— Разумеется. Вы можете с ней поговорить. Только прошу вас об одном одолжении. Если можно, постарайтесь говорить с людьми, когда у них перерыв. Нетти пьет кофе в десять тридцать. Если мы закончим к тому времени, можете сразу пойти к ней.
— Конечно, — сказал Маккалеб.
С минуту все шли молча, потом Нефф повернулся к Маккалебу и спросил:
— Итак, вы работали в ФБР?
— Да.
— Должно быть, интересная работа.
— Иногда, — хмыкнул Терри.
— Тогда почему вы ушли? По мне, так вы еще совсем молоды.
— Скажем так, она стала невыносимо интересной.
Посмотрев на Грасиэлу, Терри подмигнул ей. Грасиэла улыбнулась в ответ. От дальнейших нескромных вопросов Маккалеба спас шум, доносившийся из типографии. Все трое прошли через толстые двойные двери, которые не слишком справлялись с шумом, доносившимся изнутри помещения. Из автомата, прикрепленного к стене рядом с дверьми, Нефф вытащил две полиэтиленовые упаковки с одноразовыми затычками и вручил их Терри и Грасиэле.
— Вам лучше не вынимать их, пока мы будем в типографии. Нам придется пройти вдоль всей линии, там сейчас как раз печатают «Книжное обозрение». Миллион двести копий. Затычки поглощают около тридцати децибел. Но все равно тут собственных мыслей не услышишь, — неуклюже пошутил Нефф.
Они вставили затычки, а Нефф надел свои наушники. Открыв одну из дверей, они отправились вдоль линии прессов. Шум был оглушительным и чуть ли не осязаемым. Пол под ногами слегка вибрировал, словно они вступили в зону слабого землетрясения. Затычки мало помогали и почти не заглушали пронзительный визг работающих прессов. Его, словно басы в хоре, сопровождало тяжелое буханье соседней линии. Нефф вел их к двери, за которой, скорее всего, располагалась столовая. Открыв дверь, они увидели длинные обеденные столы и ряд пищевых автоматов. Свободное место на стенах занимали доски, увешанные бесчисленными объявлениями компании и профсоюзов, а также инструкциями по технике безопасности. Когда Нефф плотно прикрыл двери, шум из цеха почти совсем не стало слышно. Все трое прошли через помещение и, пройдя через противоположную дверь, оказались в кабинете Неффа. Когда Нефф снова спустил наушники на шею, Маккалеб и Грасиэла вынули из ушей затычки.
— Держите их при себе, — посоветовал Нефф. — Обратно мы пойдем тем же путем. Но в зависимости от того, когда это будет, возможно, мы с кем-нибудь там поговорим.
Вытащив из кармана пакетик, Маккалеб убрал в него затычки. Нефф сел за свой стол и жестом пригласил гостей присесть на два стула напротив. Пластиковое сиденье одного из стульев было испачкано чернилами, и Терри заколебался.
— Не беспокойтесь, — сказал Нефф. — Они давно высохли.
Следующие пятнадцать минут они говорили с Неффом о Глории Торрес, услышав мало чего нового. Было очевидно, что Глори нравилась Неффу, но это не выходило за рамки типичных отношений работодателя и подчиненной. На первом месте стояла работа, не оставляя времени для чего-то личного. Когда Терри спросил, заметил ли Нефф, что Глори что-то тревожило, тот с сожалением покачал головой, сказав, что желал бы им помочь, но… Была ли Глори откровенна с другими служащими? Этого он тоже не знал.
Неожиданно Маккалеб спросил, был ли Нефф знаком с Джеймсом Корделлом.
— А кто это? — в свою очередь спросил Нефф.
— А как насчет Дональда Кеньона?
— А-а, это прощелыга, который сбежал с денежками своего банка? — улыбнулся Нефф. — Да, мы были приятелями. Посещали один и тот же клуб. Туда же ходил Милкен, и Боиски тоже.
Маккалеб молча улыбнулся в ответ. Было ясно, толку от Неффа немного. На мгновение задумавшись, он дал возможность Грасиэле спросить Неффа, с кем из служащих дружила Глори. А Маккалеб по инерции подумал об испачканном чернилами стуле и о том, кто мог его испачкать. Скорее всего, был работник типографского цеха, которого вызвали прямо с рабочего места. Он понял: здесь униформа синего цвета, чтобы скрыть чернильные пятна.
Его вдруг осенило. Глори убили, когда она ехала с работы домой. Но униформы на ней не было. То есть она переоделась. Здесь, на работе. Но в отчете полиции не было упоминания о том, что униформу нашли в машине, или о том, что был осмотрен ее шкафчик в раздевалке.
— Простите. — Маккалеб перебил Неффа посреди рассказа о том, как хорошо Глория справлялась с управлением подъемника, загружавшего огромные рулоны бумаги в прессы. — Скажите, здесь есть раздевалка? У Глори был свой шкафчик?
— Разумеется, — сказал Нефф. — Кому хочется пачкать свою машину чернилами? У нас полностью оборудованная…
— Шкафчик Глории уже пуст? — спросил Терри.
Откинувшись на стуле, Нефф задумался.
— Знаете, сейчас не так легко менять персонал. Мы до сих пор не получили разрешения нанять нового работника. Поэтому я сомневаюсь, что кто-то заглядывал в ее шкафчик.
Маккалеб напрягся. Возможно, это была зацепка.
— А ключи от него у вас? Мы можем осмотреть шкафчик?
— Полагаю, да. Только мне придется вызвать человека из техподдержки.
Нефф ушел, чтобы найти мастера и взять у него ключ, а заодно поискать и Нетти Степлтон. Поскольку шкаф Глории находился в женской раздевалке, Нефф сказал, что осматривать шкаф пойдут Грасиэла и Нетти. Маккалебу придется подождать их в коридоре. Маккалеб был раздосадован. Конечно, не потому, что считал Грасиэлу неготовой к такой задаче; просто он бы осмотрел шкаф взглядом профессионала, как если бы он осматривал место преступления, отмечая мельчайшие детали.
Вскоре вернулся Нефф, приведя с собой Нетти, и представил ее Маккалебу. Нетти выразила Грасиэле самые сердечные соболезнования. После этого Нефф повел всю команду по коридору к раздевалке. Маккалеб надеялся, что, если раздевалка пуста, ему все же позволят самому осмотреть шкафчик Глории. Но, подойдя к двери, они услышали шум воды из душа, и Терри понял, что ему не повезло.
Оставшись без дела, он не знал, о чем говорить с Неффом; темы для разговора иссякли. Пока они ждали в коридоре, Маккалеб незаметно отошел в сторону, чтобы избежать пустой беседы ни о чем. На стене висела прорва разных объявлений, и Терри сделал вид, что они его очень заинтересовали.
Пока тянулись минуты ожидания, и Терри переходил от одного объявления к другому. Когда наконец из раздевалки вышли Грасиэла с Нетти, Терри рассматривал плакат с нарисованной от руки каплей, прикрепленный к доске объявлений. Капля была наполовину закрашена красным, таким способом напоминая служащим о том, что они выполнили половину нормы по сдаче донорской крови. К Маккалебу подошла Грасиэла.
— Ничего, — сказала она. — Только одежда, флакон духов и ее наушники. Ну и приклеенные к дверце фотографии Реймонда и одна — моя.
— Наушники? — спросил Маккалеб.
— Да, защитные. Больше ничего.
— А что за одежда?
Говоря, Терри по-прежнему не отрывал взгляда от плаката.
— Два чистых комплекта формы, майка из дома и джинсы.
— А карманы ты проверила?
— Все. По нулям.
В этот момент Маккалеб почувствовал резкий толчок, словно его пронзила пуля. Он согнулся, упершись руками в плакат, чтобы не упасть.
— Терри, что с тобой? — вскрикнула Грасиэла. — Тебе плохо?
Терри не отвечал. Его мысли заметались как в клетке. Положив ладонь ему на лоб, Грасиэла проверила, не лихорадит ли его. Но Маккалеб смахнул ее руку.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал он.
— Что-то серьезное? — вмешался Нефф.
— Нет, — пожалуй, слишком громко ответил Маккалеб. — Просто нам пора. Мне нужно дойти до машины.
— С вами все в порядке?
— Да, — опять слишком громко выпалил Терри. — Спасибо, все в порядке. Просто нам надо ехать.
Маккалеб распрощался с Аннет Степлтон и направился по коридору, решив, что он ведет в холл. Грасиэла поспешила за ним, а Нефф крикнул вдогонку, что им нужно повернуть сразу налево.
28
— Что это значит? Что происходит? — нервничала Грасиэла.
Маккалеб быстро шел к машине. Он чувствовал, что, сохраняя быстрый темп действий, он, возможно, справится с ужасом, который постепенно охватывал его сознание. Грасиэла едва поспевала за ним.
— Кровь, — сказал он.
— Какая кровь? — не поняла Грасиэла.
— Они оба сдавали кровь. И твоя сестра, и Корделл. Это было прямо у меня перед носом. Я увидел плакат и вспомнил о письме с благодарностью, которое читал в доме Корделла, — и все понял. Ключи у тебя?
— Послушай, Терри, успокойся. Остановись.
Маккалеб с неохотой замедлил шаг, и Грасиэла поравнялась с ним, доставая ключи от машины.
— А теперь объясни мне толком, о чем идет речь.
— Открой машину, и я все тебе покажу.
Грасиэла сначала открыла дверцу со стороны пассажира, а потом, обойдя машину, свою. Сев на свое место, Маккалеб распахнул дверцу для Грасиэлы. Затем наклонился над своей сумкой и начал искать. Бумаг было так много, что пришлось вытащить пистолет, чтобы освободилось хоть какое-то пространство. Грасиэла, опустившись на свое сиденье, молча наблюдала за Терри.
— Можешь заводить машину, — сказал он, продолжая копаться в сумке.
— Можно узнать, что ты ищешь?
Терри вытащил протокол вскрытия Корделла.
— Я ищу… Черт, это предварительный отчет.
Он просмотрел документ, чтобы убедиться. Да, отчет был неполный.
— Нет токсикологии и крови.
Он засунул протокол вскрытия обратно, поднял с коврика пистолет, положил его в сумку и после этого выпрямился.
— Ищем телефон. Надо позвонить жене Корделла.
Грасиэла завела машину, сказав:
— Хорошо. Давай — давай поедем ко мне домой. Но ты должен рассказать мне, что, по-твоему, это означает.
— Я все расскажу, только дай мне собраться с мыслями.
Маккалеб сидел, стараясь унять поток мыслей и проанализировать открытие, которое только что совершил.
— Я думаю, это совпадение, — начал Терри. — Связь.
— Какая связь?
— Чего нам не хватало все это время? Что мы все время искали? Ответ на вопрос: что связывает эти убийства. Сначала полиция считала, что убийства случайны. Я и сам так думал. У нас было две жертвы ограбления — и никакой связи между ними, кроме личности убийцы и того факта, что они каким-то образом «перешли ему дорогу». Мы ведь в Лос-Анджелесе, в столице беспричинных жестоких преступлений, где такое происходит постоянно, так?
Грасиэла свернула на Шерман-вэй. Они уже были в двух минутах езды от ее дома.
— Ну да, — сказала Грасиэла.
— Нет. Потому что мы копнули глубже и обнаружили, что убийца забирает «на память» личные вещи своих жертв. А это дает основание предположить, что убийцу связывает с жертвами не простая случайность. Он выслеживает их, преследует и совершает убийство. А это предполагает какую-то глубинную причину.
Маккалеб замолчал. Они проезжали мимо «Шерман-маркет», и оба одновременно взглянули на магазинчик. Маккалеб выждал с минуту и продолжил размышлять вслух.
— Затем, совершенно неожиданно, мы снимаем еще один слой с нашей «луковицы». Мы получаем результаты анализа по баллистике, и тут начинается новая игра. Мы получаем связь с еще одним убийством, которое по всем признакам совершил профессионал. Наемник. Но что может связывать таких разных людей, как твоя сестра, Джеймс Корделл и Дональд Кеньон?
Грасиэла молча вела машину. Они свернули на Алабама-роуд, и ей нужно было перестроиться в левый ряд.
— Кровь, — тихо произнес Терри. — Кровь — вот в чем штука.
Грасиэла въехала на подъездную дорожку к своему дому и выключила двигатель.
— Кровь, — повторила она.
Маккалеб смотрел прямо перед собой на ворота гаража. А потом заговорил очень медленно, чувствуя, как страх охватывает его все сильнее.
— Я без конца размышлял над этим. Что такого могла увидеть или узнать твоя сестра? Кому она могла перейти дорогу, чтобы ее захотели убить? Да, я пытался оценить жизнь твоей сестры с позиции выгоды, что ли. Я решил, что Глория не имела ничего, что могло кому-то понадобиться, следовательно, причина ее смерти заключалась в другом. И я ошибся. Целиком и полностью. Твоя сестра была хорошей матерью, хорошей сестрой, хорошим работником и другом. Однако у нее имелось нечто, что делало ее уникальной личностью. И это «нечто» была ее кровь. Именно кровь, бежавшая по ее жилам, делала Глорию бесценной находкой для кого-то.
Маккалеб подождал пощечины. Он по-прежнему не смотрел на Грасиэлу.
— Например, для меня, — закончил он.
Он услышал, как у Грасиэлы перехватило дыхание, и ему показалось, что одновременно его душу покидает надежда. Надежда на прощение.
— Ты хочешь сказать, что Глори убили, чтобы получить ее органы, — едва слышно проговорила Грасиэла. — Ты увидел там плакат и вдруг все понял?
Терри нашел в себе силы взглянуть на нее.
— Не вдруг. Я точно это знаю. Вот и все.
С этими словами Маккалеб открыл дверцу машины.
— Нам нужно позвонить миссис Корделл. Она скажет, какая группа крови была у ее мужа. Она должна быть четвертая, резус отрицательный. Полное совпадение с моей. А потом мы узнаем, какая группа была у Кеньона. Могу спорить, она совпадет с группой Корделла и твоей сестры.
Маккалеб собрался вылезти, но слова Грасиэлы задержали его.
— Нет, что-то здесь не так, — проговорила она. — Ведь Корделл умер на месте, ты сам сказал. Там, у банкомата. Его сердце не забрали. И Кеньон тоже, он умер почти у себя дома.
Маккалеб вылез из машины, потом посмотрел на Грасиэлу сквозь ветровое стекло.
— С Корделлом и Кеньоном не получилось. Убийца на них «научился». И с твоей сестрой все сработало.
Хлопнув дверцей, Маккалеб направился к дому. Грасиэла не сразу догнала его.
Войдя в дом, Терри опустился на раздвижной диван в гостиной, а Грасиэла принесла ему телефон. Только сейчас он сообразил, что номер телефона Амелии Корделл остался среди записей в незапертой машине. Так же как и его пистолет.
Когда Терри шел обратно к машине, то незаметно оглядывался по сторонам. Он искал глазами ту машину, которая умчала чужака из гавани. Но он не увидел ни одной похожей, и вообще на улице не было припарковано никаких машин с пассажирами внутри.
Вернувшись в дом, Маккалеб подошел к дивану и набрал номер телефона Амелии Корделл. Грасиэла неподвижно сидела в углу длинного дивана, наблюдая за ним опустошенным взглядом. Телефон Амелии Корделл не отвечал, а на пятом гудке Терри услышал записанный текст автоответчика. Маккалеб назвался, оставил номер своего телефона, а также попросил сообщить ему группу крови Корделла как можно быстрее. Положив трубку, он посмотрел на Грасиэлу.
— Может быть, она на работе? — спросила она.
— Она не работает. Она может быть где угодно.
Терри снова снял трубку, набрал собственный номер и проверил свой автоответчик. На нем было девять сообщений с субботы. Терри прослушал четыре сообщения от Джей Уинстон и два от Вернона Карузерса — успевших устареть из-за имевших место событий. Было еще сообщение от Грасиэлы, что она заедет на лодку в понедельник. Два последних были от Тони Бэнкса, видеотехника, и снова Джей. Тони Бэнкс сообщал о том, что обработал видеозапись, которую тот завозил. Джей Уинстон звонила утром, чтобы сказать Маккалебу, что его предсказание сбылось: Бюро все больше вторгалось в это дело. Хитченс же не только пообещал оказать всяческое содействие, но уже передал ведущие полномочия агентам Невинсу и Улигу. Уинстон была подавлена, это чувствовалось по ее голосу. Таким же подавленным почувствовал себя и Маккалеб. Опустив трубку, он вздохнул, присвистнув.
— И что теперь? — спросила Грасиэла.
— Пока не знаю. Мне надо подтверждение моей догадки, прежде чем я предприму следующий шаг.
— Может быть, спросить у следователя Уинстон? У нее должен быть полный протокол вскрытия, с группой крови.
— Нет, — односложно ответил Терри.
Он огляделся. Дом Грасиэлы был небольшим, но ухоженным и обставленным со вкусом. На серванте с фарфором в столовой, примыкавшей к гостиной, стояла в рамке большая фотография Глории Торрес.
— И все-таки, почему ты не хочешь позвонить следователю? — спросила Грасиэла.
— Потому что пока не уверен. Мне необходимо выяснить кое-что еще, например поговорить с миссис Корделл, прежде чем звонить Уинстон.
— Может быть, позвонить прямо в отдел судебной медэкспертизы?
— Нет, не думаю, что это поможет.
Терри оставлял недосказанной одну вещь. Если его теория подтвердится, то любой человек, который потенциально получал органы Глории, автоматически оказывался подозреваемым. В первую очередь он сам. Поэтому он не хотел обращаться с официальным заявлением, чтобы давать ход новому расследованию. Сначала он хотел получить пару сильных доказательств своей непричастности.
— Знаю! — неожиданно воскликнула Грасиэла. — Компьютер в лаборатории по анализу крови. Думаю, можно узнать там. Конечно, если его имя не удалили из базы данных. Но я в этом сомневаюсь. Помню, я как-то наткнулась там на фамилию донора, который умер четыре года назад.
Маккалеб ничего не понял из того, что выпалила Грасиэла.
— О чем ты говоришь? — спросил он.
Посмотрев на часы, она вскочила с дивана:
— Я сейчас переоденусь, нам надо спешить. Я все объясню по дороге.
И она быстро удалилась по коридору, и Маккалеб услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты.
29
Они добрались до больницы около полудня. Грасиэла припарковала машину недалеко от здания, и они направились к главному входу, через который проходили все. Ей не хотелось показываться в приемной скорой помощи, где она работала. Грасиэла на ходу объяснила Терри, что с момента гибели Глории она часто брала выходные за свой счет, чтобы побыть с Реймондом. Но терпение ее начальства иссякало. И было бы крайне глупо в очередной выходной вдруг появиться в приемной. Кроме того, за то, что она собиралась сделать, ее могли уволить. Чем меньше знакомых ее видели, тем лучше.
Оказавшись в больнице, они зашагали очень быстро. Никто их не останавливал и не задерживал, видя знакомое лицо Грасиэлы, одетой в униформу. Она была словно посол доброй воли, перед которым все двери были открыты. Когда они поднялись на пятый этаж на служебном лифте, был почти полдень.
По дороге Грасиэла объяснила Маккалебу свой план. Она сказала, что по ее расчетам у них есть примерно пятнадцать минут на все про все. Это был максимум времени — ровно столько девушке-координатору понадобится, чтобы спуститься в кафетерий, купить еды и затем вернуться обратно в лабораторию. На самом деле у координатора был часовой обеденный перерыв, однако все предпочитали есть на рабочем месте, потому что сменщиков у них не было. Работа координатора приравнивалась к работе медсестры, но поскольку в его обязанности не входил уход за больными, то не был предусмотрен и сменщик.
Как и говорила Грасиэла, когда они вошли в лабораторию в 12:05, там никого не было. Маккалеб почувствовал, как у него участился пульс, когда он увидел стоящий на столе «спящий» компьютер с экранной заставкой «Летающие тостеры». Стол с компьютером стоял среди других в просторном помещении, и недалеко от него сидела за столом женщина в белом халате. Грасиэла даже виду не подала, что ее что-то смутило.
— Привет, Патриция, что нового? — спросила она весело.
Женщина оторвалась от бумаг, с которыми работала, и улыбнулась. Она мельком бросила взгляд на Маккалеба и повернулась к Грасиэле.
— Гра-си-э-ла! — сказала она, подражая популярному теледиктору. — Ничего, одна рутина. А что у тебя?
— Пусто. Кто сегодня координатор, и где он?
— На ближайшие дни Пэтти Керк. Она пошла купить сэндвич две минуты назад.
— М-м, — протянула Грасиэла, как будто задумавшись. — Ну тогда я быстро кое-что посмотрю.
Она обошла стойку и направилась к компьютеру.
— У нас в приемной пациент с редкой группой крови. Я просто уверена, что ему не подойдет ничего из наших запасов, и хочу проверить, что есть в общем банке.
— Ты могла бы позвонить. Я бы сама проверила, — сказала Патриция.
— Спасибо, я знаю, но я как раз хотела показать моему другу, Терри, как у нас это поставлено. Терри, познакомься, это Патриция. Терри заканчивает медицинский здесь в Лос-Анджелесе. Может, удастся его разубедить.
Патриция снова посмотрела на Маккалеба и понимающе улыбнулась, оглядывая его с головы до ног. Терри знал, о чем она думает.
— Да, поздновато я собрался, — сказал он. — Видимо, это кризис среднего возраста.
— Наверное. Удачи вам с практикой. Мне доводилось видеть двадцатипятилетних, которые после этого выглядели на полтинник.
— Представляю. Но я крепкий.
На этом разговор закончился. Патриция вернулась к своим бумагам. Маккалеб посмотрел на Грасиэлу, которая уже сидела перед компьютером. По экрану уже не летали тостеры, вместо них появилась схема с белыми квадратиками.
— Ты можешь подойти, — сказала Грасиэла. — Патриция тебя не укусит.
Патриция рассмеялась, но ничего не сказала. Маккалеб обошел ее стол и встал позади Грасиэлы. Посмотрев на Терри, она подмигнула ему, зная, что он сделал это специально, чтобы загородить экран от Патриции. Терри был поражен выдержкой Грасиэлы. Взглянув на часы, он поднес свою руку к ее глазам, чтобы она увидела, что уже семь минут первого. Грасиэла переключила внимание на экран.
— Значит, нам нужна кровь четвертой группы. Хорошо. Тогда входим в систему и открываем Базу данных по донорской крови и органам. Это огромный региональный банк крови, с которым мы работаем, как и большинство местных больниц.
— Ясно.
Грасиэла пробежала пальцем по маленькому листочку, приклеенному к монитору повыше экрана. Там была написана шестизначная цифра. Маккалеб догадался, что это код доступа. По пути в больницу Грасиэла объяснила, что База данных защищена очень слабо. Код доступа в компьютер менялся каждый месяц, но работа координатора в больнице была не на полную ставку, а значит, медсестры на этом посту менялись часто. Более того, назначение было по принципу «слабого звена», то есть сюда попадали те медсестры, у которых могла быть легкая простуда или другое легкое недомогание, которое, однако, не позволяло им напрямую общаться с пациентами. Из-за текучки код доступа приклеивали к монитору каждый месяц, когда он менялся. За восемь лет своей карьеры Грасиэла работала уже в третьей больнице Лос-Анджелеса. И везде картина была одинаковой. Систему защиты Базы данных можно было обойти на счет раз.
Набрав код доступа, Грасиэла запустила модем, и Маккалеб услышал, как компьютер запищал, соединяясь с Базой данных органов и крови.
— Процесс стыковки пошел, — сказала Грасиэла.
Маккалеб снова посмотрел на часы. У них в запасе оставалось максимум восемь минут. На экране компьютера промелькнули приветственные заставки, а затем высветился список доноров и пациентов на листе ожидания. Грасиэла набрала свой запрос и продолжила свои объяснения.
— Мы дошли до страницы запроса крови. Набираем нужную группу… а теперь ждем.
Она подняла руки к экрану и поиграла пальцами.
— Грасиэла, как там Реймонд? — раздался позади голос Патриции. Маккалеб обернулся; Патриция продолжала работать спиной к ним.
— Он молодец, — ответила Грасиэла. — Глядя на него, мое сердце разрывается. Но он молодчина.
— Это хорошо. Приведи его как-нибудь к нам снова.
— Конечно. Но сейчас у него школа. Может, на весенних каникулах.
Система начала выдавать данные о наличии крови четвертой группы и адрес конкретной больницы или банка крови. Являясь банком крови, База данных также выполняла функцию центрального координатора для более мелких больниц и банков по всему Западу.
— Так, — сказала Грасиэла. — Теперь мы видим, что запасы крови этой группы в округе вполне приличные. Доктор хочет, чтобы у нас имелось наготове не менее шести единиц на случай, если пациенту с открытой раной груди понадобится новая операция. Для этого надо щелкнуть окно заказов и разместить запрос на шесть единиц. Запрос остается в силе в течение суток. Если кровь не забирается в течение суток, то запрос аннулируется.
— Понятно, — произнес Маккалеб тоном прилежного студента, роль которого он играл.
— Мне надо не забыть сказать Пэтти, чтобы она завтра подтвердила запрос, — сказала Грасиэла.
— А что происходит, если вы запрашиваете кровь, а нужной группы не оказывается в наличии? — спросил Маккалеб.
По дороге в больницу Грасиэла просила Маккалеба задать этот вопрос, на случай, если вдруг в комнате будут находиться другие медсестры.
— Хороший вопрос, — сказала Грасиэла, начав двигать мышкой. — В таком случае мы поступаем следующим образом. Идем к значку с каплей крови, щелкаем и попадаем в файл со списком доноров. Теперь ждем.
Через несколько секунд на экране появился список с именами, адресами, телефонами и прочей информацией о донорах.
— Это доноры, имеющие четвертую группу крови. Мы получаем информацию о том, как их зовут, как с ними связаться и когда они сдавали кровь в последний раз. Нельзя брать кровь только у одного человека. Лучше найти несколько доноров с той же группой в округе, которым либо удобно доехать до нас, либо до ближайшего банка. Мы заботимся об удобстве людей.
Говоря это, Грасиэла пробежала пальцем по всему списку доноров. Их было двадцать пять, все с Запада. Найдя имя сестры, Грасиэла постучала по нему пальцем и продолжила поиск. Но, дойдя до конца страницы, она не увидела имен ни Джеймса Корделла, ни Дональда Кеньона.
От разочарования Маккалеб глубоко вздохнул, но Грасиэла подняла вверх палец, мол, подожди-ка. Она снова нажала клавиши, и на экране появился новый список имен. Их было еще штук пятнадцать. На этот раз имя Джеймса Корделла стояло самым первым, а вторым от конца значился Дональд Кеньон.
На этот раз Маккалеб от волнения задержал дыхание и просто кивнул. Грасиэла очень серьезно взглянула на него, подтверждая информацию. Терри наклонился к экрану и начал просматривать информацию напротив имен. Корделл не сдавал кровь уже больше девяти месяцев, а Кеньон — больше шести лет. Кроме того, после обоих имен стояла буква «Д» со звездочкой. Напротив некоторых имен стояла или буква, или звездочка, и только в нескольких случаях имелись и буква, и звездочка. Пробежав глазами весь список, Маккалеб спросил:
— Что означает эта буква?
— Буква «Д» означает «донор», — едва слышно произнесла Грасиэла. — Донор органов. Эти люди подписывают соответствующие бумаги, на их водительских правах делается специальная отметка, и если человек попадает в больницу и умирает, то у него забирают внутренние органы.
Грасиэла не сводила глаз с Маккалеба, пока говорила все это. Маккалеб не знал, куда деваться от этого взгляда. Он понимал, что означало подтверждение его догадки.
— А звездочка? — спросил Маккалеб.
— Я не помню, — ответила Грасиэла, продолжая нажимать клавиши.
Она свернула документ, и наверху появились значения символов. Найдя звездочку, Грасиэла сказала:
— Звездочка означает «резус-фактор отрицательный». У большинства людей в крови имеется этот безвредный вирус, но у четверти населения он отсутствует. Об этом необходимо знать, чтобы совместимость донора и реципиента была полной.
Терри молча кивнул. Об этом он знал и без пояснений.
— На сегодня это всё, — тихо сказала Грасиэла.
Она двинула мышкой, и стрелочка направилась к значку закрытия документа в верхнем углу экрана. Но Терри схватил Грасиэлу за руку прежде, чем она успела отключиться от Базы данных.
Грасиэла посмотрела на Терри, в ее глазах застыл вопрос. Терри оглянулся на Патрицию. Говорить вслух он не мог. Оглядев стол, он увидел лежавший на нем блокнот с зажимами и карандашом на тесемке. Он знаками показал Грасиэле, чтобы она заговорила с Патрицией, а сам начал что-то писать на листке бумаги.
— Патриция, а как там Чарли? — спросила Грасиэла.
— О, прекрасно. Все такой же придурок.
— Ой, я-то думала, вы с ним душа в душу!
— Да уж, прямо Ромео и Джульетта.
Маккалеб положил листок перед Грасиэлой. Он написал ей три вопроса:
1. Ты можешь распечатать этот список?
2. Ты можешь открыть файл своей сестры?
3. Кто получил ее органы?
Пожав плечами, Грасиэла прошептала одними губами: «Не знаю». Потом она повернулась к компьютеру. Первым делом она распечатала список доноров, у которых была кровь четвертой группы. К счастью, компьютер был подключен к лазерному принтеру, который работал почти бесшумно, и Патриция никак не среагировала. Маккалеб быстро сложил листок со списком и спрятал его во внутренний карман. Затем Грасиэла вернулась в основное меню и вызвала панель задач. Она щелкнула значок с изображением сердца, и буквально через мгновение на экране появилась надпись крупными буквами: «Служба доставки органов». Снова возникло окошко для ввода кода доступа. Пожав плечами, Грасиэла снова просмотрела цифры на маленьком листке на мониторе и набрала их. Тщетно.
Значок стрелки превратился в песочные часики, но ничего не произошло. Маккалеб взглянул на часы. Они показывали 12:15. Их время пребывания здесь подошло к концу. Пэтти Керк могла появиться в любой момент и застать Грасиэлу и Терри на месте преступления. А у них не было даже достойного объяснения, почему они здесь оказались, Грасиэла по этому поводу ему ничего не сказала.
— По-моему, компьютер завис, — проговорила Грасиэла, в сердцах стукнув машину по корпусу. Маккалеба всегда изумляло, что многие верят, будто это влияет на работу техники. Он уже открыл рот, чтобы попросить Грасиэлу не волноваться, но тут скрипнул стул, на котором сидела Патриция. Терри обернулся и увидел, что она встала со своего места. Возможно, чтобы помочь Грасиэле с компьютером.
— Так-то лучше, — произнесла Грасиэла.
Маккалеб встал так, чтобы загородить телом экран компьютера от Патриции.
— Чертова машина, — сказала Патриция. — С ним это бывает. Я поднимусь выпить колы и покурить. До встречи, Грасиэла.
Она улыбнулась Маккалебу:
— Была рада познакомиться.
Маккалеб тоже улыбнулся:
— Взаимно.
— До скорого, Патриция, — сказала Грасиэла.
Патриция обошла их стол и вышла в коридор. Она даже не взглянула на экран компьютера. Когда она удалилась, Маккалеб обернулся и увидел на экране яркую надпись:
ДОСТУП ПЕРВОГО УРОВНЯ ПОПРОБУЙТЕ ЕЩЕ РАЗ
— Что это значит? — спросил Терри.
— Это значит, что у меня нет кода доступа к этой информации. Сколько времени?
— Пора уходить. Отключайся.
Грасиэла щелкнула на крестик, и Маккалеб услышал характерный щелчок отсоединения.
— Что ты делал? — спросила Грасиэла. — Чего ты добивался?
— Потом расскажу. Нам надо спешить.
Она поднялась со стула и поставила его на место. А затем оба почти бегом направились в коридор. Там они сразу повернули направо, направляясь в сторону лифтов. Наверное, со стороны они походили на пару воришек, едва не застигнутых врасплох. Навстречу им шла молодая женщина с банкой кока-колы и упаковкой сандвичей. Уже издали Пэтти Керк радостно улыбнулась Грасиэле.
— Черт! — прошептал Терри. — Это она?
— Да. Мы чисты.
— Нет, задержи ее.
— Зачем? Все в порядке.
Терри поднял руку, будто чтобы почесать нос — он не хотел, чтобы Пэтти услышала его слова.
— Компьютер. Заставка обычно появляется через минуту. Она войдет и все поймет.
— Какая разница, — сказала Грасиэла. — Мы же не государственную тайну украли.
Как выяснилось, ей не пришлось задерживать Пэтти Керк. Та заговорила первая.
— Грасиэла, дорогая, ты что тут делаешь? — спросила она. — Я только что встретила в кафетерии Джейн Томпкинс, она возмущалась, что, мол, ты опять не явилась на работу.
— Только не говори ей, что видела меня! — с умоляющим видом воскликнула Грасиэла.
— Но зачем ты пришла? — повторила она, указывая на униформу Грасиэлы.
— Знакомься, это мой друг Терри. Он подготовишка из медицинского. Я ему обещала, что покажу сегодня нашу больницу, потому что, возможно, он будет проходить здесь практику. Я решила, что если на мне будет халат, то это упростит дело. Терри, познакомься. Это Пэтти Керк.
Приветливо улыбаясь, Терри и Пэтти пожали друг другу руки. Маккалеб с облегчением подумал, что тостеры на экране компьютера уже начали свой бесконечный полет.
Пэтти с укоризной взглянула на Грасиэлу и покачала головой.
— Дженни тебя убьет, если узнает. Она-то думает, что ты с Реймондом сидишь. Ну, ты теперь передо мной в долгу, подруга.
— Знаю, знаю. Только ничего ей не говори, хорошо? На меня и так все наши злятся. Дженни единственная, кто еще на моей стороне.
Распрощавшись, каждый из них пошел в свою сторону. Маккалеб с Грасиэлой направились к лифтам, и, когда Пэтти была уже далеко, Грасиэла спросила, достаточно ли долго они болтали.
— Смотря какая заставка там стоит. Но скорее всего, все в порядке. Поехали отсюда.
Сев в машину, Грасиэла выехала с больничной парковки и поехала к шоссе 405 на юг.
— Куда едем? — спросила она Терри.
— Даже не знаю. Теперь нам нужно снова проникнуть в эту Базу данных и получить список реципиентов. Но я сильно сомневаюсь, что они просто так, с ходу выдадут нам список. Кстати, а где находится их офис?
— На западе Лос-Анджелеса, недалеко от аэропорта. Но ты прав, списка они, естественно, тебе не выдадут. В основе этой системы лежит принцип конфиденциальности. Я нашла тебя только потому, что некто сообщил мне про статью в газете.
— Да-да, — сказал Терри.
Но он уже думал о другом. Его мозг напряженно работал, и наконец его осенила гениальная мысль. Они как раз выезжали на трассу.
— Поехали через перевал. В Центр «Сидарз». Кажется, я знаю, кто может нам помочь.
30
Сначала они поехали к Бонни Фокс, кабинет которой располагался в Западной башне Медицинского центра «Сидарз». В приемной никого не было, и секретарь, на редкость неулыбчивая особа по имени Глэдис, сообщила, что доктора нет.
— Она в Северной башне и вряд ли уже вернется обратно, — пояснила она, подняв одну бровь. — Вы приехали за результатом анализов?
— Нет. Мы по другому делу, — ответил Маккалеб.
Поблагодарив Глэдис, они вышли из приемной. Хорошо зная здешние порядки, Маккалеб сделал вывод, что Бонни Фокс сейчас совершает обход пациентов на шестом этаже. По переходу на третьем этаже они перешли в Северную башню и поднялись на лифте на шестой этаж, где располагались отделения кардиологии и трансплантации органов. Маккалеб порядком устал таскать с собой распухшую от бумаг кожаную сумку.
Ему часто приходилось бывать на шестом этаже, так что его все знали в лицо. Грасиэла, не успевшая снять больничную униформу, вообще не вызывала подозрений. Маккалеб повел ее по коридору, повернув налево от лифтов. Здесь находились палаты для пациентов, ожидавших пересадки органов, и для выздоравливающих, а также отделение ухода за пациентами, перенесшими трансплантацию. В одной из этих палат Терри и рассчитывал найти Бонни Фокс.
Пока они шли по длинному коридору, Маккалеб заглядывал во все открытые двери, попадавшиеся им на пути. В одной палате лежали в постелях пожилые, заметно исхудавшие больные. Фокс там не было. Затем шли те, кто дожидался очереди на операцию. Эти люди были подключены к аппаратам искусственного питания, их время шло особенно быстро, и шансы постепенно уменьшались, как замедлялось биение их сердец. Проходя мимо одной палаты, Маккалеб увидел мальчика, который лежал здесь уже давно. Сидя в постели, тот смотрел телевизор. Похоже, в палате больше никого не было. Из рукава больничного халата мальчика по всей палате к разным аппаратам тянулись многочисленные провода и трубки. Поняв, что Фокс нет и тут, Маккалеб быстро отошел от двери. Видеть здесь детей и просто осознать тот факт, что совсем юные создания находятся на грани жизни и смерти, было тяжелее всего. По неизвестной причине жизнь преподносила им, еще не успевшим согрешить, смертельно опасный урок, ведь собственные органы подводили их необъяснимым и жутким образом. На мгновение перед глазами Маккалеба возникла сцена в Эверглейдз, куда прибывали и прибывали катера с полицией, эту черную дыру, где исчезли остатки его веры в то, что на свете существует добро и справедливость.
Им повезло. Заглянув в помещение для медсестер, Терри увидел Бонни Фокс, перегнувшуюся через стойку, чтобы достать карту какого-то пациента из стеллажа. Выпрямившись, она обернулась и увидела Маккалеба с Грасиэлой.
— Терри! — изумленно воскликнула доктор.
— Привет.
— Что случилось? Ты плохо…
— Нет, нет, Бонни, все в порядке, — прервал ее Терри, подняв руки ладонями вверх в успокаивающем жесте.
— Тогда зачем вы сюда пришли? Твои результаты у меня в кабинете.
Только теперь она перевела взгляд на Грасиэлу, очевидно не узнавая ее. Это еще больше насторожило доктора Фокс.
— Я пришел не за результатами анализов, — сказал Маккалеб. — Здесь есть помещение, где бы мы могли поговорить? Я прошу вас.
— Терри, у меня сейчас обход больных. Я бы сказала, не очень красиво с вашей стороны отрывать меня от работы.
— Это важно, доктор. Крайне важно. Выделите мне ровно пять минут, и я уверен, вы меня поймете. Если нет, мы тут же уйдем. Я заберу свои результаты, и вы не скоро меня увидите.
Фокс была явно раздражена. Она обернулась к медсестре, сидевшей за стойкой:
— Энн, какая из палат у нас свободна?
Медсестра отыскала глазами блокнот с прищепками, лежавший на столе.
— Свободны десятая, восемнадцатая, тридцать шестая, выбирайте любую.
— Я буду в восемнадцатой. Она рядом с палатой мистера Козлова. Если он позвонит, скажите, что я буду через пять минут.
Произнося последние слова, она бросила на Терри суровый взгляд.
А затем доктор Фокс быстро повела их обратно по коридору в палату 618. Пропустив дам вперед, Маккалеб закрыл за собой дверь и опустил свою тяжеленную сумку на пол. Бонни Фокс подошла к пустой кровати и, опершись о спинку, приготовилась слушать. Маккалеб кожей ощущал ее негодование.
— У вас всего пять минут. Ты нас познакомишь?
— Это Грасиэла Риверс. Я рассказывал вам о ней.
Фокс рассматривала Грасиэлу без малейшего сострадания.
— Так это вы заварили кашу, — холодно проговорила она. — Хорошо, меня он слушать не желает. Но вы медсестра, и кому, как не вам, знать, во что это может вылиться. Взгляните на него. Взгляните на цвет лица, на круги под глазами. Еще неделю назад все было в порядке. Он был как огурчик, черт подери! Я уже переложила его карту со своего стола в архив. Вот насколько я была уверена в результате. А теперь…
И Фокс махнула рукой в сторону Маккалеба, как на наглядное доказательство.
— Я сделала то, что была обязана сделать, — сказала Грасиэла. — Я должна была спросить.
— Это было мое решение, — перебил ее Терри. — Только мое собственное.
Фокс даже не ответила, раздраженно пожав плечами. Отойдя от спинки кровати, она жестом пригласила Маккалеба сесть.
— Снимите рубашку и сядьте. И давайте выкладывайте все побыстрее. У вас осталось всего четыре минуты.
— Рубашку я не сниму, доктор. Я хочу, чтобы вы выслушали меня, а не то, как бьется мое сердце.
— Прекрасно. Говорите. Ты уводишь меня от моих больных, чтобы поболтать со мной. Отлично. — Она постучала костяшками пальцев по истории болезни, лежавшей на ее столе. — Мистер Козлов, о котором я упомянула, сейчас примерно в том же состоянии, в каком был ты два месяца тому назад. Я делаю все, что могу, чтобы он дожил до того момента, когда, возможно, мы получим подходящее для него сердце. А еще у меня тринадцатилетний мальчик, который…
— Ты позволишь мне наконец сказать, для чего мы здесь?