— Время? — спросил Сэм.
— Плюс-минус три минуты, — отозвалась Реми и полезла наверх.
На полпути Сэм услышал, как справа затарахтели подвесные двигатели. По примеру своего троллингового собрата, при входе в арку двигатели катера сменили подхваченный эхом «напев».
— Реми, у нас гости, — пробормотал Сэм.
— Наверху вход, — ответила она. — Сначала он идет горизонтально, но я не вижу, что там дальше…
— Нищему да вору всякая одежда впору. Просто залезай внутрь!
— Лезу.
Теперь урчание мотора раздавалось прямо под ними, разносясь по морской глади. Сэм посмотрел вниз. Сам катер был целиком скрыт туманом, но там, где он прошел, пелена расходилась, словно дым вокруг объекта в аэродинамической трубе. «Щелк» — и зажегся прожектор. Луч принялся зигзагами блуждать по своду, поднимаясь все выше и выше.
— Я внутри, — сверху прошептала Реми.
Взгляд Сэма заметался туда и обратно — вверх и вниз — от острых уступов в скале наверху к лучу, уже готовому лизнуть Сэму пятки. Фарго прополз последние пять футов и вдруг почувствовал, как в его ладонь ложится запястье Реми. Он присел и резко оттолкнулся ногами, одновременно подтягиваясь на руках. Он закатился в туннель и едва успел подобрать ноги; луч прожектора на миг завис над отверстием и заскользил дальше.
Сэм отдышался. Они лежали, прижавшись друг к другу, и вслушивались в темноту. Катер выплыл из-под «моста», и шум мотора наконец-то стих.
— Это то самое место? — спросил Сэм, вставая на четвереньки и оглядываясь. Стены туннеля образовывали неровный овал футов пять в высоту и шесть в ширину.
— Похоже, — сказала Реми, указывая пальцем вверх.
К потолку у самого входа в туннель крест-накрест крепились два просмоленных дубовых бруса с опорой из вертикальных досок, привинченных к стенам. В центре перекрестья свисал проржавевший натяжной механизм из блоков и роликов; толстый стальной трос соединял механизм с ручной лебедкой, установленной на вертикальных опорных балках. Вдоль пола, поверх поперечных шпал, посыпанных дробленым щебнем, тянулись вдаль и исчезали в темноте узкоколейные рельсы.
— Гм, ну лебедку-то точно установил не Абданк, — сказал Сэм. — Если только запорожские казаки не владели технологиями, намного опережавшими их время. Смотри-ка… эти болты явно прошли машинную обработку. Скорее всего, конструкция времен Второй мировой. Нет, нуты только посмотри… соединение «в ус» — эта крошка наверняка поднимала тысячи фунтов. — Он поднялся к входу в туннель и заглянул через край. — Классно придумано. Смотри, как установили, прямо за выступом на скале! С воды даже днем ничего не заметно.
— Вижу.
— Ух ты, взгляни-ка сюда…
— Сэм!
— Что?
— Очень жаль, но я вынуждена обуздать твое воображение: мы еще должны стащить бутылку вина.
— Ты нрава. Прости. Пойдем.
При помощи «Google Earth» они заранее составили собственный рисунок поместья Бондарука, вид сверху, отметив все углы и расстояния и добавив пометки Богуслава, и теперь, направляясь в глубь туннеля, отсчитали шаги.
В мечущихся лучах их фонариков Сэм кое-где на стенах заметил следы взрывных работ, но большая часть туннеля, похоже, была вырезана по старинке: при помощи молотка, долота и изнурительной работы.
Тут и там на полу валялись ящики с инструментами, мотки полусгнившей веревки, заржавевшие кирки и кувалды, пара заскорузлых кожаных ботинок и комбинезон из парусины, которая рассыпалась на части, когда Реми подцепила комбинезон носком ботинка… Справа и слева через каждые десять метров стояло по масляной лампе — стеклянные колпаки почернели от копоти, бронзовые детали покрылись толстым шершавым налетом патины. Сэм постучал по одной из ламп указательным пальцем, внутри хлюпнуло масло.
Через пятьдесят ярдов Реми остановилась, изучила рисунок и сказала:
— Сейчас мы должны находиться под внешней стеной. Еще ярдов сто, и мы выйдем к особняку.
Она ошиблась всего на несколько ярдов. Через две минуты они дошли до расширяющейся развилки: и туннель, и рельсы разветвлялись в двух направлениях, вперед и направо. Вдоль левой стены выстроились в ряд пять устаревших тележек для руды, шестая стояла на рельсах.
— Прямо — к конюшням, направо — к восточному крылу, — сказал Сэм.
— Скорее всего.
Он посмотрел на часы.
— Давай сперва проверим конюшню.
Прошагав еще полмили или около того, Реми резко остановилась, приложила указательный палец ко рту и одними губами проговорила:
— Музыка.
Десять секунд они вслушивались в тишину, а затем Сэм шепнул Реми на ухо:
— Фрэнк Синатра, «Летний ветер».
Она кивнула.
— Я слышу голоса… Смеются… подпевают.
— Ага.
Они пошли дальше, и вскоре туннель закончился стеной. Вырезанные в стене ступеньки вели наверх, к деревянному люку. Сэм задрал голову и принюхался.
— Конский навоз.
— Значит, мы все правильно рассчитали.
Музыка и смех стали громче, казалось, что веселятся прямо над ними. Сэм поставил ногу на нижнюю ступеньку. И тут раздался стук ботинка: кто-то наступил на крышку люка. Сэм застыл. Еще один стук — этот кто-то поставил вторую ногу, — за ним еще два, потише… Женские шаги. Сквозь щели люка было видно, как двигаются тени, то загораживая, то открывая свет.
Женщина хихикнула и сказала по-английски с сильным русским акцентом:
— Дмитрий, ну не надо… Щекотно же.
— В этом-то и смысл, моя лапочка.
— О-о, так приятно… Хватит, прекрати, а как же твоя жена?
— А что жена?
— Хватит, пойдем к остальным, пока не заметили.
— Сначала пообещай.
— Ладно, обещаю. На следующих выходных в Балаклаве.
Парочка удалилась, вскоре хлопнула дверь, где-то неподалеку заржала лошадь, а затем все стихло.
Реми прошептала:
— Нас угораздило забрести на одну из знаменитых вечеринок, которые устраивает Бондарук, будь она неладна. Да уж, не повезло…
— А может, наоборот, — ответил Сэм. — Попробуем воспользоваться обстоятельствами.
— В смысле?
— Кто, кроме Бондарука, знает, как мы выглядим?
— О нет, Сэм…
Он улыбнулся.
— Реми, где твои манеры? Нас ждет светское общество.
Убедившись, что рядом никого нет, Сэм поднялся по ступенькам, открыл люк и огляделся по сторонам. Он обернулся к Реми.
— Это кладовая. Пойдем.
Он выбрался наружу и придержал люк для Реми, затем закрыл. Через приоткрытую дверь кладовки было видно еще одно помещение — хозяйственный склад, который тускло освещали установленные вдоль плинтусов лампы. Пройдя через склад, они вошли в дверь напротив и оказались на гравийной дорожке, по обеим сторонам от которой тянулись конские стойла. Над головой был высокий сводчатый потолок с встроенной вытяжкой и застекленным люком, через который просачивался бледный свет луны. Лошади тихо пофыркивали и шаркали копытами в своих стойлах. В дальнем конце конюшни, ярдах в тридцати, виднелись большие деревянные ворота. Сэм и Реми подошли и выглянули наружу.
Перед ними раскинулся пышный зеленый газон в окружении аккуратно подстриженной живой изгороди по грудь высотой. Вместо фонарей горели настоящие факелы в полинезийском стиле. По всей лужайке были развешаны разноцветные шелковые флажки. Десятки разодетых во фраки и вечерние платья гостей, в основном пары, стояли группками и прогуливались вокруг, разговаривая и смеясь. Официанты в белоснежной униформе двигались сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы предложить гостям закуски и коктейли. Теперь стало ясно, откуда доносился голос Фрэнка Синатры: по всей лужайке на высоких столбах были развешаны мощные колонки, и теперь в них играла медленная джазовая импровизация.
Справа можно было разглядеть верхние этажи особняка; контуры куполообразных минаретов вырисовывались на фоне ночного неба. Слева, через просвет в живой изгороди, Сэм увидел гравийные полосы парковки, заставленной «мерседесами», «бентли», «ламборджини» и «майбахами».
— Мы одеты явно не по случаю, — пробормотала Реми.
— Не то слово, — согласился Сэм. — Я его не вижу, а ты?
Реми пододвинулась к щели и всмотрелась в толпу.
— Нет, но в свете факелов плохо видно.
Сэм закрыл дверь.
— Ну что, проверим юго-восточное крыло?
Тем же путем, через склад, они спустились обратно в туннель, прошли до развилки и свернули в восточный проход, почти сразу обнаружив множество боковых туннелей, которые ответвлялись от основного по левой стене через каждые двадцать-тридцать футов.
— Кладовки и другие выходы, — сказал Сэм.
Реми кивнула, посветив фонариком на рисунок.
— У Богуслава они отмечены, только вот о том, куда выходят, ни слова.
Они посветили фонариками в темноту, но рассмотрели лишь ближайшие десять футов. Где-то вдалеке свистел ветер.
— Не знаю, как тебя, но лично меня не тянет в очередной подземный лабиринт…
— Аминь!
Никуда не сворачивая, Сэм и Реми прошли еще несколько сот ярдов и наконец заметили каменную лестницу.
На сей раз Реми поднялась первой: встав под люком, она некоторое время прислушивалась, пока не убедилась, что путь свободен. Она открыла лаз, выглянула и тут же нырнула обратно.
— Темно хоть глаз выколи. Не знаю, где мы.
— Пойдем наверх. Подождем, пока не привыкнут глаза.
Реми выбралась из люка и отошла в сторону, уступая дорогу Сэму. Он захлопнул люк и осторожно вытянул руки, пытаясь определить размеры помещения… Квадрат примерно четыре на четыре фута. Через полминуты глаза начали потихоньку привыкать; слева в стене проступил тонкий световой контур прямоугольной формы. Сэм подошел поближе и прижал глаз к щели. Отпрянул, нахмурился и снова прильнул.
— Что? — спросила Реми.
— Книги, — прошептал он. — Это книжная полка.
Сэм ощупал стену и наткнулся на деревянный шпингалет, спрятанный заподлицо. Подняв шпингалет, он оперся ладонью о стену и мягко толкнул. Стена беззвучно повернулась на невидимых петлях, открывая проход шириной в фут. Сэм шагнул вперед и выглянул. И тут же втянул голову назад: едва он успел вернуть книжный шкаф на место, как раздался мужской голос:
— Ольга, это ты?
Шорох шагов по ковру… остановка… и шаги зашуршали в другом направлении.
— Ольга?..
На несколько секунд все стихло, а затем зажурчала вода. Воду выключили. Снова звук шагов, а затем хлопнула дверь.
Сэм толкнул книжный шкаф и выглянул наружу.
— Все чисто, — прошептал он Реми.
Они вылезли и задвинули шкаф на место.
Супруги стояли посреди спальни. Комната двадцать на двадцать футов с примыкающей ванной была обставлена громоздкой мебелью из орехового дерева. В центре возвышалась массивная кровать с пологом. Пол устилали потертые (но от этого не менее дорогие) восточные ковры.
— Что теперь? — спросила Реми.
Сэм пожал плечами.
— Припудрим носики и пойдем на вечеринку.
Глава 38
— Шутишь?
— А что, похоже?
— Нет. Это меня и беспокоит.
— Почему?
— Потому что это безумие, вот почему.
— От безумия до гениальности один шаг.
— Угу, а там и до идиотизма рукой подать.
Сэм хмыкнул.
— Я не заметил на вечеринке ни одного охранника, а ты?
— Тоже.
— Значит, вся охрана занята периметром — следят, чтобы нежелательные личности не проникли внутрь; наверняка гостей досмотрели, а может, даже обыскали на входе. Там было человек шестьдесят-семьдесят, и я не заметил, чтобы кто-то проверял приглашения. Ты же знаешь правило: «По одежке встречают».
— Звучит как очередной фарготизм, а не как правило.
— А разве фарготизмы не правила?
— В этом ты весь.
— Охранники понятия не имеют, как мы выглядим: для них что мы, что королева английская. Думаешь, Бондаруку приходило в голову, что мы обнаглеем и залезем к нему в дом? Да ни за что! Он слишком зациклен на собственном всемогуществе. Реми, удача любит смелых.
— Еще один фарготизм. А что, если мы наткнемся на самого хозяина?
— Постараемся не натолкнуться. Будем следить за гостями. Учитывая репутацию Бондарука, он станет нашей системой раннего оповещения. При его появлении они засуетятся, как стайка рыбешек при приближении акулы.
Реми вздохнула.
— Ты уверен?
— В чем именно?
— Во всем…
Сэм улыбнулся и сжал руку жены.
— Расслабься. В худшем случае мы походим вокруг, осмотримся, а потом вернемся сюда и спланируем следующий шаг.
Она с задумчивым видом прикусила нижнюю губу, а потом кивнула:
— Ладно, поглядим, влезу ли я в Ольгино платье.
Платье сидело небезупречно, но Реми отыскала в ванной несколько булавок, тут подоткнула, там подсобрала — и черное вечернее платье с глубоким вырезом стало выглядеть так, словно его шили специально для нее, разве что модный модельер заметил бы разницу. Затем она проделала то же самое с классическим черным смокингом Сэма, заузив талию и заколов рубашку сзади на пояснице. Умывшись, причесавшись и спрятав камуфляж и рюкзаки в надежное укрытие за шкафом, они окинули друг друга оценивающим взглядом, распихали по карманам Сэма все необходимое и вышли из комнаты.
Реми взяла Сэма под руку, и супруги Фарго направились вниз по коридору, который, как и спальня, был отделан довольно угрюмо: темное дерево, тяжелые ковры, гобелены и пейзажи маслом. Они начали было считать двери, но на тридцатой бросили; и так стало ясно, что они находятся в гостевом крыле.
— Есть проблема, — пробормотала Реми, когда они добрались до конца коридора и вошли в просторную, с высоким потолком залу, с двух сторон окаймленную спиральными лестницами из бурого гранита.
Остальное пространство делилось на несколько гостиных уголков с потертыми кожаными креслами и диванами. На стенах мерцали мягкие круги света от канделябров. Справа от коридора и в стене напротив зияли арки дверных проемов, ведущих в другие части особняка.
— Какая? — спросил Сэм.
— Мы с тобой не знаем ни русского, ни украинского.
— Верно, зато в совершенстве владеем универсальным международным языком.
Другая пара вошла в залу и направилась к Сэму и Реми.
— Ты о чем?
— Улыбка и вежливый кивок, — ответил он и продемонстрировал свою тактику на проходящей мимо паре, которая ответила на его приветствие. Дождавшись, пока пара отойдет, Сэм прошептал: — Ну что, убедилась? Действует.
Рядом появился официант с подносом, полным фужеров с шампанским. Они взяли по одному, и официант исчез.
— А если кто-нибудь попытается завести разговор? — спросила Реми.
— Сделай вид, что поперхнулась. Отличный предлог, чтобы улизнуть.
— Ну и куда теперь?
— В западное крыло. Если коллекция в особняке, то искать ее нужно там. Рисунок у тебя?
— В декольте.
— Мм…
— Веди себя прилично.
— Мои извинения. Ладно, давай проверим, как близко мы сможем подобраться к служебному помещению, не потревожив службу безопасности. Камер я пока нигде не вижу, а ты?
— He-a.
Навстречу шла еще одна пара. Сэм и Реми подняли бокалы, улыбнулись и поспешили дальше.
— Я тут подумала, — сказала Реми. — А что, если мы наткнемся на Ольгу с мужем и они узнают свою одежду?
— Гм… Честно говоря, не хотелось бы.
Они вошли в комнату, которую Богуслав пометил как «Зал мечей». Еще с порога Фарго поняли: жалкое название не передает и малой части того, что предстало перед их глазами. Помещение шестьдесят на сорок футов, выкрашенные в черный цвет стены, пол из грубого черного сланца устилали кроваво-красные ковровые дорожки. Почти все пространство занимал расположенный в центре прямоугольный стеклянный стенд со спрятанной в полу подсветкой. Внутри, на мраморных подставках с надписями на русском и английском, было выставлено не менее пятидесяти экземпляров старинного холодного оружия — от топоров и мечей до пик и кинжалов.
Восемь или десять пар медленно, не отрывая завороженных глаз от полок, обходили стенд по кругу, указывая пальцем то на один, то на другой экспонат и перешептываясь. На подсвеченных снизу лицах было написано восхищение. Сэм и Реми незаметно присоединились.
Сэм, отлично разбиравшийся в истории, сразу же увидел много знакомого оружия: знаменитый клеймор, шотландский обоюдоострый двуручный меч; бердыш, русский боевой топор; короткий изогнутый французский фальшион; шамшир, персидская сабля; оманский «ханжар» с рукоятью из слоновой кости; японская катана, излюбленное оружие самураев; классический римский короткий меч, известный как гладий.
Многие экспонаты он видел впервые: английская мамлюкская сабля; турецкий ятаган; метательный топор викингов; инкрустированный рубинами марокканский кинжал «куммия».
— Не слишком оригинально, верно? — шепнула Реми на ухо Сэму.
— В смысле?
— Убийца, коллекционирующий ножи. Я понимаю, если бы тут стоял стенд, уставленный фарфоровыми куклами…
Они дошли до дальнего конца стенда, повернули за угол и остановились полюбоваться блеском серповидного египетского «хопеша». На другом конце комнаты гости зашептались. Пары у противоположного торца стенда стали расступаться, пропуская вперед какую-то фигуру.
— Акула приплыла, — пробормотала Реми.
— Эх, а я как назло забыл прихватить отравленную приманку, — сказал Сэм.
Гедеон Бондарук заговорил по-английски, с легким акцентом. Низкий бас разнесся по комнате.
— Добрый вечер, дамы и господа. По выражениям ваших лиц я вижу, что моя коллекция вас пленила.
Расправив плечи и заложив руки за спину, как генерал перед строем солдат, Бондарук не спеша направился вдоль стенда.
— Орудия войны часто вызывают такую реакцию. Мы, так называемые цивилизованные люди, делаем вид, что смерть и насилие нас не увлекают, на самом же деле они заложены в нас на генетическом уровне. В глубине души все мы неандертальцы, которые борются за выживание.
Бондарук остановился и оглядел слушателей, проверяя, нет ли желающих с ним поспорить. Желающих не нашлось, и он пошел дальше. В отличие от облаченных в смокинги гостей, Бондарук был в черных брюках и черной шелковой рубашке, густые темные волосы собраны в хвост. Худой, с резкими чертами лица, он будто прожигал вас взглядом пронзительных черных глаз. И Сэм, и Реми знали, что Бондаруку под пятьдесят, но выглядел он лет на десять — пятнадцать моложе.
Он словно не замечал реакции гостей, которые как один почтительно расступались при его приближении: мужчины поглядывали на мафиози с опаской, на женских лицах читалась целая гамма эмоций — от неприкрытого страха до любопытства.
Бондарук остановился и постучал по стеклу.
— Крис, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Традиционный кинжал малайцев. Да, он красив… это волнистое лезвие… но не слишком практичен. Скорее для церемоний, чем для убийства. — Он сделал еще несколько шагов. — Вот прекрасный экземпляр: китайский меч-дао. Вероятно, лучшее холодное оружие всех времен.
Он продолжил, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы рассказать о том или ином экспонате. Он либо устраивал краткий экскурс в историю, либо делился личными впечатлениями об эффективности оружия. Когда Бондарук подошел к ним, Сэм как бы невзначай отступил назад, к стене, увлекая за собой Реми. Лицо Бондарука отразилось в стекле напротив, он повернул за угол и встал у торца, любуясь шестифутовой алебардой… всего в шести футах от Сэма и Реми.
Реми сдавила предплечье мужа. Сэм, который не спускал глаз с Бондарука, и сам напрягся, понимая, что тот может обернуться в любой миг. Сэм не сомневался, что Бондарук их узнает, а вот получится ли у Сэма скрутить Бондарука и превратить мафиози в живой щит (единственный их шанс пробраться через толпу охраны) — было под большим вопросом.
Бондарук не обернулся. Вместо этого он заговорил:
— Алебарда: только англичане могли изобрести оружие, которое настолько же уродливо, насколько бесполезно.
По комнате прокатились смешки и шепот одобрения, а Бондарук свернул за угол и продолжил свою полулекцию-полупрогулку. Отпустив еще несколько комментариев, он дошел до конца экспозиции, повернулся к публике, кивнул и исчез за дверью.
Реми выдохнула.
— Н-да, умеет он себя подать. Этого у Бондарука не отнимешь.
— Аура жестокости, — пробормотал Сэм. — Она окружает его как плащ. От него просто веет жестокостью.
— Тот же запах исходит от Холкова.
Сэм кивнул.
— Да.
— Я уж было подумала, ты на него накинешься…
— Угу, я был готов… Ладно, пошли искать то, за чем пришли, пока я не передумал.
Глава 39
Чем ближе они подходили к западному крылу, тем меньше гостей попадалось навстречу. Если само поместье в комплексе напоминало знак мира, то основная часть дома представляла собой восьмиугольник: гостиные, фойе, уютные тесные комнатки и библиотеки окружали центральную переднюю. Поблуждав минут двадцать, Фарго забрели в неосвещенную оранжерею, где повсюду стояли кадки с пальмами и плетеные перегородки, увитые цветущими лианами. Сквозь сводчатый стеклянный потолок просматривалось ночное небо в бриллиантовой россыпи звезд. Слева от них, за стеклянной стеной, располагалось длинное крыльцо в окружении живой изгороди.
На северо-запад вела одна-единственная дверь. Фарго обошли оранжерею по кругу, проверяя, нет ли где камер или лишних глаз и ушей, и направились к двери. Заперто.
Сэм уже потянулся к карману за набором отмычек, когда голос сзади произнес:
— Простите, сэр, могу я поинтересоваться, что вы тут делаете?
Сэм действовал инстинктивно. Не раздумывая ни секунды, он повернулся к мужчине и рявкнул по-английски (как он надеялся, со сносным русским акцентом):
— Наконец-то! Куда вы запропастились? Вам известно, что датчики влажности вышли из строя?
— Простите…
— Вы из охраны?
— Да, сэр. Но…
— Мистер Бондарук сказал, что пришлет кого-нибудь. И мы тут торчим уже целых… дорогая, сколько, минут пять?
Реми, которая тут же включилась в игру, твердо кивнула.
— Не меньше.
Охранник нахмурился.
— Подождите секундочку, я должен проверить…
— Отлично, делайте, что должны, но позвольте мне вас спросить: вы себе представляете, что конденсат может сотворить с девятисотлетним бердышом? Мм? Что останется от рукояти из монгольского красного клена?
Охранник помотал головой, почти донеся руку с переносной рацией до рта.
— Вот, пальма — наглядный пример… Пойдите сюда! Видите листья?
Сэм шагнул вперед, указывая на растущую неподалеку пальму. Охранник, собравшийся было нажать кнопку связи, замешкался и инстинктивно повернул голову.
В мгновение ока Сэм резко развернулся. Крутанувшись на пятке правой ноги, левую он выбросил вперед и в подсечке обрушил на правую лодыжку охранника. Мужчина потерял равновесие и начал заваливаться назад. Не дожидаясь, пока тот упадет, Сэм снова ударил с разворота, вложив всю силу в точно рассчитанный апперкот, прямехонько в подбородок. К тому времени как бедняга коснулся пола, он уже потерял сознание.
— Ух ты! — выдохнула Реми. — А я думала, дзюдо просто хобби.
— Ага, хобби. Только временами очень полезное. Кстати, следующий твой.
— Если найдешь мне рапиру. Монгольский красный клен? А такой существует в природе?
— Понятия не имею.
Сэм сел на корточки, подобрал рацию, затем обыскал охранника, найдя девятимиллиметровый «глок» в кобуре на поясе, комплект наручников, ключ-карточку гостиничного типа и связку обычных ключей. Связку он перебросил Реми, и она принялась подбирать ключ к двери. Сэм перевернул охранника на живот, сковал ему руки наручниками за спиной, в рот засунул кляп, который соорудил из его же галстука, и за воротник отволок беднягу в угол, загородив тело пальмами. Пришлось передвинуть несколько кадок.
— Есть, — сказала Реми, поворачиваясь и показывая Сэму один из ключей.
— Проверила дверь?
Она кивнула.
— Никаких признаков сигнализации. Обычная ручка и защелка.
— Гм, сейчас проверим.
Сэм вставил ключ в замок и повернул ручку.
Тишина. Никакого вопля сирены.
— А если беззвучная сигнализация?..
— Точно. Бегом, сюда.
Они забежали в угол и спрятались рядом с телом охранника. Прошла минута. Две. Ни топота бегущих ног, ни объявлений из динамиков.
— Как-то все слишком просто, — сказала Реми. — Даже странно.
— Угу. Теперь назад пути нет. Разве что ты передумаешь…
— Я? — ухмыльнулась Реми. — Да я только начала разогреваться.
— Моя школа.
С другой стороны двери протянулся белоснежный коридор, десять футов в длину, освещенный флуоресцентными панелями потолка. В дальнем конце виднелась толстая стальная дверь, подключенная к устройству считывания карточек.
— Хитрая система, — сказал Сэм. — Видишь экранчик над считывателем?
— Ага.
— Это биометрический сканнер. Дверь реагирует на отпечаток пальца.
— Значит, где-то рядом помещение службы безопасности.
— Наверняка. Похоже, без нашего приятеля тут не обойтись. Жди здесь.
Сэм забежал в оранжерею и вскоре появился, таща за собой обмякшее тело охранника. Он вручил Реми карточку-ключ, а затем они общими усилиями приподняли мужчину.
— Думаю, у нас не больше двух попыток, — сказал Сэм.
— Сначала карточку, потом отпечаток?
— Угу. Наверно.
— Отлично.
Сэм изо всех сил уперся ногами и подтащил болтающееся тело к считывателю. Реми провела карточкой по щели, схватила большой палец руки охранника и прижала к сканнеру.
Считыватель возмущенно пискнул.
— Попытка номер два, — сказал Сэм.
— Нервы, нервы.
— Первый блин комом. Давай быстрее, все-таки не пушинку держу.
Она отдышалась и попробовала снова.
На этот раз считыватель приветливо тренькнул, замок щелкнул и открылся.
— Приоткрой чуть-чуть, чтобы не захлопнулась, — сказал Сэм, пятясь задом к двери в оранжерею и волоча за собой охранника. — Я сейчас.
Вскоре он вернулся.
— Что там? — спросил Сэм.
Реми еще на дюйм приоткрыла дверь, заглянула в щель и прошептала:
— Камер не видно.
— Пошли.
Реми открыла дверь, и они зашли внутрь. Помещение было округлым, с серыми стенами и темно-синим ковровым покрытием. Круглые лампы под потолком равномерно освещали комнату. Прямо на них смотрели две двери, каждая со считывателем. Они разделились и поискали провода сигнализации: Сэм проверил левую дверь, Реми — правую. И там, и там чисто.
Сначала они попробовали открыть левую дверь, заново повторив весь процесс с карточкой и отпечатком большого пальца. Внутри их ждала небольшая площадка и лестница, уходящая на пятнадцать футов вниз, к устланному бордовым ковром коридору.
Затем разведали, что за правой дверью.
— Тут предбанник, десять на десять, — прошептала Реми, заглядывая в щель. — Напротив еще одна дверь — ручку вижу, замка вроде нет. Справа стеклянная панель на полстены, от пояса и до потолка. С другой стороны что-то вроде аппаратной — несколько компьютерных рабочих станций и радиопульт. За компьютерами еще одна дверь.
— Освещение?
— Темно, если не считать мерцания мониторов.
— Камеры наблюдения?
Она снова прильнула к щели, но на этот раз присела на корточки и наклонила голову к плечу. Затем отстранилась и кивнула.
— Я разглядела только одну, под самым потолком, справа. Мигающий зеленый огонек.
— Стационарная?
— Нет, вращающаяся.
— Нам повезло, а им не очень.
— Почему это?
— В таком небольшом помещении имеет смысл ставить стационарную камеру с широкоугольным объективом. Чтобы не осталось слепых зон. Последи за камерой, посчитай, сколько времени уходит на один поворот.
Так она и сделала.
— Четыре секунды.
Сэм нахмурился.
— Маловато. Ну что: налево или направо?
— Все равно.
— Тогда давай сперва налево.
Они протащили охранника в дверь и оставили лежать на площадке, а сами спустились по лестнице, пригнувшись, чтобы не выпускать из виду коридор. Никаких зеленых огоньков они не заметили: камер нет. Сэм и Реми пошли дальше.
Через тридцать футов коридор заканчивался дубовой дверью с золотой табличкой, на которой красовалась отчеканенная надпись на кириллице. Русского они не знали, но оформление таблички подразумевало что-то вроде: «ЛИЧНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ. НЕ ВХОДИТЬ». Сэм потянул за золотую ручку. Открыто. Он распахнул дверь.
Еще одна округлая комната, тридцать футов в диаметре, обшитая панелями из полированного грецкого ореха. Пол устилал восточный ковер — судя по всему, ручная работа.
— Досемеалти, — прошептала Реми.
— Что, прости?..
— Ковер. Досемеалти — их ткут кочевники йорук. Очень редкие и очень дорогие ковры. Я в прошлом месяце о них читала. На одном квадратном ярде полотна почти двести тысяч узелков, и каждый завязан вручную.
— Впечатляет.
— Да, но у меня такое чувство, что здесь есть вещи и подороже.