— Он давал о себе знать за эти пять лет до смерти?
— Расхождение во времени. Арранго и Уолтерс даже не пытались его проверить, а стоило бы. Для них это преступление было обычным ограблением со стрельбой. На первый взгляд, так оно и было, их обвинять не в чем. Однако им следовало бы повнимательней сопоставить по времени всю цепочку событий, а не принимать то, что они увидели на видеозаписи, за чистую монету. Потому что, если ты помнишь, я говорил тебе, что почти сразу обнаружил расхождение. Видеозапись показывала одно время убийства, а телефонный звонок Доброго Самаритянина говорил совсем о другом.
— Нет. — Пауза. — Поначалу я ждала у телефона часов до трех ночи, мысленно упрашивая, умоляя его позвонить. Но звонков не было.
— Да, я помню. Расхождение было примерно в полминуты, если я не ошибаюсь?
Я взглянул в свои записи.
— Тридцать четыре секунды. Если судить только по видеозаписи, то получается, что Самаритянин сообщил об убийстве за тридцать четыре секунды до того, как оно произошло, — пояснил Маккалеб.
— Когда вы последний раз разговаривали?
— Но ты сам говорил, что Уолтерс и Арранго не могли проверить точность времени на видеозаписи. Они просто решили, что время было неточным, потому что его установил сам старый Кан.
— Вечером, накануне его отъезда. Мы решили отправиться в Корнуолл. У него были отгулы, и он поехал на пару недель к родителям. Когда я позвонила, его мать сказала, что он ушел и не вернулся домой. И даже не попрощался, хотя всегда давал о себе знать.
— Да, они так решили. А я нет. Смотри.
— Его тогда тяготила работа?
Он перемотал запись назад, вернувшись к тому моменту, когда на экране были видны часы на руке Чан Хо Кана. Это был кадр, где раненый Кан повалился на прилавок, выкинув одну руку вперед. Маккалеб еще раз промотал запись вперед и назад, пока не поймал кадр с отчетливо видной строкой времени, и нажал паузу. А потом подошел к сумке и вытащил из нее фотографии, которые отпечатал для него Бэнкс. Это был тот же кадр, только увеличенный в несколько раз. На фотографиях время на часах Кана было видно отчетливо.
— Нет, — ответила она, немного подумав.
— Мои действия заключались в следующем. Я попросил одного умельца увеличить для меня этот кадр и сделать с него фотографию. Теперь я могу точно установить время убийства. Хочешь взглянуть сама?
Я сменил тему:
С этими словами Терри протянул фотографии Уинстон.
— У вас были любимые места, которые вы часто посещали?
— Этого специалиста я знал по работе в ФБР. Как видишь, время на часах и на камере наблюдения совпадает до секунды. Наверное, Кан действительно сам устанавливал время на камере по своим часам. Следишь за моей мыслью?
Кэти потупилась, явно колеблясь. Я понял, что такое место у них было, и для нее оно много значило.
— Слежу. Время на часах и на камере совпадает. И что из этого следует?
Маккалеб поднял указательный палец вверх, достал из сумки свой блокнот и нашел данные регистрации телефонных звонков и других событий по делу.
— У северной границы Корнуолла, — наконец заговорила она. — Приморская деревня Каркондрок.
— В соответствии с показаниями часов в Главном координационном центре, Добрый Самаритянин сообщил об убийстве в 10:41:03 — то есть на тридцать четыре секунды раньше, чем раздались выстрелы, судя по времени, зафиксированному на камере наблюдения. Так?
— Вы там останавливались?
— Мы часто ездили туда на автофургоне.
— Так.
— Вы туда возвращались после его исчезновения?
Маккалеб рассказал о своей вчерашней поездке к вдове Кана, которая разрешила ему взять часы мужа, и о том, что она не переводила на них стрелки.
Еще одна пауза, на сей раз более долгая. Когда Кэти подняла на меня взгляд, стало ясно, что возвращалась, — и это было мучительно.
— Потом я снова позвонил в Координационный центр и сверил часы Кана с точным временем. Часы спешат всего на четыре секунды. То есть в момент убийства время на кассете камеры наблюдения также спешит на четыре секунды.
— Там есть одно место на берегу. Пещера. Я ездила туда месяца через три после того, как исчез Алекс. Сама не знала, чего ожидать. В глубине души, конечно, понимала, что его там не будет, но мы любили этот уголок и никому о нем не говорили. Ни одному человеку. Поэтому мне казалось, что именно там стоит искать.
Уинстон подалась всем телом вперед и нахмурилась, стараясь осознать услышанное.
— Кроме вас, никто не знал о нем?
— Это означает…
— Только я и Алекс. А теперь вот еще и вы.
— Это означает, что разницы практически нет. Четыре секунды в данном случае ничего не значат. Что существенно, так это тот факт, что Добрый Самаритянин сообщил об убийстве в 10:41:03, согласно часам Центра, или в 10:41:07, согласно часам Кана. Разница в четыре секунды невелика.
Кэти посмотрела на меня, словно хотела что-то добавить, но промолчала, и я поднялся, собираясь уходить.
— Но это невозможно, — сказала Уинстон. — В это время стрельбы не было. Глория Торрес еще даже не вошла в магазин. Она, наверное, только открывала дверь.
— Подождите минутку. — Она положила ладонь мне на руку и, слегка покраснев, убрала ее.
Маккалеб не произносил ни слова, позволив ей самой сделать шокирующий вывод. Это убедит ее сильнее, чем любые его разглагольствования.
Я взглянул на Кэти:
— Итак, — медленно произнесла Джей врастяжку, — итак, наш Добрый Самаритянин сообщил об убийстве до того, как оно произошло.
— Там что-то было?
Маккалеб только кивнул.
Она кивнула:
— Почему он сделал это? Разве что он знал о нем. Да, он позвонил, потому что знал, что оно будет… Проклятье! Получается, что убийца — он сам!
Маккалеб снова кивнул, но губы его растянулись в улыбке удовлетворения. Теперь он знал, что Уинстон на его стороне и что им надо очень поторопиться.
— Пещера… В глубине есть камень в форме наконечника стрелы, острие обращено вверх. На нем нарисован черный крест. Под ним я зарыла коробку, которую оставила там для Алекса. Несколько старых писем, фотографий и поздравительная открытка с днем рождения. Это последняя весточка, которую я от него получила.
— Поздравительная открытка?
— Да.
36
— Алекс преподнес ее вам до отъезда к родителям на эти две недели?
— Вижу, ты продумал все до малейших деталей, выстроил всю картину?
— Пожалуй.
— Нет. Отправил оттуда по почте. Когда я получила ее, он уже исчез.
— Съезжу взгляну, — сказал я.
— Тогда расскажи мне подробнее.
Маккалеб стоял в камбузе и наливал себе стакан апельсинового сока. Уинстон уже выпила, чтобы снять напряжение, но тоже стояла в камбузе. От возбуждения она просто не могла усидеть на месте. Маккалебу было хорошо знакомо это состояние.
— Не знаю, что вы найдете, — произнесла Кэти, опустив глаза. — Но когда мы виделись в последний раз, Алекс сказал странную вещь, мол, нужно использовать этот тайник, чтобы оставлять там сообщения, если мы расстанемся.
— Расстанетесь? Что он имел в виду?
— Подожди-ка, — сказал он.
Он чуть ли не залпом выпил стакан сока.
— Не знаю. Я спросила, но Алекс не объяснил. Сказал только, что если такое произойдет, это будет наше место. Куда мне нужно заглядывать прежде всего.
— И он оставлял там для вас что-нибудь? Какие-то сообщения?
— Извини, понимаешь, я сегодня совсем забыл про сахар в крови и вовремя не поел.
Она покачала головой.
— А сейчас ты как себя чувствуешь?
— Вы проверяли регулярно?
— Все отлично. — Он поставил стакан в раковину и повернулся к Джей. — Итак, на мой взгляд, картина следующая. Имеется господин Икс, который нуждается в новом органе. Это может быть печень, почки, возможно, костный мозг. Это может быть и роговица, но это крайний вариант. Главное — это должен быть внутренний орган, из-за которого стоит лишить жизни другого. Без которого Икс умрет. Если это роговицы — то ослепнет, станет недееспособным, — развивал Терри свою мысль.
— Я не бывала там года два. Но раньше ездила, откапывала эту коробку в надежде, что в ней что-то будет от него.
— А как насчет сердца?
— Но не было?
— Сердце, естественно, орган номер один в списке, но ведь оно досталось мне. Так что ты пока сердце вычеркни. Если, конечно, ты не заодно с Невинсом, Улигом, Арранго и остальными с их версией про то, что мистер Икс — это я.
Кэти промолчала. Ей не требовалось ничего говорить.
— Конечно. Продолжай.
— Этот мистер Икс богат и имеет связи. У него достаточно денег, чтобы нанять убийцу.
6
— Который, в свою очередь, связан с оргпреступностью.
Когда я вышел от Кэти, небо уже начинало темнеть. Я открыл дверцу машины, бросил блокнот на заднее сиденье и взглянул на часы. Половина четвертого. До возвращения домой мне предстояло кое-что сделать. Накануне на это не было сил.
— Возможно, но необязательно.
По пути я остановился у цветочного магазина, купил букет роз, несколько белых гвоздик и потратил еще двадцать минут на дорогу. Когда наконец подъехал к воротам Хэйденского кладбища, солнце уже почти зашло. На пустой автостоянке начали зажигаться огни. Ни других машин. Ни людей. Ни звуков. Кладбище находится неподалеку от Холлоуэй-роуд, между Хайбери и Кэнонбери, но тишина стояла неестественная, словно мертвые унесли шум с собой в могилу. Я заглушил мотор и немного посидел, чувствуя, как в машину проникает холод. Потом надел пальто и вылез наружу.
— А как же «Не забудь про канноли»?
Ворота венчала красивая кованая арка с причудливо отлитым названием «Хэйден», и, проходя под ней, я обратил внимание, что палая листва сметена с дорожки и свалена в кучи. У меня на миг возникло дежа-вю. Мелькнуло и исчезло. Словно я был здесь, шел по этой земле полтора года назад. Только в тот раз вместе с Деррин.
— Я думал об этом. Думаю, это слишком уж напоказ, что не в стиле мафии. Подозреваю — хоть и не утверждаю, — что это сказано для отвода глаз.
Участок, где она похоронена, со всех сторон окружают высокие деревья, внутри построены разделительные стены с четырьмя или пятью надгробиями в каждой секции. Подойдя к могиле, я увидел цветы, которые положил месяц назад. Они увяли. Сухие лепестки жались к надгробию, стебли сгнили. Я опустился на колени, сгреб старые цветы и положил новые в изножье могилы, шипы на стеблях вонзались мне в ладони.
— Согласна, неважно. Давай дальше.
— Мало того что он нанял убийцу, он еще и добрался до Базы данных по органам и крови, чтобы точно знать, у кого имеется орган, столь ему необходимый. Ты знаешь, что это за база?
— Прости, что вчера не пришел, — сказал я негромко. Ветер подхватил и унес мои слова. — Но я все время думал о тебе.
На могилу упало несколько листьев. Когда я поднял взгляд, по одной из ветвей прыгала птица. Ветка слегка раскачивалась под ее весом, потом птица сорвалась с места и улетела за пределы кладбища.
— Сегодня узнала. И задала Невинсу тот же самый вопрос: «Как Терри Маккалеб получил доступ к Базе данных?» И он сказал мне, что ее защита — просто детский сад. Они решили, что ты взломал систему еще в «Сидарз» и скопировал список доноров, которые сдают кровь. Ты нашел среди них донора с нужной группой крови, а дальше все было просто, — объяснила Джей.
— Все верно. Только теперь поставь на мое место мистера Икс. Он получает список доноров и включает в дело Доброго Самаритянина. — Маккалеб показал пальцем на экран, на котором по-прежнему красовался застывший кадр с лицом Самаритянина.
Терри и Джей несколько секунд молча смотрели на него.
Направляясь к автостоянке, я увидел, что кто-то отходит от моей машины. Одежда этого человека была темной, грязной, шнурки ботинок волочились по земле. Он выглядел бездомным. Когда я приблизился, он быстро взглянул на меня. Капюшон отбрасывал тень на его лицо, но я заметил, как блеснули глаза, — он явно не ожидал, что я так быстро вернусь.
— Убийца просматривает список и натыкается на хорошо знакомое имя Дональда Кеньона. Кеньон — идеальная цель, хотя бы потому, что у него сотни и тысячи врагов, которых он обобрал. Выбор сделан. Любой решит, что убийство совершил кто-то из обманутых вкладчиков. У него отличное прикрытие.
Внезапно он пустился бежать.
— Таким образом, Самаритянин выбирает Кеньона.
Я прибавил шагу и увидел, что заднее стекло моей машины разбито, дверца распахнута. Возле колеса среди осколков валялись мой блокнот и дорожная карта.
— Эй! — крикнул я и бросился ему наперерез, пока он не достиг входа. Он испуганно оглянулся. — Что ты делаешь, черт возьми?!
— Точно. Он выбирает Кеньона, следит за ним, пока ему не становится известен каждый его шаг. Ведь график Кеньона не так уж и сложен. Потому что он по рукам и ногам связан своей службой в государственном учреждении и, кроме дома и банка, редко куда выбирается. Но Доброго Самаритянина этот факт мало смущает. Он знает расписание домашней жизни Кеньона, знает, что каждое утро он примерно на двадцать минут остается один, пока жена отвозит детей в школу.
Он побежал быстрее, капюшон сорвало ветром, и я мельком увидел его лицо. Грязное, худое, заросшее бородой. Он походил на наркомана: кожа и кости, ни капли жира.
У Терри в горле пересохло от столь длинного монолога. Он сполоснул стакан в раковине и налил себе еще апельсинового сока.
— Эй! — крикнул я снова, но он уже скрывался в темноте у кладбищенских ворот.
— В этот промежуток он и проник в дом, — продолжал он, глотнув сока. — Он понимает, что ему нужно исхитриться и сделать так, чтобы Кеньон доехал до больницы живым. Но не дальше. В противном случае орган для пересадки уже будет негодным. Он умрет вместе со своим хозяином. То есть спешить Самаритянину никак нельзя. Если тот умрет по дороге в больницу, окажется, что он зря старался. Поэтому убийца врывается в дом, хватает Кеньона и тащит его к входной двери. Он держит его там, поджидая, пока не вернется из школы его жена. Самаритянин заставляет Кеньона посмотреть в замочную скважину, чтобы убедиться, что это она. А затем хлопает его из пушки и кладет свеженького на порог в тот самый момент, когда жена Кеньона открывает дверь.
Я припустил за ним к дороге, но когда достиг ее, он был уже примерно в четверти мили, бежал по тротуару на другой стороне улицы. Оглянулся, проверяя, не догоняю ли я его, но темпа не сбавил. И скрылся за углом.
— Но до больницы Кеньон не доехал.
Я вернулся к кладбищу и оглядел машину. Эта старая «БМВ» третьей серии была у меня уже несколько лет — ни проигрывателя компакт-дисков, ни спутникового навигатора. Ничего такого, что имело бы смысл красть.
— Вот именно. План был хорошим, но он облажался. Потому что воспользовался разрывной пулей. Она разорвалась на мелкие осколки, превратив мозг Кеньона в кашу и разрушив все важные мозговые центры. Смерть наступила почти мгновенно.
Бардачок был распахнут, его содержимое валялось на передних сиденьях. Автомобильный справочник раскрыт; пакет с конфетами разорван. Видимо, этот человек искал деньги, что и обошлось мне в стоимость нового стекла.
Маккалеб прервал свой рассказ и взглянул на Уинстон. Потом знаком попросил ее подождать с комментариями. Он прошел в салон и стал искать в сумке нужные документы, стараясь заслонить телом содержимое от Уинстон, чтобы она не увидела пистолета, который по-прежнему находился там.
7
Терри разложил бумаги на столе на камбузе и вскоре нашел то, что хотел.
Я проснулся в три часа ночи. «Окончание» Брайана Ино негромко доносилось из стереосистемы, звук телевизора был выключен. Деррин говорила, что мой музыкальный вкус ужасен, а коллекция фильмов — сплошной криминал. Возможно, относительно музыки она была права. Я считал «Окончание» верхом совершенства и очень любил эту песню; даже Деррин находила ее замечательной.
— У меня этого не должно быть в принципе, но взгляни-ка. Это расшифровка пленки, которую получили в Бюро, незаконно прослушивая разговоры в доме Кеньона. Это часть записи в момент перед выстрелом. Записать весь разговор агентам не удалось, но то, что удалось, по-моему, доказывает мои слова.
В той местности, где я вырос, время проводили в магазине грампластинок или кинотеатре. Я предпочитал кино, главным образом потому, что родители отставали от современных технологий; мы чуть ли не последними в городке купили проигрыватель для компакт-дисков. Видеомагнитофон тоже долго не покупали, поэтому большинство вечеров я проводил в старом кинотеатре «Палладиум».
Маккалеб протянул ей расшифровку; Уинстон прочитала часть диалога, обведенную Маккалебом ручкой.
Музыкальное собрание Деррин все еще лежит в углу комнаты в картонной коробке. Я перебирал его недели через три после ее смерти и подумал, что преимущество музыки перед кино заключается в ее поразительной способности вызывать воспоминания. «Окончание» было нашей ночной песней, мы проигрывали ее перед сном за три недели до смерти Деррин. Тогда ей хотелось только прекращения боли. А потом, когда все было кончено, эту песню проигрывали в церкви на ее похоронах.
НЕИЗВЕСТНЫЙ: Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал.
КЕНЬОН: Не надо… Она не имеет к этому отношения. Она…
С последними аккордами я встал и вышел на кухню.
Джей кивнула.
Дон чувствовал себя смущенным. Ему было стыдно за эту женщину, ведь она принадлежала к его расе.
— Видимо, убийца заставил Кеньона посмотреть в глазок, — сказала она. — Конечно, это его жена, потому что он пытается защитить ее.
Из бокового окна я видел, что делается в соседнем доме. В кабинете горел свет, шторы были слегка раздвинуты. Лиз, моя соседка, печатала на портативном компьютере. Уголком глаза заметив мое движение, она подняла голову и улыбнулась, спросив одними губами: «Почему не спишь?»
— Она просто дура, — ответил он. — Не обращайте на нее внимания.
— Верно, — согласился Маккалеб, — обрати внимание, что в расшифровке сказано, что на пленке перед финальным выстрелом — целых две минуты тишины. Чего же еще ждал Икс, как не приезда жены, которая тут же отвезла бы в больницу смертельно раненного Кеньона?
Я потер глаза. «Не спится».
— Мне кажется, столь негативное определение не может быть верным.
— Все складывается, — сказала Уинстон. — А группа прослушивания? Ты полагаешь, что убийца не подозревал о ней?
Она мимикой выразила сочувствие.
Дон просвистел на языке дракона непереводимое пренебрежительное замечание в ее адрес и продолжил словами:
— Я не уверен. Мне кажется, что этому типу просто повезло. Хотя он мог все же предположить, что дом прослушивается. Отсюда и эта фраза насчет канноли. Просто он хотел немного поводить всех за нос, разыгрался, так сказать.
— Пусть ее жизнь будет долгой… и нудной.
Лиз сорок два года, она юрист, поселилась в этом доме через несколько недель после смерти Деррин. Рано вышла замуж, родила ребенка и через год развелась. Дочь ее училась на втором курсе университета в Уорвике. Лиз мне нравится. Она веселая, кокетливая, и хотя понимает мое состояние, не скрывает своих чувств. Иногда мне это нужно. Не хочу выглядеть вдовцом. Не хочу, чтобы горе, утрата, гнев бросались в глаза. И, честно говоря, Лиз весьма привлекательна, особенно физически: изящная фигура, шоколадного цвета волосы до плеч, темные озорные глаза и природный румянец.
Он допил апельсиновый сок и поставил стакан в раковину.
— Ну-ну-ну, — ответил дракон. — Ты сердишься, значит, ты не прав. Понять — значит простить, сказал один из ваших философов.
Она поднялась из-за стола, взглянула на часики и сделала вид, будто удивлена. Через несколько секунд Лиз подняла кофейную чашку и поднесла к окну: «Хочешь?» И погладила себя по животу: «Кофе хороший».
— Ладно, на этот раз не вышло, — сказала Джей. — Значит, он должен был вернуться к списку. И в следующий раз он выбрал этого беднягу Джеймса Корделла.
Я снова улыбнулся, покачал головой, показывая, что хотел бы, потом указал на свои часы. Нужно рано вставать.
Дон не помнил, чье это изречение. Во всяком случае, оно казалось ему несколько односторонним. Он был уверен, что некоторые вещи нельзя простить, несмотря на то что хорошо их понимаешь; во всяком случае, то, что произошло с ним не так давно. Он уже был готов сказать об этом, когда их внимание было привлечено звуками, доносившимися из открытого люка. Два, а то и больше, мужских голоса спорили с высоким и резким женским, причем женский часто перекрывал их. Из того, что женщина говорила, можно было понять следующее: первое — она желает видеть капитана; второе — ее воспитание никогда не позволит ей примириться с подобными вещами; третье — эти ужасные монстры не должны допускаться на Землю и вообще должны быть уничтожены; четвертое — если бы Адольф был хоть наполовину мужчиной, он не стоял бы как столб и не позволял бы так обращаться со своей женой; пятое — она намерена подать жалобу, а ее семья достаточно влиятельна; и последнее — она опять-таки желает немедленно видеть капитана.
Она закатила глаза: «Слабый предлог».
— Так, — согласился Терри, ожидая, как будет развивать его теорию Уинстон. Чем больше кусочков головоломки поставит на место она сама, тем убедительнее в ее глазах будет выглядеть вся картина.
Дон хотел что-нибудь сказать, чтобы смягчить впечатление; его покоробило от этой тирады. Вскоре голоса удалились. Затем в люк вошел офицер из команды корабля и огляделся.
Я смотрел на нее, и в душе моей что-то шевельнулось. Какой-то трепет волнения. Сознание, что, если бы я захотел близости, она пошла бы мне навстречу. Она явно желала, чтобы меня больше ничто не удерживало.
— Вам удобно? — спросил он Сэра Исаака Ньютона.
— Итак, мистер Икс выбирает пулю другого типа, не разрывную, чтобы рана вызвала не столь катастрофические последствия. Потом он начал выслеживать Корделла. Словом, делал то, что уже было отрепетировано в случае с Кеньоном. Только теперь убийца вел себя осторожнее. Кеньона нашла его жена, а Корделла — Джеймс Нун. Вполне может быть, что Икс держал Корделла под прицелом, пока не увидел подъезжавшую машину. Это был автомобиль Нуна. И тогда он выстрелил.
— Да, вполне, благодарю вас.
Порой я стремился вновь почувствовать себя нужным, но бывали и другие дни, когда не хватало сил выходить из-за этой прозрачной стены. Хотелось оставаться внутри. Под защитой тепла и привычности моих чувств к Деррин. Даже теперь я разрывался между этими двумя желаниями. Пытался жить дальше, дать себе волю, но опасался последствий. Того, что случится утром, когда я проснусь рядом с женщиной и обнаружу не ту, которую любил в течение четырнадцати лет.
— Тут я не совсем согласен, — покачал головой Маккалеб. — Думаю, что появление Нуна было случайным. Икс не мог планировать «случайного» свидетеля. Скорее всего, он собирался выстрелить в Корделла и сам позвонить по 911. Но вдруг появился Нун, и убийце пришлось убираться сломя голову. Наверное, он думал, что свидетель позвонит в «скорую» по городскому телефону. Но тот позвонил по сотовому телефону, адрес перепутали и в результате к приезду «скорой» Корделл уже скончался.
Офицер повернулся к Дону.
— А ты, паренек, собирай свои вещи и иди за мной. Капитан решил предоставить кое-кому отдельное помещение.
Уинстон кивнула, ее захватил азарт расследования.
8
— Но почему? — спросил Дон. — В моем билете указано: кресло шестьдесят четыре, и мне здесь нравится.
— Корделл тоже был донором органов, — сказала она. — И уже второй, потерянный для убийцы. Он вновь обращается к списку и выбирает Глорию Торрес. И на этот раз он все предусмотрел. Он сам звонит в полицию еще до того, как произойдет убийство.
Офицер почесал подбородок, поглядел на Дона и повернулся к венерианину.
На другой день, заменив разбитое стекло машины, я отправился по библиотечному следу, полученному от Мэри, и сразу же оказался в тупике. Если даже Алекс заходил в здание, когда Мэри шла за ним, то не за книгами. Мэри сказала, что это произошло около шести часов, но их компьютеры не зафиксировали выдачу книг в те пятнадцать минут, пока он там был. Возвратясь в кабинет, я связался с бристольской компанией, где он работал. Это тоже не принесло результатов: я словно бы обращался к людям, говорящим на другом языке. Начальник Алекса плохо его помнил. Двое коллег смогли лишь смутно описать, что он за человек.
— А вы не возражаете?
— Да, чтобы «скорая» уже выехала. Он ведь знал ее график. Возможно, он стоял у уличного телефона и ждал. А когда увидел подъезжавшую машину Торрес, то сразу позвонил в полицию. Он заходит в магазин, стреляет и выходит. На улице стягивает с себя маску и комбинезон и превращается в Доброго Самаритянина. Он входит в магазин, перевязывает Торрес и исчезает. На этот раз все идеально.
Затем я позвонил друзьям, вместе с которыми он жил. Мэри сказала, что после исчезновения Алекса какое-то время поддерживала контакт с одним из них, Джоном, и, насколько ей известно, они все еще живут там. Она оказалась права. Их было трое. Когда я позвонил, Джон находился на работе. Саймон давно съехал. А третий, Джефф, сидел дома, но, как и все остальные, не представлял, что случилось с Алексом.
— Нет, ни в малейшей степени. Я очень рад, что этот молодой джентльмен составит мне компанию.
Офицер снова повернулся к Дону.
— Это был подготовительный период. На ошибках учатся, не так ли? — невесело произнесла Уинстон.
— Могу я связаться с двумя другими? — спросил я.
— Ну, тогда все в порядке. А все-таки я помечу насчет вас в своем блокноте на случай, если вас все-таки придется переместить.
— Ну, я дам вам служебный адрес Джона, — ответил он. — А вот Саймона вы вряд ли найдете.
Маккалеб сложил руки на груди и ждал, к чему Джей придет в итоге.
Он взглянул на часы и выругался.
— Почему?
— Теперь переходим к пересадке органов, — продолжала она. — Один из реципиентов и есть сам мистер Икс. Нам придется запросить данные Базы и просмотреть. Стоп. Ты сказал, у тебя есть список доноров и их реципиентов?
— Если мы сейчас же не взлетим, придется отложить старт на завтра. Он козырнул и покинул отсек.
Последний предупредительный сигнал был передан по системе оповещения, потом хриплый голос произнес:
Маккалеб утвердительно кивнул.
— Он… исчез.
«Обращение ко всей команде: позаботьтесь о том. чтобы все были пристегнуты! Приготовьтесь к старту!»
— Исчез?
— Из Базы?
Потом послышалась мелодия гимна Леконта «Поднимается корабль». Пульс Дона участился. Его состояние граничило с экстазом. Ему очень хотелось снова очутиться в космосе, ведь он считал его своей родиной. Все плохое, что произошло с ним, ушло в его сознании на задний план, исчезло, и даже воспоминания о школе и о Лэйзи стушевались.
— У него были проблемы.
— Из Базы.
Гимн закончился аккордом, имитирующим рев ракетных сопел, и в этот момент он слился с настоящим ревом. «Дорога славы» оторвалась от земли… и понеслась вверх, в чистое небо.
— Какого рода?
Он снова подошел к сумке и вынул из нее список, который скопировала для него Бонни Фокс. Обернувшись, он чуть не столкнулся с Уинстон, которая последовала за ним в салон.
Пауза.
— Вот список, — сказал он.
— В основном наркотики.
Джей несколько минут жадно изучала документ, словно ожидала увидеть среди других имен имя «мистер Икс» или обнаружить неопровержимое указание на его обладателя.
Глава 5
«ТЕРРА-ОРБИТАЛЬНАЯ»
— Он исчез примерно в то же время, что и Алекс?
— Откуда он у тебя?
Ускорение было не приятнее, чем на «Дороге в Санта-Фе», но продолжалось значительно дольше, почти пять минут, растянувшихся в часы. После перехода звукового барьера внутри корабля стало тихо. Дон с усилием повернул голову. Гигантское тело Сэра Исаака Ньютона, прижатое ускорением к палубе, напоминало раздавленную на дороге ящерицу. Щупальца вокруг глаз безжизненно опали и походили на увядшую спаржу. Неясно было, жив ли он.
— Нет. Немного позже.
— Извини, не могу сказать, — сказал Терри, выдержав пристальный взгляд Джей. — Сейчас я не могу открыть тебе свой источник. Но все законно. Это список реципиентов, получивших органы Глории Торрес.
Дон с усилием набрал воздуха в легкие и крикнул:
— И ты отдашь его мне?
— Как думаете, мог Саймон за ним последовать?
— У вас все в порядке?
Венерианин не двигался. Его водэр был скрыт в складках длинной шеи, да и не похоже было, что его щупальца сейчас смогут справиться с ним. Не ответил он и на своем языке.
— Сомневаюсь, — сказал Джефф. — Алекс под конец не ладил с Саймоном. Никто из нас с ним не ладил. Саймон в последние месяцы сильно изменился. Он… словом, набросился на Кэт как-то вечером, когда был под кайфом. Алекс так и не простил ему этого.
— Отдам, ты собираешься использовать его для дел, — сказал Маккалеб.
Дон хотел подойти к нему, но не смог даже пошевельнуться. Он был придавлен к креслу и ощущал себя футболистом, на которого навалилась куча игроков. Он расслабился, откинув голову на спинку кресла, и с усилием вздохнул.
— Разумеется. Начну завтра же утром.
Я положил трубку и повернулся в кресле. На полке, среди фотографий пропавших без вести, была начерченная карта пляжа.
Когда двигатели затихли совсем, его желудок было запротестовал, голова закружилась и подступила тошнота. Но вскоре все пришло в норму. Либо подействовал укол, либо он снова вошел в форму человека, привыкшего к космосу. А может, и то и другое вместе.
Не ожидая разрешения из рубки, он быстро отстегнулся и поспешил к венерианину, придерживаясь одной рукой за стальные скобы, которыми дракон был закреплен на палубе.
Возможность выбора значительно сузилась.
Маккалеб прекрасно осознавал, какой документ он вручает Джей. Этот список мог послужить ключом к его собственному оправданию и привести к аресту одного из самых страшных убийц. Одновременно этот список обеспечивал ей возможность блестящего профессионального будущего — в случае, если она правильно его использует. Пока полицейские Лос-Анджелеса кружат вокруг и около, она схватит стрелка, и тогда перед ней будут открыты все двери.
Дракон уже не был приплюснут к палубе собственным весом. Единственное, что его удерживало, — это скобы, без них он всплыл бы в воздух. Сейчас же плавал лишь гигантский хвост, касаясь обшивки отсека и сдирая с нее кусочки краски.
— Как ты намерена найти всех этих людей?
Его веки были все еще полуопущены, а глаза казались затянутыми пленкой. Дракон шевелился, но не осмысленно: его движения напоминали изгибы тонущего в воде лоскута. Дон сжал кулак и ударил по плоской голове Сэра Исаака Ньютона.
Пять часов спустя, когда я въехал в Корнуолл, началась зима, краски поздней осени сменились светлым лоскутным одеялом, накрывшим поля и городки. Милях в сорока от Каркондрока я остановился у кафе и съел поздний обед. Послеполуденный ветерок медленно вращал ветряки в Делаболе.
— Всеми доступными мне средствами, — сказала Джей. — Проверю по банковским вкладам, по нашей картотеке и так далее. Не мне тебе объяснять. А ты чем будешь заниматься?
— Вы меня слышите?! С вами все в порядке?!
Маккалеб бросил взгляд на свою сумку, забитую документами и кассетами. Там же, на дне, лежал и пистолет.
Сам Каркондрок представлял собой затейливый участок дороги с магазинами по обеим сторонам и домами на холмах. Его окаймлял Атлантический океан и нечеткие очертания островов Силли. Пляж шел параллельно главной улице, а шоссе выходило из деревни и тянулось вдоль утеса. Чем выше поднималось шоссе, тем больше были дома — и тем лучше обзор. Внизу, у подножия утеса, пляж в конце концов исчезал, сменялся прибойными пещерами, напоминавшими жемчужины, нанизанные на береговую линию.
Единственным результатом была боль в ушибленной руке. Сэр Исаак не отвечал. Дон некоторое время мешкал, не зная, что предпринять. То, что его знакомый чувствовал себя плохо, было очевидно, но его знания по оказанию первой помощи оставляли желать лучшего и, конечно, не простирались до того, что следует делать в подобных случаях с венерианскими псевдопресмыкающимися. Он постарался припомнить что-нибудь из своего далекого детства, но безуспешно.
Офицер, который занимался перемещением пассажиров, просунул голову в верхний люк, хотя его теперь трудно было назвать верхним.
— Пока не знаю. Можно задать тебе вопрос? Как все улики сошлись на мне? Что заставило всех ваших обвинить меня?
Между пляжем и деревней я нашел автостоянку, а затем отправился в самый большой магазин — бакалейный — и показал там фотографию Алекса. Его никто не знал. В конце главной улицы, где дорога поднималась к утесу, стоял старый деревянный сарай. За ним пивная и красивая церковь с увитыми плющом стенами. Все несло на себе отпечаток старины: посеревшие от возраста своды, неровные окна под шиферными крышами. Понятно, почему Кэти с Алексом любили это место. Мили безлюдного пляжа. Рокот моря. Дома, похожие на крупинки мела среди кустарника на склонах холмов.
— Все ли у вас в порядке? — спросил он вежливо и уже собирался исчезнуть.
Уинстон сложила листок бумаги со списком доноров и положила себе в карман.
— Нет! — воскликнул Дон. — Пассажир потерял сознание.
Я достал карту скрытой пещеры, которую начертила мне Кэти, и пошел по дороге, полого поднимавшейся по утесу. Поднялся до его середины, наклонился над краем и увидел ее. В двухстах футах внизу был правильный полукруг песчаного пляжа, окруженный с трех сторон высокими скалами, а с четвертой океаном. У берега пенились волны.
— Вот как? — Офицер проплыл в отсек, осмотрел дракона, невнятно выругался и насупился. — Тут я ничего не смогу сделать. Раньше я никогда не встречался с такими пассажирами. Интересно, как можно сделать искусственное дыхание такой громадине?
— Информация из Бюро. Невинс рассказал, что кто-то донес на тебя. Правда, он не сказал кто. Хотя в этом доносе многое было сомнительным. В этом он признался. Источник сообщал, что это ты убил Глорию Торрес, чтобы тебе потом трансплантировали ее сердце. Тогда агенты взяли анализ крови у всех трех жертв. Группа крови совпадала. Ну а дальше было просто. Все вставало на свои места. Должна признаться, что в какой-то момент они и меня убедили. На первый взгляд все сходилось идеально.
Добраться туда можно было только на лодке. Деревянный сарай оказался пунктом проката. Когда я подошел к нему, начинало темнеть и работавший там старик собирался уходить. На воде покачивались четыре привязанные к причалу лодки.
— Это невозможно, — сказал Дон, — его легкие заключены в костяную броню.
— Как это «сходилось»? — Голос Терри дрожал от негодования. — Да ничего вообще бы не произошло, если бы я не начал копать это дело. Баллистический анализ провели по моей просьбе. Из-за него и вмешалось ФБР. Неужели ты не понимаешь, что если бы стрелял я, то никогда не заварил бы эту кашу? Это же чистое безумие.
— Я не слишком поздно?
— Похоже, он умер. Мне кажется, он перестал дышать.
Старик повернулся и взглянул на меня:
И Маккалеб со злостью показал на свою изрезанную грудь.
Что-то всплыло в памяти Дона, и он ухватился за эту мысль.
— У вас найдется сигарета?
— А?
— Мы об этом говорили. Все утро мы пережевывали новые факты. И все вместе пришли к выводу, что все решил приход к тебе сестры убитой, которая попросила тебя расследовать дело. И ты согласился, чтобы тебя не опередили. Согласился и запутал всех и вся. Ты подсунул нам Болотова. Ты загипнотизировал нашего единственного реального свидетеля, который теперь для нас потерян. Да, был проведен баллистический анализ, но, возможно, ты знал, что он ничего не даст, потому что в первом случае использовал другой тип пули.
— Да, а в чем дело? Сейчас не до курева. Тут такое творится…
— Мне нужна лодка на час.
Маккалеб потряс головой, словно стряхивая наваждение. Он не хотел прослеживать эту страшную логику. Он не мог поверить, что его бывшие коллеги могли заподозрить его.
— Вы не поняли, — настаивал Дон. — Если у вас есть сигарета, то, пожалуйста, прикурите ее. Вы можете выдохнуть дым в его ноздри, и тогда мы увидим, дышит он или нет.
— Уже темно, — сказал старик.
— Да? Неплохая мысль.
— Послушай, мы не были уверены в этом на все сто процентов, — словно оправдывалась Уинстон. — Мы понимали, что подозрений достаточно, чтобы получить ордер на обыск — не более того. Если мы найдем какие-то улики, то будем раскручивать тебя дальше, если нет — то забудем об этом. Но тут выяснилось, что ты водишь черный «чероки», а потом на катере нашли пакет с тремя уликами. Если бы мы нашли еще и пистолет, то тогда тебе пришел бы конец.
Офицер вытащил сигарету и раскурил ее.
— Почти темно.
Маккалеб молчал, думая о том, что лежало на дне его сумки. Да, ему повезло с таким товарищем, как Бадди.
— Но будьте осторожны, — предупредил Дон. — Они не переносят никотина. Сделайте одну глубокую затяжку, выдохните и сразу же потушите сигарету.
Он покачал головой:
— Но все это было слишком просто, ты же сама сказала.
— Вы говорите так, будто сами с Венеры, — сказал офицер.
Дон после секундного колебания ответил:
— Для меня — да. Но остальные думали иначе. Они уже приплясывали от радости, представляя себе победные газетные заголовки.
— Темно.
— Я — гражданин Федерации.
Я оглядел его. Рубашка в красно-зеленую клетку, розовато-лиловые подтяжки поддерживают мешковатые синие брюки; желтые сапоги с засохшей грязью; неровная седая бородка.
Маккалеб сидел опустив голову. Этот долгий разговор словно выпотрошил его. Он опустился на скамью в камбузе.
Время для дискуссии о политике было неподходящим. Он подошел к морде дракона, взял его передние ноги, поставил их на палубу и подвинул так, чтобы освободить ноздри венерианина, расположенные у того на горле в складках кожи. Конечно, если бы не невесомость, Дон не смог бы сделать ничего такого.
— Повторяю тебе: меня подставили.
— Сколько? — спросил я.
Офицер выдохнул клуб дыма в открытые ноздри. Дым потянуло туда — значит, дракон дышал.
— Чего сколько?
— Я тебе верю, — сказала Уинстон. — И кто бы это ни был, он отлично справился. А ты думал, кому и зачем это могло понадобиться?
Он был жив. Веки всех его глаз напряглись. Подбородок начал задираться вверх, и Дон, все еще державшийся за него, оторвался от пола. Затем дракон чихнул, Дона отбросило далеко в сторону, и он долго барахтался в воздухе, прежде чем сумел ухватиться за какой-то поручень. Пилот потирал запястье.
— Сколько за час?
Маккалеб кивнул, бессознательно рисуя узоры в рассыпанном по столу сахаре.
— Это чудище царапается, — пожаловался он. — Больше никаких экспериментов с ним я делать не намерен. Думаю, у него и так все в порядке.
Сэр Исаак что-то печально просвистел, и Дон ответил ему свистом. Офицер взглянул на него.
— Когда я ставлю себя на место убийцы, то начинаю понимать.