Сэндекера ни на секунду не обманула показная уступчивость Дирка, который предпочел бы застрелиться, чем уподобиться с позором выставленному из класса школьнику.

— Вот и договорились, — удовлетворенно кивнул глава НУМА и неожиданно рассмеялся.

— Не понимаю, что здесь смешного, адмирал? — раздраженно вскинулся Монро.

— Прошу прощения, комиссар, случайно вырвалось, — кротко извинился Сэндекер. — Вправе ли я считать в таком случае, что Служба иммиграции и натурализации, ФБР и ЦРУ больше не нуждаются в услугах нашего Агентства?

— Вы правильно меня поняли, адмирал, — согласно наклонил голову Монро. — После допущенных вашими людьми проколов при обследовании подводных сооружений в Гонконге и Сангари и безответственных заявлений я не считаю целесообразным в дальнейшем привлекать к делу ресурсы НУМА.

Вызывающе оскорбительные слова, против ожидания, не вызвали никакой видимой реакции со стороны сотрудников столь пренебрежительно отвергнутого ведомства. Только Сэндекер, возмущенный до глубины души, непроизвольно сжал пальцы в кулаки, но усилием воли все же удержался от не менее резкого выпада в адрес бывшего союзника. Питт и Джордино поднялись из-за стола одновременно. Адмирал, чуть помешкав, последовал их примеру. Ободряюще подмигнув шефу, Питт смерил оставшихся сидеть чиновников презрительным взглядом.

— Не смеем больше навязываться, джентльмены, — произнес он ледяным тоном. — Счастливо оставаться — Склонившись над плечом потрясенной неожиданным поворотом событий девушки, Питт завладел ее ручкой и галантно поцеловал. — Тебе никогда не случалось наблюдать розовый закат над морем Кортеса, стоя у кромки прибоя на золотом пляже Масатлана, дорогая? — прошептал он ей на ухо.

Джулия беспомощно оглянулась на окружающих ее мужчин.

— Я и в Мексике-то ни разу не бывала, — призналась она, краснея.

— Ничего, у нас с тобой все еще впереди, — уверенно пообещал Питт, повернулся и неторопливо направился к выходу, сопровождаемый Сэндекером и Джордино.

* * *

В отличие от большинства глав правительственных департаментов и учреждений, обожающих разъезжать по столице в роскошных лимузинах с ливрейными шоферами, адмирал Сэндекер предпочитал сам садиться за руль бирюзового джипа с эмблемой НУМА. Покинув здание, он выехал из города по восточной набережной Потомака, через несколько миль свернул с шоссе и остановился на небольшой парковке, примыкающей к лодочному эллингу. Захлопнув дверцу, адмирал провел вышедших из автомобиля пассажиров по ветхим деревянным подмосткам к старому вельботу, во время войны на Тихом океане служившему адмиральской шлюпкой знаменитому «Буйволу» Хелси. Случайно обнаружив эту полусгнившую реликвию былых морских баталий, Сэндекер любовно отреставрировал вельбот, который выглядел теперь точно так же, как шестьдесят лет назад. Четырехцилиндровый дизель завелся с полуоборота. Пока Питт и Джордино отдавали концы, адмирал уселся за штурвал и минуту спустя вывел шлюпку на середину реки.

— Я подумал, что нам с вами, друзья, не помешает поговорить по душам в спокойной обстановке, прежде чем вернуться на службу, — так пояснил он свое решение. — Можете считать вашего босса перестраховщиком или старым маразматиком, но в последнее время у меня слишком часто возникает идиосинкразия к подобным беседам даже в моем служебном кабинете.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Питт. — Особенно если учесть тот факт, что Шэнь Цинь уже скупил на корню половину столичных бюрократов.

— Точно, — кивнул итальянец. — У этого отвратительного типа щупальцев больше, чем у дюжины осьминогов, сросшихся при рождении.

— Даже русские шпионы в период «холодной войны» не предлагали таких бешеных денег за наши военные тайны, — пожаловался адмирал. — А Шэнь готов не моргнув глазом выложить миллионы за полезного человечка или нужную информацию.

— Конечно, имея за спиной поддержку правительства страны с полуторамиллиардным населением, можно позволить себе не стесняться в расходах, — поддержал начальника Питт.

Джордино присел на широкую банку рядом с Сэндекером.

— Не расскажете ли нам, босс, что за муха вас сегодня укусила? — вкрадчиво поинтересовался итальянец.

— Муха? Какая муха?

— Я слишком долго терпел ваши замашки, босс, — ухмыльнулся Джордино, — чтобы не знать с точностью до мимолетной гримасы, как сильно вы не любите, когда кто-нибудь издевается над вами или вашими подчиненными. Держу пари, что прямо сейчас в котелке ваших иезуитских мозгов кипит и булькает что-то очень горяченькое и острое.

— А я готов поставить свою будущую пенсию, до которой, весьма возможно, так и не доживу, против ржавой булавки, — согласился Питт, — что мы с шефом мыслим примерно в одном ключе. Иначе говоря, все здесь присутствующие решительно возражают против совершенно беспардонного, ничем не вызванного и крайне необъективного устранения НУМА от важной и благородной миссии, которая заключается в том, чтобы повязать Шэня и вздернуть на ближайшем суку.

Сэндекер заложил крутой вираж, чтобы разойтись с поднимающейся вверх по реке парусной яхтой, и скривил губы в ядовитой усмешке.

— Видимо, вы недостаточно долго терпели мои замашки, мистер Джордино, потому что забыли, чего я еще не люблю столь же сильно, — ехидно заметил он. — Всего перечислять не стану, скажу только, что не терплю, когда подчиненные воруют мои сигары и когда они же пытаются перещеголять начальство в иезуитской изощренности.

— Значит, я правильно догадался, — подвел итог Питт. — Ключ лежит на дне Сангари, не так ли?

— Все верно, сынок, — благосклонно кивнул адмирал. — Потому я и приказал Руди Ганну не уводить «Голотурию», а оставить ее пока в устье Атчафалайи, в нескольких милях от терминала. А вы, два невоспитанных переростка, отправитесь туда самолетом и будете дожидаться появления «Юнайтед Стейтс».

— Где сейчас находится лайнер? — спросил Джордино.

— Если верить последним спутниковым наблюдениям, милях в двухстах от побережья Коста-Рики.

— Тогда он прибудет в Сангари примерно через трое суток, — быстро подсчитал в уме Питт.

— Кстати, вторая твоя догадка тоже оказалась верной, — похвалил его Сэндекер. — У берегов Центральной Америки лайнер ожидала сменная команда, чтобы провести его Панамским каналом.

— Экипаж остался на борту?

— Нет, они покинули «Юнайтед Стейтс» тем же способом. В настоящий момент судно следует в Луизиану самостоятельно.

— Судно-робот, — задумчиво пробормотал Джордино. — Черт побери, с трудом верится, что стальная коробка таких колоссальных размеров способна путешествовать по морям и океанам, не имея на борту ни единого человека.

— Разработки по созданию автоматического корабля ведутся флотскими инженерами лет десять, если не больше, — сообщил адмирал. — Уже созданы не нуждающиеся в людях ракетоносцы, способные нести на борту до пяти сотен управляемых ракет и осуществлять запуск по команде с судна или самолета, находящегося на расстоянии нескольких тысяч миль. Не за горами появление других военных кораблей различных типов и бомбардировочной авиации, основанных на тех же принципах.

— Не знаю, что задумал Шэнь в отношении «Юнайтед Стейтс», — проворчал итальянец, — но ракетных установок там нет. Мы с Дирком облазили весь лайнер и ничего подобного не видели.

— Я читал ваш рапорт, — кивнул Сэндекер. — Позволю только заметить, что вы не обнаружили также никаких признаков его возможного применения для доставки нелегальных иммигрантов.

— Верно, — согласился Питт. — Но и мне разрешите напомнить, что наш противник, при всей его изобретательности, в первую очередь бизнесмен и отнюдь не склонен к беспочвенным фантазиям. Я убежден, что за внешней загадочностью истинного назначения лайнера кроется вполне логическое обоснование. Просто мы до него еще не додумались.

Адмирал прибавил газу, и вельбот послушно увеличил скорость.

— Допустим, — проворчал Сэндекер, — только все твои рассуждения ни на йоту не приблизили нас к разгадке. Мы топчемся на том самом месте, что и две недели назад!

— Ну почему же? — возразил Питт. — А как вам моя версия, что Шэнь собирается затопить «Юнайтед Стейтс» где-нибудь на мелководье?

— Где? — прищурился Сэндекер. — Да и зачем тогда вкладывать миллионы в его реконструкцию и переоснащение?

— Пока мне нечего ответить, сэр, — вздохнул Питт.

— Вот когда будет, тогда и вернемся к нашему разговору, — отрезал адмирал. — А сейчас готовьтесь вылететь в Морган-Сити. Я распоряжусь насчет самолета и свяжусь с Руди Ганном, чтобы предупредить о вашем прибытии.

— Поскольку НУМА теперь отлучили от расследования, как далеко мы можем позволить себе зайти в наших действиях? — осведомился Джордино.

— Делайте что хотите, только не позволяйте себя угрохать, — раздраженно буркнул Сэндекер. — Всю ответственность я беру на себя. Монро и Харпер наверняка очень скоро пронюхают, что мы отнюдь не поджали хвосты, как набедокурившие щенки, которых ткнули носом в их собственное дерьмо. Но с ними я как-нибудь разберусь сам и прикрою вас в любом случае, как бы ни обернулось дело.

— Зачем вы ввязываетесь, адмирал? — в упор спросил Питт. — Стоит ли рисковать карьерой и репутацией НУМА ради того, чтобы прищучить Шэня?

— Можно подумать, у меня есть выбор?! — не без горечи усмехнулся Сэндекер. — Еще когда ты прикинулся невинной овечкой на совещании и согласился на предложение Монро, я сразу понял, что вы задумали. И не пытайтесь уверить меня в обратном! Я вас знаю, как облупленных, и нисколько не сомневаюсь, что вы собрались тихо смыться «на фронт» за моей спиной. Так что я всего лишь склоняюсь перед неизбежным, идя у вас на поводу, сорвиголовы!

— Насколько мне известно, наш босс еще никогда и ни перед чем не склонялся, — небрежно заметил Питт. — И ни на чьем поводу отродясь не ходил. А ты что думаешь по этому поводу, Ал?

— Чует мое сердце, что он опять лукавит, — сокрушенно вздохнул итальянец.

Глаза адмирала вспыхнули гневом, впрочем довольно быстро улегшимся.

— Что ж, эти трусливые ублюдки достали и меня тоже, — признал он с неохотой. — Поэтому я очень рассчитываю на вашу помощь, парни, и ничего не пожалею, чтобы дать вам шанс добраться до Шэня раньше, чем это сделают наши разжиревшие силовые крысы!

— Задачка не из легких, сэр, — предупредил Питт. — Конкуренция может оказаться суровой.

— Возможно, — не стал спорить Сэндекер. — Но наиболее уверенно Шэнь чувствует себя в морской стихии, а уж в этом-то мы ему точно не уступаем!

* * *

Сразу по окончании совещания комиссар Харпер сопроводил Джулию в свой кабинет и пригласил садиться, предварительно плотно закрыв дверь.

— У меня для вас имеется чрезвычайно важное задание, мисс Ли, — начал он, — но я сразу предупреждаю, что вы вольны отказаться. Вам столько довелось пережить за последнее время...

— Обойдемся без нежностей, сэр, — поморщилась Джулия. — Введите меня в курс, а потом и будем решать.

Раскрыв папку с досье, переданную ей Харпером, она обнаружила на первой странице фотографию молодой китаянки примерно своего возраста. Если бы не маленький шрам на подбородке, ее можно было принять за родную сестру Джулии.

— Ее зовут Чжу Ванлинь, — пояснил комиссар. — Она родилась в деревне в провинции Цзянсу и сбежала из дому, когда родители вознамерились выдать ее замуж за старика, годившегося ей в дедушки. Устроившись судомойкой в один из портовых ресторанов Циндао, девушка постепенно доросла до шеф-повара, а два года назад нанялась старшим коком на контейнеровоз «Сунь Линь», принадлежащий «Шэнь Цинь маритайм лтд».

Джулия полистала досье, выяснив по ходу дела, что поступило оно из ЦРУ. Харпер не мешал ей знакомиться с материалом, он откинулся на спинку кресла, молча наблюдая за девушкой. Закончив, та подняла голову и посмотрела на шефа.

— Сходство поразительное, — заметила Джулия, захлопнув папку. — Рост и вес сходятся, да и в возрасте разница составляет всего четыре месяца. Если я правильно понимаю, сэр, задание заключается в том, чтобы я заняла ее место, не так ли?

— Вы угадали, мисс Ли, — кивнул комиссар.

— Тут могут возникнуть проблемы, — покачала головой девушка. — Если вы помните, на борту «Голубой звезды» меня расшифровали и вычислили — благодаря агенту Шэня то ли в ФБР, то ли в нашем ведомстве.

— Я знаю. Мистер Дэвис занимается предателем. Его личность уже установлена, и за ним ведется непрерывное наблюдение.

— Но мне от этого не легче, сэр, — возразила Джулия. — Меня тут же раскроют, особенно если путешествие будет долгим.

— Все не так страшно, мисс Ли, — улыбнулся Харпер. — В шкуре Чжу Ванлинь вам придется пробыть от силы четыре-пять часов. Достаточно, чтобы определить, где именно прячут нелегальных иммигрантов на борту контейнеровоза и не вызвать при этом подозрений.

— А вы уверены, сэр, что они там есть? — с сомнением спросила девушка.

— Агент ЦРУ в Циндао передал, что своими глазами видел более сотни человек с ручной кладью, под покровом ночи высаженных из автобусов на территории дока, где швартовался «Сунь Линь». Два часа спустя контейнеровоз вышел в море, а пассажиры загадочным образом исчезли.

— И вы полагаете, что их разместили в трюме?

— Скорее всего. «Сунь Линь» — большое судно, места там хватает. Кроме того, порт его назначения — Сангари в Луизиане.

— Если меня снова поймают, — честно предупредила Джулия, — церемониться уже не станут — сразу отправят на корм акулам!

— Риск не так уж велик, — заверил ее комиссар. — Вы будете не одна и под постоянным прикрытием. Корабль Береговой охраны будет сопровождать контейнеровоз на расстоянии не более мили. В случае необходимости вы сможете связаться с ним по рации и вызвать подмогу. Главная ваша задача — выяснить, каким способом производится высадка живого груза на американскую землю.

Когда впереди начинала маячить опасность, Джулия становилась не менее бесстрашной, чем большинство ее коллег-мужчин. Хлынувший в кровь адреналин только заставил сильнее забиться отважное девичье сердечко.

— Есть только одна загвоздка, сэр, — произнесла она нерешительно.

— Какая?

— Дело в том, — со стыдом призналась девушка, — что родители хоть и научили меня неплохо готовить, но мне еще ни разу не приходилось обслуживать целую судовую команду.

29

Выровняв небольшой гидроплан, Питт сделал несколько кругов на высоте сотни футов. Над головой простиралось бездонное голубое небо, усеянное, будто попкорном, мелкими кудряшками облаков, а под крылом торчали стрелы портальных кранов, занятых разгрузкой одинокого контейнеровоза, пришвартованного к пустынному пирсу. Баржа с дымящим за ее кормой буксиром притулилась к противоположному борту судна.

— Прямо как на рождественской распродаже в конце января, — ядовито заметил Джордино, расположившийся рядом с напарником в кресле второго пилота.

— Одно грузовое судно на весь терминал, рассчитанный на прием целой флотилии, — согласно кивнул Питт, — едва ли украсит бухгалтерский баланс «Шэнь Цинь маритайм лтд». А что ты скажешь о барже?

— Смахивает на аврал, — пожал плечами итальянец. — По-моему, они сбрасывают в нее пластиковые мешки с мусором.

— Что-то охранников не видать.

— Да чем им тут заниматься, посреди болот? Разве что аллигаторов пострелять. Я слышал, в здешних местах на них до сих пор охотятся.

— Есть такое дело, — подтвердил Питт. — Между прочим, процветающий промысел. Из их шкур делают обувь, бумажники и дамские сумочки, а мясо молодых особей считается деликатесом. Если так и дальше пойдет, придется заносить аллигаторов в Красную книгу.

— Смотри-ка, — перебил его Джордино, — толкач с мусорной баржей, кажется, собираются отваливать. Сделай еще пару кружочков, когда они выйдут на чистую воду.

— Буксир, а не толкач, — машинально поправил Питт.

— Ничего подобного! — горячо возразил итальянец. — Раз он толкает ее в задницу, значит, толкач.

— Но ты же не называешь буксир толкачом, когда он тянет за собой караван барж, верно?

— Когда тянет — нет, а когда толкает, называю! — торжествующе заключил Джордино.

— Тогда рекомендую внести соответствующее предложение на ежегодном съезде работников речного транспорта, — ядовито посоветовал Питт. — Возможно, получишь в награду бесплатный билет на автомобильный паром.

— Мне и так их выдают каждый раз, когда я заливаю в бак десять галлонов бензина.

— Иду на разворот, — предупредил Питт, заложив двухместный гидросамолет в пологий вираж; снова выровняв машину, он провел ее на высоте нескольких десятков футов над угольно-черным буксирным судном со срезанным под прямым углом носом, пристроившимся сразу за кормовой частью баржи. Из рулевой рубки выскочил какой-то человек и яростно замахал руками, отгоняя прочь назойливый самолетик, барражирующий, по его мнению, слишком низко над внушительной надстройкой высотой с пятиэтажное здание. Пролетая над ним, Джордино успел уловить на редкость неприязненное выражение на лице шкипера, у которого невесть откуда взявшийся непрошеный гость вызвал, очевидно, определенные подозрения.

— По-моему, у него паранойя, — заметил итальянец.

— Может, стоит запросить его, как долететь до Ирландии, чтобы не беспокоился? — предложил Питт, заходя на второй круг. Миниатюрный «скайфокс» был спроектирован как тренировочная машина для пилотов реактивной авиации, а позднее был приобретен руководством НУМА и переоборудован в гидроплан. Надежность, легкость в управлении и высокая скорость, развиваемая двумя реактивными двигателями, позволяли использовать его для доставки служащих Агентства в недоступные для обычных самолетов отдаленные регионы, где и работали, главным образом, многочисленные исследовательские экспедиции НУМА.

На этот раз Питт рискнул снизиться до тридцати футов. Летающая лодка с ревом пронеслась над косой дымовой трубой и рулевой рубкой. При этом от внимательного взора Джордино не укрылись две подозрительные личности, безуспешно пытавшиеся спрятаться в груде мешков с мусором, беспорядочно сваленных на палубе баржи.

— Засек пару головорезов с автоматами, — безмятежно доложил он напарнику. — Крепкие ребятишки. Хотели прикинуться бытовыми отходами, но у них плохо получилось. Они наверняка затевают что-то нехорошее.

— Тогда нам здесь делать нечего, — решил Питт. — Все, что нужно, мы уже увидели, а большего нам не покажут. Пора навестить Руди и «Голотурию».

Он лег на обратный курс, и «скайфокс» понесся над водой вниз по течению Атчафалайи. Вскоре показалась бухта Нежная, а затем и исследовательское судно, стоящее на якоре близ берега. Вздымая за собой пенный вихрь брызг, поплавки гидросамолета слаженно врезались в ровную гладь заводи. Питт подвел машину почти вплотную к борту «Голотурии» и заглушил двигатели.

Джордино откинул фонарь кабины и приветственно помахал ожидающим у фальшборта Руди Ганну и капитану судна-лаборатории Фрэнку Стюарту. Последний обернулся и отдал какое-то распоряжение. В ту же секунду стрела судового крана пришла в движение и зависла над самолетом. Итальянец выбрался на фюзеляж и закрепил тросы в крепежных кольцах на крыльях и хвостовом оперении. По сигналу шкипера заработал подъемный механизм, гидроплан медленно поднялся в воздух, переместился на кормовую вертолетную площадку и плавно опустился рядом с геликоптером «Голотурии». Питт и Джордино спрыгнули на палубу и обменялись рукопожатиями с руководством экспедиции.

— Мы следили в бинокли, как вы кружились над Сангари, — сообщил Стюарт, — Спустись вы, парни, чуть пониже, хозяева охотно предоставили бы напрокат видеокамеру и устроили туристическую экскурсию.

— Заметили что-нибудь интересное? — осведомился Ганн.

— Странно, что ты об этом спросил, — откликнулся итальянец, — но у меня такое впечатление, будто в самый последний момент нам действительно удалось углядеть нечто любопытное и отнюдь не предназначавшееся для посторонних глаз.

— Тогда вам повезло больше нашего, — сумрачно проворчал шкипер.

Питт ненадолго отвлекся от беседы, зачарованно наблюдая за большим белым пеликаном, парящим над бухтой. Вот он сложил крылья, камнем упал в воду и через несколько секунд вынырнул, держа в клюве какую-то мелкую рыбешку.

— Адмирал утверждал, что аквалангисты из охраны Шэня утащили «Бентос» у вас из-под носа, прежде чем аппарат завершил обследование подводных сооружений порта, — сказал Дирк, подключаясь к разговору. — Но еще он говорил, что вплоть до похищения вы так и не обнаружили ничего похожего на подводный туннель или шлюз, через который можно перебазировать нелегалов с борта пришвартовавшегося судна. Я правильно излагаю, друзья?

— Ни одной щелочки крупнее крысиной норки, — подтвердил Руди. — Мы с Фрэнком склоняемся к мысли, что подобный вариант следует окончательно отбросить.

— Жаль, что мы не прислушались к твоему совету, — раздраженно произнес Стюарт. — Нас откровенно поимели, причем с таким неприкрытым цинизмом, с каким я в жизни не сталкивался! Теперь мне стыдно смотреть в глаза команде, а НУМА лишилась очень дорогого снаряжения, которое нам вряд ли вернут, даже если хорошенько попросить и сказать волшебное слово.

— Короче говоря, — хмуро подытожил Руди, — мы ничего не добились и сидим по уши в дерьме. За последние сорок восемь часов мне осточертело созерцать пустые доки и голые пирсы.

— Гляди веселее, Руди! — Питт похлопал его по плечу. Пока вы тут предавались унынию и самобичеванию, живой груз как раз прибыл и в настоящий момент находится на пути к перевалочной базе.

Ганн, не веря своим ушам, впился взглядом в лицо друга. Убедившись, что тот не шутит, он схватил его за рукав и грозно потребовал:

— Быстро колись, Дирк, иначе я сейчас с ума сойду! Что вы видели? Рассказывай!

— Баржу и буксир, несколько минут назад отвалившие от борта разгружающегося в порту контейнеровоза. Ничего необычного, но Ал заметил на палубе баржи двоих вооруженных людей. Когда мы пролетали над ними, оба попытались укрыться под мешками с мусором.

— Не вижу тут никакого криминала, — пожал плечами Стюарт. — Что странного, если двое охранников сопровождают ценный груз? Стандартная практика в любом крупном порту мира.

— В том-то и дело, — рассмеялся Питт, — что на барже только отходы, скопившиеся за весь рейс на борту контейнеровоза. Нет, Фрэнк, те двое охраняют действительно ценный груз — живой товар в виде минимум сотни нелегальных иммигрантов!

— Откуда ты знаешь?! — не выдержал Ганн.

— Догадался, — усмехнулся Питт, ощущая себя чуть ли не библейским пророком, наставляющим на путь истинный толпу разинувших рот слушателей. — Я рассуждал, используя метод исключения. В настоящее время не существует других путей сообщения с Сангари, кроме морского и речного. Океанские суда доставляют в порт очередную партию нелегалов. Сделать это достаточно легко. Куда сложнее переправить их в глубь страны. Собранные вами разведданные убедительно доказывают, что никаких тайных подводных каналов, туннелей или шлюзов не существует. Отсюда следует, что в перевалочные пункты китайские иммигранты доставляются баржами, уходящими вверх по реке.

— Это невозможно! — убежденно возразил Стюарт, не затратив ни секунды на размышление. — Агенты Службы иммиграции и натурализации и таможенники поднимаются на борт в момент швартовки и досматривают каждое входящее судно самым тщательным образом. Все содержимое трюмов, складированное после разгрузки в пакгаузах терминала, снова обыскивается. В том числе мешки и контейнеры с мусором и отходами, — добавил он, многозначительно покосившись на Питта. — Вот и скажи мне теперь, какой такой способ сумел изобрести Шэнь, чтобы обмануть федералов?

— Все очень просто, — самоуверенно заявил Питт. — Я почти уверен, что перед входом в порт всех иммигрантов пересаживают на подводное судно, которое затем пристраивается под днище той же баржи с мусором. Все это происходит под носом федеральных агентов, которые занимаются своим делом и ничего подозрительного, естественно, не находят. Затем подлодка под прикрытием баржи отправляется вверх по Атчафалайе и высаживает пассажиров на перевалочной базе где-то в глуши местных болот. Баржа тем временем разгружается где-то на местной свалке и отправляется в обратный рейс. Уже пустая субмарина дожидается ее в точке рандеву, снова прячется под ней и возвращается в порт.

Потрясенный Руди напоминал слепца, внезапно прозревшего после прослушанной проповеди; по растерянной физиономии Фрэнка видно было, что гипотеза Дирка и на него произвела впечатление.

— И все это ты вычислил, увидев с высоты птичьего полета загружаемую мусором посудину?! — воскликнул Ганн, недоверчиво взирая на Питта.

— Пока это только теория, — скромно возразил тот, — однако следует признать, что довольно стройная и логически безупречная.

— Кстати говоря, — вмешался Стюарт, — мы легко можем проверить, насколько она верна.

— Так чего ж мы тогда тут рассуждаем? — спохватился Руди. — Сейчас спустим шлюпку и последуем за баржей. А Дирк с Алом будут вести разведку и прикрывать нас с воздуха.

— Более идиотского плана не придумаешь, даже если очень постараться, — бесцеремонно оборвал его Джордино. — Мы уже и так привлекли внимание противника, полетав над баржей, а если опять попадемся им на глаза, это их окончательно насторожит. Предлагаю временно залечь на дно и не высовываться.

— Ал прав, — поддержал напарника Питт. — Контрабандисты — стреляные воробушки, на мякине таких не проведешь. Их служба безопасности наверняка предусмотрела и такой вариант развития событий. К тому же у них в Вашингтоне кругом свои люди, так что я не удивлюсь, если начальник охраны Сангари уже располагает полным досье на всех членов экипажа «Голотурии». Поэтому торопиться не стоит, а разведку проводить следует предельно внимательно и осмотрительно.

— Быть может, имеет смысл связаться со штаб-квартирой Службы иммиграции и натурализации и сообщить о последних событиях? — предложил Стюарт.

Питт отрицательно покачал головой.

— Лучше повременить, пока у нас в руках не окажутся реальные факты.

— У Дирка вышел небольшой конфликт с их начальством, — осклабился итальянец, — вот они и решили перекрыть нам кислород. А если по-простому, дали пинка под зад и отправили отдыхать. Да только не на тех напали, козлы мохнорогие!

Ганн понимающе усмехнулся.

— Я знаю. Адмирал мне уже поведал о ваших разногласиях. Поскольку вы так и не объявились в уютном курортном городке на Мэйне в коттедже под усиленной охраной, с сегодняшнего дня оба считаетесь в самоволке. Со всеми вытекающими, — многозначительно добавил он.

— А в федеральный розыск нас еще не объявили? — язвительно осведомился итальянец. — Я бы не прочь узнать, в какую сумму оценило мою голову родное правительство?

— Мне-то что делать? — нетерпеливо встрял Стюарт.

— \"Голотурия\", во всяком случае, останется на месте, — улыбнулся Питт. — После того как аквалангисты Шэня сперли ваш «Бентос», она, что называется, засвечена, — щегольнул он услышанным из уст председателя Кабрильо шпионским термином. — Продолжайте наблюдение за Сангари отсюда, но ближе не суйтесь.

— Может, лучше тогда вообще увести ее из устья Атчафалайи обратно в Мексиканский залив? — угрюмо спросил Стюарт.

— Не думаю, — покачал головой Питт. — Держу пари, они больше не принимают нас всерьез и думают, что их схема переправки беженцев через Сангари безукоризненна, неуязвима и недоступна чужому уму. А сам Шэнь вообще мнит себя непогрешимым и бесконечно умным, а всех американцев считает тупыми баранами. Вот пускай и дальше так считает, ну а наша задача состоит в том, чтобы убедить его в обратном. Поэтому вы занимайтесь повседневными делами, а мы с Алом отправимся тем временем вверх по реке и проведем небольшую диверсионно-разведывательную операцию. Главная цель, разумеется, это перевалочный пункт. Если мы найдем его сами, но обезвредить позволим агентам Службы иммиграции и натурализации, все заинтересованные стороны останутся довольны, а реноме НУМА поднимется на небывалую высоту. Вопросы есть?

— Если ты верно разгадал метод контрабандистов, полдела, считай, уже сделано, — одобрительно кивнул Стюарт.

— Меня твой план тоже устраивает, — согласился Руди. — С чего начнем?

— С операции прикрытия, разумеется. Мы с Алом сейчас двинем в Морган-Сити, пошляемся среди местных, зафрахтуем какой-нибудь катерок или моторку и тронемся в путь.

— Тогда вам, скорее всего, понадобится еще и проводник, — заметил Стюарт. — В устье Атчафалайи тысячи проток, заводей, бухточек, мелей и мелких островков, среди которых сам черт ногу сломит. Без хорошо знающего реку лоцмана вы рискуете заблудиться и понапрасну потерять время.

— Разумно, — кивнул Джордино. — Лично мне как-то не светит затеряться в болотах и пропасть без вести, повторив судьбу Амелии Эрхарт.

— Уж тебе-то такая участь точно не грозит, — засмеялся Стюарт.

— Никаких проводников! — решительно заявил Питт. — Нечего впутывать посторонних в наши разборки. Обойдемся картами и данными аэрофотосъемки. Кроме того, будем держать с вами постоянный контакт по мобильному телефону. Ты должен сразу сообщить нам, Фрэнк, как только уйдет следующая «баржа с мусором», — на тот случай, если мы не отыщем следов этой.

— Не помешает также держать нас в курсе касательно перемещения «Юнайтед Стейтс», — добавил итальянец. — Ужасно хочется посмотреть, как лайнер будет швартоваться в Сангари.

Ганн и Стюарт обменялись смущенными взглядами.

— \"Юнайтед Стейтс\" направляется не сюда, — пояснил Руди.

Зеленые глаза Питта заметно сузились, плечи напряглись.

— Адмирал Сэндекер ничего не говорил об изменении места назначения лайнера. Откуда у вас эти сведения?

— Из вчерашней местной газеты, — ответил Стюарт. — Раз в день мы посылаем в Морган-Сити катер за фруктами и всякой мелочью, ну и прессу, конечно, прихватываем, чтобы не отстать от жизни. Я думал, вы в курсе. Эти новости уже вторые сутки не сходят со всех луизианских теле— и радиоканалов.

— Какие новости? Говори! — потребовал Питт.

— \"Юнайтед Стейтс\" не станет заходить в Сангари, а сразу отправится вверх по Миссисипи в Новый Орлеан, где лайнер собираются переоборудовать в крупнейший в мире плавучий отель с казино и ресторанами.

Питт и Джордино выглядели такими удрученными, как будто разом потеряли все свои сбережения в результате мошеннической банковской аферы.

— Тебе не кажется, приятель, — криво усмехнулся итальянец, — что нас с тобой опять водят за нос, как бычков на веревочке?

— Кажется, — холодно процедил Питт, и глаза его зловеще блеснули. — Только не зря умные люди говорят: «Сколько веревочке ни виться...»

30

В тот же день, вскоре после полудня, катер Береговой охраны «Ястребенок», уверенно разрезающий низкую волну близ побережья Мексиканского залива, неожиданно замедлил ход, повинуясь поступившему в машинное отделение приказу командира корабля Дуэйна Льюиса. Сам Льюис в тот момент находился на мостике, рассматривая в бинокль большой контейнеровоз под китайским флагом, идущий полным ходом примерно в миле к югу от катера. Спокойный и сосредоточенный, в сдвинутой немного на затылок фуражке с золотым крабом, из-под которой выбивалась волнистая шевелюра песочного цвета, капитан еще несколько мгновений вглядывался в чужое судно, потом опустил бинокль и с улыбкой повернулся к стоящей рядом с ним молодой женщине в форме Береговой охраны.

— А вот и ваш волк в овечьей шкуре, мисс Ли, — сказал он басом. — Выглядит вполне безобидно.

Джулия окинула неприязненным взглядом приближающееся судно и покачала головой.

— Не более чем благопристойный фасад, сэр, прикрывающий вонючие трюмы, где в невыносимых условиях томятся сотни несчастных, обездоленных людей.

На ее лице не было косметики, если не считать наложенного гримерами искусственного шрама на подбородке. Великолепные длинные волосы цвета воронова крыла пришлось коротко обрезать под мужскую прическу. Голову девушки прикрывала форменная бейсболка с вытянутым козырьком. Получив задание от комиссара Харпера, она вначале колебалась и даже хотела отказаться, но ненависть к Шэнь Циню и его бессердечным подручным, неугасимым пламенем сжигавшая ее душу, в конце концов одержала верх. Неистребимая уверенность Джулии в себе и собственных силах также помогла принять решение, да и близость группы поддержки внушала определенный оптимизм.

Льюис отвернулся и снова поднес к глазам бинокль, на этот раз направив взор в сторону пологого берега, обильно поросшего зеленью. До устья Атчафалайи оставалось не более трех миль. За исключением нескольких рыбачьих лодок, занятых ловлей креветок, других судов на протяжении всей этой дистанции не наблюдалось. Капитан жестом подозвал офицера, торчащего чуть поодаль на крыле мостика.

— Лейтенант Стоу, свяжитесь с китайцами и передайте приказ лечь в дрейф и приготовиться к досмотру.

— Так точно, сэр! — бодро гаркнул молодой человек и устремился в радиорубку; высокий, загорелый блондин, Джефферсон Стоу больше походил на инструктора по теннису, чем на военного моряка.

«Ястребенок» начал разворот и через некоторое время лег на параллельный курс относительно контейнеровоза, на борту которого уже можно было прочесть название: «Сунь Линь». Над кормой развевалось большое красное полотнище с пятью золотыми звездами — одной большой и четырьмя маленькими. Все палубы были заставлены контейнерами, но капитан наметанным глазом сразу определил недогруз: судно сидело в воде заметно выше ватерлинии.

— Что они ответили? — Льюис повысил голос, чтобы быть услышанным в радиорубке.

— Шпарят по-китайски, сэр, — откликнулся лейтенант.

— Я могу перевести, — предложила Джулия.

— Не стоит утруждаться, мисс Ли, — усмехнулся командир корабля. — Обычная уловка. Иностранцы часто прикидываются дурачками, делая вид, что не понимают ни слова. Особенно азиаты, не в обиду будь сказано. Хотя на самом деле большинство китайских офицеров говорят по-английски лучше нас с вами. — Отдав короткую команду по интеркому, Льюис замер в ожидании, следя за разворачивающимся в сторону китайского судна стволом семидесятишестимиллиметрового скорострельного орудия. — А теперь снова свяжись с их шкипером, Джефферсон, — крикнул он, — и передай ему на старом добром английском, чтобы немедленно застопорил машины, иначе я снесу его в море вместе с мостиком.

Спустя минуту Стоу вернулся из радиорубки. На его мальчишеской физиономии расплывалась широченная, до ушей, улыбка.

— Сработало, сэр, — доложил он. — Сразу английский вспомнили, как нашу пушку увидели. Сейчас остановятся.

Словно в подтверждение его слов, белопенный кильватерный след за кормой контейнеровоза начал тускнеть и сокращаться в размерах, пока совсем не слился с поверхностью воды. Льюис сочувственно посмотрел на девушку.

— Ну, вот и ваша очередь подошла, — проговорил он со вздохом. — Готовы, мисс Ли?

Джулия молча кивнула.

— Рацию проверили?

Девушка непроизвольно наклонила голову, бросив взгляд на то место, где под бюстгальтером в ложбинке между грудей был приклеен скотчем миниатюрный двусторонний радиопередатчик.

— Работает нормально, — коротко сказала она.

Почти таким же рефлекторным движением она сжала ноги вместе, чтобы лишний раз ощутить выпуклую тяжесть крошечного автоматического пистолетика двадцать пятого калибра[33], примотанного с внутренней стороны правого бедра, и малого десантного ножа с выкидным лезвием фирмы «Смит и Вессон». Короткое лезвие было настолько острым и прочным, что могло при необходимости прорезать листовое железо. Нож она спрятала на бицепсе левой руки.

— Ни в коем случае не выключайте передатчик, — продолжал напутствовать Джулию капитан. — Мы будем слушать и записывать каждое слово и следить за обстановкой вплоть до того момента, когда вы сможете подать условный сигнал об окончании миссии и готовности к эвакуации. Пока — тьфу-тьфу! — все идет по плану, но если после подмены кто-нибудь заподозрит, что вы не настоящий кок, тут же зовите на помощь. Мы будем поблизости и примчимся на всех парах. В воздухе будет постоянно находиться патрульный вертолет с группой десантников. Если не окажется другого выхода, прыгайте в воду и ничего не бойтесь. Ручаюсь, что дольше пяти минут купаться вам не придется.

— Ужасно благодарна вам за помощь в подготовке, капитан, — с чувством сказала Джулия и добавила после паузы, кивнув в сторону расположившегося на палубе пожилого офицера с густыми моржовыми усами и глубоко посаженными серыми глазами: — И мистеру Кокрейну тоже. Из него получился бы замечательный театральный режиссер; не представляю, как у него хватило терпения на все наши совместные репетиции!

— Как только не обзывали Микки Кокрейна за все годы нашей совместной службы, — рассмеялся Льюис, — но вы, мисс Ли, всех перещеголяли. Никому больше не говорите об этом, умоляю вас, иначе к нашему деду[34] наверняка прилипнет прозвище Режиссер.

— Наверное, я доставила вам массу хлопот, — продолжала девушка.

— Даже не заикайтесь об этом, мисс Ли! — замахал руками капитан. — Команда болеет за вас всей душой. Адмирал Фергюсон строго-настрого приказал позаботиться о вашей безопасности, чего бы это ни стоило, но мы и без приказа готовы за вас и в огонь и в воду. Задание у вас, конечно, такое, что не позавидуешь, но будьте уверены, мои парни костьми лягут, чтобы вызволить вас из беды.

Джулия смущенно отвернулась, пряча от него навернувшиеся на глаза слезы.

— Спасибо вам, — с трудом проговорила она внезапно осипшим голосом. — Спасибо вам всем, друзья!

Стоу подал знак палубным матросам начинать спуск шлюпки. Досмотровая команда выстроилась у трапа. Льюис сверху незаметно перекрестил спину спускающейся с мостика девушки и крикнул ей вслед:

— Удачи вам, милая, и да благословит вас Господь!

* * *

Ли Юньчэня, капитана большого контейнеровоза «Сунь Линь», принадлежащего компании «Шэнь Цинь маритайм лтд», ничуть не встревожило появление катера Береговой охраны США и поступившая с него команда лечь в дрейф и приготовиться к досмотру. Еще до выхода в море из головного офиса компании поступило предупреждение, в котором указывалось, что Служба иммиграции и натурализации, Береговая охрана и другие силовые структуры значительно ужесточили меры по пресечению ввоза на американскую территорию нелегальных беженцев из Китая. Шкипер чувствовал себя в полной безопасности. Самая тщательная проверка не сможет обнаружить потайной контейнер, расположенный под килем его судна, в котором находится более трехсот китайцев-иммигрантов. Несмотря на ужасающую скученность и антисанитарию, он не потерял за все время плавания ни одного человека и рассчитывал по возвращении на родину получить за это солидную премию, как уже не раз случалось в недавнем прошлом. Для Ли Юньчэня это был шестой по счету рейс, когда он успешно сочетал перевозку легального груза с контрабандой живого товара, и уже заработанных денег с избытком хватило на прекрасный особняк в престижном районе Пекина.

Капитан следил за приближающимся военным кораблем с непроницаемым выражением лица; маленькие раскосые глазки неподвижными черными бусинами спокойно и равнодушно взирали на происходящее. Ли давно перевалило за сорок, голову посеребрила ранняя седина, но тонкие изящные усики по-прежнему оставались иссиня-черными, а среди тридцати двух белоснежных зубов не нашлось бы ни одного искусственного. С борта катера спустили шлюпку, в которую загрузилось около дюжины вооруженных военных моряков. Шкипер кивком подозвал своего старшего помощника.

— Ступай к трапу и принимай гостей, — приказал Ли. — Если не ошибаюсь, их десять человек во главе с офицером. Исполняй все, что они потребуют, показывай все, что они захотят.

Отпустив старпома, капитан позволил себе выпить чашечку чаю. Поудобнее расположился в кресле, сделал первый глоток горячего ароматного напитка и, жмурясь от удовольствия, принялся наблюдать с высоты мостика за происходящим внизу.

* * *

Лейтенант Стоу поднялся на мостик, представился шкиперу, отказался от чая и занялся штудированием судовых документов. Остальные члены возглавляемой им команды постепенно разбрелись по судну — каждый в соответствии с возложенными на него обязанностями. Четверо пошли по каютам экипажа, трое спустились в трюм, а остальные принялись за осмотр служебных помещений. Китайцы почти не обращали на них внимания, позволяя заглядывать куда им вздумается и делать все, что им заблагорассудится. Бегло осмотрев кают-компанию, где хлопотали, накрывая столы к обеду, двое мужчин в белых фартуках и поварских колпаках, последние трое проследовали на камбуз.

Руководитель группы в белом халате санитарного врача, накинутом поверх мундира, он же старший механик Микки Кокрейн, знаками предложил находящимся в подсобке китайцам присоединиться к своим коллегам в кают-компании и на пару с помощником приступил к проверке холодильников, кладовок и других помещений, в которых хранились пищевые продукты. А Джулия, похожая в военной форме на юного гардемарина, с бешено колотящимся сердцем пустилась на поиски.

Чжу Ванлинь она обнаружила в глубине камбуза. Одетая в легкую белую курточку и просторные белые бриджи, китаянка стояла у плиты и деревянным черпаком помешивала кипящее в большом котле варево. Судя по запаху, это были креветки. Предупрежденная капитаном о необходимости оказывать американцам всяческое содействие, девушка подняла голову и приветствовала Джулию кивком и неожиданно дружелюбной улыбкой, после чего вновь склонилась над котлом и продолжила прерванное занятие.

Она даже не почувствовала укола, когда миниатюрная игла зажатого в кулаке американки шприца вонзилась ей в ягодицу. Не прошло и нескольких секунд, как глаза Чжу Ванлинь затуманились, а сама она ощутила вдруг непомерную слабость. Ноги ее подкосились, и девушка мягко осела на палубу. Двенадцать часов спустя, когда она очнулась от забытья на борту «Ястребенка», первой ее мыслью было, не переварились ли креветки.

Благодаря интенсивным предварительным тренировкам, процесс переодевания завершился в рекордный срок, отняв у Джулии не более полутора минут. Еще тридцать секунд ушло на то, чтобы подрезать волосы китаянки и напялить ей на голову бейсболку с надписью «Ястребенок».

Дальнейшее было делом техники. Кокрейн и его ассистент подхватили под мышки лежащую у плиты Чжу и вынесли на себе в соседнее помещение, низко надвинув ей на лоб козырек бейсболки, чтобы затруднить возможное опознание. Обернувшись на выходе, стармех подмигнул Джулии, послал ей воздушный поцелуй и негромко произнес:

— Устрой им хороший спектакль, девочка. А когда вернешься, цветы и шампанское за мной.

Джулия благодарно кивнула в ответ и, взяв в руки черпак, отважно приступила к выполнению своих новых обязанностей.

* * *

— Кажется, с одним из ваших людей произошел несчастный случай? — вежливо осведомился Ли Юньчэнь, пристально наблюдая за тем, как коренастый крепыш в белом халате ловко спускается по трапу, без особых усилий удерживая на плечах безвольно обмякшее тело. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Все в порядке, капитан, — откликнулся Джефферсон Стоу. — Парень сдуру врезался головой в какую-то трубу. Легкая контузия, не более того.

— Есть какие-нибудь претензии ко мне и моему судну?

— Нет, все чисто, мистер Ли. Можете продолжать плавание.

— Всегда счастлив оказать содействие американским властям, — церемонно наклонил голову шкипер.

— Ваш порт назначения — Сангари, не так ли? — уточнил Стоу.

— Так, во всяком случае, написано в сопроводительных документах, с которыми вы, господин лейтенант, имели возможность детально ознакомиться, — дипломатично уклонился от прямого ответа Ли Юньчэнь.

— Можете следовать дальше, как только мы отвалим, — козырнул Стоу и, не удержавшись от прощальной колкости, добавил: — Согласно сопроводительным документам.

Через двадцать минут после отбытия американцев к борту пришвартовался прибывший из Сангари лоцманский катер. Шкипер встретил лоцмана с тем же напускным равнодушием, что и лейтенанта Стоу; он был местным и мог донести властям, если заметит что-нибудь подозрительное. Встав к штурвалу, француз-полукровка уверенно повел контейнеровоз по углубленному руслу к докам терминала. Минуя бухту Нежную, Ли Юньчэнь из чистого любопытства навел бинокль на бирюзовое судно, стоящее на якоре в стороне от фарватера. Ему не раз доводилось встречать аббревиатуру НУМА, начертанную большими буквами на бортах аналогичных судов в далеких морях и океанах. Он даже знал, как она расшифровывается, но никак не ожидал увидеть ее здесь, в болотистом устье пресноводной реки.

Шаря взглядом по палубе исследовательского судна, шкипер неожиданно наткнулся на высокого, черноволосого мужчину, занятого тем же, что и он сам. Глаза китайца удивленно расширились. Но поразил Ли не сам факт наблюдения за его судном, а совсем другое обстоятельство.

Бинокль американца был направлен не на палубу или надстройки контейнеровоза, а на кильватерный след за его кормой.

31

Джулии пришлось немало потрудиться, расшифровывая начертанные корявыми иероглифами раскладки и меню. Хотя на ханьском разговаривает почти все население Китая, существуют три основных варианта языка. Мать Джулии выучила дочь говорить и писать на наиболее распространенном — так называемом пекинском диалекте. Но Чжу Ванлинь родилась на северо-востоке, в провинции Цзянсу, где в основном используется другой диалект — нанкинский. К счастью, между ними гораздо больше сходства, чем различий, и девушка сумела с честью преодолеть это препятствие.

На всякий случай она старалась держаться подальше от чужих глаз, почти не поднимала голову, а в общении ограничивалась минимумом слов. Впрочем, все ее предосторожности были напрасными. Оба ее помощника, совмещавшие также обязанности стюардов и судомоек, хорошо знали свое дело и обращались к Джулии крайне редко. Да и вообще оказались молчаливыми парнями, отнюдь не склонными сплетничать или заигрывать с ней, как и все остальные члены экипажа. Однажды ей показалось, что занятый на хлеборезке помощник как-то странно на нее посмотрел, но когда Джулия строго прикрикнула на него и приказала приглядеть за фритюрницей, мгновенно прекратил пялиться и рысцой побежал исполнять.

Включенные на полную мощность электроплиты и стоящие на конфорках многочисленные котлы, кастрюли, лотки и сковородки превращали камбуз в парную баню. Пот стекал с девушки ручьями в буквальном смысле этого слова. Она пила воду стакан за стаканом и мысленно возблагодарила небо, когда тот же помощник проявил инициативу и сам зажарил цыплят и сделал салат из побегов молодого бамбука. Но и Джулия сумела блеснуть своими кулинарными талантами: она приготовила великолепную свиную поджарку и два вида гарнира — лапшу по-пекински и рис с отварными креветками, обжаренными в кипящем масле.

Капитан Ли Юньчэнь заглянул на камбуз всего один раз, да и то ненадолго. Прихватил свежеиспеченный слоеный пирожок с кунжутной начинкой, выпил чашку чаю и тут же ушел — «Сунь Линь» уже пришвартовался к пирсу в Сангари, и шкиперу следовало быть на мостике в ожидании наплыва таможенных, иммиграционных, санитарных и прочих чиновников. Когда Джулия наливала ему чай, капитан смотрел на нее в упор, но ни на лице его, ни в глазах не мелькнуло и тени подозрения. Он сотни раз видел Чжу Ванлинь в окошке раздаточной, он знал, что там должна стоять Чжу Ванлинь, а потому пребывал в полной уверенности, что видит именно ее, и никого другого.

Затем она вместе с командой выстроилась в очередь, чтобы предъявить паспорт и ответить на вопросы представителя Службы иммиграции и натурализации. Обычно эта процедура занимала минимум времени: документы экипажа хранились у капитана и проверялись всем скопом, в то время как их владельцы занимались своими делами и не отвлекались на пустые формальности. Но в связи с пристальным вниманием, с некоторых пор проявляемым федеральными властями к судам «Шэнь Цинь маритайм лтд», теперь требовалось личное присутствие каждого. Когда подошел ее черед, чиновник мельком проглядел паспорт Чжу Ванлинь, найденный Джулией в каюте последней, даже не подняв при этом голову, чтобы сверить фото с оригиналом. Ее коллега проявил высокий профессионализм, поступив с ней таким образом. Даже мимолетный взгляд на ее лицо мог выдать их обоих старшему помощнику, очень внимательно наблюдавшему за происходящим.

Вскоре после отбытия проверяющих команда отправилась на ужин. Камбуз располагался как раз между кают-компанией, где питалось начальство, и столовой для экипажа, что было очень удобно в чисто функциональном плане и позволяло затрачивать минимум времени на обслуживание. Офицеров кормила, естественно, сама Джулия, а матросов — двое ее помощников. Ей не терпелось побродить по судну, но до окончания вечерней трапезы об этом не могло быть и речи. Не стоило лишний раз возбуждать подозрения.

За все время ужина она не проронила ни слова, отделываясь редкими улыбками в тех случаях, когда кто-нибудь делал ей комплимент по поводу понравившегося блюда и просил добавки Девушка настолько вошла в роль, что сама ощущала себя Чжу Ванлинь, и это чувство слияния каким-то непостижимым образом передавалось окружающим. Никто не замечал неизбежных отличий в манере держаться, двигаться, разговаривать, улыбаться или поправлять прическу; словно какая-то пелена застилала глаза офицерам и матросам, многие из которых уже два года плавали вместе с Чжу.

Крутясь между камбузом и кают-компанией, бегая от плиты до окошка раздачи и обратно, Джулия механически перебирала в уме последовательность этапов порученного ей задания. До сих пор все шло без сучка и задоринки, но главная проблема по-прежнему оставалась неразрешенной. Если где-то на борту контейнеровоза спрятано больше сотни нелегальных пассажиров, напрашивается вопрос: кто и как обеспечивает их питанием? Судя по записям, оставшимся от настоящей Чжу Ванлинь, ей приходилось готовить только на тридцать человек. Такое несоответствие можно было истолковать двояко: либо еда для беженцев готовится на каком-то другом камбузе, что выглядело абсолютно нелогичным, либо Харпер и ЦРУ ошибаются, никаких иммигрантов на «Сунь Линь» нет и никогда не было. Существовала, правда, ничтожная вероятность того, что агент в Циндао перепутал название судна, но в подобный непрофессионализм Джулия попросту отказывалась поверить.

Уединившись в каптерке и сделав вид, что составляет меню на завтра, она пролистала журнал и сверилась с пухлой пачкой накладных. Документы подтверждали, что запас провизии, погруженный на борт в китайском порту, примерно соответствовал месячным потребностям экипажа численностью в тридцать — тридцать пять человек, но никак не более того. Склонившись над бумагами, Джулия краем глаза подсматривала за своими подручными, занятыми уборкой остатков ужина, протиранием столов и мытьем грязной посуды.

Захлопнув журнал и всем своим видом изображая озабоченность, она покинула камбуз, быстро прошла через опустевшую кают-компанию и вышла в коридор. Ни один из помощников не обратил на ее уход ни малейшего внимания. Поднявшись по трапу, девушка очутилась на верхней палубе, выше которой находились только капитанский мостик и рулевая рубка. Отсюда открывалась широкая панорама всего терминала и просторного дока, в котором пришвартовался «Сунь Линь». Портальные краны на берегу уже приступили к разгрузке, цепляя один за другим массивные контейнеры и перенося их на пирс.

Протяжный гудок со стороны акватории порта заставил ее переключить внимание на противоположный борт, к которому подошла баржа, подталкиваемая сзади большим черным буксиром, команда которого состояла из одних китайцев. Двое с буксира поднялись на контейнеровоз и принялись перекидывать на баржу через грузовой люк огромную груду пластиковых мешков с отходами и прочим мусором, накопившимися за время плавания. Погрузка проходила под неусыпным контролем агента департамента ФБР по борьбе с наркотиками, тщательно проверявшего содержимое каждого мешка, прежде чем дать добро грузчикам.

Пару минут Джулия внимательно следила за этой операцией, но не усмотрела в ней ничего необычного. Судно обыскали уже несколько раз. Сначала моряки Береговой охраны, затем таможенники, сотрудники ее собственного ведомства, агенты ФБР из департамента по борьбе с наркотиками, представители санитарной службы, но ни один из них не обнаружил на борту ничего противозаконного. Содержимое всех контейнеров состояло из потребительских товаров: одежды, обуви, детских игрушек, электронных игр и приставок, радиоприемников и телевизоров; все произведено в КНР руками фантастически дешевой рабочей силы — к большому неудовольствию американских трудящихся, ежегодно теряющих из-за этого десятки тысяч рабочих мест.

Вернувшись на камбуз, Джулия наполнила корзинку слоеными пирожками со сладкой начинкой из кунжутного семени и орехов, которые, она знала, особенно уважал капитан Ли Юньчэнь, повесила ее на руку и пустилась в обход нижних палуб. Большая часть команды работала наверху, а те немногие, что оставались в трюмах и машинном отделении, были только рады видеть приветливую девушку, угощавшую их вкусными слойками. В машинном она не задержалась — ни один уважающий себя чиф никогда не позволит размешать пассажиров рядом со своими драгоценными дизелями. А вот в топливном отсеке ей пришлось пережить довольно неприятный момент. Она шла туда по длинному пустому коридору, когда из-за спины вдруг вынырнул какой-то мрачный тип в промасленной робе и грубо спросил, какого дьявола ей здесь понадобилось? Джулия на мгновение запаниковала, но сумела взять себя в руки и с вежливой улыбкой сообщила, что у капитана сегодня день рождения, и по такому случаю он приказал угостить весь экипаж своими любимыми пирожками. Механик, у которого не было причин сомневаться в правдивости слов судового кока, вполне удовлетворился таким объяснением и с благодарностью принял предложенные слойки.

Обойдя все помещения на нижних палубах и в трюмах, где можно было разместить хотя бы два десятка нелегальных пассажиров, и не обнаружив никаких следов их пребывания, девушка вновь поднялась наверх, нашла укромное местечко на палубе, облокотилась на леера и сделала вид, будто любуется панорамой. Убедившись, что в пределах слышимости никого нет, она вставила в ухо миниатюрный приемник, наклонила голову и заговорила в микрофон прикрепленного под лифчиком радиопередатчика:

— Сожалею, но судно выглядит чистым. Я обыскала все палубы и трюм. Пустышка. Документация на камбузе свидетельствует о том, что запасы провианта рассчитаны только на команду.

Капитан Льюис на мостике «Ястребенка» ответил без промедления, как будто ни на секунду не расставался с рацией:

— Вы в безопасности?

— Да. Меня приняли безоговорочно.

— Хотите эвакуироваться?

— Пока нет. Хотелось бы немного задержаться.

— Пожалуйста, держите меня в курсе и будьте осторожны.

Последние слова Льюса утонули в грохоте двигателей проплывающего над доком десантного вертолета. Джулия с трудом удержалась от порыва помахать ему вслед. Было приятно сознавать, что сидящие внутри боевой машины парни в любой момент готовы, подобно ангелам-хранителям, прийти к ней на выручку.

Она испытывала одновременно облегчение — ведь задание можно было считать выполненным — и разочарование — поскольку так и не решила поставленную задачу. Судя по всему, Шэнь Циню снова удалось перехитрить федералов. Наиболее оптимальным выходом в ее положении было бы незаметно смыться с контейнеровоза или просто открыться тому же агенту ФБР, что контролировал погрузку мусора, и попросить помощи. Но Джулия никогда не искала легких путей; к тому же ей по-прежнему не давали покоя оставшиеся без ответа вопросы. Она интуитивно чувствовала, что разгадка где-то близко, и была исполнена решимости найти ее во что бы то ни стало.

Переместившись на корму, девушка спустилась на нижнюю палубу, приходившуюся почти вровень с баржей, уже наполовину заваленной черными пластиковыми мешками. С минуту она стояла у фальшборта, изучая баржу и буксир, уже приготовившиеся отвалить от борта «Сунь Линь». Два винта буксира пока работали на холостом ходу, взбивая воду за кормой в хлопья грязно-белой пены.

Джулию терзали противоречия. С одной стороны, она была абсолютно уверена, что на самом контейнеровозе нет и, скорее всего, никогда не было нелегальных иммигрантов. С другой стороны, сообщение агента ЦРУ из Циндао выглядело не менее достоверным и убедительным. Не приходилось сомневаться и в изощренной хитрости Шэня и его ближайших помощников. По всей вероятности, им удалось придумать и осуществить такой способ транспортировки беженцев, который до сих пор не смогли раскусить все американские федеральные службы вместе взятые.

Джулия закусила губу и напрягла извилины. Баржа?... Буксир?... С виду все нормально, но к чему такая спешка с выгрузкой мусора? Проклятье, уже отваливают! Как бы то ни было, а это единственная зацепка, которая у нее осталась. И решать надо сейчас! Джулия была не из тех, кто легко смиряется с поражением, не говоря уже о том, что душу ей по-прежнему жгло чувство ненависти и неудовлетворенной мести. Бросив быстрый взгляд вверх, она отметила, что грузовой люк закрыт, а матросы с буксира уже спускаются по трапу на свое судно. Оглядевшись вокруг и убедившись, что палуба пуста, Джулия вновь обратила взор на буксир. Так, оба грузчика спрыгнули на палубу и скрылись внутри. Шкипер с помощником стоят на мостике, еще один матрос торчит на носу, но все трое смотрят вперед.

Кормовая часть буксира поравнялась с наблюдательной позицией девушки. Взгляд ее упал на большую канатную бухту, сложенную на юте сразу за дымовой трубой. Прикинув на глаз, что высота составляет около десяти футов, Джулия решительно перелезла через леера. Снова вызывать Льюиса и докладывать о принятом решении не было времени, да и не привыкла она с кем-то советоваться в подобных случаях. Тщательно примерившись, она разжала руки, сильно оттолкнулась ногами и прыгнула.

* * *

Прыжок Джулии не остался незамеченным, но наблюдал за ним, по счастью, не кто-то из экипажа буксира или контейнеровоза, а Дирк Питт собственной персоной. Он уже битый час торчал на мостике «Голотурии» под палящим солнцем, не отводя мощного бинокля от пирса, к которому был пришвартован «Сунь Линь». По известным причинам его в первую очередь интересовали баржа, в которую сбрасывали мусор, упакованный во вместительные пластиковые мешки, и лениво дымящий за ее кормой буксир — судя по всему, те же самые, что привлекли его внимание сегодня утром. Когда последняя упаковка тяжело брякнулась на гору себе подобных и грузовой люк закрылся, Питт уже собирался переключиться на причал, где на глазах вырастали штабеля контейнеров, но в этот момент он заметил на средней палубе пришвартованного судна одинокую фигурку. Человек перебрался через фальшборт, пригнулся и спрыгнул на корму проходящего мимо буксира.

— Что за черт! — непроизвольно воскликнул Питт.

Стоявший у него за спиной Руди Ганн насторожился.

— Что ты там увидел? — спросил он с жадным любопытством.

— Какой-то псих секунду назад сиганул с палубы на отходящий буксир. Футов десять-двенадцать, не меньше.

— Возможно, дезертир? — предположил Руди.

— Судя по белому колпаку на голове, это судовой кок, — бросил Питт, не поворачивая головы и не спуская глаз с кормовой части буксира.

— Надеюсь, он не пострадал?

— Вряд ли. Он угодил прямо в сложенные за трубой канаты.

— Странно, — покачал головой Ганн, — но никак не приближает нас к цели. Ты заметил хоть какие-то признаки перемещения подводного судна под днище баржи?

— Ничего конкретного, — вынужден был признать Питт. — Но не будем спешить с выводами, дружище. У меня предчувствие, что в ближайшие сорок восемь часов все может измениться самым кардинальным образом.

32

Небольшой глиссер с «Голотурии» на полном ходу пересек Прибрежный канал, но на подходе к Морган-Сити сбросил скорость. От приливов и наводнений город защищают восьмифутовая бетонная набережная и гигантский волнорез высотой в двадцать футов, развернутый острием в сторону Мексиканского залива. Берега Атчафалайи в районе Морган-Сити соединяют железнодорожный и два автомобильных моста. Ночью они представляют собой непередаваемое зрелище: огни зажженных фар и освещенные окна вагонов перемещаются в обе стороны с калейдоскопической быстротой, подобно разноцветным бусинам в проворных женских руках. Свет фонарей и зданий вдоль набережной отражается в речной воде причудливым витражом, время от времени дробящимся на радужные осколки винтами проходящих судов. Насчитывающий пятнадцать тысяч жителей, Морган-Сити является самым крупным населенным пунктом в приходе[35] святой Марии. Располагается он по обоим берегам Атчафалайи в южной оконечности бухты Бервик. Сразу за городом русло реки значительно расширяется, образуя к востоку некое подобие пеликаньего клюва с раздувшимся от рыбы мешком.

Близость к Мексиканскому заливу делает Морган-Сити особенно уязвимым к таким проявлениям стихии, как ураганы и гигантские приливные волны, но горожане привыкли и редко обращают тревожные взоры на юг, выискивая на горизонте зловещие черные тучи. Они говорят, что везде свои заморочки: в Калифорнии — землетрясения, в Канзасе — торнадо, в Монтане — снежные бури, и искренне считают, что им еще повезло.

Население здесь урбанизировано в несколько большей степени, чем в других провинциальных городишках Южной Луизианы. Городской порт обслуживает довольно крупную флотилию рыболовецких судов, дюжину нефтяных компаний средней руки, судостроительную верфь и еще с десяток предприятий, что не мешает Морган-Сити сохранять неповторимый колорит «речных» городов Миссисипи, Миссури и Огайо, где до сих пор принято обращать строящиеся здания фасадом к воде.

К пристани тянулась вереница рыбачьих лодок. Некоторые из них, остроносые и узкие, выделялись высокими бортами и далеко выдвинутым вперед кокпитом. Мачты смешены от центра ближе к корме, крепления для сетей также расположены в кормовой части. Лодки такой конструкции приспособлены для промысла на больших глубинах. Есть еще плоскодонки для мелководья, имеющие более привычные для глаза очертания, но самое интересное, что оба типа используются преимущественно при ловле креветок. А вот устричные люгеры, в силу специфичности объекта промысла, редко выходят в открытое море и прекрасно обходятся без мачт. Один из таких люгеров прошел совсем рядом с глиссером. Борта его осели чуть ли не вровень с поверхностью воды, а на палубе громоздилась гора свежих устричных раковин высотой в шесть или семь футов.

— Где вас высадить? — спросил сидевший за штурвалом Руди Ганн.

— Полагаю, ближайший портовый салун — самое подходящее местечко для наших целей, — рассудительно произнес Питт.

Джордино похлопал Руди по плечу и указал пальцем на ряд деревянных построек, тянущихся вдоль набережной на целый квартал. На фасаде одной из них подмигивала неоновыми буквами завлекательная надпись:

\"РЫБАЧЬЯ ПРИСТАНЬ ЧАРЛИ

СВЕЖАЯ РЫБА И ВЫПИВКА КРУГЛОСУТОЧНО\"

— По-моему, как раз то, что нам нужно, — сказал он, возбужденно потирая руки.

— Судя по запаху, в пакгауз по соседству местные рыбаки свозят весь свой улов, — заметил Питт. — Значит, нам сюда. Пожалуй, именно здесь у нас наилучшие шансы разузнать, не замечал ли кто чего-нибудь необычного выше по течению.

Ганн убавил ход до минимума и в конце концов втиснул глиссер в узкую щелку между двумя рыболовными траулерами, заглушив мотор у подножия деревянной лестницы.

— Удачи, друзья, — с улыбкой крикнул он вслед Питту и Джордино, без оглядки устремившимся к заветной вывеске. — Не забывайте нас, пишите письма!

— Не плачь, созвонимся! — бросил через плечо Питт, перескакивая сразу через две ступеньки.

Руди проводил их тревожным взглядом, тяжело вздохнул, вывел глиссер на чистую воду и пустился в обратный путь.

Почти стопроцентная влажность и ночная духота только усиливали едкий рыбный запах, который источали, казалось, даже бетонные плиты набережной. Итальянец не преминул обратить внимание напарника еще на одну гору устричных раковин, только на сей раз пустых, возвышающуюся чуть ли не вровень с крышей ночного заведения Чарли.

— Пара бутылочек пивка и дюжина свежевыловленных устриц — вот чего мне не хватает до полного счастья, — во всеуслышание объявил итальянец.