– Все, что мы видели, приобретено вполне законным путем. Ни малейших следов похищенных ценностей.

– Тогда мы влипли в скверную историю.

– Придется признать, что Золар и его семейка хитрее, чем объединенная команда агентов федеральных служб Соединенных Штатов.

В кабинет вошли два агента таможни, работавших с Гаскиллом над делом Руммеля в Чикаго, – Беверли Свейн и Уинфред Поттл. Держались они вполне официально, хотя на губах играли легкие улыбки. Гаскилл и Рэгсдейл были так поглощены разговором, что не обратили внимания на то, что агенты вошли не через дверь кабинета, а из примыкающей к нему ванной комнаты.

– Найдется свободная минута, босс? – спросила Свейн у Гаскилла.

– В чем дело?

– Я думаю, что наши приборы засекли шахту, ведущую под землю, – объяснил Поттл.

– Что вы сказали? – быстро переспросил Гаскилл.

– Какие еще приборы? – спросил, поднимая голову, Рэгсдейл.

– Детектор, который мы позаимствовали в школе горного дела в Колорадо, – объяснил Поттл. – Он зафиксировал небольшое пустое пространство в фундаменте здания, уходящее под землю.

Слабый проблеск надежды отразился на лицах Гаскилла и Рэгсдейла. Оба быстро вскочили на ноги.

– Как вы догадались, где надо искать? – спросил Рэгсдейл.

Молодые агенты не могли скрыть радостного триумфа.

– Мы пришли к выводу, что любой проход в секретные помещения должен начинаться или заканчиваться в личных апартаментах Золара, чтобы он мог проходить туда незаметно для окружающих.

– Его ванная комната, – догадался Гаскилл.

– Совершенно верно, – подтвердила Свейн.

Рэгсдейл издал вздох облегчения.

– Покажите ее нам, – приказал он.

Свейн и Поттл провели их в огромную ванную комнату, отделанную с невиданной роскошью. Они указали на современную ванну, находившуюся в странной дисгармонии с остальным, под старину, декором помещения.

– Вход в шахту находится под ванной, – пояснила молодая женщина.

– Вы уверены? – переспросил Рэгсдейл. – Душевое отделение более подходящее место для лифта.

– Мы тоже сначала так подумали, – ответил Поттл, – но детектор показывает, что под душевой нет ничего, кроме бетона.

Он настроил детектор, соединенный с портативным компьютером, и провел вокруг дна ванны. Несколько секунд спустя из печатающего устройства выползла длинная полоска бумаги. Поттл оторвал конец и показал присутствующим. В центре белого листка была обозначена идущая из конца в конец колонка черного цвета.

– Нет никакого сомнения, – объявил Поттл, – что шахта сопоставимых масштабов, уходящая глубоко под землю, находится прямо под ванной.

– А вы уверены в точности показаний прибора? – спросил Рэгсдейл.

– Это та же модель, с помощью которой были обнаружены неизвестные коридоры и камеры в пирамидах Пизы.

Тем временем Гаскилл попробовал покрутить золоченые краны с горячей и холодной водой. Против ожидания, из кранов не появилось ни капли.

Затем он обратился к рычагу, регулирующему подачу воды, но тоже безрезультатно.

– Я думаю, мы на правильном пути, – объявил он с довольной улыбкой.

– Обратите внимание на водосточную трубу, – предложила Свейн.

К удивлению Гаскилла, труба легко поддалась, и ванна начала медленно опускаться вниз. Он вернул ее в исходное положение.

– Отправляемся вниз? – предложил он, делая приглашающий жест рукой.

Необычный лифт спускался около тридцати секунд, пока они не оказались в другой ванной комнате. По расчетам Поттла, они опустились на глубину примерно двадцать метров. Из ванной они попали в большой кабинет, оказавшийся точной копией того, что наверху. В комнате горел свет, хотя в ней никого не было. Отсюда маленькая группа агентов во главе с Рэгсдейлом попала в огромное помещение, заполненное антиквариатом и предметами искусства. По самой приблизительной оценке, их было здесь не меньше десяти тысяч. Пока Гаскилл занимался подсчетами, Рэгсдейл отправился на разведку. Он вернулся через пять минут.

– Четверо мужчин с подъемным краном укладывают в деревянный ящик скульптуру римского легионера, – доложил он. – В другой секции шесть мужчин и женщин занимаются, насколько могу судить, изготовлением копий и подделками. У южной стены туннель, ведущий, надо полагать, в соседнее здание, куда доставляют похищенные ценности и откуда осуществляется отправка грузов.

– И которое, скорее всего, также служит входом и выходом для служащих, работающих на складе, – добавил Поттл.

– Мой бог, – пробормотал Гаскилл. – Какая неслыханная удача! Я уже вижу четыре шедевра, похищенных из музеев и у частных коллекционеров.

– Подождем, пока не прибудет пополнение, – предложил Рэгсдейл.

– Могу отправиться за ним прямо сейчас, – предложила Свейн с улыбкой. – Какая женщина откажется лишний раз посидеть в подобной ванне.

Отправив Свейн наверх и поручив Поттлу охрану двери кабинета, Гаскилл и Рэгсдейл занялись поисками личного архива Золара. В письменном столе они не нашли ничего интересного, но уже со второй попытки обнаружили то, что так долго искали. Высокий книжный шкаф легко повернулся на маленьких роликах и открыл доступ в святая святых Золара. Здесь в огромных шкафах в идеальном порядке хранились полные сведения обо всех операциях семейства, начиная с 1929 года.

– Невероятно, – пробормотал Гаскилл, вытаскивая из шкафов одну за другой объемистые папки. – Здесь есть абсолютно все!

– Потрясающе, – поддержал его Рэгсдейл, изучая содержимое другого шкафа. – Они вели подробные записи о каждом предмете искусства, что они украли, продали или подделали, включая досье на своих покупателей.

– О господи, – простонал Гаскилл, – взгляни-ка лучше сюда.

Рэгсдейл взял протянутую ему папку и быстро просмотрел первые две страницы ее содержимого. Когда он поднял голову, на его лице было написано откровенное недоверие.

– Черт знает что, – проворчал он. – Если это правда, получается, что статуя царя Соломона в музее Бостона – подделка!

– И, надо думать, весьма неплохая, если столько экспертов, изучавших ее, были введены в заблуждение.

– Сколько же еще подделок мы найдем в музейных фондах? – вздохнул Рэгсдейл.

– Подозреваю, что это только верхушка айсберга. Эти записи содержат сведения о тысячах нелегальных сделок с покупателями, охотно закрывавшими глаза на источник поступления всех этих шедевров.

– Что скажет Министерство юстиции, когда узнает, что по нашей милости им придется лет десять разгребать эту навозную кучу? – улыбнулся Рэгсдейл.

– Ты плохо знаешь государственных обвинителей, – заметил Гаскилл. – Им станет дурно, едва они узнают, с какими крупными фигурами – бизнесменами, политиками и другими известными личностями им придется иметь дело.

– Тогда, может быть, нам лучше подождать с разоблачениями, – предложил Рэгсдейл.

– Что ты хочешь сказать?

– Нам известно, что Джозеф Золар вместе со своими братьями Чарлзом Оксли и Сайресом Сарасоном находятся в Мексике, где мы не сможем арестовать их без множества всяких юридических тонкостей. Ты следишь за ходом мысли.

– Пытаюсь в меру своих сил и возможностей.

– Придержим пока все, что нам известно о нелегальных операциях Золара. Никто из служащих компании не знает, что мы спускались под землю. Позволим им завтра вернуться на работу, пусть думают, что рейд окончился провалом. Иначе братья узнают, что им грозит, и лягут на дно в какой-нибудь стране, где мы никогда не сможем взять их.

Гаскилл задумчиво поскреб подбородок:

– Это будет непросто сделать. Они, конечно, поддерживают ежедневную связь с доверенными людьми.

– Попробуем. Думаю, нам удастся продержать семейство в неведении еще часов сорок восемь, пока не найдем способа заманить их сюда.

Гаскилл задумчиво посмотрел на своего друга:

– Ты собираешься разыграть рискованную партию, приятель.

– Если есть хоть малейший шанс упечь этих вонючек на всю жизнь в тюрьму, мне бы хотелось воспользоваться им.

– Тут я с тобой согласен, – улыбнулся Гаскилл. – Что ж, давай приниматься за работу.

44

Многие из соплеменников Билли Юма, общим числом сто семьдесят шесть человек, зарабатывали себе на пропитание тем, что выращивали тыкву, кукурузу и бобы; остальные рубили можжевельник и другие местные растения, которые затем продавали на дрова или использовали для изготовления изгородей. Новым источником дохода для местных жителей стал возродившийся интерес к их традиционному гончарному ремеслу. Некоторые женщины племени монтоло до сих пор изготовляли изящные керамические изделия, пользующиеся большим спросом у коллекционеров, охотно скупавших произведения искусства индейцев.

Закончив карьеру ковбоя, прослужив пятнадцать лет у владельца большого ранчо, Билли скопил достаточно денег, чтобы начать собственное маленькое дело. Он и его жена Полли жили неплохо, лучше большинства аборигенов северной Бахи. Она обжигала свои горшки, он занимался сельским хозяйством.

Пообедав, Билли седлал кобылу и отправлялся проверить свое стадо. Он как раз разыскивал отбившегося от стада теленка, когда увидел незнакомого мужчину, шагавшего по узкой тропе, ведущей в деревню.

Человек мало походил на местных жителей. В отличие от них у него не было ни фляжки с водой, ни узелка с провизией, ни даже шляпы, чтобы прикрыть голову от палящего полуденного солнца. Видно было, что он очень устал, хотя и шел быстрым шагом, словно торопился куда-то. Встревоженный Билли заподозрил в нем охотника до чужого добра и, быстро перебравшись через ложе пересохшего ручья, выехал на тропу.

Питт прошел около четырнадцати километров, после того как очнулся от тяжелого сна на берегу залива. Он проспал бы и больше, если бы странное ощущение не разбудило его. Он открыл глаза и увидел маленькую ящерицу, устроившуюся у него на руке. Прогнав незваную гостью и взглянув на часы, он обнаружил, что проспал большую часть утра.

Солнце палило вовсю, но температура для пустыни все-таки была терпимой, около тридцати градусов по Цельсию. Питт успел обсохнуть и ощутил первый приступ жажды. Облизав губы, он почувствовал привкус соли, скопившейся на них от пота и морской воды. Несмотря на жару, холодный гнев стеснил его грудь. Он проспал четыре драгоценных часа, а его друзья в смертельной опасности. И только он может спасти их.

Искупавшись, в надежде хотя бы немного освежиться, Питт направился через пустыню к магистрали номер пять, находящейся в двадцати или тридцати километрах к западу от него. Оттуда он намеревался попутным транспортом добраться до Мехикали, а затем пересечь границу.

Питт бросил последний взгляд на море Кортеса и силуэт “Аламбры” на горизонте. Даже с такого расстояния было видно, что старый паром погрузился в воду почти до верхней палубы и, похоже, сидел килем на морском дне.

Корабль выглядел покинутым. Море было пустынно: ни спасательных судов, ни поисковых вертолетов, присланных встревоженным Джордино и Таможенной службой. Впрочем, сейчас это не имело значения. Никто не станет искать его на суше. Оставалось надеяться только на собственные силы.

Питт ухитрился пройти за час семь километров, что было далеко не просто, учитывая характер местности, по которой он шел. Это напомнило ему о переходе через Сахару два года назад, когда они с Джордино оказались на волосок от смерти из-за адской температуры и отсутствия воды. Их спасли тогда случайно найденные обломки неизвестного самолета, из которых им удалось соорудить некое подобие примитивного транспортного средства.

Через два часа Питт вышел на пыльную тропу, которая вела в нужном ему направлении, и решил двигаться по ней. Еще через полчаса он увидел одинокого всадника и пошел ему навстречу. Это был немолодой человек с усталыми глазами, словно выцветшими под солнцем пустыни. Цвет его кожи напоминал выветрившийся песчаник.

Всадник был в широкополой соломенной шляпе, выгоревшей рубашке, истрепанных штанах и ковбойских сапогах. В черных волосах не было заметно и признаков седины. Он был невысокого роста, худощавый. Точный возраст трудно было определить, ему могло быть и пятьдесят, и семьдесят лет. Мускулистые огрубевшие руки говорили о многих годах тяжелого труда.

“Простая душа, – решил про себя Питт, – сумевшая приспособиться к жизни в пустыне”.

– Добрый день, – произнес он вслух.

Подобно большинству индейцев, Билли свободно владел двумя языками, с друзьями и членами семьи он разговаривал на местном наречии, с посторонними – на испанском. Кроме того, он неплохо владел и английским, который выучил во время частых поездок в приграничные районы для продажи скота и закупки припасов.

– Вы знаете, что находитесь на частной индейской территории? – строго спросил он.

– Извините, нет. Я случайно оказался на берегу залива и теперь хочу добраться до магистрали, чтобы позвонить друзьям.

– Вы потеряли свое судно?

– Можно сказать и так, – согласился Питт.

– У нас есть телефон в доме собраний. Буду рад проводить вас туда.

– Весьма признателен.

– Моя деревня недалеко. Вы можете сесть позади меня, – сказал Билли, протягивая ему руку.

Питт колебался. Он предпочел бы более современный вид транспорта. Лошади, по его мнению, были хороши только в вестернах. Но дареному коню в зубы не смотрят. Он принял протянутую руку и был поражен силой, сохранившейся в этом некрупном теле. Билли без видимого труда поднял его восемьдесят два килограмма.

– Кстати, меня зовут Дирк Питт.

– Билли Юма, – сказал его новый знакомый, не подавая руки.

Они ехали около получаса, пока не достигли небольшой долины, по которой бежал ручей, миновали развалины испанской миссии, еще три столетия назад разрушенной индейцами. Обвалившиеся стены и маленькое кладбище – все, что сохранилось от нее до наших дней. Старые могилы испанцев на холме были давно заброшены и забыты. Ниже по склону располагались более недавние захоронения. Одно надгробие привлекло внимание Питта. Он слез с лошади и подошел поближе. Надпись на камне еще можно было прочитать.

Патти Лу Каттинг

2.11. 24.-2. 3. 34.

Солнце будет теплым и добрым к тебе.

Даже в самую темную ночь звезды

Будут светить тебе.

Утро сменится сиянием дня.

И в сумерках

Господь не оставит тебя.

– Кто была она? – спросил Питт.

Билли только пожал плечами:

– Даже старики не знают этого. Они рассказывают, что надгробие было положено посторонними людьми под покровом ночи.

Питт постоял рядом, потом оглядел мрачную панораму пустыни Соноран. Легкий бриз ласкал его затылок. Стервятник с красным хвостом кружил в небе, высматривая добычу. Страна гор, песка и каньонов отпугивала и восхищала одновременно. Место смерти и вечного покоя. Наконец он отвернулся и помахал рукой Билли.

– Остаток пути я пройду пешком! – крикнул он.

Юма кивнул и поскакал вперед. Копыта его лошади подымали небольшие облачка пыли.

Питт последовал за ним по склону холма. Три молодые девушки стирали в ручье белье. Увидев его, они прекратили свое занятие и с любопытством юности уставились в его сторону. Он помахал им рукой, но они игнорировали его приветствие и вернулись к прерванной работе.

В центре деревни находилось несколько домов. Некоторые были построены из прутьев и обмазаны глиной, два или три из дерева, но большинство из цементных блоков. Некоторыми достижениями прогресса были столбы с электрическими и телефонными проводами, несколько старых грузовиков и тарелка спутниковой связи.

Юма привязал лошадь перед небольшим, стоящим особняком зданием.

– Место наших собраний, – пояснил он. – Телефон внутри. Вам придется заплатить за разговор.

– Нет проблем, – улыбнулся Питт, доставая из еще влажного бумажника кредитную карточку.

Юма кивнул и провел его в небольшую комнату, в центре которой стоял стол и четыре стула. Телефон помещался на телефонной кабине, лежавшей на кафельном полу.

Оператор откликнулся после семнадцатого звонка.

– Я хочу позвонить по кредитной карточке.

– Пожалуйста, сэр, назовите номера карточки и вашего абонента, – ответил оператор на беглом английском.

“Ну что ж, пока не так уж и плохо”, – подумал Питт, услышав вежливый ответ.

Мексиканский оператор переключил его на своего американского коллегу, а та сначала связала его со службой информации, чтобы узнать номер Таможенной службы в Калехико, а затем исполнила заказ. Мужской голос ответил Питту почти сразу.

– Таможенная служба, что я могу сделать для вас?

– Мне необходимо переговорить с Албертом Джордино из НУМА.

– Один момент, я переключу вас. Он в кабинете агента Старгера.

Раздались два гудка, и мужской голос произнес:

– Старгер слушает.

– У телефона Дирк Питт. Ал Джордино поблизости?

– Господи, Питт, это в самом деле вы? – Куртис Старгер, похоже, не поверил своим ушам. – Где вы были? Мы сбились с ног, пытаясь убедить мексиканский флот отправиться на ваши поиски.

– Не тратьте времени зря. Местный комендант, скорее всего, давно перекуплен Золарами.

– Минуту. Джордино стоит рядом. Даю ему параллельную трубку.

– Ал, – сказал Питт, – ты меня слышишь?

– Рад слышать тебя, старина. По твоему голосу можно понять, что дела идут не так, как хотелось бы.

– Хуже некуда. Наши перуанские друзья захватили Лорен и Руди. Я помог команде уплыть на спасательном плоту. Сам добирался до берега вплавь. Звоню тебе из маленькой индейской деревни в пустыне, к северу от Сан-Фелипе и около тридцати километров к западу от того места, где полузатонувшая “Аламбра” лежит на морском дне.

– Я пришлю один из наших вертолетов, – вступил в разговор Старгер, – но мне необходимо знать название деревни.

Питт повернулся к Билли Юма:

– Как называется ваша община?

– Каньон Ометепек.

Питт повторил название деревни, сообщил о событиях последних восемнадцати часов и повесил трубку.

– Мои друзья прибудут за мной, – пояснил он, обращаясь к Билли.

– На машине?

– На вертолете.

– Вы, наверное, очень важный человек? Питт от души рассмеялся:

– Не более важный, чем мэр вашей деревни.

– У нас нет мэра. Старейшины обсуждают и решают дела племени.

Два человека, ведя на поводке ослика, груженного корнями деревьев, прошли мимо них. Юма обменялся с ними только короткими взглядами. Не последовало ни улыбок, ни приветствий.

– Вы выглядите усталым и хотите пить, – сказал Юма, обращаясь к Питту. – Пойдемте в мой дом. Моя жена сделает вам что-нибудь поесть, пока вы будете ждать друзей.

Это было лучшее предложение, которое Питт слышал за весь день, и он с благодарностью принял его.

* * *

Полли, жена Билли Юма, была крупной женщиной, но она справлялась со своим весом куда лучше любого мужчины. Ее круглое морщинистое лицо украшали огромные темно-карие глаза. Хотя она была уже не молода, ее волосы были черными как вороново крыло. Когда мужчины подошли, она хлопотала около печки, установленной под навесом из ветвей рядом с домом. Дом был выстроен из цементных блоков. Питт знал, что индейцы юго-западных пустынь предпочитают тень и открытое пространство навеса для приготовления пищи замкнутому пространству своих домов.

После того как Питт выпил пять чашек воды из большого глиняного горшка, пористые стенки которого сохраняли воду прохладной, Полли поставила перед мужчинами тарелки с кусочками свинины и жареных бобов и с жареной тортильей. К блюдам был подан кувшин местного вина из плодов сагуаро.

Питт не мог припомнить, когда в последний раз он ел с таким удовольствием. Полли говорила мало, а если и произносила несколько слов, то адресовала их мужу на испанском. Питт решил, что женщина с чувством юмора, хотя за столом она вела себя серьезно и сдержанно.

– Ваша община не выглядит богатой и благополучной, – заметил Питт, чтобы поддержать разговор. Юма печально наклонил голову в знак согласия:

– Горе постигло мой народ и жителей других деревень нашего племени, когда были украдены почитаемые нами идолы. Без них обряд совершеннолетия над нашими сыновьями и дочерьми мы не можем совершить. После их исчезновения нас постигли многие несчастья.

– Господи помилуй, – сказал Питт. – Надеюсь, Золары не приложили к этому руку.

– О ком вы говорите, сеньор?

– О семействе воров, похищающих древности.

– Мексиканская полиция сообщила нам, что идолы были украдены американскими охотниками. Они разыскивают наши священные места и грабят их.

– Вполне возможно, – согласился Питт. – А на что были похожи ваши идолы?

Юма вытянул руку на высоте около метра от пола:

– Они были такого размера, и их лица были вырезаны много столетий назад нашими предками из корней хлопкового дерева.

– Скорее всего, ваши идолы были куплены Золарами у охотников за бесценок, а затем перепроданы богатым людям за целое состояние.

– Их зовут Золары?

– Это их фамилия. Они руководят тайной организацией грабителей могил, которая называется “Солпемачако”.

– Я не знаю этого слова. Что оно означает?

– Это название волшебной змеи с несколькими головами. По легендам инков, она жила в пещере.

– Никогда не слышал о такой.

– Я думаю, она похожа на другое чудовище. Перуанцы называют его Демоном мертвых, охраняющим подземный мир.

Юма задумчиво посмотрел на свои руки:

– У нас тоже есть демон, страж подземного мира. Он не позволяет умершим покинуть свой подземный мир, а живым проникнуть в него. Он судит мертвых, позволяя добрым людям пройти мимо него и пожирая дурных.

– Демон Судного дня, – пробормотал Питт.

– Он живет на горе, недалеко отсюда, – в подтверждение своих слов Юма торжественно покивал головой.

– Серро-эль-Капироте, – добавил Питт тихо.

– Откуда посторонний может знать об этом? – спросил Юма, заглядывая в зеленые глаза гостя.

– Я был на вершине горы и видел крылатого ягуара с головой змеи, но я не уверен, что он был поставлен туда, чтобы охранять вход в подземный мир или судить мертвых.

– Похоже, вы знаете немало об этой земле.

– На самом деле я знаю мало, но меня очень интересуют легенды про этого демона.

– Есть и еще одна, – согласился Юма. – Энрике Хуарес, наш старейшина, один из немногих монтоло, кто помнит старые истории и древние обычаи. Он рассказывает о золотом боге, приплывшем с далекого юга на больших птицах с белыми крыльями. Золотой бог и его люди долго отдыхали на острове посреди старого моря. Когда боги уплыли обратно, они оставили каменного демона. Несколько из наших самых смелых и любопытных мужчин отправились на этот остров и не вернулись назад. Наши предки были испуганы и решили, что гора эта священна и демон убивает всех незваных пришельцев. – Юма сделал паузу и бросил взгляд в сторону пустыни. – Об этом рассказывают и пересказывают со времен наших предков. Правда, наши дети, которые учатся в школах, думают, что это только старая сказка.

– Сказка, но она рассказывает о том, что и вправду было, только очень давно, – заверил индейца Питт. – Может быть, вы не поверите мне, когда я вам скажу, что внутри горы лежит очень много золота, но оставили его там не золотые боги с юга, а инки из Перу. А чтобы напугать ваших предков и заставить их держаться подальше от острова, они соорудили каменного демона, и еще они оставили на острове воинов, чтобы стерегли сокровища и убивали всех незваных пришельцев. Позднее инки собирались вернуться и забрать золото для своего нового правителя. Но все получилось иначе. Испанцы остались в Перу, и никто не вернулся за золотом.

Билли Юма не был излишне впечатлительным человеком. Его морщинистое лицо осталось бесстрастным, и только черные глаза широко раскрылись.

– Вы говорите, что огромное сокровище лежит в подземельях Серро-эль-Капироте?

Питт кивнул:

– Очень скоро злые люди придут сюда, чтобы проникнуть в недра горы и украсть сокровища инков.

– Но они не могут этого сделать, – запротестовал Юма. – Серро-эль-Капироте – священная гора и она стоит на нашей земле, земле монтоло. Мертвые, которые не прошли в подземный мир, живут на ее склонах.

– Это их не остановит, – сказал Питт серьезно.

– Мой народ обратится с протестом в полицию и к местным властям.

– Золары уже подкупили и тех и других.

– Эти люди с дьявольскими замыслами, о которых вы говорите, это они украли наших священных идолов?

– Я думаю, что это возможно.

Билли Юма внимательно разглядывал своего гостя:

– Тогда нам не о чем беспокоиться.

– Могу я узнать, почему? – недоуменно спросил Питт. Лицо Билли приобрело необычное выражение. Казалось, он впал в состояние транса.

– Потому что те, кто взял идолов солнца, луны, земли и воды, прокляты навеки и их ждет ужасная смерть.

– Вы на самом деле верите в это?

– Верю, – ответил Билли угрюмо. – В моих видениях я вижу их утонувшими.

– Утонувшими?

– Да, в воде, которая превратит пустыню в цветущий сад. Она сделает это ради моих предков.

Питт хотел возразить. Он был не из тех людей, кто слепо полагается на видения, и упорным скептиком во всем, что касалось сверхъестественного. Но необычное выражение глаз старого индейца, бесстрастная отрешенность голоса заставили его умолкнуть.

Странное дело, но он почувствовал даже облегчение оттого, что принадлежит другому лагерю и, значит, не несет ответственности за действия Золаров.

45

Амару вошел в главный зал асиенды. В одну из стен огромной комнаты был встроен большой камин, доставленный сюда из старой иезуитской миссии. Высокий потолок украшен причудливой лепниной.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, джентльмены, – произнес он.

– Все в порядке, – отмахнулся от его извинений Золар. – Теперь, когда эти глупцы из НУМА привели нас прямо к золоту Уаскара, мы плодотворно использовали ваше опоздание, чтобы обсудить разные варианты и решить, как лучше поднять его на поверхность.

Амару кивнул и осмотрелся. Помимо него в комнате находились еще четверо мужчин. В креслах возле камина сидели Золар, Оксли, Сарасон и Мур. Хотя лица присутствующих оставались бесстрастными, но настроение у них, вне всякого сомнения, было радостным и оживленным.

– Что слышно о докторе Келси, фотографе Роджерсе и Алберте Джордино? – спросил Сарасон.

– Мои доверенные лица по ту сторону границы склонны считать, что Питт сказал правду, когда утверждал, что оставил их на территории таможни США в Калехико, – ответил Амару.

– Матерый волк почувствовал ловушку, – усмехнулся Мур.

– Это стало очевидно еще тогда, когда он вернулся на паром один, – резко сказал Сарасон, поворачиваясь к Амару. – Он был у вас в руках, и вы позволили ему ускользнуть.

– Не забудьте и об исчезновении команды, – напомнил Оксли.

– Уверяю вас, ему не удалось бежать. Он наверняка погиб при взрывах гранат. Я и мои люди бросили их в воду в непосредственной близости от него. Что же касается команды парома, то у ваших людей в мексиканской полиции имеются все средства заставить их молчать столько времени, сколько потребуется.

– Этого мало, – возразил Оксли. – Пока Питт, Ганн и конгрессмен Смит считаются пропавшими, каждый федеральный агент, работающий между Сан-Диего и Денвером, будет сновать вокруг, вынюхивая подробности их исчезновения.

– У них нет права легально проводить свои расследования на территории Мексики. Наши друзья в правительстве штата позаботятся об этом, – уверенно сказал Золар.

Сарасон бросил яростный взгляд на Амару:

– Вы утверждаете, что Питт мертв. Тогда где его тело?

– Питт сейчас кормит рыб. Можете мне поверить, – не остался в долгу Амару.

– Простите, но я не уверен в этом.

– Он не мог выжить при подводном взрыве.

– Этому человеку удавалось выходить сухим из воды в гораздо худших ситуациях.

Сарасон пересек комнату, подошел к бару и налил себе порцию спиртного.

– Я не успокоюсь, пока не увижу его останки.

– Вы совершили еще одну серьезную ошибку, – добавил Оксли. – Вам следовало отвести паром на более глубокое место и только после этого открывать кингстоны.

– Или еще лучше – сжечь его вместе с конгрессменом Смит и заместителем директора НУМА, – заметил Золар, раскуривая сигару.

– Шеф полиции Кортина проведет расследование и объявит, что паром вместе с пассажирами исчез при невыясненных обстоятельствах, – предложил Сарасон.

Золар холодно посмотрел на него:

– Это не решит проблемы вмешательства американских правоохранительных органов. Если Питт жив и сообщит властям о действиях вашего друга, присутствующего здесь, Министерство юстиции США потребует проведения расследования на более высоком уровне.

– Забудьте о Питте, – сказал Амару, – у меня есть больше оснований считать его мертвым, чем у кого-либо другого из здесь присутствующих.

Оксли перевел взгляд с Амару на Золара:

– Мы не можем полагаться на случаи. У Кортины нет такого влияния, чтобы задержать совместное расследование правительств Мексики и США больше чем на несколько дней.

– Времени достаточно, успеем забрать сокровища и убраться восвояси, – пожал плечами Сарасон.

– Даже если Питту удалось выбраться, – вставил Мур, – у него нет доказательств. Только его слово против вашего. При всем желании ему не удастся связать ваше имя с пытками и исчезновением Смит и Ганна. Кто поверит, что семья всеми уважаемых торговцев предметами искусства станет заниматься подобными вещами? В крайнем случае Кортина может обвинить его самого в совершении всех этих преступлений ради того же самого золота.

– Я поддерживаю точку зрения профессора, – сказал Золар. – Наших влиятельных друзей в армии и полиции будет несложно убедить арестовать Питта, если он осмелится объявиться в Мексике.

– Как хотите, – заметил Сарасон. – Остается решить, что делать с нашими пленниками? Ликвидировать их немедленно или подождать еще немного?

– Почему бы не бросить их в реку, протекающую через пещеру с сокровищами? – предложил Амару. – Рано или поздно их тела окажутся в водах залива. К тому времени когда они будут обнаружены, рыбы так позаботятся о них, что ни один коронер на свете не возьмется установить причину их гибели.

Золар вопросительно посмотрел на братьев, затем на Мура, который, по его мнению, вел себя сегодня несколько странно, и наконец повернулся к Амару.

– Превосходный сценарий, – сказал он одобрительно. – Простой, но все равно, превосходный. Есть возражения?

Таковых, как и следовало ожидать, ни у кого не имелось.

– Я свяжусь с Кортиной и сообщу ему, чего мы ждем от него, – предложил Сарасон.

Золар помахал сигарой и расплылся в широкой улыбке.

– Принято. Пока Сайрес и Кортина будут готовить дымовую завесу для наших американских друзей, остальные пакуют вещи, после чего немедленно вылетают на Серро-эль-Капироте. Завтра утром начинаем работы по извлечению золота.

В комнату вошел слуга и передал Золару мобильный телефон. Тот слушал несколько минут, не отвечая абоненту, затем выключил телефон и рассмеялся.

– Федеральные агенты снова совершили рейд на наш склад, – сообщил он.

– Что же в этом смешного? – поразился Мур.

– Совершенно заурядное событие, – охотно объяснил Золар. – Как обычно, они ничего не нашли и в очередной раз предстали круглыми идиотами в глазах всего света.

Сарасон допил свой бокал.

– Итак, все как обычно, – деловито подытожил он, – выемка золота идет по расписанию.

В комнате на несколько минут воцарилось молчание, пока каждый из присутствующих на свой лад думал об огромном богатстве, которое они собирались обрести в недрах Серро-эль-Капироте.

Все, кроме Сарасона. Его мысли обратились к последней встрече с Питтом на борту парома. Сомнения продолжали мучить его.

Что имел в виду Питт, прозрачно намекая, что он сознательно показал им дорогу к сокровищам?

Лгал ли ему Питт или у него была какая-то своя, вполне определенная цель, может быть, это была просто бравада человека, знавшего, что ему предстоит умереть?

“К чему ломать себе голову, пытаясь найти ответы на эти вопросы? Все это выеденного яйца не стоит, – решил наконец Сарасон. – У меня и без того много куда более важных дел”.

Он выбросил мысли о Питте из головы.

И это была, пожалуй, самая крупная его ошибка.

Микки Мур осторожно спускалась по лестнице в подвал, находящийся под зданием асиенды. В руках у нее был поднос с едой. Внизу она столкнулась с одним из головорезов Амару, охранявшим дверь в небольшой погреб, где содержались пленники.

– Открой мне дверь, – потребовала она.

– Никому не разрешено входить туда, – отрезал охранник.

– Прочь с дороги, кретин, – огрызнулась Микки, – пока я не оторвала тебе яйца.

Бандит был настолько ошарашен такой откровенной грубостью со стороны этой элегантной женщины, что невольно сделал шаг назад:

– Мне отдает приказы только Тупак Амару.

– У меня с собой только еда, идиот. Убирайся с дороги или я заору, а потом поклянусь Золару, что ты изнасиловал меня вместе с женщиной, сидящей в погребе.

Охранник тупо уставился на поднос, затем открыл дверь и отступил в сторону.

– Ладно, заходите, – неохотно согласился он. – Только ничего не говорите Амару.

– Успокойся, он ничего не узнает, – насмешливо бросила Микки через плечо, прежде чем войти в погреб.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к тусклому свету, едва проникающему в убогое помещение.

Ганн лежал на каменном полу, но при появлении Микки с трудом принял сидячее положение. Лорен стояла рядом, словно собираясь защищать его.

– Ну и ну, – сказала она брезгливо, – теперь они присылают сюда женщину, чтобы та выполнила их грязную работу.

Микки попыталась всунуть поднос в руки Лорен:

– Я принесла вам немного еды: фрукты, бутерброды и четыре банки пива. Берите же, чего вы ждете? – И прежде чем продолжить разговор, она повернулась и захлопнула дверь перед носом бандита.

При всем своем самообладании она была ошеломлена видом молодой женщины. Губы Лорен были разбиты, под глазами кровоподтеки, одежда изорвана в клочья. Микки обратила внимание также на крупный рубец чуть выше ее груди и нездоровый цвет рук и ног.

– Ублюдки, – прошипела она, – грязные ублюдки. Простите, но я не знала, что вас били, иначе обязательно захватила бы с собой медикаменты.

Лорен опустилась на колени и поставила поднос на пол. Затем она протянула банку пива Ганну, но он не смог открыть ее, и она сделала это за него.

– И кто же наша благодетельница? – спросил Ганн.

– Мое имя Микки Мур. Мои муж антрополог, а я археолог, нанятые Золаром.

– Чтобы помочь ему найти сокровища Уаскара, – догадался Ганн.

– Да, мы расшифровали пиктограммы...

– ...на Золотых доспехах воина из Тиапольо, – закончил за нее Ганн. – Мы уже знаем об этом.

Лорен не произнесла ни слова, пока не съела бутерброд и не выпила банку пива. Почувствовав себя значительно лучше, она бросила на Микки любопытный взгляд.

– Зачем вы сделали это? – спросила она. – Хотите укрепить наш дух, прежде чем эти негодяи вернутся и начнут снова избивать нас?

– Не надо иронизировать, – усмехнулась Микки. – К слову, Золар и его братья собираются убить моего мужа и меня, как только заполучат сокровища.

– Откуда вы можете знать об этом?