет назад, пропав в дождевом лесу. Бла­годаря твоему безумному плану.

Брунгильда трижды нажала на спусковой крючок: первые два выстрела прошли мимо, третий попал Франсишке в грудь.

Она осела на пол, привалившись спиной к стене. Глаза заво­локла черная пелена, и Франсишка — с улыбкой облегчения на губах — умерла.

Отбросив оружие, Брунгильда вернулась к пульту управ­ления. Нависла над монитором, словно могла остановить про­цесс чистым усилием воли. Сжав кулаки, она вскинула ру­ки над головой. Ее отчаянный, дикий вопль смешался с во­ем сирены.

Обезумевшие, заключенные в кожух атомы наконец вырва­лись на свободу в потоке чистой энергии. Контейнер распла­вился, и Брунгильда моментально исчезла в пламени взрыва. Лаборатория потонула в огненном шаре, превращаясь в на­стоящую преисподнюю.

По лифтовым шахтам и тоннелю для вагонетки устреми­лись потоки перегретого дыма. Ворвавшись в коридоры поме­стья и большой зал, они тут же обратились ревущим пламе­нем и подожгли сам воздух. Знамена на стенах, корабль ви­кингов, сердце «Валгаллы», — все стало пеплом, все сгинуло в огненном шквале.



ГЛАВА 41

По водной глади озера несся, задрав нос, катер с кабиной. Остин выжи­мал из двойного движка все, на что тот способен. Его лицо превратилось в маску гнева и отчаяния. Едва оказавшись в лодочном сарае, он попытался вернуться назад в лаборато­рию — лифты не работали. Курт метнулся было к лестнич­ному колодцу, но его остановила Гаме.

—    Бесполезно! — сказала она. — Времени не осталось.

—    Гаме права, — вклинился Завала. — У нас меньше четы­рех минут.

Друзья не лгали: предприняв заведомо неудачную попыт­ку спасения, Остин и сам погибнет, и погубит их. Потому он вышел на пирс. Дремавший на солнышке охранник очнулся, но не успел даже схватиться за оружие. Остин, позабыв о пра­вилах маркиза Куинсберри, с разбегу ударил его плечом в жи­вот — охранник полетел в воду.

Все трое погрузились в катер. Ключи были в замке зажига­ния, баки — полны, и двигатель завелся с полуоборота. Остин повел суденышко по прямой, на полной скорости — к побере­жью штата Невада. Услышав за спиной крик Завалы, он обер­нулся. Друзья смотрели, как вокруг причала вода бурлит и пу­зырится, словно кипящий бульон в кастрюле.

Раздался приглушенный рев, и наружу выстрелил крова­во-красный фонтан. Беглецы прикрылись руками, защищаясь от падающих с неба обжигающих капель и от пара. Когда они осмелились наконец открыть глаза, то увидели: причал исчез совершенно, а вдогонку катеру несется волна футов под де­сять высотой.

—    Наша лодка считается непотопляемой, — напряженно произнес Завала.

—    То же говорили про «Титаник», — напомнила Гаме.

Остин развернул катер и повел его навстречу волне. Пасса­жиры напряглись, ожидая удара, но их лишь приподняло вы­соко над поверхностью озера; волна прошла низом. Ведь даже цунами пика разрушительной силы достигает лишь у самого берега. Оставалось надеяться, что по пути к берегу Невады эта волна ослабеет, уляжется.

На суше тоже было неспокойно: из-за деревьев, где Остин с высоты две тысячи футов видел башенки поместья, подни­мались столбы дыма. Прошло немного времени, и они потем­нели, стали жирнее, тут и там мелькали проблески желтого и красного пламени. Остин сбавил скорость, чтобы полюбо­ваться пожаром.

—    Рагнарёк, — пробормотал он.

—    Гибель богов? — спросила Гаме.

—    Скорее богини.

Наступила тишина, нарушаемая только гудением моторов и шипением воды у носа катера. Потом раздался звук, похо­жий на уханье безумной совы. Остин, Гаме и Завала обер­нулись и увидели идущий за ними красно-бело-синий торт. «Королева Тахо» еще раз посигналила. С палубы махал ру­кой Пол. Остин махнул ему в ответ и развернул катер в сто­рону пароходика.



ЭПИЛОГ

Ливийская пустыня, полгода спустя

Старейшина деревни был тощ, как жердь. Десятилетия, проведенные под беспощадным солнцем, настолько иссушили его кожу, что на лице буквально не осталось места для новых морщин. Годы скудного питания оставили ему всего два зуба: один торчал из верхней, второй — из нижней десны, однако старик не переста­вал гордо улыбаться. Стоя в середине своих владений — кучки хижин из желтой глины и небольшой пальмовой рощицы, обо­значающих грязный оазис, — он мог сойти за мэра, который го­товится перерезать ленточку и подарить городу новый проект.

Деревня располагалась далеко к западу от пирамид Гизы, в одном из самых неблагополучных районов мира. Между Егип­том и Ливией на тысячи квадратных миль простираются горя­чие пески, тут и там усеянные остовами танков времен Второй мировой. К оазисам жмутся скудные поселения, борющиеся за жизнь. Порой оазис пересыхает, и тогда урожай гибнет, а в селения приходят голод и смерть. Веками люди пустыни жи­ли от засухи к засухе, но сегодня должна наступить новая эра.

В ознаменование добрых перемен деревню украсили цвет­ными флажками, по пестрой ленточке привязали к хвосту каждого верблюда. В самом центре, на площади — обыкно­венном пыльном пятачке — разбили палатку цветов ООН, на краю поселения стояло несколько вертолетов. В тени палат­ки ждали представители ООН, нескольких стран Ближнего Востока и Африки.

Старейшина встал перед конструкцией, какую вряд ли встретишь посреди пустыни: круглый мраморный фонтан, в центре которого — чаша поменьше, украшенная статуей кры­латой женщины. Вода лилась из ее протянутых ладоней.

На шее у старца висела оловянная кружка. Он торжествен­но зачерпнул ей воду из бассейна, отпил и улыбнулся еще ши­ре. Слабым, дребезжащим голосом старик провозгласил:

—    Альхамдулиллах лилмайя!

Еще несколько селян отпили у него из кружки, словно это она — а не фонтан — была магическим источником пресной воды. Женщины, дожидавшиеся в стороне, поспешили к фон­тану наполнить кувшины. Дети восприняли это как сигнал и нагишом, радостно смеясь, попрыгали в воду купаться. Дипло­маты наконец оставили палатку и приблизились к источнику.

Из тени под пальмой за праздником наблюдали члены команды особого назначения НУМА и шкипер «Триглы».

—    Кто-нибудь переведет, что сказал старик? — спросил За­вала.

—    Мои познания в арабском сильно ограниченны, — при­зналась Гаме, — но вроде бы он благодарит Всевышнего за во­ду, чудесный дар жизни.

Пол обнял жену за плечи здоровой, правой рукой.

—    Жаль, сама Франсишка не видит своей статуи. Напоми­нает дни, когда ее считали белой богиней.

Остин кивнул.

—    Скорее всего, она прошла бы мимо статуи. Проверила водонапорную башню, ирригационную установку, убедилась бы, что труба от опреснительного завода не протекает, и тут же отправилась налаживать работу других источников.

—    Склонен с тобой согласиться, — ответил Пол. — Как только остальные страны убедятся в работоспособности тех­нологии Кабрал, они тут же достанут свои кружки. Бахрейн и Саудовская Аравия уже готовы финансировать постройку заводов. Однако ООН, думаю, исполнит последнюю прось­бу Франсишки и сосредоточит усилия в странах Субсахарской Африки.

—    Я слышал, юго-западные штаты и Мексика изъявили го­товность построить опреснительные заводы на побережье Ка­лифорнии, — сказал Остин. — Так они решат проблему исто­щения Колорадо.

—    Думаю, — заметила Гаме, — Франсишка была бы рада увидеть, что борцы за воду вместе облагораживают засушли­вые места. Я прямо чувствую, как рождается дух сотрудниче­ства. Похоже, у человечества появился шанс.

—    Лично я настроен оптимистично, — признался Остин. — В ООН обещали ускорить бюрократический процесс и до­вольно быстро построили завод по очистке анасазия в Кана­де. Схема Франсишки поразительно проста. Если учесть, как быстро и при каких низких затратах возвели опреснитель­ный завод здесь, любая страна вскоре сумеет обеспечить сво­их граждан дешевой пресной водой.

—    Ирония судьбы, — произнесла Гаме. — Анасазий наш­ли в Лос-Аламосе, где разрабатывали оружие массового по­ражения.

—    В руках «Гокстада» он чуть не стал таковым.

Несмотря на жару, Гаме вздрогнула.

—    Порой я вспоминаю эту великаншу, двух ее палачей и страшное логово, как кошмарный сон.

—    К несчастью, это был не сон. И сбежали мы не из стра­ны Оз.

—    Надеюсь, нигде в мире не осталось злокачественных кле­ток, способных перерасти в рак.

—    Я тоже надеюсь, — ответил Остин. — «Гокстад» лишил­ся головы, научного центра и всесильных покровителей, по­могавших продвигать идеи Брунгильды. По всему миру лю­ди поняли, чего чуть было не лишились, и спешат восстано­вить свои права на воду.

Джим Контос, который до того лишь с интересом слушал, произнес:

—    Спасибо, что пригласили на мероприятие. Теперь хотя бы знаю: батискафики мои погибли не напрасно.

—    Кстати, — спохватился Остин, — спасибо, что напомнил. Джо?

Улыбнувшись, Завала вынул из нагрудного кармана сло­женный лист бумаги, развернул его и показал Контосу.

—    Это только эскиз, но общее представление о том, чем мы сейчас заняты, получить можно.

Глаза у Контоса полезли на лоб.

—    Черт подери, красота-то какая!

Завала поморщился.

—    Ну, с красотой ты загнул. Новая модель скорее похожа на покалеченную гуппи, зато ходит глубже и быстрее любо­го действующего батискафа. Способна нести гораздо больше оборудования и выполнять множество функций. Тесты пред­стоят довольно обширные.

—    Когда начинаем? — нетерпеливо спросил Контос.

—    Подготовительные работы уже идут. У меня одно дель­це со Смитсоновским институтом: они хотят почтить память пилотов «летающего крыла» и попросили совершить показа­тельный полет, для пиара. Вот закончу с ними — и займусь планированием тестов.

—    Чего мы ждем? — спросила Гаме.

—    Хороший вопрос, — ответил Остин. — Технология Франсишки превратит этот песчаный карьер в цветущий сад, но океанологам здесь все равно не место.

И он направился к вертолету цвета морской волны с чер­ной надписью «НУМА» на борту.

—    Эй, Курт, ты куда? — окликнул его Завала.

Остин обернулся.

—    Идемте, — позвал он, широко улыбаясь. — Промочим где-нибудь ноги.