— Вот оно что. Еще и жена анхарда. — Эльф не знал, есть ли чему радоваться. Для города это, конечно, редкостная удача, но вот лично для него… Хаэлнир слишком хорошо представлял себе, что должен сделать, только сначала хотел убедиться, чтоиных возможностей нет.

Шесть метательных машин догорали в языках полумагического пламени, но еще четыре продолжали успешно посылать снаряды под стены Эфель-Гира. Теперь их огонь сосредоточился вокруг главных ворот. Несмотря на специально укрепленные створки, они были все же менее надежны, чем каменная кладка. Остатки эльфийской конницы отбивались в полном окружении и доживали последние минуты. Юго-восточный отряд под предводительством Аттиса, сдерживая атаку орхайской кавалерии, пытался пробиться еще к одной катапульте, но их героический порыв был обречен на неудачу. Хаэлнир на секунду закрыл глаза. Он мог бы вывести в поле пехоту и постараться прорваться к взятым в кольцо конникам. Но кроме новых потерь, этот шаг ничего не сулил. Спасти их могло только чудо.

Очередной снаряд, на этот раз — каменный, угодил точно в ворота, за ним еще один и еще… Левая створка опасно затрещала. Следующих два каменных ядра снесли наблюдательную площадку над воротами, отправив в Чертог разом не меньше полусотни эльфов. Внизу обрадовано взревели орхаи. На стену по всему периметру вновь густо посыпались лестницы. И хотя со стены продолжали лить смолу и кипяток и град стрел ни на миг не прекращался, казалось, стальной массе, ползущей и шевелящейся внизу, все это не помеха.

Главнокомандующий заставил одинокую всадницу на левом фланге направить коня к штандарту анхарда. Время словно бы распалось на части: стремительно двигались по веревкам и лестницам орки — и вот уже бой идет на самой стене; мучительно медленно продвигался к разместившейся на холме ставке конь Селены, хотя подвластная Хаэлниру рука отступницы вовсю нахлестывала непривыкшее к такому обращению животное. Наконец лошадь взлетела на холм. Рядом со штандартом рыл копытом землю вороной конь анхарда, рвался в бой. Бочкообразный орк исчез, остальные командиры обступили раскладной столик с картой Эфель-Гира. Селена поискала глазами предводителя: вот он, склонился над картой, показывает дивихарам Орунду и Мотту, как лучше прорваться к центру. Эльфея ловко соскочила с коня, растолкала сгрудившихся вокруг мужа командиров.

«Селена! Непростительно глупый маневр! — В голосе Ксандра звучит гнев. («А ведь его жена сама едва избежала гибели! — Хаэлнир почувствовал обиду за родственницу. — Впрочем, что еще тот может сказать в окружении подчиненных?!») — Останешься здесь до конца сражения. Я сам поведу атаку на главные ворота», — это уже остальным командирам.

Странная судорога исказила лицо леди Серендит, губы и веки мелко задергались. Медленно и неуверенно сделала она два шага по направлению к мужу. Потом стремительно выхватила из-за спины меч — и… голова анхарда покатилась к ногам опешивших соратников. Секундного замешательства хватило, чтобы вогнать клинок в сердце Орунду, но больше «обезумевшая» эльфея ничего сделать не успела. Меч вышедшего из ступора Мотта снес и ее голову. Далеко на крепостной стене «кукловод» почувствовал, как разом оборвались невидимые нити, и тело безголовой «куклы» упало к ногам пораженных воинов. Хаэлнир обессиленно прислонился к каменному выступу. Мышцы болели так, словно он руками, а не силой мысли заставил Селену сделать ее последний выпад.

Главные ворота распахнулись, но пока не от удара орхаев. Защитники Эфель-Гира, прикрывшись стальными щитами, начали теснить хлынувших в проход орков. Главнокомандующий хотел воспользоваться замешательством, возникшим из-за внезапной гибели анхарда, и приказал эльфийской армии выйти в поле. Вслед за главными открылись и остальные ворота.

— Что случилось? Ты бросаешь в бой все резервы. — Эрендир был встревожен, но, надо отдать ему должное, не стал обзывать главнокомандующего безумцем.

— Орхайский предводитель убит, два его дивихара — тоже. Нужно воспользоваться ситуацией и попытаться переломить ход битвы.

Эльф оторвал спину от стены и, опасно высунувшись в бойницу, стал смотреть на разворачивающееся внизу сражение. Больше всего ему хотелось очутиться вместе с другими на поле боя, разить врага мечом, а не анализировать мысленные донесения, стоя в укрытии. Его даже посетила малодушная мысль о том, как хорошо быть простым воином, не распоряжаться судьбами, а достойно принять смерть по чьему-нибудь приказу. Но отпрыски Безымянного клана не могут себе такого позволить, и Хаэлнир остался на стене.

Теперь в поле столкнулись две стальные волны. Если бы не довольно четкая линия фронта, обозначенная эльфийскими щитами, различить сверху, кто — эльф, а кто — орк, было бы сложно. Обе армии одеты в стальные кольчуги. Это только афинские конники щеголяли в позолоченных доспехах. Форма шлемов тоже разнилась несущественно, а громоздких плащей ни та, ни другая сторона в бой не надевала. Конечно, отличительные знаки имелись, взять хотя бы цвет нагрудников, но сверху такие детали не усмотришь.

Эльфийские полки сумели значительно продвинуться, отбросив орхаев почти к самому их лагерю. Но те перегруппировались, выровняли строй, и битва закипела с новым ожесточением. Сил, чтобы окружить лагерь отступников, у главнокомандующего не было. Напротив, само эльфийское войско ежечасно рисковало попасть в кольцо. Пока, правда, удавалось успешно пресекать все попытки обойти их с флангов, но долго так продолжаться не могло, и командующий дал приказ отступить в город. Орки снова затопили равнину перед стенами. Сверху опять полетели стрелы и камни, полилась смола. И все же, все же Хаэлнир полагал, что шансы на победу у сторон сравнялись. Нужно только сделать еще одно усилие, еще один неожиданный маневр…

Но на этот раз неожиданность преподнесли отступники. Небо над городом на глазах стало темно, хотя до вечера было далеко и над окружающей равниной вовсю сияло солнце. Чернота наливалась тяжестью, приобретая вид странного мяслянисто-черного облака с устрашающими огненными трещинами.

— «Стеклянный дождь»! — Неожиданная догадка заставила вздрогнуть главнокомандующего, не проявившего чувств, даже когда умирала его «сестра».

— Не может быть! — уверенно заявил Эрендир. — Это было бы нарушением Равновесия.

Но Хаэлнир не слушал, он не мог оторвать взгляд от набухавшей на глазах тучи. Облако в небе в очередной раз «вздохнуло», разомкнув красные глазницы.

— Нам потребуется помощь Совета. Теперь, когда Равновесие уже нарушено, они согласятся…

— Нет. — Эрендир схватил главнокомандующего за плечи, ощутимо тряхнул. — Слышишь? Я рискую жизнью, приняв твою сторону, но не собираюсь рисковать еще и честью. Либо мы победим без помощи Совета, и тогда им придется признать ошибку, либо умрем!

Эльф взглянул на старейшину с изумлением. Не иначе тот свихнулся, не выдержав напряжения последних часов, если на пороге катастрофы еще заботится о своем месте в Совете. С сумасшедшими, как известно, не спорят. Не стал спорить и Хаэлнир. Он уже послал мысленный приказ освободить старейшин из их плена во дворце. Оставалось лишь надеяться, что члены Совета успеют разобраться в обстановке и выставят «зеркало» навстречу смертельному заклинанию.

— Мы должны увести горожан в укрытие, — вслух сказал он, осторожно высвобождаясь из объятий Эрендира, — но снять всех солдат со стен я не могу, иначе орки возьмут город без всякой магии. Постарайся сделать что-нибудь для них.

Старейшина напрягся. Эльф догадался — пытается прочесть его мысли. Но, конечно, тот не смог пробить мысленные заслоны главнокомандующего. Мало кто способен заглянуть в чужую голову, если хозяин того не желает.

— Тебе самому тоже нужно найти укрытие, — напомнил Хаэлнир и, оставив товарища, стал спускаться с башни, служившей наблюдательным постом.

Он рассчитывал встретить Совет в полном составе, но посреди площади одиноко стояла лишь леди Дизраэль. Длинные серебристые волосы слипались с серебряным платьем.

— Миледи, орки вызвали «стеклянный Дождь», — подбегая, сообщил Хаэлнир. Он рассчитывал, что перед лицом всеобщей опасности старейшины на время забудут о его самоуправстве. Действительно, леди Дизраэль ни словом не помянула о своем недавнем заточении. Взгляд ее, как и взгляд командующего, был устремлен в небо.

— Где же другие старейшины?

— Другие? Укрылись в дворцовом подземелье. Не к чему подвергаться риску всем сразу.

— Но нам нужна их сила! — Хаэлнир почти сорвался на крик — вещь непозволительная, особенно в присутствии старейшины, — Нужно создать «зеркало» и…

Сребровласая эльфея лишь покачала головой:

— Слишком поздно. На то, чтобы создать достаточно мощное зеркальное заклинание, нужен не один час, может быть, даже день. Да и не спасает от «стеклянного дождя» «зеркало».

— Но я думал…

— Да, большинство полагает «зеркало» универсальной защитой. Но не всему, что написано в магических книгах, следует безоговорочно верить.

— Тогда хотя бы сместите облако.

Эльфея посмотрела на командующего с искренним сочувствием:

— В давние времена Совет не из прихоти запретил прибегать к боевой магии. Ее разрушительная сила не всегда поддается контролю.

— Зачем тогда вы явились? — Хаэлнир был близок к тому, чтобы в лицо послать старейшину к Испоху[11].

— Мне поручили вручить вам Жезл власти. Разве не об этом вы совсем недавно ходатайствовали перед Советом?

Эльфея свела вытянутые перед собой руки, и между ними полыхнуло белое пламя, потом огонь вытянулся, превратившись в белый, ослепительно сверкающий жезл или посох.

— Владейте, наследник Безымянного клана!

Хаэлниру показалось, или в голосе старейшины действительно прозвучал сарказм? Командующему было не до того, чтобы обращать внимание на внезапно всплывшую древнюю неприязнь к своей фамилии. «А я думал, старые дрязги отошли в историю!» Он даже не вспомнил, что, не являясь членом Совета, в сущности, не имеет навыков обращения с объединенной магической мощью его участников. Разумнее было передать жезл Эрендиру или хоть позвать его. Но когда стоишь под небесами, которые вот-вот разверзнутся, о таких мелочах как-то не думается. Хаэлнир протянул руку и принял Жезл. И тут же его скрутила почти невыносимая боль. Белый огонь не просто жег ладонь, он выжигал изнутри мозг, глаза. Эльф зажмурился, чтобы хоть как-то притушить нестерпимое сияние. Наполненная магической энергией кровь оглушительно стучала в ушах, но даже этот стукне заглушил низкое рычание, прозвучавшее сверху. Облако до краев наполнилось расплавленным кварцем, и теперь эта чаша готова была излить свое содержимое на город.

Хаэлнир заставил себя открыть слезящиеся глазаи взглянул на небо. Черная туча провисла в центре конусообразным брюхом-воронкой, по краю которой мигали огоньки расплавленной лавы. Медлить дальше невозможно. Командующий постарался забыть о разламывающей суставы боли и поднял сияющий посох над головой, не был уверен, что действует верно, он вообще нив чем сегодня не был уверен, но что, кроме Ругана, способно разогнать тучи?!

— Дис\'энаэ, анори тир зама, эрисси анор! — Последние слова потонули в грохоте магической грозы. Тугие порывы ветра, набирая силу и обороты, завертелись вокруг, срывая с плеч плащ, но к земле уже устремились первые горячие капли. Со стороны, наверное, это выглядело даже красиво. Черное небо, золотые и белые силуэты зданий, красные звезды, сыплющиеся на город подобно снегу.

— Нис торгас эсад-орои и энаэ астира! Да обрушится дождь на головы его пославших! — Прозвучавшая фраза, собственно, уже не являлась заклинанием, это был крик отчаяния и бессильной злобы на то, чего уже нельзя изменить. Хаэлнир с силой вонзил магический посох в землю, и светящийся конец пробил камень, свет стек с руки в землю. И вдруг невидимый, но вполне ощутимый луч ударил вверх, отбросив в сторону Хаэлнира и наполнив его рот соленой кровью. Взметнувшаяся из земли сила проплавила в чернильном небе голубую дыру, превратила круглое облако в маслянисто-черное кольцо. Обод его охватывал город по периметру. Резко уплотнившаяся облачная масса обрушилась на землю уже не отдельными каплями, а сплошным потоком лавы.

Эльф, шатаясь, встал на ноги. Совсем рядом на вспученном концентрическими кругами тротуаре лежало бесчувственное тело в серебряном платье, вернее, в том, что от него осталось. Ткань словно кто-то искромсал ножницами на тонкие ленточки. Он шагнул к распростертой фигуре, в это время тело старейшины забилось в конвульсиях. Эльфея открыла глаза и попыталась приподняться. Командующий протянул ей руку, но та лишь отшатнулась. Хаэлнир с удивлением оглянул на собственную ладонь: кровавое месиво лопнувших волдырей и обожженного мяса. Странно, боли он совсем не чувствовал и только теперь сообразил, что основательно «оглох» от неведомого взрыва. Во всяком случае, сколько он ни «прислушивался», не мог уловить ни одного донесения от своих командиров. Старейшину между тем продолжали сводить судороги. Хаэлнир все же помог ей подняться, предложив вместо ладони сгиб руки.

Черное кольцо превратилось в кроваво-красное, диаметр его расширялся, а обод становился тоньше но «стеклянный дождь» все так же обильно лился с неба.

— Вас нужно перевязать. — Эльфея оглядела свой исполосованный наряд, потом перевела взгляд на плащ командующего. Его одежда, как ни странно, не пострадала вовсе. — Давайте-ка ваш плащ…

Хаэлнир наклонился, чтобы удобнее было расстегивать пряжку. Леди Дизраэль в очередной раз тряхнуло, да так, что она чуть снова не свалилась на землю.

— Вы ранены? — Хаэлнир попытался подхватить ее под локти.

— Нет. Давайте сюда руки!

— У вас судороги.

— Ничего подобного. — Эльфея внимательно взглянула на главнокомандующего. — Вы что же, ничего не чувствуете?

— Вы про боль?

— Я про это! — Старейшина широким жестом повела в сторону огненного кольца в небе. — Вы не «слышите», как они умирают?!

Хаэлнир проследил взглядом за рукой эльфеи. Возможно, тому причиной являлась «глухота», но мир воспринимался им так, словно он уже перешагнул порог Чертога Ожидания и теперь взирает на окружающее из туманной Эреи. И разве не стали все они мертвецами в тот миг, когда шеренги орхаев сделали свой первый шаг?

Старейшина затянула на его кисти импровизированную повязку и обматывала обрывком плаща вторую, когда ощущения, так неожиданно покинувшие его, вернулись. Боль в руках была еще самой безобидной. Голова взорвалась тысячегласным воплем, и главнокомандующий наконец увидел поле боя глазами своих умирающих воинов. Чем-то оно напоминало его кроваво-обожженные ладони, только черно-красная масса здесь была шевелящейся и оттого еще более кошмарной. Огненные капли кого-то прожигали насквозь, кто-то бежал и на бегу плавился, кто-то полыхал подобно факелу. Орки, эльфы… «стеклянный дождь» не разбирал, где свои, где чужие. Вызванный Хаэлниром смерч, или что там у него получилось, почти разогнал тучу над городом, и теперь огненная лава изливалась на лагерь орхаев. Но не только на них, стена и примыкавшие к ней кварталы тоже оказались под смертоносным ливнем. Защитники города сгорали на стенах. Не стали защитой и крыши домов — температура льющейся с неба лавы была такова, что капли прожигали не только плоть, но и камень стен. Лишь подвалы сулили какое-то убежище.

Командующий вырвал руку и побежал к главным воротам. Концы «бинтов» развевались на бегу. У самой стены навстречу попался изуродованный эльф. Он стоял посреди улицы, занеся ногу для очередного шага, но не смея сдвинуться с места. Справа и слева остывали лужицы лавы. Хаэлнир перемахнул через одно озерцо и хотел помочь бедняге, но в последний момент отдернул забинтованную руку. Эльф посреди дороги был застывшей в прозрачном кварце уродливой статуей, С полуобгоревшего черепа клочьями свисала кожа, навеки вплавленная в прозрачное стекло. Хаэлнир обогнул остекленевший труп, но буквально через несколько шагов наткнулся еще на несколько «замурованных». Среди них одна женщина совсем не пострадала от пламени. Но ужас навеки исковеркал прекрасное лицо эльфеи, сделав его не менее безобразным, чем личины оплавленных собратьев.

Ступени лестницы, ведущей на стену, дымились. Хаэлнир напрягся, но левитировать в его состоянии не получалось. Беспомощный взгляд заметался по ставшей вдруг неприступной для защитников стене. Можно попытаться пробраться на стену из башни. Но и здесь его постигло разочарование — вход оказался перекрыт обрушившейся кладкой. Путь до следующей лестницы займет слишком много времени, а вокруг все продолжали с шипением опускаться на мостовую огненные капли. Одна едва не прожгла эльфу ногу, сапог опасно задымился. Внезапно откуда-то сверху на плечи главнокомандующего опустилась петля из эластичной веревки. Хаэлнир уже выхватил меч — разрубить путы, но тут из оконного проема в башне высунулась голова Галахэда.

— Сюда, командир!

Хаэлнир закрепил петлю на талии, удерживать веревку обожженными руками не получалось. Галахэд и кто-то из его приятелей, дружно дернув, втянули командующего на второй этаж.

Башня горела. Кварцевые капли, проплавив крышу, подожгли деревянную обшивку стен, перила. Но до второго этажа огонь спуститься не успел. Галахэд протянул было Хаэлниру платок — защитить нос от дыма, но увидел его руки и сам закрепил повязку на лице командира. Отсюда уже можно было своими глазами увидеть поле боя, горы обгорелых трупов и горящих живых. От тошнотворного запаха жареного мяса не спасала никакая повязка. Галахэд и его напарник, тоже из Приграничья, выглядели как мужской вариант леди Дизраэль: у обоих штаны и куртки иссечены в мелкую лапшу. Кольчуг ни тот ни другой не носили.

— Скольким удалось выжить? — спросил главнокомандующий, отчаявшись разобраться в общем отчаянном вопле, звучащем у него в голове.

— Спасенных не так уж мало! Эрендир вовремя отвел большинство со стен. Не всех, конечно, орки перли до последнего мгновения. Облако сначала висело прямо над городом, так что они не опасались. Потом, откуда ни возьмись, этот ураган! — Галахэд указал на свой располосованный костюм. — Нам всем ничего, только одежда в клочья, а орков порядком потрепало. Ну а потом пошел дождь, и тут уже досталось всем. Но все равнонаша взяла! — В голосе разведчика звучало скрытое торжество. — Посмотрите: им негде было укрыться…

Действительно, лагерь орков представлял собой небольшое лавовое озеро, кварц начинал остывать, поверхность подернулась черным налетом, а из него тут и там торчали… Хаэлнир прикрыл глаза, он повидал всякое, в конце концов бывали и раньше кровопролитные сражения, но здесь поле боя напоминало тарелку людоеда.

— Что случилось? Старейшины сотворили новое заклинание? — отвлек его от рвотных мыслей разведчик.

— Да, — командующий перевел взгляд на свои перебинтованные ладони — сквозь повязки начинало просачиваться голубоватое свечение, старейшины все еще накачивали маной Жезл власти, — новое заклинание…



* * *



«Цепь повиновения» мгновенно связала его по рукам и ногам. Невидимый поводок тянулся к запястью банкира.

— Повинуйся мне! — поспешно произнес тот первую часть магической формулы.

Нельзя сказать, чтобы Змей был полностью готов к такому обороту. Нет, он даже успел упрекнуть себя за излишнюю доверчивость, прежде чем стянутые заклятием колени ударили в столешницу. Крышка стола отлетела не меньше чем на два фута, оставалось лишь чуть подправить в воздухе — и тяжелым дубовым ребром она врезалась в зубы растерянного банкира. Тот так и не соизволил согнать с лица довольную улыбку. Змей качнулся назад, вместе со стулом, на котором сидел, кувыркнулся через голову. Банкир все еще был жив, хоть и с раздавленной челюстью. А значит, «цепь» продолжала действовать. Змей поморщился, теперь уже одним взглядом приподнял над полом массивный стол и обрушил его на голову хозяина. Магические путы спали, и он смог уже свободно подойти к продолжавшему конвульсивно дергаться телу.

— Наверное, сейчас это неуместно, — пробивая рукой грудину и доставая все еще трепещущее сердце, заметил дракон, — но я всегда говорил: «Эта формула дает сбои». Было бы разумнее сначала приказать: «Не убивай меня!», а уж потом: «Повинуйся!» А так… — Змей аккуратно откусил кусок теплой плоти. Он не был голоден и не считал врага достойным «драконьей тризны», но сейчас было жизненно необходимо узнать все, что знал покойный. Другого способа получить доступ к его знаниям дракон не знал.

Это была вторая встреча с новым главой Люцинарской торговой гильдии, но первую можно в расчет не принимать. Тогда у речных доков Финеск был слишком занят «работой», и единственное, о чем они сумели условиться, это о сегодняшнем разговоре. Но вот поди ж ты, люцинарец каким-то образом ухитрился узнать, что перед ним дракон, и даже пытался воспользоваться случаем.

Банкир был предателем во всех возможных смыслах. Он предавал гильдию, сообщая маршруты ее кораблей пиратам, и неплохо наживался на этом. Предал Эдаргена, которому совсем недавно поклялся в верности, едва ли не на следующий день вступив в заговор против сюзерена, собирался предать и заговорщиков… Справедливости ради следует сказать, сам Финеск себя предателем не считал. Что дурного в том, чтобы искать и находить выгоду? Не этому ли учит Кодекс торговца?

Змей медленно дожевал сердце торгаша, усваивая новую информацию. Потом удрученно вздохнул и превратился в точную копию банкира. Это была очень крепкая иллюзия, замешенная на чужой крови, почти метаморфоза. Если Верлейн оставил соглядатаев в городе, они тут же учуют магический всплеск.

— Ну да будем надеяться, Председателю Совета Девяти сейчас не до разборок с колдунами на севере, — пробурчал он, брезгливо вытирая руки платком.

От трупа следовало избавиться. Дракон в который раз за последние минуты пожалел, что не может перекинуться в ящера. Тогда и с трупом бы проблем не было, и информация была бы полнее…

— А, ладно, одним заклинанием больше…

Мертвое тело рассыпалось горсткой пепла.

Итак, Змей стал Финеском, главой торгового дома «Финеск и сын», одного из самых богатых в Люцинаре. Предприятие основал еще отец нынешнего банкира, а сам Финеск был тем самым «сыном», упомянутым в названии. С тех пор минуло больше полусотни лет. Финеск-старший отправился в Чертог, а его наследник еще не обзавелся детьми (сын кухарки не в счет, тот искренне почитал своим отцом работавшего здесь же садовника), но название менять не стал — к чему, раз фирма процветает?

Финеск-Змей сверился с новоприобретенной памятью. В его активах имелись: ссудная контора, несколько доходных домов в разных частях города, флотилия из семи торговых кораблей, а также жена и три любовницы. Воспоминания о трех последних пришли на удивление яркие, а вот с женой получилась заминка. «Может, стоило съесть печень?» Ну а кроме весьма смутного образа жены, все остальное: привычки, имена слуг, адрес собственного дома и дорога к нему — «виделось» Змею довольно ясно.

Дома банкира ждал сюрприз. Хотя нет, сюрприз — это для дракона, а для торговца ничего нового в собственном особняке не было.

— Добрый день, Аги, — улыбнулся он миниатюрной женщине с густой черной челкой над серыми глазами и милыми ямочками на щеках. Ну как можно было «не запомнить» подобной жены? Змей моментально оценил невысокую, точеную фигурку в домашнем платье из синего файфела[12]. Не выдержал — наклонился и поцеловал маленькую задрожавшую ладошку.

Потом по-хозяйски кинул плащ на руки подбежавшей прислуге, шагнул в просторную гостиную.

«Да, здесь есть где развернуться! — Мысль относилась не к богато убранному залу со стенами, обитыми тисненой кожей, и дорогими гобеленами, вменяющими дверные занавеси. Хозяйка дома, украдкой кидающая на него удивленные взгляды, сулила массу… ммм… открытий. — Просто поразительно, как иные мужчины пренебрегают сокровищами, которые под рукой, чтобы гоняться за дешевыми подделками на стороне! — Мысль была глубокая, философская, совсем не свойственная дракону, и Змей с трудом сдержал неуместную улыбку. — Надо будет записать. Подобная чушь надолго не запоминается. А потом блеснуть перед Хаэлниром — ему понравится». Ну да предаваться подобным размышлениям было некогда. Наверху, в кабинете, лже-Финеск знал, уже начали собираться приказчики, прослышавшие о возвращении хозяина и явившиеся за указаниями. Поздним вечером они придут снова, как подсказала чужая кровь, чтобы отчитаться о дневной выручке.

Банкир прошествовал к двери в дальнем конце зала, напротив той, через которую попал в гостиную. Сразу за ней короткий коридор упирался в лестницу, слева и справа проходы вели в оба крыла старинного дома.

У подножия лестницы Финеск задержался — снова откуда-то потянуло затхлостью. Боги, неужто здесь в каждом подвале скрывается по семье колдунов? Или торговец хранит там неупокоенные трупы конкурентов?

Приказчиков было двенадцать, и с одиннадцатью из них Змей разобрался довольно быстро. Их конторские отчеты отличались военной краткостью и такой же точностью. Это говорило в пользу бывшего хозяина, не мог не признать дракон.

Последний приказчик дождался, когда другие уйдут, и только тут подошел и принялся шептать патрону чуть ли не в ухо.

— «Морская ласточка» встала на якорь в Синей протоке. Господин Сиг отказывается встречаться в городе. Эти его проныры, видать, что-то унюхали. Теперь он сторожится больше прежнего. Говорит, будет ждать вестей от вас на старой стоянке за Каменным островом. Велите послать Ушана или сообщим господину наместнику?

— Зачем же сразу наместнику? — Лже-Финеск изобразил на лице коварную ухмылку. — Сначала я лично хочу кое-что обсудить с господином Сигом, ну а потом… — Банкир неопределенно помахал в воздухе холеной рукой. Слуга услужливо захихикал, полагая, что понял хозяина.

— Хорошо… Зом. — Финеск выловил из памяти имя доверенного приказчика. — Ступай, проследи за приготовлениями, я хочу выехать не позднее завтрашнего вечера. А мне еще нужно заняться делами.

Зом, поклонившись, убрался из комнаты. Змей встал и потянулся, у него и вправду появились планы на сегодняшний вечер.



Аги прямо-таки расцвела от нежданного внимания мужа. Правду сказать, даже в первый месяц после свадьбы он не проявлял к ней такого интереса. И понадобилось-то совсем немного: пара улыбок, цветок, сорванный здесь же на веранде, грибочка шоколада — и вот Змей по праву пожинает плоды нехитрых ухаживаний. Маленькая женщина в постели была восхитительна: некоторый недостаток опыта с лихвой восполнялся страстью, с которой Аги бросалась в объятия мнимого мужа, и готовностью к экспериментам. «Нет, — думал ГАсдрубал, — я совсем не прогадал, решив заняться женой, вместо того чтобы поддаться чужим впечатлениям и плестись на другой конец города к заурядным красоткам». Финеск явно предпочитал блондинок, все три его пассии были длинноволосы, златокудры и пышнотелы. «Конечно, я ничего не имею против сочных блондинок, — тут же поправился дракон, — но ведь к ним можно, сходить и на той неделе…»

Мук совести по поводу измены Змей не испытывал. В конце концов, он был в чужом теле, точнее, часть чужого тела переваривалась в нем.

Итак, дело сдвинулось с мертвой точки. Он не только вышел на люцинарских заговорщиков, но и стал одним из них. Даже, пожалуй, первым из них. Или эта честь все-таки принадлежит неуловимому Сигистору?

Проснулся Финеск-Змей к обеду. Аги уже куда-то исчезла, но маленькая вмятина на соседней подушке навеяла приятные воспоминания. Вчера не получилось как следует поужинать, потом — ночь любви, в животе у дракона урчало так, что он не сразу услышал заливистый перезвон колокольчика в прихожей. Звук неприятно отдавался в ушах, пока он принимал утреннюю ванну и одевался, но когда лжебанкир спустился по лестнице на первый этаж, смолк.

Финеск, не задерживаясь, миновал прихожую и поспешил в столовую, откуда волнами наплывал аромат хорошо прожаренного бекона. Лапочка Аги уже была здесь. Залившись краской при виде мужа, она принялась метать на стол со скоростью профессиональной подавальщицы из крупной ресторации. Змей не стал останавливать, аппетит он нагулял просто зверский!

Когда с «легким завтраком», а потом и подоспевшим обедом было покончено, сытый дракон удовлетворенно откинулся на мягкую спинку кресла. Кухарка у Финеска была что надо! Или его маленькая женушка еще и искусная повариха? «Видит Творец, если окажется, что это она приготовила говяжий язык в белом соусе, — заберу с собой во Вран!» — легкомысленно пообещал он себе. Но мысль о Вране заставила встряхнуться.

— Зом приходил? — осведомился дракон у застывшего в дверях лакея. Тот молча покрутил головой. — Как придет — ко мне!

Покидая столовую, Финеск в очередной раз принюхался. А, да, подвал!.. Пожалуй, стоило разобраться с этим до отъезда.

На этот раз глазам его предстало целое семейство: бледный юноша лет двадцати — двадцати пяти оказался отцом аж троих детей мал мала меньше и мужем остроносой дамы его лет. Когда Кир спустился в подвал, просторный, с узкими зарешеченными окнами под самым потолком, парень вместе с тремя отпрысками прижимался к юбке своей лучшей половины. Зрелище было довольно жалкое. «Жалостливое, — поправил себя Змей, — бедняга-колдун, попавший в сети бесчестного торгаша и дрожащий за жизнь своих близких».

— Твоя «цепь» не сработала, — без выражения произнес он, просто чтобы как-то начать разговор.

Однако на колдуна его спокойный голос произвел эффект удара, парень дернулся и втянул голову в плечи.

— Не может быть, господин, я готовил «цепь» на дракона много раз, и никто никогда не жаловался.

— Может, оттого, что некому было жаловаться? — против воли начиная раздражаться, заметил Финеск.

— Но ведь вы живы, господин, — колдун оторвался от жениной юбки и на коленях подполз к банкиру, — значит, заклинание все же подействовало. Или это был не дракон.

— Это был дракон, можешь не сомневаться. — Змей брезгливо отодвинулся от пленника. «Нет, как измельчал нынче колдун! — про себя подумал он. — Хотя и драконы, если вдуматься, взять хоть тех же Д\'Изарцев… дерьмо клан — и порода дрянь, и цвета мерзкие!» — Ладно-ладно, — бросил он вслух униженно скрючившемуся у ног юноше, — у тебя будет шанс исправиться нынче ночью.

Парень задрожал сильней прежнего. Змей поймал на себе умоляющий взгляд его супруги. Вот кого действительно стоило пожалеть. Как только бедняжка справлялась все это время одна в подвале с тремя, даже, пожалуй, с четырьмя детьми?!

— Не бойтесь, сударыня, ничего с вашим благоверным не случится, — слегка подпортив образ зловещего банкира, утешил дракон и поспешно покинул подполье.

Чтобы подышать свежим воздухом после «душного» подземелья, Финеск вышел во внутренний дворик своего п-образного особняка. Здесь в кадках — не иначе вынесенные на лето из домашней оранжереи — зеленели экзотические араукарии. Вдоль стены, замыкавшей двор с четвертой стороны, рассажены были низкорослые северные груши. Что-то шлепнулось со стены и со стоном заворочалось в кустах живой изгороди. Лжебанкир подозрительно прищурился: шпионы наместника или у милашки Аги имеется любовник? «Было бы забавно, — размышлял Змей, бесшумно подкрадываясь к кустам. — Настоящий Финеск, похоже, ни о чем таком не догадывался! Интересно, должен ли я от его лица устроить женушке небольшой скандал? Мне никогда не удавались сцены ревности, но все равно можно повеселиться».

Дракон протянул руку и выдернул из кустов за серую куртку невысокого плотненького человечка. Тот ойкнул от неожиданности, но тут же сработал кулаками, правда, большей частью по воздуху.

— Мастер Тан? — удивленно выдохнул Змей разжимая пальцы.

— Господин Финеск! — Тан перестал молотить воздух, оправил куртку. — Я с утра пытаюсь к вам пробиться, но ваши люди заладили, что вас нет дома. Вот и пришлось… — Ветродуй махнул рукой на ненизенький забор.

Змей отступил на шаг, принимая надменную позу.

— Чему обязан? — Ему действительно было интересно, с чего вдруг его недавний приятель добивается встречи с главой гильдии.

— Моя жена на днях отвела к вам человека… то есть не совсем человека… — мастер замялся, на лбу его пролегла складка, — нашего друга! Вы должны были встретиться вчера на рассвете. Он обещал вернуться к обеду, но его до сих пор нет. Если он с вами, пусть покажется, чтоб мы с женой не волновались попусту, если нет…

— И что тогда? — Голос банкира звучал насмешливо, и ветродуй решительно сощурил глаза.

— Всем известно, что вы, господин Финеск, темными делишками не гнушаетесь. Я вчера проследил за приятелем до вашего корабельного ангара. Войти-то он туда вошел, а вот вышли вы один. Если с ним что случилось — вам это так не сойдет! Я вчера не только за своим другом прошелся, видел, куда бегал ваш Зом. Так что господину Сигистору и вашим приятелям в гильдии все станет известно! Так что? Скажете, где мой друг Змей?!

— А вы смельчак, Тан! — Лже-Финеск весело рассмеялся, дружески похлопав ветродуя по спине. — Не волнуйтесь, ваш приятель цел и невредим. Более того, — Змей повторил свой фокус со зрачками, и теперь уже глаза моряка едва не полезли из орбит, — он — у вас под носом! Не ожидали? — Дракон еще раз хлопнул моряка по спине, теперь чтобы вывести из ступора. — А я уж чуть не разуверился в людской породе, — скорее себе, чем собеседнику, пробормотал он. — Спасибо за заботу, я и позабыл, что вчера мы собирались отобедать вместе. Но с чего это вы по городу разбегались? Что господин наместник больше не охотится за ведьмами?

— Дак…

— Госпожа Ниннермилия знает, где вы?

Тан окончательно смутился.

— Дак, я потихоньку, пока она ужин готовила. А так бы не пустила. Очень она у меня переживательная!



* * *



Люди — странные существа, впрочем, эльфы и драконы — тоже. Чуть больше недели миновало со времени второго появления Эдаргена, а осада уже стала чем-то привычным. Лавки снова открылись, несмотря на постоянную угрозу обстрела из встроенных противником катапульт. Да и прохожих на улице вряд ли стало меньше, чем до войны. Мирра совершала ежедневный обход укреплений, то бишь обеих городских стен, определяющих первую и вторую линии обороны. Тут-то ее и осенило. И хорошо еще, что это был дневной обход. Время правительница каждый раз выбирала произвольно. Не потому, что хотела внезапностью проверить готовность вранской дружины. Просто, как только на нее в очередной раз накатывала паника, отправлялась на стену. В компании суровых воинов было спокойнее, чем в замке. Пару дней назад такой приступ накатил на нее после полуночи, и Мирра кинулась обходить караулы, чем немало удивила ночную стражу.

Так вот, хорошо, что озарение нашло на нее днем, потому что им, озарением, требовалось срочно с кем-нибудь поделиться. А ночью-то с кем поделишься, если законный супруг в прямом смысле улетел на другой конец Эттариса[13]?

Не завершив обхода, Мирра понеслась к Хаэлниру. Последние дни он большей частью пропадал в арсенале, так что, где искать эльфа, было известно.

— Мне что пришло в голову, — зашептала она, бесцеремонно оттащив главнокомандующего в сторону от Лорда-казначея и нескольких оружейников, с которыми тот вел беседу, — если истребление колдунов — затея Верлейна, значит, его санарканское величество лично против магии ничего не имеет. А как всякий нормальный король стремится всего лишь расширить свои владения. Выходит, с ним у нас куда больше общего, чем с чокнутым магом!

— Очень здравое суждение, — серьезно заметил элъф. — Только у тебя чересчур взволнованный вид. Давай-ка улыбнись, поздоровайся с министром и господами оружейниками, а то они решат, что ты тайно сообщаешь мне о падении Врана. Заметила, какие тревожные взгляды они кидают в нашу сторону?!

Мирра бежала всю дорогу до арсенала, поэтому раскраснелась и вид имела довольно встрепанный. Правительница перевела дыхание, приветственно покивала казначею и его собеседникам. Правда, взгляды у тех не стали менее обеспокоенными.

— Так вот, — продолжила она, — раз маг предложил нам союз и готов порвать с Эдаргеном, нужно этим воспользоваться. Только примкнуть нужно не к нему, а к королю!

Хаэлнир взглянул на правительницу с нескрываемым интересом.

— И каким образом ты собираешься «примкнуть» к Непобедимому? — так же тихо поинтересовался он.

— Таким же, как Люцинар, Брадизан и даже Урфия. Только мы «раскроем ему глаза» на Верлейна и выговорим для Врана разрешение на магию. — Миррин шепот стал торжествующим, будто она уже подписала с Сан-Арканом союзнический договор. — Потом мы стравим Эдаргена с Верлейном. А тут и восстание в Люцинаре подоспеет. Королю станет не до нас, мы потихоньку перебьем его гарнизон и… — Размечтавшись, Мирра не заметила, как повысила голос.

— Шшш! Тише! — остановил ее Хаэлнир. — То есть ты предлагаешь обмануть и короля, и Верлейна?

— Да. — Мирра снова перешла на шепот. — Только не говори, что обманывать врага считаешь ниже своего достоинства! — На деле правительница запоздало испугалась, что не слишком чистоплотный план вызовет у эльфа отвращение.

— Не скажу. — Главнокомандующий едва заметно улыбнулся. — Но ваш замысел, моя госпожа, весьма рискован и трудноисполним. Так что, прежде чем делиться с вашими подданными, давайте еще раз обсудим это в узком кругу. А сейчас я должен вернуться к тем господам.

Хаэлнир церемонно поклонился правительнице — эльфы всегда скрупулезно придерживаются этикета, особенно на людях. Мирра кивнула на прощанье ему и дожидавшейся его компании и вышла на улицу. Тут же за спиной выросла привычная охрана — два гвардейца из замковой стражи.



Встречу назначили в малом зале перед ужином, Мирра, как всегда, опаздывала, поэтому по коридору уже бежала. Благо хоть в цитадели охрана от нее отстала, а то неслись бы сзади, бряцая амуницией, — глупо и неэстетично! Но, видно, легальные члены Совета запаздывали еще больше. В зале, кроме Хаэлнира, не было ни души. Эльф спокойно отодвинул кресло, предлагая правительнице поудобнее устроиться.

— Предварительное обсуждение в особо узком кругу, — пояснил он. Мирра не возражала. — Давай уточним: ты предложишь Непобедимому свое княжество как приманку, чтобы покончить с Верлейном или действительно принесешь ему вассальную клятву, если он пойдет на твои условия?

— Конечно, как приманку. — Мирра нетерпеливо люрзала. — И конечно, принесу клятву, если потребуется. И нарушу ее, как только появится возможность.

— А как насчет соображений чести?

— У драконов нет ни чести, ни совести. А я за последние годы стала по большей части дракон.

— Понятно. — Хаэлнир опустился в кресло по левую руку от правительницы. — Значит, я верно подобрал состав Совета на сегодня. А, вот теперь все в сборе.

Лорд-казначей вошел, опираясь на массивную ярость. То, что он отказался от кресла-каталки в купе с передвигающим его лакеем, говорило о многом. Эльф снова поднялся, подвинул кресло старику, тот поблагодарил взглядом.

Мы с главнокомандующим перекинулись парой слов и решили, что стоит обговорить детали этого экстравагантного плана втроем. А уж потом решим, какую часть нашей беседы вынести на обсуждение военного совета. Не то чтобы я боялся утечки… Просто нашим воякам после недавней победы может показаться, что мы без боя сдаем позиции. — Мирра хотела возразить, но казначей остановил ее. — Мы-то с повелителем Хаэлниром понимаем, что войну можно вести по-разному, но не все рыцари с нами согласятся. Жаль, господин дракон не может принять участие в обсуждении…

— Надеюсь, он даст о себе знать со дня на день.

— Что же, приступим.

И Мирра еще раз изложила свой план, как поймать двух зайцев сразу или, как сказали бы у нее на родине: «Как заставить соседского вора вскопать свой огород». По ходу дела пришлось поставить в известность министра о недавнем визите Верлейна. Правда, насчет проблем с маной эльф перехвативший рассказ в этом месте, распространяться не стал, сообщив лишь, что маг решил пойти на мировую.

— В общих чертах все понятно, — резюмировал Лорд-казначей. — Ваше мнение, командующий?

— Идея стравить короля с магом многообещающа. Можно и вассальный договор подписать. Что касается иностранного гарнизона — я бы предпочел чужие войска в город не пускать. Но на такие уступки Эдарген, конечно, не согласится. Я вообще не уверен, что он согласится (Мирра надулась: «Мог бы и раньше сказать…»), но попробовать стоит непременно. Как минимум выиграем еще немного времени. Заодно посеем в душе короля подозрение.

— Тогда осталось определиться, кто будет отвлекать Верлейна, а кто встречаться с Непобедимым.

— Выбор небогат и очевиден. — Хаэлнир обвел взглядом присутствующих. — На встречу с Эдаргеном пойду я. Как удалить на это время мага, нужно еще подумать.

— Ну уж нет! — Мирра даже вскочила, так ярко ей вдруг припомнилась одна картина из прошлого. — Знавала я таких парламентеров!

Много лет назад неопытная ведьма, опившись драконьей крови, приехала покорять Вран, вознамерившись стать ни больше ни меньше вранской княгиней. Такие мелочи, как то, что местный правитель уже помолвлен с урфийской принцессой и от их свадьбы зависит мир и спокойствие в государстве, новоявленной драконницей в расчет не принимались. Когда вызванное свежей кровью опьянение прошло, оказалось, что она успела поссорить князя Эбельрихта с потенциальной родней, а Вран — с соседней Урфией. Вранский правитель попытался было решить конфликт миром, но опекун принцессы, генерал Руфус, быстренько свернул переговоры с помощью меча.

Образ убитого Эбельрихта отчетливо возник перед Мирриными глазами, а богатое воображение тут жепредставило на его месте Хаэлнира.

— Если бы нас осаждала арканская королева тогда конечно… Но Эдарген мужчина, и женщине обвести его будет проще. Поэтому к королю отправлюсь я. — Правительница взглядом поискала поддержки у казначея. Тот развел руками, показывая, что не возражает.

— Я против, — нахмурился главнокомандующий. — И Г\'Асдрубал сказал бы то же самое.

— А я — правительница! — запальчиво заявила Мирра, но, видя, как эльф демонстративно скрещивает на груди руки — а это означало, что он намерен игнорировать ее решение, — поспешно добавила: — Хорошо, пойдем туда вместе. — Она хлопнула по столу обеими ладошками. — Все, это решение не обсуждается.

— А что с Верлейном? Как вы думаете спровадить его на время переговоров? — поинтересовался казначей.

— Очень просто! — Сегодня у Мирры был необычайно богатый на идеи день. — Когда в следующий раз явится его привидение, потребуем личной встречи. Назначим ее где-нибудь подальше, например, на той стороне озера. А что? Очень логично. Пока маг будет добираться до условленного места, мы обстряпаем дельце с Эдаргеном.

— Но кто пойдет на свидание с магом?

— Да никто. Пусть помотается впустую. Или можно отправить на встречу короля — убедится в предательстве министра лично. Вот будет забавно!

Хаэлнир скептически покачал головой, но говорить ничего не стал.

— Ну, раз все обсудили, можно и поужинать! — Мирра выскользнула из-за стола и застучала каблучками к двери, пока никто из мужчин не нашелся, что возразить.

Лорд-казначей снова развел руками, потом, кряхтя, стал выбираться из кресла.

— Да вы не переживайте так, молодой человек. — Странно было слышать такое обращение к эльфу, который был лет на четыреста старше министра, — уверен, в обществе короля нашей правительнице ничего не угрожает. Он, хвала Творцу, тоже еще не лишен некоторых рыцарских предрассудков.

— Боюсь, я еще не раз пожалею, что позволил себе согласиться, — покачал головой эльф.

— Не вы один. — Канцлер оперся на предложенную) руку, вдвоем они, как могли, поспешили вслед за Миррой.



* * *



Галера Финеска имела низкую осадку, поэтому для высадки лодки не понадобились. Змей под удивленными взглядами команды перемахнул с носа корабля на землю. Рискованные прыжки были не в стиле банкира, но ему уже порядком надоело малоподвижное существование в чужом теле. Финеск, скажем прямо, не любил лишний разнагружать мышцы. Вот и сейчас с галеры на берег выгрузили крытый портшез. «Интересно, они что же, и по лесу меня таскать собираются?!» Лжебанкир жестом отмел предложение занять место в кресле и двинулся от реки по едва заметной тропке. Рядом, показывая дорогу, шел Тан, следом пристроились Зом, молодой колдун, извлеченный из подвала, и выбитые из колеи слуги. Эти, несмотря ни на что, перли на себе портшез, уверенные, что хозяину с минуты на минуту наскучит пешее передвижение. В прибрежном тростнике зло гудели комары, готовясь к вечерней трапезе. Местность постепенно повышалась, вскоре они достигли наивысшей точки, но раскидистые кроны кленов мешали осмотреть окрестности. Тропа пошла под уклон, впереди вновь показался топкий берег. Менее чем за час они пересекли остров и вышли на другую сторону. Шагов за двести до воды прямо из зарослей ракиты выросли мачты «Морской ласточки», у Змея даже мелькнула мысль, что хитроумный Сигистор умудрился вытащить корабль на берег. Но еще через сотню шагов стал виден узкий, глубокий затон, врезанный в тело острова. Дракон только поразился, кто и когда успел его здесь выкопать. Едва они вышли к затону, в кустах слева и справа затрещало. Слуги Финеска испуганно закрутили головами, со всех сторон их окружили люди в морских куртках с ятаганами и арбалетами в руках. Зом потянулся к припрятанному под кафтаном тесаку, но банкир не проявлял беспокойства.

— Сигистор, разве так встречают друзей?! — Он шагнул навстречу сухопарому господину в куртке, такой же, как у остальных. Только усыпанные драгоценностями ножны выдавали важную особу.

Торговец растянул рот в ответной улыбке, глаза продолжали глядеть настороженно.

— Осторожность никогда не повредит. — С некоторым опозданием он все же пожал протянутую руку. — Ты приплыл один?

— Конечно нет. Смотри, кого я прихватил с собой!

— Вперед выбился мастер-ветродуй. Его лицо сияло неподдельной радостью.

— Господин Сиг! Счастлив видеть. Как там моя «Ласточка»?

— В порядке, как видишь, дружище. — Торговец все еще высматривал кого-то за спинами прибывших.

— Вы случайно не гвардейцев наместника высматриваете? — ухмыльнулся банкир. Владелец «Ласточки» вздрогнул. — Так я сегодня решил их не брать.

— Пойдемте в дом, — не отвечая на подначки, бросил Сигистор и первым шагнул в заросли. Следом засеменил Тан. Финеск махнул рукой сопровождающим, и те гуськом вступили в кусты. «Дом» оказался врытой в землю деревянной избой с земляным накатом, делающим ее почти неразличимой среди окружающей растительности. У двери хозяин дал знак спутникам Финеска остановиться, и внутрь вошли только он сам, глава гильдии и Тан. Парни с ятаганами заняли пост у двери снаружи.

В низкой комнате жарко горел очаг. Крепкий стол на толстых ножках окружали такие же тяжелые табуреты. В углу, подальше от огня, дремал огромный лохматый пес, вскочивший при появлении гостей. Любопытство и настороженность сменились радостным вилянием хвоста при виде хозяина. Сигистор строго глянул на собаку. Пес тут же вернулся на свое место в углу, только хвост активно подметал доски пола.

— Присаживайся, господин Финеск. Горячего эля с дороги?

— Пожалуй.

— Тан, ты здесь как дома. Похозяйничаешь?

Покладистый ветродуй достал с посудной полки три объемистые медные кружки. Торговец сам снял с огня котелок, вместо похлебки в нем пузырился темный домашний эль.

— За что выпьем? — спросил хозяин, когда кружки были наполнены. — Может, за знакомство? — Отточенный клинок молниеносно покинул разукрашенные ножны, из чего следовало заключить, что его владелец имеет большую практику в обращении с оружием.

— С кем же ты, друг Сигистор, собрался знакомиться? — Банкир, несмотря на приставленное к груди лезвие, сделал хороший глоток из кружки.

— Кончайте ломать комедию, вы не Финеск, хотя и выглядите, и говорите точь-в-точь как он!

Маленький мастер вскочил со своего места и попытался руками отодвинуть ятаган подальше от друга.

— Отойди от него, Тан, он не тот, кем кажется!

— Господин Сиг, вы не понимаете…

— Какие странные вещи вы говорите. — Лжебанкир поднялся и, ухватившись двумя пальцами за кончик клинка, легко отвел его подальше от груди, так что удерживающему рукоять мятежнику пришлось попятиться. — И кто же я, по-вашему?

Сигистор в немом удивлении пялился на собственное оружие.

— Тан, иди сюда, это какой-то демон…

Но вместо этого толстяк-ветродуй отступил за спину Змея.

— Вы не нервничайте так, господин Сиг, — извиняющимся тоном обратился он к патрону. — Можно сказать? — Тан дотронулся до руки нового приятеля, тот кивнул с улыбкой. — Он действительно не Финеск, но он друг, я ручаюсь! Он…

— Позвольте мне самому представиться, — перебил Змей, — а вы, мастер, если не трудно, проверьте двери и окна, лишние глаза нам ни к чему.

Кивнув, Тан спешно кинулся закрывать ставками узкие прорези окон, наложил засов на дверь. Однако Сигистор явно не одобрял старания ветродуя, рука его потянулась к подвешенному на шнурке свистку — поднять тревогу.

— Не торопитесь. — Змей так резко сменил личину, что торговец замер с открытым ртом, не донеся свисток до рта.

— Колдун… — выдохнул он.

— Нет, дракон! — радостно сообщил Тан.

— Верховный судья и соправитель Вранский к вашим услугам. — Змей придал лицу официальное выражение. — И если вы уберете оружие, мы сможем раскланяться по всем правилам.

— Ух ты! — Ветродуй получал истинное удовольствие, неожиданно оказавшись в центре столь захватывающих событий, да еще с такими важными господами.

Сигистор наконец вернул ятаган в ножны, с достоинством поклонился.

— Счастлив познакомиться. Сигистор Илувик, член Люцинарской торговой гильдии, в настоящее время — свободный купец.

— Вождь союза мятежников, — добавил дракон.

— Вы хорошо информированы. — Мятежник не без укоризны взглянул на Тана. Тот стушевался, поспешно схватил со стола кружку и с носом уткнулся в эль.

— Напрасно вы приписываете мою осведомленность нашему доброму мастеру, — перехватил взгляд купца Змей. — Источником сведений, если так можно выразиться, послужил ваш приятель банкир. Кстати, как вы догадались, что я не он?

— Это все Ланцелот, — торговец кивнул на лежащего в углу пса, — он при встрече с Финеском тут же начинает рычать и рваться. Сам, признаться, этому обучил. — Сигистор не смог сдержать ухмылку, — Мы с господином Финеском взаимной приязнью не страдали. Приятно было иной раз посмотреть, как он шарахается от моего Ланца. А тут вдруг собаку как подменили! Ну я и понял, пес — не человек, он носом чует, что вы не банкир. — Славная псина! — Дракон подмигнул четвероногому стражу. Тот еще радостнее замолотил по полу хвостом.

— И что же вас привело так далеко на север, господин соправитель Вранский? — Лицо Сигистора вновь стало серьезным.

— Зная, кто я, не трудно догадаться.

— И все-таки…

Мастер Тан замер на табуретке, обхватив ступнями круглые ножки. Он старался не дышать, чтобы господин Сиг и заморский соправитель, обсуждавшие планы будущего альянса, не вовремя не вспомнили о его присутствии и не попросили погулять по бережку пару часов.



* * *



Большая луна вошла в третью четверть. Правительница нервничала и страдала бессонницей в ожидании двойника Верлейна. А тот все не являлся. Наконец, когда Аурея совсем округлилась и стала напоминать большой праздничный каравай, маг в бестелесной оболочке пожаловал-таки во Вран. Едва в углу спальни замерцало и заклубилось, Мирра дернула шнур колокольчика, привязанного в соседней комнате. Там уже неделю ночевал Хаэлнир. Эльф очутился в спальне раньше, чем успел сформироваться трансдвойник. По договоренности он имел нарочито домашний вид: в легких брюках и шелковой рубашке, небрежно расстегнутой до середины груди. Мирра оделась в домашнее платье-халат, из-под которого выбивалась ночная сорочка. Для антуража на постели стоял поднос с вином и закусками — незачем магу знать, какое значение придают его визиту. Пусть думает, что главный стратег и правительница просто коротают вечер в дружеской беседе.

— А мы уж и не ждали… — ворчливо заметила Мирра вместо приветствия, когда привидение отвесило ей небрежный полупоклон.

— Где дракон? — тут же осведомился транс-Верлейн.

— Дался вам дракон! — надо было обойти щекотливую тему, пока маг не заподозрил, чем вызвано отсутствие ГАсдрубала.

ТАРА СИВЕК

Маяк Фишера

— Это становится интересным, — заметил между тем двойник, — какими такими важными делами занят твой муж, что не изволил явиться на переговоры?

Предисловие для читателей

Мой отец — ветеран Вьетнамской войны. Сколько я себя помню, он НИКОГДА не говорил о том, через что ему пришлось пройти, и мы никогда не спрашивали его об этом. Но в один прекрасный день, когда над нами было совершенно чистое голубое небо, он начал рассказывать нам о PTSD (посттравматический синдром в результате военных действий) и как по прошествии даже сорока с лишним лет, он отчетливо помнит то время, которое довелось ему провести за океаном, и до сих пор даже по сегодняшний день его участие в военных операциях оказывает на него глубокое давление. На следующий день мне приснился сон о Фишере и Люси. Сон о паре, которой пришлось пройти через ряд боевых заданий главного героя, и как все эти события отразились на их взаимоотношениях. Этот сон так сильно меня поразил, что я проснулась и сразу же начала писать.

Мирра про себя пожелала Верлейну быть трижды раздавленным Минолой. Ну пусть хоть единожды! Просить взглядом помощи у эльфа не рискнула. А, была не была!

Как с любой вымышленной историей, естественно я домыслила и дописала, для того, чтобы эта история вообще смогла воплотиться в жизнь. Но я провела обширные исследования среди военнослужащих и их семей, и с некоторыми из них даже беседовала, пока писала эту книгу. Пожалуйста, имейте в виду, что могут быть какие-то временные несоответствия в показе военных событий, и дислокации солдат и т.д., потому что мне необходимо было написать эту историю именно в том направлении, в каком она мне виделась.

— Что же, удовлетворю ваше нездоровое любопытство, — она надменно выпятила подбородок. — Мы разошлись с моим мужем-драконом, и он отбыл в неизвестном направлении. Довольны?

Большое спасибо, что вы читаете эту книгу, надеюсь, вам понравится «Маяк Фишера»!



Верлейн некоторое время изучал Миррино лицо и, видимо, пришел к выводу, что женщина не врет.



Джеймсу — моему маяку в темноте!










— Ах, какой урон для вранской обороноспособности! — фальшиво посочувствовал он.

Пролог


Журнал Фишера


Правительница презрительно фыркнула.

В конце длинного темного коридора есть дверь. Это обычная повседневная деревянная дверь, которая есть почти в каждом доме, и не важно живете вы в собственном доме или в съемной квартире в любой точке мира. Просто, когда вы смотрите на эту дверь, то не видите в ней ничего особенного. Она, как правило, сделана из дуба, имеет несколько вмятин и царапин, от количества прожитых лет, скрипит, когда вы открываете ее, или прижимаете сильнее, из-за разбухшей древесины. Думаю, ни один не захочет узнать, про то дерьмо, которое заперто за этой дверью. Воспоминания, кошмары и масса других причин превратили мою жизнь в херовый бардак, лежащий за этой дверью в куче сожалений. За этой чертовой дверью я потерял все, потому что мой мозг раскололся на тысячи кусочков, и я не мог уже видеть разницы между реальностью фантазией, моделирующейся в моем сознании. Я стал другим человеком.

— Что же, это многое объясняет…

Опасным человеком.

Человеком, подумывающем о самоубийстве.

— Например? — Мирра тут же пожалела, что спросила.

В какие-то дни, мне кажется, эта дверь была своеобразным барьером между мной и темными уголками моего подсознания, в которых хранятся и прячутся все мои скелеты прошлого, чтобы я не смог видеть и думать о них. В другие дни, дверь с треском открыта нараспашку, и мне по новой приходится переживать каждую ошибку, которую я совершил. Я могу войди в комнату, пот стекает по моей спине, и провести руками по каждому предмету, который вылепил из меня мужчину, каким я и стал. Я могу копаться в обувной коробке, сидя на краю кровати и пробегать кончиками пальцев по каждому письму, которое она мне написала, я могу взять в ладонь «Пурпурное сердце» с комода и почувствовать холодный вес бронзовой медали с атласной алой лентой, я могу поднять рюкзак с пола, находящийся в углу комнаты, и ощутить запах пустынной жары и металлический оттенок запекшейся крови, брызнувшей на камуфляж.

А потом звуки войны опять заполняют мои уши, и я буду сжимать голову трясущимися руками и с колотящимся сердцем, пытаясь определить источник самого ужасного мучительного крика, который я когда-либо слышал, громкий плач и слова мольбы, что я слышу их даже сквозь выстрелы. Только когда я понимаю, что эти ужасные крики издаю я сам, что именно я умоляю о пощаде, я захлопываю эту дверь в мой разум, моля любого, кто слышал забрать мою скорбь и боль, потому что я никогда больше не вернусь в эту комнату.

— Хм, например, что делает в такой час в спальне у правительницы повелитель Хаэлнир.

Вот, где начинается моя история... за дверью.

Или заканчивается.

Собеседница против воли залилась краской. Великий Фермер, что подумает про нее эльф?! А маг все развивал мысль:

Я так до конца и не могу решить.

Мозг — это великая и мощная вещь, разделенная на коридоры темноты с уголками света. Воспоминания могут наполнить твою жизнь радостью и счастьем, и в то же время омрачить в любой момент ночным кошмаром и страхом, и заставить оглянуться назад, задавшись вопросом, а было ли реальным все хорошее. Был ли я счастлив? Улыбался ли я и смеялся так легко, без заботы в этом мире? Как я могу вернуть все это назад, если тьма этого ада с дьявольским упорством держит меня в когтях, и прикладывает все силы, чтобы я никогда не увидел солнца?

Я собираюсь выяснить это, даже если это меня убьет. Я соединю все разломы в своей голове и верну то, что принадлежит мне. Я не виню ее за уход, потому что именно я вытолкнул ее за дверь и сказал уйти. Мне следовало давно понять, что именно она была моим единственным маяком, моим единственным светом. Она была всем ярким и прекрасным, что было в моей жизни, а после ее ухода, осталось только дерьмо.

— Я-то думал, тут чуть ли не переворот в эльфийском мировоззрении, а все оказалось куда банальнее. Дракон из-за него смотался?

Я собираюсь исправить это. Я смогу исправить это. Я ненавижу, когда это место наполняется людьми, которые думают, что знают обо мне все. Я ненавижу каждый миг, когда был вдали от нее, но я сделаю все возможное, чтобы вернуть ей того мужчину, которого она когда-то любила.

Я собираюсь выбить ногой эту чертову дверь в конце длинного, темного коридора и показать каждому, что я заслуживаю света.

— Мы будем обсуждать мою личную жизнь?

Глава 1


Люси


— Почему нет? Слушай, не иначе твой любовник и есть тот бедолага, что поднял мертвецов ценой собственного бессмертия?! Поистине, у меня сегодня день открытий!