17

Ты уверена, что мне не стоит ехать, я ведь могу за вами присмотреть? — спросил По.

Катерина кивнула со словами:

— Кто-то должен оставаться в магазине.

За час до этого она связалась с сонным По по мобильному телефону. Поначалу По отвечал односложно и то и дело недовольно кряхтел, однако, стоило ей рассказать о посещении вместе с Йоном больницы, тон его сразу же изменился. Когда Катерина объяснила, что ей и Йону нужно ехать на поиски одиночки, По наконец поддался на ее уговоры и вскоре появился в «Libri di Luca» — с взъерошенными волосами и в мятой одежде.

— Но ведь этот тип может быть опасен, — сказал По, намереваясь вернуться к разговору о совместной поездке.

— Совсем не обязательно, что он имеет ко всему этому какое-то отношение, — возразила Катерина. — Кроме того, разве я говорила, что это мужчина?

По пожал плечами и проворчал что-то неразборчивое. Катерина достала связку ключей и начала снимать с нее ключ от магазина:

— Если покупателей будет немного, можешь закрывать, не дожидаясь пяти. Вот этот — от главной двери.

— Да есть у меня ключ. — По недовольно поморщился и сунул руки в карманы. — Не переживай, я запросто со всем тут управлюсь.

В этот момент у края тротуара прямо напротив витрины магазина затормозил «мерседес» Йона. Подхватив куртку и сумку, Катерина направилась к двери.

— Счастливо тебе потрудиться, — слегка улыбнувшись, напутствовала она По.

— Очень смешно, — сказал тот, отмахнувшись. — Ладно, катитесь уже.

Катерина подошла к Йону. Он уже вышел из машины и стоял, спокойно разглядывая безоблачное голубое небо над соседними домами. Ноздри его раздувались в такт глубоким вдохам; создавалось впечатление, будто он хочет надышаться городским воздухом перед поездкой на природу. Катерина отметила про себя, что впервые видит Йона не в костюме. Сейчас на нем были джинсы и толстый шерстяной свитер, и эта одежда, по мнению девушки, очень ему шла.

— И сколько времени займет у нас путь туда? — поинтересовалась Катерина после того, как они довольно неловко обнялись.

— Час, может, полтора, — ответил Йон. — Наверняка там в окрестностях хутора только проселочные дороги, так что придется нам, видимо, покружить.

Они сели в машину. Когда Йон завел мотор, Катерина помахала По, который наблюдал за ними через новую витрину «Libri di Luca». Махать в ответ он не стал, вместо этого развернулся и прошел куда-то вглубь магазина. «Мерседес» тронулся, и вскоре, влившись в плотный транспортный поток, они закружились по копенгагенским улицам.

Они дружно молчали, пока не выехали из пределов города. Когда тени городских зданий остались позади, яркие лучи осеннего солнца едва не заставили Йона и Катерину зажмуриться.

— Как ты думаешь, это он? — спросила Катерина.

— По времени все сходится, — ответил Йон. — Но мне не совсем понятен мотив, ведь прошло двадцать лет после того, как его исключили. — Он пожал плечами. — Может, конечно, этот Нёрресков тронулся умом от одиночества. Что, если в один прекрасный день он вспомнил исключение из Общества, то событие, которое стало началом его падения, и его заклинило?

— Да, но почему тогда он в свое время остановился?

— Может быть, его удовлетворило то, что Общество раскололось, — предположил Йон. — Оно ведь было любимым детищем Луки, и это стало неплохим способом глубоко его уязвить.

Катерина вспомнила предостережение По. Разумеется, с его стороны это было не более чем шуткой или же объяснялось нежеланием оставаться на день продавцом в магазине. Однако, коль скоро Том на своем далеком одиноком хуторе и впрямь слегка спятил, существовала определенная вероятность того, что реакция на незнакомцев, решившихся его потревожить, может оказаться весьма бурной. Ведь если он действительно был во всем этом замешан, ему случалось убивать и ранее.

— Однако на этот раз он уже не ограничился тем, чтобы просто насолить Луке, — с горечью в голосе продолжал между тем Йон. — Теперь Лука должен был умереть.

— А вдруг это вышло ненамеренно? — задумчиво сказала Катерина. — Может, он просто хотел испугать Луку и не сумел вовремя остановиться?

— Ну тут уж ты разбираешься куда лучше, чем я, — заметил Йон. — А вообще, вы можете убить случайно?

Катерина сидела неподвижно, глядя сквозь ветровое стекло на уходящую вдаль дорогу. Блестящий в лучах солнца асфальт казался мокрым. Она снова, в который раз, ощутила угрызения совести и почувствовала, как к горлу подступает горький ком. Ей вдруг показалось, что ремень безопасности стал слишком тугим, а салон автомобиля уменьшился в размерах. Сейчас она уже не могла просто уйти или уклониться от ответа, как ей случалось делать раньше.

— Ну так что, можете? — настойчиво повторил свой вопрос Йон, прерывая ход мыслей девушки.

— Да, — нехотя ответила она. — Я сама так убила одного человека. — Катерина почувствовала, что Йон, скосив глаза, смотрит на нее. Сама же она по-прежнему не отрывала взгляд от дороги, борясь с искушением потереть шрам на подбородке.

— Это была моя учительница датского языка, — продолжала она. — Мой самый любимый преподаватель в школе. Ее звали Грете. Не помню, сколько ей было лет. Дети, как правило, не обращают внимания на такие вещи. Для них все люди старшего возраста делятся на две категории: взрослые и старики. Самой мне тогда было двенадцать. В то время у меня стали сильно проявляться проблемы с чтением, и я часто предпочитала, тайком от одноклассников, посещать дополнительные занятия вместо того, чтобы сидеть со всеми остальными на обычных уроках. Но только не в тот злополучный день. — Она слегка поерзала на сиденье, пытаясь удобнее устроиться. — Как всегда, мы принялись уговаривать Грете почитать нам что-нибудь. Я была чуть ли ни самой настойчивой просительницей — всегда любила, когда она читала нам вслух. Это позволяло мне отвлечься от собственных проблем с чтением. Едва Грете начинала читать, как все мы превращались в слушателей и становились абсолютно одинаковыми. В этот раз она принесла с собой новую книгу — «Братья Львиное Сердце» Астрид Линдгрен. Одна одноклассница именно в тот день пришла в школу с тортом, знаешь, таким ярко-зеленым, залитым сверху толстым слоем шоколадной глазури, которая прилипает к нёбу, и некоторое время урока у нас ушло на то, чтобы разделить его на всех в классе. Когда наконец все получили свои порции, Грете достала из своей потертой кожаной сумки очки и водрузила их на переносицу. Стоило ей надеть очки, как все в классе сразу же умолкали и сидели тихо, как мышки. И вот она начала читать. Она уже раньше читала нам кое-какие книжки Линдгрен, к примеру «Эмиль из Лённеберги», «Дети из Бюллербю» и некоторые другие, так что печальное начало «Братьев Львиное Сердце» оказалось для нас полной неожиданностью. Должна сказать, что история эта захватила меня с первых же слов, я была настолько увлечена, что даже совсем забыла о своем кусочке торта.

Катерина умолкла; Йон повернул голову и посмотрел на нее, как будто побуждая продолжить рассказ.

— Грете прекрасно читала вслух, — снова заговорила Катерина. — Впоследствии я часто думала, обладала ли она даром или же это получалось у нее вполне естественно. Вскоре после начала чтения мы впадали в некое оцепенение, будто загипнотизированные ее голосом и ритмом повествования. И вот в тот раз, сидя в классе, я внезапно поняла, что это особенная книга, и почувствовала, что не желаю, чтобы чтение когда-нибудь кончалось. Мне хотелось выслушать все до самого конца без всяких там досадных помех и остановок. Красивый голос учительницы звучал так мягко и ласково, как будто это была не она, а любящая и заботливая бабушка. Сама не сознавая, что делаю, я начала стимулировать чтение Грете, едва не насильно увлекая ее все дальше и дальше. Вероятно, чувства братьев друг к другу, описываемые в самом начале книги, настолько меня потрясли, что я, безотчетно усилив их, передала эти эмоции Грете. — Катерина бессильно уронила руки на колени. — Внезапно зазвонил звонок, однако я совсем не хотела, чтобы история прервалась на этом месте, и продолжала воздействовать на Грете, заставляя ее читать дальше и дальше. Ребята в классе начали изумленно переглядываться, поскольку раньше такого никогда еще не бывало. Тем не менее все были довольны, что чтение продолжается, потому что мы дошли как раз до того момента, когда Юнотан вот-вот должен был воссоединиться с братом. Грете же, напротив, начала дрожать от страха. По голосу это было незаметно, однако руки ее стали подрагивать, а выражение глаз за стеклами очков сделалось испуганным. Я этого даже не заметила — просто была счастлива, что чтение не кончается, и жадно впитывала каждое слово. Стремясь поскорее узнать развязку истории, я изо всех сил принуждала Грете продолжать чтение. — Катерина тяжело вздохнула. — Лишь когда одна из девочек громко вскрикнула, я наконец поняла: что-то не так. У Грете из носа и из ушей текла кровь, заливая ее губы, подбородок и шею. Колдовство вмиг рассеялось, я в ужасе зажала рот обеими руками, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Грете умолкла и как подкошенная рухнула ничком на пол; очки соскочили у нее с носа и отлетели далеко в сторону по скользкому линолеуму. Все кинулись к ней, чтобы как-то помочь. Кто-то выбежал из класса, чтобы позвать врача, а один мальчик, отец которого был пожарным, даже попытался перевернуть Грете на спину, чтобы оказать ей первую помощь. Я же оставалась сидеть, не в силах подняться с места и отвести взгляд от распростертого на полу тела учительницы. Потухшие глаза Грете смотрели прямо в линолеум, и я ни секунды не сомневалась, что она мертва. Мне стало понятно, что это я убила ее.

Катерина повернулась спиной к Йону и прижалась лбом к боковому стеклу.

— Но ты ведь не понимала, что делаешь, — попытался утешить ее Йон. — Откуда тебе было знать?

Давнее чувство вины охватило девушку с новой силой. А действительно ли она не знала, что делает? Ведь то несчастье в классе произошло уже после знакомства с Лукой, который при первой же их встрече предостерег, чтобы она не пыталась слишком интенсивно пользоваться своим даром. Кроме того, несмотря на свою увлеченность рассказом, она все же не могла не заметить некоторых тревожных признаков, таких как сотрясавшая тело Грете дрожь и нервное состояние одноклассников. Тем не менее она и не подумала прервать свое воздействие до тех пор, пока не было уже слишком поздно.

— Нам сказали, что у Грете случилось кровоизлияние в мозг, — проговорила Катерина. — На уроке биологии нам описывали, как такое происходит, демонстрировали разные модели мозга и объясняли, как связаны между собой кровяное давление, вены и кровотоки.

— Ты кому-нибудь об этом рассказывала?

Катерина отрицательно покачала головой.

— Гораздо позже — Луке, Иверсену и еще нескольким членам Общества. Только они могли меня понять.

— А как же родители?

— Я и так создавала им массу проблем своей дислексией и тем, что, как я утверждала, слышала какие-то голоса.

Йон свернул с шоссе, и они принялись кружить по проселкам, оставляя позади мелкие деревушки, холмы и перелески. После того как некоторое время они ехали по дороге, пролегавшей между обширных зеленых полей, Йон плавно снизил скорость. Достав из ящика между сиденьями какой-то листок, он искоса на него посмотрел.

— Где-то здесь должен быть съезд налево, — сказал он и, наклонившись вперед, приблизил лицо к ветровому стеклу. Проехав еще несколько сотен метров, он остановил машину. По левую сторону от дороги действительно видны были глубокие следы от колес, идущие через поле к видневшейся вдалеке купе деревьев. Рядом с этим ответвлением стояла табличка с цифрами 59.

Они переглянулись.

— Готова? — спросил Йон.

— Вполне, — ответила Катерина.

Йон повернул руль, и «мерседес» медленно поехал по колеям. Под колесами было столько рытвин и бугров, что о быстрой езде не могло быть и речи; даже при продвижении в подобном черепашьем темпе Йона и Катерину мотало из стороны в сторону, и они то и дело подскакивали на сиденьях.

Метров через двадцать сбоку от разбитой дороги возникла еще одна табличка.

— «Посторонним вход воспрещен», — прочел вслух Йон.

Еще через десять метров они увидели две новые таблички.

— «Частные владения», «О нарушителях будет сообщено в полицию», — зачитал надписи Йон. — По-моему, не слишком-то гостеприимно, да?

— Он знает, что мы направляемся к нему, — спокойно сказала Катерина.

Йон надавил на тормоз и огляделся по сторонам:

— Что ты имеешь в виду? Ты что, его видела?

— Я — нет, а вот он нас слышал.

— Ты уверена? Ведь хутор еще даже не показался.

— Таблички, — сказала Катерина, — они расставлены здесь не только, чтобы отпугивать народ.

Йон посмотрел на нее с недоумением.

— Они — своего рода система сигнализации, — пояснила девушка. — Он слышит, как ты читаешь надписи на них.

Йон несколько мгновений недоверчиво смотрел на нее, пока до него доходил смысл ее слов.

— А-а, теперь понимаю, — наконец сказал он, смутившись. — Извини.

— Все в порядке. — Катерина слегка улыбнулась. — Правда, такие короткие тексты не могут поведать ему о нас ничего, кроме того, что мы приближаемся.

Йон нажал на газ, и они медленно въехали в небольшую рощицу. По обе стороны дороги здесь также стояли несколько табличек, другие были прикреплены к стволам деревьев. Как Йон ни старался их не читать, Катерина все же улавливала некоторые надписи, случайно попадавшие в поле его зрения: «Прохода нет», «Злые собаки», «Частная собственность».

Проехав около сотни метров, они достигли большой поляны, посредине которой стоял крытый соломой крестьянский дом с тремя пристройками. Штукатурка на стенах местами осыпалась, а солома на крыше почти полностью заросла зеленым мхом. Одно из окон было заколочено листом фанеры, а стекла в других выглядели так, будто их не мыли с тех самых пор, как вставили. По краям поляны были в беспорядке разбросаны разнообразные ржавые сельскохозяйственные орудия и механизмы. Некоторые из них уже, по-видимому, отслужили свой век, другими же, вероятно, просто никто не пользовался, и они были брошены здесь догнивать.

Йон направил свой «мерседес» на лужайку перед домом, некогда усыпанную мелким белым гравием, а теперь почти полностью заросшую травой и бурьяном. У одной из боковых пристроек дома стоял серый пикап «вольво».

— Скорее всего, хозяин живет здесь, — сказал Йон, указывая на ту пристройку, возле которой стоял автомобиль. Он подъехал ближе, припарковал «мерседес» рядом с «вольво», и они наконец-то со вздохом облегчения ступили на землю.

Когда стих отзвук захлопнувшейся двери машины, наступила полная тишина. Осматриваясь, Катерина искренне наслаждалась отсутствием звуков. То крыло дома, где, как они решили, проживал хозяин, имело площадь примерно сто квадратных метров, а окна пристройки находились в полутора метрах над землей. Заглянуть внутрь Катерине не удалось: стекла были настолько грязными, что стали абсолютно непрозрачными, либо их что-то закрывало изнутри. Два других крыла дома были в еще худшем состоянии. На одном крыша наполовину провалилась внутрь, а в другом и вовсе отсутствовали оконные стекла и двери.

Йон подошел к крыльцу главной пристройки. На тяжелой дубовой двери висел большой лист с текстом.

— Не читай, — предостерегла Йона Катерина. — Здесь слишком много текста, мы рискуем стать для Тома легкой добычей.

Йон кивнул и отвернулся, пытаясь нащупать дверной молоток. Наконец это ему удалось, и стук эхом повторился во дворе. Йон наклонился к двери и прислушался. В пристройке было тихо. Йон взглянул на Катерину и отрицательно покачал головой. Он снова постучал в дверь, на этот раз немного сильнее.

Катерина подошла к одному из окон и попыталась заглянуть внутрь. Сделать это ей мешала какая-то темная тряпка, закрывающая окно изнутри. Тогда девушка пошла вдоль стены пристанища хозяина, проверяя окна одно за другим, однако все они были закрыты изнутри занавесками и мебелью или заколочены досками и фанерой.

— Эй, есть кто дома? — громко крикнул Йон, стоя перед запертой дверью.

Катерине показалось, будто в пустом оконном проеме пристройки с провалившейся крышей мелькнула тень. Девушка медленно двинулась к этому крылу дома, где некогда, по-видимому, был устроен хлев. Она снова увидела какую-то тень — на этот раз за стеклом, настолько, однако, грязным, что рассмотреть сквозь него кого-либо или что-либо было абсолютно невозможно.

— Йон, — тихо позвала она, продолжая продвигаться к хлеву.

Йон отошел от крыльца и направился к ней:

— Да?

Вместо ответа она кивнула в направлении строения.

Прямо по центру этого крыла располагалась висевшая на ржавых петлях дверь. Некогда, по-видимому, окрашенная в синий цвет, теперь она была такой гнилой и облезлой, что казалась абсолютно серой. Катерина толкнула ее. Медленно, с громким скрипом, дверь приоткрылась.

— Эй! — позвала девушка. — Есть здесь кто-нибудь?

Катерина осторожно ступила на порог, Йон остановился у нее за спиной. Помещением этим уже давно не пользовались по прямому назначению. Стойла были завалены разным мусором, остатками рухнувшей крыши или же заставлены старой мебелью и ящиками.

— Вон там! — вскричал Йон и, отстранив Катерину, шагнул внутрь.

В конце хлева, который примыкал к дому, внезапно открылась дверь. В проеме мелькнул чей-то силуэт, и дверь снова захлопнулась. Перепрыгивая на ходу через ящики и прочий хлам, загораживающий проход, Йон бросился к этой двери. Катерина же повернулась и по двору побежала к хозяйскому крылу дома. В тот самый момент, когда она достигла угла здания, Йон выскочил во двор через узенькую дверцу. Они вместе пробежали вдоль стены дома, завернули за угол и оказались с обратной стороны дома, где никого не обнаружили. Тем не менее они успели услышать звук захлопнувшейся двери. Щелчок замка и стук задвижки свидетельствовали о том, что вход сразу же тщательно заперли.

Йон и Катерина подошли к темной массивной двери, висевшей на мощных металлических петлях.

— Мы просто хотим с тобой поговорить! — крикнул Йон, еще не успев как следует отдышаться.

Хозяин дома хранил молчание.

— Том! — позвала его уже Катерина. — Нам нужна твоя помощь.

Йон забарабанил кулаком в дверь:

— Эй, Том Нёрресков! Мы знаем, что ты там!

Несколько мгновений они напряженно вслушивались.

— Убирайтесь прочь! — неожиданно послышался из-за двери угрюмый и хриплый голос. — Вам здесь нечего делать.

— Мы просто хотели с тобой поговорить, Том, — повторила Катерина.

— Мне с вами не о чем разговаривать. Уходите, или я вызову полицию!

— Хорошо, только скажи — ты действительно Том Нёрресков? — спросил Йон.

— Никакого Нёррескова здесь нет. Моя фамилия Клаусен — так и на дверях написано. Если это все, то убирайтесь!

— Нам известно, что в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году ты сменил фамилию, — сказал Йон. — Мы также знаем, что до этого тебя исключили из Общества, и даже знаем за что.

Несколько секунд человек за дверью никак не реагировал, затем послышалось какое-то неясное бормотание. Катерина и Йон переглянулись.

— Мне кажется, он повторяет слово «исключили», — прошептал Йон.

— О чем вы там шепчетесь?! — крикнул из-за двери мужчина. — Кто вы, черт побери, такие? Что вам здесь надо?

— Мы хотим только поговорить, — второй раз повторила Катерина. — Меня зовут Катерина, со мной здесь Йон Кампелли.

За дверью снова несколько секунд не было слышно ни звука.

— Кампелли?

— Да, Йон Кампелли, — подтвердил Йон. — Я сын…

Его прервал щелчок открывающегося замка. Дверь медленно приоткрылась, и наружу высунулась голова. Длинные волосы и густая борода почти полностью скрывали лицо человека. Широко распахнутые голубые глаза настороженно изучали Йона с головы до ног.

— Кампелли, — снова сказал мужчина и кивнул каким-то своим мыслям.

— Мы хотели… — опять начала было Катерина, однако тут же умолкла, так как дверь неожиданно распахнулась и стоящий на пороге человек посторонился, пропуская их внутрь.

— Входи, Йон, входи. Я должен передать тебе весточку от твоего отца.

18

Йон почувствовал, что ноги его как будто налились свинцом. Не в силах оторвать их от земли, он просто стоял и смотрел на человека, застывшего в дверном проеме. Огромная борода его, седая по краям, спутанная и неряшливая, производила довольно-таки неприятное впечатление. Большой улыбающийся рот с полными губами выглядел в густой бороде как красное отверстие. Сам же мужчина оказался слегка сутулым и исхудавшим, что не могли скрыть даже толстый темно-зеленый свитер и мешковатые вельветовые брюки.

— Проходите, — сказал он, энергично указав куда-то вглубь дома рукой с тонкими костлявыми пальцами.

Йон ощутил, как на плечо ему легла рука Катерины. Сделав над собой усилие, он медленно перешагнул порог и вошел внутрь. Как только он и Катерина оказались в тесной и темной прихожей, Том Нёрресков захлопнул за ними дверь. Стоя в полной темноте, они слушали, как Том тщательно запирает дверь. Воздух в прихожей был спертый и загустевший, как туман.

— Извините, — сказал Том Нёрресков, протискиваясь мимо них. — Сейчас зажгу свет. — И действительно, вскоре под самым потолком вспыхнула тусклая лампочка, озарившая желтоватым светом крохотную прихожую, заставленную картонными коробками всевозможных размеров. — Сам-то я почти им не пользуюсь. Светом то есть.

Он исчез в проходе между ящиками, ведущем, вероятно, в соседнее помещение, где он тоже включил свет. Пройдя следом за ним, Катерина и Йон оказались в большой комнате. Все четыре стены ее были заклеены газетными вырезками, фотографиями и бессчетным количеством желтых карточек с какими-то пометками. Между многими из них были протянуты соединяющие их разноцветные нити, так что вся конструкция напоминала информационную сеть, некий бумажный аналог Интернета. В самом центре комнаты, прямо под яркой лампочкой без абажура, стояло массивное потертое кожаное кресло, а перед ним — пуф, такой хилый, как будто ему только что сделали пункцию. Вокруг кресла с пуфиком на полу в беспорядке громоздились груды книг.

Том Нёрресков провел их в соседнюю комнату, уставленную стеллажами с книгами. Кроме стеллажей там был еще и диван, который, судя по лежащему на нем постельному белью, служил хозяину кроватью. Перед диваном стоял низкий журнальный стол, заваленный томами в кожаных переплетах. Торопливо скомкав постельные принадлежности, Том спрятал их за спинкой дивана, после чего провел ладонью по кожаным подушкам, как будто смахивая с них пыль, и наконец жестом предложил располагаться.

— Садитесь, — сказал он. — Нам о многом нужно поговорить.

Йон и Катерина уселись на диван, а хозяин устроился напротив них на принесенном из соседней комнаты пуфе. При этом он неотрывно смотрел на Йона, и на лице его играла довольная улыбка.

— Так ты говоришь, Лука хотел что-то мне передать? — начал разговор Йон.

Том энергично кивнул:

— Видишь ли, твой отец предчувствовал, что вскоре они доберутся и до тебя. Так вот, он хотел, чтобы я передал тебе сообщение в случае, если с ним самим что-то случится и ты вдруг появишься у меня.

Том покачал головой и улыбнулся еще шире:

— Как же я рад снова видеть тебя, Йон. Ты меня наверняка не помнишь, однако, когда ты был еще маленьким мальчиком, я часто бывал в «Libri di Luca». — Внезапно от улыбки не осталось и следа. — Я очень любил твоего отца. Мы были близкими друзьями, и он единственный, кто навещал меня за последние… ну да, я думаю, за последние десять лет.

— Он бывал здесь? — с изумлением спросила Катерина.

— Приблизительно раз в месяц. Как правило, по воскресеньям, когда магазин не работал.

— Но он никогда ничего об этом не рассказывал, — сказала Катерина.

— Разумеется, нет, — с легким раздражением произнес Том. — Это ведь входило в наш план.

У Йона было так много вопросов, что он не знал, с какого начать. Хоть он и не видел отца много лет, тем не менее его представления о Луке не слишком вязались ни с тем местом, где он и Катерина оказались, ни с сидящим перед ними собеседником. Еще более невероятным представлялось, чтобы Лука имел какие-то совместные планы с человеком, исключенным из Общества библиофилов, о защите которого он так пекся. Ну а в то, что, по словам Тома, отец предвидел его появление здесь, Йон и вовсе не мог поверить.

— Так все же что это за сообщение, Том? — настойчиво спросил Йон.

Том несколько мгновений внимательно рассматривал его своими огромными ярко-голубыми глазами; крючковатые пальцы его в это время непрестанно двигались, как ножки паука.

— Отступись, — наконец коротко сказал он.

— Что? — одновременно вырвалось у Йона и Катерины.

— И что это за сообщение?

— Забудь обо всем, что, как тебе кажется, ты уже знаешь, продай магазин и живи дальше своей собственной привычной жизнью, — добавил Том, сплетая пальцы. — Повернись ко всему этому спиной, уходи и не оглядывайся.

— Но ведь… — начал было Йон.

— Это для твоего же блага, — перебил его Том. — Твой отец больше всего на свете любил тебя. Он так гордился тобой — когда ты получал образование, ездил за границу, строил свою профессиональную карьеру. Он мог часами рассказывать, какой ты талантливый, как прекрасно тебе все удается. Ты знал, к примеру, что он присутствовал на большинстве процессов, в которых ты участвовал? — Он покачал головой: — Нет, конечно же не знал. Однако он бывал там и всегда возвращался такой гордый!

— Что ж, тогда он, видимо, избрал странный способ демонстрировать свои отцовские чувства, — сказал Йон и скрестил на груди руки. — Почему же он мне ничего этого не говорил?

— А ты разве сам еще не понял? — с оттенком досады сказал Том. — Он хотел тебя уберечь. Лука предпочел выглядеть ужасным отцом, нежели потерять сына.

Йон встал с дивана и принялся расхаживать по комнате, глядя в пол и бессильно уронив руки. Он чувствовал легкую тошноту — по-видимому, сказывалось влияние спертого воздуха. И как только можно жить в таком месте? Плотная духота не позволяла даже сосредоточиться. Все вопросы, которые он жаждал задать, внезапно вылетели у него из головы. Вместо них, правда, возникли новые, однако он вовсе не был уверен, что хотел бы услышать ответы на них.

— А что за план ты упомянул? — подала голос Катерина, видя, что Йон по-прежнему занят своими мыслями.

— Прости, но большего я сказать не могу, — ответил ей Том. — Я пообещал Луке передать Йону его совет. После этого было бы неразумно вмешивать Йона в наши дела.

Йон резко остановился и повернулся к Тому.

— А если я не желаю следовать его совету? — возбужденно произнес он. — Кроме того, я и так уже во многое вмешался. Есть люди, которые ждут от меня помощи, а также другие люди, пытавшиеся меня сжечь. Так что, как бы мне этого ни хотелось самому, не стоит уговаривать меня повернуться к этому спиной и продолжать жить, будто ничего не произошло.

— Ну да, ты прав, — согласился Том. — Однако я думал, что тебе будет лучше…

— Мне надоело пребывать в неведении, — перебил его Йон. — Лучше ответь на вопрос, который тебе задала Катерина. Так что это за план?

— О\'кей, о\'кей. — Бросив встревоженный взгляд на Йона, Том повернулся к Катерине. — Да, так, значит, план. — Он кивнул своим мыслям и продолжал: — План состоял в том, чтобы заставить их обнаружить себя или же, по крайней мере, получить доказательства их существования.

— Кого? — спросила Катерина и покосилась на Йона, который снова начал мерить шагами тесную комнатку.

— В свое время мы называли их Теневой организацией, — сказал Том и усмехнулся.

— Может, расскажешь нам все с самого начала? — попросила девушка.

Том не ответил — только посмотрел на Йона.

— Давай же! — не терпящим возражений тоном едва ли ни приказал ему Йон.

Том безнадежно вздохнул.

— Все это началось с некой идеи фикс, — сказал он. — Поначалу для меня и Луки все это было игрой. Не помню, у кого первого родилась эта мысль, но как-то раз мы предположили, будто наряду с Обществом библиофилов существует еще одна, другая организация, которая действует скрытно, как бы в тени. Эта организация является антиподом Общества библиофилов в том плане, что ее члены используют свои способности главным образом в преступных или же, по крайней мере, в эгоистичных целях. — Том прокашлялся. — Все это было не всерьез, своего рода игрой, в которую играли вдвоем я и Лука. Мы стали просматривать газеты с целью отыскать события, которые подкрепляли бы наши догадки. Найдя что-либо подходящее, мы, подмигивая, демонстрировали друг другу соответствующий материал. «Теневая организация вновь наносит удар», — обычно говорил Лука, с торжествующим видом показывая очередную газетную вырезку о политике, который внезапно резко менял свою точку зрения, или же бизнесмене, предпринявшем какой-то абсолютно неожиданный шаг. — Том улыбнулся. — Разумеется, все это было чистой воды фантазии. Тогда мы, люди молодые, обладали довольно богатым воображением.

Том снова прочистил горло, и Йон подумал, что он, по всей видимости, давно уже столько не говорил вслух.

— Между тем примеров подобного рода событий и совпадений накопилось предостаточно, — продолжал Том. — И в какой-то момент нам стало понятно, что нельзя сбрасывать со счетов возможность реального существования той опасности, следы которой мы интуитивно нащупали. Долгое время мы пытались это игнорировать, однако глаз у каждого из нас был уже настолько натренирован, что мы без труда видели подноготную каждого конкретного случая. А они все накапливались и накапливались, и в конце концов мы вынуждены были признать, что такая организация, по всей видимости, на самом деле существует.

— А что по этому поводу думали остальные? — спросила Катерина.

— Мы сохранили наше открытие между нами, — произнес Том с сожалением в голосе. — Вероятно, у нас развилась своего рода мания преследования. Мы исходили из того, что коль скоро такой организации удается сохранять свое существование в тайне от нашего Общества, значит, у них есть в наших рядах свои шпионы.

— И вам удалось их найти? — поинтересовалась Катерина.

Том покачал головой:

— Кандидатов было немало, однако конкретных улик — никаких. Именно поэтому мы и изобрели свой план — чтобы выманить их из тени.

Йон прекратил расхаживать по неровному полу комнаты и присел на диван рядом с Катериной. Том посмотрел на Йона. В глазах его отражалась грусть, как у солдата, вспоминающего о проведенной в сражениях молодости.

— Мы решили, что если кто-то из нас будет исключен из Общества за какой-то особенно неблаговидный поступок, то в самом скором времени Теневая организация попытается его завербовать. — Том вздохнул. — Вот так, просто и бесхитростно.

Он отвернулся от Йона и начал осматриваться. Взгляд его скользнул по потолку, по стеллажам с книгами и наконец уперся в истертые половицы. Создавалось такое впечатление, что он пытается прийти в себя после внезапного прозрения. В довершение всего Том принялся разглядывать свои руки.

— Реализация первой части плана прошла успешно, — продолжал он с легкой усмешкой. — Преступление, которое я якобы совершил, было настолько отвратительным, что от меня сразу же отвернулись все наши, и я думаю, что они втайне были благодарны Луке за то, что он взял на себя труд сообщить мне об исключении из Общества. По поводу правдивости выдуманной нами истории вопросов никто не задавал — кому захочется рыться в подробностях подобного рода дел? — На некоторое время вопрос его повис в воздухе. — Нам оставалось только ждать, — снова заговорил Том и развел руками. — Мы так и делали. И кое-что действительно случилось. Правда, это было нечто такое, чего мы не могли предположить даже в самых наших буйных фантазиях…

Внезапно Катерина и Том одновременно вскочили со своих мест. Оба они слегка склонили голову набок и посмотрели на потолок, как будто прислушивались к каким-то звукам, доносившимся с крыши.

— В чем дело? — спросил Йон, переводя взгляд с Тома на Катерину. Том прикрыл глаза; на лбу его под спутанными волосами более резко обозначились глубокие морщины.

— «Посторонним вход воспрещен», — прошептала Катерина, поднося палец к губам. — Первая табличка.

Йон судорожно сглотнул. Хотя сам он ничего не слышал, однако почувствовал, с каким напряженным вниманием сосредоточились Том и Катерина. Зеленые глаза девушки были закрыты; она медленно подняла руку и вытянула ее в направлении Йона, жестом давая ему понять, чтобы он не покидал своего места. Повинуясь, Йон продолжал сидеть совершенно неподвижно.

— Они ушли, — спустя минуту сказал наконец Том. Он открыл глаза одновременно с Катериной, которая кивнула ему, соглашаясь.

— Они?.. — с недоумением сказал Йон.

— Табличку читали по меньшей мере два человека, — пояснила Катерина. — Затем ничего не последовало.

— Это часто происходит, — успокоил их Том. — Иногда бывает, что кто-то заблудится или решит срезать путь. Большинство людей поворачивают назад, как только увидят первую табличку.

Он опять сел, Катерина последовала его примеру.

— Немногих я знаю, кто мог бы улавливать на таком расстоянии, — сказал Том, с одобрением кивая девушке. — Лука рассказывал мне о твоих способностях.

— Все это в первую очередь благодаря ему, — заметила Катерина.

— Что ж, тут у нас с тобой много общего. — Том улыбнулся. — Я, как и ты, был когда-то его учеником. Однако у каждого из нас есть свой вполне определенный природный потенциал — иными словами, существует некая граница, предел, превзойти который невозможно, сколь усердно бы ты ни тренировался. И у многих верхняя планка возможностей расположена гораздо ниже того уровня, который ты нам только что продемонстрировала.

— Может, мы все же вернемся к нашему делу? — с нетерпением в голосе спросил Йон.

— Разумеется, — ответил Том, вовсе не торопясь, однако, продолжать свой рассказ.

— Ты сказал, что после твоего исключения что-то произошло, — напомнила ему Катерина.

Том многозначительно кивнул:

— Случилось многое. Прежде всего, количество привлекавших наше внимание событий увеличилось. К тому же теперь все эти случаи стали столь явными, что и другие члены Общества библиофилов почуяли неладное. Однако вместо того, чтобы постараться найти истинных виновников происходящего, они сосредоточили все свое внимание на поисках предателей в собственных рядах. Посыпались взаимные обвинения, что привело к росту недоверия и отчуждения между вещающими и улавливающими. — Том посмотрел Йону прямо в глаза. — Лука, как мог, пытался все это сдерживать, и долгое время это ему действительно удавалось, несмотря на то что возникли обособленные группировки вещающих и улавливающих, твердивших о необходимости раздела Общества.

— Кортманн? — вставил Йон.

— Да, со стороны вещающих, — подтвердил Том. — Кортманн был весьма амбициозен, однако до тех пор, пока у руля находился Лука, Общество библиофилов все же оставалось единым, несмотря ни на какие волнения. — Он вновь умолк и принялся разглядывать собственные ладони.

— И что же потом? — с нетерпением сказал Йон.

— Потом… потом убили твою мать, — тихо ответил Том.

В глубине души Йон чувствовал, что рано или поздно слова эти должны были прозвучать. Такая мысль прочно обосновалась в его подсознании сразу после предположений, высказанных по поводу причин самоубийства Ли. Тем не менее до сих пор ему удавалось гнать ее от себя, поэтому сухая констатация Томом причины смерти Марианны подействовала на него подобно неожиданному удару в грудь. Йону вдруг перестало хватать воздуха, он сгорбился и сосредоточился на том, чтобы попытаться восстановить дыхание. Тем не менее он все же почувствовал, как неподвижно сидевшая до тех пор рядом Катерина пошевелилась, и сразу же вслед за этим ощутил ее руку на своем плече. Сделав над собой усилие, он кивнул в знак того, что с ним все в порядке.

— Разумеется, Лука был раздавлен, — продолжал Том. — В том, что произошло, он винил только себя, как будто это он столкнул ее с шестого этажа. Естественно, он понимал, что в физическом плане никакого отношения к этому не имеет, однако в то же время был убежден, что убийство Марианны спровоцировали поиски им Теневой организации. Мысли об этом не давали ему покоя, а заглушить их он был не в силах. В результате он предпочел отойти от всего. И он ушел из Общества библиофилов, отказался от семейных уз, да и вообще от жизни вне стен «Libri di Luca». Букинистическая лавка стала для него единственным убежищем, спасавшим его в часы бодрствования от мрачных мыслей.

— Благодарю, — сухо сказал Йон. — Все это я прекрасно помню и без тебя.

— Отказ от тебя был продиктован только стремлением тебя защитить, — стараясь быть как можно более убедительным, заметил Том. — Твой отец понял, что они решили открыть охоту не на него самого, а на тех, кого он больше всего любит. То есть на Марианну и тебя. После того как Лука потерял жену, он попытался сделать все, чтобы уберечь сына, пусть даже это означало, что он больше никогда не сможет тебя увидеть.

Йон с новой силой ощутил отступившую было тошноту. Он вслушивался в то, что говорил Том Нёрресков, механически воспринимал значение его слов, безуспешно стараясь проникнуться их смыслом. Вполне вероятно, что в том положении, в котором тогда оказался Лука, в поступках его действительно была определенная логика. Однако, когда Йон сравнивал его поведение с собственными воспоминаниями об этом периоде времени, целостность картины моментально рушилась. После стольких лет уверенности, что родители знать тебя не хотят, казалось просто неправдоподобным услышать, будто они ради тебя фактически пожертвовали собой.

— Почему же он никогда об этом не рассказывал?

— Боялся. Он никогда и ни с кем не решался говорить на эту тему. Опасаясь, что в Общество могли проникнуть предатели, он не обращался за помощью и к друзьям. После смерти Марианны он даже меня довольно долго не навещал. Куда ему со всем этим было податься?

— А Иверсен? — спросила Катерина. — Он разве не мог чем-то помочь?

— Он и помог, — ответил Том. — Даже в большей степени, чем сам думает. Он стал для него истинной опорой, другом, компаньоном по книготорговому бизнесу. Он следил за тем, чтобы Лука нормально питался, а также старался держать его в курсе происходившего в Обществе библиофилов. Вскоре после ухода Луки произошел раскол между вещающими и улавливающими, и это явно возымело эффект. Упомянутые мною события прекратились или же, по крайней мере, стали значительно менее явными для тех, кто не знал, что именно следует искать. Крыло вещающих возглавил Кортманн, улавливающими стала управлять Клара. Все вздохнули с облегчением, и установилась чуть ли не идиллия.

— Так, значит, Иверсен не знает о существовании Теневой организации?

— Нет, — решительно сказал Том. — Но вовсе не потому, что мы ему не доверяли. Просто в некоторых случаях он бывает, извините за выражение, подобен раскрытой книге. Зная то, что знали мы, он бы мог совершенно случайно, сам того не желая, выдать всю собранную нами информацию о существовании Теневой организации. Поэтому мы с самого начала договорились держать его в неведении. Для его же собственного блага.

— А что стало с вашим планом? — поинтересовалась Катерина. — Кто-нибудь из Теневой организации пытался выйти с тобой на контакт?

Том покачал головой:

— Никогда. — Он сплел нервные пальцы в тугой замок. — Может, не смогли меня найти. В то время я и сам вел себя как настоящий параноик. Честно говоря, узнав о самоубийстве Марианны, я до смерти перепугался и изо всех сил попытался себя обезопасить. Спустя какое-то время я бросил все и перебрался сюда. — Он обвел взглядом комнату. — Только Лука знал, где я нахожусь… по крайней мере, я так считал. — Полные красные губы его растянулись в улыбке. — Вплоть до сегодняшнего дня.

— Т-с-с! — внезапно произнесла Катерина, предостерегающим жестом поднимая руку.

Том склонил голову набок и прикрыл глаза. Сидя на своем пуфе, сцепив пальцы рук, он был похож на медитирующего восточного монаха. Йон повернулся к сидящей рядом Катерине.

— «Посторонним вход воспрещен», — прошептала она.

Йон понимающе кивнул и откинулся на спинку дивана.

Ему вдруг захотелось слышать то же, что могли уловить Катерина и Том, чтобы быть не просто безмолвным зрителем, а, по крайней мере, участником всего происходящего.

— «Частные владения», — сказала Катерина.

— Вторая табличка, — прибавил Том.

Йон смотрел то на старика, то на девушку. Том и Катерина, предельно сосредоточив внимание, сидели с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, в том же положении, какое приняли, уловив первое слово.

— «Прохода нет», — проговорил Том и добавил: — Они в лесу.

— Трое, — уточнила Катерина.

Единственное, что удерживало Йона от того, чтобы выйти и посмотреть, кто явился к ним в гости, было нежелание нарушать напряженную концентрацию всех чувств Катериной и Томом. Как и они, он продолжал сидеть, не решаясь лишний раз шевельнуться. Взгляд его между тем блуждал по комнате. Из-за причудливой мозаики переплетов различных книг, расставленных в самом произвольном на первый взгляд порядке, комната не казалась такой пустой, какой была на самом деле. Йон наклонился к ближайшему стеллажу.

— Нет, Йон, не надо! — громко вскрикнула Катерина.

19


«МишельФукоГюнтерГрассСловаИВещиКолыбельная
ТомасПинчонМэйсонэндДиксонРичардФордСьюзенЗонтаг
ФиннКоллинБентЙенсенАнатомияНенависти
ПоследняяВалькирияСынВетраАртуроПересРеверте
МарсельПрустСнегопад…»


Поток читаемых Йоном заглавий книг и имен авторов полностью заглушил воспринимаемые Томом и Катериной сигналы, поступавшие от тех, кто направлялся к усадьбе. Катерина открыла глаза и резко повернулась к нему.

— Прекрати! — потребовала она с досадой в голосе.

Йон посмотрел на нее с изумлением. Однако через мгновение понял, что возмутило девушку, и удивление в его глазах тут же превратилось в виноватое выражение, и он поспешно устремил взор в пол.

Катерина вновь зажмурилась и попыталась сконцентрировать внимание, однако ничего не смогла уловить. Что бы это значило? Незваные гости остановились или же находились на полпути между двумя табличками? Насколько удобно было воспринимать что-то на расстоянии, настолько же досадно — не видеть того, что на самом деле происходит.

Катерина вскочила с дивана и побежала через все комнаты к входной двери, однако выйти во двор не смогла, завозившись с тремя замками. Когда наконец ей это удалось, Йон и Том были уже рядом с ней.

Оказавшись на улице, все трое поспешили к дороге. Йон оказался проворнее Катерины и Тома и немного их опередил. Добежав до первого поворота, он резко остановился. Когда Катерина и Том наконец догнали его, они увидели серый «лендровер», двигавшийся задом в противоположную от них сторону. Из-за теней деревьев, падавших на машину с обеих сторон, невозможно было рассмотреть, кто в ней находится или хотя бы сколько человек. Катерина хотела было погнаться за автомобилем, однако Йон удержал ее, обняв за плечи.

— Одного своего они подобрали, — сообщил Йон. — Он вышел из-за тех деревьев, слева. Вполне может быть, что где-то поблизости остался еще кто-нибудь.

Катерина стала вглядываться в чащу деревьев, однако густая хвоя мешала рассмотреть что-нибудь дальше двух метров от дороги. Автомобиль уже исчез из поля их зрения, однако шум мотора все еще слышался. «Лендровер» удалялся на большой скорости.

— Ты номер успел рассмотреть? — Катерина посмотрела на Йона.

Он покачал головой:

— Только буквы «ТХ», а дальше не помню.

— Пойду принесу свое ружье, — сказал Том и побежал в сторону дома, прежде чем Йон и Катерина успели отреагировать на его слова.

— Как выглядел человек, которого ты видел? — спросила Катерина. — Ты его узнал?

— Нет, — с уверенностью сказал Йон. — Какой-то маленький и тощий, одет как охотник, ну, там, в шляпе и все такое.

— А оружие у него было?

— Возможно, я не видел.

Он сделал несколько шагов по дороге и стал всматриваться в лес. Несколько минут Йон и Катерина стояли без движения и прислушивались, однако, кроме шума ветра в кронах деревьев, ничего не услышали.

— Мне жаль, что я все испортил, — сказал наконец Йон. — Все еще не могу привыкнуть, что можно выдать свое присутствие, просто читая что-нибудь. Всю жизнь я полагал, что чтение про себя — глубоко личное занятие, что подобным образом можно удалиться от всех и остаться наедине с самим собой в некоем замкнутом пространстве. А на самом деле оказывается, что я в это время громогласно вещаю, как некая радиостанция.

— Радиостанция, у которой бесконечно мало слушателей, — сказала Катерина. — Большинство может за всю свою жизнь ни разу не столкнуться ни с одним улавливающим.

— Верно, однако и улавливающие умеют превосходно прятаться. — Йон с улыбкой кивнул в направлении дома. — Да, я знаю, что Том — особый случай. — Он внезапно перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Катерину. — Весьма, я бы даже сказал, особый. Вопрос лишь в том — можем ли мы ему верить?

— А разве у нас есть выбор?

Йон тряхнул головой и развел руками.

— За последнюю неделю мне пришлось услышать столько самых невероятных вещей, что все, рассказанное им, похоже на правду, — сказал он и снова посмотрел в сторону деревьев. — По крайней мере, это хоть как-то объясняет большую часть из того, что произошло, в том числе с Лукой. Эх, если бы я знал обо всем этом раньше.

Катерина заметила, что, говоря это, Йон сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Самым невероятным мне кажется то, что Лука никогда ничего об этом не рассказывал, — сказала она. — Даже Иверсену…

Йон поднял руку, призывая ее умолкнуть. Со стороны деревьев послышался треск веток, как будто кто-то пробирался сквозь кусты. Йон сделал еще несколько шагов и оказался у самого края дороги; Катерина подошла к нему. Они уже вполне явственно различали силуэт какого-то человека, направлявшегося прямо к ним. Им было слышно, как он пыхтит от напряжения, продираясь сквозь сплетенные ветки.

Наконец из тени деревьев на обочину дороги вышел красный как рак и запыхавшийся Том. Под мышкой у него было охотничье ружье.

— Ничего, — сказал он, немного отдышавшись. — Если там кто и был, то уже ушел. — Он протянул ружье Йону, а сам принялся вынимать листики и еловые иглы из своей густой шевелюры и окладистой бороды.

Ни у Катерины, ни у Йона не было ни малейшего желания возвращаться в темную комнату. Когда они неторопливым шагом направились к дому и припаркованным во дворе машинам, Том заметно отстал. Несмотря на то что на улице было прохладно, Катерине на свежем воздухе нравилось куда больше, чем в душной и затхлой атмосфере, царящей в доме.

— Это были они? — спросил Йон, когда они дошли до лужайки во дворе, а Том, хоть и не сразу, нагнал их.

— В таком случае я был сегодня к ним ближе, чем когда-либо раньше, — сказал Том и потянулся за своим ружьем.

Йон вручил оружие его законному владельцу, который тщательно протер ствол и начал аккуратно счищать пыль и соринки с приклада.

— По дороге за вами никто не следил? — поинтересовался Том, не прерывая своего занятия.

Йон покачал головой:

— Я никого не заметил.

— Странно, что они появились здесь именно сегодня, когда вы приехали. — Том искоса взглянул на Йона и Катерину: — А кто-нибудь знал, куда вы направляетесь?

— Иверсен и По, — ответила Катерина.

— А еще мой приятель-компьютерщик, — прибавил Йон.

— Вы им доверяете?

Катерина и Йон дружно кивнули.

Том обвел взглядом ветхие постройки и, едва слышно вздохнув, спокойно сказал:

— А сейчас я хочу, чтобы вы ушли.

Катерина и Йон переглянулись.

— Может, нам стоит еще ненадолго остаться на случай, если они надумают вернуться? — предложил Йон.

— Спасибо, не надо, — ответил Том, делая шаг назад. — Я сам справлюсь, как справлялся двадцать последних лет. Просто оставьте меня одного.

Старик спокойно стоял к ним лицом, по-прежнему держа свое ружье под мышкой, однако Катерина не могла отделаться от чувства, что в словах его содержалось нечто большее, нежели просто вежливая просьба. И хотя Том полностью владел своим голосом, однако тело его было напряжено, а глаза настороженно подмечали каждое движение гостей.

— Но… — попытался было возразить Йон, однако Катерина остановила его, положив руку ему на плечо.

— Поехали, — тихо сказала она и, обращаясь к Тому, прибавила: — Спасибо тебе за все, Том. Ты сегодня сообщил нам важные сведения, и мы постараемся воспользоваться ими наилучшим образом. Разумеется, я надеюсь, что мы еще встретимся. Если Теневая организация и впрямь решила перейти в наступление, у нас каждый человек будет на счету.

Том кивнул, и в его голубых глазах, которые внимательно следили за садившимися в свой автомобиль гостями, появилась неуверенность. По мере того как «мерседес» отъезжал, Катерина смотрела на старика в зеркало заднего вида. Том Нёрресков какое-то время стоял на лужайке перед домом, провожая их машину взглядом, затем резко повернулся и поспешил к жилой пристройке.

— Легкий приступ паранойи, верно? — сказал Йон, когда они проехали лес.

— Шестнадцать лет, проведенных в одиночестве в таком месте, пожалуй, и меня сделали бы странной, — сказала Катерина и тут же добавила: — Я имею в виду, еще более странной.

Обратная дорога в Копенгаген прошла в молчании. Катерина понимала, что будет лучше, если Йон самостоятельно усвоит полученную информацию; сама она все это время наблюдала, не преследуют ли их какие-нибудь машины. Тем не менее ни «лендровера», ни каких-либо иных подозрительных автомобилей до самого Копенгагена так и не появилось, и когда Йон и Катерина, миновав типовые многоэтажные дома, въехали наконец в центр города, настроение у них значительно повысилось.

Когда они поравнялись с «Libri di Luca», Йон остановил машину и заглушил мотор, однако остался сидеть за рулем.

— Думаю, сейчас мне необходимо немного подумать, — извиняющимся тоном произнес он, глядя на свою спутницу.

— Разумеется, — с пониманием сказала Катерина. — Не спеши. Если тебе что-то понадобится от меня, только скажи. — Через стекло она увидела внутри магазина По, который направлялся к витрине. — Вот только что нам сказать остальным? — Она взглядом указала на По, который в этот момент, приблизив лицо к стеклу, внимательно их разглядывал.

— И я сейчас думаю о том же самом, — признался Йон. — Вполне очевидно, что стремление моего отца из всего делать тайну пользы не принесло. Так, может, нам теперь стоит выложить карты на стол и рассказать все? — Он пожал плечами. — Может, это заставит кого-нибудь себя выдать, если, конечно, в Обществе библиофилов и вправду есть крот?

Катерина кивнула.