– Вы когда-нибудь видели ее до того дня, когда похитили?

– Нет.

– Где и когда вы впервые ее увидели?

– В тот день, в «Мейфэре». Она делала покупки, и я понял, что она как раз моего типа. Я двинулся за ней. Она села в свою машину и поехала вверх по Бичвуд-Каньону. Припарковалась на грунтовой площадке пониже конюшен. Кажется, это место называется Саншайн-Ранч. Вокруг никого не было, поэтому я решил ее захватить.

– Это не было спланировано заранее, до того, как вы встретили Мари Жесто в магазине?

– Нет, я просто пошел туда купить «Гаторад»[29]. Было жарковато. Я увидел ее и сразу решил, что должен ее захватить. Понимаете, это импульс. Я ничего не мог поделать, детектив.

– Вы приблизились к ней на парковке у конюшен?

– Да. Я подъехал на своем фургоне и остановился рядом с ее автомобилем. Она ничего не заподозрила. Парковка находится ниже по склону, чем Саншайн-Ранч. Вокруг никого не было, никто нас не видел. Идеальная ситуация. Мне будто сам Бог подсказал, что я могу ее заполучить.

– Что вы сделали?

– Я перешел в глубь фургона и открыл раздвижную дверь на другой стороне. С той стороны, где стояла она. У меня был нож. Я соскочил на землю и велел ей залезать внутрь. Она послушалась. С этой малышкой не было никаких хлопот. Все прошло гладко. Простая работа, ей-богу.

Казалось, няня докладывает вернувшимся родителям о поведении ребенка.

– Что потом? – спросил Босх.

– Я попросил ее снять одежду, и она подчинилась. Сказала, что сделает все, что я хочу, лишь бы я не причинил ей зла. Я согласился. Она сложила свои вещички очень аккуратно, словно думала, что ей придется опять надевать их.

Босх потер лоб. Самой трудной частью его работы являлись моменты, когда приходилось общаться с убийцей – воочию из первых рук воспринимать пересечение их страшного, извращенного мира с миром реальности.

– Продолжайте, – велел он.

– Ну, остальное вам известно. Мы позанимались сексом, но в этом она была не ахти. Не умела расслабиться. Поэтому я сделал то, что должен был сделать.

– Что именно?

Уэйтс посмотрел Босху в лицо:

– Я убил ее, детектив. Стиснул руками шею и сжимал все сильнее, наблюдая, как ее взгляд останавливается. Тогда я кончил.

Эти секунды были из тех, когда Босх чувствовал себя неадекватным как детектив, – моменты, когда его ужасала порочность, воплощающаяся в человеческом обличье. Он молча смотрел на Уэйтса, пока не раздался голос О\'Ши:

– Так вы занимались сексом с трупом?

– Точно. Пока она была еще теплая. Я всегда говорю: женщина лучше всего, когда уже мертвая, но еще теплая.

Уэйтс кинул взгляд на Райдер, чтобы увидеть ее реакцию. Но Киз оставалась бесстрастной.

– Уэйтс! – крикнул Босх. – Ты ничтожный кусок дерьма!

Уэйтс презрительно фыркнул ему в лицо:

– Если это ваш лучший выпад, детектив Босх, тогда вам придется еще постараться. Потому что дальше для вас пойдет только хуже. Секс – это ничто. Мертвый он или живой, это вещь эфемерная. Но я забрал ее душу, а ее никто никогда не получит от меня обратно.

Босх посмотрел в раскрытый перед ним файл, но не увидел слов, напечатанных в документах.

– Двинемся дальше, – наконец произнес он. – Что вы сделали потом?

– Вычистил фургон. Я всегда держу пластиковые полотнища в задней части пикапа. Я завернул Мари Жесто и подготовил к погребению. Вышел и запер дверь. Одежду я перенес в ее машину. Забрал также ключи. Потом сел в ее автомобиль и отъехал на нем. Я подумал, это наилучший способ сбить полицию со следа.

– Куда вы двинулись?

– Вы знаете, куда я поехал, детектив. В «Хай-Тауэр». Там есть пустой гараж, которым можно воспользоваться. За неделю до этого я искал там работу, и управляющий обмолвился, что одна квартира пустует. Он даже показал мне ее, поскольку я сделал вид, будто интересуюсь.

– Он показал вам и гараж?

– Нет, просто упомянул о нем. По пути обратно я заметил, что гараж не заперт.

– Итак, вы завели в гараж машину Мари Жесто и спрятали.

– Точно.

– Кто-нибудь вас видел? Вы видели кого-нибудь?

– Нет. Я был осторожен. Не забывайте, я только что совершил убийство.

– А что с фургоном? Когда вы отправились обратно в Бичвуд, чтобы его забрать?

– Дождался вечера. Решил, что так будет лучше, ведь предстояло немножко покопать. Надеюсь, вы понимаете?

– На фургоне стояло название вашей фирмы?

– Нет, тогда еще не стояло. Я еще только начинал и особенно себя не афишировал. Работал в основном по рекомендациям. У меня не было городской лицензии. Все это пришло позже. Собственно, и сам фургон был другой. Не забывайте, это произошло тринадцать лет назад. С тех пор я обзавелся новым.

– Как вы добрались обратно, чтобы забрать свой фургон?

– На такси.

– Вы помните, какой фирмы?

– Не помню, потому что не я его вызывал. Когда я оставил машину в «Хай-Тауэр», то прошел пешком до ресторанчика, в который захаживал, живя на Франклин-авеню. Он называется «У Берда», никогда там не бывали? Хорошие жареные цыплята. В общем, пешком – это неблизкий путь. Я пообедал, и когда стемнело, попросил вызвать мне такси. Поехал на гору, к своему фургону, велел таксисту высадить меня у конюшен, чтобы он не догадался, что грузовичок мой. Убедился, что вокруг никого нет, спустился на стоянку и нашел славное уединенное местечко, чтобы посадить свой цветочек.

– И это место вы по-прежнему можете показать?

– Да.

– Вы вырыли яму?

– Вырыл.

– Какой глубины?

– Не очень глубокую.

– Чем вы ее копали?

– У меня была лопата.

– Вы всегда возите с собой лопату мыть окна?

– Нет. Я нашел ее возле конюшен, она была прислонена к сараю. Наверное, предназначалась для чистки стойл.

– Вы вернули ее обратно, когда закончили?

– Конечно, детектив. Я краду души, а не лопаты.

Босх опять посмотрел в лежащие перед ним документы.

– Когда вы в последний раз были на месте, где зарыли Мари Жесто?

– Более года назад. Обычно я каждый год езжу туда девятого сентября. Вы понимаете, отметить годовщину. В этом году я был занят. – Он добродушно улыбнулся. В этом году девятого сентября он находился в тюрьме.

Босх знал, что в общих чертах охватил все. Это должно свестись к тому, сможет ли Уэйтс проводить их к останкам, и к тому, подтвердят ли судебные эксперты его рассказ.

– После убийства наступил период, когда СМИ уделили много внимания исчезновению Мари Жесто, – произнес Босх. – Вы это помните?

– Конечно. Это стало мне хорошим уроком. Больше я уже никогда не действовал так импульсивно. Позже я стал осторожен в выборе своих цветочков.

– Вы ведь звонили детективам по данному делу?

– Да, звонил. Я сказал, что видел ее в супермаркете «Мейфэр» и она была одна.

– Зачем вы позвонили?

Уэйтс пожал плечами:

– Сам не знаю. Просто подумал, это будет занятно – напрямую поговорить с одним из тех, кто на меня охотится. Это были вы?

– Мой напарник.

– Я считал, что так сумею отвести внимание от «Мейфэра». В конце концов, я ведь был там и опасался: черт, а вдруг кто-нибудь меня опознает?

– Вы представились по телефону Робертом Саксоном. Почему?

Уэйтс пожал плечами:

– Просто это имя и фамилия, которыми я пользуюсь иногда.

– Они не подлинные?

– Нет, детектив, вы знаете мои настоящие имя и фамилию.

– А если я не верю ни единому гнусному слову из того, что вы здесь наплели? Что бы вы ответили на это?

– Я бы ответил: отвезите меня в Бичвуд-Каньон, и я докажу каждое свое слово.

– Хорошо, мы подумаем об этом.

Босх отодвинул стул и сказал остальным, что хотел бы посовещаться с ними в коридоре. Оставив Уэйтса и Свона, присутствующие вышли из душной комнаты в прохладный коридор.

– Не могли бы вы, коллеги, освободить нам место? – обратился к двум приставам О\'Ши. – Там становится душновато, – заметил он, когда дверь комнаты закрылась.

– Особенно со всей его бредятиной, – добавил Гарри.

– Так что у вас, Босх? – спросил прокурор.

– Я ему не верю.

– Почему?

– У него на все готов ответ. Мы неделю занимались таксомоторными фирмами, проверяли их записи по всем взятым и высаженным пассажирам. Проверили каждый таксопарк в городе. Мы знали, что если этот тип перегнал машину девушки в «Хай-Тауэр», тогда ему понадобилось, чтобы кто-нибудь подбросил его к собственному автомобилю. И одним из пунктов нашей проверки были конюшни. Никто не подбирал и не высаживал там пассажира ни днем, ни вечером.

– Тут не может быть стопроцентной уверенности, Босх, и вы это сами знаете, – произнес Оливас. – Таксист мог подвезти его как левого пассажира, не фиксируя в отчетности. Они часто так поступают. Существуют также водители без официальной лицензии, околачиваются у ресторанов.

– Я все равно не покупаюсь на эту трепотню. Он знает ответы и отвечает без запинки на все вопросы. Лопата случайно оказалась прислоненной к сараю… Как он собирался закапывать тело, если бы не подвернулась эта лопата?

О\'Ши развел руками.

– Существует единственный способ проверить, – проговорил он. – Мы вывозим его на местность – вот вам и момент истины. Если он приведет нас к трупу девушки, тогда мелкие детали, которые вас беспокоят, не будут иметь значения. А если не будет тела, не будет и сделки.

– Когда мы отправляемся? – спросил Босх.

– Сегодня я повидаюсь с судьей, чтобы получить ордер. Отправимся завтра утром, если хотите.

– Подождите минуту, – сказал Оливас. – А как насчет остальных семи? Нам еще много о чем надо расспросить этого ублюдка.

О\'Ши поднял руку.

– Пусть дело Жесто станет пробным камнем. Либо он покажет товар лицом, либо конец сделке. В зависимости от этого и будем действовать дальше. – Прокурор повернулся и внимательно посмотрел на Босха: – Вы к этому готовы?

– Я готов уже тринадцать лет.

13

В тот вечер Рейчел Уоллинг купила в ресторане обед и принесла с собой, предварительно узнав по телефону, дома ли Босх. Гарри включил музыку, а Рейчел принесла из кухни еду и разложила по тарелкам на обеденном столе. Это было тушеное мясо с кукурузным пюре. Она купила также бутылку мерло, и Босху понадобилось пять минут, чтобы разыскать в кухонных ящиках штопор. О деле они не разговаривали до тех пор, пока не сели за стол друг против друга.

– Ну так как? – поинтересовалась Рейчел. – Как все прошло?

Босх пожал плечами:

– В общем, неплохо. Твои выводы оказались очень полезны. Завтра – следственный эксперимент, выезд на место, надеюсь, наступит момент истины.

– Куда вы направляетесь?

– В Бичвуд-Каньон. Мы съездили туда сегодня после допроса и осмотрелись. Я ничего не сумел углядеть. Лес там, в горах, густой, но Уэйтс уверяет, будто покажет нам место.

– Ты веришь, что он – тот самый человек?

– Видимо, да. Он убедил всех остальных, да в придачу еще – тот давний телефонный звонок, в котором он признался.

– Но тебя что-то беспокоит?

– Сам не знаю. Может, просто мое самолюбие не готово смириться с ошибкой. С тем, что я целых тринадцать лет подозревал не того человека. Любому было бы неприятно так промахнуться.

Босх замолчал и занялся едой. Потом запил тушеное мясо глотком вина и вытер губы салфеткой.

– Пища знатная! Где ты ее добыла?

Рейчел улыбнулась:

– Ничего особенного.

– В жизни не ел тушеного мяса вкуснее.

– Заведение так называется: «Ничего особенного». В смысле ресторан как ресторан.

– А, понятно.

– Это недалеко от Беверли-Хиллз, рядом с моим домом. Там есть длинная барная стойка, за которой можно есть. После того как я переехала в те края, стала часто там обедать в одиночку. Сьюзен и Прич всегда заботятся обо мне. Разрешают брать еду навынос, а у них это вообще-то не принято.

– Это повара?

– Шеф-повара. Сьюзен еще и владелица ресторана. Мне нравится сидеть там за стойкой и наблюдать, как посетители входят, как обводят глазами зал, стараясь понять, кто есть кто. Там, кстати, бывает много знаменитостей. За ними наблюдать интереснее всего.

– Кто-то сказал однажды, что если ты достаточно долго вертишься вокруг убийств, то должен неизбежно узнать город. Может, то же самое, когда сидишь за барной стойкой в ресторане?

– И к тому же легче осуществимо. Гарри, ты стараешься сменить тему или все-таки расскажешь мне об исповеди Рейнарда Уэйтса?

– Я к этому подбираюсь. Думал только, что мы сначала покончим с обедом.

– Все настолько плохо?

– Не в этом дело. Мне просто требуется передышка.

Рейчел понимающе кивнула и подлила вина в бокалы.

– Мне нравится музыка. Кто это играет?

Босх лишь покачал головой:

– Я называю это чудом из коробки. Джон Колтрейн и Телониус Монк, в «Карнеги-холле». Запись 1957 года, пленка почти пятьдесят лет пролежала в архивах в немаркированной коробке. Просто кто-то сунул ее туда и забыл. Потом какой-то человек из библиотеки конгресса просматривал коробки с записями выступлений и выяснил, что у них там хранится. Наконец в прошлом году ее выпустили.

– Приятная музыка.

– Это просто чудо, особенно как подумаешь, сколько времени она там провалялась. Потребовался особый человек, чтобы откопать ее. Чтобы все остальные узнали.

Босх заметил, что на тарелке остался последний кусок.

– А чем бы ты сегодня обедал, если б я не позвонила? – спросила Рейчел.

Босх пожал плечами и стал рассказывать о признании Рейнарда Уэйтса.

– Этот человек лжет, – заключила Рейчел.

– Насчет имени? Мы это учли.

– Нет, о своем плане. Точнее, о его отсутствии. Он говорит, что просто увидел девушку в «Мейфэре», последовал за ней и похитил. Как бы не так! Я на это не покупаюсь. Вся затея не воспринимается как сиюминутный порыв. У него имелся определенный план – не важно, рассказывает он вам о нем или нет.

Босх кивнул:

– Надеюсь, завтра мы узнаем больше.

– Жаль, что мне нельзя там находиться.

– Я не могу перевести это дело в разряд федеральных. Кроме того, ты тоже теперь решаешь иные задачи. Твои же собственные сотрудники не позволят тебе участвовать, даже если бы тебя и пригласили.

– Знаю. Но все равно хотелось бы.

Босх встал и начал собирать посуду. Рейчел принялась помогать ему. После того как все было вымыто, они забрали бутылку с кухонной стойки и отнесли в комнату. В ней еще оставалось достаточно, чтобы выпить по последнему бокалу.

Они стояли у перил веранды, глядя вниз, на огни шоссе на перевале Кауэнга-Пасс, и вечерняя свежесть заставляла их прижиматься друг к другу.

– Ты сегодня останешься?

– Да.

– Знаешь, тебе не обязательно звонить. Я дам тебе ключ. Просто приходи, и все.

Босх обнял Рейчел за талию.

– Так быстро? Ты хочешь сказать, что все забыто?

– Прошлое есть прошлое, а жизнь очень короткая. Ну, ты знаешь – все эти избитые фразы.

Она улыбнулась, и они скрепили договор поцелуем. Потом допили вино и вошли в комнату. Они занимались любовью вторую ночь подряд. Медленно и безмолвно, не так, как в самый первый раз, в Лас-Вегасе. В какой-то момент Босх открыл глаза, посмотрел на Рейчел и сбился с ритма.

– Что? – прошептала она.

– Ничего. Просто у тебя глаза открыты.

– Я смотрю на тебя.

– Нет, не смотришь.

Она улыбнулась и отвернулась.

– Неподходящий момент для игры в двадцать вопросов.

Босх тоже улыбнулся и поцеловал Рейчел.

Босх тосковал по теплу и близости и внутренне раскрепощался с Рейчел. Он знал, что она это понимает. Рейчел дарила ему возможность отрешиться на время от реального мира. Прошлое больше не имело значения. Гарри закрыл глаза и опять улыбнулся.

Часть вторая

Следственный эксперимент

14

На следующий день Босху показалось, что понадобилась целая вечность, чтобы собрать автомобильный кортеж, однако в половине одиннадцатого группа охраны и сопровождения преступника выехала наконец из подвального гаража здания уголовного суда.

Первая машина в колонне была без опознавательных полицейских знаков. За рулем сидел Оливас. Рядом на переднем сиденье расположился судебный пристав из тюремного подразделения, а на заднем, по обеим сторонам от Рейнарда Уэйтса, – Босх и Райдер. Заключенный был в ярко-оранжевом комбинезоне, с «браслетами» на лодыжках и запястьях. Они были еще для верности прикреплены к цепи, опоясывающей туловище.

Второй автомобиль, тоже без опознавательных знаков, вел О\'Ши. В нем везли к месту преступления адвоката Мориса Свона и видеооператора из ведомства окружного прокурора, которому предстояло фиксировать на камеру все улики. Следом двигались два микроавтобуса: один – из отдела криминалистической экспертизы полицейского управления Лос-Анджелеса, а другой – из ведомства коронера. Группе предстояло обнаружить и эксгумировать тело Мари Жесто.

Для загородной поездки день был идеальный. После короткого ночного дождика небо прояснилось и теперь сияло голубизной, лишь где-то далеко в вышине виднелись клочки облаков. Сохранившаяся после дождя влажная прохлада не давала воздуху слишком нагреться, даже после восхода солнца. Хотя и трудно назвать день приятным, если предстоит выкапывать зарытое убийцей тело двадцатидвухлетней женщины, лучезарность природы смягчала зловещую реальность.

Кортеж съехал с Бродвея на автостраду и двигался на север. В центре города уличное движение было плотным, а из-за мокрых дорог – более медленным, чем обычно. Босх попросил Оливаса приоткрыть окно, чтобы впустить немного воздуха, надеясь, что это отобьет запах потного тела Уэйтса. Похоже, что расколовшегося убийцу с утра не допустили в душ и не выдали чистого комбинезона.

– Почему бы вам не пойти дальше и не попросить разрешения закурить, детектив? – заметил Уэйтс.

Поскольку они сидели, тесно прижавшись, Босху пришлось неловко вывернуть шею, чтобы посмотреть на него.

– Мне хочется открыть окно из-за тебя, Уэйтс. От тебя воняет. А курить – я уже пять лет как не курю.

– Да уж, конечно.

– С чего ты решил, что знаешь меня? Мы никогда не встречались. Почему ты так уверен, что знаешь меня, Уэйтс?

– Я вас не знаю. Я знаю такой тип людей. Вы из тех, кого затягивает, детектив. Расследование убийств, сигареты, может, даже водка, запах которой я чую из ваших пор. Вас не трудно прочесть.

Уэйтс улыбнулся, а Босх отвернулся и стал смотреть в сторону. Он размышлял над услышанным и вскоре задал следующий вопрос:

– Кто ты?

– Вы ко мне обращаетесь? – усмехнулся Уэйтс.

– Да, я говорю с тобой. Кто ты?

– Босх, – быстро вмешался Оливас. – Сделка предполагает, что мы не допрашиваем подозреваемого в отсутствие Мориса Свона. Оставьте его в покое.

– Это не допрос. Мы просто беседуем.

– Мне безразлично, как вы это называете. Прекратите.

Босх заметил, что Оливас смотрит на него в зеркальце заднего вида.

Босх наклонился, чтобы увидеть сидящую за ним Райдер. Та сделала ему «большие глаза». Предостерегающий взгляд: «Уймись, не нарывайся».

– Морис Свон, – задумчиво произнес Босх. – Да, он чертовски хороший адвокат. Сумел организовать этому парню сделку века.

– Босх! – одернул его Оливас.

– Я не с ним разговариваю. Я общаюсь со своей напарницей.

Он откинулся на спинку сиденья, решив не связываться. Рядом с ним звякнули «браслеты» – это Уэйтс попытался сменить позу.

– Вы не обязаны идти на сделку, детектив Босх, – тихо промолвил он.

– Это был не мой выбор, – буркнул Босх. – Если бы решение зависело от меня, мы бы этим не занимались.

Уэйтс кивнул:

– Око за око, да, старина? Я бы мог догадаться. Вы из тех людей, которые…

– Уэйтс! – резко оборвал его Оливас. – Сиди и помалкивай!

Он протянул руку и включил радио на приборной панели. Из динамиков грянула музыка Мариачи. Оливас поспешно хлопнул по кнопке, убирая звук.

– Какой осел в последний раз брал эту машину?! – ругнулся он.

Босх догадался, что Оливас прикрывает сам себя. Почему-то он смутился, что заранее не сменил частоту или не уменьшил громкость, когда в последний раз пользовался полицейским автомобилем.

В салоне воцарилось молчание. Сейчас они пробивались через Голливуд. Оливас включил сигнал поворота и съехал на узкий проезд, ведущий к Гауэр-авеню. Босх обернулся, чтобы проверить, следуют ли за ними остальные три машины. Да, группа по-прежнему держалась вместе. Но теперь Босх заметил замыкающий процессию вертолет. На его белом брюхе виднелась огромная цифра «4» – Четвертый канал телевидения.

– Оливас, кто вызвал СМИ? Вы или ваш босс? – спросил Босх.

– Мой босс? Не понимаю, о чем вы.

Он метнул на Босха быстрый взгляд, но сразу перевел его обратно на дорогу. Движение получилось слишком уж вороватым. Босх мог точно сказать, что он лжет.

– Вот именно. Вам-то в этом какая корысть? Что, Рикошет собирается сделать вас ведущим детективом после победы на выборах? Я угадал?

– Я никуда не собираюсь переходить. С радостью останусь работать там, где меня уважают, а мои способности ценят.

– Как? Неужели именно эту фразу вы каждое утро произносите перед зеркалом?

– Пошел ты, Босх!

– Господа, господа, – усмехнулся Уэйтс. – Нельзя ли всем нам просто мирно сосуществовать друг с другом?

– Заткнись, Уэйтс! – воскликнул Босх. – Тебя, может, и не волнует, что все это превращено в предвыборную рекламу кандидата в окружные прокуроры, зато волнует меня. Я хочу поговорить с О\'Ши!

– Нет, – возразил Оливас. – У нас заключенный в машине.

Они спускались к Гауэр-авеню. Оливас сделал правый поворот и устремился к светофору у Франклин-авеню. Зажегся зеленый, они пересекли Франклин-авеню и по Бичвуд-драйв двинулись вверх по каньону.

Оливас не имел права останавливаться до самой вершины. Босх вытащил мобильник и набрал номер, который О\'Ши дал всем в это утро в гараже здания суда, перед тем как тронуться в путь.

– О\'Ши слушает.

– Это Босх. Не думаю, что было разумно привлекать к делу средства массовой информации.

Прокурор ответил не сразу.

– Они на безопасном расстоянии. В воздухе.

– А кто ждет нас на вершине Бичвуда?

– Никто, Босх. Я дал телевизионщикам вполне конкретные указания. Они могут следить за нами с воздуха, но любой из них на земле подвергнет риску всю операцию. Вам нет нужды беспокоиться. Эти люди работают со мной. Они понимают, что надо выстраивать отношения.

– Как угодно. – Босх закрыл телефон и убрал в карман.

– Вам надо успокоиться, детектив, – сказал Уэйтс.

– А тебе, Уэйтс, надо замолчать.

– Просто стараюсь быть полезным.

– Тогда заткни пасть!

Салон опять погрузился в тишину. Босх решил, что его гнев по поводу прессы и всего прочего лишь путает мысли, отвлекает от предстоящего дела. Он постарался выкинуть все это из головы и сосредоточиться на том, ради чего они сюда приехали.

Ущелье Бичвуд-Каньон был тихой жилой округой на склоне горной гряды Санта-Моника, между Голливудом и Лос-Фелис. Оно не имело того деревенского очарования, каким обладал Лорел-каньон, пролегавший западнее, но жители любили его за уединенность, покой и безопасность. В отличие от большинства ущелий, имеющих сквозные проходы-перевалы на запад, Бичвуд-Каньон на вершине заканчивался тупиком. Через него не пролегали туристические маршруты, не проходил транспортный поток. Движение составляли в основном автомобили людей, здесь живущих. Это делало каньон полноценной изолированной жилой округой.

Все время, пока они поднимались, впереди прямо перед глазами виднелась надпись «Голливуд» на вершине горы Ли. Буквы были воздвигнуты на соседнем гребне восемьдесят лет назад, оповещая о постройке Голливудского района на вершине Бичвуда. Рекламный знак укоротили – с «Голливуд-ленда» до «Голливуда», – и теперь он возвещал о современных умонастроениях, а не о давнем проекте застройки территории. Тут же, по дороге, единственным указанием на прежний риелторский бум были похожие на крепость каменные ворота на полпути к вершине. Эти ворота, с памятной табличкой, напоминающей о начале поселения, вели к маленькой деревенской площади с магазинчиками, местным супермаркетом и бессмертным агентством недвижимости «Голливудленд». Выше, в конце ущелья, расположился Сансет-ранч, отправной пункт более пятидесяти миль конных троп, протянувшихся через горы, до Гриффит-парка и далее. Именно там Мари Жесто выполняла работу в конюшнях, чтобы оплачивать себе возможность поездить верхом. И именно там находилась печальная цель кортежа детективов, специалистов по эксгумации и экспертов, сопровождавших закованного в наручники душегуба.

Парковка у Сансет-ранч представляла собой посыпанную гравием террасу ниже конюшен. Приезжающие на ранчо должны были оставлять машины здесь, а затем пешком подниматься дальше. Стоянку окружал густой лес. Ее нельзя было заметить со стороны ранчо, на это и рассчитывал Уэйтс, когда выследил и похитил Мари Жесто.

Босх нетерпеливо ждал в машине, когда Оливас отопрет ему заднюю дверцу. Выйдя, он посмотрел на кружащий над головой вертолет, изо всех сил стараясь сдержать гнев. Решили сначала оставить Уэйтса запертым в автомобиле и убедиться, что площадка надежно защищена. Захлопнув дверцу и удостоверившись, что она действительно на замке, Босх двинулся к О\'Ши, который тоже вышел из своей машины.

– Позвоните своему доверенному лицу на Четвертом канале и попросите поднять вертолет еще на пятьсот метров. Шум отвлекает, и мы не…

– Я уже попросил их, Босх, вы довольны? Да, вы не любите СМИ, но мы живем в открытом обществе и народ имеет право знать, что здесь происходит.

– Особенно если это может помочь вам с выборами?

– Цель избирательной кампании – воспитывать избирателей, – парировал О\'Ши. – Извините, мы приехали для того, чтобы искать труп.

Он резко развернулся и зашагал к Оливасу, который дежурил возле машины, в которой сидел Уэйтс. Босх заметил, что судебный пристав также стоит у задней части автомобиля. В руках он держал дробовик.

К Босху приблизилась Райдер.

– Гарри, ты как?

– Лучше не бывает. Только держи ухо востро с этими людьми.

Он наблюдал за О\'Ши и Оливасом. Те о чем-то совещались. Стрекот вертолета мешал Босху слышать их разговор.

Райдер успокаивающим жестом дотронулась до его руки:

– Давай на время забудем о политике и доведем дело до конца. Есть вещи куда важнее, чем все это. Надо найти Мари и известить ее родителей. Вот что сейчас на самом деле важно.

– Согласен.

Через несколько минут О\'Ши и Оливас собрали всех, кроме Уэйтса, в кружок на посыпанной гравием парковочной площадке. Помимо юристов, детективов и судебного пристава здесь присутствовали эксперт-криминалист из полицейского управления Лос-Анджелеса, видеооператор из офиса окружного прокурора, два специалиста по эксгумации из ведомства коронера и судебный эксперт-археолог Кэти Коул. Почти со всеми Босху приходилось работать и прежде.

О\'Ши подождал, пока видеооператор настроит камеру, и обратился к своей команде:

– Итак, коллеги, мы здесь в связи с печальной необходимостью найти и собрать останки Мари Жесто. Рейнард Уэйтс, сидящий сейчас в машине, должен провести нас на то место, где, по его словам, он их закопал. Первоочередной нашей заботой является надежная охрана подозреваемого и безопасность всех вас, коллеги. Будьте осторожны и бдительны. Четверо из нас вооружены. Мистер Уэйтс будет находиться в наручниках и под неусыпным надзором троих детективов, а также судебного пристава Дулана, вооруженного дробовиком. Мистер Уэйтс будет показывать нам дорогу, а мы не спустим с него глаз. Я бы хотел, чтобы первоначально к месту захоронения нас сопровождали еще видеооператор и специалист с газоотборным устройством, остальные же эксперты подождут тут. Когда мы установим местонахождение и подтвердим наличие тела, тогда вернемся сюда и обеспечим надежную охрану мистера Уэйтса, в то время как технические специалисты отправятся к установленному месту захоронения. Разумеется, это место должно рассматриваться и обрабатываться как место преступления, каковым оно и является. Есть какие-нибудь вопросы?

Руку поднял Морис Свон.

– Я не стану ждать здесь, – заявил он. – Я буду находиться со своим клиентом.

– Очень хорошо, мистер Свон, – произнес О\'Ши. – Но, полагаю, ваша одежда не соответствует случаю.

Неизвестно почему Свон отправился на раскопки в деловом костюме. Все остальные были одеты подобающим образом. Босх был в джинсах, туристских ботинках и старой спортивной фуфайке. На Райдер – нечто в том же роде. Оливас в джинсах, футболке и пластиковой ветровке с надписью «ПУЛА» на спине (полицейское управление Лос-Анджелеса).

– Мне наплевать, – усмехнулся Свон. – Если я попорчу свои туфли, поставлю их стоимость в счет рабочих издержек. Но я не расстанусь со своим клиентом. Это не обсуждается.

– Отлично, – пожал плечами О\'Ши. – Только не подходите слишком близко и не загораживайте путь.

– Ради Бога.

– Тогда, коллеги, приступим.

Оливас и Дулан двинулись к машине, чтобы доставить Уэйтса. Босху показалось, что шум кружащего вертолета делается громче – новостная бригада снижалась, чтобы получить более удобный угол обзора и получше навести камеры.

После того как Уэйтса извлекли из машины, Оливас проверил его наручники, и узника вывели на площадку. Пристав постоянно находился сзади него в шести футах с нацеленным дробовиком. Оливас крепко держал Уэйтса за левую руку выше локтя. Достигнув остальных, они остановились.

– Мистер Уэйтс, – сказал О\'Ши, – официально вас предупреждаю. Если сделаете попытку бежать, офицеры вас пристрелят. Вам ясно?

– Конечно, – ответил Уэйтс. – И, уверен, сделают это с удовольствием.

– Значит, мы понимаем друг друга. Показывайте дорогу.

15

От края гравийной площадки тянулась вниз земляная тропинка, по которой и повел их Уэйтс. Убегая, она терялась под пологом акаций, белых дубов и густого кустарника. Убийца твердо шагал вперед, явно зная, куда направляется. Вскоре уже группа оказалась под сенью деревьев, и Босх подумал, что телеоператор в вертолете вряд ли сумеет снять качественный репортаж сквозь этот купол. Все двигались молча, единственный, кто говорил, был Уэйтс.

– Уже не так далеко осталось, – ободряюще повторял он, словно гид, ведущий экскурсию к отдаленному водопаду.

Деревья и кустарники подступали все ближе, и тропинка делалась у́же, превращаясь из протоптанной в малоисхоженную. Они находились теперь на том участке леса, куда редко ступала нога туриста. Оливасу пришлось сменить позу. Теперь он уже не держал Уэйтса за руку над локтем и не шагал рядом с ним, а двигался позади убийцы, крепко ухватив его сзади за опоясывающую туловище цепь. Было ясно, что Оливас не намерен выпускать своего подопечного из рук, и это утешало Босха. Но ему не нравилось, что теперь Оливас заслонял видимость всем остальным. А также лишал их возможности что-либо предпринять, например, выстрелить, если Уэйтс попытается бежать.

Босх в своей жизни исходил много джунглей. Чаще всего это были такие места, где приходилось зорко всматриваться и чутко вслушиваться – в постоянном ожидании засады и готовности встретить ее во всеоружии; и в то же время приходилось следить за каждым своим шагом, за тем, куда ставишь ногу, чтобы избежать мины-ловушки. На сей раз он неотрывно сосредоточился на двух людях, двигавшихся перед ним: на Уэйтсе и Оливасе.

Тропа спускалась по склону горы, и местность становилась труднопроходимой. Почва мягкая и влажная от сегодняшнего дождя, а также от всех прошлогодних. Босх чувствовал, как его туристские ботинки погружаются в жидкую грязь и с трудом высвобождаются из нее. А в какой-то момент сзади послышался хруст ломающихся веток и звук упавшего тела. Но несмотря на то что Оливас и пристав Дулан остановились и обернулись посмотреть, в чем дело, Босх ни на секунду не оторвал глаз от Уэйтса. Он услышал, как сыплет проклятиями Свон, а остальные помогают ему подняться и спрашивают, все ли в порядке.

После того как Свон, чертыхаясь, постоял и пришел в себя, группа медленно продолжила путь вниз по склону, поскольку неприятное происшествие со Своном побуждало каждого ступать еще осторожнее, чем прежде. Через пять минут остановились у обрыва, отвесно уходящего вниз. Это было место, где грунтовые воды, образовавшие подземное озеро, недавно вызвали оползень. Земля рядом с могучим дубом сползла вниз, обнажив половину его корневой системы. Провал был почти в десять футов глубиной.

– Да, в прошлый раз такого не было, – растерянно проговорил Уэйтс.

– Нам туда? – спросил Оливас, указывая на дно провала.

– Да, – подтвердил Уэйтс. – Туда.

– Хорошо, подождите минуту. – Оливас обернулся и посмотрел на Босха: – Босх, почему бы вам не спуститься первым, а затем я спущу его вам?

Гарри кивнул и прошел вперед. Чтобы удержать равновесие, он ухватился за одну из нижних веток дуба, одновременно проверяя прочность грунта на крутом склоне. Но почва была скользкой и зыбкой.

– Не годится, – сказал он. – Здесь спускаться все равно что съезжать на доске по горке – весь пласт движется. Мы в момент окажемся внизу, а как станем подниматься?

– Так как же нам… – нетерпеливо выдохнул Оливас.

– На крыше одного из фургонов была приставная лестница, – подал идею Уэйтс.

Взоры всех устремились к нему.

– А он дело говорит, – согласилась Райдер. – У криминалистов на крыше их микроавтобуса лежит раздвижная лестница. Возьмем ее, прислоним к откосу и будем спускаться и подниматься, как по настоящим ступеням. Очень просто.

– Просто оно просто, – возразил Свон, – да только мой клиент не сумеет спускаться или подниматься ни по обрыву, ни по лестнице, если руки у него прикованы цепью к поясу.

Теперь взгляды группы переметнулись к О\'Ши.

– Думаю… тут можно что-нибудь сообразить, – проговорил он.

– Постойте, – вмешался Оливас. – Мы же не можем его…

– Тогда он не станет спускаться! – перебил его Свон. – Только так и не иначе. Это же очевидно. Я не разрешаю подвергать своего клиента опасности. Он мой подопечный, и я отвечаю за него не только в судебной сфере, но и во всех про…

О\'Ши умиротворяющим жестом вскинул руки.